Мара Маруш. Анатомия души

АНАТОМИЯ ДУШИ

Главная задача души - познание. Она должна познать себя и других. Она познает себя через других. И других - через себя.

Души человеческие прикрыты одеждами. Одежды души - это человеческое тело, это эмоции и чувства, это разумные объяснения своей жизни и ее смысла, доводы и аргументы. Душа прикрывает себя покровами для того, чтобы защитить себя или украсить себя. Ей кажется, что стоит только немного оголить себя и показать, как случится что-то страшное. Человек рождается с голой душой, но родители тут же одевают его, заботясь о его безопасности. Быть голым душой не принято. Мир уверяет, что нагота - это стыдно. Так душа растет, обрастает мясом жизни, скрепленным сухожилиями отношений на остове бессознательного. Так душа скрывает свое тело от себя и от других.

Одежды

Человеку неприлично и непривычно ходить с голой душой. Прилично и привычно - одевать ее, и всю свою жизнь человек тратит на то, чтобы прикрыть свою душу одеждой.

Менять одежду человеку больно и страшно. Он привыкает к своему образу, долго принашивает свои костюмы.

Человек очень редко меняет свои одежды. Только немногие имеют множество одеяний, и шьют себе их сами.

Зачастую человек не знает, что делать со старой одеждой, и где взять новую. Он смотрит на других, сравнивает себя со всеми и подвержен влиянию моды.

Он думает: "Сейчас модно ходить в деловом костюме, но в моей семье всегда ходили в халатах. Где же я могу взять такой костюм? Родители дали мне его с рождения", и он чувствует себя несчастным, потому что не моден.

Другие не стесняются надеть на себя лохмотья и украшать себя смешными цветными лентам. Им может нравиться показывать в одежде свое отличие от других. Или они не замечают смеха над собой.

Часто душам навязывают одежду не по возрасту, не по размеру, неподходящего цвета и дурного фасона, и они мучаются, принашивая такую. Но они боятся снять ее. И привыкают.

Иные надевают халаты и живут абы как.

Другие прикрываются пышной, расшитой узорами одеждой и гордятся ею.

Кто-то надевает спортивные костюмы и бежит-бежит, пока не упадет замертво, истощенный.

Души, одетые в деловые костюмы, стараются жить серьезно и отглаживают одежды, прежде чем показаться другим.

Есть души, которым очень холодно, и они кутаются в шубы и ватники - чтобы согреться или чтобы защитить себя от ударов.

Те редкие души, которые чувствуют тепло, одеты легко, иные оставляют только купальники, и им нравится показывать себя и оголять душу перед другими. Тогда все удивляются их смелости, любуются ими или ненавидят их за красоту бесстыдства.

Есть те души, которые заключают свое тело в бронежилеты, и тогда для них есть только их личная правда, потому что они не ощущают прикосновений других душ и мира.

В зависимости от одежды, надетой на души, они обладают чувствительностью к мировой среде и друг к другу.

Свойства познания

На душу оказывает влияние свет, температура, давление. Через них души познают друг друга и мир.

Души по-разному чувствительны к свету. Только немногие любят яркий свет, большинство предпочитают прятаться в тень, уходят во тьму или могут переносить только сумерки. Они стараются защитить свои души балахонами, шляпами и солнечными очками. Единицы могут загорать свои души на свету и получать удовольствие от солнечных лучей.

Большинство душ любят тепло, но есть те, которые предпочитают холод. Между теплом и светом есть зависимость, такая же, как между тьмой и холодом. Души, любящие свет и тепло, производят их и оказывают подобное влияние на других. Наоборот, те, кто может находится во тьме и боится жары, производит холод. В зависимости от того, какую температуру предпочитают души, они проводят время вместе и способны находится рядом друг с другом.

