Мара Маруш. Жертва

Жертва

Пошел снег. Снежинки падали на лицо, но таяли очень медленно. Он очень замерз, уже не чувствовал ног и рук. Лес был, как всегда, молчалив в это время года. Как же холодно! Возможно, он даже умрет сегодня. Что ж, значит, его время пришло. Он отдал сполна за все. Он готов.

Из-за деревьев показалась его избушка - крошечный деревянный домик, в котором он жил пятый год. Но для него время было неважным. Мужчина, отряхнув снег с плеч и шапки, зашел в дом. Печка еще теплилась. Он развел огонь и поставил закопченный чайник на огонь. Он почти ничего не ел и не пил, но в этот день он сильно продрог, и потому позволил себе роскошь - выпить кружку чая со сгущенным молоком.

Мужчина сел на самодельный табурет перед огнем и стал молиться, снова и снова повторяя одному ему известные слова. Но мысли путались, снова и снова возвращаясь к той ночи, поменявшей его жизнь.

Когда-то он был простым учителем химии в южном провинциальном городке. С самого рождения его мучил вопрос о жизненной несправедливости - почему кто-то живет хорошо и имеет все, а такие, как он - прозябают в существовании, граничащем с нищетой? Мальчик Вова жил в одной комнате с младшим братом и матерью в общежитии.

Потом они жили одни, потому что их мама погибла, попав под машину. Она была очень простая необразованная женщина, которая в отчаянье пыталась хоть как-то прокормить свою семью. Володе удалось поступить в институт на химический факультет - туда почти не было конкурса, да и ему, как сироте, было предоставлено там место, несмотря на почти проваленные экзамены. И хотя они с братом жили вместе, и разница в возрасте в несколько лет была небольшой, они никогда не понимали друг друга. Володя был обозлен на жизнь, он всегда винил себя и всех в своей никчемной несчастной жизни. Брата же не покидала улыбка и хорошее расположение духа. Он часто пытался как-то помочь старшему брату, утешить его, дать совет. Но Вова только отмахивался, считая, что брат ничего не может понимать в силу своего юного возраста и неопытности.

Взаимопонимания они не находили никогда. Но младший Юрка еще в школе начал подрабатывать - разносил почту, помогал соседке привозить урожай с дачи и потом продавал овощи и фрукты, он подметал улицы и подрабатывал на стройках. Поздними вечерами, приходя в общежитие, казалось, нисколько не уставшим, он подходил к старшему брату, сидящему за учебниками, и с ласковой улыбкой протягивал деньги: "На, возьми, Вов! Тебе это важнее". Володя стыдился и брал деньги редко. Ему было непонятно, как деньги могут быть неважны, и очень обидно, что он не умеет их зарабатывать, как его брат. Ему было стыдно мести улицы. И злая беспомощность охватывала его. Он думал: "И как это Юрке все удается?!". Тем более, тот всегда был странным ребенком - с раннего детства его посещали какие-то видения, необычные сны. Но его никогда никто не понимал. Как-то Юра попытался рассказать об этом матери, и та тут же потащила ребенка к "бабке". Та дала заговоренную воду, Юра старательно ее пил и перестал говорить обо всем этом. Все успокоились. Правда, Вова знал, что брат постоянно ходит в церковь, стоящую на соседнем квартале.

Перед окончанием школы Юрка сказал, что будет поступать в духовную семинарию. Они тогда крупно поссорились. Но обычно легкий покладистый мальчишка в этом вопросе повел себя жестко. Напрасно Володя пытался его убедить, что с его "золотой медалью" он может поступить на любой факультет....Юра уехал в Петербург, собрав легкую сумку, деньги же на дорогу у него, конечно, были. Вова остался один. Попытался отправить брату пару писем в семинарию, где учился Юра, но тот ответил, что какое-то время не хочет "общаться с миром".

Володя окончил институт и устроился учителем в школу. Потом женился, но они прожили вместе меньше года - жена беспрерывно упрекала его в отсутствии денег, а этого он не мог долго переносить, ведь слишком болезненно воспринимал он этот вопрос. Они развелись.

