Манасыпов Дмитрий Юрьевич: другие произведения.

"За нами - Россия" (главы 1-6, редакция авторская, текст отправлен в редакцию)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 5.28*28  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    196... Вторая мировая продолжается. Группа разведки РККА должна добраться до разрушенного Куйбышева, в котором исследовательские подразделения СС и организации Анненербе проводят опыты по созданию юбер-зольдатен. Оккультные исследования, последствия евгенистических опытов фашистов, искалеченные войной жители и одичавшие животные... всё это перед небольшой группой героев, готовых пожертвовать собой ради Родины. Жанр: боевая фантастика с элементами альтернативной истории Объём: 14-15 а.л. Время действия: шестидесятые годы двадцатого века. Основные действующие персонажи: диверсионная группа РККА. Сюжетная линия: Шестидесятые годы прошлого столетия. Великая война не закончена, она длится уже третий десяток лет. Европа пала перед фашистами, Англия превращена в выжженный дотла кусок суши, окружённый волнами, США с трудом сдерживает натиск японской армии, поддерживаемой армиями Чёрного континента. На территории СССР линия фронта проходит по Волге, начинаясь в самых её верховьях и заканчиваясь в плавнях у Астрахани. На востоке армии могут себе позволить вести активные действия против Японии, но в европейской части фронта есть только пассивная оборона. Но страна и люди не сдаются, продолжают свою собственную священную войну. Война пожирает людей, материалы и средства. Заставляет изобретать всё новые и новые способы убийства. Тяжёлые трёхбашенные танки "Дмитрий Донской" и "Кёниг Фриц", бронированные ходячие комплексы "Раубриттер" и "Святогор", винтокрылые штурмовики "Драккен" и "Сокол"... всё это сталкивается на полях сражений, протянувшихся от Северного Ледовитого океана и до уральских предгорий. В захваченном фашистами Куйбышеве, у самой линии фронта, форсированными методами немецкие учёные-генетики ведут создание очередного "вундерваффе", биологически изменённых солдат. В качестве материала для их производства используются советские военнопленные и просто мирные жители. В случае, если создание данного вида "вооружения" пройдёт удачно, линия фронта может откатиться до Сибири, тем самым приведя СССР к капитуляции либо к полному уничтожению страны, как таковой. Вместе с народом, так как на захваченных территориях людей превращают в рабочий скот, либо попросту убивают всех, до последнего младенца. "Дранг нах дер Ост", провозглашённый вождями нацистов тяжко идёт в сторону самого сердца государства, которым, после падения столицы, стал Новосибирск. Командование РККА отправляет диверсионную группу, которая должна ввести в систему жизнеобеспечения подопытных фашистских учёных, катализатор, должный вызвать полную аннигиляцию. Разведка боем, чтобы на опыте проверить все научные выкладки и обязательно сообщить о результате в Центр. Группа понимает, что обречена на смерть, но не может не выполнить свой долг, от которого зависят жизни миллионов. Группа отправляется в Куйбышев, наполненный подразделениями СС, опытными образцами суперсолдат и выжившими, сумевшими бежать жертвами нечеловеческих экспериментов, давно потерявших человеческий облик и понятия о морали и ценностях. И в первую очередь - ценность человеческой жизни. Подземный город в Жигулях, системы железнодорожных путей под городом, страх открытых пространств, простреливаемых вооружёнными до зубов врагами и наполненных теми, кто ещё не так давно были людьми, а теперь ставшими монстрами.

   Всем тем, кто подарил нам жизнь в мае далёкого 1945-го.
   Всем тем, кто в наше время думает, что это было легко.
  
   "- Серега, прыгай! Прыгай, Серега!
- Ребята, будем жить!
("В бой идут одни старики")"

Нет, Серега, мы не будем жить,
будем выживать и доживать.
На могилы ваши приходить,
"Фронтовые" залпом выпивать.

Покурить бы, да нет ведь папирос.
На березах в трауре грачи.
Жизнь, как поезд, с рельс - и под откос.
Помолчим, Серега... помолчим...
  
   Юлия Гейченко (с)
  
   За нами... Россия.
   Пролог.
  
   Центральный участок Приволжского фронта, 1957 год:
  
   Лейтенант Дорофеев вздрогнул и открыл глаза. Хорошо, что не дёрнулся вверх. Замечательное было бы пробуждение, если б саданулся самой маковкой о металлическое дно верного боевого товарища, под которым решил поспать. Хмыкнул недовольно, пытаясь понять - сколько же проспал? Поднёс к глазам руку, задрал вверх рукав комбинезона. "Зенит", держащийся на поношенном кожаном ремешке показывал всего половину четвёртого дня. Хотя Дорофеев и сам понял, что время еще раннее. Свет пробивался под танк, и ему не пришлось напрягать глаза, пытаясь разглядеть циферблат в прыгающих отсветах небольшого костерка, разведённого рядом в нарушение всех инструкций.
   Странно это, очень странно. На плохой сон лейтенант никогда не жаловался. И особенно после суток тряски внутри машины во время перехода и профилактического осмотра траков гусениц сразу по остановке. А также замены нескольких из них. Уж чего-чего, а пара часов сна после этого выматывающего занятия, для организма - что слону дробина. А он от силы по тридцать минут, всего-навсего, на каждый глаз накинул. Так чего проснулся, спрашивается? Лейтенант зевнул, и полез было из-под танка, когда что-то уловил. Что-то такое, что казалось еле ощутимым, но могло перерасти в намного более осознанное и понятное. Что?.. Ну не померещилось же ему? Дорофеев встряхнул головой, стараясь совсем прийти в себя, и прислушался, насколько это было возможно. Война на дворе, и всякое может случиться. Хотя навскидку все в полном порядке:
   Треск веток в уже догорающем костерке. Тихий разговор кого-то из ребят его собственного экипажа чуть вдалеке. Плеск воды и довольное фырканье командира взвода, которого между собой, за никак не скидываемые лишние килограммы и любовь к водным процедурам, называли Бегемотом. Позвякивание протягиваемой стрелком патронной ленты в башенном пулемёте слева. Что? Дорофеев вздрогнул, понимая, что не слышно птиц, вообще не слышно. А на дворе только начало осени, и пернатые в подлеске, после того как танкисты перестали носиться вдоль машин, которые уже не рычали двигателями, всё-таки чего-то там свиристели и щёлкали. Но сейчас стояла полная тишина, на которую пока, кроме него, никто не обратил никакого внимания. И ещё, на самом краешке слуха или ощущения ли, он, наконец, услышал.
   Мерный шум от вдавливаемой земли под ровным и тяжёлым шагом бронированных громадин, которые сейчас наверняка идут сюда. Прямо к стоянке его взвода, вчера по ошибке отбившегося от основной части дивизии и заплутавшего в густом киселе тумана. Они бы двинули в путь сразу же, когда рассветало, но туман и не думал рассеиваться, и радиостанции ничего не ловили. Даже сейчас, когда Дорофеев, выглянувший из-под "сорокапятки" вслушивался в тишину дня, катившегося к концу, туман ещё был на месте. А тем, кто двигался в их сторону, он не помеха. Это лейтенант знал ещё со времён училища. Земля под ладонью чуть ощутимо, но всё же вздрогнула. Тянуть было нельзя:
   - Т-р-е-е-е-в-о-о-г-а-а!!!
   Старший лейтенант Замятин, которого подчинённые за спиной называли Бегемотом, вздрогнул, выпрямляясь. Остатки воды из котелка, которую ему на широкую спину выливал связист, затекли за пояс и побежали вниз. А малахольный Дорофеев, ужом выползший на божий свет уже простучал дробь подкованными каблуками сапог по броне, прыжком взлетев на башню.
   - Тревога, панцеры рядом! Тревога!
   Его командир открыл, было, рот, чтобы заткнуть видно совсем очумевшего спросонья молодого подчинённого. Но где-то в глубине леса звучно стегнуло ударом плётки. Дорофеев, в этот самый момент нагнувшийся к крышке люка, странно дёрнулся и завалился набок, схватившись за плечо. Между пальцев, торопливо и жадно, проступили тонкие красные капли. Набухли, собираясь в пару небольших ручейков. Замятин как заворожённый смотрел за тем, как один из них быстро прополз к самому краю ладони, чуть задержался и оборвался вниз. Хлестнуло ещё раз выстрелом, и после этого для командира танкового взвода больше ничего не было. Только темнота и пулевое отверстие точно посреди лба.
   Старший сержант Хасимов, наводчик основного калибра "Т-45/2", дремавший в башне, затащил Дорофеева внутрь танка, лязгнул задвинутой крышкой люка. Лейтенант пришёл в себя, когда он на скорую руку начал бинтовать его плечо, простреленное снайпером. Охнул, когда перед тем, как наложить и затянуть первую широкую полосу, сержант полил глубокую дыру спиртом. Но было не до боли:
   - Хасим, стрелять надо, слышишь?
   - Будем стрелять, лейтенант, будем, прям щас. Только руку тебе замотаем, да?
   Лейтенант зашипел, когда полосы бинта туго притянули края раны.
   - Хрен с бинтом, Хасим, к орудию давай, к орудию!
   Сержант оценивающе посмотрел на результат работы своих рук, довольно хмыкнул и развернулся к прицелу:
   - Хрен так хрен, малай. Теперь и пострелять можно, ага.
   Дорофеев схватился за ручки командирского прибора визуального контроля. Рука слушалась в пол силы, отдавая резкой и простреливающей болью, разливающейся от плеча и вниз. Нахлобучил, вновь зашипев сквозь зубы от боли, шлемофон. Щёлкнул переключателем внутренней связи:
   - Сергеев, как двигатель?
   - Как часы, командир.
   - Хасимов, орудие готово?
   - Всегда готово, командир.
   - Шевченко, ты как?
   - Открываю огонь, товарищ лейтенант.
   Загрохотал спаренный "Дягтерёв" в задней башенке. Второй стрелок танка, Николай Шевченко начал свой бой. Дорофеев повертел своим личным "перископом", выглядывая врага, в то время как механик-водитель Сергеев уже рванул кажущийся таким тяжёлым танк вперёд, выводя его в сторону просвета в самом конце перелеска. Мысленно лейтенант похвалил подчинённого, который принял единственное верное решение, но вслух слегка выругал, но не стал вмешиваться в действия водителя. Надо выбираться из ставшего ловушкой маленького леска в сторону открытого пространства, которое они заметили ещё вчера. И механик делал все правильно, разве что не дожидаясь приказа командира.
   Туман медленно растекался жирной сметаной и не уходил. Цеплялся за кусты, стволы берёз, корпус уже вовсю дымившего танка... дымившего?!! Дорофеев приник к окулярам, стараясь разглядеть номер через жирный чёрный дым. За его машиной разрывали густые белые полосы ещё два механических динозавра, огрызающиеся трещотками "Дягтерей", пятого видно не было. Лишь просека из поваленных деревьев показывала, что машина, скорее всего командирская, почему-то решила пойти своим ходом.
   А туман уже расступался перед гулко стреляющими из своих орудий ПШ-а-5?. "Панцер-шрайтеры", проламывающиеся через молодой пролесок, выкрашенные в грязно-болотный цвет с широкими тёмными мазками, смогли подкрасться к отбившимся танкистам незаметно. Отклонился ли уже мёртвый комвзвода от безопасного маршрута и из-за этого танкисты напоролись на преследователей, либо немцы входили в состав какой-то группы, осуществлявшей разведку боем? Какая разница теперь, когда против двух звеньев, в каждом из которых было по шесть ходячих бронированных машин, осталось лишь три советских танка?
   Дорофеев лихорадочно вспоминал вооружение противника, понимая, что сейчас всё может решить лишь скорость "сорокапятки", которая позволит им оторваться от кинжального огня немцев и вырваться на простор. А если и придётся воевать, то лишь правильным дистанционным боем. Крути не крути, а танки-то были хоть и двухбашенными, но скорее разведывательными и прикрывающими пехоту. Пусть и не лёгкими, но не с самой серьёзной бронёй. Её вон те, немецкие авиационные скорострельные пушки калибра двадцать три миллиметра вскрыть смогут запросто. А ещё он не забыл про четыре многоразовых установки "фаустейфель", которые крепились по бокам места наводчика и тоже могли задать им жару. И тут их танк вырвался-таки на открытое пространство и рванул вперёд. Вот только из двух собратьев за ним последовал лишь один. Второй, танк земляка Дорофеева, Лёхи Надточего, жирно чадил, всё ещё двигаясь по инерции вперёд. Высокие грязно-бурые силуэты настойчиво двигались сзади. Но они-то оторвались, оторвались... Хоть и не хотелось лейтенанту уходить просто так, не подбив ни одного из фрицев. Неожиданно танк вздрогнул, и его повело влево.
   Когда Дорофеев выскочил на броню, то понял, что Сергеев, полностью уйдя в отрыв, не заметил коварную поверхность болота, которое было именно слева...
   - Едрит твою налево, экипаж, к машине, бегом!!!
   Сзади стреляли, стараясь зацепить, поливали короткими очередями, печатая шаг "панцеры". Шевченко стрелял, стараясь прикрыть товарищей, сопящих, рвущих жилы внизу, стараясь дать "сорокопятке" выбраться. Несколько поваленных стволов, два молоденьких деревца, срубленных быстрыми ударами топоров, все, что можно кинуть под гусеницу, с чавканьем погрузившуюся вглубь бурой жижи еще на немного. Всего ничего, но время бежало и бежало, и Шевченко пришлось еще хуже, когда рядом с мерно идущими и, казалось, не обращающими внимание на его пулеметы двуногими машинами, замелькали темные фигурки.
   Камуфляж смазывал очертания прикрытия "панцеров", и ему пришлось стрелять именно по ним. Плечо лейтенанта, пробитое навылет снайпером, наводило на плохие мысли. Шевченко радостно вскрикнул, когда один из "панцеров" остановился, запнувшись, полыхнул огнем и небольшими клубами дыма, начал заваливаться. Остальные машины усилили огонь, разойдясь в стороны. Цепь противников стала шире, но они стали ближе. Это плохо, очень плохо. Совсем скоро "панцеры" смогут открыть прицельную стрельбу из гранатометных установок.
   Пулеметы вздрагивали, глотая ленты звено за звеном, с лязгом выплевывая использованные металлические пластинки и гильзы. Стрелок уловил сбой в работе "дегтяря", того заклинило. Но главный калибр, ДШК, продолжал мерно стучать, не давая поднять головы пехотинцам, которых пока стоило опасаться сильнее. Одна единственная подбитая шагающая машина дымила, но этого было мало. Шевченко выругался, злясь на самого себя, когда по броне танка звонко и ритмично чем-то застучали. Он был готов поспорить, что это лупил топором по корпусу Хасим, показывая механику, что можно двигаться.
   Танк рыкнул двигателем, выдав чёрное облако от несгоревшего соляра. Дёрнулся взад-вперёд, качнувшись всей своей многотонной громадой, увенчанной двумя башнями. Рванулся, стараясь выбраться из окраины болота, которую всё же таки зацепил, откатываясь. С треском хрустнули толстые валежины, которые экипаж набросал под траки, лопнули плотные пучки зелёной поросли камыша, взметнув мельчайшие капли воды, и стальной монстр смог выбраться. Механик дёрнул на себя ручки фрикционов, посылая машину в так необходимый сейчас бросок вперёд, и успел, практически успел. Бронебойные снаряды калибра 23 миллиметра, с утяжелённым и упроченным сердечником смогли вскрыть лишь вторую, заднюю башню. Ирония судьбы... ведь она изначально предназначалась для прикрытия тыла машины...
   "Т-45/2"? вздрогнул, когда очередь прошла по его бокам, но они выдержали. А потом, повинуясь рукам водителя и приказам командира, славящаяся своей непревзойдённой маневрённостью юркая "сорокапятка" развернулась на месте практически мгновенно. И двинулась к быстро приближающимся высоким силуэтам врагов, мерно лязгающих сочленениями шарнирной части ходовой системы. Выкрашенных в бурый цвет двуногих махин, ощетинившихся стволами авиационных орудий на боковых пилонах и хищными головками "фаустейфелей"...
  
   Дорофеев старался отползти подальше от горящего танка. Тело механика свесилось из люка, вися вниз головой. Лейтенант всхлипнул, глядя на размозженную левую ногу. Кровь уже застыла, коркой покрыв затлевшую от огня ткань комбинезона. Оперся на руки и пополз дальше, стараясь не смотреть на мерно приближающиеся машины с черно-белым небольшим крестом на прямоугольнике передней части. Земля вздрагивала, отдаваясь в покрытые гарью и маслом ладони. Немцы подходили ближе и ближе.
   - Эй, Отто, а лихо мы разделали этих краснозадых, а?
   - Да, Дитрих. Эти олухи ничего не придумали лучше, как просто дрыхнуть. Туда свиньям и дорога.
   - Гляди, один вроде как жив. По-моему это офицер...
   - Почему? А, планшетка... прикончим?
   - Потом секурист сожрёт нас с потрохами.
   - Уговорил...
  
   Воин! Вступая в бой, помни, что ты дал священную клятву перед Родиной, перед народом - бить врага, не жалея сил и крови. Так бей же немца всей силой русского солдата, всей силой первоклассного оружия! Пусть проклятый враг трепещет и дрожит перед нашей силой. Тебя ждет слава и почет. Так завоюй же эту славу в борьбе с ненавистным врагом. Пусть тебя славит Родина, как героя Отечественной войны. ("На страже Родины", сентябрь 19.. -го года)
  
   Восточные отроги Уральского хребта, ноябрь 196...
  
   Глава первая.
  

"Воинам, призванным вести разведку в глубоком тылу противника,

осуществлять там диверсионно-подрывную деятельность,

необходимо обладать высоким уровнем физической подготовленности

и соответствующими психологическими качествами"

("Подготовка личного состава войсковых РДГ,

согласно требований БУ-49",

изд. НКО СССР, ред. Заруцкий Ф.Д, Тарас Ф.С.)

  
   Снег хрустел под подошвами, хрустел как-то очень задорно и весело. Как положено, наверное, только что выпавшему снегу. Идти по нему было одно удовольствие, особенно так, как шёл сейчас Куминов. То есть, наступая на него не просто подошвами, а новыми подошвами совсем ещё не разношенных унтов. И именно и в этой, такой незначительной детали, тоже крылась немалая доля удовольствия от этого зимнего утра. Оно ведь как, на войне-то? Радоваться надо тому, что оно есть, такое вот утро, и уж, тем более что если есть возможность вот так поскрипывать снегом.
   Унты - это вообще обувь отдельная, можно сказать, что первостатейная. Оно, конечно, можно носить и замечательные, толстой бычьей кожи заокеанские ботинки на шнуровке, с меховыми чулками, сразу вставленными в них, да с шерстяными носками домашней вязки в придачу. Или, заранее плотно обмотав ногу чрезвычайно плотной портянкой зимнего периода носки, нацепить щёгольские хромовые сапоги, как любил это делать его постоянный напарник и конкурент старший лейтенант Абраменко. А то и вообще, не думая ни о чём, кроме комфорта по минимуму и нацепить валенки, да-да, именно их.
   Но, скажите, вот на хрена козе баян, когда в каптёрке старшины разведывательной роты всегда есть то, что сейчас на ногах капитана Куминова? Особенно зимой, и особенно пусть и не в занесённых снегом и продуваемых насквозь ветром, степях Бурятии либо Хакассии, или среди торосов Арктики, а всего лишь посреди уральского леса. Даже и не тайги, но всё равно - леса зимнего, где того самого снега было уже по колено как минимум. Нет уж, дудки, выпендриваться и форсить там, где этого не нужно капитан не любил. Не мальчик уже, не до того. Тем более что никоим образом унты не нарушали установленную форму одежды, да и никакой проверки вроде бы не предвиделось. Что-что, а проверки из штаба армии капитан, как и все прочие в полку, не любил. Ну, а раз проверки не ожидалось, то можно в штаб идти так, как привычно и удобно.
   Снег хрустел, тучи над головой, виднеющиеся в разрывах между плотно стоящими деревьями, были серыми и низкими. Это хорошо, ясное небо в последнее время несло в себе много нехорошего. Тем более, сейчас, когда их полк, также как и остальные, начинал перегруппировываться. Слухи о наступлении явно были не пустопорожними, и это Куминова радовало. Полгода они стояли за линией фронта, лишь изредка выдвигаясь на поддержку пехотинцам. Оно понятно, что полк не простой, но стоять вот так... тяжело. Капитан радовался хотя бы тому, что сам и его люди ходили на "ту" сторону постоянно, хоть и не очень часто. В их деле застаиваться нельзя, равно как и жиром заплывать.
   С веток ближайшего дерева, высокой разлапистой сосны, неожиданно слетела целая куча снега, запорошив двух бойцов, присевших передохнуть рядом с длинным бревном станкового крупнокалиберного гранатомёта, который они несли в сторону складов. Оба вскочили, ругаясь и выбросив намокшие и погасшие папиросы, крутили головами по сторонам, не понимая - как такое могло случиться, если ветра и в помине нет? Куминов чуть улыбнулся, понимая их недоумение и растерянность и то, что они уже закончились. Причина же этого неожиданного снегозашиворотопада важно, тяжело и неторопливо шествовала по просеке, метрах в десяти справа.
   "БШМ-55-2", три штуки, следовали в сторону механических мастерских. Машины лишь недавно прибыли к ним. Сразу было заметно, что перебросили их с Арктического фронта. Раскраска, хоть и белая, совершенно отличалась от уже привычной для "своих" ходячих танков. И толстые тумбы ног, равномерно печатающие шаг, и кабина-морда водителя, закрытая бронещитом, были белыми с голубыми вкраплениями. Верх обоих башен с толстыми и короткими стволами орудий были полностью белыми. Все три "медведя" раньше воевали там, где солнце всегда отражалось от ровной поверхности снега и льда. Сейчас им нужно было нанести тёмные пятна защитного камуфляжа, чтобы не так выделялись на фоне предгорий Уральского хребта и лесов. Когда армия выйдет в заволжские степи, во что Куминов верил свято, тогда окраску вновь придётся менять. А для "медведей" лесостепные просторы подходили как нельзя лучше. Среди густой чащи уральской тайги эти хорошо вооружённые и защищённые громады всё же были неповоротливы и более уязвимы.
   Заволжье... мечта, пока недостижимая. Туда, туда рвалась душа, и скорей бы. Хотя бы попробовать, хотя бы сделать свой шаг к победе. Уже на памяти самого Куминова прошло десять лет, как войска Уральского фронта постоянно пытались продвинуться вперёд хотя бы на сто, да что там, хотя бы на пятьдесят километров. И каждый раз умывались кровью, отходили назад. Немудрено, если вспомнить - какой ценой далось создание этого, казавшегося невозможным рубежа обороны. Сам капитан, понятное дело, этого момента не видел, мал был тогда. Но вот командир полка, в ту пору бывший лейтенантом, как-то раз рассказал. Тогда Куминову хватило немногого из услышанного, чтобы оценить весь масштаб подвига, совершенного в середине сороковых.
   Сталинград, превращённый в руины, но не сдавшийся врагу. Куйбышев, оставленный армией с ожесточёнными боями, практически стёртый с лица земли, но выполнивший свою роль. Горький, ставший могилой для уже третьей группы армий вермахта. Огненная стена, прокатившаяся вдоль самой красивой и самой великой из всех российских рек, остановила крестоносный шторм, дала возможность вздохнуть и собрать силы здесь, за Уралом. Если бы тогда союзники могли бы вмешаться, если бы могли,... но половина островной Англии была уничтожена в один миг "оружием возмездия", а действия САСШ оказались скованными по рукам и ногам навалившейся из Латинской Америки ордой.
   Куминов, которому довелось видеть съёмку из Великобритании, чуть дёрнул щекой, погрузившись в воспоминания. Что остановило тогда берлинских убийц, почему и по его родине не ударили ракетами? Осознание того, что всё превращается в бесплодную и выжженную пустыню? Возможно, что и так. Вместо этого фашистская свора, споткнувшись о Волжский и Уральский фронты, встала в позиционную войну, перед этим всё-таки уничтожив большую часть центральной России. И война затянулась на пятнадцать лет, давшиеся всем сторонам с величайшим трудом. А то, что происходило сейчас, было неизбежно. Противники восстановили собственные ресурсы, и теперь снова пойдёт битва не на жизнь, а на смерть. Там за океаном медленно продолжали вырезать друг друга потомки самураев, ковбоев и индейцев, в своё время не остановившиеся. Здесь же, на его родине, Куминову и его братьям предстояло в ближайшее время вновь сойтись в бою с извечным противником.
   Разведчик тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли, настырно лезущие в голову. Думать о возвышенном и героическом не стоит, не сейчас, во всяком случае. Уж что-что, а понимание того, что война, какая бы она не была, есть очень сложная, страшная и тяжёлая работа, Куминов для себя уяснил давно. И в его-то случае, куда уж тяжелее? А раз командир неожиданно вызвал к себе во время заслуженного отдыха, то стоит ожидать чего-то внеочередного. Так что капитан решил не забивать голову чем-то сейчас вовсе не так уж и необходимым. И просто похрустел себе дальше, в сторону штабного блиндажа.
   К слову сказать, но когда часть передислоцировали сюда, в этот лес, то, несмотря на имеющийся опыт, он всё же поразился увиденному. Редко доводилось видеть настолько циклопический размах рытья и преобразования земной поверхности в местах расположения пусть и серьёзной, но, в общем-то, очень даже обычной войсковой части. И это было сделано не только для расположения командования полка, ничего подобного. Большая часть подразделений моментально оценила сложный вырытый городок и быстро ушла в глубину его землянок и блиндажей, траншей, ходов сообщений и тоннелей, скрытых под брёвнами, маскировочными сетями и бетонными плитами, привезёнными вообще - не пойми откуда.
   Куминов дошёл до спуска в ход сообщения, ведущий в паутину траншей командного пункта, предъявил часовым свой пропуск. В последнее время немецкие диверсанты стали все чаще пытаться проникать за линию фронта, бдительность в войсках была очень высокой. Его пропустили, и Куминов нырнул под невысокий накат из брёвен, который сверху, кроме земли, был вдобавок накрыт толстым снежным одеялом. Двинулся дальше, миновав деревянные двери, ведущие в просторную землянку пункта радиолокационного наблюдения. Прошёл мимо помещения дежурной смены взвода охраны. Миновал приоткрытый проём столовой комсостава. Есть вроде бы не очень хотелось, но оттуда таким манящим запахом чего-то явно наваристого и мясного, что поневоле забурчало в животе. Командир никогда не выделялся личными поварами. В отличие от других своих коллег, "батяня" старался быть рядом со своими офицерами. Понятно, что периодически проверял то, что готовят в солдатских столовых, но ел, конечно, в офицерской.
   Куминов, как и большинство разведчиков-офицеров, старался питаться со своими бойцами. Но в "офицерку", где всем распоряжался огненновзорный усач-кавказец Арслан, периодически заглядывал. Больно уж творчески подходил главный повар полка к своим обязанностям, умудряясь в полевых условиях создавать маленькие шедевры. Что стоило одно его харчо, которое без стопки водки представить себе было невозможно.
   Кроме этого, "джигит" старательно ухлёстывал за всем, не очень уж и многочисленным женским составом полка. Хотя по имеющимся агентурным данным (а как разведчику без них?), на самом деле всё это он делал для поддержания реноме. То есть на людях обладатель гордого орлиного профиля и густейшей чёрной щётки на верхней губе вёл себя, как и полагается уроженцу Юга. Ухаживал за каждой по отдельности и за всеми вместе, преподнося военным в юбках ни разу не повторяющиеся оригинальные комплименты и задорно поводя угольными бровями. Закончив же все свои дела, и проконтролировав порядок на вверенной территории, удалялся в собственные апартаменты, которые ему полагались. КУНГ, палатка или отдельная землянка, в зависимости от места дислокации полка. А там, в свободное от дежурств в лазарете время, его всегда ждала скромная и застенчивая блондинка Верочка из Новосибирска. И мало кто знал, а Куминов-то знал это абсолютно точно, что они уже как два года были мужем и женой. Вот такой вот нонсенс.
   Отметил про себя, что после получения либо задания, либо возможно-неожиданного нагоняя от "бати" стоит заглянуть к Арслану. Пошёл дальше, свернув в незаметный для непосвящённых ход сразу за пирамидой патронных ящиков. Пригнулся под совсем уж низким косяком, толкнул дверь, и попал в предбанник, плотно заставленный мешками с землёй, из-за которых прямо в грудь входящему упирался страшный ствол "станкача". Повторился ритуал с пропуском, который был постоянен, непоколебим и незыблем, прямо как первый и единственный, несгибаемый и усатый кавалерийский маршал Советского Союза товарищ С.М. Будённый. Понятно, что каждого из командиров разведывательно-диверсионных групп полка знали и уважали, но поблажек не делали. Старший прапорщик Баштовой, командовавший штабной охраной, козырнул капитану и пропустил в следующее помещение.
   Здесь всё было как обычно за последние три месяца. Прямо у входа сидела за столом пара молчаливых ребят в фуражках с синим околышем, приветственно мотнувших ему головами. За ними, нахлобучив наушники и подслеповато щурясь, сидел Петя, любимый "батянин" связист и две его миловидных помощницы. За бревенчатой перегородкой громко шумел начальник арттехвооружения полка подполковник Малинин, еле слышно что-то буркал командир разведчиков майор Синицын. Ориентируясь по сладковатому запаху трубочного табака, становилось ясно, что там же многозначительно молчал "смершовец" майор Круглов. Также, судя по свежей щепе на досках пола, присутствовал старший лейтенант Абраменко в своих щёгольских подкованных сапогах. А свежий запах оружейной смазки для зимнего времени года выдавал с головой нахождение в штабе капитана Иволгина, командира третьей разведгруппы. Он лишь вчера вечером прибыл в расположение полка из Тобольска, где лежал в госпитале, и утром Куминов застал его за уходом за личным оружием. Командира четвёртой группы, старлея Иванова, не было уже два дня спустя позднейшего расчётного времени прибытия из рейда. И это заставляло нервничать всех его коллег, а также старших офицеров. Но кроме них был кто-то ещё, как минимум двое.
   Капитан отодвинул в сторону плащ-палатку, закрывающую проём в "кабинет" комполка и оказался внутри. Догадки подтвердились. Оба его товарища-командира сидели с правой стороны грубо сколоченного стола, сейчас накрытого зелёной тканью.
   Абраменко, как обычно, закинув ногу на ногу, покачивал носком хромового, до зеркального блеска начищенного сапога. Форменная гимнастёрка тёмно-оливкового шевиотового сукна перетянута в тонком поясе и по груди широкой и мягкой кожаной портупеей и ее ремнями, идущими от плеч вниз. Синие брюки с узким красным лампасом заправлены в те самые щёгольские сапоги. Позвякивающий "иконостас" на левой стороне и всего одна Красная Звезда на правой стороне гордо выпяченной груди. Что поделать, любил командир одной из РДГ? полка такой вот незамысловатый выпендрёж, стабильно и постоянно разящий наповал вновь прибывающих медсестёр, радисток и прапорщиц полковой канцелярии. И заставляющий всех солдат-диверсантов, вверенных товарищу старшему лейтенанту под его строгую руку, тянуться вслед за командиром во всём, включая поведение. Иногда это даже становилось предлогом очередной ссоры между разведчиками и пехотинцами/артиллеристами/сапёрами и так далее, смотря на то, кто по списку оказывался в столовой в одно с ними время.
   Флегматичный и практичный Иволгин сидел, не выпендриваясь, и затачивал бритвенной остроты ножом "ухорезом" карандаши из письменного набора "батяни". Тот имел привычку пользоваться именно ими, ломал заточенные нещадно и каждый раз убирал лишившиеся грифеля назад в стакан. И терпеть не мог, когда кто-то из ординарцев пытался их трогать. Исключение составлял Иволгин, в своё время обучавшийся ребёнком в художественном кружке и затачивающий карандаши до остроты игольного кончика. Последний раз он присутствовал на совещании больше месяца назад, после чего загремел в госпиталь в Тобольск. Сейчас работы для него был непочатый край, чем он и занимался. Но думать, что почти сорокалетний разведчик не слышит и не видит ничего, механически обрабатывая один карандаш за другим, не стоило. Иволгин был старейшим офицером разведроты после командира, и занимал свою должность не зря.
   Майор Синицын, командир всех трёх офицеров-диверсантов, невысокого роста сухощавый и подтянутый, сидел рядом с ними. Спокойно попивал крепкий и забористый чай из стеклянного стакана в подстаканнике с эмблемой МПС, невесть как оказавшегося здесь. Покосился на чуть задержавшегося подчинённого, погрозил ему пальцем, но не сказал ни слова. Хороший был признак, значит Куминов, которого посыльный нашел далеко за пределами расположения роты, не сильно и опоздал. Иначе сейчас "батя" уже поразил бы его громами и молниями полковничьего гнева.
   Рядом с длинным и тощим Кругловым, представляющим на совещаниях СМЕРШ, сидели те самые двое. На мрачную физиономию особиста, украшенную тонким хрящеватым носом и аккуратными усиками капитан никакого внимания не обратил. Чего на него смотреть, и так достал уже. Хотя, чего греха таить, работал Круглов на совесть. Именно его подчиненные охраняли штаб, связистов и шифровальщиков. Но двое рядом были намного интереснее.
   Пожилой мужчина с бородкой клинышком, в круглых очках со стальной оправой и в хорошо пошитом костюме-тройке. С галстуком в тон светло-кремовой сорочке под жилеткой. И со светлыми металлическими запонками в манжетах, виднеющихся из-под рукавов твидового, в мелкую клетку, коричневого пиджака с аккуратными овалами светлой кожи на локтях. Причёска со строгим, "под политику", пробором. Не дать, не взять, прямо вылитый бывший "всесоюзный староста", чьи портреты Куминов помнил ещё со школы.
   А вот особа, сидевшая рядом с ним, приковала его внимание намного сильнее. Нет, не из-за того, что она была ПРОСТО женщиной. На совещаниях из всех командиров женского пола присутствовала чаще всего лишь начальник полковой медсанчасти, майор медицинской службы Порошнева и начальник столовой капитан Полякова. И странного в этом было мало, больше женщин офицеров в части не было. Всё-таки не женское это дело, война. Нет, всё дело было именно во внешности молодой женщины, сидевшей рядом со "старостой".
   Внешность, на взгляд Куминова, была очень даже неординарная, до жути привлекательная и донельзя просто интересная. "Среднего роста, спортивного телосложения, смешанного славяно-азиатского типа" - мысленно и механически отметил капитан, тут же выругавшись на самого себя. Ну, разве это дело, так вот думать про такую красоту? Далеко не типичную и оригинальную, делающую абсолютно понятной слишком уж фотографичную посадку Абраменко и его же постоянное шевеление с целью как можно более громкого позвякивания наградами.
   Густые чёрные волосы, длиной явно чуть ниже плеч, собранные сейчас в хвост на затылке. Большие карие глаза с едва заметным тем самым азиатским разрезом. Смуглая кожа открытого и чуть улыбающегося полными губами лица. Родинка на подбородке. Почувствовав пристальное внимание вновь вошедшего офицера, девушка повернулась к Куминову, в какой-то момент встретившись с ним глазами. Взгляд она не отвела и даже еле заметно нахмурила тонкие, вразлёт, брови того же иссиня-чёрного, что и волосы, оттенка. Капитан сморгнул, неожиданно для самого себя покраснел и присел к Иволгину, предварительно повесив полушубок на один из гвоздей, торчавших из бревенчатой стены. И лишь после этого понял, что его чутьё неожиданно подвело, и новых лиц вовсе даже не двое, а целых три.
   За большой картой, установленной на бывшем кульмане, который "батя" перевозил за собой всегда и вокруг которого имел привычку наяривать круги, поругивая подчинённых, кто-то сидел. Две лампы накаливания, висевших на потолке и запитанных от дизельного штабного генератора не давали достаточно света. Потому сидящий в одном из складных стульев человек полностью прятался в густой чернильной тени за картой.
   Полковник Медведев, навис над столом, на котором была разложена ещё одна карта, буравя взглядом явившегося запоздавшего подчиненного. Кулачищи комполка опирались на столешницу, крытую зеленой тканью скатерти, на которой стояла тарелка с крупно нарезанной колбасой и хлебом, чуть парил из носика чайник, красовались открытая "жестянка" со сгущённым молоком и початая плитка "Золотого ярлыка". "Батя" еще раз хмуро зыркнул на Куминова и продемонстрировал ему же громадный литой кулачище. Капитан, скромно пожал плечами, дескать: а чего сразу я? Но оправдываться не стал. Ведь если комполка с ходу не обрушил на него свой гнев в виде несколькоэтажных и сложно построенных матерных конструкций, то не всё ещё так плохо. Хотя - как знать?
   Полковника Медведева, мрачного исполина с внешностью отпетого душегуба из кинофильмов, в полку уважали и любили. За то, что он начал свой путь лейтенантом мотопехотного, 66-го Благовещенского полка, брошенного в мясорубку у излучины Волги в сороковых. За то, что он в нём же стал командиром через пару десятков лет, пройдя через многое и не забыв ничего. За то, что никогда не бросал своих солдат, даже оказавшихся отрезанными противником. За что ему часто выговаривали в штабе дивизии, неоднократно грозили "съёмом" с должности,... но никогда не снимали. Потому что понимали, что этот, полностью подходящий под собственную фамилию громадный офицер, всегда выполнит возложенную задачу. Равно как и полк, который, бывало и такое, обзывали "диким", разносили на совещаниях дивизии, армии и фронта. Ругали, нередко наказывали по мелочи и никогда по крупному, потому что знали: эти ребята свое дело знают, и задачу выполнят. Полягут, если надо будет, но выполнят.
   И за это все в части готовы были выдержать даже бурный поток мата, который, к счастью, был редким гостем в речи командира. А если изливался на кого-либо, то только на офицеров. В сторону солдат Медведев себе такого не позволял, считая, что в любой ошибке рядового состава виноват только командир, и никто другой. Потому уживались с ним не все из приходивших вновь офицеров. Большинство просило спустя какое-то время перевода, но зато те, кто оставался, в "бате" души не чаяли. А для выполнения его приказов готовы были пойти хоть в огонь, хоть в воду, хоть в медные трубы. То без разницы, потому что знали, что с тыла их всегда прикроет весь остальной полк, а от командования с дивизии - Медведев.
   - Продолжим то, чего так и не начали, - "батя" ещё раз покосился в сторону опоздавшего. - Благо, что товарищ капитан наконец-то соизволил прибыть. Да, Куминов?
   - Товарищ полковник, я... - Тот встал, понимая, что лучше бы молчать, но...
   - Я, я... - комполка нахмурил бровь. - Дальше продолжать?
   Куминов вздохнул, исподтишка глянув на чуть недовольно нахмурившуюся брюнетку:
   - Головка... от кумулятивного снаряда.
   И сел, почувствовав, как вновь смутился. Рядом чуть хмыкнул Иволгин, толкнув его локтём в бок. Абраменко, решивший загоготать, поперхнулся невырвавшимся смехом, незаметно заработав то же самое от Синицына.
   - Итак, товарищи офицеры! - Медведев стукнул кулачищем по столу. Чайник подпрыгнул, а один из кусков колбасы не замедлил воспользоваться возможностью и шлёпнулся прямо на разложенную карту. Почти шлёпнулся. Потому что смершовец поймал его в полёте, не дав оставить на бумаге жирного отпечатка. Полковник благодарно кивнул и продолжил. - Впереди у нас с вами сами знаете что. То, чего мы ждём уже много лет, к чему стремимся вместе со всей нашей страной. К чему шли все эти годы, стиснув зубы и зная про зверства, которые творят там, за Волгой, немецкие выродки. Час близок, очень близок, дорогие мои товарищи. Но есть несколько закавык, которые могут помешать нашему с вами долгожданному возмездию фашистам. И хорошо, что про это там, в Новосибирске, знают уже сейчас, и мы с вами можем упредить врага.
   Куминов переглянулся со смершовцем, сделав вопросительные глаза. Тот лишь дёрнул щекой, дескать, ты слушай дальше и поймёшь. Разведчик пожал плечами и повернулся к командиру полка.
   Медведев скользнул глазами по подчинённым и продолжил:
   - Как стало известно Центру, в Куйбышеве, в подземном городе, фашисты проводят эксперименты по созданию очередного "чудо-оружия", которое может позволить им склонить чашу весов в свою пользу.
   Его слова раздались в полной тишине, и сразу же дошли по назначению. Каждый из присутствующих стиснул зубы, мысленно попытавшись понять и осмыслить сказанное. Очередное "чудо-оружие", уже в который раз разрабатываемое хитрым и изворотливым врагом.
  