Души оказывают друг на друга давление. Есть разные виды давления. К примеру, агрессивное рукопожатие душ и препирание к стенке. Или - мягкие объятия и ласковые поглаживания. Души по-разному относятся к давлению и имеют разные возможности производить его - в соответствии с развитием тела души и в соответствии с одеждой, которую носит душа. Иным нравится наносить удары, а другие так нечувствительны, что могут почувствовать только их. Если душам не нравится давление других, но они думают, что должны его терпеть, то они могут носить с собой одеяла или бронежилеты. Они носят их с собой, чтобы успеть набросить их на себя в нужный момент перед ударом, пока не привыкнуть ходить прямо в них. Иные не переносят и ласку, и тоже кутаются в толстые облачения, избегая объятий. Чаще всего души предпочитают ласкать друг друга через одежды, наряды и ткани, потому что боятся показаться обнаженными друг перед другом - чтобы не показать своей слабости, болезни или своего уродства. Но все равно, рано или поздно, показывают их.

Законы познания

Главный закон, существующий для душ - познание. Он действует через законы притяжения, творения и сохранения.

Закон притяжения проявляется в притяжении душ друг к другу. Они притягиваются неосознанно, и не могут ни контролировать, ни объяснить себе принципы этого закона. Притягиваться друг к другу могут все части тела души - по подобию кожи, по схожести мяса, по одинаковой работе органов, по близости типа скелетов. Часто люди, которые обращают внимание на одежды, притягивают себя насильно друг к другу, но потом отталкиваются с отвращением. Потому как, если к закону притяжения применяют силу, он начинает работать по обратному принципу - закону отталкивания. Ведь кроме одежды, у этих душ нет ничего общего. Познания мира через свет, температуру, давление у них различны, и они не могут существовать рядом.

Закон творения внешне проявляется в творении человеком своей одежды, но внутренне - в построении своего тела души и уровнем взаимодействия с другими душами.

Закон сохранения перемещает энергию душ, даваемую их телами друг к другу. В зависимости от развития души, энергия циркулирует гармонично или нет. Иные проявляют жадность и грубость, и тогда срывают одежду или даже вырывают куски мяса из тела души.

Души узнают друг друга по одеждам, но иногда - в моменты доверия, они, стыдясь, обнажают друг для друга отдельные части своих тел. Увидеть душу без одежды очень стыдно. Если тот, кто увидел тело души, близок и хорош, то делает вид, что не заметил наготы, хотя она волнует его - он сравнивает тело другой души со своим и размышляет над этим. Если кто-то зол и сам сорвет одежды, он смеется над голым и использует свое знание чужого тела души. Он грозит, что всем расскажет, какое слабое, нежное тело души скрывается под одеждой.

Болезни душ

Люди всегда сравнивают свои одежды с другими, и редко ухаживают за телом своей души. Многие никогда не снимают своих одежд, и всегда ходят в одной и той же - всю жизнь. Они перестают замечать свои одежды, и тогда ткань прирастает к их телам. Если не стирать одежды, не очищать их, души становятся грязны. Тогда заболевает кожа, а потом и все тело души.

Тело души лечат душеведы - те, кто знает, из чего состоит тело души. Душеведы могут подсказать душам, как лечить их тела, но могут и покалечить их.

Болезни кожи души - это нарушения мироощущения. Человек, у которого больна кожа, не адекватен в восприятии света, температуры, давления и притяжения, и потому не может взаимодействовать с другими душами и воспринимать мир как он есть. Очень многие души прикрывают свои тела именно поэтому - боясь обнародовать свои язвы на теле.

Чтобы вылечить кожу, сначала нужно увидеть под кожей мясо и вылечить его. Чтобы вылечить кожу, нужно добраться через мясо к органам и вылечить их. Чтобы потом увидеть скелет - только тогда будут понятны причины заболеваний кожи, мяса и органов. Души так боятся всего этого, что не лечат себя до тех пор, пока их души не прогниют насквозь - так, что и кожа становится пораженной, и кости разрушены. Души просят душеведов, чтобы те усыпили их и сами сделали операции и прочие лечения. Но это невозможно. Душевед может немного обезболить, а потом - направлять душу в ее самолечении.

Мясо, то есть та плоть, что наращивают души в течение жизни, лечится с большим трудом. Сначала души пытаются принять таблетки спокойствия, микстуры красоты, элексиры любви. Когда и это не помогает, люди соглашаются на операцию. Со страхом и ужасом, под анестезией, люди вырывают или вырезают у себя куски мяса - те, которые уже прогнили и заражают тело души. Такие раны залечивает только время - тогда вместо вырванных или вырезанных кусков мяса нарастает новое.