Обладание деньгами сделалось его манией. Он мечтал о том, что когда-нибудь их будет очень-очень много, и он сможет позволить себе все. Днем Володя работал по-прежнему в школе, а вечерами перечитывал вырезки из газет и журналов о роскошной жизни миллиардеров.

А потом внезапно он получил письмо от брата. Тот больше не был Юрием, теперь его звали отец Иоанн. Он сообщил, что будет в родном городе несколько дней - сопровождает визит одного из своих духовных наставников. Володя разволновался. Он не знал, как себя вести с братом-священником. И заодно надо было оформить документы на комнату в общежитии, в конце-концов, она больше не нужна Юре, то есть отцу Иоанну.

Юра сильно изменился. Володя больше не узнавал его, даже в мирской одежде. Вова боялся, что брат отпустил бороду, но тот даже без бороды выглядел совсем другим человеком. Вовка позавидовал тому безграничному спокойствию и умиротворению, которыми лучились глаза брата. Володя чувствовал себя слабым, нервным, несчастным по сравнению с Юрой. Он больше не был старшим, он чувствовал себя беззащитным ребенком рядом с повзрослевшим, уверенным братом. Впрочем, он впервые засомневался, был ли он вообще когда-нибудь взрослым.

Брат с улыбкой отказался от прав на единственное жилье, оно не было ему нужным в его новой жизни. Они оформили документы. А вечером Вова пошел на службу в церковь, где помогал на богослужении эти несколько дней в городе его брат-священник. Володя растерянно следил за уверенными движениями отца Иоанна, и не узнавал его голос, читающий нараспев молитвы. Что-то менялось у него внутри, он чувствовал, как взволнованно бьется его сердце, почти физически ощущал, как беспорядочно кружатся мысли и чувства, будто кто-то спугнул стаю птиц в тесной клетке. Он силился что-то понять, но не понимал, что с ним происходит. Будто он приблизился к чему-то важному в своей жизни.

В ночь перед отъездом он попросил брата остаться переночевать у него в общежитии. Володя чувствовал себя растерянным, и словно хотел попросить о помощи в последний раз, словно хотел понять и забрать секрет того спокойствия, что внушал теперь своим видом Юра.

Они не спали всю ночь до утра. Володя забыл, что перед ним тот самый младший брат Юрка, и говорил с ним как с отцом или старым мудрым стариком. Отец Иоанн смотрел ласково и его речи давали покой, который был так необходим Володе, и который он никак не мог приобрести в своей жизни.

Он никогда по-настоящему не верил в Бога. Он сомневался, что тот существует. Если даже он и представлял себе Бога, то как сердитого вздорного старика, который в силу своих капризов распределял свои милости и наказания.

Потом Володя не мог вспомнить точно слова, что говорил ему брат. Всплывали какие-то обрывки фраз и его тихий голос, ласковые внимательные глаза, смотрящие на него, словно на ребенка. Но что он говорил ему, как ему удалось успокоить его, как удалось за одну ночь убедить Володю, поверить в нового Бога, доброго, справедливого, милостивого, дарящего свет и тепло?

За окном рассвело. Слезы высохли. Он столько плакал в эту ночь - сначала от обиды, потом от необъяснимого счастья, не замечая слез и нисколько не стыдясь их. Он чувствовал теперь бодрость, его охватило странное радостное возбуждение. У отца Иоанна залегли темные круги под глазами, но он по-прежнему был спокоен и ласков. Ему предстояло еще долгая дорога, и нужно было уезжать обратно.

Володя с почтением поцеловал руку брата, нет, не брата - духовного отца и спасителя. Он никогда бы раньше не сделал такого жеста признательности и покорности, но теперь он чувствовал и думал по-другому, он будет теперь жить по-другому. Он знал, что изменился за эту ночь, стал совсем другим человеком. Вова был безмерно благодарен за это своему брату и был уверен - тот сделал бы это для любого другого человека, для любой другой заблудившейся, запутавшейся души, и это совсем не было обидным. Впервые он приблизился и понял брата, взял небольшую частичку его уверенности. Отец Иоанн осенил крестом Володю и, тепло попрощавшись, они расстались на пороге.

