Когда я пытаюсь вспомнить прошедшее, чувствую, что жизнь распадается на части. Никак не удается вытянуть ее в линию. Хотя бы напоминающую старые дороги, что пересекают материки вдоль и поперек. Целые куски стерлись из памяти. Впрочем, дороги тоже частично разобраны. Где-то засажены лесом, где-то подтоплены болотами. Человечество наконец начинает отдавать природе долги. Но дороги остаются. Они уходят под кожу Земли. Я угадываю их по ущельям и мостам, насыпям и дамбам. Дружище Кварк говорил, что жизнь матика подобна бесконечной дороге. Он ошибался. Бесконечных дорог нет. Любая из них рано или поздно уходит в море, либо хватает за хвост саму себя. Я люблю рассматривать их из кабинки дирижабля. Моя нынешняя работа ничего общего не имеет с межзвездными перелетами, зато наполненный гелием тихоход не уродует планету, не загрязняет атмосферу отходами, не терзает гравитационное поле. И оставляет возможность думать и вспоминать. До тех пор, пока и я не уйду под кожу Земли.
Это было очень давно. Я еще проходил четвертую ступень в институте навигации. Кварк заканчивал пятую, тестировался к выпуску. Я пробежался по аудиториям, заглянул в библиотеку, в тренажерный зал, пока не нашел приятеля в баре. Под грохот матик-попа, тупо глядя перед собой, Кварк поглощал четвертый коктейль "Драйв-Ойл". Крепкая штука, скажу я вам. Если бы не цена, сгодилась бы для растворения ржавчины на отслуживших дредноутах. Я заказал себе легкий "Ремейд-Графит", молча сел рядом. У нас так было принято. Если друг желает напиться, это его право. Дергать, приставать с расспросами не следует. Захочет, расскажет сам. Кварк обнаружил меня на половине пятого коктейля. Положил руку на колено, похлопал, наклонился к уху и хрипло прошептал.
- Все кончено, Дейв!
- Ты прошел тестирование? - осторожно спросил я. Отчего-то Кварк вовсе не походил на счастливого выпускника.
- Общее тестирование послезавтра, - нервно дернул головой Кварк и под жалобное звяканье бокалов опустил на стойку железный кулак. - А в воскресенье звездолет с лучшими выпускниками на борту уйдет в гиперпространство. Практика. Хорошая программа в Магеллановом облаке! Перспективы! Карьерный рост!
- Ну и что? - удивился я. - Ты второй год только и твердишь об этом полете! Это же твоя мечта! Что за хандра? Брось, дружище! Неужели затосковал по Земле?
- Собирался затосковать, - горько усмехнулся Кварк. Несколько секунд он пристально рассматривал меня, затем потрепал по щеке, опустил ладонь на плечо. - Звездолет улетит без меня.
- Подожди! - я вскочил с места. - В чем дело? Ты же лучший выпускник курса! Если не ты, то кто? У тебя же реакция сто семьдесят пять! Логическая производная сто пятьдесят! Интуитивная - сто сорок восемь, высшая на потоке!
- Подожди!
Кварк оборвал меня, поднялся. Минуту стоял, вглядываясь в выстроившиеся за стойкой напитки, свистнул бармену, ткнул кривым пальцем в пузатую бутылку, обернулся, сказал неожиданно трезвым голосом:
- Все кончено, Дейв. Я не прошел тестирование на удачу.
- Сколько? - спросил я, замирая.
- Девяносто восемь.
Кварк опустил голову, но я и не пытался смотреть ему в глаза. Я не мог оторвать взгляд от его пальцев. Крепкие, уверенные в себе пальцы самого удачливого матика на курсе мелко дрожали. Его удача оказалась блестящей обманкой. Карьера, мечты, надежды - все летело в пропасть.
- Сколько процентов порог удачливости в этом году?
- Сто десять. Из всего потока тестирование не прошли девять матиков. Вместе со мной девять. И я не самый худший из них! Есть чем гордиться!
Кварк попытался улыбнуться, но не смог. Жалкой получилась улыбка.
- И что теперь?
- Ничего, - Кварк тряхнул головой. - Служащие космопорта, инженеры тоже нужны. Буду глотать пыль и провожать взглядом чужие корабли. Знаешь, что сказал Бэдхард? Не стоит рассчитывать на чрезмерную удачливость матику, который выгреб максимум по всем остальным параметрам.
- Какая тебе разница, что говорит эта старая рухлядь? Ты бы спросил лучше, какой у него процент удачливости!
- Я спросил, - Кварк судорожно хохотнул. - Он сказал, достаточный для того, чтобы не рисковать собственной жизнью, а наблюдать за тем, как это делают другие. Плевать Бэдхарду на меня! Знаешь, этот старый козел предложил мне взять недостающие проценты взаймы! Я едва не вышиб из него мозги!
- Надеюсь, ты этого не сделал? - напряженно спросил я.