На душеведах лежит огромная ответственность. Хорошо, если душевед понимает, что он делает и для чего. Душеведы лечат только кожу и мясо - то есть не причины, а следствия. Дальше заглядывать в организм запрещено медициной. Но настоящие душеведы могут хорошо лечить только потому, что знают структуры тела души до самого остова. Они через кожу и мясо видят органы-механизмы, отвечающие за причины и следствия, и знают, как они работают. Они могут знать, что все крепится на скелете, и знают, как собраны его кости. Но не каждый душевед согласен признать то, что душа не ограничивается костяком-основой бессознательного. Душеведы-религиоведы даже знают о том, что скрывается за скелетом, но и они говорят об этом вскользь, предпочитая лечить мясо и кожу. Ведь для людей, строящих свою жизнь на камуфляже, игре, стыде и сокрытии души, это слишком непонятно и страшно.

Они

Вот одна из историй самостоятельного познания структуры своей души.

Встретившись, их души, как принято, были спрятаны под одеждами.

Он - в джинсовом костюме, в разноцветной яркой шапочке и в темных очках, которые он носит для того, чтобы другие не видели то, что он внимательно разглядывает тела душ. При нем было теплое пушистое одеяло - он получил его в наследство, в подарок от родителей. Когда ему было холодно, когда не хватало тепла и, главное, когда давление на него увеличивалось, он набрасывал одеяло на себя. Оно не всегда защищало его, но было привычным и потому - всегда под рукой. Он родился пробужденным и родился пробуждать, но его кожа души была слишком чувствительной для этого мира. И потому он не мог решить, какая одежда была бы для него подходящей, и никогда не мог найти такой. Потому что был создан для полного обнажения души. Его любимым занятием было угадывать очертания тела душ под одеждой, и у него это хорошо получалось. Он часто застывал, как камень, прижавшийся к скале - так он прятался в своей же комнате, и тот, кто заходил к нему, не сразу понимали, что он сидит там. Так он научился быстро угадывать души, украдкой разглядывая их, прижавшись спиной к стене. Угадав телосложение душ сразу, он терял интерес к ним, потому что ему нечего было познавать в них. То, что он казался неподвижным, позволяло ему быть неожиданным. То, что он видел в душе не только одежды, но ее тело, делало его притягательным для душ. Души с радостью показывали части своего тела, а он мог судить о них и сравнивать, потому что видел многие и обращал внимание на них. Он мог увидеть суть души, что даже для душеведов является редкостью, но не любил признаваться в этом. Иногда он неожиданно выходил из своего убежища и указывал душе на ту часть тела, которую нужно было исправить или можно было бы украсить. Но он делал это редко, все больше для того, чтобы закрытые сами от себя души могли увидеть себя. Гораздо занимательнее были те, которые не были ему непонятны. Он думал о том, что познал много душ, хорошо разбирается в их одеждах и телах. Это делало его прекрасным душеведом. Это то, что делало его душу красивой - он видел красоту в других душах и хотел помочь им. Но в то же время он плохо знал тело своей души, и не хотел сам поверить в то, что оно красиво.

