Они пришли под утро. Как в прошлый раз. Как и сотни раз до этого. В час, когда сон особенно сладок.

Серые тени. Скользят в предрассветной мгле. С легким шелестом, будто трется об опавшие листья сухая шкурка змеи.

Мелькают неясные силуэты во мраке. Вот остановились у одного из домов. И сразу же он запылал ярким рыжим костром, весело плюясь разноцветными искрами в небо. Быстро занялся. Неудивительно - после стольких недель засухи. Огонь легко перекинулся на соседскую кровлю, а там уж загорелся весь край деревни. А тени исчезли. Будто и не было их.

Где-то рядом громко, навзрыд, закричал ребенок. Замолк. Может, и к лучшему. Недолго мучался.

После нескольких тягостных минут оцепенения раздались испуганные голоса. Ожила деревня. Забегали, засуетились полуголые люди. Появились и ведра с водой. Только не помочь уже обреченным. Никто и не старается. Свой бы дом отстоять у огненной стихии.

Марьяне повезло. Она проснулась незадолго до нашествия. С вечера вяленой рыбы переела и колодезной студеной воды обпилась. Природа свое и взяла. Накинула на плечи вязаный пуховый платок и побежала по нужде. А тут они и явились. Марьин дом крайним у околицы стоял со стороны леса - первым и заполыхал. Женщина охнула. Бросилась к порогу. Да разве открыть, если дверь намертво заклинило чужой волей. Только слышен внутри тягостный вой домового, не уберегшего свой кров. И тоненький-тоненький плач детей. Попробовала соседа какого поймать. Но куда там. Не до чужого горя сейчас.

Метнулась женщина и с отчаянием поленом по слюдяному окошку грохнула. Разбила. Только узенький проем - не пролезть внутрь. Марьяна чурбан подставила. Люлька-то с младшеньким рядышком должна стоять. Встала на цыпочки, сунула руку в едкую пелену, глаза выедающую, нащупала что-то мягенькое и теплое и рванула со всех сил на себя. Прижала Марьяна драгоценную добычу к груди и бежать бросилась. Только за плетень и успела выскочить. Страшно застонал, заскрежетал дом. Словно живое существо предсмертный стон издало. И ухнула крыша внутрь, погребя под собой семью марьянину - троих ребятишек да мужа любимого. Смотрит на это несчастная и плакать нет сил. Лишь в голове стучит навязчиво: "Хоть одного, но спасла".

- Одни мы с тобой остались, - прошептала, осторожно разворачивая сверток, и осеклась. Глупо таращит нарисованные угольком глаза соломенная кукла. Сынка ее всегда рядом держал, без нее заснуть не мог.

Отстояли в тот раз деревню. Наутро лишь легкий дымок вился промеж обгоревших скелетов бывших жилищ. Разбрелись люди, у кого еще силы остались, а большинство - прямо у пепелищ и заснули, обессиленные, рядом с пустыми ведрами. Только Марьяне идти некуда. Сидит она около плетня, куклу к себе прижимает и колыбельную напевает. Сухи ее глаза - ни слезинки не скатилось из них. Только такое безысходное горе веет от женской фигуры, что подойти никто не может. Да и как утешишь мать, которую сердце обмануло. Пустую обманку Марьяна вытащила вместо дитя своего.

Покатилась жизнь дальше по привычной колее. Погорельцы - кто из огня выскочить успел - потихоньку новым хозяйством обзавелись. Всей деревней им помогали. Разве можно иначе? Ведь неизвестно, с какой стороны в следующий раз беда подкрадется. И Марьяну староста деревенский в дом взял. Даже сватать за старшего сына пытался. Тот тоже рано овдовел, с целой ватагой ребятишек один остался. А что? Женщина работящая, молодая еще, хозяйственная. Вдвоем-то легче в лицо судьбе смотреть.

Только пустыми его хлопоты оказались. Марьяна будто обезумела после той ночи. Целыми днями на полу сидела, кукле соломенной песни пела. Староста кругами походил-походил, и плюнул. Никаких слов женщина не понимала. Ты ее убеждаешь, а она смотрит куда-то вдаль и улыбается виновато.

Выгнал староста Марьяну к зиме. Прока от нее все равно никакого не было. По дому не помогала, от детей шарахалась. Никто его не осудил. Кому охота лишний рот кормить?

Марьяна и не расстроилась вроде. Сплела себе подобие шалаша из веток ломких за околицей. Травы свежей нарвала, пол земляной застелила. Кормиться ходила на старый огород. Все сырым и ела. Выкопает что-нибудь, грязь рукавом оботрет и с урчанием жадным набросится. А иногда пожалеет кто-нибудь - краюху хлеба подаст. Так и жила. Исхудала страшно. Раньше не ходила - летала. Улыбалась постоянно. Для каждого доброе слово находила. А теперь. Не человек - так, недоразумение сплошное. Идет старуха, паклями седыми от людей загораживается. От горя и голода постоянного усохла, вроде, даже ростом уменьшилась.