Потом он понял, что ничего не бывает случайно. Как раз были каникулы в школе, то есть у Володи - отпуск. Он часто вспоминал то свое болезненное возбужденное состояние, охватившее его в эти два летних месяца. Он засел в библиотеке, скупал десятками книги по теологии, эзотерике, всевозможную духовную литературу всех направлений. Он силился понять что-то, и как он был уверен - понял. Итогом многих бессонных ночей и жарких дней, проведенных словно в бреду, стала его собственная религия. Но ему не требовалось обращать в нее кого-либо еще или пытаться донести ее до людей. Как ему казалось, он вывел для себя Божественные законы и формулы жизни.

Обычно пассивный и осторожный, Володя резко поменял все в своей жизни. За неделю до учебного года подал на работе заявление об уходе, с невероятной легкостью и быстротой продал свое имущество - комнату, все вещи, что были там, и с одним рюкзаком за плечами уехал в Сибирь.

Он бродил по лесам, почти забыв, как его зовут и как он выглядит. Жил в заброшенных деревнях и лесных домиках и часами повторял про себя молитвы. Конечно, они были обращены к Богу, к Творцу, как бы он ни назывался. Он решил принести свою нынешнюю жизнь в жертву, лишить себя всего ради жизни следующей. Пусть он сейчас голоден, одинок и несчастен. Он получит свою награду, когда родится на Земле в следующий раз. И тогда он получит сполна за свои страдания. Это была его религия, это был его Бог. Он знал, что готов принести себя в жертву, и что Бог наградит его за это.

А сейчас он сидел перед огнем в жалкой лачуге в глухих сибирских лесах, и точно не знал, где он находится и кто он. Долгих пять лет он с упоением бормотал слова молитвы, придуманной им самим. Страстный огонь, горевший в его душе, не погасал. С воодушевлением он ждал своей смерти, чтобы перейти в другой мир, и снова вернуться сюда, на Землю, невероятно богатым, и потому безмерно счастливым. Он ждал смерти, но она не приходила. Путники, встречавшиеся на его пути, были дружелюбными и безобидными, даже дикие звери обходили его стороной. Все годы с нетерпением он ждал какого-то знака, видения, но они не приходили. Изредка он задумывался - а нормален ли он вообще, может быть, это его сумасшествие и он заблуждается? Но пути назад для него не было, не могло быть - слишком многое он положил на этот жертвенный алтарь. И мужчина больше не мог себе представить, что он мог бы вернуться к прежней жизни - она была лишена всякого смысла. Тогда как сейчас, напротив, каждое мгновение было наполнено для него чем-то высшим, призрачной целью, к которой он стремился, и будет стремиться до последней секунды своего существования.

Но сегодня вечером он впервые понял, как сильно он устал. Впервые в его робких и покорных мыслях стали зреть семена зла и раздражения, сомнения вдруг стали терзать его, и что-то мучило его изнутри. Свернувшись клубком, словно беззащитный младенец в материнской утробе, он, грязный мужчина, заросший бородой, накрывшись с головой одеялом, сначала тихо, потом все громче и громче, стал подвывать и стонать, словно подражая зимней вьюге и ветру за окном. Как будто вся его любовь и нежность, обращенная к Богу, вдруг в одночасье превратилась в черную страшную ненависть, а слепая вера - в недоверие. Уже не боясь наказания, он проклинал свою жизнь и все вокруг, сотрясаясь в дрожи от волнения, потом слезы покатились по грязным щекам, и он плакал и плакал, пока не забылся болезненным сном.