Она была укутана в длинную скромную накидку бело-голубого цвета. Накидка была с капюшоном, глубоко надвинутым на глаза. Ее душа была закрыта и она думала, что ее никто не видит за этим балахоном. Но материалом был легкий атлас, потому каждый мог угадать очертания ее тела. Могло показаться, что она спит, надвинув на глаза капюшон. Но однажды проснувшись, она больше не могла заснуть - потому что разбудили ее грубо и безжалостно. Она бдит, чтобы снова не заснуть, и она рада, что ее разбудили. Она переходила из комнаты в комнату, но не могла найти то, что искала. Казалось, ее вовсе не занимает то, во что она одета, и это было так на самом деле. Ей было не до того - нужно было найти что-то, но она не знала, что. Однажды она проснулась, услышав какой-то зов, и ей показалось - чем больше одежд и тел под одеждами она увидит, тем больше поймет себя и другие души. Тогда она поймет, что искала, и тут же найдет это. Так она переходила из комнаты в комнату и с любопытством рассматривала тех, кто попадался на ее пути. Чтобы посмотреть на душу, ей приходилось приоткрывать капюшон, и тогда те, кого она изучала, видел ее лицо. Они поражались тому, что оно было странным и светлым, а глаза внимательны и серьезны. Чтобы понравиться ей, они показывали свои одежды, и она молча смотрела на них, познавая и сравнивая, но ни одна не нравилась ей. Она оставалась рядом, чтобы познать то, что скрывается под их одеждами. Она плохо знала и свою душу, и души других, потому что проспала очень долго. Теперь она всегда старалась скрыться за капюшоном, и никогда не снимала его. Она знала и то, что ее лицо всегда заставляет людей разоблачаться - снимать свои одежды, но ей не нравилось, что скрывается под ними. Под одеждой она слишком часто видела страшные и некрасивые тела - с дряблой и грубой кожей, покрытой язвами, а мясо было заплывшим жиром. Она уходила от них в отвращении и жалости, и они не понимали, почему. Они никогда не рассматривали свои души. Под ее одеждой было видно тело ее души, они смотрели и думали, что их тела точно такие же, как и ее. А она не находила в них то, что искала.

Однажды, ходя по комнатам, она зашла к нему и сразу же почувствовала его, увидела, что он стоит у стены, хотя он был неподвижен, а она даже не поднимала капюшон. Она подошла к нему, и сказала о том, что он ей знаком, может быть, он тоже помнит ее? Он удивленно снимает темные очки, и она приоткрывает капюшон. Она чувствует красоту его души даже через жесткую ткань его одежды. Он видит, что под ее легкой накидкой скрывается красивое тело. То, что они так хорошо видят друг друга, одновременно страшит их и дает наслаждение.

Они хотят познать друг друга, и каждый себя - через другого. Для этого они вовсе не собираются раздеваться, потому что никогда раньше не делали этого. Как любая душа, они скрывают себя под одеждами. Они отходят друг от друга, разглядывая себя и другого - кажется, их души где-то когда-то встречались, они знают друг друга. Но эти одежды им не знакомы! Им почему-то хочется раздеть друг друга. Может, тогда они узнают, где и когда они встречались раньше? Они ждут - кто же первый начнет снимать одежды со своей души? Но никто не хочет делать это первым. Почему он не уходит? - думает она. Почему я остаюсь? - думает он. Но они не смогут ответить на этот вопрос, даже когда, увидят тела друг друга. Как это произойдет?

Однажды эти двое спорят, и неважно, кто из них сказал первое обидное слово. Она хочет убежать от него, и делает резкое движение. Платье цепляется за гвоздь, который был забит в стене задолго до того, как они встретились в этой комнате. Она остается полуобнаженной. Она замирает, испуганная, не смея поднять глаза, посреди комнаты. Как он поступит теперь? Снова скажет грубость? Засмеется? Сделает комплимент? Подойдет и попытается дотронуться? Какой бы ни была его реакция, она накинет на себя остатки платья, убежит и больше никогда не вернется.

Но он в ответ тоже начинает медленно расстегивать пуговицы - это единственное, что он может сделать в ответ, потому что их души - одно. Они догадываются об этом, но не могут поверить в это. Только поэтому она не убегает, а остается с ним. Они, встают каждый у своей стены, чтобы чувствовать свою безопасность. Заворожено разглядывают, изучают, познают тела души - свои и друг друга, постепенно раздеваясь все больше. Через время они смелеют, и тогда отдаляются от стен, кружат друг возле друга в танце, но никогда не подходят друг к другу близко.

Она обнажается быстрее, чем он - она делает это для него. Ему нравится то, что она раздевается. Она тоже восхищается его телом, ведь его душа тоже создана для ее души. Вот вся одежда снята, и она остается обнаженной. Ей нечего снимать больше, но на нем еще осталась одежда.

Она делает шаг навстречу ему, ожидая, что он, уже достаточно изучив ее наготу, тоже подойдет к ней. Тогда познание будет давать наслаждение прикосновения, а не только радость видения. Но он отступает назад, снова вернувшись к стене, и, подняв с пола давно забытое одеяло, укутывается в него, и только заворожено смотрит на нее. Процесс познания друг друга зашел так далеко, что единственной возможностью был бы его ответный шаг навстречу. Но он его не делает.

