Сашка Малинин любил двигать шахматные фигуры, но особыми способностями к игре не обладал. И то ладно, что детский мат себе поставить не позволял. А если на доску смотрел внимательно, особенно, перед тем как сделать ход, случалось, что и выигрывал иногда. Хотя, какие у него были соперники? Из тех, что посередине игры могли недоуменно спросить: "Которая тут ладья?" или "Слушай, что-то я запамятовал, конь-то как ходит?". Поэтому, когда в казарме, где Сашка Малинин вместе с десятком сослуживцев в условной изоляции проходил курс молодого бойца, появился старослужащий Цыпко с шахматной доской под мышкой, никаких особых эмоций это не вызвало. Некоторые эмоции вызвал сам Цыпко, поскольку рост имел не менее двух метров, вес - сто двадцать кило или больше, а лицо такого размера, что армейская алюминиевая ложка на его фоне казалась зубочисткой. Но вряд ли стоило придавать этому значение, так как служба Малинина еще только начиналась, а служба Цыпко должна была закончиться со дня на день. Он готовился к увольнению на гражданку.
- Так, бойцы, - Цыпко грузно сел на жалобно скрипнувший стул и высыпал фигуры на стол. - Кто умеет играть в шахматы?
Бойцы переглянулись. Конечно, шахматы не бокс, но кто знает, что на уме у этого задержавшегося дембеля.
- Ну? - чуть громче повторил Цыпко с угрожающими нотками в голосе, и Сашка решился.
- Я могу, - сказал он и подошел к столу.
Цыпко демонстративно зажал в огромных кулачищах две черные пешки и предложил Сашке выбрать. Сашка коснулся одного из кулаков и обреченно стал расставлять фигуры.
- И мои поставь, - плюнул на пол Цыпко. - У меня белые. Если ты не знаешь, то имей в виду, белые ходят первыми.
- Понял, - кивнул Сашка, решив не демонстрировать осведомленность в шахматах.
- Играем на интерес! - добавил Цыпко, разминая в пальцах-сардельках сигарету Приму.
- На какой? - спросил Сашка.
- На мой, - спокойно объяснил Цыпко. - Если проигрываешь, то делаешь пятьдесят кругов по плацу. Бегом.
- А если выигрываю? - осторожно попытался уточнить Сашка, не сумев представить бегающего по плацу Цыпко.
- Тогда отжимаешься на кулаках! - отрезал Цыпко. - На асфальте. Из положения в упор лежа сто раз. Вопросы есть?
- Нет, - сказал Сашка Малинин, оглянулся на притихших в ужасе товарищей и, с трудом сглотнув, вымолвил. - Ходите.
- Е два - е четыре, - торжественно объявил Цыпко и двинул вперед свои деревянные войска.
Это была сумасшедшая партия. Партия, которая отбила у Сашки вкус к шахматам на всю последующую жизнь. Она выжала из Малинина все силы и не менее литра пота. К счастью, Цыпко играл честно. К еще большему счастью, играл он все-таки хуже, чем Сашка. Дембель с подозрением окидывал взглядом образовавшуюся позицию и, если вдруг обнаруживалось, что он может съесть одну из фигур противника, делал это с животным восторженным кличем. Еще большую радость вызывало, если Сашка отчего-то "не замечал" аналогичную возможность для черных фигур.
Сашка медленно развивал позицию, терпеливо жертвовал одну за другой фигуры, стараясь отставать в поедании войск противника от Цыпко где-нибудь на один или два шага. Это было нелегко. Не менее десятка раз Цыпко сам себя загонял в такую позицию, что мат ему казался неизбежным. В свою очередь и Сашка раза три едва не наскочил на проигрыш. И наскочил бы, если бы дембель, который перед каждым ходом по пять минут сидел, морща лоб, видел на доске хоть что-то кроме собственного короля. Так или иначе, но через два часа напряженного поединка на доске у Сашки остался один король, а у Цыпко - король и слон.
- Ничья, - осторожно провозгласил Малинин.
- Не понял? - удивился Цыпко. - Погодь. Я сейчас твоего королька загоняю.
Он погонял Сашкиного короля еще тридцать минут, потом еще десять, а затем встал, медленно сгреб фигуры со стола, окинул взглядом замеревших солдат и отправился к выходу, не преминув хмыкнуть при этом:
- Ну-ну.
Сашка обессилено упал на кровать, обернулся к приятелю Генке из Петрозаводска, раскрашивающему чей-то дембельский альбом, и попросил не дергать его на проверку.
- Спать хочу, - объяснил он. - Устал. Сил нет.
Но уснуть ему не пришлось. Молодых солдат явился проверить подвыпивший дежурный. Скомандовав построение, лейтенант некоторое время тупо смотрел на шеренгу бойцов, одетых в белые кальсоны, и на затесавшегося среди них Генку в зеленом хэбэ, с неудовольствием оторвавшегося от художественного ремесла. Затем наморщил лоб, подошел к Генке и приказал выйти из строя.
- Ты кто?
- Рядовой Аникин! - доложил Генка.
- Слушай, рядовой Аникин, - икнул лейтенант. - Вот скажи мне. Только честно. Почему ты одет не по форме?
- Почему не по форме? - удивился Генка.
- Ну, как же? - погрозил ему пальцем лейтенант. - Смотри. Они все такие бе-лы-е, а ты какой-то... зеленый!
Генка беспомощно оглянулся на строй и с искренним сожалением уставился на лейтенанта. Слов у него уже не было, а служба только начиналась...