- Пока нет, - вздохнул Кварк. - Но у меня есть еще сутки.
Любой матик мог вышибить из Бэдхарда мозги. Много ли надо тщедушному старикашке? Как его еще допускают к руководству практическими полетами? Любой мог, но способен был только Кварк. Я это понял после двух часов размышлений. Меня всегда тянуло к Кварку. Он обладал всеми чертами, отсутствующими во мне. Решительностью, быстротой, интуицией и, как мне раньше казалось, чрезмерной удачливостью. Весь курс понимал, что если кто из молодых матиков и достоин в ближайшем будущем стать старшим в рубке одного из звездолетов, то это Кварк и никто другой. Может быть, он слишком уверовал в собственную исключительность? Стоило ли дразнить удачу грандиозными планами? Убеждение, что настойчивость и талант способны выстраивать судьбу по желанию, многих матиков привело к разочарованию и депрессии.
Я достал справочник по тестированию, пролистал. Удивительное это качество - удачливость. Единственное, которое не поддается развитию, но влияет на судьбу любого существа. Доверить управление кораблем матику с коэффициентом ниже ста десяти, значит аннулировать страховку и подвергнуть экипаж серьезному риску. На борт даже пассажиров не берут с показателем меньше ста пяти. Пожалуй, Кварк польстил себе, предполагая возможность службы в космопорте. С девяноста восемью и близко не подпустят. Работу еще придется поискать. Вот отчего выпускники с замиранием ждут результата тестирования по удачливости. Кварк был слишком уверен в себе. Взлетевший выше других рискует свалиться с большей высоты.
Зазвонил телефон.
- Дейв?
- Я слушаю, Кварк.
- Ты дока по части тестирования. Объясни, отчего результаты тестов на удачливость колеблются в пределах двух процентов?
- Они не колеблются, Кварк. Два-три процента - норма погрешности. Будь уверен, степень удачливости неизменяема.
- Я понял. То есть, если матик обнаружит, что его удачливость снизилась на пару процентов, он не будет удивлен?
- Она не снизится, Кварк! Удачей невозможно манипулировать! А возможная погрешность учтена в летных правилах. Ты что? Прошел повторное тестирование?
- Да! Плюнул на собственное самолюбие и упал в ноги Бэдхарду.
- И сколько получил во второй попытке?
- Девяносто шесть!
- И это тебя радует?
- Отчасти, Дэйв. Извини, я очень занят. После позвоню!
Я положил трубку и еще раз взглянул в справочник. Тесты Кварка по всем параметрам были близки к максимальным, а по удачливости он не дотягивал и до нормы. Показатели двух сотен матиков превысили сто пятнадцать. Теория допускала максимум в сто сорок пять, но на практике никто не достигал и ста сорока. Интересно, что ты придумал, Кварк? Надеюсь, ты в курсе, что подтасовки невозможны? Тот же Бэдхард при первом же текущем тестировании катапультирует тебя в открытый космос вместе с амбициями и мечтами! Ему будет плевать, что вероятность катастрофы звездолета при любых обстоятельствах ничтожно мала. Летные правила - закон.
Кварк не позвонил. Он появился у меня в тот вечер, когда его счастливые сокурсники заняли свои места, и звездолет, осторожно попыхивая планетарными дюзами, покинул атмосферу Земли. Я еще не знал, что вижу приятеля в последний раз.
Кварк, не разуваясь, ввалился в прихожую, присел на потертый пуфик, опустил голову.
- Все кончено, - глухо повторил он уже знакомые слова.
- Что случилось?
- Я не попал на корабль.
- Ты и не должен был попасть! - удивился я.
- Должен! - выпрямился Кварк. - Смотри!
Он протянул мне листок с разноцветной таблицей.
- Тестировался в третий раз? - заинтересовался я. - Интересно, сколько с тебя содрал Бэдхард. Как результат?
- Сто шестьдесят четыре, - бросил Кварк.
- Подожди! - что-то не складывалось у меня в голове. - Выше ста пятидесяти не может быть в принципе, но я усомнился бы и в ста сорока. У тебя же девяносто шесть-девяносто восемь. Подтасовка?
- Сто шестьдесят четыре! - зло выпалил Кварк. - Может быть и больше, но шкала прибора Бэдхарда ограничена этой цифрой! И я готов пройти повторный тест сию секунду сколько угодно раз! Но я не попал на корабль! Все кончено! Понимаешь?
Я ничего не понимал. Просто стоял и тупо смотрел на приятеля. Кварк откинулся к стене, смахнул испарину со лба.
- Дэйв. Я должен тебе сказать об этом. Ты мой единственный друг, которому я доверяю. Я должен тебе сказать об этом, иначе меня разорвет на части! У меня действительно сто шестьдесят четыре или больше. Этот Бэдхард просто дьявол! Он не шутил, когда говорил, что удачу можно взять взаймы. И он сделал это для меня! Не округляй глаза, я тоже думал, что это невозможно. Он снял у каждого из матиков на последнем тестировании по два-три процента и набрал для меня эти новые показатели! Никто из ребят даже и не заметил потери! И все же я не попал на корабль!