Ему нравится смотреть на нее. Она прекрасна, она красиво танцует. Никто никогда так не танцевал, обнажаясь - только для него. Ему очень хочется, чтобы она продолжала танцевать, а он смотрел бы на ее наготу. Только после того, как он вдоволь насмотрится на нее, он решит - делать ли ему первый шаг, или нет, а, может, и вовсе больше не раздеваться.

Она

Но она уже не хочет этого - бездействие необратимо. Она никогда не танцевала обнаженной, и во время танца ее душа трепетала от радости и замирала от страха. Она рассматривает свое тело и видит, что сама разрывала свою кожу, чтобы показывать ему свое мясо, и ей становится стыдно и страшно от этого.

Он по-прежнему стоит у стены, и он не наг, как она. Она хочет прикрыться, убежать, чувствуя себя беззащитной перед ним. Она осматривается. Ее порванная одежда больше не подходит ей, и за время ее танца уже успела истлеть. Ей не во что больше одеться.

Она бросает ему в лицо остатки своей изорванной одежды, и убегает в другую комнату - там, где есть еще другие люди. Ведь пока они общались друг с другом, они были наедине в той комнате, и никто, кроме них двоих, не знал об этом танце.

Она натягивает на себя первые попавшиеся лохмотья. Но теперь любая ткань на теле души мешает ей. Ее нежная душа быстро отвыкла от любого материала - он царапает кожу и то мясо, которое показалось из-под нее. Она скидывает лохмотья, не подходящие ей. После того, как душа познала сладость обнажения, никакие одежды не могут заменить в отношениях бесстыдную красоту наготы.

Она смотрит на свое тело, и видит недостатки, которые стали видны только после полного обнажения. Но никто больше не замечает их - никому не интересно, чем занята ее душа и во что она одета. Едва ли кто-то видит - на ней нет больше одежды. Оказалось, что каждый смотрит только на себя. Все заняты тем, чтобы лучше закамуфлировать тело своей души, и они поглощены только этим. Те, кто знает ее душу, удивляются тому, что она ходит голая, и тому, что она больше не хочет одевать свою душу в одежды.

Дальше для нее может произойти только саморазрушение до самого остова, она не в силах остановить процесс самопознания. Она уходит в другую комнату - туда, куда могут заходить те немногие души, которых не пугает ее нагота.

Сначала ее душа сдирает с себя кожу - она слишком мешает ей. Ей кажется, что кожа прикрывает что-то важное. Она не может понять, почему ей неприятны души, закутанные в одежды. Может быть, ей нужно заменить свою кожу? Ей нужно познать это. Она сдирает с себя кожу - кусок за куском. Это очень больно, но когда она начала этот процесс, то уже не может остановиться. Раньше ткань царапала и мешала ее душе дышать. Теперь, оставшись без кожи, она узнает - не каждое прикосновение других душ к безкожному телу, к ее мясу можно вытерпеть. Теперь она познает, как груб мир, и как нежно мясо под кожей. Она вынуждена выгнать из комнаты всех тех, кто мешает ей своими прикосновениями - тех, кто не убежал сам, испугавшись вида окровавленного тела.

Кожа соединяет тело души и мира и соответствует мироощущению человека.

Оставаться без кожи долгое время ее душа не может, и потому она начинает срывать с себя мясо. Болевой порог уже пройден, когда ее душа немного привыкает жить без кожи. Ей нечем заменить кожу - нет на свете таких новых одежд, которые могли бы заменить ее старую кожу. Ей нужно познать то, что находится у нее внутри. Тем более что она не может уже вернуть свою кожу на место - она лежит на полу жалкой шкуркой. Ощущение боли уже притуплено, и потому мир оказывает на нее минимальное влияние. Тело под кожей представляет собой кровоточащую рану и потому она уже не ощущает ни холода и тепла, ни ветра и солнца - эти процессы проходят у нее внутри.