  
   В сорок четвёртом, после атомной бомбардировки Англии и постоянной угрозы применения этого оружия в сторону Советского Союза, войска РККА? отошли к Волге, дав возможность врагу сделать передышку и восполнить силы. Этого хватило для того, чтобы сейчас возникла именно та ситуация, когда линия фронта откатилась практически до Урала. Ведь только страх перед полным уничтожением всей Центральной части страны вместе со столицей заставил правительство пойти на этот шаг. Нет, не капитулировать, как того хотели бы в Берлине. Отойти, усыпив бдительность противника, стыдясь, сжав зубы отступить. И нанести тот удар, которого они не ожидали. Весь исследовательский центр в Пенемюнде, находящийся в непроходимой и заболоченной части Прибалтики, был уничтожен в одну ночь переброшенными по воздуху и по воде диверсантами Генерального штаба РККА. Воины, поставившие на кон свои жизни, не вернулись, сгорев в огненном шквале, пронесшемся по всей северной Пруссии и зацепившим часть Польши.
   Тогда была уничтожена вся материальная часть проекта "Возмездие", а также большинство ведущих учёных, работающих над созданием очередных боеголовок. Тех самых, которых так дожидались хищные "Фау", нацелившиеся на восток. Запасы урановой руды Германия не смогла восстановить и по сей день, из-за чего и отказалась от дальнейшей разработки проекта. А сколько усилий пришлось приложить главе Наркомата иностранных дел, постоянно мотавшемуся в небе над Европой или Англией. Лишь его талант и убедительность смогли заставить гордых бриттов отказаться от создания и ответного удара атомным мечом по Европе. Правительство же СССР также "заморозило" все работы над схожими проектами. Здравомыслие смогло одержать победу над яростью и жаждой мести. Но война продолжилась, порождая всё новые и новые методы уничтожения противника?.
   Тогда же, рискуя точно также как и "красные" союзники", служба специальных операций САСШ и уцелевшие оперативники Интилленджент Сервис провели схожую операцию, лишив немцев надежды на восстановление хотя бы материальной базы. В Норвегии, в районе Рьюкан был уничтожен, полностью стерт с лица земли завод по производству "тяжелой воды", так необходимой для реализации атомного проекта Германии.
   Лишившись атомного оружия, нацисты переключились на создание новой базы обычного вооружения и развивали биологические исследования. С одним из результатов последних полку Медведева пришлось столкнуться лично во время битвы за Уфу.
   Накачанные тогда ещё неизвестным препаратом фрицы шли в бой, не жалея себя. Более быстрые и выносливые, чем красноармейцы, они смогли нанести немало вреда, прежде чем основную часть наступающих двух, всего лишь двух батальонов, удалось заманить в ловушку. Там их уничтожили огнём реактивной артиллерии, не дав чудовищам, совсем недавно бывших людьми, прорваться на окраины столицы Башкирии. Более-менее пригодные для исследований тела были собраны странными военными, оказавшимися на месте боя спустя всего половину суток, загружены в длинные машины-холодильники и увезены куда-то в сторону хребта.
   Тех немцев Куминов помнил сам, будучи, как и все однополчане в отражении безумно яростной атаки немцев. Несколько солдат противника, пробившись через плотный кинжальный огонь, израненные, но твёрдо стоящие на ногах, прорвались к ним. В рукопашной, длившейся всего несколько минут разведрота потеряла более половины состава военнослужащих и двух офицеров. Именно после Уфы, отлежав своё в госпитале и вернувшись в полк, Куминов и принял свой взвод.
   Забыть белые от ярости глаза нападавших, их нечеловеческие силу и ловкость... он бы не смог никогда. И, совсем редко, ему даже снилась та самая атака немцев, в которой он долго ловил одну из чёрных фигур прицельной мушкой своего "Судаева", ругался и всё никак не мог хотя бы зафиксировать безумно быстрый силуэт. А тот становился всё ближе и ближе, и вот уже совсем рядом оказалась мощная фигура в полевом камуфляже егерей, этой элиты гитлеровской армии. И он только и смог, что успеть отмахнуться прикладом автомата, прежде чем острый и широкий, похожий на кинжал, нож распорол рукав его маскировочного халата. Схватку у безумного немца он выиграл, правда, и сам при этом чуть не погиб. Выручило то неуловимое мгновение, когда толстая подошва сапога фрица соскользнула по влажному после прошедшего дождя глинозёму, в котором была вырыта траншея. Куминов успел выхватить лопатку и нанести удар за секунду до того, как в его бедро воткнулось хищное лезвие. Отточенная до бритвенной остроты кромка полотна малой сапёрной вошло в голову противника как нож в масло. Но в это время по ноге разведчика, тогда ещё лейтенанта, уже бежали вниз быстрые и горячие струйки. Находившийся рядом Шут перетянул бедро у самого паха собственной портупеей, но всего этого Куминов уже не видел. От кровопотери он ускользнул в голодный и тёмный сон, в котором мог и остаться.
   В себя разведчик пришёл в транспортном отсеке транспортника "Пе-10", который, гудя винтами, нёс таких же, как и он, выживших, в сторону новой столицы. Лежал, смотря в выкрашенный белой краской металл потолка в салоне просторной металлической птицы, и вспоминал. Этот странный бой, в котором почти две тысячи человек еле управились с семьюстами. Белые безумные глаза немца, который чуть не убил его. Другие, такие же быстрые фигуры в егерской форме, неимоверно быстрыми рывками уходившие с перекрещивающихся биссектрис огня. И собственный страх, который невольно охватил в какой-то момент. А как было не испугаться того непонятного, что шло на них?
   В госпитале Куминов провалялся практически месяц. Прекрасная немецкая сталь не просто чуть не лишила его жизни. Хирурги провели три операции, прежде чем сосуды, по которым циркулировала его кровь, смогли прийти в норму. Потом молодой организм взял своё, и он смог наконец-то ходить. Ещё через полмесяца, пройдя восстановительный курс в санатории на берегу Байкала, лейтенант, получивший дополнительную звёздочку и медаль "За отвагу", вернулся в полк. И там ставший сержантом разведчик Димка Шутяк после радостных приветствий сунул ему в руку, немного смущаясь, тот самый нож. С которым после этого Куминов уже никогда не расставался. Странно? Да ничего странного в этом он для себя не видел. Вот только сам всегда доводил дело, когда приходилось работать острыми пятнадцатью сантиметрами настоящей золлингеновской стали. Хорошо помнил, что сам выжил после его же удара. И нож ни разу не подводил.
   Потом до них довели информацию о том, что все немцы, которые атаковали их позиции, были под завязку накачаны каким-то хитрым медицинским препаратом. Только он и дал фрицам возможность двигаться быстрее и ловчее, выживать после чудовищных ран и не чувствовать боли. Так что с "чудо-оружием" Куминов был знаком не с чужих слов. И сейчас, когда ему вновь довелось про него услышать, невольно закололо в левом бедре, в том самом месте, куда вошёл немецкий нож.
   Вот только какое отношение вся информация про "вундерваффе" имело отношение к разведывательной роте? Хотя... кое-что он уже понял. И командир не преминул подтвердить все куминовские домыслы с размышлениями.
   - К нашему, то ли счастью, то ли наоборот, это не атомное оружие. - Медведев завёл руки за спину и по давней привычке навернул кружок вокруг кульмана с картой. - И мы снова можем иметь дело с какими-то биологическими исследованиями. Не с теми, что полк столкнулся в Башкирии. Что именно, сейчас расскажет профессор.
   Головы всех развернулись в сторону седого с бородкой. Тот открыл лежащий перед ним серебристый портсигар с витиеватой монограммой, достал оттуда длинную сигарету с картонкой мундштука. Прикурил от бензиновой зажигалки, протянутой комполка, подвинул к себе пепельницу, сделанную из снарядной гильзы, и повернулся к брюнетке-симпатяшке с родинкой. Затянулся, вопросительно прищурился.
   Девушка кашлянула, рукой отмахнулась от густых клубов дыма и начала рассказывать. Ни капли не смущаясь вытаращенных на неё глаз военных, оторопевших от подобной неожиданности. Куминов, к примеру, захлопнул варежку лишь после того, как внимательно смотрящий на неё Синицын наступил ему каблуком на ногу. Чуть не взвыл от боли, но собрался с силами и перестал таращиться на девушку как на заморскую чудо-фруктину ананас, которую сподобился в первый раз увидеть в госпитале. Мало ли чего не бывает, и с чего вдруг все взяли, что профессором может быть лишь так похожий на Калинина курильщик?
   Мягкий и глубокий голос сразу наполнил всё, не такое уж и большое помещение. Учёная говорила не очень громко, но так, что воспринимал каждый. Куминову, правда, было очень интересно - а что слышно тому, кто скрывается в тени, но вслух этого не сказал. Естественно.
   - Меня зовут Александра Венцлав. Я профессор военно-биологического института при академии Генерального штаба народного комиссариата обороны, - девушка чуть запнулась. - Сейчас я посвящу вас в курс того, из-за чего вас всех собрали именно здесь и сейчас. Поверьте, что информация чрезвычайно важная и секретная. По окончанию нашего разговора с каждого из вас возьмут подписку о неразглашении услышанного и полученных инструкций. Ну, а теперь к делу, товарищи командиры.
   Она поправила выбившуюся прядь, отпила давно остывшего чая из своего стакана и продолжила:
   - Ни для кого не секрет, что Куйбышев ещё в тридцатые годы подготовили к выполнению функции второй столицы. И какое-то время он ей был, во всяком случае, именно в него были перевезены основные производства из Москвы и Ленинграда, до того, как оба города оказались в блокаде. Дипломатические миссии, правительство, народные комиссариаты, Ставка и лично товарищ верховный главнокомандующий. И так было вплоть до сорок четвёртого года и до бомбардировки Великобритании атомными бомбами. Что произошло впоследствии, каждый из вас знает.
   Так вот, начиная с конца тридцатых годов, под городом велись крупные работы по устройству системы подземелий и бункеров. И в этом нет ничего странного, так как уже тогда разведывательные органы нашей родины знали о ведущихся работах по созданию атомного оружия. Параллельно с устройством с работами в Куйбышеве, создавалось особое хранилище на берегах Волги.
   Также в самих Жигулях, прямо напротив одной из пристаней, соединяясь с общей системой убежища с помощью нескольких тоннелей, был организован целый город. Всё это делалось с запасом прочности на случай рассчитанных ударов и со сроком живучести до года в автономном режиме. Воспользоваться им, как сами понимаете, не пришлось. Нам не пришлось...
   Девушка замолчала, видимо собираясь с мыслями для продолжения рассказа. Военные сидели молча, переваривая только что услышанное. Куминов не был исключением, хоть и не будучи совсем уж удивлённым. Про что-то подобное ему доводилось слышать раньше. По выражению лиц комполка, особиста и командира разведки можно было понять, что информацией они владеют, пусть и не в той же степени, что молодая учёная.
   Да и странно было бы не знать подобное разведчику. Слухами, как известно земля полнится. Пусть Куминов никогда не держал в руках каких-либо планов подземных коммуникаций, не говоря про нанесённые на карты места входов и выходов. Но работу по этому городу, который стал на какое-то время второй столицей страны, вести доводилось. В том числе и работая в "гражданке" на захваченных территориях. Ну-ну, товарищ профессор, дождёмся продолжения? Ожидание оказалось совсем недолгим. Перед тем, как продолжить, сидевший рядом с ней мужчина в очках раздал каждому из присутствующих по картонному плотному скоросшивателю, под завязку наполненному бумагами. Когда он это сделал, профессор Венцлав продолжила:
   - Откройте, пожалуйста, папки. Сразу переверните страницы вплоть до пятой, и посмотрите фотографии, которые на ней.
   Куминов также как и его товарищи послушно проделал всё необходимое. На пятой странице было три фотографии. Присмотрелся, и ему стало ясно, что изображено на них одно, и тоже здание, но с большой разбивкой по времени. На верхней - небольшой, вероятно светло-кремового оттенка (фотографии были чёрно-белыми) особнячок в два этажа. На второй он же, но явно после нескольких бомбёжек, наполовину разрушенный, покрытый копотью и следами гари. На последнем из снимков, наиболее чётком и явно недавно сделанном, были видны последствия времени. Сам дом практически полностью оказался заросшим крапивой, лебедой по пояс человеку и прочим бурьяном.
   Вполне понятное дело, подумалось ему. Война штука такая... мало что после неё может оказаться целым. Что такие вот дома, что люди... Но времени на лирику не было, и капитан продолжил слушать девушку-профессора.
   - Это один из входов в систему подземного сообщения Куйбышева. Вы понимаете, почему вам это показывают?
   Синицын понимающе хмыкнул:
   - Моим ребятам предстоит в ближайшее время идти в Куйбышев, товарищ Венцлав?
   - Именно, - учёная согласно кивнула, заставив хвост задорно дёрнуться. - Вы абсолютно верно думаете, товарищ майор.
   - Хороша затея, - командир разведчиков чуть побарабанил пальцами по столу. - Все группы должны будут дойти до одного входа? Или пойдёт одна, я что-то не полностью понимаю.
   - Все, Лёш. - Медведев нарезал ещё один круг вокруг карты, заложив руки за спину. - Пойдут все, и группа Иванова, если успеет вернуться... наверное.
   - Что? - Синицын непонимающе посмотрел на "батю" - Как все? Все разведывательные группы? Для чего, позвольте поинтересоваться, товарищ профессор?
   - Вас что-то в этом беспокоит, товарищ майор? - в разговор неожиданно вступил мужчина в очках, до сих пор не произнёсший ни слова. И вновь, на данный момент, закуривший.
   Синицын немного непонимающе посмотрел на него, приоткрыл, было, рот, но ничего не сказал. Куминов чуть усмехнулся, глядя на эту немую сцену. Либо "староста" действительно не понимал, чем вызвано недоумение командира всей полковой разведки, либо не понимал того, как работает та самая разведка. Да, на дворе не сороковые года, а начало шестидесятых, и война позиционная. Но кадры для армии не растут как грибы после дождя. Не говоря про кадры для того, чем занимался он сам с товарищами.
   Сколько миллионов людей выкосили в стране те самые, первые огненные годы, прежде чем успело подрасти его поколение, и появиться следующее? Капитану неоднократно приходили в голову такие мысли, но даже озвучивать их в компании самых близких - в голову не приходило. Статью за пораженческие мысли никто не отменял, равно как и товарищей секретных сотрудников, то есть сексотов. А уж как работали машины НКГБ? и "СМЕРШа" в сложившейся ситуации, когда каждого десятого стоило подозревать в шпионаже, говорить не приходилось. А тут нате, товарищи офицеры, отправляйте на убой сразу всю полковую разведку. Причём одного из тех полков, которые постоянно на первой линии обороны. То, что идти предстоит на убой, стало ясно сразу после того, как Куминов понял, что фотографии у всех одинаковые. И сложного тут ничего не было.
   Фотографии абсолютно одни и те же. Видят их командиры всех разведывательно-диверсионных групп одновременно с заявлением о том, что пойдут все. Что это может означать? Да только одно, к сожалению. А именно: хорошо, если шансы дойти есть хотя бы у одной. И это, опять же, к сожалению, просчитано задолго до того, как эти самые непонятные личности оказались здесь.
   Куминов встретился взглядом с Иволгиным. Тот вздохнул и пожал плечами. Он-то тоже всё понял, в отличие от Абраменко, который, скорее всего, думал только о том, что будет под Куйбышевым. А не о том, КАК им туда предстоит добираться.
   - Беспокоит меня? - Синицын хмыкнул и сказал всё то, что только что прокрутил в голове его подчинённый. - Да, ещё как беспокоит, товарищ, не знаю как вас там. А ещё волнует, тревожит и куча прочих синонимов, включая нецензурные. Их-то я не произнесу, как бы мне не хотелось. И задачу, которую сейчас мы услышим, мои люди выполнят. Но от этого беспокойство моё меньше не станет. Что там такого, в Куйбышеве, что туда должны пойти все мои парни, расскажете? Ведь не может же быть так, что отправляем мы их за каким-то новомодным фрицевским шнапсом. Каковы шансы, что вернутся хотя бы две группы?
   Профессор в юбке, которая во время всего этого монолога молчала, вздохнула, виновато покосившись в сторону разведчиков. Её спутник поправил очки и затушил сигарету в пепельнице. Жестом, по которому сразу стало ясно, что он нервничает, потянулся ещё за одной, но передумал. Снял очки, начав крутить их за дужку. Посмотрел на лица каждого из разведчиков, и только после этого ответил:
   - Шансов мало, товарищи военные, очень мало. Говорю это вам очень честно, потому что иначе никак. Задача ваша настолько сложная, что её можно было бы назвать невыполнимой. Но она должна быть выполнена, просто обязана, товарищи. То, что сейчас немцы создают там, в подземельях, может привести к очередному перелому в нашей священной войне. И мы не должны позволить этому случиться, мда. Может быть, продолжим? И тогда все ваши вопросы должны получить свои ответы. Да... товарищ майор?
   Он повернулся к Синицыну, который вопросительно поднял брови.
   - Я всё прекрасно понимаю, и опасения ваши могу разделить полностью. Но поймите, что так надо. И не мне, как вы могли подумать, дескать, мало ли что необходимо этим учёным-зазнайкам, что вы, ни в коем случае. Это нашей с вами родине надо, понимаете? Давайте уже продолжим, перелистывайте, товарищи офицеры дальше, перелистывайте.
   Куминов и Иволгин переглянулись, пожали плечами и дружно перешли на следующую страницу. По коже капитана пробежали мурашки, очень ощутимые мурашки от страха. Следующие фотографии были... узнаваемыми.
   Те самые лица, которые он уже видел. Перекошенные в гримасе ярости и бешенства, с белесыми, кажущимися выцветшими, глазами. Только тут они были не черно-белыми, как фотографии дома на предыдущей странице. Цветные снимки, сделанные каким-то неведомым профессионалом очень четко, качественно, с близкого расстояния. Возникало ощущение, что объектив камеры находился практически напротив этих самых людей с гримасами лютой ненависти ко всему вокруг. И это заставляло насторожиться. Ведь согласно информации, доведённой до военнослужащих после результатов исследований, такое было просто невозможно. Немцы, участвовавшие в бое под Уфой, принимали свой препарат непосредственно перед атакой и шли вперёд в начальный момент его действия. Пик приходился на то время, когда они достигали позиций обороняющихся красноармейцев. Почему?
   Куминов прекрасно запомнил то, что действие чудо-сыворотки, или как там назвать то, что принимали безумные фрицы и гансы, было очень кратковременным. Да вдобавок делало сами объекты воздействия чрезвычайно агрессивными и неуправляемыми. То, что само немецкое командование опасалось собственного вундерваффе, подтверждали пулемётные расчеты прямо за отправной точкой атаки тех егерей. Заградительные отряды, призванные, если что пойдёт не так, просто покосить всех, кто может пойти не в ту сторону. А тут, приходи, кума, любоваться, прямо постановочные фото с композицией и портретами. Что это могло означать? Да то, для себя понял Куминов, что случилось наиболее плохое: немецкие высоколобые нашли возможность контролировать сам этот процесс. Либо...
   - Фотографии сделаны непосредственно в Берлоге, - симпатичная профессор Венцлав произнесла это все также негромко, и опять очень чётко. - В одном из её исследовательских отделов. Не в том, что нас интересует.
   - Где? - Куминов не сдержался. Вероятно, что эмоции, которые появились во время быстрого анализа этих фотографий, отразились на лице. Потому что обращалась она, говоря всё это, именно к нему.
   - Берлога, товарищ капитан. - "Староста", всё же извлёкший следующую сигарету, закурил. "Смершовец" лишь покачал головой, глядя на него. Сам-то он, не смотря на многолетнюю привычку, ещё ни разу не задымил. Стало хорошо заметно, что сигарета подрагивает в пальцах, волновался старик, волновался. - Так они называют собственный комплекс. Вроде потому, что как ещё называть здесь, в России, подобное место. Тем более "Волчье логово" у них уже есть. А тут, извольте видеть, логово медвежье. Снимок сделан немецким фотографом, переправлена плёнка к нам агентом. Так вот, товарищи офицеры, те самые солдаты, с которыми вам доводилось уже иметь дело, не самое страшное из того, что там есть. Хотите знать, что там есть страшнее? Перелистывайте страницу.
   Все молчали, и в этой тишине чётко было слышен шелест переворачиваемых страниц в скоросшивателях. Куминов чуть помедлил и сделал тоже, что и остальные.
  
   Вытянутые худые фигуры, без каких либо признаков одежды на них. Сплошь покрытые еле-еле заметными серыми наростами, густо покрывающими всю поверхность тела. На первой фотографии они лежали рядком на чём-то типа длинных и металлических столов. Вот они же, только в непонятных, металлических же ящиках, укладываемые в них людьми в прорезиненных балахонах и в масках, полностью закрывающих лица. А вот снимок, где эти непонятные серые доходяги уже стояли на полу большого, скорее всего бетонного, каземата. На третьей фотографии заметно, что съёмка велась через прутья решётки. И в каземате находились не только две странные фигуры.
   Там же камера, делающая подряд сразу несколько кадров, показала красноармейцев. Пленных, в разодранном обмундировании, со следами крови, в бинтах. В руках у каждого были предметы, которыми можно было воспользоваться на поле боя как оружием. Штык-ножи от СВТ и АСД, сапёрные лопатки, артиллерийские банники, ломы и кирки. Огнестрельного оружия Куминов не заметил. Следующие снимки, также делаемые фотографом в автоматическом режиме съёмки, показывали то, что было дальше. А был там бой в рукопашную, красноармейцы и эти, серые длинно-худые. Двое против десятка. Фотоаппарат не мог полностью передать ту скорость, с какой двигались противники пленных, но представить её Куминов мог. Результат поединка для него тоже не стал неожиданностью.
   Из двух тварей на момент появления давешних балахонисто-масочных осталось в живых одна. И та явно не оказалась чересчур живой. Либо просто ей не очень дорожили, и расстреляли перед тем, как войти в каземат. Из красноармейцев в живых осталось трое, которых, не в пример твари, убивать не стали. Наоборот, ребят бережно погрузили на носилки и оттащили куда-то.
   Серия снимков на следующих двух страницах была похожа на первую. Отличием были лишь те, кого снимал фотограф. В какой-то момент в тишине, повисшей в блиндаже, раздался странный звук. Как оказалось, Абраменко не выдержал и выскочил, зажимая рот ладонью. Медведев и остальные проводили его взглядами, в которых не было ни капли осуждения. Не за что было судить разведчика, которому стало не по себе от вида четырёхлапой туши, густо поросшей мехом и с головой, больше всего напоминающей голову крокодила. Разве что не такую длинную. А уж если это существо в собственных челюстях держит разорванное пополам детское тельце... странно было бы осудить боевого товарища, который смерть видел в разных видах, но с такой ещё не сталкивался.
   - Ну те-с, товарищи военные, - "Староста" обвёл их взглядом. - Продолжим?
  
  
   Глава вторая: Там же.
  

"Среди физических качеств на первом месте стоит выносливость.

Ведь выполнение практически любой боевой задачи требует от разведчиков

совершения марш-броска протяженностью до 30-50 километров"

("Подготовка личного состава войсковых РДГ,

согласно требований БУ-49",

изд. НКО СССР, ред. Заруцкий Ф.Д, Тарас Ф.С.)