- Почему? - я едва выдавил это из себя.
- Моя новая удача не стоит ни черта! Все обернулось против меня! До отлета оставался час! Я был уже в космопорте, когда мой кейс рассыпался на части, заклинив эскалатор. Затем какая-то матичка заявила, что я украл у нее кредитную карту! Я едва выпутался. И только для того, чтобы застрять в лифте! Намертво застрять в лифте с включением противопожарной системы и блокированием связи! Они улетели без меня!
- Надеюсь, у тебя достаточно доводов, чтобы избежать обвинения в сознательном уклонении от старта? - осторожно спросил я.
- Какая к черту разница? - обреченно прошептал Кварк, поднимая голову. Я замер. Радужная маслянистая слезинка поблескивала на его щеке. Он медленно поднялся, вгляделся в мое лицо.
- Я собираюсь скрыться, Дейв. Скрыться к чертям собачьим. Вместе с этой проклятой удачей, которая так и не пригодилась. Попробую избежать расплаты.
- Расплаты? - ужаснулся я. - Насколько я понял, Бэдхард сделал невозможное? Какую плату он потребовал?
- Я стал его полным донором, - бросил, обернувшись в дверях, Кварк. - Через год он имеет право затребовать у меня все тело или любой орган. Как ты понимаешь, он медлить не будет. Некоторые части его организма порядком изношены. Как только звездолет вернется, Бэдхард предъявит обязательства к оплате. Я даже думаю, что и насчет удачи он постарался, рассчитывая сам воспользоваться ею. Все оформлено по закону. Сделка зарегистрирована и застрахована. Через год моя жизнь изменится, Дейв.
- На что ты рассчитывал, Кварк, - только и смог я спросить.
- На удачу, Дейв, - сказал Кварк и ушел. Навсегда.
Я уже стал забывать об этой истории, когда через полгода раздался звонок. Последний звонок. Судя по мельтешению огней на пульте приемника, Кварк был где-то далеко.
- Привет, Дейв, как дела? - раздался бодрый голос.
- Кварк! Где ты? Что с тобой? - заорал я. - Куда ты пропал, черт возьми твои сто шестьдесят четыре процента? Лег на дно, ожидая Бэдхарда?
- Он не вернется! - засмеялся Кварк. - Удача все-таки сработала! Ты еще не знаешь? Иногда просматривай новости! Мои сто шестьдесят четыре процента не зря продержали меня полтора часа в блокированном лифте, заполненном углекислотой! Звездолет погиб! Вместе с Бэдхардом! Случилось невероятное! Выходя из гиперпространства, корабль воткнулся в астероид!
- Какой астероид? - отчаянно закричал я. - В том районе даже космической пыли нет! Этого не может быть!
- Может, Дейв, - неожиданно спокойно сказал Кварк. - Может. Это моя удача!
- Твоя удача?! - взбесился я. - А может, это неудача полсотни матиков, у которых ты взял по одному-два процента?! Тех, которые сейчас распылены в трех парсеках от Магелланова облака?
- Возможно, - ответил Кварк. - Но я жив и здоров. И это главное. Прощай!
Я все-таки выяснил, как Бэдхард повысил процент удачи Кварку. Мне вовсе не было жалко старого негодяя. Перед глазами вставали лица погибших матиков, многие из которых были моими друзьями. Пусть и не такими близкими, как Кварк. Разгадка лежала на поверхности. Достаточно было просмотреть технические отчеты. Бэдхард тестировал матиков в разобранном виде. Воспользовался тем, что кодирование органов производится после заключительного экзамена, и проверял удачу на отдельных частях, чтобы собрать в итоге супермена Кварка. Свою будущую молодость. Свое тело.
Все-таки есть какая-то ущербность в правиле естественного износа. Неужели эволюция действительно остановится, если вместо новорожденных матиков будут производиться комплекты запасных частей для стариков? Или в подражаниях ушедшим гуманоидам мы так и будем все доводить до абсурда?
Не знаю. Когда теперь по прошествии стольких лет я разглядываю преображающуюся планету из кабинки дирижабля, мне кажется, ничто в этом мире не предопределено. Мысль, что сто шестьдесят четыре процента Кварка не только заперли его в лифте, но и организовали астероид на траектории корабля, представляется бредом. И все же, когда я оказываюсь на земле, не упускаю случая зайти в ближайшее казино. В каждом из них на стене висит код Кварка с категорическим предупреждением не допускать данного матика к игровым автоматам и аттракционам. Я улыбаюсь и в ответ на приглашение матика-крупье к игре отрицательно машу изношенным манипулятором. Куда мне с моими ста пятью процентами?