Он увидел, как отворилась деревянная дверца хижины, и зашел Ангел в светящейся светлой одежде, подошел к нему и с улыбкой протянул ему руку. С доверчивостью ребенка Володя взял его за руку, почувствовал тепло и свет, исходящий от Ангела. И забыл мужчина, кто он и где он, и все стало ему неважно, кроме этого чудесного света, заполняющего его. Потом они вдруг оказались на дороге, покрытой золотом, вокруг струился свет, идущий из ниоткуда и отовсюду одновременно. А вдоль дороги стояли люди, одетые в белое, и они, завидя его в сопровождении Ангела, радовались и счастливо смеялись, махали руками и говорили что-то приятное. Он заметил, что и на нем теперь надеты светлые одежды, и он был тоже безмерно счастлив видеть всех этих людей, и любил их, как самых близких ему. Потом Ангел поднял его с легкостью, и они пролетали над чудесными древними городами, где были собраны все чудеса света и необычайные здания разных эпох и народов. Они поднимались все выше и выше, пронизывая пушистые облака, словно два луча солнца, пока не оказались перед золотой лестницей, уходящей высоко в небо. И прошли они 999 ступеней, но он не чувствовал усталости, и дорога эта была приятна и легка, потому что Ангел поддерживал его. И вышли они к чудесному саду, где мирно бродили звери, пели птицы, цвели и плодоносили всевозможные деревья. Огромный белый дворец показался вдали, и они вошли в него. В большом зале стояли множество людей, и лица их были строги и светлы, и все с мягкими улыбками смотрели на него. Они прошли шесть залов и оказались в последнем, седьмом, где на троне восседал Создатель, и горели множество светильников, и никого, кроме них троих не было там. Его проводник с почтением подошел к Господу и протянул ему книгу и удалился.

И он не смел поднять взгляд на Бога, и не знал, как тот выглядит, но чувствовал этот свет и эту силу, исходящую от него. И главное - безмерную и бесконечную любовь, заполняющую сиянием этот зал, этот мир, всю вселенную.

И наполнился этой любовью, как сосуд, и исполнился неизведанным ранее счастьем, светом и благостью. И взмолился он всей своей душой, всем своим существом: "О, Господи, позволь мне остаться рядом с Тобой!". И тут же получил ответ, возникший в нем самом и исходящий от Великого Творца:

- Нет, это невозможно теперь, - и услышал шелест перелистываемых страниц той странной книги, которая оказалась у его Ангела. - Ты переписал свою книгу жизни, что удается очень редко. Но, видимо, ты просил не того, что ты хочешь на самом деле и что было бы для тебя нужнее и важнее. Но таков мой Закон, написанный мною с любовью. Ты получишь то, о чем просила твоя душа. Моя милость безгранична и ты сам выбрал свой Путь. Да будет так. Аминь.

И отчаянье охватило человека. Он рыдал и умолял всем своим существом, потому как не имел там тела. И взывал, просил: "Я ошибся, Господи, прости меня. Мне больше не нужно то, о чем я молил Тебя тогда. Все стало неважно теперь, когда я познал Тебя!".

Но Бог молчал. Его больше не было здесь. И оказалось, что зал заполнен теперь множеством душ, и они смотрели на него с жалостью и любовью. Ничего нельзя было уже изменить.

Человек услышал дикий крик, вопль отчаянья, и он понял, что это кричит он сам. Он очнулся в дыму, в чаду, снова в лесном домике, который охватило пламя. Он ощутил невыносимое жжение и понял, что пришел его час. Пытаясь выбраться из огня, он натыкался только на горящие стены, и кричал от боли, что сжигало его тело: "Нет, не хочу, Господи, нет!". Но все было предопределено. В последнюю секунду он успокоился и подумал, не ощущая больше боли: "К Тебе, Господи. Иду к Тебе".

Охотничья избушка горела до рассвета, горел этот жертвенный костер, который был больше не нужен и неважен.

Мара Маруш

Оставить комментарий © Copyright Мара Маруш (evamara@rambler.ru) Размещен: 02/02/2012, изменен: 02/02/2012. 15k. Статистика. Сборник рассказов: Проза		Ваша оценка:

Мара Маруш: другие произведения.

Жертва