   - Итак, товарищи офицеры. - "Староста" встал. Снова покрутил в руках очки и водрузил на нос. - Приношу свои глубочайшие извинения за то, что не представился сразу. Данилов, Юрий Сергеевич, также профессор. Разве что, кгхм, в отличие от своей юной коллеги, профессор уже давно. Сашенька, с вашего позволения продолжу сам, вы же не против? Ну и хорошо.
   Он встал, налил себе воды из графина, стоявшего на тумбе у карты. Отпил и продолжил:
   - То, что вы сейчас наблюдали на фотографиях, не самое страшное. Понятно, что существо подобное тому, что вызвало такую бурную реакцию товарища старшего лейтенанта, не может оказаться добрым, мягким и пушистым. Но дело-то в том, уважаемые мои, что всё это отдельные экземпляры, скорее даже, я бы сказал, побочные результаты основных экспериментов гитлеровских учёных. И именно поэтому они не так страшны, как может показаться на первый взгляд. Намного опаснее для нас образцы солдат из второго поколения тех, кто использовал препарат "Берсерк". С теми, с которыми вы сталкивались, справиться было относительно легко.
   - Что? - комполка недоверчиво посмотрел на него. - Что значит относительно легко? Четверть полка положить не за хрен собачий, это, значит, легко?! Простите, товарищ Венцлав.
   - Да нет, нет, товарищ полковник, вы уж простите старика, не совсем верно выразился. Я-то понимаю, что тем, кто тогда с ними сражался, не говоря про тех, кто погиб, героически и страшно, было непросто. Но вы же не знаете того, что теперь нам подготовили наши, с позволения сказать, коллеги.
   - И что именно? - Медведев одёрнул китель, сел.
   - Так вот, товарищи военные, дайте договорить по порядку, и всё вам тогда будет ясно.
   Профессор прикурил свою очередную сигарету. "Смершовец" присоединился к нему, клубы дыма закрутились в свете ламп. Куминов покосился в сторону темноты того угла, где сидел третий. Вот эта персона занимала его даже больше, чем то, что сейчас предстояло услышать.
   Во-первых, из-за того, что всё это время кто-то, сидящий за картой, ни разу не показался. И это нисколько не задевало никого из командиров. Что само по себе было странно. "Батя", насколько знал его Куминов, подобного не любил. А тут, сидит кто-то себе в темноте, лишь пару раз мелькнув абсолютно голой кожей на голове, и ничего. Никакой реакции командования. Как будто и нет его.
   Во-вторых, не было ни ночью, ни днём самолётов, приземляющихся на аэродроме. Полоса, совсем неширокая и недлинная, находилась в километре с небольшим от места дислокации. Каждый раз перед тем, как использовать её по назначению, выгоняли сапёрные танки, которые довольно быстро справлялись со специально устроенным на её поверхности завалом. И когда эти большие машины заводили, то это слышала вся разведрота, блиндажи которой находились как раз недалеко.
   В-третьих, раз ничего подобного не было то каким образом они здесь оказались? И не был ли в данном случае кто-то в тёмном углу человеком из Ставки? Рассказы про то, что вся страна ещё с тридцатых насквозь изрыта изнутри сложной системой подземных железнодорожных путей, Куминов слышал неоднократно. А если это правда, и в углу сидит какая-то большая "шишка" из Новосибирска, то дело, как не крути, очень серьёзное. Вот потому капитан-разведчик и прокачивал ситуацию, пытаясь хотя бы что-то понять.
   Тем временем Данилов продолжил рассказ, и он на самом деле оказался очень интересным. И информативным настолько, что в какой-то момент Куминов чётко почувствовал ту самую дрожь, сопровождаемую мурашками по спине, что была совсем недавно.
   - Второе поколение проекта "Берсерк", товарищи офицеры, намного более опасно. В данном случае нацисты пошли совершенно иным путём, который хоть и оказался куда как более растянутым по времени, но зато и дал совершенно другие результаты. Скажем так, нашим упущением, вернее, упущением ваших коллег по ту сторону фронта, было отсутствие попыток саботировать исследования. Хотя их-то вины тут немного, так как уровень секретности вокруг данного проекта был несоизмеримо выше.
   После того, как в наш институт попали некоторые результаты из их "Берлоги", стало совершенно ясно, что изначально первый проект был ложным. Вернее, кгхм, как бы точнее выразиться...
   - Нам подкинули ложную цель? - майор Синицын вопросительно посмотрел на профессора.
   - Именно, милейший, именно так. Оба проекта велись параллельно по времени, причём второй "Берсерк", истинный, был запущен раньше на несколько лет. А именно - его теоретическая часть. Изыскания, проводимые основной группой немецких учёных, были положены на стол фюреру ещё в сороковых годах, сразу после уничтожения того самого центра в Прибалтике, где готовили ядерное оружие возмездия. Обе разработки проходили по линии ведомства СС, той его части, которая прикрывается амбициознейшими проектами "Аннэнербе" и "Туле"?. Именно так, товарищ полковник, к сожалению, именно так.
   - Это же клоунада, Юрий Сергеевич... - пробасил Медведев, глядя на профессора. - Большая часть офицеров пересекалась с теми или иными упоминаниями про эти якобы "ордена". Да что вы, честное слово, это же бред, как чистой воды, так и сивой кобылы. Оккультизм какой-то и прочее...
   - Под Уфой вы столкнулись с нечистой силой, товарищ Медведев? - профессор внимательно посмотрел на комполка. - Или с чем-то, эм... более овеществлённым, так? А это был результат, полученный даже не в основном эксперименте. Да поймите вы, Господи ты боже, товарищи красные командиры, что сейчас я вам говорю о том, что является тайной, государственной тайной. Как вы считаете, оказались ли бы мы здесь, если бы это было ерундой и полной ересью? Вот то-то и оно, что ни за что. А раз так, уважаемые товарищи военные, так извольте дальше слушать и не перебивать!
   Последние слова были сказаны настолько не вяжущимся с интеллигентным обликом профессора тоном, что Куминов даже вздрогнул. Даже тембр голоса Данилова мгновенно стал другим, жёстким, отдающим сталью.
   "Да уж, - подумалось капитану, - Не знаю, что там за институт, и ходят ли по нему в белых накрахмаленных халатах, но то, что под халатами погоны... это как пить дать. А уж у этого, такого доброго на вид профессора на погонах звёзды явно вышитые*?"
   - Так вот... - Данилов нерадостно улыбнулся. - В том-то и дело, уважаемые мои товарищи, что в данном случае и мракобесие было применено просто виртуозно. А то как же... ордена, посвящения, шпаги и прочее, северная религия, копьё Лонгина... купились. И не только мы. Все союзники оказались заложниками собственного самомнения, хотя каждый по-разному. Продолжим... Солдаты второго проекта "Берсерк", по имеющимся агентурным данным, добровольцы. В отличие от вынужденных "добровольцев" при полевых испытаниях сыворотки первого проекта. Тех "как бы" поставили в известность о том, что им будет введён препарат, повышающий устойчивость психики, дающий возможность быть более быстрыми, сильными... это точные данные. От нескольких разных военнопленных, каждый из которых являлся офицером.
   - То есть непосредственно перед началом атаки каждому солдату был сделан укол? Как такое возможно технически? - Синицын недоверчиво покосился на профессора.
   - Да очень просто, товарищ майор. - Данилов ещё раз невесело усмехнулся. - У нас с вами, вернее, у вас и ваших подчинённых, когда аптечки появились? Правильно, в самом конце пятидесятых годов. А у немцев они были намного раньше, к сожалению. Аппараты были привезены в войска быстро, в полном объёме. Чуть позже - розданы офицерам медицинских служб в подразделениях. И с каждого из них, наверняка, была взята подписка о полном молчании. Контроль осуществлялся офицерами СС и собственной службой безопасности Оберкомандо дес Хереес, вот и вся техника. Да это и не имеет никакого отношения к делу, если уж на то пошло. Важнее другое. Каждый из участников проекта "Берсерк-2", назовём его так, вовсе не похож на своих, с вашего позволения, несчастных коллег.
   В их случае боевое безумие, так присущее этим фольклорным персонажам из скандинавских саг, не более чем дань мифам о "великой арийской расе". Эти солдаты, товарищи офицеры, не впадают в боевое неконтролируемое гипер-агрессивное состояние. Фашисты смогли добиться того, что "берсерки" полностью контролируют собственную психику, получая при этом просто выдающиеся физические данные. А данные, к слову, очень потрясают воображение, и вы в этом сейчас убедитесь. Листаем дальше, товарищи, вплоть до страницы номер двадцать.
   Вновь раздался шелест переворачиваемых листов из плотной бумаги. Куминов внимательно посмотрел на фотографии, которые были на указанной странице. Покрутил головой, присвистнул. Посмотрел по сторонам, остановившись на изумлённых глазах Абраменко и недоверчивых Иволгина. Было с чего им становиться такими.
   Пулемёт "МГ-50", пришедший на замену старому доброму "МГ-42", был, конечно, усовершенствован. В том числе и в области калибра, став полным девятимиллиметровым. Конструкция и компоновка изделия немецких оружейников если и поменялась, то не сильно, равно как и вес. Стрелять и с того, и с другого каждому из разведчиков, находящихся сейчас в блиндаже, приходилось. Ничего не скажешь, хорошая машинка, добротная. Как и всё, что гансы делали для нужд вермахта и третьего Рейха. Вот только кто сказал бы Куминову ещё с час назад, что МГ-полста может использоваться при стрельбе на ходу и с рук самого пулемётчика - рассмеялся бы, наверное. А вот сейчас смеяться не приходилось, не та ситуация. Нет, поднять и удержать такую вот железную бандуру возможно, тут-то Куминов ничего против не имел. У него самого половина вновь прибывающих солдат группы не упускала возможность сделать фотографию с МГ наперевес, да ещё так, чтобы и ленты на груди крест-накрест висели. А то, каждому хочется быть круче, чем героический и легендарный герой революции матрос Железняк. Но чтобы стрелять, как парни в форме мышиного цвета, что были на фотографиях? Такого он припомнить не мог.
   Отдача при очередях, а очереди были только длинные, свалила бы любого здоровяка из штурмовой пехоты, не говоря про обычного пехотинца, или даже разведчика. А тут нате-ка, полюбуйтесь - идёт себе фриц чуть не строевым шагом и с такого самого хода ещё и стреляет. Причём стреляет прицельно, паскуда тевтонская. Куминов скрипнул зубами, понимая, что фигурки в песочной форме на заднем плане, вооружённые карабинами Симонова - пленные. И они-то хорошо показывали, что стрельба по ним велась очень даже прицельная.
   - Понятно, про что я говорю? - Данилов покачал головой. - Идём дальше. На следующей странице те же самые объекты проекта "Берсеркер" в полном защитном обмундировании. Ничего не стоит на месте, товарищи, и у нас в войсках бронежилеты всё-таки стали обыденностью, и состоят на вооружении каждого боевого подразделения. И снова вы сами не дадите мне соврать о том, сколько весят и наши, и немецкие. Тяжелы? Тяжелы, знаю, неудобны. Работы-то по их улучшению мы ведём, конечно, но результаты пока желают желать лучшего. И так же и у противника. А что мы видим на фотографиях? Представляете, товарищи боевые офицеры, каков вес подобного полного комплекта? А также вес боеприпасов и оружия, которые находятся на ближайшем к объективу солдате? И вы же видите, что они не статичны, нет, они двигаются, да ещё как двигаются.
   Разведчики и командиры, сидевшие за столом, молчали. Что можно было сказать в данном случае? Такое было практически невозможно, но оно было. Параметры, которыми обладали солдаты противника, поражали. На фотографиях было хорошо видно, как один из солдат, с ног до головы практически "закованный" в защитную "броню", играючи перелетал широкий ров, наполненный водой. Или вот, несколько одинаково кряжистых фигур помогали друг другу, помогая преодолеть высокий забор. Или...
   Фотографий было достаточно для того, чтобы становилось ясно - это не блеф. Всё это есть в реальности. Куминову стало страшно, пусть и на какую-то всего лишь минуту. Но стало. Представить себе, что в том бою против них были не те, пусть и полубезумные и очень странные солдаты, а вот эти... кто его знает, как мог закончиться тот бой.
   - И таких солдат на данный момент у них уже достаточно много, товарищи офицеры. - Данилов постучал пальцем по столу, привлекая внимание. - Естественно, что после получения подобных результатов фашисты не будут прекращать эксперимент, даже наоборот. А вот тут, голубчики, и кроется та возможность, что даёт нам шанс создать то, что не даст шанс воплотить в жизнь идею о целой армии подобных, э-э-э... людей.
   Профессор улыбнулся. И на этот раз без какой-либо заметной грусти.
   - И именно поэтому вы сейчас всё это нам рассказали? - Комполка отложил в сторону скоросшиватель. - Что сможет разведывательная рота там, где нужна бомбёжка авиадивизией? Или применение реактивной артиллерии особой мощности?
   - А вы знаете, где бомбить, товарищ полковник? Или куда направлять машины с реактивными минометами? Они же не в чистом поле, понимаете?
   Медведев замолчал.
   - И как бомбить то, что создавалось как защита именно от атак с воздуха и даже не простыми авиационными бомбами? - Данилов сел. - И ещё, наши враги далеко не дети. Их контрразведка постоянно ведёт борьбу с теми, кто по ту сторону нашего с вами фронта. Неужели, как вы думаете, нужна была бы разведывательная операция силами ваших, и не только, скажу прямо, людей? Обстоятельства таковы, что у нас нет другого выхода, кроме как отправлять в этот рейд, который смертелен изначально, несколько групп. И всё это в надежде на то, что хотя бы одна сможет вернуться и принести с тобой так необходимые материалы для исследований.
   - Каких исследований? - Медведев посмотрел на него. - У вас же есть вся необходимая информация? Есть?!
   - Нет. - Девушка, всё это время сидевшая тише мыши, вступила в разговор. - У нас нет образцов конечных результатов. Именно их необходимо доставить в Новосибирск в результате операции. Простейшая вещь - биологические образцы, простейшая...
   - Что? - Медведев недоверчиво покосился на неё. - Какие, к чёртовой матери, образцы?
   - Желательно одного из вот этих самых чудо-солдат. - Данилов посмотрел на него. Без тени улыбки на лице или в глазах. - Даже не желательно, а необходимо.
   Куминов переглянулся с Иволгиным. Вот чего-чего, а такого безумия он услышать не ожидал.
   - И каким же, мать вашу, товарищ профессор, способом мои ребята должны это сделать? - Комполка начал наливаться краской. Пудовые кулаки сжались до хруста, а слова, которые с лязгом ложились в тишине блиндажа, "батяня" стал выговаривать очень чётко и раздельно. - Как вы себе такое вообще представляете, а? Проникнуть на территорию за линией фронта, далеко за линией фронта. На защищённый, как мне кажется, на уровне охраны рейхсканцелярии, объект. Где, если судить по фотографиям, находятся те самые "берсерки", каждый из которых, опять же судя по фотографиям, весит как небольшой медведь. Вытащить одного из таких с того самого объекта, который так охраняется. Выйти с территории Куйбышева и вернуться с ним назад. Тут дело даже не в самоубийстве, которое налицо. Дело в безумии самой затеи. Как, скажите мне, товарищ профессор, вот эти самые ребята должны это сделать? Надеть на головы шапки-невидимки, взять волшебную дудку-самогудку или гусли-самоплясы для той самой охраны, а потом сесть на ковёр-самолёт и прилететь с подобным вот битюгом? Не подскажете?
   Данилов прикурил. Откинулся на спинку стула, обвёл взглядом всех присутствующих и ответил:
   - Сам не подскажу. А вот с вашей помощью, надеюсь, что додумаюсь.
  
   Куминов стоял на выходе из командного блиндажа. Совещание затянулось, и уже давно стемнело. Туч уже не было, судя по звёздам, должен был начаться мороз. Он стоял и смотрел на ночное небо, вслушивался в тишину леса. Вокруг было очень тихо. Караулы давно стали по своим местам. Машины в парке уже не обслуживали. Свободные от службы разошлись по землянкам и блиндажам.
   Абраменко уже ушёл к своему взводу, вместе с начальником вооружения. Было слышно, что они сразу начали ругаться по поводу требуемого назойливым лейтенантом снаряжения. Куминов усмехнулся про себя, понимая, что спор ведётся скорее по привычке. Не тот случай, в котором хозяйственный майор начал бы зажимать собственные запасы, далеко не тот. Рядом стоял Иволгин, задумчиво рисующий сломанным прутом какие-то узоры на сугробе. Он повернулся к товарищу:
   - Дела, Коль, эх и дела.
   - Да не то слово. Что-то мне не по себе даже.
   - Ты потише трепись давай, не по себе ему. Все всё понимают, но если наша контрразведка тебя услышит, то...
   - Ничего не будет. - Смершовец возник сзади мягко и незаметно. Для Иволгина, Куминов его приближение успел почувствовать по запаху. - Не сейчас. Да и я тоже человек, понимаю... Ну, братья-славяне, чего нахмурились?
   - Шутишь, что ли? - Иволгин сплюнул.
   - Да не шучу, ты уж извини, привычка. Пойдёмте, товарищ пернатый, есть чего сказать. Мне тебе, и тебе мне. А ты, Николай Саныч, воротись назад, будь добр. Батяня тебя там кличет чего-то.
   И он двинулся вперёд, похрустывая снегом. Иволгин вздохнул и пошёл следом. Дожидаться повторного приглашения не следовало. А Куминов, ещё раз взглянув на звёзды, вновь нырнул в полутьму блиндажа.
   Первое, что бросилось в глаза, когда он оказался в "кабинете" командира полка - передислокация того, кто сидел в углу. Теперь он высился над столом, именно высился, делая далеко немаленького Медведева заметно не таким большим.
   Свет лампы отражался от абсолютно гладко выбритой кожи на массивном черепе. Мужчина был явно немолод, если судить по морщинам на крупно вырубленном лице. Тяжёлый волевой подбородок, небольшие тёмные глаза, практически полное отсутствие бровей. Защитного цвета френч, брюки, аккуратно заправленные в сапоги. Отсутствие каких-либо знаков различия. Из-под полы выглядывала кобура тёмной кожи, а вот что за оружие находилось в ней, к собственному стыду, капитан не смог распознать.
   - Это новая разработка. - Голос у лысого был глубокий, соответствующий внешности. Как будто из колодца, глухой, с еле уловимой хрипотцой. - На вооружение пока не поступила.
   - Что? - Куминов непонимающе уставился на него.
   - Я про пистолет. Автоматический, восемнадцать патронов в магазине, калибр девять миллиметров. Да ты садись, капитан, в ногах правды нет. А что касается пистолета - так ты настолько видимо напрягся и лоб наморщил, что не удержался. Садись, чаю попей и послушай, что я теперь вам с твоим командиром расскажу.
   Куминов посмотрел на комполка. Тот согласно кивнул, крутя между пальцев уже сломанный карандаш. Капитан сел напротив обоих профессоров, которые молча смотрели на него.
   - Представляться я не буду, оно тебе без надобности. А рассказать кое-что занятное расскажу, и тебе, надеюсь, все станет намного яснее. И то, в первую очередь, почему я именно с тобой решил сейчас поговорить. Да ты пей чай, сынок, пей, он и так уже остыл.
   Николай взял полный стакан, который явно дожидался его. Подумал, решил про себя, что вреда от того, что он позволит себе спокойно не то, что поужинать, это хрен с ним, а просто чаю попить - не будет. Подвинул к себе нарезанную и так и не съеденную колбасу и хлеб. Смастерил большой бутерброд, и, не смущаясь присутствующих, начал есть. Аккуратно, стараясь сильно не крошить.
   - Ай, и прав ты был, Сергеич. - Лысый чуть хлопнул широченной ладонью по столу, обращаясь к профессору Данилову. - Хлопец-то само-то, молодцом держится. Небось, уже понял, что его позвали не просто так байки потравить, и расслабился. Ждёт теперь, что будет и спокойно себе колбасу рубает, да, Куминов?
   Капитан спокойно пожал плечами. Повода волноваться он и впрямь не видел. Задача командованием поставлена, его дело теперь эту задачу выполнить. Сидя здесь, он её явно не испортит, так что тут тогда суетиться?
   - Ну, тогда и действуй по поговорке: а Васька слушает, да ест. - Лысый широко и по-доброму улыбнулся. - Начнём с того, Николай Александрович, что после того самого боя под Уфой оказался ты в госпитале. И лечился там достаточно долго, после чего отбыл на озеро Байкал в санаторий. И лишь после полного периода реабилитации вернулся в часть, так? Так, так, это я для проформы. А самое интересное в этом знаешь что? Нет, случай, когда ты трём морячкам кости поломал, мы вспоминать не будем. Что, товарищ полковник, не знали? А что тут такого, п-а-а-а-д-у-м-а-а-е-ш-ь... товарищ, тогда ещё лейтенант заступился за девушку. Из тамошнего медицинского персонала, до которой героические морские пехотинцы решили домогаться. Есть, к сожалению и такое в рядах красноармейцев и краснофлотцев. Товарищ же Куминов, случившийся рядом во время прогулки, за девушку заступился и доказал, что он настоящий разведчик. Да это и не так уж важно, если не учитывать того, что были те товарищи вовсе даже и не морские пехотинцы. А были они специальными сотрудниками НКГБ, из того отдела, что должны были нашего лейтенанта оприходовать сразу же. Но вот ведь казус-то какой, не вышло у них. Что само по себе весьма, мягко говоря, удивительно, ведь Куминов Николай Александрович хоть и разведчик, но явно не Илья Муромец или Добрыня Никитич по показателям. И даже не Алёша Попович, хотя тот вообще... ещё та хитрая сволочь была, не отличавшаяся богатырским, значит, здоровьем и духом. Но это к делу никакого касательства не имеет. А имеет к делу отношение лишь тот вопрос, согласно которого каким же таким хитрым способом обычный разведчик умудрился поломать трёх "волкодавов", против которых десять таких выпусти, а они справятся... теоретически. И ещё, прошу заметить, будучи при этом раненым, находящимся на лечении. Ответить тебе, капитан, как такое возможно физически?
   Говорящий сделал театральную паузу и хитровато посмотрел на Куминова. Тот пожал плечами и вернулся к чаю, соорудив себе ещё один бутерброд. На этот раз с варёным сгущённым молоком, в качестве десерта.
   - А ларчик-то просто открывается, товарищи полковник и капитан. Товарищам профессорам объяснять не нужно, они-то в курсе уже. Таких, как капитан Куминов, у нас всего пара-тройка человек на сотню. Причём на сотню тысяч. А уж как нечасто получается им себя показать, я и говорить не буду. Что поделаешь, если наш с вами человеческий организм есть такая вот хитрая штуковина. Чего только в закромах его не натырено до поры до времени, и чаще всего вся эта штукенция никак себя не проявляет. Но бывает и наоборот. Пырнул капитана Куминова секретно-важный захватчик ножом, да так, что должен был капитан сейчас не с нами разговаривать, а быть далеко... но не вышло у супостата. Организм Николая Александровича проявил вполне обоснованную тягу к жизни и извлёк-таки на свет божий из закромов некоторую, с позволения сказать, заначку. А так как у этой заначки состав химический тоже очень хитрый, то из организма выводится он долго. Анализы крови у капитана Куминова в госпитале брали постоянно... после того, как лаборантка, увидев непонятные ей элементы, в отчёте это самое и указала. Согласно инструкции, которая вроде и не важная, но есть. Давно уже есть, именно на такие случаи, так как грешно таким людям, если они у Родины есть, ей, Родине то есть, не служить. И уж тем более, когда и так на службе человек, подобный капитану, состоит. Интересно тебе, Николай Александрович, слушать? Хочешь дальше?
   Куминов хмыкнул и кивнул головой. Было заметно, что лысому очень нравится сидеть и всё это рассказывать самому. Но где-то глубоко внутри, в самом низу живота, неожиданно ёкнуло. Какие, к чёртовой матери, заначки и закрома?! Мужчина улыбнулся, явно заметив всё то, что происходило в голове разведчика, и продолжил:
   - Так что пошли результаты дальше, и туда, куда и должны были прийти. Умница девушка-лаборант оказалась. Придумали потом повод, чтобы повышение ей сделать и премию выдать. За стахановские показатели в работе и как-то там ещё, наверное, этого-то я уже не знаю.
   А за тогда ещё лейтенантом Куминовым стали наблюдать, и даже непросто наблюдать, но даже немного исследовать. Совсем немножко, чуточку практически. И псевдо-морячков потом специально направили, чтобы на результаты исследований посмотреть. Оправдал наши ожидания лейтенант даже не на сто, а на все сто двадцать процентов. Лишил, правда, при этом, отдел сотрудников на пару месяцев... мда. Ну, да речь не о том. А так как в институте люди не только любознательные, но и ответственные, знающие цену нашего труда перед Отечеством, то мы пошли дальше.
   - И насколько далеко пошли? - Куминов покачал головой, понимая, что дальше услышит что-то ещё более интересное.
   - Для начала, Николай Александрович, в группу к вам начали направлять пополнение с похожими показателями. В результате вся она у вас теперь такая, и даже те, кто раньше был, оказались очень близкими к вам по результатам. А оно и неудивительно, так как уже давно известно тем, кому должно быть это известно, что вы, такие-то люди, друг к другу сами притягиваетесь. Особенно во время войн и прочего. А теперь, капитан, серьёзно. Повеселил я тебя и хватит.
   В вашу разведывательную роту, полковник, последовательно переводили людей, чьи показатели несколько выше, чем у других. Сводили в один взвод, которым руководит капитан Куминов. Убирали тех, кто был средним и обыкновенным. Показатели группы Куминова намного выше других, так? Так. Это вполне закономерно, даже при учёте того, что не было никаких вмешательств в деятельность организмов военнослужащих. То, что есть внутри каждого из них, намного лучше любых хитроумных веществ, которые умники, подобные профессорам, что сидят напротив, выдумывают в лабораториях. То, что делают гитлеровцы там, в Куйбышеве, очень схоже с тем, что есть у нас. И поэтому сейчас мы здесь и говорим про то, что есть.
   Именно группа капитана может выполнить эту задачу, которая так необходима нашей стране. И дело даже не в том, что в "Берлоге" сейчас создают тех солдат. Это, в конце-то концов, просто солдаты, которых можно накрыть бомбёжкой, "катюшами" или просто устроить диверсию с применением БОВ. Но сам процесс, запущенный там, может оказаться необратимым. Если что-то пойдёт не так, то вся захваченная территория может оказаться заполненной результатами данного эксперимента. Мы знаем, что нацисты пошли по пути евгеники, применяя то, что сейчас называется среди тех, кто понимает, о чём речь, генной инженерией. И нам нужен образец как ключ к тому, чтобы разработать абсолютное оружие, которые не позволит использовать результаты их опытов как вещество массового поражения.
   Он замолчал. Ни командир полка, ни сам Куминов не сказали ни слова, ожидая продолжения. Оно не замедлило последовать.
   - Профессор, - лысый посмотрел на Данилова, - вам слово.
   - Мда... - тот уже ставшим знакомым жестом покрутил в пальцах очки. Потом закурил, и продолжил то, что стало совсем неожиданным. - Всё сказано абсолютно правильно, верно и так, как должно быть. На самом деле, нам всем необходимо, чтобы операция прошла нормально, с тем конечным результатом, который необходим и который я озвучил. Вы понимаете, товарищ капитан, что от действия вас лично, и каждого вашего подчинённого зависит многое? Сейчас я постараюсь объяснить ещё кое-что, жаль, что не получится наглядно продемонстрировать.
   Он кашлянул, немного нервно побарабанил по столу пальцами. Потом открыл один из скоросшивателей, которые сейчас лежали стопкой возле девушки. Подвинул к капитану. Тот посмотрел на самые первые фотографии, те, на которых были серые тощие твари и медведь с головой крокодила. Вопросительно глянул на Данилова, который затушил сигарету и наклонился к нему. Было видно, что учёный волнуется:
   - Вы только представьте себе, что может произойти, если в какой-то момент нацисты решат выпустить этого зверя из логова. Нет, ни конкретно вот этого, товарищ капитан, нет. Страшная, конечно, скотина, но ведь вы не побоитесь со своим автоматом против медведя выйти, если что? Вот именно, и тут в чём-то схожая ситуация. Да, у этого вот существа, к слову, чрезвычайно низкий болевой барьер, можно сказать, что на раны ему начхать. Регенерация, восстановление тканей, то есть, очень быстрая, куда там любому зверю до него. Но ведь одного такого и группа охотников, если будет готова, теоретически положит насмерть. А вот представьте, если таких не одна, а тысячи. И вот таких тоже, и таких. И все они бывшие наши с вами земляки, граждане нашей с вами страны. И вовсе необязательно, что тех территорий, что оккупированы. Ведь рассеять контейнер, или несколько десятков контейнеров подобной вирусу дряни с помощью дальней авиации очень даже возможно. Представили?
   Зачем тратить силы на войну с врагом, который никак не хочет сдаваться, упрямо вставая грудью против танков, если надо, закрывая собой амбразуры ДОТов или кидаясь с голыми руками на штыки? Проще сделать так, чтобы сами себя изнутри уничтожили. Вы ведь видели, как ведут себя те самые солдаты, они же были практически неуправляемы. На одном из участков фронта, где по какой-то ошибке препарат был применён на час раньше атаки - они пошли на своих. Естественно, что про это нам стало известно через разведку с той стороны. Но ведь пошли, понимаете, батальон солдат пошёл на полк позади, по дороге разбираясь между собой. Я видел киносъёмку, которую сделали уже после того, как всех обезумевших уничтожили. В некоторых местах не было белого снега, был лишь красный. Алый от крови. Забросанный человеческими останками.
   Профессор покачал головой, уставившись в точку прямо перед собой. Замолчал, видимо, вспоминая то, что видел.
   Куминов кашлянул, посмотрел на командира. Медведев сидел мрачный, вновь сжав кулаки, но смотрел не на него. Взгляд командира полка был направлен на лысого. Тот спокойно смотрел в ответ, ожидая того, что тот скажет.
   - И давно про это известно?
   - Не очень... - лысый отхлебнул чай из своего стакана. - Можно попросить сделать погорячее? Очень уж он у вас вкусный.
   - Можно. - Медведев жестом остановил капитана, начавшего вставать. - Ты, Коль, сиди, пойду я схожу, сам поставлю. Ординарец у меня спит уже, нечего его трогать.
   Он встал и ушёл за занавеску. Было слышно, как Медведев о чём-то спросил дежурного связиста. Потом чуть лязгнуло, наверное, командир действительно сам поставил чайник на печь.
   - Такие вот дела, капитан. - Лысый повернулся к Куминову. - Понимаешь теперь, какая на тебе ответственность?
   - Понимаю. - Николай потёр подбородок, который уже успел стать колючим. - Я вот чего не понимаю, так это того, как этот самый образец сюда тащить, после того, как мы туда дойдём и проникнем.
   - Хороший настрой. - Профессор Венцлав кивнула головой. - Необязательно тащить целый экземпляр. Достаточно будет взять просто образцы тканей, причём с разных экземпляров.
   - О как. - Куминов восхищённо присвистнул. - С нескольких-то ладно. Мне вот теперь ещё интереснее. А если, ну, мало ли, отрежу и притащу не тот кусок ливера, что надо, мне снова с ребятами туда идти придётся?
   - Нет. - Девушка покачала головой. - Я пойду с вами. Именно для того, чтобы вы не отрезали не тот кусок ливера.
  
  
   Глава третья.
  

"Разведчики могут успешно решать поставленные перед ними задачи

только в том случае, если способны самостоятельно принимать

решения в соответствии со складывающейся ситуацией"

("Подготовка личного состава войсковых РДГ,

согласно требований БУ-49",

изд. НКО СССР, ред. Заруцкий Ф.Д, Тарас Ф.С.)

  
   - С личным составом познакомлю чуть позже. - Куминов покосился на Сашу, как попросила называть себя девушка. - Сейчас мне с вами нужно просто пообщаться. Правда, совсем недолго, время позднее уже. Мы в армии, подъём ранний.
   - Не стоит думать про это, капитан. - Лысый, возникший рядом словно из воздуха, улыбнулся. - Выход вашей, и не только вашей, группы, послезавтра. С утра никто вас поднимать не будет, если считаете нужным пообщаться с нашей очаровательной учёной сотрудницей, так вперёд. Тем более что лично я считаю это верным выбором. Задача перед вами стоит тяжёлая, а Александру вам нужно и просто необходимо понять. В отличие от ваших собственных подчинённых, которых вы знаете как облупленных.
   - Спасибо. - Куминов кивнул ему. Повернулся к девушке. - Давайте прогуляемся, если вы не будете возражать. Мороз несильный, а я, если честно, устал в блиндаже сидеть.
   - Хорошо. - Александра покрутила головой. - Куда пойдём?
   - Вон в ту сторону. - Капитан ткнул пальцем в сторону еле видневшейся в лунном свете открытой поляны. - Под руку меня возьмите, чтобы ноги не переломать. Я тут уже наизусть всё знаю, а вот вам явно неудобно будет.
   - Эх, молодёжь, молодёжь... - лысый улыбнулся. - Всё бы вам романтику, прогулки под луной, стихи Блока там...
   Куминов не стал отвечать, просто повернулся и пошёл в указанную им самим сторону.
  
   Луна была практически полной, мягко заливающей лес голубоватым светом. Высокие ели и сосны, которых вокруг было в достатке, казались в нём сказочно красивыми. Впрочем, как и всё остальное, чего касалось своими прозрачными лучами лёгкое волшебство лунного серебра. Вон, чуть в стороне от основной тропинки, которую бойцы втихомолку именовали "проспектом Ильича", спрятались два КВ-5 из охранения штаба полка. Грозные боевые машины, повергающие в страх противника, сейчас казались странным образом перенесёнными сюда военно-морскими бронированными судами. Грозными и страшными для врага, разумеется, судами. Часовые в тулупах и ушанках, которые попарно проходили мимо них, напоминали любившему в детстве читать Гофмана и братьев Гримм Куминову зимних троллей, оказавшихся здесь по ошибке.
   Странные чувства вызывала эта спокойная красота у еще очень молодого разведчика-ветерана, идущего под зимним небом с совсем незнакомой девушкой-профессором. Вроде бы, что такого в скоплении военных людей и техники зимой, да под луной? Так ведь нет, есть что-то особенное, неуловимое и пробирающее до глубины души. Романтиком себя Куминов никогда не считал, на красоту внимание обращал, конечно, но не часто. Но последние полгода стал ловить себя на мысли о том, что постоянно пытается поймать взглядом, уловить что-то незначительное и прекрасное, закрепить в голове, запомнить. Совсем как сейчас.
   Куминов смотрел на звёзды, думая о том, как бы хотелось смотреть на них чуть по-другому. Сколько угодно долго, и не думая о том, что вот так, расслабленно и наслаждаясь их красотой, он, возможно, стоит в последний раз. Эта чёртова война, длившаяся уже так долго, стала привычной. Но он хотел бы закончить её, чтобы она не досталась другим, тем, кто сейчас спокойно спит там, за Уралом, у мамки под боком. Ему очень сильно хотелось закончить её, осознавать факт того, что всё осталось позади. Очень хотелось... Написав где-нибудь в Берлине: ВНЕШНИМ ВИДОМ СТОЛИЦЫ ВРАГА ПОЛНОСТЬЮ УДОВЛЕТВОРЁН. И он знал, что так и будет, и никак больше, только так.
   - Капитан? - Саша, молча идущая рядом, нарушила тишину первой. - Вы вполне обоснованно переживаете сейчас за группу, так что поделаешь? Придётся вам меня тащить с собой.
   - А почему вы так считаете? - Куминов чуть глянул на её профиль, чётко обрисованный лунным серебром. - Я ни слова ещё не сказал, тем более что есть приказ.
   - Что и зачем тут говорить? - Девушка чуть улыбнулась. Самым краешком губ, слева. - Всё прекрасно понимаю. Думаете, я бы хорошо себя ощущала, если бы вдруг в мою лабораторию зашли вы с подчинёнными и заявили, что прибыли помогать мне в работе с вирусными культурами, к примеру? Точно также, понимая, что это приказ, делала бы что умею и злилась про себя. Постараюсь не быть совсем уж большой обузой. Я ведь нормы ОСОАвиаХима всегда сдавала легко. И пока училась, занималась атлетикой, лыжами, стрельбой. Самбо немного знаю...
   Куминов хмыкнул. Подумал, хмыкнул ещё раз и двинулся в сторону ближайшего "КВ". Подошёл, пожал руку часовому, тут же тактично отошедшему. Махнул девушке, подзывая её к себе.
   - Вы знаете, что это такое?
   - Да. - Было слышно удивление в голосе. - Тяжёлый танк "Клим Ворошилов", пятой модели. Вооружение...
   - Не надо мне рассказывать его ТТХ. - капитан улыбнулся. - Рад, что вы действительно готовились ко многим вещам. Вопрос в другом, уважаемая спортсменка, комсомолка и настоящая красавица Александра, совершенно в другом. Я и близко не предполагаю, что такое вирусные культуры, из культур разбираюсь разве что в плодово-ягодных и прочих сельскохозяйственных, и то потому, что детство такое было. Но соваться в них самостоятельно точно бы не стал, даже если бы знал теорию на отлично, но не имел бы практики. Да, вы пойдёте в составе моей группы, действительно наиболее опытной и успешной из всех не только в нашем полку, но и в дивизии как минимум. Но это так, для страховки. Знаете, Александра, от чего никто нас с вами не застрахует?
   - Нет... - она насупилась, глядя на абсолютно спокойного Куминова. - Подскажете?
   - Ну, а чего не подсказать-то? - тот кивнул головой. - Я не зря подтащил вас к танку. Это наша боевая машина, прекрасный и незаменимый помощник пехотинца на поле боя. И очень страшная вещь, очень. Понимаете о чём я? Орудия, пулемёты, усовершенствованный дизельно-комбинированный двигатель, широкие траки, довольно высокая скорость. А броня, какова толщина брони! Немцы этих машин боятся, и всегда боялись танков этого семейства.
   Но знаете, товарищ профессор, у немцев хватает и своей бронетехники, всякой разной. Есть, например, "Порше-911/П", слышали? Нет? А я вам расскажу, потому как каждый разведчик должен знать своего врага. А эта машина, вернее, бронеавтомобиль, входит в состав злейших наших врагов. У нас - БРМ и БРДМ, у них - этот самый "Порше", к примеру. Высокий дорожный просвет, покрышки с самогерметизирующим составом внутри, броня в несколько миллиметров, устройство радиолокационного, шумового, теплового и ещё бог его знает какого поиска. А также несколько прожекторов и, самое главное, пулемёт калибра девять миллиметров у стрелка-радиста и двенадцати миллиметровая бандура в башне. Которая, к слову, вертится на триста шестьдесят градусов. Уровень проходимости чудесной ганцевской бибики - как у наших разведывательных машин. Объяснить, к чему всё это? Запросто, да прямо сейчас.
   Куминов подошёл поближе к девушке. Посмотрел в тёмные глаза, блестящие в лунно-звёздном свете, нахмурился.
   - Там, за линией фронта, на ничейной полосе, они курсирует постоянно. Там целые охотничьи своры немцев, и не только на "поршнях". И все они там только и ждут момента, чтобы поймать нашего брата. А вы мне тут про атлетику...
   Можете представить себе, как убегать от такой вот, пусть и не такой огромной, железной машины? Да вдобавок, лупят по вам из крупного калибра, а? И не приведи господи в такой ситуации нам с вами оказаться, это же провал задания, сразу. Но если что... можете? Понимаете меня, говорите...
   Куминов покачал головой, глядя на девушку. Приказы, приказы, задания. Ну, скажите на милость, какой такой приказ заставляет её идти? У них что, больше не было никого в институте, что ли... или?
   - Стоп, машина... - он подошёл к ней ближе. - А скажите-ка мне, Александра, у вас разве мужчин в институте нету?
   - Есть. - Даже при лунном свете стало заметно, как на её лице заиграли желваки. - А что такое?
   - Вы такая же, как я? - капитан внимательно посмотрел в глаза собеседницы. Та не отвела их, кажущихся такими чёрными ночью. И еле заметно кивнула головой. - Ясно...
   Он задумчиво повертел головой и направился в ту сторону, куда и шёл. Венцлав чуть пожала плечами и двинулась следом.
   В молчании они шли недолго.
   - Расскажите мне, пожалуйста, про этих самых фрицев. Фотографии фотографиями, но хотелось бы конкретнее немного знать про то, что нас ожидает. Расскажете?
   - Конечно, только есть условие.
   - Молчать? Так оно и ежу понятно...
   - Нет. - Венцлав чуть улыбнулась. И снова одними кончиками губ. - Прекратите мне "выкать" и называть Александрой. Я же просила называть меня Сашей. Хорошо?
   - Да. - Капитан оглянулся вокруг. - Пойдёмте... э-э-э, пошли вон в ту сторону. Не замёрзла?
   - Нет. - Саша поправила шарф крупной вязки, крепко обмотанный поверх отложного воротника овчинного полушубка. Притопнула практически такими же, как и у Куминова, унтами и развела руки в сторону. Вроде как: а с чего бы мне мёрзнуть, капитан?
   - Ну да. - Куминов крякнул и пошёл в сторону блиндажа собственного взвода.
   У входа в небольшую траншею находилась "курилка", устроенная посередине трёх лавок, оббитых войлоком. Он сел на одну и похлопал ладонью, приглашая девушку присоединиться.
   - Что именно ты хочешь узнать?
   - Оно вроде понятно насчёт того, что эти самые фрицы не совсем обычные. Вот только и мы с тобой вроде как не совсем стандартные люди. А что в этих-то такого, что позволяет сигать через рвы, когда они железом с ног до головы обвешаны? Это к примеру.
   - Хороший вопрос... - Саша сняла вязаную рукавичку и запустила руку в карман полушубка. Достала пачку "Столичных" и зажигалку, посмотрела на капитана. - Не против?
   - Да нет. - Куминов повёл плечами. Сам он не курил, дыма не очень любил, но на свежем воздухе он его абсолютно не раздражал. - Кури, если хочется.
   - Сам не куришь? - девушка щёлкнула колёсиком зажигалки. Фитилёк, пропитанный бензином, вспыхнул еле заметно. Саша прикрыла его ладонями, и погасила сразу же. Сигарету зажала в кулаке, на что Куминов одобрительно поставил плюс про себя. Может она и правда будет не такой уж и обузой, как подумалось сначала. Во всяком случае, многие из пополнения новобранцев, да и многие из тех, кто служил за линией фронта, простую истину о вреде курения ночью из-за снайперов проверяли собственными продырявленными головами. А тут на-ка, посмотри, абсолютно привычным жестом это делает девчонка.
   - Не курю. Это вредно при моей воинской специальности. - Куминов подумал, глядя на явно заинтересовавшуюся собеседницу, и нехотя продолжил. - Во-первых, просто вредно для здоровья. Дыхалка, кровеносная система, то, что разведке необходимо в первую очередь. Во-вторых, вредно для обоняния, что очень важно. Сильные запахи я чувствую издалека, а хороший "ловец" с той стороны - ещё лучше. Меры противодиверсионной деятельности есть разные, и лучше не курить, чтобы ни себя не выдать, ни самому кого близко не подпустить. Как-то так.
   - Ясно, просто и доходчиво. Попробую тоже также объяснить насчёт немцев. Так вот... - Саша посмотрела на небо. - Слушай, товарищ капитан, оно важно...
   Час назад ты узнал про то, что сам являешься не совсем обычным человеком. Через полчаса будешь знать ещё больше. У тебя, как и у меня, есть свои, отличающиеся от большинства наших граждан, особенности. Развитие их идёт по нарастающей, сразу же после первичной активизации. Наверняка уже сам обратил внимание на то, что простые ссадины у тебя проходят за полдня, не больше. Ещё, как мне кажется, приходиться и отшучиваться: как на собаке заживает, ведь так? Можешь и не отвечать, знаю, сама проходила. Выносливость, восстановление, да и прочие физические параметры... чудесно, да? Столько всего можно сделать, столько полезного, особенно сейчас, когда война.
   Но есть одно "но", капитан Коля. Если активизировать все скрытые до времени ресурсы организма, то расплата будет. То, что было в бою под Уфой, как раз один из таких случаев. Так уж наш организм устроен, что за всё приходится платить.
   - То есть? - Куминов немного непонимающе уставился на неё.
   - Да всё просто. - Саша бросила докуренную сигарету в бак с песком. - У тех немцев агрессия была вначале. Те, кто попал в плен, скончались в течение трёх дней, от полного физического истощения, да и психологического тоже. Некоторые, правда, выжили, самые сильные. Сейчас их содержат в изоляторе института, за стальными дверями, постоянно прикреплённых к собственным койкам. И только потому, что они нужны как подопытный материал. Как люди они уже не существуют. Препарат сделал из них практически зверей. Очень агрессивных, опасных и выносливых зверей, готовых к постоянному убийству. Воздействие основных активных веществ, содержащихся в составе инъекций, на определённые участки головного мозга привело к такому результату, Коля. И знаешь, что?
   - Что?
   - У каждого из нас в индивидуальной аптечке будет по пять одноразовых ампул с инъекционными иглами. И дублирующие у меня. А препарат, который в них находится, практически тот самый, только что улучшенный. А еще антидот, который необходимо применить сразу после прекращения его действия. Если не применить, то сам понимаешь, что будет.
   - И зачем тогда нам такая радость? - Куминов поёжился.
   - Случай же всякий бывает, согласись со мной, капитан. Именно на такой вот всякий случай они у нас с собой и будут. Но это не самое главное, тем более, что рассказывала я тебе про то, что нас ждёт.
   - Это точно.
   - Те, настоящие "берсерки", созданы по другому принципу. Это, если уж ты говоришь, что знаком с агрокультурами, в чём-то схоже с ними. В течение полутора десятка лет немцы создавали своих юберзольдатен, экспериментировали с различными катализаторами, реагентами, операциями. У этих ребят нет никакой необходимости в постоянно вводимых внутривенно чудо-препаратах, они у них всегда с собой. В самом их организме, постоянно выделяемые и восстанавливаемые.
   - Их как сорта помидоров, что ли, выводили? - Куминов мотнул головой.
   - Вот-вот, именно так. Долго, вдумчиво, и со знанием дела. А то, что говорил твой комполка про шарлатанство всех этих туле и аненнербей, только помогало. Сам понимаешь, что я не так уж давно этим занимаюсь. Но уже успела понять, насколько далеко они шагнули вперёд... хотя и мы стараемся не отставать, хотя бы по некоторым параметрам. Так вот...
   Те образцы, которые ты видел на фотографиях, созданы именно как солдаты. Тяжёлая штурмовая пехота, не более того. Пусть и очень страшные, сильные и прочее, но пехотинцы, понимаешь? Другое дело, Коль, что такие, как они, могут сотворить во время боя. Именно поэтому нам надо как можно быстрее разобраться с тем, что происходит в их организмах, чтобы и создать что-то для равноценного удара.
   - Подожди... - Куминов недоверчиво покрутил головой. - Ты хочешь сказать, что вы в своём институте создаёте что-то подобное?
   - Не совсем. - Саша нахмурилась. - Мы идём по другому пути. Ты, я, твои ребята, вот что нам необходимо. Нам не до того, чтобы создавать таких же чудищ.
   - Понятно... - капитан кивнул, сделав в голове необходимую зарубку. - А дальше?
   - Что именно?
   - Что ты знаешь про то, с чем нам придётся столкнуться?
   - А что я знаю? - девушка пожала плечами. - Непосредственно в Берлоге нас будут ожидать разные сюрпризы. Про них перед выходом проведут инструктаж, выдадут всю необходимую информацию. Думаешь, мне известно достаточно много? Да нет, ничего подобного.
   - Другие фотографии... - Куминов встал, протянув ей руку. - Пойдём потихоньку в сторону командирских покоев. Вы же там остановились?
   - Да. Что про другие фотографии?
   - Сколько нас может ждать крокодиломедведей или странных серых доходяг?
   - Это неизвестно. Хуже всего, что периметр Куйбышева давно и надёжно охраняется, а вот внутри него... вот там, Коля, настоящий ад. И мы-то пойдём как раз через него.
   - Ад?
   - Ад, а вернее... - девушка поправила тёмную прядь, выбившуюся из-под кожаного, на меху, шлема с наушниками, похожего на лётный. - Вернее будет сказать - чистилище. Со всеми его прилагающимися кругами.
   - Весёлая предстоит прогулка, ничего не скажешь. - Куминов невесело хмыкнул. - Ну, да ладно, на месте разберёмся.
   Остаток пути до командирского "подземелья" они прошли молча. Кивнув на прощание, Саша скрылась под козырьком входа. Капитан глянул на циферблат своих "командирских", присвистнул и торопливо пошёл в расположение собственного взвода.
  