Душа теперь поглощена другим - отвращением к тому, какой она теперь себя видит. Она прячется от всех других, и рассматривает свое мясо. Для души больше нет "хорошо" и "плохо" с точки зрения мира. Остается только "да" и "нет" для ее души. Она отрывает от себя кусок за куском, внимательно и беспристрастно рассматривает их. Она ощущает при этом боль внутри себя, когда видит в своем мясе "да", имеющее значение для мира, и "нет" - отвечающее ее душе. Она видит, что некоторые куски мяса гнилы, другие свежи, но ни один кусок не кажется ей красивым по сравнению с тем, до чего она хочет добраться, попав внутрь. Мясо для души - это ее жизнь, которую она нарастила. Мясо - это прошлое души, это то, что она создала от начала появления в этой жизни. Сухожилия, скрепляющие мясо - нити отношений, завязавшиеся в ее жизни. Она тщательно рассматривает то, что нарастила на тело своей души. Ни один кусок, ни одно сухожилие не кажется ей прекрасным, но она теперь понимает, из чего состояла ее жизнь и видит в ней смысл. Она спрашивает себя - это ли моя душа, но видит, что это не ее душа, а всего лишь мясо тела души. Только то кажется приятным ей и имеющим смысл, что есть внутри нее, там, под мясом.

Она видит органы, хранящиеся в ее теле души, и начинает познавать их. Она видит, как они по очереди перестают действовать тогда, когда она отрывает мясо от своей души - кусок за куском, тщательно рассматривая. Органы снабжали ее мясо питанием и позволяли жить и развиваться ее душе. Она видит, что каждый из органов находится на своем месте, но они представляют собой всего лишь механизм, отвечающий за мясо и кожу. Потому что органы - законы причины и следствий в ее жизни, действующие автоматически.

Она отрывает кусок мяса и вдруг видит, что сердце ее остановилось. Ей больно, и она кричит его имя. На этот крик приходит он. Заглянув в комнату, он не видит больше той, с которой он танцевал. Вместо нее на полу лежат куски мяса, оторванные органы, и повсюду разлита кровь. Он не видит ее, потому что там стоит уже не она, а скелет, покрытый остатками плоти. Ее имя стало другим, и она сама не знает, кто или что она теперь. Он не узнает ее в этом существе, и убегает в ужасе, чтобы осознать то, что он увидел.

Убрав мясо и удалив неработающие органы, виден скелет бессознательного. Она теперь видит, на какой простой основе держалась вся ее жизнь, и это кажется ей очень страшным, потому что оно необъятно. Она ужасается тому, что вся та груда мяса и сложных органов заключала в себе этот элементарный остов. На этих костях она построила все. Это ли моя душа? - спрашивает она себя, но в этот момент у нее нет ответа. Вид костей слишком страшен, чтобы смотреть на него, и потому она спешно прикрывает их белой шелковой накидкой, решая больше никогда не смотреть на свои кости.

Она охвачена стыдом оттого, что она когда-то плохо скрепила свою основу - она искривлена и слаба. Она хотела бы вправить свои кости и нарастить на себе новое мясо и кожу. Но она знает, что это невозможно. Ей больше не хочется этого.

Только убрав все и оставив кости, душа переставала скрывать красоту. Кости не могли больше скрывать свет ее души. Но она не знает этого, а только лишь то, что мир переменился. И тогда она в белой накидке ходит повсюду, по всем комнатам, скрывая себя. И тогда она становится похожей на смерть. Она прекрасна, как смерть. И она страшна как смерть по своей сущности, потому что теперь может видеть все души омясневшими, не лишенными кожи и одежды. Она видит под их красивыми одеждами и грубую кожу, и гнилое мясо, и органы, которые гонят кровь в теле души из последних сил. Она видит, что кости их так же кривы и никчемно слеплены, как и ее. Но разница между нею и ими в том, что они не подозревают об этом и не хотят менять ничего. Она хочет помочь им всем, но не знает, как.

Завидев ее, души почему-то встречают ее, как смерть - начинают освобождать свои тела от одежды. Они видят ее, и то, что они видят, одновременно восхищает и ужасает их. Они тоже скидывают одежду, начинают сдирать кожу, мясо - чтобы стать такой, как она, и сами не понимают, зачем они это делают.