Людям интересно было - как же она зиму переживет. Или кто сжалится, со скотиной домашней пустит кров делить? Не селить же ее с людьми, в самом деле. Чуть-чуть морозов не дождались. Страшное случилось.

Дети Марьяну сначала несильно задирали. Жалко было. Никто и не помнит, кто их подговорил на такую шалость. Женщина раз по улице шла и куклу свою неразлучную следом тащила. И надо же было вслед ей бросить: "Ведьма идет!" А ведь и правда, похожа. Волосы длинные, нечесаные, глаза огнем безумным горят, и под нос что-то постоянно нашептывает. Подойдет к мальчугану какому-нибудь. Встанет поодаль и всматривается. Будто что знакомое в лице стремится найти. Кому это понравится? Сначала терпели, потом надсмехаться начали. Да не при всех. Пару раз от родителей нагоняй получили и исподтишка стремились уколоть. А потом...

Вроде, это Тишка первый крикнул. Он всегда задиристым был. Остальные лишь подхватили. После того случая Марьяне совсем житья не стало. Стоило ей на улице появиться - все детвора местная слеталась. Взрослые сначала урезонить пытались. Потом лишь молча усмехались. Подумаешь, семью потеряла. Горе - еще не повод так убиваться. Или она себя избранной считает? Не она первая, не она последняя. Вон, у Трифона прошлый год первенец в колодце утоп. Тот поначалу зверем рычал, над собой чуть суд не учинил. Потом ничего, отошел. И она, нашла бы себе мужа, еще бы нарожала. Ан нет. Неужто, брезгует остальными?

Так и пошло. Потом - хлеще. Чья-то меткая рука из-за угла увесистым камнем метнула. Прямо несчастной в голову какой-то умелец попал. Женщина пошатнулась, за плетень схватилась, чтобы не упасть. Дети притихли, испуганные, поняв, что перешли грань дозволенного. Но Марьяна ничего не сказала. Лишь кровь из разбитой брови ладонью утерла и дальше поковыляла.

Через неделю шалаш у Марьяны сгорел. Та еле успела из огня выбежать. Долго потом у пепелища сидела, что-то невнятное мычала и куклу свою проклятущую укачивала. Эта кукла и толкнула шалунов на новую забаву.

Тишка брата своего меньшого подговорил. Пусть тот у Марьяны игрушку отберет. А старший подсобит - сутолоку вокруг ведьмы создаст. То-то веселья будет. Интересно, как Марьяна кричать начнет. Не смолчит же, в самом деле.

На том и порешили. Женщина вечером по улице шла, съестное выспрашивала. Тут ее мальчишки и окружили. Щипали, толкали, обидные слова кричали. Ладно бы никого рядом не было. Взрослые на шум выбежали, но лишь плечами пожали. Пусть ребятня веселится. И к своим делам вернулись. А брат Тишкин исхитрился и куклу на себя рванул, как и было уговорено. Марьяна на колени бухнулась. Нет, не умоляла. Просто молча смотрела, как ее отраду на клочки разрывают. Потом встала, подол отряхнула и ушла. Всю шалость испортила. Мальчишки подурачились немного и разошлись. Только тягостно как-то на сердце у них стало. Неуютно в глаза друг другу смотреть, словно что-то постыдное сделали. Лишь Тишка своей бравадой бахвалился, пока от бати подзатыльник не получил. На том и успокоился.

А Марьяна сгинула с той поры. Долго на месте порушенного шалаша поклоны неведомому отбивала и в лес уковыляла. Там и пропала. Ни весточки с той поры от нее не было.

Только что за напасть. Года не прошло, как опять тени в деревню нагрянули. Серым туманом деревню окружили. И не таились даже в ночном мраке - открыто на закате пришли. Нет, никого не тронули тот раз. С легким шорохом по улицам прокатились. В окна стучались, дверьми хлопали. Но разве кто морок в дом пустит? Заперлись крепко-накрепко, детей к себе прижали и глаза зажмурили, чтобы жуть не разглядеть.

Пустословы брехали, правда, что и не тени это вовсе были. А кто-то даже заикнулся, что человеческие голоса слышал, которые что-то еле внятное бормотали. Вруны, одним словом.

Одна тень долго вокруг Тишкиного дома кружила. Будто искала что-то. Батька сына за порог вытолкнул, откупиться хотел. Тот со страху обмочился прямо в штаны. Стоял - ни жив, ни мертв. Тень подлетела, долго в мальчонка всматривалась. Хотя... Глаз-то, поди, у них нет. А потом ушла. Странно. Зачем приходила, чего хотела.

Жалко Тишку. Вот ужаса-то натерпелся.

---

Комментарии: 69, последний от 11/03/2011. © Copyright Малиновская Елена (TigerIlina@mail.ru) Размещен: 10/06/2006, изменен: 01/04/2012. 9k. Статистика. Рассказ: Фэнтези

---

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати: В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана" Как попасть в этoт список Сайт - "Художники" Доска об'явлений "Книги"