   Он лежал на кровати, застеленной шерстяным серым одеялом поверх матраса. Куминов накрылся собственной шинелью, которой никогда не пользовался другим способом. За исключением тех редких случаев, когда до полка добиралась совсем уж "высокая" проверка и приходилось передвигаться в той форме одежды, что была прописана в Уставе согласно времени года. А так шинель играла роль именно одеяла, придавая сну под ней какой-то собственный, абсолютно непередаваемый уют. Капитану не спалось, что было неудивительно.
   Из его "командирского" угла был виден один из рядов двухъярусных кроватей, на которых сейчас богатырски отсыпался родной взвод. Печь, находящаяся посредине, отбрасывала на стены, закрытые плащ-палатками, причудливые отблески. Старший сержант Воронков, как обычно дежуривший ввиду отсутствия рейдов на "ту" сторону, подрёмывал рядом с ней. Каждый раз, когда дрова в печи прогорали, кажущийся полностью спящим рано облысевший разведчик неожиданно вставал, тихо открывал дверцу и закидывал в неё несколько поленьев. Шурудил кочергой, сделанной из прута спинки кровати, выгребал из поддувала золу в цинковый патронный ящик, служивший мусоркой. И снова затихал, превращаясь в сонную статую.
   Куминов усмехнулся, когда в очередной раз Воронков неожиданно встал и стукнул дровами. Этого сержанта-молчуна он планировал взять в Куйбышев в обязательном порядке. План выхода, состава группы и ориентировочного маршрута уже начал рисоваться в голове. И это было хорошо, потому что доказывало самому капитану факт отсутствия какого-либо внутреннего расстройства из-за услышанного сегодня. А вернее, вчера, уже вчера.
   - Итак, товарищ капитан, - подумалось ему, - кто же у нас пойдёт?..
   А чего тут думать...
   Старший сержант Алексей Воронков, так весело прикидывающийся сейчас дрыхнущим. Командиром одной из троек, и именно так. Вместо лейтенанта Игонина, которого как раз можно будет оставить за старшего во взводе. На Лёху Куминов мог полагаться полностью, что было важно. И ещё важнее было то, что тот был лучшим технарём во всём взводе. А это в Куйбышеве наверняка может пригодиться.
   В его тройке будут ещё Сергей Шутяк, весёлый колобок из мышц и Арсений Силаев, чуть похожий на Пьеро, спокойный деревенский парняга. На войне ставший замечательным снайпером, которого Куминов всегда брал на любую операцию.
   Командиром следующей тройки пойдёт лейтенант Хрусталёв, которого к Куминову перевели совсем недавно, и который зарекомендовал себя с самой лучшей стороны. Нахальный худощавый летёха уже успел прославиться в полку неуёмной любовью к уничтожению врагов Родины и непонятным везеньем. К нему в группу Куминов мысленно пристегнул Герасима Пчёлкина и надёжного, хотя и не всегда послушного Рустема Сафина.
   Последняя тройка, которой доведётся всю сложную дорогу прикрывать группу, должна быть особенно сильной в плане огневой поддержки. Тут думать капитану тоже не пришлось. Старший лейтенант Эйхвальд, самое оно в данном случае. Он был из потомственных поволжских немцев, давно и прочно обрусевших и воевавших со своими бывшими соотечественниками так, что иногда впору было ставить их в пример некоторым прочим национальностям. Ну и с ним как раз впишутся Андрей Шабанов и Расул Валиев. Андрей был вторым из снайперов, которых Куминов планировал брать с собой.
   Так как с одним из его личной двойки, а вернее, одной, уже всё определилось, то остался всего один боец. Связист, который всегда будет рядом. И на эту роль капитан без лишних размышлений определил Камиля Джанкоева, одного из тех, кто служил с ним ещё с того времени, когда Куминов был только лейтенантом.
   В печке потрескивали сухие дрова, чуть отдавая лёгким смолистым запахом. Он смотрел на тёмный потолок из вплотную друг к другу накатанных брёвен, думал, вспоминал. Сколько вот таких ночей уже осталось позади? Куминов, конечно, мог бы посчитать в голове, но не хотелось. Было не до того. Впереди была неизвестность и опасность, связанная именно с этой неизвестностью.
   Ему довелось сходить за линию фронта не один десяток раз за прошедшие пять лет его личной войны. И каждый выход был донельзя опасен, напряжён и ответственен. Половина операций выбивала в его взводе людей, хороших и добрых парней, с каждым из которых успел подружиться. Но всякий раз Куминов сам возвращался назад живой и невредимый, даже начиная верить в то, что есть удача. А сейчас? Сейчас он сам был готов с этим поспорить, потому что ничего подобного в его биографии ещё не было. Но и что в этом такого, если надо? А ничего, просто ещё один рейд, всего один... и он провалился в сон.
  
   - Товарищ капитан... товарищ капитан!!! - его настойчиво дёргали за плечо. Куминов открыл глаза и посмотрел на бойца, будившего его. Потом поднёс к глазам циферблат часов.
   - Охренеть... - такого с ним давно не было. Проснуться в десять часов... а-я-я-я-й, товарищ капитан. - Чего раньше не будили?
   - Так комроты сказал, чтобы вы отсыпались, вот и не будили. - Боец пожал плечами. Показал в сторону стола, вкопанного в углу. Мы вам поесть принесли, так остыло, наверное, всё уже.
   - Спасибо. - Куминов сел. Засунул ноги сначала в тёплые шерстяные носки, а потом в лёгкие тапки, стоявшие под его кроватью. Ну, если уж разрешили поспать, то явно никто не будет против того, что он появится не сразу по пробуждению. Зарядкой и пробежкой сегодня явно можно пренебречь, времени на работу по операции совсем мало.
   А вот, кроме того, чтобы умыться и почистить зубы, стоило побриться - этого не отнять. Простейшие вещи, связанные с личной гигиеной, ему привили в училище, вдобавок к тому, что научили папа с мамой. Грязь, длинные волосы, наплевательское отношение к самому себе - ведут ко многим неприятностям. И обычный педикулёз среди них далеко не на первом месте. Заболевания кожи куда как неприятнее. Так что требование военного командования по поводу ежедневного бритья сейчас воспринималось совершенно не так, как на гражданке. А со временем Куминов вообще приобрёл своеобразное пристрастие и привычку к этой процедуре.
   Горячая вода, нагретая дневальными в баке, уже стояла в специально отрытом рядом с входом в блиндаж крытом умывальнике. Надо торопиться, так как было холодно и ёмкость, сейчас исходящая парком, могла остыть очень быстро. Дневальный полил командиру на голову, крепкую шею и широкую спину, украшенную несколькими шрамами разной степени длины, глубины и ширины. Куминов отряхнулся как мокрый пёс, насухо растёрся жёстким полотенцем. После трёхминутной, согласно профилактической памятки и рекомендаций военврачей, чистки зубов, капитан приступил к самой любимой части ежеутренних водных процедур.
   Помазок с короткой и жёсткой щетиной вспенил обмылок в металлическом стаканчике медного оттенка. Пена, полученная от туалетного земляничного мыла, была густой и плотной, идеально ложащейся на упорные скулы и жёсткий подбородок. Металлическая безопасная бритва с уже вставленной в неё "Рапирой", лежала наготове рядом. Куминов подмигнул своему отражению в небольшом прямоугольном зеркале, которое разведчики стырили со склада автомобильных запчастей, и начал бритьё.
   Утреннее бритьё - это ведь, если подход грамотный, не просто удаление ненужной растительности с лица, вовсе нет. Ведь что с утра самое нужное? Правильно, настроиться на необходимый лад. А что может помочь это сделать, как не внимательная работа острой полоской металла, которая за крохотную долю секунды может оставить совсем неприятный след от неверного движения. Раз так, то и делать это следует вдумчиво и сосредоточенно, особенно если время позволяет. А уж чем и как, это личное дело каждого.
   Куминов, например, на дух не переносил так распространившиеся в последнее время литые и глупые станочки с парой или даже тройкой лезвий в них. Ни веса, ни уверенности, не говоря о качестве, которое напрямую зависит от всего перечисленного и остроты. Опасной же бритвой, как следует выправленной на кожаном ремне, он пользоваться не умел и никогда не учился. Новомодных механических, на ручной заводке, и тех, что шли со шнуром и вилкой на конце, просто не воспринимал. Пользовался трофейной, золлингеновской, к которой лезвия, производимые за Уралом, подходили идеально.
   Лезвие со скрипом прошлось по гладкой щеке. Капитан смыл остатки пены, глянул на себя в зеркало и остался доволен результатом. Прополоскал принадлежности для бритья, вытер насухо специальным куском ветоши. Убрал их в небольшой кожаный несессер, тоже трофейный. Достал стеклянный флакон с немецкой надписью "Зигфрид" и плотно притёртой пробкой. Налил на ладонь немного резко, но приятно пахнущей жидкости, предвкушая короткий обжигающий миг, нанёс на лицо. Кожа на какое-то мгновение вспыхнула огнём и тут же успокоилась, подарив ещё немного бодрости.
   Через пятнадцать минут готовый к очередному совещанию лейтенант, затянутый в свежевыглаженную форму, уже хрустел снегом, направляясь в штаб.
   Всё и все были, как и вчера. Комполка крутил в пальцах карандаш. Профессор постарше посвёркивал стёклышками очков, протираемых клетчатым платком. Профессор помоложе и покрасивее задумчиво дымила сигаретой и отхлёбывала, если судить по запаху, кофе из кружки. Особист и начальник разведки что-то рассматривали на картах, разложенных на ближнем конце стола. Абраменко красовался орденом и медалями, а Иволгин затачивал вновь сломанные карандаши. Давешний лысый прятался за кульманом. Все дружно повернули голову в сторону вошедшего Куминова, но никто ничего не сказал, лишь "батя" погрозил пальцем.
   - Начнём, товарищи? - полковник чуть стукнул кулаком по столу. - Давайте уже замолкайте и предлагайте продуманные и грамотные предложения.
   Командир разведки пожал плечами и подошёл к карте, закреплённой на кульмане.
   - Времени у нас, конечно, было маловато, ничего не скажешь. - Его красные и невыспавшиеся глаза это только подтверждали. - Но кое-что успели намерковать за ночь, товарищ полковник. Итак, предлагаю следующий вариант...
   Майор ткнул линейкой в то самое место, где они сейчас все находились.
   - Все группы выходят одновременно, завтра после обеда, следуют до точек, которые мы отметили на оперативных картах. Одновременно с этим - начинается артиллерийская подготовка. Этим, соответственно, мы создаём первый уровень прикрытия. Уровень предосторожности никогда не бывает лишним, и уж тем более, не в нашем с вами случае. Хотя наш СМЕРШ и работает на ять, но лучше перебздеть, чем недобздеть, да... Мои извинения, Александра, вырвалось.
   Первой, прикрываясь штурмовым батальоном Остапчука, который начинает прорыв линий траншей противника, выходит группа Абраменко. Это вот здесь... - линейка ткнула в район, находящийся примерно в половине пути от полка до точки отправки за линией фронта. - Здесь у нас несколько довольно сильных участков, причём все они находятся в лесу. То есть разведчики должны мгновенно скрыться в ближайшем пролеске, при этом их прикрывает приданная группа из трёх "Т-45", сопровождает, прикрывая огнём. Танковый взвод здесь идёт как раз в самом необходимом месте этой части немецкого укрепрайона. Прикрывают танки две роты батальона, создавая у противника ощущения разведки боем. Немцы не должны ничего понять. Есть данные о том, что в нашем районе идёт разворачивание штурмовой группы, значит, упреждающие действия с нашей стороны покажутся своевременными. Они не вызовут подозрений, так как рубеж, захваченный во время атаки, мы будем держать за собой любой ценой. Самое главное - пройти вот этот кусок, закрываемый тремя ДОТами?. Дальше группа прокладывает маршрут сама, в основном воспользовавшись лыжами. Вероятнее всего, что вам будет наиболее удобно пройти вот здесь, между населёнными пунктами Сергиевск и Ташлы, выйдя к селу Красный Яр.
   Следующей через десять километров выходит группа Иволгина, вот здесь... Что мы имеем тут, товарищи, так это возможность прождать проход основной группы наших атакующих сил по руслу, и позже уйти по льду реки на довольно значительное расстояние. В данном случае есть небольшой процент возможного обнаружения группы авиаразведкой противника, которая, как давно известно, курсирует вот в этом и этом районах. Естественно, что мы можем уничтожить патрульные геликоптеры и автожиры, и это не привлечёт ненужное внимание. Раньше-то никто их не трогал, пока совсем не обнаглели. В случае же атаки никто не помешает авиаторам сделать небо хотя бы на пару часов чище и свободнее. Так что в данном случае группе Иволгина предлагается уйти в одной из трёх точек выше по течению, что только поспособствует возможному успеху. Прошу обратить внимание также на тот фактор, товарищ капитан, что маршрут вашей группы идёт по дельте реки Большой Кинель, которая в свою очередь выходит в Сухую Самарку. Понимаете, к чему я? Вот-вот, часть пути, при определённых мерах предосторожности, соблюдаемых разведчиками, можно попробовать пройти, пользуясь участками реки. Благо, что петляет она изрядно. К контрольному максимальному времени вы должны успеть. Во всяком случае, расчёты мы делали вместе с вами, так что, Иволгин, тебе и карты в руки.
   Ну, а теперь то, что касается третьей группы. Куминов, ты стартуешь позже всех, и идёшь с разведчиками вот отсюда, проходя по диагонали до посёлка Петра Дубрава. Путь самый короткий и, ясное дело, из-за этого наиболее опасный. Этот сектор находится в зоне постоянного контроля охранной дивизии СС, размещённой в Куйбышеве, да...
   Майор остановился. Налил волы из стеклянного графина, выпил, продолжил.
   - Вы понимаете, товарищи командиры, насколько важна ваша миссия, осознаёте? Не только наш полк, оба соседних, включая лётчиков и танкистов, будут умирать для того, чтобы вы смогли выполнить задачу. Не подведите, ребята, прошу вас...
   Батя положил ему на плечо свою тяжеленную руку. Сжал так, что вновь побелели костяшки на литом кулаке:
   - То, что нам с вами рассказали товарищи профессора, не совсем понятно, но и не том спасибо. Что же касается охранцов, парни, то тут дело такое... там по периметру стоят иностранные легионы. Из наших... бывших наших. Объяснять кому-то и что-то надо?
   Объяснять никому и ничего не было нужно. Слава этих подразделений далеко опережала их самих. Попасть в руки кому-то из тех, кто пошёл по одной дороге с немцами, было страшно, действительно страшно.
   - Вот такая у нас с вами диспозиция. Прошу всех заняться подготовкой к операции, включая постановку задач подчинённым. - Полковник, хлопнул ладонью по столу. - Так что разойтись...
   Куминов отошёл от блиндажа, сославшись на необходимость зайти на склады вооружения и боеприпасов. После чего вернулся к командирскому блиндажу и зашёл через незаметную дверь за небольшой будкой нужника. Истолковать как-то по-другому подмигивание "бати" он не мог. Как оказалось, догадка была полностью правильной.
   - Садитесь, капитан. - Профессор Данилов достал из собственного портфеля, плотной кожи, с медными замками, очередную папку. - Ознакомьтесь, пожалуйста.
   Николай развязал тесёмки, разложил чуть желтоватые листы, первым из которых шёл сложенный вдвое план-карта. Покрутил его и понял, что догадки по поводу способа доставки гостей тоже оказались верными. Чёткая чёрная жирная линия с частыми поперечинами шла от места дислокации полка в сторону Уральского хребта. В другую сторону она не вела, начинаясь лишь возле населённого пункта с названием Сергиевск. Хотя Куминову сразу стало ясно, что эта ветка шла параллельно одному из основных ответвлений Волго-Вятской железнодорожной магистрали.
   - Вам необходимо добраться до этого пункта. - Лысый, вышедший на свет, сел на лавку рядом. - Отсюда часть пути пройдёт относительно безопасно и быстро. Запас необходимых заряженных аккумуляторов для локомотива постоянно обновляется нашими агентами. Сядете в поезд, правда не в "СВ", и поедете себе тишком... под землёй.
   - А остальные пойдут по верху, значит? - Куминов покачал головой.
   - Да, сынок. - Данилов нервно побарабанил пальцами по крышке портсигара. - Именно так и будет. Ты сам до всего дошёл верно, и правильно. Только пойми, что так необходимо для успеха операции.
   - На живца... - Николай сплюнул на пол. - Охренеть не встать, товарищи, что сказать ещё. Пехота пойдёт на убой чтобы вывести ребят за линию фронта. Ребята пойдут на убой, чтобы дать пройти нам... неужели у вас нет никого, что вы решили отправить именно мою группу, прикрывая её нашими товарищами? Вы ведь подозреваете, что и в полку есть абверовские агенты, и только из-за них затеяли всю эту бойню. Неужели нет никого, каких-нибудь чудо солдат-диверсантов, не поверю ни за что.
   Лысый посмотрел на него, долго, внимательно и изучающее. Откашлялся без надобности и, лишь потом заговорил. Так мягко, что Куминов сразу начал ожидать какого-то подвоха.
   - Спрашиваешь, есть или нет, товарищ капитан? Так я тебе отвечу... что нет, вот сейчас и нет. Те, что могли пойти, уже пошли. И не вернулись назад, и весточки не подали. Война идёт, солдат, священная война, ты помнишь про это?! Враг уже двадцать лет почти стоит на наших территориях, захватив всю практически европейскую часть нашей с тобой родины! А ты мне тут говоришь про живца и ловлю на него... не обнаглел ли ты, капитан, а?!
   Замолчал, глядя на напрягшегося Куминова, и продолжил снова мягко и обходительно:
   - Мы тоже не лыком шиты, Коля, далеко не лыком. Но ресурсы, которыми обладали, либо закончились, либо стоят в таком резерве, что пускать их в ход следует только в очень крайнем случае. А он ещё не наступил, и от тебя и твоих ребят зависит то, наступит он или нет. Мне, веришь ли, не хочется, чтобы он наступил. Продолжим и, надеюсь, без того, что было сказано по поводу твоих друзей. Когда война закончится, сынок, а она обязательно закончится, вот тогда и вспомним всё это. И после того, как на развалинах Берлина выпьем за победу и за мирное небо, третью поднимем за всех тех, кто помог её достичь, нашей общей победы. А пока не вздумай, товарищ капитан, распускать нюни и забивать голову ненужными тебе переживаниями. Война идёт, помни это. Продолжим?
   Куминов кивнул, соглашаясь. Покосился на командира полка. Медведев сидел мрачный, горой нависая над столом. Во время разговора капитану послышался какой-то хруст, и сейчас стало видно, что комполка сломал карандаш, который крутил в пальцах.
   Лысый посмотрел на них обоих, чуть дёрнул вбок головой, вздохнул.
   - Локомотив должен доставить вас на одну из станций возле основного тоннеля, что проходит под Куйбышевым. Часть из них взорвали и завалили, не давая возможности врагам хотя бы немного продвинуться вперёд, открывая секретные коммуникации. Часть затопили, и они не должны знать хотя бы что-либо. Во всяком случае, теперь нет никого, кто мог бы открыть эту тайну, документы либо уничтожены, либо вывезены в Новосибирск.
   "Завалили и взорвали, и никто ничего не знает... - верилось в это с трудом. Но оговорка про то, что именно "теперь" никого нет, сделала своё дело. Куминов вздрогнул, поняв, что человек напротив не ставит человеческую жизнь ни в грош. Если это необходимо для дела"
   - А вот дальше разобраться в ситуации сможете лишь на месте. В самом Куйбышеве наших агентов уже нет. - Лысый зло хрустнул пальцами.
   - Вычислили? - Комполка мрачно взглянул на него.
   - Непонятно. Никаких сеансов связи, ничего подобного.
   - А как же тогда с тем, что вы сказали по поводу безопасности подземных коммуникаций? - Куминов напрягся.
   - Они не были в курсе про них. Слухи слухами, но найти то, что не хотелось бы, чтобы было найденным, тяжеловато. Если, в особенности, не знаешь, где искать.
   - Что нас может ожидать в Куйбышеве?
   - Хорошего ничего. Город охраняется практически по своему периметру. Внутри, по тем данным, что есть, всего несколько районов пригодны для жизни. Именно в них находятся основные немецкие подразделения и администрация, заводы и лагеря с заключёнными, которые работают на них. Они охраняются даже больше, чем периметр.
   - Почему? - Куминов недоумённо уставился на лысого.
   - Да непонятное там что-то творится, и нехорошее. И ещё, капитан, запомни... - палец собеседника ткнул в карту на той её части, которую предстояло пройти пешком. - Вот тут вам надо быть очень осторожными. Там происходят странные и страшные дела. Так что держите уши востро, не удивляйтесь и действуйте оперативно, если что-то пойдёт не так. И запомни ещё, Коля... среди охраны самой Берлоги немало необычного, но есть и такое, что ты сначала можешь не понять. В общем, там не только ходячие результаты экспериментов, там, скорее всего, есть те, кто и людьми-то не полностью являются.
   - Это как? - капитан недоверчиво покосился на собеседника.
   - А вот так, товарищ красный командир. - лысый усмехнулся, растянув губы в совсем незнакомой для него гримасе. - Ты уж поверь, что там встретишь много такого, что раньше только в книгах замечал. Или когда бабушка страшные сказки рассказывала. Запомни одно - любое живое существо всегда можно уничтожить, самое главное хотеть этого. А ты должен, Николай Александрович, очень должен этого хотеть. Потому как, дорогой мой, если ты или твои ребята этого не пожелают, то справиться вам будет тяжело. Права на ошибку у вас нет, ни права, ни шанса ошибиться. В лепёшку расшибитесь, что хотите делайте, но задачу, поставленную перед вами командованием и партией выполните.
   Куминов молча смотрел на него. Спокойным и невозмутимым взглядом серо-стальных глаз. Лысый чуть дёрнул щекой, продолжил спокойнее и мягче:
   - С собой у профессора Венцлав будет папка, которую она откроет, лишь перейдя границу города. Ознакомитесь с ней на месте, и, исходя из этой информации, будете действовать. Да ты не думай, Николай, что вас отправляют без каких-либо шансов вернуться. Кое-какая страховка у вас с собой будет. Э? Никак наша симпатишная учёная уже рассказала тебе кое-что? Ох, молодёжь... Венцлав?
   - Да?
   - Привлечь бы тебя по всей строгости сурового закона военного времени за то, что язык распустила, да не могу. В общем, товарищ капитан, и ты, и ты твои солдаты люди опытные, серьёзные и боевые. Не думаю, что испугаетесь того, что встретите. А если и испугаетесь, то сможете справиться, иначе-то никак.
   - Чего нам ждать? - капитан говорил также спокойно, как и раньше. Не волновался, а вернее ничем не выдавал собственного, пусть и небольшого, мандража.
   - Ничего особенного, Николай. Так, всё по мелочи, всякой твари по паре. Читал, небось, Гоголя, "Вечера на хуторе близ Диканьки"?
   - Читал...
   - Ну вот... - лысый улыбнулся. Неожиданно широко и по-доброму. - Вот всякую нечисть и встретите. Неужели ты, командир РККА, испугаешься оборотня, к примеру?
   - Да уж... - Куминов сглотнул неожиданно подступившую слюну. - А у нас такие есть?
   - У нас? - лысый хмыкнул. - Есть, а куда ж без них-то...
  
   Северо-запад СССР, октябрь 195.. года:
  
   Беспризорник, один из тех, которых в городе никак не могли вывести даже новые хозяева, вжался вглубь большого деревянного ящика, служившего ему домом. Куча мусора и ящики поменьше его маскировали, скрывая от ненужных глаз. Но инстинкты, берущие своё начало со времён обезьян, прячущихся на баобабах от хищников, заставляли вжиматься глубже. Луны не было, а когда в сторону кучи посветили фонарём, он накрылся с головой кучей пёстрого тряпья, и его никто не заметил.
   Те, кто ещё пару минут назад ревели и выли, теперь просто стояли, шумно вдыхая воздух и прихлёбывая что-то горячее из термосов, которые принесли несколько человек в длинных кожаных плащах. Собаки, если судить по тоскливым и жалобным подвываниям в стороне, сюда не подходили. И беспризорник четвероногих понимал. В воздухе висел густой и липкий запах крови, растёрзанного человеческого тела, смерти и... страха. Зубы пацана невольно и в очередной раз выбили дробь, и он постарался сжать их как можно сильнее, боясь выдать себя. Лишь бы не выдать, лишь бы не выдать себя этим, которые сейчас, довольно переругиваясь на своём лающем языке и изредка взрыкивая, торопливо одевались в принесённую "кожаными" одежду.
   Его подвела собственная правая, затёкшая коленка и давно рассохшийся ящик. Когда паренёк чуть шевельнулся, стараясь не издать ни звука, доска треснула со звуком пистолетного выстрела в ставшей почти мёртвой тишине переулка. Один из тех, что успел нацепить лишь штаны, дёрнулся в его сторону, поведя головой так, как будто принюхался. Луна, наконец-то выскочившая из-за низких туч, отразилась в глазах высокого мужчины серебристым блеском и остановилась на сверкнувших в её свете зубах. Слишком больших для человека зубах. И тогда беспризорник закричал. Отчаянно и безнадёжно.
  
   Полчаса назад:
  
   Темно в некоторых местах так, что хоть глаз выколи. Здесь же практически нет фонарей, а те, что есть, не могли освещать все уголки. Это было хорошо, пусть и не во всём, но хотя бы в чём-то. Возможно, что сразу не увидят его издали, не откроют огонь.
   Холодно. И вот это уже плохо, очень плохо. От ледяного воздуха мысли сбивались, заметно хуже работало тело. Хотя... тем, кто шёл за ним, тоже ведь сейчас несладко.
   И ветер: злой, резкий, рвущий. Проникал в слишком широкие рукава пальто, остро бил через реденький шарф, намотанный на шею. Лезвием только что выправленной опасной бритвы проводил по заледеневшей коже ладоней. Перчатки... перчатки остались где-то там, позади, брошенные в спешке. Некогда, нельзя было задерживаться, чтобы подобрать их. Совсем нельзя. По пятам, по следам уже достаточно давно торопливо шли. Торопливо, быстро и неумолимо шли. Рядом, совсем уже недалеко почти бежали серые тени на двух ногах, которые так хотели загнать его в паутину дворов и проулков. А там взять в кольцо, скрутить, стреножить. И ещё рядом с ними шли другие, те, которые на четырёх лапах, и при хорошем свете чёрно-рыжие, низкие, длинные. С четким нюхом, который помогает им практически всегда и практически везде.
  
   Город святого Петра, чьи лабиринты пока давали возможность уходить от погони, спал. Своим обычным, для последних лет, неспокойным сном, прерываемым постоянными свистками и лаем. Как было всегда с того времени, когда на эти улицы, помнившие многое и многих, гордой надменной поступью вошли, чеканя шаг подкованными сталью каблуками, потомки гордых тевтонов. "Ordnung ist ordnung", "Arbeiten mach frei" и "Jedem das seine"?...
   Порядок? Порядок был, поддерживаемый жесточайшим контролем над оставшимися в живых горожанами, оставшимися после прекращения блокады. Из-за этого, из-за постоянных патрулей, регулярно проходивших по улицам, сейчас не удавалось оторваться. За ним шли по пятам, отставая всего лишь на чуть-чуть.
   Делала ли работа на них кого-то свободным? В этом он сомневался. Если не считать свободой полное освобождение от собственной телесной оболочки в лагерях, на заводах, в аграрных хозяйствах. От голода, болезней, истязаний... Новое хозяева старательно уничтожали всех, кто хотя бы пытался мыслить, бороться, не сдаваться. Старались превратить тех, кто остался на "этой" стороне фронта, в слабый и послушный скот. Свободы в этом мало кто видел, не считая полицаев, предателей и тех, кому всегда было без разницы на происходящее вокруг. Таких, которым "наша хата с краю", тоже хватало.
   А вот с тем, что "каждому своё" - был согласен на всю катушку. И своё делал так, как никто другой "до", возможно, что и "после" или вместо него. Потому сейчас и скользил вдоль старых стен, стараясь оторваться, уйти, выбраться...
  