Оттого, что она теперь видит, она становится мудрой и справедливой, как смерть. И потому утешает страждущих и показывает им их красоту, чтобы они обрели радость познания. Она помогает потерянным не тем, что дает им утешение, а отходит в сторону. Только осознание своего одиночества заставляет их преодолеть свой страх. И так потерянные обретают силы, и познают себя, познавая свои тела души.

Но потом ее охватывает беспомощность. Увидев, как она прекрасна, все души тоже раздеваются и хотят познать себя, как она, и стать такой же прекрасной и всезнающей. Разве она прекрасна? Познала ли она себя? - задает она себе вопрос. Она хотела нести единение, а несет только разделение! "Я разрушаю мир, а не созидаю его" - сокрушается она, но остановить процесс уже невозможно - когда-то разделась она, а теперь раздевает других. И те, кто разделся, помогает раздеваться остальным и помочь понять их суть, их тела.

И тогда она ходит по тем комнатам, где была когда-то. Она вспоминает о том, как танцевала, как снимала одежды. Разве это танцевали ее кости? Разве из-за них она снимала свои одежды? Она приходит туда, где она сдирала кожу, снимала мясо и вынимала органы. Они истлели, оставив после себя горстку праха, а лужа крови уже высохла. В этом нет ничего, что бы принадлежало ей. А кривые кости - разве это то, что она искала?! Она идет до конца. Потому что держалась она за скелет из-за глубочайшего страха - он таил в себе что-то невыразимо прекрасное, и оттого ужасное.

Она скидывает свои шелковые одежды, чтобы рассмотреть кости - свой остов бессознательного. Чтобы понять, что и они вовсе не являются основой ее души.

Кости ее высохли на солнце, и ветер высушил их. Достаточно одного прикосновения взгляда, чтобы кости рассыпались в прах. Когда разбивается скелет, она видит - под остовом уже давно образовалось новое тело. И основой ее нового тела являются вовсе не кости, а ядро души, ее сердцевина, которая имеет вид ярчайшей звездной искры. И душа впервые видит себя и видит, насколько она прекрасна. "Вот - моя душа!" - говорит себе душа. Она понимает, что эта звезда заставляя снимать тесные и неудобные одежды, это она танцевала когда-то. Это она пела в ней, призывая снять кожу, превозмогая боль. Если бы не она, у нее бы не было понимания своего мяса и органов-механизмов. Она прикрыла себя остовом, чтобы познать себя и других. Она надела одежды, чтобы спрятать свои кости. Но, только добравшись до костей, стала видна красота души. Там образовалось новое тело, существующее по другим законам, для другого мира.

Она думала, что души, завидев ее кости, начинали срывать с себя одежды и познавать себя и других. Но теперь она видит, что это ее звезда-искра когда-то давала эту красоту, мудрость и справедливость. Только благодаря этой искре другие души преображались, а вовсе не из-за хрупких кривых костей.

И только тогда она, не стесняясь, не скорбя, не злясь, ходит по комнатам и дарит свет своей звезды-искры.

И тогда она больше не замечает в душах ни кожи, ни мяса, ни органов, ни костей. Она видит только звезды-искры в других и показывает душам самих себя. Звезды заключены в грубые тела, и она теперь точно знает, как помочь и нарастить новое. Она знает, что разрушает, созидая.

Он

Оставшись один, он растерян. Он не хочет и не собирается бежать за ней вслед. Он никогда так не раздевался ни перед кем - она причинила ему боль.

Он знал, что скрывается за остатками его одежды, и потому не раздевался - вдруг бы она испугалась? Потому что то, что он прикрывал - это мясо, лишенное кожи. Он не открыл то, что было очень болезненно. И она снова причинила ему боль, захотев дотронуться до него. Когда-то, когда часть его кожи была оторвана, он поспешил прикрыть ее грубой тканью, и мясо болело под одеждой. Он никому не показывал этого. Только оставаясь один, чтобы принести себе облегчение, он снимал одежду и пытался вылечить себя.

Уходя, она только добавила ему муки - сорвала еще один кусок кожи и вырвала мясо.