   Невысокий мужчина, одетый в когда-то очень хорошее драповое пальто, торопливо шёл, практически бежал через тёмные провалы дворов, уходя от них, ограниченных старыми, царской постройки домами. Домами на Невском, давно переименованном в Гроссе-Фридрих-штрассе. Преследователи, он знал это, уже очень и очень близко. Сомнений и надежд по поводу того, что будет, когда они его догонят, не было. Слишком многое узнал, слишком многое увидел. И слишком многое умел делать сам, чтобы обольщаться насчёт хотя бы концентрационного лагеря. "Шталаг" ему не светил ни при каком раскладе. Был ли мужчина расстроен? Смешной вопрос, конечно, был. Тем, что не смог выбраться сам, дав возможность уйти другим. Жизнь, при всей её паршивости, штука очень интересная и замечательная. И он совсем бы даже не отказался пожить ещё немного, пусть и так, как было последние лет семь или восемь. Но преследователи шли по пятам.
   Брякнуло металлическим где-то позади. Чуть позже, слух мгновенно напрягся. Сзади послышался тот самый, давно ожидаемый, звук: хриплый, злобный, захлёбывающийся яростью лай. О да, в этом он абсолютно не ошибся, псы были. Навскидку, принюхавшись, он мог даже сказать, что их было пятеро, крепких, не очень высоких, вытянутых овчарок. Уж что-что, а в этом мужчина не мог ничего напутать. Но собак бояться не было смысла, добраться четвероногие не смогут, лишь выведут на него. Бояться следовало других, тех, что шли на приличном удалении от людей в зимней серой форме, торопившихся, еле державших в руках натянутые поводки своих подопечных. И правильно, ведь окажись они рядом с псами, те не смогли бы ничего кроме как испуганно выть, прижимаясь к своим хозяевам. Они его-то след еле-еле тянут впятером, понимая, что может ждать в конце. Умницы пёсики, верно всё понимали.
   Когда те, кто шёл за собаководами, наконец-то рванули за ним, мужчина ещё пытался выбраться, вихрем несясь по единственной дороге, ведущей на разрушенные рабочие окраины. Слышал, как позади тоскливо и обречённо взвыли глотки псов, рвущихся в сторону от молнией проносящихся мимо странных фигур. Бежал, уже понимая, что не успеет, что выход лишь один, но всё равно бежал, стараясь, выкладываясь, выжимая последнее из себя. И лишь когда сзади, совсем близко, один из догонявших коротко рявкнул, глубоким рыкающим звуком, мужчина остановился. Почувствовал, как сердце заколотилось быстрее, как потянуло болью изнутри, как всегда, уже привычно. Когда первый из нёсшихся к нему смазанной тенью рванулся вперед обманным финтом, мужчина начал собственный смертельный танец. Он атаковал сам, всем мощным и непобедимым телом. На миг торжествующе завыл, ощутив горячую струю, плеснувшую в вытянувшееся вперёд и поросшее короткой шерстью лицо. Темнота пришла к нему позже, вместе с болью. Но прежде... прежде были странные и прекрасные, завораживающие красотой...
   ...звёзды кружились над ним, сливаясь в широкие серебристые полосы во время причудливого танца. Странное существо, недавно бывшее немолодым мужчиной, лежало на спине, с хрипом прогоняя воздух через пробитые рёбрами лёгкие. Было легко и свободно, странно легко и свободно. Он выиграл последний бой, не сдался, дошёл до конца. И враги, которые ненавидели его, не трогали, сейчас приходя в себя. Он победил.
  
  
  
  
  
   Глава четвёртая.
  

"Идеальный боец спецподразделений

склонен к риску (но не к авантюризму),

в своих неудачах винит обычно себя,

а не "обстоятельства" или других людей"

("Подготовка личного состава войсковых РДГ,

согласно требований БУ-49",

изд. НКО СССР, ред. Заруцкий Ф.Д, Тарас Ф.С.)

  
   Тягач подтянул последнюю из восьми гаубиц второй, задействованной на этом участке прифронтовой полосы, батареи. Тяжёлая машина старательно ворчала двигателем, лязгала гусеницами, разбрасывая густой снег, мешая его с прошлогодней хвоей и перепрелыми грязно-коричневыми листьями. Гусеницы залязгали, выворачивая наверх ещё большую кучу из-под себя. С утра потеплело, и под многотонной махиной образовалась каша, мешающая нормальному движению.
   Водитель тягача высунулся из окна, старательно контролируя угол разворота. Открыл рот, что-то крича, но за рёвом двигателя ничего слышно не было. Хотя, что мог сейчас орать совсем ещё молодой ефрейтор, кроме как не материться? Один из номеров расчёта орудия, невысокий, в возрасте рядовой хмыкнул, вполне его понимая. В такой каше какому водиле приятно ковыряться? Тянуть орудия пришлось издалека, пробиваясь через совсем нехоженый лес. Что было делать, если такой приказ? Вот именно, что ничего. Солдатское дело простое - выполняй и не обсуждай. Начнёшь раздумывать, так это уже либеральность и свободомыслие. А в армии эти, несомненно, исключительно гражданские ценности, ведут лишь к анархии, хаосу и беспорядку как следствию. Такое в войсках и в мирное время непозволительно, что же говорить про военное? Рядовой усмехнулся собственным мыслям, кажущимися такими неуместными. Все плоды неоконченного образования, никуда не деться от них.
   Война, длившаяся уже так давно, не смогла разбить народ страны на несколько лагерей, как это случилось после революции. Наоборот, объединила. И приказы, отдаваемые правительством, бесприкословно выполняли все, кто жил далеко за линией фронта. Тем более, что здесь, на передовой, никто из тысяч людей в форме и думать не хотел о чём-то другом. Цель всех и каждого была одна: победа над врагом. Тем самым врагом, что в июне сорок первого решил, что сможет победить страну. Ту самую, что уже не раз давала пинка под зад всем, кто считал себя сильнее. А то, что пришлось отступать? Не страшно, сейчас уже не так страшно. Дальше Урала не отошли, встали стальной стеной, сплотившись все вместе, уперлись и не пустили полчища с косым крестом дальше. И не рассуждали, как это было за океаном, где сытых и наглых горлопанов из САСШ? сейчас душили те, кого они ещё так недавно не считали даже за людей. Меньше нужно было языком трепать и всякую там дерьмократию строить, когда к тебе в дом лезут оголтевшая свара совсем недавних добряков. Которые вот именно сейчас решили, что хватит просить, а надо взять. Вот тебе и голосование в военное время. Глядишь, переизбрали бы Рузвельта, так и не было бы ничего такого.
   Глухой рокот из-за рощицы осин, берёз и низкорослых сосен оторвали его от мыслей. Солдат оглянулся в сторону звука, понимая, что скоро даже боль в спине и в ладонях от долбёжки киркой, ломом и лопатой звенящей, смёрзшейся до железной крепости земли, отойдёт на второй план. Стая галок, с криком поднявшаяся в чистое и морозное небо, понеслась в сторону.
   По продавленным в белом покрове колеям от тягачей, катились нагруженные грузовики. Выкрашенные защитной краской трёхосные махины шли под завязку загруженные снарядными ящиками. Над небольшой колонной стоял запах дизеля и несгоревшего полностью масла. Чёрная резина покрышек крошила остатки совсем недавно такого пушистого снежного ковра, ничуть его не жалея. Машины были свои, меньше месяца как сошедшие с конвейера. Ленд-лиз, выручавший в самом начале войны, и высасывающий золотой запас страны, прервался в одночасье. Как раз тогда, как южные соседи янки решили, что хватит терпеть рядом слишком богатого соседа. Но страна была к этому готова.
   Заводы в Красноярске и Комсомольске-на-Амуре развёрнутые с нуля, построенные в самую стужу 1946-го, справились. Первые "КраЗы" и "Комсомольцы", мощные, тяжёлые военные машины, пришли в отступающие части РККА в нужный момент. На них, работягах, сменяющих в то время старые добрые "полуторки", войска выходили из огня, шедшего за ними по пятам. Сейчас вспомнить то время, когда по военным дорогам двигались бензиновые дребезжащие жестянки с деревянной или фанерной кабиной могли уже немногие.
   Артиллеристы, устанавливающие последнюю из гаубичных установок, лишь тоскливо посмотрели на подкатывающие грузовики. Работа у "богов войны" всегда была тяжёлой. Да, в рукопашную атаку никто из ребят с чёрными погонами не ходил. Но им хватало и здесь, вдалеке от перекрёстного пулемётного огня в упор. Их тяжести не позавидовал бы никто. У номеров орудийных расчётов, которые сейчас заканчивали разводку всех подвижных частей орудий, впереди было чрезвычайно "весёлое" и очень необходимое дело. Наводчики и командиры оставались для подгонки прицелов и наводки, а вот им... им предстояло выгрузить всё то, что лежало под тентами из плотного тёмно-зелёного брезента. Никто в двух батареях не знал ни количества залпов, ни продолжительности артподготовки. Хотя, если по правде, вопрос этот волновал в последнюю очередь. Крепкие ребята в пехотных бушлатах, стёганых фуфайках и редких уже шинелях перекуривали, оценивающе поглядывая на несколько "КрАЗов", ожидающих их на опушке.
   - Перекурили? - командир батареи, перепрыгивая через вывороченные траками кучи, подошёл к бойцам. - Давайте, давайте, мужики. Понимаю - тяжело, но надо успеть.
   - Да понимаем, командир, понимаем. - голоса солдат звучали устало, но без тени недовольства. Каждый понимал, что от него сейчас зависит многое. - Идём уже.
   И двинулись плотно, все вместе, к грузовикам. Не делясь на несколько кучек, подошли к первому. Лязгнули запоры борта, грузовик просел чуть больше, когда сразу четверо оказались в кузове.
   - Эх, тяжела наша доля... - проворчал давешний рядовой, поправляя плотные рукавицы. - Мама роди меня обратно...
   Взялся за стальную скобу с одного бока первого ящика. Глянул на напарника, крепко сжав её в руке. Оп! Тяжёлый деревянный прямоугольник, поблёскивающий на солнце краской, полетел вниз к ожидающим товарищам. Пошла потеха!
   Мало что может сравниться по усталости с той, что получается после разгрузки нескольких полных боекомплектов всего одной батареи. Не говоря уже про две. Ящики тяжёлы сами по себе, доски на них идут прочные, чтобы не поломались от ударов. Стальные полосы, закрепляющие их, лёгкости тоже не прибавляют. Ручки, свободно поворачивающиеся вверх-вниз в петлях, совсем тонкие по сравнению с самой махиной "сундука". После первых десяти-пятнадцати следы от них плотно врезаются в ладони, начиная чуть побаливать. И нет разницы в том, что делаешь: хоть сгружай с машины, постоянно нагибаясь-распрямляясь, хоть таскай их один за другим в погреб. Хорошо хоть, что погреб не как дома, для картошки, варенья или солёных огурцов. Только вырывать его надо сразу по приезду, и только в него складировать всю эту тяжёлую тряхомудию.
   Но надо успеть сделать всё до того момента, как из коробки радиостанции еле слышимый голос потребует от Клёна огня. И поэтому сейчас они практически бежали, стараясь лишь не запнуться, не уронить на ноги груз. Наводчики и командиры орудий, водители и запасной связист присоединились к ним очень скоро. Надо было торопиться. До времени, которое стояло в планшетах совсем ещё молодых, недавно из училища, лейтенантов, которое неумолимо приближалось. Позволить себе находиться в стороне позволили лишь оба командира батарей, связист и часовые, спрятавшиеся в кустах над лощиной, за которой укрыли артиллерию.
   Лишь они стояли спокойно, сверяя ещё раз данные в планшетах с теми, что сейчас диктовали только подошедшие дальномерщики из артиллерийской разведки. Координаты топографической привязки на местности были верными, результат залпов обещал быть тем, что требовалось пехоте. А время шло.
  
   *****
   - Командирам отделений - проверить экипировку личного состава, боезапас и доложить по выполнению! - гаркнул лейтенант, командующим взводом. Посмотрел на быстрое, доведённое до автоматизма движение сержантов и поднёс к глазам бинокль.
   Пусть и немного, но время на осмотр своего участка атаки у него было. Стрелки командирского "Полёта" показывали время с точностью хронометра, и в запасе было около двадцати минут. Взвод, входивший в его подчинение, выдвинулся на позиции в указанный промежуток, не нарушив графика. Осталось немного, всего лишь дождаться ракеты, сигнала к атаке. А потом, одним решительным движением выбросив себя за бруствер траншеи, идти вперёд.
   Совсем ещё юный, чуть больше полугода назад выпустившийся из училища лейтенант покрутил верньер своей оптики. В небольшом прямоугольнике, находившимся над окулярами, еле слышно щёлкнуло. Приборы с дальномерами появились в войсках недавно, но уже успели полюбиться. Сейчас маленькие светящиеся цифры в самом углу панорамы показывали девятьсот с небольшим метров до начала линии обороны гансов. Всего-то почти километр, всего... сколько из них сможет его пройти и остаться в живых? Этого лейтенант не мог даже предположить.
   Рядом возникла плотная и невысокая фигура замкомвзвода. Сержант упёрся локтями о бруствер, внимательно посматривая вперёд. Смёрзшаяся земля со стуком покатилась вниз небольшими комками.
   - Всё в порядке, товарищ старший лейтенант. - как всегда голос спокоен и уверен в чём угодно. Лейтенанту очень повезло, что в его самом первом взводе оказался такой бывалый и тёртый калач. С такими, как говорится, хоть к чёрту на рога, хоть к его же, бесовской милости, куме на блины. - Взвод к атаке готов.
   - Хорошо. Спасибо. - Лейтенант оторвался от бинокля, сняв его и убрав в кожаный футляр, закреплённый на поясе. Оглянулся, глядя на кажущиеся из-за брони угловатыми фигуры бойцов.
   Стоят, богатыри, как на подбор, один к одному. Тяжёлая штурмовая пехота, главная косточка всей армии, появившаяся в боях за Волгу. Когда стало ясно, что откатываться назад армия, вгрызшаяся в предгорья Урала, ни за что не будет, пришло время появиться тем, кто скоро пойдёт назад. Ломая, круша и снося всё на своём пути, в том числе и кажущиеся незыблимыми линии обороны врага. Понятно, что дело это сложное, требующее специального и внимательного подхода. Потому-то сейчас в высоких, чуть ли не в полтора человеческих роста, накрытых накатом из толстых брёвен, ходах переходов было тесновато. Штурмовая пехота подбиралась из ребят не ниже метра восьмидесяти, редко таких как "замок" - в метр семьдесят. Комплекция должна была соответствовать росту, что не прибавляло фигурам пехотинцев изящества и гибкости. Да носимая броня, закрывающая корпус, плечевой пояс, бёдра с пахом, своё дело делала. Одетые в серо-белый камуфляж, в больших круглых шлемах, накрытых чехлами, и в тёплых шерстяных масках бойцы здорово напоминали медведей. Тех самых русских, фольклорно-сказочных, населяющих улицы русских городов, умеющих пить водку, танцевать под балалайку и безумно злобных к незваным гостям. "А что, - неожиданно подумалось их командиру, - так оно и есть. Очень похожи, прямо один в один напоминают зверьё западного анекдотичного фольклора. И злые, и страшные, и водку пить приученные".
   Лейтенант хмыкнул про себя и решил на всякий случай проверить собственное оружие. Хоть и чистил, холил и лелеял постоянно, как велит БУ?, но всёж таки. Никогда и никому лишним не будет это сделать. Особенно перед боем, когда каждый нюанс играет роль. Бой, бой...
   Он не боялся того, что будет совсем скоро, этот ещё очень юный командир. За шесть месяцев, что прошли с момента выпуска, с ним произошло многое. Война и есть война. Было за что идти в бой, рваться к врагу, выжимать из себя всё. У каждого своё, личное и глубокое. Небольшой дворик в наскоро построенных невысоких панельных домах, с железными качелями и столиками для стариков. Аллейка из берёз, через которую так интересно было бегать в школу в самом начале, после эвакуации. Мама, постоянно хлопотавшая по хозяйству, только придя с работы. Отец, работающий на оборонном заводе, постоянно пропадавший и приходящий домой без сил. Катюша, учившаяся в параллельном классе. Он воевал за то, чтобы они просто были живы.
  
   Чуть оттянул ремень автомата, взявши его поудобнее. "АДК-Ш/Г"? штука надёжная, проверенная и... тяжёлая, что и говорить. Пальцы знакомо и быстро пробежали по широкому прямоугольнику цевья, с ребристыми накладками. Отстегнули толстый дисковый магазин на шестьдесят патронов. Лейтенант придирчиво осмотрел устье с механизмом подачи, чуть подвигал верхний "патрик". Нормально, смазанная двойная пружина мягко подталкивала латунную длинную "сигару" с конусовидным концом вверх. Приклад был штатный, нескладной, деревянный с металлическими вставками. Взводный уже успел убедиться в том, что эта с виду неказистая конструкция иногда очень выручает. Череп того фрица, что кинулся с месяц назад с ножом - лишь хрустнул от точного прямого удара.
   Проверил самый конец ствола, куда тоже уже пришлось пару раз вставлять цилиндр гранаты. Чисто, никаких незаметных комочков грязи, которые на удивление ловко и быстро прилипают от самой небольшой прогулки по траншеям. Поправил собственноручно сшитый белый чехол, который закрывал большую часть оружия. Они не разведка, но если вдруг снег пойдёт, то лишний шанс уберечься от прицельного огня. Вдовесок к тому, что давала расцветка камуфлированной ткани защитных щитков и самого жилета.
   Напоследок пару раз достал и вложил обратно "ТТ" и нож. Кобуру недавно привёз в подарок однокурсник, ездивший куда-то за Урал за боеприпасами и оружием. Хоть и сразу после выпуска, оказавшись в части, постарался примазаться к интендантам, но дружбы с сокурсниками не разваливал. Сам лейтенант, поначалу косившийся в его сторону (а то, тыловой грызун-то!!!) вскоре смог справиться с собой. Вот и результат, надёжно закреплённый на бедре, доказывает верность в изменении стереотипов. Стандартная кобура, крепящаяся на ремень, в боевых условиях оказалась не то чтобы неудобной. Мешала она, в нужный момент оказываясь даже не подспорьем, а вовсе наоборот - помехой, чуть ли не смертельной. Ну а нож, взятый в первом бою, оказался хорош. Длинный, широкий, с односторонней заточкой, резиновой рукояткой. Полученный от старшины штык от автомата тоже был с ним, спрятанный в подсумке на пояснице. А трофейный вон он, сбоку на груди.
   Поводил плечами, прислушиваясь к ощущениям. Нет, всё было в порядке, защитные щитки сидели плотно, но не мешая. Ставшие привычными тяжесть и нагрузка на спину от жилета только придавала уверенности, также как и надёжное давление от шлема. Спасибо тем, кто не спал ночами, создавая всё это для таких, как он ребят здесь, на фронте. Сколько жизней сохранено только благодаря такой вот защите, сколько осталось неискалеченными солдат. Лейтенант оценил и понял это давно, когда в первый раз, испуганный и чуть не наложивший в штаны, поднятый рукой вот этого самого сержанта, шёл в бой. Стук от осколков разорвавшейся рядом фрицевской гранаты, дробью прокатившийся по шлему, врезался в память навсегда. Сам выбрал куда пойти, штурмовая пехота это не то место, где можно "загаситься", совсем не то.
   Он посмотрел на циферблат, понимая, что совсем скоро наступит то самое время, обозначенное на "летучке" командиром батальона. Обвёл глазами ближайших бойцов, встречаясь со спокойными ответными взглядами. Эти не подведут, никогда и ни за что, в этом взводный был уверен на сто процентов. Осталось лишь дождаться ракеты.
   *****
   - Туточки они, тута... - сапёр обернулся к напарнику. Скуластое лицо чуваша довольно улыбалось. - Видишь?
   - Не мельтеши. - тот вытер лицо рукавицей. Осторожно поправил капюшон маскхалата, низко опустившийся на глаза. - Вижу, они.
   Оба лежали в небольшой канавке, когда-то прорытой то ли ручьём, то ли рукавом недалёкой реки. Перед ними расстилалось, на сколько глаза глядят, сплошное белое покрывало поля. Не простого, когда-то перепаханного плугами и боронами, а самого отвратительного из всех возможных полей, включая ледовые на полюсах. Поле перед двумя сапёрами было минным. Оборудованным хитрой начинкой по всем правилам сложной военной науки и предназначенным лишь для одной цели: не дать пройти врагу. Те, кто не должны были пройти, сейчас теснились в узких траншеях далеко за спинами двух людей в маскировочных халатах. Там, за бруствером, ждали своего часа несколько батальонов. И для того, чтобы они смогли атаковать, этим двум было нужно сорвать как можно больше мин, спрятанных их "коллегами" с той стороны.
   "Открывашки" лежали рядом, заботливо и аккуратно уложенные на специальные салазки. Два заряда, способные сорвать большую часть минного поля и дать возможность пехотинцам добраться до хорошо заметных траншей перед сапёрами. Если напрячь слух, то пару раз можно было расслышать лающие гортанные команды. Там, на "той" стороне, сейчас шла такая же жизнь, как и на этой, "своей". За маленьким исключением: на "нашей" стороне все точно знали, что через пару десятков минут начнут убивать "соседей", а вот те про такое ведать не ведали, и слышать не слыхивали.
   То, что разглядел глазастый сапёр, родившийся в деревеньке под Чебоксарами, была верхушка одной из мин. Плохо заметная чёрная болванка, которую очистил от недавно выпавшего снега сильный ветер. Но именно от неё, такой, казалось бы, незаметной, можно было плясать дальше. Напарник первого ИСР-овца ? старательно прикрыл глаза белой шерстяной перчаткой (со снайперами приходилось считаться), внимательно пошарил глазами вокруг.
   - Всё, засёк. - Под плотной тканью маски его губы слегка улыбнулись. Первый этап задачи выполнен, мины обнаружены. Осталось ещё два: подготовить "открывашки" и вовремя их запустить. А это тоже далеко не просто, если не сказать наоборот. Укрепления немцев здесь находились очень близко, выдвигаясь вперед тупым углом, создавая опасность и для противника и для самих себя. Вот фрицы и дождались... сапёр улыбнулся ещё раз. Что-что, а подарок для своих ребят и для немцев он постарается сделать так, как надо. Проход через поля у пехоты будет хороший, широкий, разве что не ровный. Ну, да и ладно, небось вовсе не на променад собрались.
   Сапёр подхватил свои салазки и пополз от напарника, стараясь вжаться в землю и ничем себя не выдать. Говорить не было необходимости. Пара давно понятных жестов на пальцах, и всё ясно. Невеликая премудрость для тех, кто знает что делать. Поле рванут с двух сторон, чтобы затралить как можно больше плоских тяжёлых дисков, спящих под снежным покровом.
   Стрелки на часах, уже подошли к нужной отметке, когда он закончил последние приготовления. Осталось всего ничего, только дождаться сигнала и повернуть ручку динамо-машины. А потом... можно, конечно, отползти назад, а можно и пойти с пехотой. Это уж как карта ляжет. Деревню сапёра сожгли пять лет назад, когда подразделения СС прочёсывали районы у Сызрани, это он знал точно. А долг, как известно, платежом красен.
  
   *****
   Дверь блиндажа гулко стукнула. Гауптман Роецки, командир второй роты гренадир-батальонен полного состава "Кронпринц Вильгельм второй", поднял голову от не очень свежего номера "Фёлькишер беобахтер". Злиться на денщика желания у него не было. Чёртов Восточный фронт, чёртовы русские пространства! Роецки, мог без запинки перечислить своих предков вплоть до легендарного раубриттера Гуго Роецки, положившего начало роду и воспитывался не так, чтобы читать то, что лежало перед ним. Но кого в интендантском ведомстве обер-комманде дес Хереес интересовали потребности пусть и заслуженного, но самого обычного гауптмана в хотя бы "Шпигеле"? Никого, абсолютно никого. И лётчиков, среди которых был давний дружок Руди - перевели куда-то дальше, на участок фронта напротив города с очередным диким, для уха нормального вестфальца, названием. Эти ребята, постоянно мотавшиеся далеко на запад за новыми самолётами, подкидывали, бывало, что-то поинтереснее. А сейчас и их отправили в новую русскую задницу с непроизносимым названием. Как же его?..
   - Ганс? - Роецки обратился к денщику, плотному и спокойному баварцу Лемке.
   - Да, герр гауптман? - тот был занят тем, что расчищал стол командира. Выбросил окурки из пепельницы майсенского фарфора, привезенную с вещами офицера из дома. Поставил на столешницу, укрытую уже не чистой (а положил он её с вечера) скатертью кофейник.
   - Не помнишь, куда откомандировали летунов, что стояли рядом?
   - Эм... - брови солдата сошлись над переносицей. - Кажется... Чельябинск?
   - Да, точно. Спасибо, Ганс, твоя память как всегда безупречна. - Роецки встал, чтобы не мешать разбирать тот бардак, что он создал за время очередной наполовину бессонной ночи. - Что тут у нас?
   - Завтрак, герр гауптман. Омлет с колбасой, яблочный мармелад и хлеб. Кофе я заварил вам сам, из собственных запасов.
   - Чёрт, Ганс, не могу представить, как я буду без тебя после войны. - гауптман дружески потрепал солдата по плечу. - Так обо мне не заботилась даже гувернантка у моей бабушки.
   - Думаю, герр гауптман, что после войны о вас будет, кому побеспокоиться. - солдат перекинул через плечо полотенце, которым смёл со стола. - Найдёте себе красивую фрёйляйн, которая будет заваривать вам кофе по утрам и сервировать домашний завтрак. Вы любите наши, баварские, сосиски с тмином и кориандром, герр гауптман?
   - Да, Ганс, люблю, только не с утра. Никогда не отказывал себе вечером в паре кружек холодного мюншенера, вот тогда сосиски с твоей родины оказывались как раз к месту. Скучаешь по дому, Ганс? Да не бойся, я спрашиваю не для того, чтобы потом пообщаться с господами секуристами.
   - Скучаю, герр гауптман. Помните год назад вы лежали в госпитале? А мне герр оберст дал две недели отпуску, как раз пока вы выздоравливали после операции. Попал как раз в мае, когда цвели ябло...
   Роецки, который искренне привязался к своему постоянному денщику, прошедшему вместе с ним последние несколько лет, так и не успел узнать историю про апфельблумен в Баварии.
   Блиндаж строился крепко, с накатом из двух слоёв брёвен, и толстым слоем земли и дёрна. Но он не был рассчитан на прямое попадание снаряда советской гаубицы ДС-44, бьющей на несколько километров с закрытых дистанций, и отправляющих снаряд по такой траектории, чтобы в цель они попадали под практически прямым углом. Также гауптман, уже успевший присоединиться к компании своих доблестных предков, никак не мог знать, что выстрел был пристрелочным. А вот остальные, выпущенные в несколько залпов после, ушли точно в цель, аккуратно укладываясь по позициям его собственного взвода и всего баталионен в целом. Что мог успеть подумать денщик Ганс Лемке, так же осталось для него загадкой.
  
   *****
  
   "Тралы", запущенные сапёрами, прошлись по минному полю густо, сорвав много из круглых болванок, таящих в себе смерть всему живому. Густые клубы чёрного и серого дыма, от сработавших мин, начали рассеиваться ветром, когда в ход пошли дымовые шашки. Первые тяжёлые фигуры горохом посыпались с бруствера вперёд, ведомые приказом и долгом перед собственной страной, людьми оставшимися за линией фронта, всем тем, что было для каждого из них родным.
   Там, позади, укрывшись в рощицах и перелесках, спрятанные за несколькими холмами, что тянулись по-над рекой, грохотали десятки орудий. Наступление трёх полков, просчитанное в штабе 2-ой ударной дивизии Приволжского фронта, началось в точно назначенные сроки. Сотни людей, весь сложный механизм, который руководил ими, сейчас работал на успех. И всего несколько человек, посвящённых в тайну, знали настоящее значение неожиданного удара на этом участке.
   Остальные... остальные не знали ничего. Они просто шли вперёд, стреляя в уже хорошо видимые фигурки врагов, подносили снаряды, заряжали, вели огонь батарей. Стояли на КНП?, кричали в эбонит микрофонов станций и полевых телефонов необходимые приказы. Рвали на себя ручки фрикционов, кидая стальные тела боевых машин вперёд. Оттаскивали на себе раненых, захлёбывающихся кровью и матом из орущих и перекошенных ртов. Для каждого из них наступил тот момент, которого ждали долго, упорно, стискивая зубы от ненависти и стыда. Они просто воевали, идя в бой против тех, кого не звали на эту землю.
  
   *****
   Лейтенант уже был вскользь ранен. Шальная пуля, скорее всего из штурмового карабина, чуть зацепила на излёте. Прожгла рукав маскировочного халата, бушлата, нательного чистого белья, вспорола кожу с мякотью. Кость, слава Богу, не зацепила. Ближайший к командиру боец, торопливо выхватив перевязочный пакет из подсумка, наскоро перебинтовал. Кровь на лёгком морозце, к счастью, остановилась быстро. Взвод, также как и три соседних, упорно шёл вперёд. Прикрываясь плотным серым дымом из шашек, играючи преодолели первые метров триста. Идти было несложно, воронки и чёрный снег от подорванных мин проложили хорошую дорогу. Пока ветер не разнёс дымовое прикрытие - шли на грохот от разрывов.
   "Боги войны" не подвели, не дали испугаться даже чуть. Рискованно, конечно, было идти под свистящими над головой тяжёлыми болванками. Но риск стоил того, первые несколько минут фрицы даже и не думали огрызаться. Сидели, вжавшись в землю, осыпаемые её мёрзлыми комьями, чёрным снегом и густыми красными каплями, летящими от тех товарищей по оружию, кому не повезло спрятаться от снарядов русских. Рёв и взрывы продолжались около двух-трёх минут, того самого рассчитанного в штабах времени, что должно было хватить штурмовой пехоте, чтобы подобраться к врагу вплотную. И его ребята, и соседи, друзья-товарищи, угловатые в броне, широкими грязно-белыми пятнами сейчас были повсюду. Спешили, бежали что было сил, торопясь успеть, пока не очухались в окопах на "той" стороне. Но всё-таки не успели. Один, второй, третий... басовито зарокотали в приближающейся тёмной полосе станковые МГ. Жёлтые вспышки в узких, не видных практически с поля щелях, венчики пляшущего пламени на кончиках толстых стволов. Визг плотных стаек трассеров, раздирающих воздух, хлещущих стальными бичами крест-накрест.
   Вот ткнулся головой вниз один из тех солдат, что бежал первым. Плеснуло ярко-алым, таким заметным на фоне грязного и чёрного от сгоревшей взрывчатки снега вокруг. Свернулся в клубок чей-то любимый сын, брат, муж, отец, дядя, сват, или просто пусть и не родной, но близкий человек, которого ждали за Уралом. Очередной безымянный для многих герой, который делал всё что мог, чтобы пусть и нескоро, но на этой земле можно было жить. Дышать вольным и чистым воздухом, строить жизнь, растить детей. Каждый из тех, кто сейчас бежал вперёд по заснеженному полю, мечтал делать это сам, но знал, что даже если не выйдет у него, должно быть у кого-то другого. И никак иначе, только так. Потому что это война каждого. А этот солдат, который может и с другого взвода, роты, батальона, будет отомщён. И память о нём будет жить дальше, передаваясь из поколения в поколение, потому что по-другому было нельзя. Ведь это общая, одна на всех война. А пулемёты продолжали стрелять трещотками, жадно, захлёбываясь очередями. Падали, падали солдаты в штурмовых комплектах защиты. Воздух продолжал рваться на куски роями голодных стальных ос, прошивающих насквозь людей с маленькими красными звёздочками на шлемах.
   Лейтенант прижался к земле, прикрывшись разбросанной взрывом противопехотной мины, грудой вывороченной земли. Вскинул автомат, к стволу которого на полном автомате, не помня, когда он это и сделал, прикрепил гранату. Быстро поменял магазин, прищёлкнув холостые патроны. Вскинул тяжёлый механизм, поймал в прицел одну из щелей, плюющуюся огнём в их сторону. Прикинул расстояние и необходимый результат попадания, взял чуть вверх и левее. Выдохнул, выбрал момент и плавно, как на стрельбище, выбрал спуск. Отдача от мощного девятимиллиметрового патрона сильно толкнула плечо. Граната фыркнула, отправившись в полёт по кривой, становящейся к концу более пологой дуге. Оставила за собой быстро исчезающий, дымный след. Она воткнулась ровно туда, куда было необходимо попасть. Молниеносно юркнула в едва заметную щель-бойницу. Взрыв был не особо громким, больше похожим на хлопок, с густым белёсым дымком. Крик внутри укрепления был намного громче. Ствол МГ заметно дёрнулся, застыв чёрной корягой, торчащей прямиком в низкое, серое и снежное небо.
   - У-р-р-р-р-а-а-а-а!!! - басовито рявкнул сбоку невесть как оказавшийся рядом с командиром "замок". Вскинулся одним прыжком, перебросил удобнее свой автомат и ринулся вперёд ртутным живым шариком.
   Лейтенант привстал, шаря глазами вокруг. Дым развеялся, давая возможность оценить то, сколько полегло однополчан, только что двигавшихся вперёд вместе с ним. На какой-то момент ему показалось, что из батальона осталось чуть больше одного полноценного взвода. Но всего на какой-то момент. Зарокотало справа, слева, сзади. Высокие мощные фигуры, укутанные в зимний камуфляж, виднеющийся из-под носимой защиты, кажущиеся неповоротливыми и большими, вставали во весь рост. И шли вперёд, собственной огневой мощью пробиваясь к совсем уже близкой линии траншей.
   - У-р-р-р-р-а-а-а-а-а!!! - лейтенант вскочил, чувствуя, как совсем ушёл в никуда противный липкий страх, не так давно попытавшийся скрутить его изнутри. Шаг, второй, следом за теми, кто уже нёсся вперёд, даже не прижимаясь к такой спасительной земле. Они шли в самоубийственную атаку, обычные парни, родившиеся на этой великой земле, шли не пригибаясь и уже не прячась, подавляя врага одним только видом и древним, пришедшим из глубины времени боевым кличем. И те дрогнули, понимая, что здесь и сейчас они уже ничего не смогут сделать этим вот мужчинам и женщинам, не боящимся смерти. И для них не надо было никакого специального вещества, про которые они и не слышали. Не было никакого боевого безумия, не было алого тумана перед глазами и жажды убийства. Была лишь ледяная ненависть к тем, кто пришёл в их дом, сжигающая изнутри не хуже пламени...
  
   Лейтенант ударом приклада отшвырнул одного, бросившегося откуда-то сбоку, вынырнувшего из хода сообщения. Хлестнул очередью поперёк груди ещё одному, неожиданно вскочившему на ноги, и оказавшемуся весьма живым. Когда автомат сухо щёлкнул, а рука, привычно пошарив в подсумках, не нащупала ни одного полного магазина, он только вздохнул. Привычно перекинул автомат за спину и быстро выхватил тяжёлый трофейный клинок, понимая, что может не успеть к силуэту в офицерской шинели, шатающейся, показавшейся в дверях дымящего блиндажа. Но всё ещё сжимающей в руках угловатый МП.
  
   *****
  
   Одинокая серая ворона, кружась, опустилась вниз. Каркнула, выглядывая товарок, суетливо оглянулась вокруг, топорща перья и подпрыгивая. Но нет, пока она была одна, первая, понявшая, что внизу всё прекратилось.
   Чёрный дым продолжал подниматься клубами в небо, но треск стрельбы и басовитые разрывы гранат становились всё реже. Птица, давно наученная жизнью осторожности, продолжала осматриваться. Она не спешила приступать к тому, для чего прилетела. Этому она тоже научилась давно. Лучше было дождаться того времени, когда высокие фигуры перестанут сновать взад и вперёд, постоянно нагибаясь к земле. Изредка, то одна, то другая начинала кричать, махая руками. Или наоборот, молча выпрямлялась, направляя вниз остро пахнущее железо, что не выпускала из ладоней. Потом был короткий звук, вспышка огня и человек шёл дальше. Надо было лишь дождаться, когда они уйдут дальше и тогда можно приступать.
   С неба вновь падал, лениво кружась в морозном воздухе, снег. Падал, не тая на широко раскрытых глазах тех, кто уже никогда не сможет встать с ледяной земли. Падал, накрывая пушистым мягким ковром, красные и чёрные пятна. Бой закончился.
  
   *****
  
   Полковник Медведев молчал, крутя в пальцах сломанный карандаш. Хрустнул его остатками, подошёл к столу. Открутил колпачок на фляжке, которую достал из тумбочки. Посмотрел на тех, кто сидел рядом. Нашёл три относительно чистых стакана и налил по трети каждого прозрачной жидкости. В блиндаже резко запахло спиртом.
   Поднялась вверх плащ-палатка, закрывающая вход в "кабинет" командира. Зашёл уставший, с красными щеками и носом Смирнов. Принюхался, взял один из стаканов, залпом отправил внутрь.
   - Ну? - на лице Медведева чётко выступили желваки.
   - Ушли, товарищ полковник, все три группы успешно ушли на ту линию фронта.
   "Батя" сжал в руке стакан, поискал глазами лысого, всё также сидящего в тени. Выпил, медленно, пропустив ледяной спирт сквозь сжатые зубы. Стукнул стаканом по доскам стола. Сел, глядя в пустоту перед собой.
   - Пусть вам земля будет пухом, ребята... - Смирнов, глядя на командира, сухо сглотнул. Группы ушли "туда", дело было сделано. Цена... цена была дорогой. И понять командира можно было без лишних слов. Война...
   - Они погибли не зря. - лысый вышел на свет. - Не зря...
  
   Глава пятая.

"Разведчик самостоятелен в своих оценках и решениях,

умеет быстро перестраивать свое поведение

в зависимости от ситуации"

("Подготовка личного состава войсковых РДГ,

согласно требований БУ-49",

изд. НКО СССР, ред. Заруцкий Ф.Д, Тарас Ф.С.)

   - Стоять... - Одними губами прошелестел Валиев, придержав Сашу за рукав маскировочного халата. Девушка остановилась, присев, как учили. Покрутила головой по сторонам, пытаясь понять - из-за чего остановка?
   Валиев рукой вжал её ещё глубже в свежий, рыхлый снег. Под твёрдой рукой худощавого разведчика-башкира Саша распласталась ничком. Краем глаза заметила, что справа возник плотный и невысокий Шутяк, вооружённый штурмовым немецким "Гевер-55". Прямо перед ней еле виднелись спины Шабанова и Эйхвальда. Остальные разведчики, которых она не видела, наверняка расположились также где-то рядом. В чём была причина задержки, вот что ей хотелось узнать.
   Саша Венцлав не была тихой кабинетной мышкой, всю сознательную жизнь прокорпевшей в кабинетах за толстыми талмудами. Ничего подобного, ни капли похожего. Наоборот, увлечений у неё хватало. Законы военного времени скорректировали их, и к моменту защиты докторской на груди девушки красовались значки ОСОАВИАХИМа по прыжкам с парашютом, стрельбе, бегу, ориентированию, борьбе и плаванию. Плюс в наличии имелся собственный, пусть и не такой уж большой опыт походов, сплавов по сибирским рекам и военно-тактических игр-манёвров. Но куда было равняться даже с этим багажом за плечами с тем, что было у каждого у этих ребят в маскхалатах постоянно?
   Абсолютно бесшумно рядом оказался капитан Куминов, практически ничем не отличимый от подчинённых. Такой же белый, с лёгкими серыми разводами, маскхалат, капюшон с маской на голове. Узнала по оружию, АСД-60, десантному варианту автомата Судаева, с привинченным прибором бесшумной и беспламенной стрельбы и сложному прицелу, закреплённому сверху и укрытому в специальный чехол. Экземпляр был броским, так как почти все остальные разведчики предпочли германские образцы. Но Венцлав понимала, что это никак не отразится на самой операции, и было с чего.
   Обеспечение войск боеприпасами, своевременное и полное, лишь это могло дать преимущество на самом первом рубеже ведения огня. Любой ветеран, провоевавший больше полугода, всегда знает простую истину: не стоит выпендриваться с собственным "стволом", надо иметь то, что всегда будет стрелять. А потому никого не удивляло наличие у бойцов РККА образцов вооружения противника и наоборот. В ходе боя намного легче подобрать боеприпасы с трупа, чем ждать, пока их поднесут те, кто отвечает за эту, весьма непростую, задачу. Так что причудливое соседство "манлихеров" и "шпагиных" по обе стороны фронта никого не удивляло.
   Один из разведчиков, залёгший у самого выхода из перелеска, поднял руку ладонью вверх, покрутил ею в воздухе. Венцлав почувствовала, как внутри ёкнуло, ведь дозорный только что показал: внимание, противник! Она постаралась вжаться глубже в неплотный, только выпавший по-серьёзному снег. Прислушалась, пытаясь понять то, что может ожидать. Откуда-то справа, издалека, еле слышно донесло ворчание мотора. Или моторов, что было вероятнее всего...
   Сердце билось гулко и быстро. Венцлав неожиданно поняла, что всё это по-настоящему. Что сейчас, прямо сейчас, секунд через десять, может начаться бой. Поняла и ощутила то, чему удивилась... сначала... своему полному спокойствию.
   На выходе из перелеска деревья росли очень жидко, открывая тем, кто был за ними, хороший обзор. Березняк, ольха и невысокие сосны. Да и низкорослый кустарник, которого в рощице было достаточно, дал им возможность получить небольшое преимущество. Разведчики видели всю панораму перед собой, оставаясь незамеченными. В отличие от тех, кто сейчас двигался в их сторону.
   Первая машина вынырнула перед группой резко, не дав неопытной Венцлав даже удивиться. Невысокая, приземистая и широкая, опирающаяся на толстые рубчатые покрышки, уверенно несущие её по снежному покрову. Плавный капот, забранный специальной решёткой, предохраняющей двигатель от близкого контакта с разрывами гранат. Броневые листы, закрывающие лобовую часть кабины, кружок запаски на выдающемся в сторону багажнике. И небольшая башенка, злобно ощерившаяся единственным клыком крупнокалиберного пулемёта в ней. Грязно-серый цвет бортов с прожилками ослепительно белой краски и небольшим, аккуратно нанесённым с помощью трафарета чёрным крестом на башне. Немцы, первые увиденные Венцлав немцы по "ту" сторону линии фронта. Одна из тех самых поисковых групп, про которые ей рассказывал Куминов.
   За головным бронированным "поршнем", спокойно и неторопливо едущим вперёд, показался второй, точно такой же. Потом проехал, ворча старым бензиновым двигателем, открытый сверху полугусеничный бронетранспортёр, в котором, аккуратно рассевшись по боковым лавкам, сидели пехотинцы. Пулемётчик, торчавший над кабиной, в которой наверняка ехал офицер, ворочал по сторонам чёрным толстым стволом МГ. Два грузовика "Бюссинг", четырёхосных, очень надёжных, с колёсными семидесятипяти миллиметровыми пушками на сцепках, проехали за ним.
   Чуть заревев движком, степенно и важно пролязгал траками "панцеркампфваген-восемь", основной танк немцев за последнее десятилетие. Уже практически ветеран, но не ставший от этого менее надёжным и грозным для противника. Неприхотливая машина, которую смогли создать германские инженеры на базе захваченных разведкой вермахта чертежей Т-42. Дизельный двигатель от заводов того же Порше, стодвадцатимиллиметровое нарезное орудие, танковые МГ в количестве двух штук. Это Венцлав прекрасно знала из курса теоретической подготовки. Вот только что-что, а предположить возникновение этого воспоминания в такой момент... такого девушка не могла и предположить.
   В арьергарде поисковой группы противника шёл ещё один "порше", развернувший башню назад. Лишь когда он скрылся с сектора видимости, который девушка на полном автомате выбрала для себя, лишь тогда она поняла, что их никто не обнаружил. И не приключилось никакого первого боя, которого, если уж быть честной, она боялась очень сильно.
   - Пронесло... - голос Куминова вырвал её из собственных мыслей, возвращая к действительности. - Это хорошо, что пронесло. Так... группа!
   Венцлав покрутила головой, улавливая то, как незаметные на первый взгляд сугробы превращаются именно в тех разведчиков, которых она потеряла из виду. Подивилась про себя на то, насколько умело замаскировались обычные с виду ребята. Почувствовала, как кто-то дёрнул её за рюкзак, услышала звук отщёлкиваемого крепёжного карабина. Через мгновение спокойный и меланхоличный башкир Расул Валиев, которого к ней лично приставил Куминов, бросил прямо перед её носом лыжи. Поняла, что теперь наступает та самая фаза операции, о которой не хотелось даже думать, и вздохнула про себя.
   Куминов покосился в её сторону, понимая, что девушка относится к лыжам вовсе даже неравнодушно. Пожал плечами, решив не заморачиваться по этому поводу, сама, в конце концов, решила идти с РДГ. Нагнулся к своим снегоступам и начал закреплять их на ботинках, у которых имелись специальные места для креплений. Лыжи он тоже не особо любил, и бегать на них после войны не собирался. Ни за что, ни за какие коврижки. Но сейчас деваться было некуда, только эти, практически не изменившиеся за столетия приспособления могли помочь группе увеличить скорость.
   Лыжи в разведывательно-диверсионных группах непростые. По конструкции они куда как ближе к снегоступам или охотничьим, широким, чем к беговым. Но всё же, в отличие от снегоступов, разведке полагалось не идти, а именно бежать, потому длина была намного больше. Материал - комбинированный пластик, чья поверхность куда лучше, чем обычное дерево. Снизу, на скользящей поверхности, закреплены широкие полосы из меха, волчьего, собачьего или лисьего, чей густой подшёрсток позволял хорошо скользить вперёд, одновременно позволяя останавливаться практически на месте. Да и ещё один плюс - "заметание" следов. Естественно, что не полностью, но всё же РДГ не оставляла за собой совсем чёткой лыжни. Палки разведка не использовала, руки у диверсантов были заняты оружием. И вот из-за этого момента Куминов в первый раз сделал исключение, вручив профессору Венцлав именно лыжные палки. Ему и подчинённым они были ни к чему, постоянные тренировки давно сделали своё дело.
   - Готова, Саш? - он повернулся к ней.
   - Да. - Маска, полностью скрывающая лицо, делала голос глухим. - Как пионер...
   - Умница. - Куминов кивнул головой. - Расул...
   Разведчик чуть наклонил голову.
   - Проверь снаряжение.
   - Якши. - Башкир кивнул и немедленно занялся приказом командира.
   - Хрусталев, Эйхвальд, Воронков - ко мне. - Капитан отошёл в сторону поваленного деревца.
   Командиры троек подошли. Капитан не любил пользоваться краткими позывными, и когда мог - предпочитал обычные имена и фамилии. Воронкова чаще всего называли Молчуном, из-за особенности характера и поведения. Старший сержант, спокойный и уравновешенный, чаще всего молчал, предпочитая действовать.
   К двум другим клички-позывные прицепились из-за фамилий. И если по поводу Хрусталя никто не удивлялся, то вот позывной высокого и мрачного лейтенанта-разведчика сначала смешил незнакомого человека. Если человек был глупый, конечно. Умному хватало интеллекта на то, чтобы понять, что основой позывного стала первая часть фамилии давно и полностью обрусевшего поволжского немца в чёрт его знает каком поколении. Дубовый лес, не больше и не меньше. Вот и позывной соответствующий - Дуб. Во всяком случае, к тому, что воевать ему приходится с теми, кто вроде как близок по крови, Женька относился спокойно и философски. Родина его была здесь, а если враги из Германии, так что остаётся делать, как не уничтожать их всеми возможными методами и способами?
   - Тройка Воронкова первая. - Куминов внимательно посмотрел на подчинённых. - Эйхвальд прикрывает нас с учёной и Расулом. - Камиля ведёт твоя тройка, Вов.
   Хрусталёв согласно кивнул, понимая, что на его плечи ложится задача не менее важная, чем у молчуна сержанта.
   - Вопросы есть? Вопросов нет, это хорошо. Стартуем через пять минут. Интервал по времени - минута. Всё, парни, работаем.
   Куминов встал и пошёл одевать лыжи. Первую часть задания группа выполнила: линия фронта пройдена. Первый патруль немцев их не обнаружил, что уже хорошо. Значит, стукача в штабе вроде как нет, иначе повязали бы сразу. Теперь остаётся долгий и сложный путь в сторону Сергиевска, в который желательно попасть через двое суток. Если бы не присутствие Венцлав, то капитан мог бы ручаться за попадание к точке раньше расчетного времени. Но вот то, как группа побежит с девушкой... этого он не знал. Оставалось лишь надеяться на то, что Саша справится с задачей достойно.
   Ноги сидели в креплениях ровно и уверенно. Нельзя было сказать "как влитые", но этого и не требовалось. Обувь для разведки - не ботинки для спортсменов. Самое важное то, что и лыжи можно закрепить, и потом, сняв их, передвигаться так же уверенно. Куминов затянул все необходимые ремни и выпрямился. Попрыгал на месте, проверяя наличие ненужных звуков от металлических и твёрдых предметов. Обязательный ритуал, несмотря на то, что все возможные "предательские" места оружия и экипировки давно перемотаны мягкой изоляционной лентой или медицинским пластырем, у кого что, и не должны выдать.
   Куминов ещё раз посмотрел на девушку, выполняющую тот же ритуал под строгим присмотром ответственного Расула, и чуть улыбнулся. Выглядело всё оно потешно, да ещё как. Саша явно старалась, подпрыгнув уже на пяток раз больше чем необходимо. Что-что, а ответственности в ней явно хватало. Это он понял ещё тогда, когда группа только подошла к вертолёту.
   Да-да, именно к вертолёту. В самый последний момент перед атакой, когда группа Куминова уже находилась возле одного из ходов, проходящих через линию внешних траншей, где уже готовились идти в бой пехотинцы, им дали команду не выдвигаться. Уже после того, как началась артиллерийская подготовка, появился командир разведроты и давешний лысый.
   Через пару мгновений после их появления Куминов и подчинённые неслись в сторону взлётной полосы, на которой уже стоял, со свистом раскручивая винты "Ми-3". Длинный и приземистый геликоптер, предназначенный для десантирования, перевозки раненых и небольших грузов, неприхотливая и надёжная "небесная колесница". Одним из её основных показателей было то, что вертолёт мог идти очень низко, не теряя при этом ни капли послушности рукам пилота. Глянув на нависшие над землёй плотные снеговые тучи, готовые вновь вот-вот начать снегопад, капитан понял задумку командования.
   Да, рискованно было идти в такую погоду по-над самой землёй, но оно того стоило. Не говоря про бой, кипящий внизу, на земле. Но... Во всяком случае, вряд ли немцы, даже если они и знали про готовящуюся операцию, могли бы предположить такой безумный и самоубийственный манёвр. Зимняя снежная буря не жалела никого, даже всегда сумасшедших (на взгляд всего цивилизованного сообщества) русских. И Куминов вполне оценил риск, при котором группа выигрывала целый день из тех двух, что давались на переход линии фронта. И риск оправдался.
   Тогда, сидя в дико трясущемся, как хороший скаковой жеребец, вертолёте, капитан внимательно смотрел на девушку. Ему-то было страшно, что и говорить, но она держалась. Да ещё как, пусть и побелев, и крепко стиснув зубы, но держалась.
   Потом была торопливая высадка километров за десять отсюда, торопливый бег на лыжах, пересечение открытой местности в плотно идущий стеной крупный снег. Всё осталось позади, кратким мигом, когда ощущение защищённости ещё оставалось. Сейчас же всё... линия фронта позади полностью. Враг, ни капли не смущаясь, только что продемонстрировал своё присутствие. Оставалось лишь идти вперёд, выполняя задачу.
   - Готовы? - Куминов обвёл бойцов взглядом. Кивнули все. - Двигаем...
  
   Шаг, другой, до отдыха далеко. Спина давно стала мокрой, одежда успела несколько раз прилипнуть-отлипнуть. В груди уже перестало хрипеть и свистеть, сердце билось быстро, но без перебора. Тренировки сказывались, тело, давно приучаемое к нагрузкам, брало своё. Кровь бежала внутри ровно так, как и должна, разнося кислород ко всем органам ни на секунду не позже необходимого. А значит шаг, и ещё, и ещё. Группа бежала вперёд, вытянувшись в колонну по одному, не отставая и не отрываясь. Лишь авангардная тройка находилась за пределом глаз первого из разведчиков. Она шла впереди, нащупывая безопасный путь, давая возможность другим остаться живыми. Шаг, вдох-выдох, размеренно, стараясь не хватать морозный воздух ртом.
   Снег начал падать минуты три назад. Сперва лёгкие хлопья падали редко, кружимые ветром... недолго, совсем недолго. Потом началось то, что прикрыло разведчиков надёжнее любой маскировки, одновременно не давая возможности ускориться. С неба повалило сплошной стеной, не давая возможности рассмотреть хотя бы что-то на расстоянии в несколько метров. Группе Воронкова пришлось притормаживать, чтобы их следы не засыпало полностью. Товарищи шли за ними, ориентируясь только по еле заметной лыжне, пропадающей с ужасающей быстротой под растущими как на дрожжах сугробами.
   - Саша... - Куминов догнал Венцлав, которая шла перед ним. Схватил за плечо, поворачивая к себе.
   - Да? - голос был уставший, но твёрдый.
   - Сейчас будем останавливаться. В такой снег можем зайти чёрт знает куда.
   - Поняла.
   - Хорошо. Лёха!
   - Да, командир. - Еле слышно прозвучало со стороны невысокой фигуры, еле виднеющейся через сплошную белую стену. Она отделилась от группы товарищей и двинулась к ним.
   Через несколько секунд сержант был рядом. Венцлав, остановившаяся и старающаяся перевести дух после гонки, которую молчаливый сержант задал всем остальным, приходила в себя.
   Окружающий её мир, совсем недавно сузившийся до размеров лыжни, мелькавшей перед глазами, начал становиться нормальным. К сожалению, был он сплошь белым и не таким уж и просторным. Сержант, Куминов, остальные разведчики, да и она сама были густо залеплены снегом. В снегу было всё, включая рюкзаки за спиной и оружие, которое хоть и было тщательно и бережно укутано в специальные чехлы, но выглядело не лучше, чем ветки не пойми откуда взявшегося посреди открытой степи невысокого карагача.
   "Брошу курить, - мысль родилась сама собой, - вернёмся и брошу. К чёртовой матери, это не пробежки в удовольствие там, за линией..."
   В ногах гулко отдавало в такт ударам сердца. Чуть начала ныть спина, оттягиваемая заплечным грузом. Девушка невесело улыбнулась под плотной тканью маски, сейчас насквозь мокрой от испарины. Вот ведь как бывает, когда в голове содержится много грамотной и научно подтверждённой информации. Венцлав уже просчитала то, что будет с ней после любого небольшого отдыха со сном часов в пять. Количество выделившейся молочной кислоты заставит её потом начинать движение не иначе как с зубовного скрежета от внутреннего напряжения. Ай-ай как будет больно, ай-ай. Куминов непонимающе оглянулся на неё, как будто смог почувствовать то, что творилось в её голове. Ничего не сказал и повернулся к терпеливо ожидающему команды Воронкову.
   - Сейчас обвязываемся верёвкой и двигаем дальше. Ни в коем случае не растягиваемся. Смотри сюда...
   Капитан достал из крепко притороченного к бедру планшета карту, скреплённую сверху металлической спиралью. Бумага была полностью закрыта мягким и прозрачным пластиком, на который немедленно начал ложиться снег.
   - Вот здесь мы должны быть сейчас, если не забрали в сторону. Согласен? - палец командира ткнул в точку на карте.
   - Согласен. - Воронков кивнул. - Вот эти три оврага мы прошли минут сорок назад, значит, что не заплутали.
   - Точно. Значит, где-то в километрах пяти от нас должен быть вот этот самый эн-пэ?. То ли заимка какая-то от бывшего охотхозяйства, то ли что-то типа того. Идёшь прямо на неё, направление запомнил?
   - Так точно. - Воронков кивнул головой.
   - Увидеть издалека её мы точно не сможем. Снег валить будет ещё часа четыре, не меньше, так? Вот и я про тоже. Те гансы, что мы встретили недавно... мало ли, где они могут оказаться. Так что аккуратнее, Лёх. Всё, связываемся.
   Саша, опёршись на палки, внимательно смотрела по сторонам. Разведчики выстроились цепочкой, закрепляя на поясах свободные петли верёвки, которую сержант достал из вещевого мешка. Смысл ей стал понятен сразу. В такую пургу самое главное - не потеряться. Один неверный шаг в сторону, чуть сильнее ветер со снегом... и всё.
   А Воронкову и его парням, шедшим впереди, такое грозило в первую очередь. Так что предосторожность была далеко не лишней.
   - Сцепились? - Куминов озабоченно покрутил головой, прислушался. Нет, ничего подозрительного пока он не слышал. Всё-таки не стоило недооценивать врагов, но в такую погоду гансам как-то спокойнее в тепле сидеть. Да и с неба не приходилось ожидать какой-либо опасности, что было хорошо. Особенно здесь и сейчас, когда группа проходила один из немногих открытых участков лесостепи. И до спасительного купола деревьев над головой оставалось совсем немного.
   Группа двинулась вперёд, снова разрывая сплошную стену снегопада слитным движением. Куминов, быстро вернувшись в потерянный было ритм, бежал ровно и спокойно. Старался как можно внимательнее наблюдать за подопечной, которую наверняка не выпускал из виду и Расул. Но что сделать с собственным упрямым характером, который заставлял всё проверять самому?
   Саша справилась, выровняла собственный ход и давно перестала сбиваться с шага, плавно вписавшись в общую скорость группы. Хоть одной заботой стало меньше, подумалось капитану, старательно контролировавшему обстановку вокруг. А ведь их, забот, было не просто много.
   Куминов никогда не обманывался первоначальными успехами при очередном походе на "ту" сторону. Разрешить себе такое ни один разведчик никогда не сможет. Ослабить, пусть и ненамного, внутренний контроль над окружающей обстановкой - непозволительная роскошь. Если поверить в то, что вся дорога туда-обратно будет лёгкой и без проблем, так не минуешь попадания в неприятности. А в их деле неприятностей быть не должно.
   Расчёт на снегопад, на который Куминов первоначально и поставил, исходя из времени года, полностью оправдался. И пока это дало им небольшую фору и возможность миновать первый рубеж защиты противника без потерь и обнаружения. Но полагаться на то, что и дальше всё будет гладко? Увольте, это просто невозможно. Опыт подсказывал, что впереди будет немало сложностей, и стоит быть готовым к ним постоянно. Смущало факт того в этот районе он никогда не ходил, и информации было с гулькин нос. Сказанное "лысым" тоже не прибавило ясности. Что могло найтись здесь, на землях, которые выжжены уже очень давно, опасного и неизвестного? Ни одного относительно точного намёка, ни малюсенькой зацепки... ничего. Опасно, и всё тут.
   Ш-и-и-и-х - ш-и-и-и-х... лыжи шли по снегу хорошо. Не было ветра, замечательно. И мороза, тоже пока ничего не предвещало, значит, наста не предвиделось, и это тоже хорошо. Наст - штука предательская, опасная и коварная. Вроде бы твёрдый, но таящий под собой пустоту, в которую легко могла уйти нога неосторожного лыжника. Если там, за линией фронта, это повлекло бы за собой визит в ближайший медпункт, то здесь? Что угодно, вплоть до такой ненужной гангрены у бойца. Так что мягкий и пушистый снег, уже начавший сбиваться в плотные сугробы, был как нельзя кстати.
   Мерный бег постепенно вгонял привычное к нагрузкам тело в необходимый ритм дальнего хода. "Волчий шаг", которого так старались добиться в училище все инструкторы по беговой подготовке. Возможность преодолевать километры пути быстро, неутомимо и не снижая темпа. Умение, которое невозможно было выработать тому, кто был слабым. Слабым скорее не телом, а духом. В разведывательные части РККА такие не попадали, здесь не было места тем, на кого нельзя положиться. Разведка, опаснейшая из всех войсковых профессий, необходимая армии, как воздух. И в которую, несмотря на опасность и смертельный риск, мечтали попасть сотни. Оказывались в разведке единицы.
   Куминов бежал как автомат, давным-давно приученный к этому инструкторами. В голове крутились мысли о том, что лежало вокруг, и о том, что было сказано в штабе перед выходом. Что он знал про эти места? Немногое, очень немногое.
   Степи и леса за Волгой оказались практически брошенными ещё тогда, в сороковые. Пусть и вынужденно, но они стали пустыми на десятки квадратных километров. Лишь бои и схватки в течение многих лет, которые тоже не прибавляли жизни в эти безграничные пространства. Земли, выжженные постоянными авиационными налётами и артиллерийскими ударами, перепаханные колёсами, траками гусениц и опорными частями ходовых частей машин, бронетехники, гусеничной и шагающей. Братские могилы, разбросанные повсюду. Сожжённые дотла города, посёлки и деревни. Концентрационные лагеря ближе к Волге, в которых земляки разведгруппы умирали сотнями. И враг, злобный, жестокий и беспощадный, сумевший вцепиться зубами в эти области, и до сих пор не выбитый с них. А сейчас - ещё и готовящийся к очередному наступлению.
   Кто или что могло жить здесь? Звери, дикие от природы и одичавшие за полтора десятка лет. Их хозяева, те, что выжили и сломались, став не менее опасными хищниками. С такими Куминову приходилось сталкиваться там, в предгорьях Урала, не так давно отбитых у фрицев. И там же капитану пару раз пришлось столкнуться с чем-то, чему объяснения не было. И если лысый имел в виду что-то подобное, то хорошего в этом ничего нет.
   Неожиданно Саша, бежавшая перед ним, встала как вкопанная, подняв руку ладонью вверх. Капитан сделал то же самое, показывая остальным, что необходимо срочно остановиться. Скрип за спиной прекратился, группа замерла в тишине. Воронков не стал бы останавливаться просто так, это Куминов знал хорошо. Так что либо он кого-то засёк, либо они уже дошли до первоначальной цели... либо всё-таки заблудились.
   Спереди по цепочке жестами передали о полной тишине. Куминов, вглядываясь в бесконечный белый круговорот вокруг, снял капюшон, стараясь услышать и понять то, что насторожило сержанта. И услышал, практически сразу. Не так уж и далеко, где-то на расстоянии в полкилометра, не больше, раздавался вой. Самый обычный, так похожий на волчий. Плохих моментов в этом было всего несколько, зато каких.
   Вой слышался сразу с нескольких сторон. Приближающийся, высокий, ритмичный, с повторами нескольких чётко различных звериных глоток. И хорошо, если это были обычные волки... но на это Куминов не надеялся.
   Два десятка лет войны сделали своё дело во многом, в том числе и в том, как развивались животные. Брошенные, разбежавшиеся, родившиеся уже после первых лет войны собаки умирали тысячами. Но были и выжившие, те, что смогли не погибнуть от разрывов снарядов, пули решившего пострелять по живой мишени солдата, избегнувшие участи быть разорванными ближайшими сородичами. Теми, что ходили в серой шубе. Те, что выжили, смешались с волками, привив новому поколению смешанных зверей многое из того, что было незнакомо диким четвероногим. И в первую очередь - отсутствие боязни перед человеком, умение понимать то, опасен ли он для стаи, вооружён или нет. И сейчас стаи волкособак оккупировали громадные пространства. Животные, никем не контролируемые, совершали набеги на уцелевшие поселения с хитростью и яростью, достойными орд Чингисхана. И по этой причине капитан Куминов сейчас крепко сжимал в руках собственный автомат, понимая, неизбежность первого столкновения. А то, что против группы будет не тот противник, который ходит на двух ногах и владеет оружием, легче эту схватку не делало.
   - Собираемся вместе! - Куминов крикнул в обе стороны, привлекая внимание тех, кто расслышал через поднявшийся неожиданно ветер. Отбиться от большой стаи можно было только так. Пытаться убежать, отстреливаясь, не было никакой возможности: снегопад не давал возможности нормально ориентироваться.
   Бойцы возникали из пелены, пока ещё чётко различимой в заходящем солнце. Становились хитрым зигзагом, одновременно и прикрывая друг друга со спины и оставляя свободное место для неожиданного рывка вперёд. Главным было не запутаться в той самой верёвке, которой группа воспользовалась совсем недавно. Вой не прекращался, всё больше усиливаясь и приближаясь.
   Волкособакам было без разницы на время суток. Ум, доставшийся им от предков со стороны псов, подсказывал, что в такую погоду бывшие хозяева беззащитнее, чем в темноте. У двуногих нет таких чутких носов, и передвигаются они неуклюже, скользя и падая в высоких сугробах. Звериные инстинкты подстёгивали, заставляя напасть прямо сейчас, в такой выгодный момент. Тем более что к ночи, по всем признакам, снег должен был успокоиться. Стая, ведомая сразу несколькими вожаками, что являлось невозможным для обычных волков, приближалась.
   Куминов поднял "судаева", прикрывая свой фланг. Венцлав он оставил с правой стороны, отправив Расула прикрывать девушку со спины. Проверил магазин, снял автомат с предохранителя. Самый близкий к разведчикам четвероногий отряд был недалеко. Метрах в шестидесяти, не больше, неожиданно громко взвыл один из четырёх, или пятерых, вожаков стаи. Ему ответили уже по периметру в сотню метров, охватившим группу со всех сторон.
   - Приготовиться! - капитан присел на одно колено, стараясь уловить движение сквозь непрекращающийся снегопад. Разведчики последовали его примеру, кто только сейчас, кто раньше. Те, кто первым занял оборону, уже успели превратиться в высокие белые холмы. Снегу было наплевать на проблемы существ, копошащихся внизу, он валил себе в своё удовольствие.
   Огонь в сторону стаи открыл Эйхвальд. Его барабанный облегчённый "дегтярь" коротко рявкнул, отправив первую порцию смертоносных гостинцев через белую круговерть. Там, куда улетели пули, коротко взвизгнуло. Визг оборвался на самой высокой ноте, жалобно и обречённо. Стало заметно темнее, солнце начало закатываться за горизонт всё быстрее. Воя больше не было. Вместо него оттуда, где только что вожак придушил подранка, раздалось негромкое поначалу ворчание. Скребущий по душе разъярённый звериный голос перешёл в низкое, горловое рычание. Эйхвальд выстрелил ещё раз, на удачу, рычание на миг пропало, но возникло вновь, переходя в тот самый вой. Спустя пару мгновений на группу пошла волна тёмных силуэтов с еле заметными по блеску глазами, прячущимися в густой шерсти.
   Первый зверь, высокий, по пояс Куминову, мощный матёрый волчара, возник из снега неожиданно. Вот только что его не было, а сейчас он уже стремительно летел вперёд, сорвавшись в сильном прыжке, метился в грудь капитана. Расчёт хищника был прост: сбить человека с ног, давая возможность ещё нескольким собратьям, маячившим за первым волкопсом, докончить начатое. Но капитан не дал зверям подобного шанса.
   "Судаев", украшенный ПБСом, несколько раз кашлянул, окрасив белизну снега алыми брызгами. Полёт зверя был прерван в самой высокой его части. Его сломало пополам, разом и резко опустив в высокие сугробы. Волкопёс успел коротко хрипнуть, прежде чем умер. Ствол автомата разведчика опустился, плюнув злобными металлическими шершнями в тёмные приземистые тени, метнувшиеся к человеку. И как это было с ним обычно в момент боя, сознание капитана немного раздвоилось. Тело на рефлексах, вбитых в подсознание намертво, продолжало вести бой, а кто-то, сидящий в самой голове, внимательно наблюдал за происходящим, ловя каждую деталь.
   Волкопёс создание неприятное и страшное. От волков новый вид унаследовал густейшую серую шубу со светлым подшёрстком, острые уши и вытянутую морду с набором острых клыков. Несколько таких наборов сейчас стремительно приближались к Куминову, чуть поблёскивая в наступающих сумерках полосками слюны. От собак, своих вторых предков, звери взяли массу и знание человека. Сейчас второе было хорошо заметно по практически полному отсутствию страха перед оружием капитана. Звери понимали, что стоит двуногому один раз промахнуться - и всё, хотя бы один из них успеет вцепиться острыми белоснежными клыками в ногу и повалить на землю. А первое... среди волков таких громадных зверей Куминов никогда не видел.
   Ни один из нёсшихся к нему волкопсов не уступал самому первому в росте и ширине груди. Вытянутые лобастые головы по размеру больше подходили для уже подросшего телёнка. Звери неслись вперёд уже абсолютно молча, лишь изредка подавая голос.
   Сквозь треск очередей Куминов чётко различил короткие щелчки компактного "манлихера", который несла Саша. Краем глаза заметил, что одного из зверей, которого он сам не заметил, сбило с траектории атаки, швырнуло вбок. Вытянутые лохматые лапы часто засучили, пистолет-пулемёт Венцлав щёлкнул ещё раз, добивая раненого.
   Стая не сдавалась, накатываясь уже второй волной, состоявшей из такого же, как и в первой, количества четвероногих. Высокий вой вожаков слышался позади рычащей массы, катившей прямо на группу Куминова. Левым локтём капитан уже столкнулся с Расулом, который спокойно и уверенно, как и всё, что делал молчаливый башкир, расстреливал магазин в своём секторе. Перед ним лежало уже с пяток мохнатых туш, наваленных друг на друга. Расул явно подпускал их поближе, всаживая потом по пуле прямо в головы, создавая естественную баррикаду. Тактика была полностью оправдана. Четвероногие противники уже не могли преодолеть её одним прыжком, задевая мёртвых собратьев лапами и напарываясь на редкие меткие выстрелы разведчика.
   В голове группы дела также шли хорошо. Когда Куминов менял магазин, с той стороны разом было слышно все стволы авангарда. Оставалось выдержать первый натиск зверей до конца, и тогда наверняка всё. Волкособаки отличались не только беспримерной лютостью по отношению к бывшим хозяевам. Чего было не занимать этим зверям, так это ума и сообразительности. Куминов был уверен, что если группа расстреляет без потерь для себя ещё с пяток зверюг, то вожак отзовёт стаю назад. Так и произошло.
   Вой вожаков раздался снова. Уцелевшие в схватке четвероногие отхлынули, исчезая в валившем с прежней силой снеге. Несколько мгновений о том, что только что группу на прочность проверяли одни из новых хозяев степей, напоминали лишь валяющиеся тут и там остывшие лохматые тела, уже наполовину запорошенные белым покрывалом.
   Стихла стрельба. Разведчики вставали с колен, не опуская оружия. Никто не расслабился, понимая, что звери могут вернуться. И лишь после того, как спустя несколько секунд откуда-то издалека до них донёсся басовитый голос вожака, Куминов позволил себе облегчённо вздохнуть. Стая ушла, решив не связываться с опасными двуногими, не оказавшимися лёгкой добычей. Лишь вожак подал голос ещё раз, угрожающе заворчав в самом конце длинного воя.
   - Не забудет, шайтан вонючий... - голос Расула раздался сзади, как всегда спокойный.
   - Ты про что? - капитан повернулся к бойцу.
   - Я вон про него. - Башкир кивнул в сторону удалившегося воя. - Говорю, капитан, что не забудет он нам этого. Не тот зверь...
   - Да и хрен на него. - Сплюнул Эйхвальд, подойдя к ним. - Двигаем дальше, командир?
   - Конечно. - Куминов посмотрел на циферблат часов. - Отстаём от графика, надо побыстрее двигаться.
   - Понял. Сейчас Лёшке скажу, чтобы начал дальше идти. Потерь и раненых нет, всё чисто.
   - Хорошо. - Куминов повернулся к Саше. - Ты как, нормально?
   - Да. - Девушка заменила магазин в своём "манлихере". - Но страшно было, очень страшно.
   - Понимаю. Ладно, скоро отдохнём, потерпи.
   - Да я ничего, вроде и не жалуюсь. - Капитан услышал в голосе Саши весёлые нотки. Это было очень хорошо. Пусть первый бой оказался и не с гансами, но боевое крещение девушка прошла достойно. - Хотя не откажусь чуть без лыж посидеть, просто посидеть.
   - Скоро. - Куминов кивнул ей и начал проверять надёжность верёвки, которую во время боя с волкопсами не отвязывал.
   Через пять минут группа продолжила путь в сторону непонятной заимки, которая на карте Куминова значилась как существующая. Снег, начавший наконец-то редеть, полностью скрыл следы бойни, произошедшей недавно. Лишь пара десятков невысоких холмиков с еле-еле пробивающимися на сплошном белом фоне розовыми кляксами, напоминала о стае волкопсов.
  