Теперь, когда он один, он хочет до конца залечить свои раны. Может быть, и к лучшему, что она ушла из комнаты - он не хотел, чтобы его видел кто-то нагим, даже она. Он быстро снимает остатки одежды и остается голым. Он видит, что он красив, он видит, что их души были очень похожи. Он и сам знает это, а теперь познал это. Он вылечит до конца свое тело, и тогда будет прекрасен, и сможет танцевать, с кем захочет. Он знает, что существует множество других душ, которые так же похожи с его, как и была она. Тогда он подождет, когда он встретит их, и он подготовит себя к этому.

Теперь ему не хочется надевать старые одежды - он видит, что они ему почему-то стали малы, а чтобы сшить другие, удобные и подходящие, требуется умение и сноровка. Лучше он сначала подумает - какие одежды он бы хотел себе иметь, чтобы показать себя перед другими душами, и так, чтобы они не стесняли его движений.

А пока он закутывается в мягкое одеяло и садится спиной к стене, стремясь по-прежнему прирасти к ней, но у него не получается - он не чувствует защиты. Когда в его комнату заходят другие души, то они с любопытством рассматривают его. Они показывают ему свои одежды, но они не производят на него впечатления. Тогда души постепенно оголяются перед ним - они видят, что он хочет этого и не осудит их. Он смотрит на нагие души, и видит их тела, но они не такие, как у него.

Однажды он слышит ее крик, и прибегает посмотреть, что произошло. Он не узнает ее, потому что это уже не было ею. Он видит на полу жалкие останки - кожу, волосы, мясо, осколки костей - вот все, что осталось от ее красоты. Но это наполнено невыразимой красотой познания. Она показывает ему скелет, и ту кость, которая скрепляла их общий остов. Она познала то, что он всегда пытался залечить, просто избавившись от этого. Как она сделала это?! Его пугает то, что он видит. Но его душа знает, что он давно хотел видеть это и он давно ждал этого.

Тот, кто увидел скелет, больше не сможет жить омясневшим. Она показала ему то, что он и сам мог видеть в телах других душ под одеждой. Но это так страшило его, что он старался не смотреть так глубоко.

Оставшись один, он пытался лечить кожу, но у него плохо получалось. Мясо его уже обветрилось и потому быстро отпало само, обнажив органы и скелет. Этот процесс познания для него прошел очень быстро - если бы он не увидел эти останки, они бы все равно отпали, потому что пришло для этого время. Он делает то же самое, что и она, уединившись в соседней комнате - сдирает оставшуюся кожу, выбрасывает мышцы, мясо, сухожилия, вырывает сердце. Ему не так страшно, потому что он сам видел весь процесс разоблачения на ее примере, и может делать это с другими, уже не боясь.

Оно

Они двое разделены на множество душ, и все души связаны друг с другом. Они ходят из комнаты в комнату, рассматривая одежду и подсматривая тела других. Это происходит до тех пор, пока души скрывают себя под костями, мясом, органами, кожей, по которым проходит сила жизни - кровь. Но чем больше они одевают себя и других, тем меньше чувствуют друг друга и понимают окружающий мир. Пока все одеты, они думают, что это красиво. Это, действительно, красота, потому что в ней проявляется закон творения, который вытекает из закона познания. Процесс познания тела души сам по себе красив, и чем дальше он находится за гранью нормы, тем больше они познают себя и тем он красивее.

Процесс познания отвратителен в своей анатомичности для мира материи, и, одновременно запредельно прекрасен для мира неведомого.

Когда они познают себя и снимают оболочки, они трансформируются в оно. Оно - это и он, и она. Они стремятся к познанию, познавая в себе оно. Оно очень страшное, потому что они, становясь оно, переходят в другой мир, в котором они не бывали. Потому что, меняясь сами, они меняют мир. Познавая себя, они познают оно и становятся им, приближаясь к нему.

Мара Маруш

Оставить комментарий © Copyright Мара Маруш (evamara@rambler.ru) Размещен: 02/02/2012, изменен: 28/03/2012. 35k. Статистика. Глава: Эзотерика		Ваша оценка:

Мара Маруш: другие произведения.

Анатомия души