   Буря не успокаивалась, продолжая забрасывать людей белым. Останавливаться было опасно, нужно было добраться хотя бы до начала леса, чтобы не оказаться полностью погребёнными под снежными завалами. Группа шла, тяжело пробивая себе путь в сторону спасительного леса. Если направление было верным, то до деревьев, где можно хотя бы передохнуть, оставалось недолго. Ну а если нет...
   Когда Куминов почувствовал, что верёвка ослабла, то сначала решил, что всё-таки они заплутали в кромешном белом вихре. Но ответ на его безмолвный вопрос самому себе оказался намного лучше. Прямо перед ними, пока ещё редкими тёмными столбами, торчали первые деревья, обрывавшиеся вниз. Всё правильно, так как на карте лесок находился в аккурат у длинных оврагов.
   Сержант Воронков, всё так же шедший впереди, пригнулся, спускаясь по пологому спуску. Остальные разведчики, снявшие страховку, покатились следом частым горохом. Впереди наконец-то замаячила тёмная полоса леса. Скоро вся группа скрылась между его ветвей, на какое-то время позволив себе чуть меньше беспокоиться об обнаружении. Ночь наступала следом, накрывая всё вокруг мягкой темнотой. Снег закончился, низкие серые тучи разнесло лёгким ветром. Выглянувшая луна дала возможность разведчикам двигаться вполне уверенно, преодолевая последние метры до одной из отправных точек пути.
   Воронков остановился резко, уйдя чуть в сторону, чтобы в него не врезался следующий идущий. Сержант поднял руку, давая команду остановиться, сам присел, пригнувшись за низким кустарником.
   Куминов, старательно прижимаясь к земле и стараясь совсем не скрипеть свежим снегом, скатился к нему. Дёрнул внимательно смотрящего перед собой сержанта за рукав, вопросительно качнул головой. Тот ткнул пальцем вперёд, показывая прямо между несколькими толстыми стволами.
   - Докатились. - Прошептал Куминов одними губами, смотря на еле заметный прямоугольник впереди. - Бери Пчёлкина и Шутяка и осмотри всё.
   Молчун-сержант утвердительно прикрыл глаза, ткнул пальцами в бойцов и начал отстёгивать лыжи. Быстро растворившись в темноте, они двинулись к домику.
   Остальная группа быстро занимала позиции вокруг группки строений. Стволы оружия ложились на сгибы локтей, прикрывая товарищей.
   Заимку окружили практически полностью. Это оказалось совсем несложно, так как места она много не занимала и даже не была обнесена каким-либо подобием забора или частокола. Не было слышно собачьего лая, который точно должен раздаться в тишине леса. Хотя кто его знает, почему у хозяев отсутствует четвероногая сторожевая живность? Может, её те самые волкособаки и съели давно, этому Куминов и не удивился бы. Давно группе не приходилось выполнять задачи в такой-то глуши. Или, ещё лучше, заимка была брошена, и тогда не придётся беспокоиться об возможности обнаружения.
   Когда на фоне тёмной стены жилой избы, собранной из толстых брёвен, возник силуэт в белом, капитан прицелился ещё тщательнее. Сержант, это было видно по знакомой пластике движений, присмотрелся к тому, что за окном. Немного спустя разведчик двинулся в сторону двери. От души отлегло. Воронков умел правильно оценивать обстановку, и если решил войти, то опасности была минимальна.
   Скрипнула дверь, пропуская сержанта внутрь. Следом за ним в проём скользнул Пчёлкин, если судить по более высокой фигуре. Злобного гнома Шута Куминов, как ни старался, так и не смог разглядеть. Он довольно усмехнулся про себя, порадовавшись профессионализму собственного бойца, и одновременно разозлился на самого себя за ненаблюдательность. Вот так вот доведётся ведь напороться на засаду, и на кого потом грешить, кроме как не на себя? Стыдно сказать - не получилось увидеть замаскировавшегося бойца, которого только что сам отправил вперёд.
   Через пять минут, не больше, откуда-то со стороны задней стены, раздался звон выбиваемого стекла. Куминов сплюнул и бросился вперёд, понимая, что группе так и не выдалась редкая возможность спокойно отдохнуть.
  
   Глава шестая.
  

"Разведчики постоянно "играют в прятки" с контрразведкой противника

и лишены права на ошибку.

За ошибки разведчики платят своими жизнями,

не считая проваленных заданий,

означающих, в конечном счете,

множество жизней других военнослужащих"

("Подготовка личного состава войсковых РДГ,

согласно требований БУ-49",

изд. НКО СССР, ред. Заруцкий Ф.Д, Тарас Ф.С.)

  
   Лампа тихо потрескивала, отбрасывая слабые тени. Фитиль под стеклянным колпаком был самодельным, из размахрённого ружейного ремня. А вот вместо керосина, если судить по запаху, был хорошо очищенный соляр. Морщинистая, но всё ещё крепкая рука подкрутила колёсико, делая свет более ярким.
   Рыжие блики заплясали на вытянутом лице, сплошь изрезанном временем, отбрасывая тёмные тени. Редкие длинные брови, казалось, застыли во всегда нахмуренном выражении. Перебитый нос чуть дёрнул крыльями, когда второй из местных мужчин задымил самокруткой. Запах был странный, едкий и вонючий, но с какими-то отдалённо сладкими нотками. Куминов принюхался, стараясь понять причину своей заинтересованности, но так и не смог выделить только что проклюнувшуюся мысль.
   - Не можешь в сенях посмолить, Лёха? - хозяин ещё раз недовольно дёрнул носом. - Воняет так, как будто ты свои портянки запалил.
   - Да не ругайся, Петрович. - Курильщик кашлянул в кулак. - Холодно в сенях-то...
   - Ты ещё мне базлать тут будешь? Кому сказал, чтобы пошёл туда дымить, а, сявка? - Жилистый кулак негромко стукнул по столу. Алексей тут же вскочил и прыснул в сторону низкой входной двери, обитой войлоком. Дерево гулко бухнуло, выпуская его в действительно почти ледяные сени.
   Командир разведчиков не переживал по поводу того, что один из обитателей, которые каким-то образом смогли заметить группу на подходе и спрятаться, оказался один. В сенях сейчас был Равиль, а тройка Хрусталёва перекрывала всё снаружи, готовясь смениться через два часа.
   - Сурово у вас тут, я смотрю. - Куминов чуть качнул головой.
   - Куда деваться, командир? - хозяин пожал широкими плечами, укрытых свободно болтающейся тёплой флисовой рубахой. - Ушлый народец-то, чуть правило отпустил, так они за незаположняк многое считают.
   - Долго топтал? - сержант Воронков, чистящий рядом свой МП, с интересом глянул на него.
   - Всё моё, служба. Сколько, где и за что.
   - Не вопрос. - Разведчик кивнул и вернулся к своему занятию. Куминов не знал, заметил ли хозяин движения Воронкова, но застёжка набедренной кобуры лишь казалась закреплённой. А ведь всего минуту назад пистолет сержанта был надёжно зафиксирован.
   - А здесь что делаете? - капитан посмотрел на хозяина. - Избушка-то вроде как лесничества местного.
   - Может и лесничества. - Старик ещё раз дёрнул плечами. - Когда мы сюда пришли, здесь не было никого, вот и остались.
   - Немцы заходят?
   - Бывает... - собеседник Куминова исподлобья бросил на него настороженный взгляд. - Недавно были, за сутки до вас, наверное. Но так... никого у себя не укрываем, живём, не трогаем никого.
   - То есть хорошо живёте, получается? - голос разведчика был абсолютно спокойным.
   - Да уж как есть... - хозяин кашлянул в кулак. - А что, товарищ офицер, ты мне прикажешь делать, если у меня маруха с дочерью? К вам подаваться, воевать? Да на вот, смотри!
   Широкая ладонь оказалась перед самыми глазами Куминова. Тёмные пятна, резко пахнущие железом, говорили за себя сами. Своим туберкулёзом, поганой болезнью, старик не старался доказать свою правоту, вовсе нет.
   - Куда мне такому? Отмотал своё, теперь здесь вот хоть помру спокойно... если получится.
   Воронков хмыкнул, но ничего не сказал. Тёртый калач в чём-то был прав. Как поступать с жильцами бывшего охотничьего хозяйства, Куминов не знал. Вернее знал, но...
   Они пытались бежать, выбив окно в последней комнате. Как объяснил вот этот самый Петрович, который представился "смотрящим" за домом, группу заметил курильщик Алексей. Парень вышел продышаться после собственного самогона и добрёл до деревьев. Вот там и заметил фигуры в белых халатах, скользящие на лыжах вниз. Складно так выходило, но Куминов не верил. Что было хуже всего - снег завалил всё вокруг и не дал возможности определить то, что старик сказал про своих "домочадцев". Всего выходило четверо: сам Петрович, высоченная худая бабища, его якобы жена, дочь, и тот самый Алексей. Проверять рассказ о том, что мужчины бывшие "сидельцы", сбежавшие с зоны после авианалёта немцев, было невозможно. Про то, что мужики своё "потоптали" было правдой. Пальцы обоих говорили об этом лучше самих хозяев.
   Куминов смотрел на них и решал дилемму, понимая, что деваться некуда. Это же понимал и сидящий напротив "хозяин". Группа не должна себя обнаружить. Если это произошло, и свидетели оказались в руках разведчиков, то вопрос о них решался быстро. Пластиковые тубы с иглами были у каждого из бойцов. Те, к кому их применяли, просто засыпали... навсегда. Но до этого момента Куминову ещё не доводилось этого делать. И глядя в умные глаза бывшего зэка, обречённо смотрящие на него, было не по себе.
   Он не стал ничего отвечать тому, кто уже всё понял. Встал и вышел на улицу, решив подышать свежим воздухом. Несмотря на то, что двое из четверых местных были женщинами, в доме было плохо. Не прибрано, грязно и вонюче. Воздух, тёплый от разогретой печи, был спёртым, дышалось тяжело. Прошёлся по потрескавшимся доскам сеней, толкнул набухшую и плохо открывающуюся дверь.
   На небе наконец-то стали видны звёзды. Яркие и высокие, смотрящие вниз так умиротворяющее. Равиль возник из-за угла абсолютно бесшумно, увидел командира, вопросительно посмотрел. Капитан мотнул головой, дескать - ничего, всё нормально. Разведчик понял и исчез.
   Куминов стоял, смотря вверх и думая о том, что предстояло сделать. Было страшно, противно страшно. Липкое ощущение того, что ты вроде бы прав, но от твоей правоты лучше никому не станет. Отвратно было на душе, мерзко. Сколько раз ему приходилось видеть то, что осталось от деревень, в которые заходили зондер-команды. Если были хотя бы подозрения в содействии диверсантам РККА или партизанам - уничтожалось всё и вся. На пепелищах домов оставались лишь голые кости тех, кого сгоняли в сараи, расстреливая и сжигая скопом. Мог он представить себе, что придётся пускать в расход своих же? Кто его знает, конечно, кем на самом деле были эти четверо. Прикинуться пусть и трусливым, но вовсе не предателем, который вот так вот взял, да осел в зоне оккупации, мог каждый. Куминов был реалистом и понимал, что в таком возрасте и с такой "синевой" на коже Петрович мог быть кем угодно. И уж явно не ангелом, и отобранных жизней на нём могло висеть сколько угодно. Также как и на его, то ли товарище, то ли шестёрке. Женщины... да, женщины.
   Сзади скрипнула открываемая дверь. Он обернулся, увидев Сашу. Странно, ведь девушка легла спать практически сразу после того, как разобрались в ситуации.
   - Ты чего?
   - Не могу я уснуть, Коль. - Она смотрела на него замученными глазами и с такой тоской в них, что Куминову сразу многое стало ясно. - Что делать будешь?
   - А ты же всё поняла, чего спрашиваешь?
   - Я могу попробовать...
   - Что?
   Саша зябко повела плечами. На улице было далеко не лето, хотя после снегопада мороз ещё не разгулялся.
   - Меня учили техники гипнограмм, могу попробовать.
   - Что? - Куминов чуть обалдело уставился на неё. - Каких гипнограмм, Саша?
   - Ну... - она снова неуверенно замолчала. - Попробовать хотя бы сделать так, чтобы они ничего не вспомнили. Отключить их ненадолго, а когда проснутся - ничего не смогут рассказать.
   - Да ты что? - он невесело усмехнулся. Конечно, оно вполне понятно, её смятение и всё прочее. Сам переживал не меньше, но задание было не из тех, когда стоило пользоваться тем, что предлагала девушка. - Ох, и интересный у вас институт, товарищ профессор, ну очень интересный. Гипнограммы, ты только подумай, слово-то какое. Ты хоть раз что-то подобное делала вообще?
   - Несколько раз делала, на специальных тренировках, правда...
   - И как это было, расскажешь? - он понял, что его ирония разозлила девушку, но доказать ей ошибочность мнения было необходимо. Им идти дальше, а Куминову уже доводилось сталкиваться с тем, что возникает при недоверии и злости в группе.
   - Мы разработали методику, тренировались. У меня получалось, правда, не вру. Только...
   - Только? Только всё это было в ваших специальных лабораториях, да, Саша? И скорее всего вы использовали какие-то препараты, позволяющие воздействовать сильнее, так?
   - Так... - она чуть прикусила губу, глядя на него блестящими глазами. - Коля... но они же наши, свои! Неужели ты сможешь?..
   Куминов нахмурился, глядя на неё сверху вниз. Чуть качнул головой, скрипнул зубами.
   - Смогу, Саша, смогу. Ты что думаешь, мне так просто? Четыре человека, наших, советских человека, которых должно не стать. И Петрович это уже понял, у таких нюх на такое. Поэтому на улице сейчас сразу четверо ребят, чтобы и не подумали удрать. Но так надо, понимаешь? Мы с тобой, ребята, все отвечаем за много других жизней... так что смогу, Саша, смогу.
   Она не ответила. Посмотрела на него, развернулась и молча пошла в дом. Сгорбившаяся, с пальцами, прижатыми к виску.
   Куминов ещё постоял, глядя в очистившееся полностью небо. Глубоко дышал полной грудью, хватая холодный воздух, всё никак не решаясь войти следом за девушкой. Неожиданно захотелось взять у неё сигарету, затянуться покрепче, так, как никогда не делал. Или махануть спирта, грамм пятьдесят, отключиться на какое-то время. Повернулся к тёмной махине жилья и пошёл внутрь. Утро вечера мудренее. Может, что и стоит попробовать то, о чём говорила Саша.
   Внутри ничего не поменялось. Только Воронков, закончив чистку автомата, перешёл к пистолету. Части оружия лежали на специально таскаемом сержантом с собой вырезанном куске брезента. Хозяин дома всё так же сидел за столом, попивая чай из кружки и глядя в пустоту.
   В доме было всего две комнаты и кухня. Зато оба жилых помещения были просторными. В дальней комнате, куда надо было идти по коридору, сейчас спала основная часть отдыхающих разведчиков. Саша, Воронков и Куминов остались в первой, бывшей поменьше. Вместе с хозяином и его женщинами, которые сейчас не показывались с печи. Саша лежала на небольшой кушетке у окна, укрывшись с головой своей тёплой курткой. Сам Куминов решил расположиться рядом, разложив на полу позаимствованный у хозяина тулуп. Расул притулился в дальнем углу, и сейчас мирно спал.
   - Ложись, командир. - Воронков поднял оружие на уровень глаз и прищурился, разглядывая внутреннюю часть ствола на слабый свет керосинки. - Я подежурю, сменю ребят, разбужу Эйхвальда. Отдохни, давай, ты же лыжи не любишь, я знаю.
   Куминов кивнул. Подошёл к своему месту, положил автомат так, чтобы был прямо под рукой. Усталость понемногу накатывала, давая о себе знать всё ощутимее. Надо отдохнуть, тут сержант полностью прав. Сел, снял верхнюю часть маскировочного халата, куртку. Свитер из тонкой шерсти стаскивать не решился. Сделал себе "подушку" из рюкзака, лёг. Подумав, протянул руку, чуть тронув Сашу за плечо. Когда она обернулась, еле слышно шепнул:
   - Попробуем...
   Вытянулся на полу, почувствовав, как тело чуть расслабилось, и провалился в темноту. Последнее, что он увидел - пристальный и всё понимающий взгляд хозяина. За окном снова начал тихонько подвывать ветер, чуть проходясь по полу, пробиваясь через какие-то щели. Но на всё это Куминову было уже наплевать, так как сон взял своё.
  
   Спёртый воздух с трудом проходил в лёгкие. Темно, очень темно, душно. Где-то в этой темноте вспыхивало яркими огоньками какое-то странноватое пламя с зеленоватым оттенком. В нём маленькими бенгальскими огоньками взрывались бирюзовые звёзды. От них во все стороны расползался тяжёлый и чуть сладковатый запах, заставляющий его хватать воздух широко открытым ртом, от чего дышать почему-то становилось ещё тяжелее. Мышцы наливались свинцом, не давая никакой возможности пошевелиться.
   Вокруг что-то мягко топало, приноравливаясь присесть. Вот прошло совсем рядом, присело, недовольно фыркнуло и отодвинулось. Придвинулось снова, что-то лязгнуло, отброшенное далеко. Потом его почему-то начало трясти внизу, но недолго. Раздался негромкий стук, как будто на пол упало что-то тяжёлое. И почему-то капитану стало ясно, что это "что-то" есть не что иное, как его собственный "ТТ". Откуда-то донёсся то ли всхлип, то ли вздох, от которого внутри живота всё сжалось и провалилось вниз холодным комком. Куминов попытался проснуться и понял, что не получается. Кто-то забормотал недалеко, казалось, что прямо за стенкой, что-то жалобное и плаксивое, голосом маленького ребёнка. Потом всхлип стал громче, перейдя в хрип и бульканье. Чуть позже зачавкало, жадно, с хлюпаньем и вновь повторяемым ворчаньем. Мягкие шаги послышались снова, приближаясь. В этот раз Куминов не смог даже пошевелиться, как в прошлый. Зато почувствовал, как глаза еле-еле, но стали приоткрываться.
   Света от лампы не было. Было лишь мягкое серебро неожиданно яркой луны, обволакивающее всю комнату. Глаза, которые наконец-то открылись, быстро фиксировали:
   Тёмную, приближающуюся к нему странно согнувшуюся фигуру. Какое-то покрывало, лежавшее между комнатами на полу и почему-то пахнущее таким знакомым приторно-железным запахом крови. Блеск света на голой макушке Воронкова, завалившегося на стол и всё ещё державшего в руке уже собранный пистолет. Голову и плечи кого-то из ребят, белеющие тканью маскхалата. Они ритмично дёргались, исчезая в темноте дверного проёма. А фигура мягко и медленно приближалась к нему. И перед ней, в душном воздухе комнаты, двигалась вперёд волна того самого сладковатого запаха, который поначалу Куминов не смог узнать здесь, в обитаемом доме. От него становилось страшно, так, что хотелось забиться в дальний угол и хныкать как в детстве, как только что скулил там, за стенкой. Где всё продолжалось чавканье и сопенье. Тёмная сгорбленная тень шла к нему, медленно, по сантиметру, гоня перед собой смрад разложения. И он не мог пошевелиться, чувствуя, как по спине покатились холодные капли пота.
   Куминов судорожно сжал пальцы, чувствуя, что они всё-таки слушаются. Потянулся рукой к карману рюкзака, понимая, что не сможет отстегнуть кнопку на кобуре и не дотянется до автомата. Потому что не было ни того, ни другого. Кто-то, идущий к нему замер, шумно принюхиваясь. Свет из окна упал на качнувшуюся в сторону тихую смерть. Облил голубовато-мертвенным светом лицо, показал того, кто двигался к разведчику. Дочь жены Петровича, так и не показавшаяся надолго и сразу уползшая куда-то на печи. А вот сейчас, понимая, что он уже пришёл в себя, девушка замерла. И не от испуга, это было ясно. Вот она повернула голову, потом повела ею назад, показывая себя полностью
   Пористая кожа лица, мертвенно-бледная, туго обтягивающая кости. Волосы, редкие и практически полностью выпавшие. Сейчас, без туго намотанного платка на голове это было хорошо заметно. Белёсые бельма глаз, которые сейчас видели всё, следя за каждым движением Куминова. Тёмная полоса губ, приоткрытых, показывающих острые кончики зубов, слишком сильно торчащих между ними. На мгновение мелькнул чёрный язык, облизываясь. В это время за спиной Куминова застонала Саша. "Дочка", или кто она там была, наклонилась в их сторону, чуть качнувшись вперёд.
   Пальцы Куминова наконец нашарили то, что искали. Слабость, накатившая с такой недюжинной силой, понемногу отпускала. Подушечки большого и указательного пальцев почувствовали ребристую крышку картонного цилиндра. Рука выстрелила вперёд, направляя ракетницу в сторону непонятной скотины. Вторая быстро схватила за шнур.
   Тварь зашипела и прыгнула вперёд, выставив перед собой худые и длинные руки, заканчивающиеся поблёскивающими остриями ненормально вытянувшихся ногтей.
   Куминов дёрнул за шнур, направив ракетницу прямо в оскал морды. Успел за мгновение до того, как "дочка" смогла бы дотянуться до него. Комнату окрасило алым пламенем, стрельнуло искрами. Тварь дико заорала, схватившись руками за голову. На Куминова брызнуло горячим. Тёмная фигура выгнулась и упала, с костяным звуком стукнувшись о доски. Ракета, прошедшая через голову насквозь, воткнулась в стену напротив, продолжая гореть.
   Со звоном вылетело окно сбоку, в него просунулся ствол МП, дёргаясь из стороны в сторону. За стенкой хлюпанье и чавканье прекратилось. Вместо него мелко-мелко застучало по полу, и тут же застучала короткая очередь. В ответ по ушам ударило волной высокого крика, заставившего Куминова зажать уши руками. С грохотом ударила по стене дверь, ведущая в сени. Ещё одна тёмная фигура одним прыжком оказалась за столом, пригнувшись к полу. МП в окне коротко рявкнул, пули со стуком вошли в брёвна стены, не попав в фигуру. Стрельба замолкла, разведчик догадался, что может попасть в не пришедшего в себя, либо уже мёртвого Воронкова. А Куминов неожиданно понял, что сейчас тот, кто прятался за сержантом, пойдёт на него.
   Ракета, зашипела, выбросив последний сноп красных брызг. Комнату заволокло дымом, вдобавок к тому, что вошёл вместе с пулями из окна. Остро пахло сгоревшим порохом и кровью. Тварь под столом громко клацнула зубами, зашуршала, сдвигаясь по полу в сторону капитана. Снаружи с грохотом пытались выбить дверь. Окна в доме были слишком маленькими, чтобы пропустить человека. За стеной вой коротко прервался ещё одной очередью, прогремевшей теперь уже изнутри. Существо под столом показалось чуть больше, ползком пробираясь к капитану, пытающемуся найти хотя бы что-то в качестве оружия.
   Сзади в ладонь Куминова ткнулась холодная рукоять автомата. Саша!!! Тварь зашипела, и низко припав к полу, быстро-быстро перебирая руками и ногами, бросилась к ним. Но Николай успел первым, выбрав пальцем спуск. Автомат ожил в руках, выплёвывая вперёд пули. И ещё у разведчика уже хватило сил встать и двинуться к тому, кто пытался его атаковать.
   Выстрел-выстрел-выстрел... тварь взвыла, откинутая очередями в угол. Взвыла обречённо. Рядом сухо кашлянул пистолет пришедшего в себя Расула, помогая уничтожить непонятное существо. Куминов, шатаясь, дошёл до угла, где хрипя и суча ногами, умирало нечто. Приставил ствол к голове и выстрелил ещё раз. Вспышки автомата успели осветить перекошенное и странно поменявшееся лицо "хозяина", прежде чем пули калибра семь шестьдесят два разнесли голову.
  
   Он сидел за столом, крепко схватившись за него руками. Хрусталёв, Шабаев и Сафин уже вытащили три тела на улицу. Старлей, ругаясь, залез в маленькую кладовку в "предбаннике", гремел там чем-то. Потом заглянул в дом:
   - Командир, ты как?
   - Нормально уже, Вован. Ты чего там?
   - Нашёл канистру с бензином. Хочу сжечь этих, а то мало ли...
   - На всякий случай что ли?
   - Ну да.
   - Проверь по карманам сначала, что у них там есть, слышишь?
   - Хорошо. - Хрусталь кивнул и вышел на улицу.
   - Лейтенант! - Саша встрепенулась и тоже выбежала. - Стойте!
   Куминов проводил её взглядом, тяжело встал и пошёл в соседнюю комнату. Голова гудела, идти всё ещё было сложно. Он остановился, когда понял, что может вляпаться ногами прямо в лужу крови, натёкшую по полу. Ту самую, что в темноте Куминов принял за покрывало. Постоял, внутренне готовясь к тому, что увидит, и вошёл, пригнувшись под низкой притолокой.
   Давешняя керосинка стояла на большом деревянном сундуке, украшенном цветастым аляповатым узором. Там же сидел Воронков, тупо глядя на тело Силаева, лежащее у порожка. Куминов присел на корточки, переворачивая своего бойца, лежавшего лицом вниз. Сглотнул слюну, почувствовав, как внутри снова всё сжалось, ухнув ледяным комом вниз. В комнате ещё сильнее пахло кровью и чьей-то блевотиной. Он посмотрел на Эйхвальда, вытирающего лицо белым, не совсем чистым полотенцем, и понял, что сам еле сдержался.
   У него было полностью вырвано горло. В поблёскивающей дырке можно было различить грани позвоночного столба. Вся передняя часть гимнастёрки была чёрной от уже запёкшейся крови. Здесь всё сделала "жена" хозяина, именно её вытащили из дома в последнюю очередь. И ещё она успела добраться до Камиля, правда, дело своё не закончила. Сейчас радиста, отошедшего от непонятного паралича, охватившего всех, кто спал, бинтовал Расул. Джанкоев, которому острые зубы разодрали предплечье, которым он пытался отпихнуть от себя голову чудовища, молча качался из стороны в сторону и всхлипывал. Жалобно, совсем как маленький ребёнок.
   - Что же это было, командир? - Воронков, повернул к нему лицо. - Как...
   - А я знаю, Лёха? - Куминов почувствовал, как чуть ослабели ноги, и привалился к стене, съехав по ней на пол. - Хорошо, хоть живыми остались... те, кто остались.
   - Я ещё думал... - сержант покачал головой. - Как нам с ними утром-то поступить, если сразу не оприходовали, а тут вот...
   - Да... - капитан сплюнул тягучую слюну. - Я тоже.
   Эйхвальд взглянул на них безумными, абсолютно безумными глазами и торопливо пошёл в сторону входной двери, придерживаясь за стену.
   Куминов ещё раз взглянул на тело совсем ещё недавно живого бойца и пошёл следом за лейтенантом. Накинул на плечи собственную куртку и, не глядя, схватил с пола тулуп для Эйхвальда, выскочившего в том, что было.
   На улице заметно подморозило. Массивная фигура лейтенанта стояла у стены, согнувшись в три погибели и опершись на неё лбом и одной рукой. Его продолжало полоскать, сгибая в судорогах. Капитан накинул на широкие плечи тулуп, хлопнул ладонью.
   - Жень, ты как?
   - Херово, командир. - Пробасил здоровяк, разгибаясь. - Не могу в себя прийти, ты уж прости.
   - Нормально. - Куминов стукнул кулаком по стене. - Всё нормально, тут не до того, чтобы оправдываться. Не торчи на улице, не дай бог, заболеешь. Давай, отдышись и назад, чаю там попей и проследи, чтобы в порядок привели всё. До утра времени немного осталось, надо его разумно использовать. Сам ложись, поспи, скажи Воронкову, чтобы взял Расула и Герасима, и менял парней.
   - Слушаюсь. - Разведчик мотнул головой и двинулся внутрь.
   Куминов застегнул куртку, про которую забыл второпях. Огляделся вокруг, заметил между деревьев фигуры Хрусталёва, Сафина и Саши. Полная луна, горделиво торчащая на абсолютно чистом небе, освещала их своим ярким светом. Судя по размахиванию руками, девушка что-то доказывала лейтенанту, который явно не спешил с ней соглашаться. Тёмная куча внизу была теми, кто встретил их здесь ночью, смог обвести вокруг пальца, и чуть было не убил. Капитан глубоко вдохнул свежий воздух, кажущийся ему сейчас неописуемо прекрасным. Почувствовал, как начало отпускать, наконец-то начало отпускать...
   Да, было страшно, безумно и ужасно. Мало когда Куминов был так испуган, как сейчас. И ему не было стыдно перед самим собой, и это было главным. Он был готов встретиться с любым противником, который оказался бы понятен. Те самые суперсолдаты, непонятная крокодилосухопутная тварь... но "хозяева" дома? К этому разведчик оказался абсолютно не готов, и лишь сейчас, чувствуя, как адреналин практически полностью растворился в крови, понял, что недавно был на грани срыва. Хорошо, что хватило внутренних сил для того, чтобы выдержать это и победить. Отбросить в сторону собственный страх, скомкать его и разорвать в клочья. Полная и безоговорочная победа. Куминов сплюнул, и пошёл в сторону ругающихся и доказывающих друг другу какую-то правоту товарищей.
   - А я говорю, что надо хотя бы одного оставить целым! - Саша практически кричала в адрес невозмутимо смотревшего на неё Хрусталя. - Что тут непонятного?!!
   - Да всё непонятно, товарищ учёная... - процедил разведчик, скрестив руки на груди. - Вы знаете, что это такое, ещё раз спрашиваю?
   - Не знаю! - девушка обречённо покачала головой. - Для этого и прошу не сжигать хотя бы одно тело. Товарищ старш...
   - А ну-ка отставить! - Куминов смог подойти к спорщикам незаметно для них самих. - Что за крик, а драки нет? Хрусталёв, объясни.
   Старлей повернулся в его сторону и ткнул пальцем в четыре тела, наваленных друг на друга:
   - Докладываю по порядку, товарищ капитан. Вот тот, что смолил постоянно, попытался наброситься на Шутяка. Подкрался сзади, набросился, хотел в горло вцепиться, что ли... пришлось его прикладом успокоить. Но он ни хрена не успокоился, пока нож не загнал между рёбер, и то дёргался. Произвёл контрольный звонок в голову, после чего эта непонятная скотина наконец издохла. В дом попасть не смогли, было запёрто изнутри. Дал приказ разбивать окна и по необходимости открывать огонь. Дальше знаете сами. Так вот эта, которая вроде как жена хозяина, уже здесь пришла в себя...
   - Пришла в себя? - Куминов удивлённо посмотрел на него.
   - Да, среагировать успели. Так вот, командир, я и хочу их спалить к еб... к чёртовой матери. На хрена нам переживать за то, что эти упыри снова оживут, спрашивается? А товарищ учёная, видно, движимая любовью к своим научным исследованиям, не даёт это сделать. Вырвала у меня канистру, когда обливал их бензином. Вот и спорим.
   - Саша? - Куминов повернулся к девушке.
   - А что непонятного? - тёмные глаза блеснули отблеском от луны. - Да, я могу лишь предполагать что-то о том, с чем мы столкнулись, Ко... товарищ капитан. Разрешите мне хотя бы немного попытаться покопаться в одном из них.
   - То есть?!! - капитан оторопело уставился на неё. - В смысле, ты их резать, что ли, хочешь?
   Девушка кивнула головой, глядя прямо в глаза Куминову.
   - И что нам это даст?
   - Попробую понять природу возникновения, а это точно пригодится дальше. Таких ведь может быть много, очень много. Про это Юрий Сергеевич и говорил, помнишь?
   Это Куминов помнил. Про обычных мирных жителей за Уралом, которые могут превратиться в кого угодно. Да уж, ситуация, ничего не скажешь.
   - Т-а-а-а-к... - протянул он, немного подумав. - Что тебе для этого будет нужно?
   - Помещение, свет и стол. Ну и помочь донести и двигать, если понадобится. - Венцлав уже поняла, что убедила командира группы и в голосе слышалась радость. - Так можно?
   - Ну да, можно... - Куминов посмотрел на недовольно нахмурившегося Хрусталёва. - Да брось ты хмуриться, Вов. Давай обливай снова и поджигай тех, кого наша учёная разрешит спалить. Мы с ней сейчас пойдём в дом, пришлю вам смену. Притащите одного, хорошо?
   - Так точно. - Старлей согласно кивнул. - Поменяйте пораньше, товарищ командир. Если надо, я ещё останусь, но ребят надо отбить.
   Куминов понимающе хмыкнул и посмотрел на Сашу.
   - Которого?
   - Хозяина. - Девушка чуть наклонилась к одному из тел. - Хотя нет, тут вы, товарищ капитан, так постарались, что результат будет никаким. Вот эту, которая его как бы жена, или кто она там ему. Целее всех вроде.
   - Хм... - Куминов невесело усмехнулся. Что-что, а Петровича ему действительно пришлось нашпиговать пулями просто до усрачки. - И где ты её хочешь напластать?
   - Лучше всего не в доме. - Саша выпрямилась. - Маска у меня с собой есть, а вот у вас разве что противогазы, не будете же вы в них ходить. Мало ли что может быть, предосторожность не из лишних. Вон в той пристройке, если получится найти ещё лампу, а лучше - две. Свет мне будет нужен хороший. Или до утра подождём?
   До утра? Куминов мысленно прикинул время, которое неумолимо сокращалось. Им удалось сэкономить его в начале пути, и если учёная так уверена в необходимости того, что хотела сделать... может и стоит предоставить ей возможность заняться этим при дневном свете.
   - Сколько тебе времени будет нужно, Саша?
   - Часа два, не больше. Вскрытие, полевой анализ тканей, так как с собой у меня немного необходимого материала.
   - Хорошо. Значит так, пошли в дом, хватит мёрзнуть. Тело сейчас оттащат в сарай. Ты, давай иди и сделай что просил. А я пойду, прогуляюсь до сарая. Хрусталь, пошли со мной, и возьми ещё фонарь у кого-нибудь из ребят.
   Сарай, достаточно большой, по размерам разве чуть уступающий самому дому, примыкал к нему с левой стороны. Между стенами обоих строений оставался лишь небольшой промежуток, забитый поленницей под навесом. Капитан подошёл к воротам, присмотрелся к дверце, врезанной в них. Хрусталёв, уже догнавший его, протянул фонарь на батарейках, упрятанных в толстый, прорезиненный корпус. Снял с плеча свой тяжёлый "штурмгевер", примерился и одним ювелирно-точным ударом снёс тяжёлый навесной замок. Куминов, стоящий с пистолетом в правой, потянул на себя ручку. Мало ли?
   Лучи двух фонарей осветили наполовину пустое помещение. Сарай был добротный, сложенный из толстых ошкуренных брёвен, совершенно сухой и чистый. Было заметно, что использовался он только как кладовая и склад инвентаря. Во всяком случае, в его свободной части прямо посередине располагался массивный верстак с тисками и разложенным инструментом. На полках, плотно залепивших сразу две стены, аккуратно расставленные, светлели, отражая свет фонаря, и наоборот, темнели разные ящики, коробки и прочая нужная хрень. Обычный сарай, практически ничем не отличающийся от сотен таких же, виденных Куминовым. За небольшим исключением.
   В обычных сараях к потолочным балкам не крепилось столько цепей, заляпанных в некоторых местах чем-то тёмным. Почему-то Николаю и в голову не пришла мысль о том, что это было машинное масло, например. А к доскам верстака, совсем недавно ошкуренным заново, но с такими же тёмными пятнами в паре мест, были приделаны толстые кожаные ремни. Как раз так, чтобы можно было пристегнуть человека нормальной комплекции. Куминов с Хрусталёвым переглянулись, оба промолчали. Что было говорить, когда всё и так ясно.
   Капитан покрутил головой, рассматривая окна. Осмотром оказался доволен полностью. Окон в наличии имелось сразу четыре, по две штуки на ближайшие к верстаку стены. Но на всякий случай решил покопаться в вещах, расставленных на полках, на предмет тех самых ламп. Хрусталёв не присоединился к нему, внимательно рассматривая что-то большое, стоящее на второй половине и накрытое серым брезентом в рыжих разводах и с аккуратными заплатами в паре мест.
   - Командир? - позвал он Куминова, который лязгал металлом на полках.
   - А?
   - Знаешь, чего мне сдаётся?
   - Ещё нет, Вован. Но обязательно узнаю в ближайшее время.
   Хрусталёв хохотнул.
   - Сдаётся мне, что хозяева нам насчёт недавних немцев не соврали. Как думаешь, что под брезентом?
   Куминов оглянулся через плечо, присматриваясь. Мысль о том, что пол сарая занято автомобилем, пришла в голову сразу. Несмотря на мороз, запах соляра и масла ощущался чётко.
   - А чего думать, товарищ командир отделения войсковой разведки? Мне вас проэкзаменировать, что ли, на предмет узнавания силуэтов техники противника?
   - Да нормально, а чего? - старший лейтенант хищно и довольно улыбнулся. - Войсковой типовой четырёхосный специализированный "бюссинг", скорее всего улучшенной компоновки. Переоснащён для использования в частях егерей, вот и всего делов. А вот интересно, командир, на ходу ли бибика?
   - Лентяй ты, Вова. - Куминов открыл очередную коробку, немецкую, из-под консервов. - О, нашёл!
   - Чего это лентяй? И чего нашёл?
   Куминов повернулся к нему, держа в руках две лампы с колпаками толстого стекла:
   - Нашёл я то, что было нужно, боец. А лентяй ты потому, что все твои мысли на лбу написаны. Ножками на лыжах тебе передвигаться лишний раз не хочется, вот грузовику и обрадовался. И не думай даже. Понял?
   - Да понял, не дурак вроде. - Старлей показушно грустно вздохнул. - Но ведь неплохая идея?
   - Хорошая идея, но неисполнимая. Так, чего встал, иди, осматривай ту половину, товарищ старший лейтенант.
   Хрусталёв показательно вздохнул, всем своим видом показывая, что его предложение было весьма разумным, а командир в группе тиран. Куминов хмыкнул, глядя на его гордо выпрямленную спину. Он вполне понимал подчинённого, который хотел воспользоваться транспортом для преодоления части пути. Если в сарае вдруг окажется топливо, так искушение станет ещё серьёзнее. Но рисковать Куминов не хотел. Попасться немцам во время такого марша было легче лёгкого, и знание языка, маршрутов движения поисковых групп и форма не спасут. Это только в фильмах, которые крутили в кинотеатрах, разведка могла совершать подобные подвиги. Ну, так-то фильмы, оружие пропаганды, в которых немцы чаще всего выставлялись тупыми, злобными уродами, без малейшего намёка на интеллект. Капитан знал цену настоящим "волкодавам" с Той стороны фронта... тут Куминов невольно усмехнулся. Вернее сейчас то, что для них Та сторона уже вторые сутки была Этой.
   Куминов не страдал недооценкой противника, и прекрасно понимал, что меры против проникновения не в меру любопытных через линию фронта у суровых ребят в фельдграу были весьма серьёзными. Самому не раз приходилось наматывать заячьи петли, чтобы скрыться от поисковых команд, действующих в прифронтовой полосе. Заметить группу на автомобиле намного легче, чем заметить ту же группу, передвигающуюся на своих двоих. Так что оставалось только вздохнуть по поводу невозможности использования добротного немецкого грузовика. Машина точно могла бы помочь преодолеть часть маршрута без особых физических затрат и сократить время в разы. Но, видно не судьба.
   - Опа... - Хрусталёв сдёрнул брезент с угловатого силуэта. Тяжёлая ткань сложилась в неряшливую стопку на полу, открывая то, что пряталось под ней.
   Старший лейтенант был полностью прав в своих догадках, и экзамен устраивать ему не требовалось.
   Что-что, а оружие, машины и амуницию с экипировкой гансы делать умели великолепно. Опирающийся на восемь толстых покрышек с рубленым узором грузовик не был исключением из правил. Все четыре моста - ведущие, широкая резина с возможностью подкачки на ходу, одно из тех самых усовершенствований, про которые не забыл упомянуть памятливый и способный к мгновенному анализу Хрусталёв. Просторная прямоугольная, чуть вытянутая вверх коробка кабины со вторым рядом кресел для пассажиров и дополнительной дверью. Дизельный двигатель, спрятанный прямо под водителем, забранный решёткой радиатора. Крепление под пулемёт на крыше, рядом с врезанным люком. Плотный тент, выкрашенный в цвета летнего камуфляжа, туго натянутый на дуги креплений. Эмблема в виде вставшего медведя под пятиконечной короной на видимой двери. В центр короны вписаны две руны "зиг" на остроконечном щите. Старший лейтенант правильно оценил всё, включая принадлежность к роду войск. Автомобиль был действительно предназначен для подразделений полевых егерей подразделений ваффен-СС, а именно полка "Бранденбургские медведи". Вот только как транспорт оказался здесь, в этом сарае? Хотя, если немцев было меньше, и они оказались чуть слабее, чем разведчики Куминова, то ответ напрашивался сам.
   - А горючее в бочках, в углу стоит. - протянул Хрусталёв. - Командир, а командир?
   - Отставить. - Куминов задумчиво посмотрел на грузовик. - И фантазии в том числе. Хороши у нас хозяева были, мда...
   - Проверю пока, глядишь, вдруг заводится... - Старлей подошёл к грузовику. Открыл дверь и уселся на водительское место. Покопался у рулевой колодки, соединяя провода. Стартер несколько раз вжикнул, проворачивая двигатель. Он кашлянул выхлопом, выбросив небольшое чёрное облако из выхлопной трубы. Схватился, довольно заурчал и замолотил, ровно и стабильно. - Вот дойчи мастаки технику делать, а, командир?
   - Аккумулятор рабочий... - Куминов задумчиво потёр лоб. - Слышь, автолюбитель, ты спать собираешься идти?
   - Так точно, товарищ капитан. - Хрусталёв отбарабанил по баранке руля, обтянутой кожей, ритмичный мотив. - Иду.
   - Вот и иди. И Воронкова сюда позови.
   - Чего меня звать? - сержант появился в дверном проёме, войдя спиной и чуть пригнувшись, придерживая руками тяжёлый смёрзшийся куль в покрытой ледяной коркой крови одежде, вокруг груди. - На верстак?
   - Да. - Куминов решил попробовать кое-что. - Только положи сначала просто на пол. Давайте его передвинем, перед капотом поставим.
   Воронков и Пчёлкин грохнули мертвяка на доски, и подошли к командиру, уже примеривающемуся к тяжёлой махине. Натужно выдохнув и крякнув взялись все вместе. Верстак был поднят, перенесён прямо под яркий свет фар автомобиля. Хрусталёв на прощание грустно погладил металлический бок машины и двинулся ложиться на боковую. До рассвета оставалось чуть более четырёх часов.
   Куминов поднялся на ступеньку со стороны пассажирской двери, предварительно вооружившись обнаруженными на одной из полок ключами и отвёрткой. Догадка оказалась верной. Немного времени спустя поворачивающаяся из кабины рукой фара-прожектор, снятая со своего места, оказалась наскоро закреплена над радиатором. Длины провода, выдранного из креплений, хватало для задуманного. Яркий свет от лампы, предназначенной бить на километр, падал на верстак. Капитан подкрутил верньер, уменьшающий накал, сделав его не таким ярким.
   - Лёх, кладите это... - он ткнул пальцем в сторону хозяйки. - А на всякий случай - пристегните руки с ногами. Я за нашей учёной.
   Как ни странно, но внутри дома всё было спокойно и тихо. Выдержка и боевой опыт взяли своё, те, кто мог отдыхать, спали. Сидел за столом Андрей Шабаев, спокойно разложивший на столе прицельные принадлежности, проверяющий оптику винтовки. Прихлёбывал из собственной, извлечённой из рюкзака кружки дымящийся чай и изредка с интересом поглядывал на учёную. Интерес, если быть точным, был практичным и любознательным. Второй снайпер в группе был человеком склонным к самообучению и не терял случая познакомиться с чем-то для себя новым. Вот и сейчас было заметно, что его очень интересовало то, что делала девушка.
   Венцлав разложила на столе кожаную укладку, до того лежавшую глубоко на дне поклажи. Свет лампы отражался от блестящих никелированных полос с острыми кромками, странного вида ножей, пинцетов, зажимов, ножниц и прочей медицинской атрибутики. Там же, в укладке, нашлось место для нескольких пробирок из прозрачного материала, ничем не напоминающего стекло даже внешне, флаконов с плотными крышками на резьбе, наполненными жидкостями разной консистенции прозрачности и цвета. Высокие резиновые перчатки, дыхательная маска из респиратора, соединённого с широкими прозрачными очками.
   - Перенесли? - девушка посмотрела на Куминова.
   - Да. Свет тоже сделали, будет удобно. Саша?
   - Да, товарищ капитан?
   - Я хотел бы пойти с вами, присутствовать, так, на всякий случай
   Саша, уже одевшая куртку поверх комбинезона на лямках, чуть остановилась, не успев одеть вязаную шапку-маску. Думала недолго. Покопалась в рюкзаке и достала точно такую же, как на столе, маску. Протянула капитану и отправилась в сторону двери.
   Куминов подумал про то, что ни хрена не знает о том, чем она сейчас собралась заниматься. Но уж если взялся за гуж, не говори, что не дюж. Значит, надо идти и принимать посильное участие, никуда не деться. Вздохнул, мысленно ругнувшись на самого себя, встал и пошёл на улицу. В вновь созревший, ядрёный морозец.
  
  
   Кубань, захваченные фашистами территории (южное гауляйтерство), 195.. год:
  
   Семён привалился спиной к старому и узловатому стволу кизилового дерева, хватал воздух жадно, широко раскрытым ртом. Кизила здесь, возле Ахтырской, на сопках росло много. Иногда красные ягоды, которые несколько последних лет никто и не собирал, не до того было, усеивали зелень травы красивым сплошным узором. Он помнил, как мальчишкой ходил сюда с дедом, собирать их. Давно, полжизни назад, когда ещё вокруг всё было своим.
   Внизу, у подножья взгорка, сухо треснуло. Семён дёрнулся, уставившись в непроницаемую тьму внизу. С вечера навалило туч, низких, плотных, не пропускающих света ни луны, ни звёзд. Тогда ещё Аким пошутил, что де в такую погоду-то никто их искать не будет, это точно. Какой, дескать, полицай в такую темень в лес пойдёт, где того и гляди ещё и дождь начнётся. Осень ведь накатила быстро, как обычно, вода хлестала сплошной стеной. Так что странно было бы ждать незваных гостей, что любят гулять с собаками по округе. Не говоря про их старших коллег из гестапо.?
   Кто же знал как оно будет на самом деле? Никто, включая самого командира отряда, регулярно получающего все необходимые данные от своих агентов в крае. Да и как можно было ожидать такого?!! Семён ещё раз прислушался к звукам вокруг, отхаркнул липкую слюну и чуть расслабился, приходя в себя. Ноги гудели от бега, сердце трепыхалось в груди, отдавая в висках торопливыми ударами молоточков. Руки и те тряслись... то ли от последствий немыслимо быстрого бега, то ли от пережитого страха. Он подтянул ноги к груди, закутался в плотную прорезиненную ткань немецкого плаща, положив короткий, десантный вариант ППШ на колени, и задумался.
   Молодой, но рано поседевший мужчина, один из тех, за чью голову оккупанты готовы были платить большущую премию, сидел в мокрой от прошедшего ливня траве. Ждал, пока прекратит трястись от иррационального безумного ужаса и вспоминал...
  
   Отряд отошёл на зимнюю базу неделю назад. Организованное в самом начале войны убежище, и тогда известное только лишь трём лицам краевого райкома и НКВД, постоянно поддерживалось в порядке агентами, оставленными в тылу отходящей армии. Строили, рыли и укрывали его "зэки" из тех, чью судьбу теперь не проследишь и не узнаешь. В борьбе с врагом хороши любые средства, но когда Семён, бывший командиром одной из групп в отряде, узнал про это, то ему стало не по себе. Одно дело, когда землянка, в которой ты спишь, длинный подземный коридор, или место для засады в холма над дорогой, вырыты собственными руками. И совершенно другое, когда ты узнаёшь, что прямо под тобой могут лежать те, кто всё это сделал.
   Семён никогда не был тонким романтиком в душе. Пусть и переехала семья из станицы в город за три года перед войной, и он даже успел немного поменяться. Но жёсткость и жестокость настоящей жизни он знал и по рассказам, и по самой жизни. Переезд и учёба в хорошей школе, вместе с детьми тех, кто работал в горкоме и других организациях, не выветрили ничего из вложенного в голову паренька дедом.
   Тот, потомственный казак-пластун, в семнадцатом как встал на сторону большевиков, так и держался её до конца. И никогда не скрывал от внучат той жестокой правды, что жила в нём. Семён знал многое. Про то, как рубили в плавнях застигнутых "белых" и их семьи, как расстреливали хутора "кулаков", как потом, после Гражданской, ещё долго бурлила и исходила кровавым потом гордая и непокорная Кубань. А рядом, не собираясь ложиться под "красных", бушевал некогда вольный Дон. И когда на его глазах, из подъезда дома, куда семья переехала, того, вывели и посадили в "воронок" инженера Фроймана - Семён не удивился. "Воронок" потом зачастил к их дому, тому, что украшен лепниной и колоннами, который стоит на самой Красной. Брали многих, кого ночью, кого посреди бела дня. После, через несколько дней, недель, иногда через пару месяцев, вывозили и семью очередного "врага народа". А на их место, в опустевшие комнаты бывшего "дворянского" дома, въезжали новые жильцы.
   Такие же, как родители Семёна: молодые комсомольцы и коммунисты, дети тех, кто прошёл революцию и войну и не рвался к власти, не шпионил в пользу Англии-Германии-Японии и прочих империалистов. И тогда подросток с станицы не кривил душой и не жалел ни Оськи Фроймана, ни Маши Дёмичевой, ни других новых друзей. Кто же виноват в том, что их папы и мамы не хотели жить в новой стране так, как положено её гражданам. А вот семья Семёна хотела. И он сам хотел. Рос, учился, занимался спортом. Прыгал с парашютом с вышки в парке, что начали строить на Старой Кубани. Стрелял в тире, выбивая девять очков из десяти постоянно. Занимался боксом. И хотел идти дальше в институт, учиться, стать инженером как отец. Но пришли немцы, и Семён, на глазах которого люди в мышиного цвета форме расстреляли его маму, когда она пыталась завести в подъезд девочку с шестиконечной звездой на одежде, ушёл в партизаны.?
   Десять лет он провёл в собственном крае, скитаясь по лесам и горам как волк. В своей собственной стране, такие же, как он люди, решившие не сдаваться, постоянно защищались. И нападали сами. Расстреливали полицейские участки и войсковые колонны, пускали под откос поезда с солдатнёй и грузами, подрывали здания администрации и гестапо. Семён был одним из немногих, кто продержался так долго. Тех, кто начал воевать с фашистами одновременно с ним, практически не осталось. Облавы, засады, ловля на живца, предатели. Всего хватало в жизни тех, кто решил бороться до конца и ушёл в лес. А сегодня ночью наконец-таки наши и их. И так, что при одном только воспоминании про это Семёна снова начала бить крупная дрожь.
   Если бы он тогда не захотел сходить в сортир, если бы не повариха, царствие ей Небесное, Леночка, нажарившая домашних котлет из свежего мяса. Сейчас бы он, скорее всего, был бы уже мёртв, также как и товарищи, оставшиеся где-то там, далеко.
   Часовых "те" сняли быстро и практически одновременно. Это Семён понимал уже сейчас. Потому что те, кто уничтожил отряд вошли в "городок" отряда сразу и со всех сторон. А тогда...
  
   На войне твой "ствол" всегда должен быть рядом. Равно как боеприпасы к нему. И уж как ты выберешься из такой ситуации, как сейчас, когда отвыкший за три месяца рейдов по фашистским тылам организм красного партизана негодовал - твое личное дело. "Революция" в животе и привела к тому, что Семён даже не смог добежать до нескольких отдельно стоящих деревянных "ватер-клозетов", как издевательски прозвали их в отряде. Сидя в кустах, росших сразу за "его" землянкой, с ППШ, прислонённым к стволу ольхи, своей густой кроной закрывающей его от дождя, он был рад тому, что не погнушался когда-то снять с ещё тёплого фрица удобную "сбрую" из кожи. Было немного стыдно за самого себя, но что тут поделаешь, когда вот так вот прихватит?
   Со стороны одного из трёх входов в "городок" неожиданно раздался чей-то безумно дикий крик, зависший на одной высокой ноте и неожиданно резко оборвавшийся. Семён насторожился, чертыхнувшись про себя и на самого себя. Чуть позже раздались первые очереди и взрывы. Что заставило его тогда тихо отползти в сторону и не убегать сразу? Скорее всего, въевшийся опыт войны, который подсказывал, что нужно увидеть тех, кто напал, и понять то, что следует ожидать. Не кидаться, очертя голову, в бой до того, как не поймёшь весь уровень опасности.
   Света в лагере естественно не было. Увидеть что-то Семён смог лишь когда начали полыхать, одна за другой, землянки и несколько палаток, стоявших на отшибе. Увидел, не поверил собственным глазам, но всего через несколько минут сломя голову нёсся через лес. Старался убежать как можно дальше, подскальзываясь и растягиваясь на мокрой траве. Потому что на отряд напали не люди.
   Несколько тёмных и гибких пятен мелькнуло в багровом свете от горящего дерева и ткани. Приникших к самой земле, странно отсвечивающих неестественно большими глазами, вооружённых собственным оружием. Семён видел, как две таких твари вытащили из землянки молоденькую медсестру Юльку, опрокинув её навзничь. Как один из них накинулся на неё, рубанув по шее длинной и странно гнущейся рукой. Кровь брызнула таким фонтаном, что даже при скудном свете пожара её было заметно издалека, блеснувшую и немедленно залившую всё вокруг. А потом в широкий красноватый круг света вошёл первый из тех, кто полностью сломал психику партизана.
   Высоченный, широкий как шкаф силуэт в длиннополом, кожаном, мокром от дождя плаще силуэт. С небольшим круглым шлемом на голове, чем-то вроде больших мотоциклетных очков на лице, отсвечивающих изнутри зеленоватым светом. С большим ранцем на спине, из которого тянулась, еле слышно лязгая, длинная пулемётная лента. Тянулась она к МГ-50, который верзила играючи перебросил в руках, срезав очередью кого-то из ребят. Семён застыл, глядя на это чудо и чуть было не попал сам. Один из первых, низких, может тот самый, что убил медсестру, повёл головой, как будто принюхиваясь. Застыл на месте, повернувшись в его сторону, Семёна, что-то коротко прошипел. Когда рядом с первым здоровяком возник второй, а ствол МГ в его руках повернулся к партизану, столбом застывшему в спасительной темени кустов, Семён еле-еле успел очухаться. Очереди грянули чуть запоздало, когда он уже нёсся вперёд. Бежал, бросив за спиной погибающих товарищей.
  
   И вот сейчас, сидя на сопке, возможно, той самой, где в прошлой, мирной и доброй (для него) жизни собирал с дедом ягоды кизила, Семён неожиданно для самого себя заплакал. Тяжело, одними глазами, задыхаясь в спазмах сдерживаемых воплей, рвущихся наружу. Ладонью на всякий случай крепко зажал в рот, стараясь не пропустить подозрительного шума. Плакал от собственного стыда, потому что сбежал. От детского страха, который до сих пор жил в нём, когда в голове всплывало запрокинувшееся навзничь гибкое Юлькино тело, из которого бил вверх всё никак не заканчивающийся фонтан крови. Десять лет партизанской жизни неожиданно ушли в никуда, оставив на высоте сопки лишь одинокого и до смерти испуганного маленького ребёнка с автоматом в руках. Дождь пошёл вновь, смешивая капли с каплями слёз, катившихся из глаз Семёна.
   Он не расслышал того, как экспериментальный образец боевого антропоморфного рептилоида разведчика тихо поднялся по склону. Не заметил того, как невысокое и гибкое существо в собственном природном камуфляже тенью скользнуло к старому кизиловому дереву, приметив врага, чей запах вёл его вперёд, выдавая даже через сильный дождь. Смерть пришла к струсившему партизану лишь спустя неполных пятнадцать минут после гибели тех, кого он считал друзьями. Быстрая и очень болезненная. Как всегда бывает при применении моментально действующего гибрида искусственного и природного яда, попавшего в кровь с помощью выстреливаемой иглы.
  
  
  
  
  
  
  

Самара, январь-май 2011 г.

No Copyright Манасыпов Дмитрий Юрьевич

  
   ? Панцер-шрайтеры (шагоходы) (PzSch-V, Panzerschreiter-5) - боевые бронированные машины, с шаговым способом передвижения. Две ходовые опоры, броня (лёгкая и средняя), серьёзное вооружение (авиационные автоматические пушки с механизмом подачей патронов из коробов, закреплённых с тыльной части машин, встроенные реактивные гранатометы на базе усовершенствованных "панцерфаустов"). Также на данных машинах установлены великолепные системы радиосвязи, перехвата и слежения. Выпускаются заводами Фердинанда Порше с 1949-го года, после полевых испытаний, проведённых на территории захваченной БССР в боях с несдающимися отрядами красных партизан. К описываемому времени применяются повсеместно, но небольшими мобильными группами, поддерживаемыми легкой пехотой. Случай с танковым отрядом старшего лейтенанта Дорофеева практически исключительный, так как ПШ-5 чаще всего также прикрываются штурмовыми геликоптерами "Хеймдалль". Причина проста - сложное и дорогое обслуживание с ремонтом, окупающаяся только результатами операций, как правило - контрпартизанских. Прим. автора.
   ? Т-45/2 - основной советский средний танк в описываемое время. Назначение: поддержка пехотных соединений (включая тяжёлую штурмовую пехоту), разведка, конвоирование и сопровождение колонн снабжения. Цифра "два" в маркировке указывает на наличие второй башни. Присутствие данного агрегата для среднего танка обусловлено именно специализацией (если можно так сказать) в отношении разведывательного назначения машины, а также конвоирования грузовых колонн. Данная компоновка была создана после широкого появления в армии противника боевых геликоптеров и служит для защиты танка с тыла. Замечательно реализовала себя во время прорыва участков Поволжского фронта, не давая возможности гитлеровским "истребителям танков" поджигать бронетехнику сзади. Стандартное вооружение второй башни: "спарка" из ДШК (калибр 12,7 мм) в комплекте с ТПД (калибра 7,62 мм). Прим. автора.
   Б(оевая) Ш(агающая) М(ашина) - 55 года - 2-ой модели. Впервые шагающие танки были применены РККА в сражениях за Пермь в 1956-м году. Потребность в появлении подобной техники была продиктована особенностями ландшафта мест ведения боёв за Волгой (Пермь, Башкирия, Челябинск, т.е. - лесостепи с переходом в предгорья). После удачного боевого "дебюта" были введены повсеместно. Прим. автора.
  
   ? Р(азведывательно)-Д(иверсионная) Г(руппа) - подразделение специального назначения, состоящее из военнослужащих, морально и физически подходящих для проникновения в тыл противника. Основными задачами РДГ являются: добывание информации о противнике и его действиях (различными методами), нанесение ущерба живой и технической силе врага (различными методами). Количество личного состава и воинская специализация каждого - зависит от характера поставленного командованием задания. Подразделения разведки считаются элитой армии. Прим. автора.
   ? Р(абоче)-К(рестьянская) К(расная) А(рмия) - образована в 1918 из разрозненных отрядов "красной гвардии" и войсковых частей императорской армии и флота России, принявших цели и ценности вооружённого переворота в октябре 1917-го года (Великой Октябрьской Социалистической революции). Прим. автора.
   ? Автор счёл возможным предположить именно такое развитие событий. Если учитывать возможный вариант "параллельно-соприкасающихся" миров, то... кто знает, кто знает. Самое главное то, что автор нисколько не сомневается в том, что даже при указанном в произведении "раскладе", мы победим. Кто-то позволит себе в этом сомневаться?!!
   ? НКГБ - Народный комиссариат государственной безопасности. "СМЕРШ" - Смерть Шпионам. Если кто из современных читателей не знает ни названия, ни роли второй из указанных "организаций" в ходе Великой Отечественной Войны, то это плохо. Прим. автора.
   ? * - Сомнения в существовании вышеуказанных структур в Третьем Рейхе не стоит подвергать сомнению. А вот "отделить мух от котлет", т.е. разобраться в правде и лжи - каждый должен позволить себе сделать сам. Прим. автора.
   ? ** - вышитые звёзды присутствуют на погонах высшего командного состава (генералитета). Не знаю, правда, как это отразится на современной форме от кутюрье Юдашкина, где погон носиться чуть ли не в районе пупка. Прим. автора.
  
   *- Б(оевые) О(травляющие В(ещества). Прим. автора.
  
   ? Д(олговременная) О(гневая) Т(очка): укрепление, оборудованное инженерными сооружениями, зачастую выполненными из армированного бетона, углублённое в почву. Чаще всего вооружается несколькими крупнокалиберными станковыми пулемётами. Также существовали ДОТы, оснащённые артиллерийскими орудиями (линия Маннергейма, линия Мажино). Численный состав обороняющихся - от нескольких человек до нескольких десятков военнослужащих. Очень опасная, при грамотном расположении и обустройстве штука. Подвиг А.Матросова относится именно к моменту прорыва у одного из подобных укреплений. Прим. автора. (смотри П.С. далее)
   П.С: "А.Матросова" означает Александра Матросова. К сожалению, у нашей Родины подрастает поколение, которое не знает не то, что фамилий Кантария, Егоров, Гастелло, Рокоссовский или Малиновский, нет. Некоторые даже не владеют "инфой" - кто есть такой маршал СССР Георгий Константинович Жуков.
   ? "Порядок есть порядок", "Труд освобождает" и "Каждому свое". Последнее утверждение не является исключительно германским и введено в обиход еще во времена Древнего Рима. Приведенные "философские" мысли, кроме первой, украшали ворота фашистских лагерей Бухенвальда, Освенцима, Заксенхаузена и Дахау. Прим. автора.
   ? С(еверо)-А(мериканские) С(оединённые) Ш(таты) - название, которое исчезло лишь в первой половине двадцатого века ("нашего" двадцатого века). Прим. автора.
   ? Б(оевой) У(став) - то, что определяет жизнь, поведение, быт, обязанности и положение каждого военнослужащего в армии. Прим. автора.
   ? АДК-Ш/Г - автомат Дягтерёва-Калашникова, конструкции 1950 года. В данном случае указан целый личный стрелковый комплекс под маркировкой Ш(турмовой)/Г(ранатометательный). Под штурмовым имеется в виду тот факт, что: 1) калибр автомата - девять миллиметров; 2) боепитание: пули с усиленным сердечником, и (самое главное) с возможностью применения патрона от немецкого "манлихера-53/штурмер". А это весьма важно в ситуациях, когда отсутствует поднос боеприпасов на поле боя. Как правило, те части Вермахта, что сидели в позициях на линии фронта, комплектовались именно вышеуказанным стрелковым оружием; 3) гранатометательный же означает вовсе не наличие подствольного гранатомёта. В конструкции предусмотрена возможность отстрела гранат калибром тридцать миллиметров со ствола, при помощи холостых патронов. Не очень удобно, конечно, так как приходится менять магазины с боевыми "патриками", но иногда просто необходимо. Прим. автора
   ? И(нженерно)-С(апёрная) Р(ота) - подразделение, существующее практически в любом полноценном стрелковом (РККА), либо оперативном (НКГБ) полку. Задачи простые и ясные - работа с взрывчатыми веществами (ВВ), минирование и наоборот. В общем, те самые ребята, у которых если и ошибка, то только одна... да и та последняя. Прим. автора.
   ? К(омандно)-Н(блюдательный) П(ункт) - укреплённая (как правило, но вовсе необязательно) точка, с которой командирами осуществляется ведение боя. В нормальном состоянии КНП представляет собой хорошо укреплённую сеть блиндажей и ходов сообщений, подходящих с линии траншей. На пункте находятся все необходимые средства связи и коммуникаций, небольшая оперативная группа прикрытия, посыльные, связисты и проч. Прим. автора.
   ? - НП (эн-пэ) - населённый пункт. Прим. автора.
   ? Гехаймештаатполицай (гестапо, в данном случае - гехаймефилдполицай) - т.н. "политическая полиция", следящая за состоянием духа, мыслей и прочая на территориях, относящихся к Третьему Рейху. Ну и, соответственно, бдящая при всех проявлениях нелояльности... в том числе и того, чем занимались подпольщики, партизаны, разведчики по ту сторону фронта (тут, правда, они пересекались с Абвером, не менее серьёзной структурой) и... евреи с цыганами. Создание таких "санаториев", как Дахау, Бухенвальд, Освенцим и проч., целиком и полностью лежит на совести руководителей этой структуры. Первым шефом данной организации являлся Генрих Гиммлер. Термин "гестаповец" даже сейчас, в эпоху повсеместной "забывчивости" о том, что творилось на территории СССР в 1941-1945-ом, означает нечто чётко понимаемое и воспринимаемое. Дальнейшие объяснения явно не уместны. Любой может "погуглить", ведь ищущий да обрящет. Прим. автора.
   ? Звезда Давида, Моген Давид (на данный момент нац.символ государства Израиль, наряду с изображением семисвечника) - традиционный атрибут жителей бывшей Иудеи (т.е еврейского народа). На территориях, подчинявшихся фашистской Германии евреи подвергались преследованиям и уничтожению (т.н. Холокост). Данные действия были напрямую спровоцированы Гитлером и его окружением, стремившимся к расовому очищению и созданию истинно арийского государства (при этом забывая, что арии на своём пути прошли всю Евразию, в том числе и нашу с вами Родину). Нашивки с "Моген Давид" обязаны были носить все лица, причисленные к еврейской нации. Информацию про гетто, газенвагены, лагеря смерти и прочие, связанные с этим моменты, всегда можно найти в Сети. Прим. автора.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   52
  
  
  
  
Оценка: 5.28*28  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Гатаулин "Вирусапиенс" Е.Звездная "Хелл.Обучение наемницы" Е.Малиновская "Демон-хранитель. Сделка" А.Флим "Я - лорд звездной империи" А.Кувайкова "Друзей не выбирают. Эпизод 1" А.Вербицкий "Испытания на прочность" И.Сафина "Принц для роскошной женщины" А.Илларионова "Оборотни Его Величества" М.Князев "Полный набор-5. Бог Дракон" А.Баренберг "Вторым делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" В.Гвор "Прорыв выживших. Враждебные земли" Ю.Скуркис "Роковое наследие" А.Радов "Изгой: Начало пути" В.Горъ "Граф-3. Клинок его Величества" В.Хватов "Ядерная осень" А.Валерьев "Объект Родина" В.Коротин "Броненосцы победы" Я.Денисенко "Закон сильного" О.Виноградова "Непристойное предложение" М.Михеев "Путь домой" Е.Никольская "Мой огненный и снежный зверь" О.Шовкуненко "Оружейник-2. Бой без правил" В.Поляков "Чернокнижник" О.Говда "Рыцарь" Ю.Иванович "Лиходеи Апокалипсиса" Н.Кузьмина "Летящая против ветра" В.Поселягин "Я - истребитель"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"