Маракуева Ирина Владимировна: другие произведения.

История перепелиной семьи

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Опубликован в Альманахе "Певчие и декоративные птицы" изд-ва "Колос". Москва, вып.3, 1993г и вып.4, 1994г под псевдонимом И. МАЛИНОВСКАЯ (псевдоним=родовую фамилию больше не использовала в связи с появлением под этим псевдонимом Маши Малиновской). Рассказ приведён с некоторыми изменениями. История подробная, написана для натуралистов. Может служить как справочное пособие для разведения перепела.*)
  
  
  
   Петя - так мы назвали своего первого китайского перепела. С тех пор это имя навсегда закрепилось за всеми самцами перепелиного племени, поселяющимися в нашем доме. И хотя, как и у всех куриных, каждый самец - яркая индивидуальность, это универсальное имя всякий раз кажется нам единственно подходящим.
   Мы начали знакомиться с перепелами, не имея какой-либо специальной подготовки. Сведения о них в доступной литературе были микроскопическими: мол, хорошо живут в большой вольере с другими птицами, едят что попало, и нет с ними проблем.
   Вольеры у нас не было. Желания совмещать перепелов с другими видами - тоже. Быстро заготовили большой садок из крупной сетки, засыпали дно толстым слоем земли и поставили растения - сильно разросшийся хлорофитум в горшке и большую орхидею неизвестного нам вида.
   Горшки были высотой с книгу, и мы рассчитывали на них как на естественное укрытие. Спускающиеся листья хлорофитума создавали вокруг горшка кольцевой шалашик. На всякий случай установили ещё один шалаш - из оберток кукурузных початков с узеньким входом.
   Перепела были так называемой "дикой" раскраски: курочка пестрая, а петушок голубой, с красной грудью и пронзительно-карими глазами. Несмотря на то что глаза на узкой голове перепела направлены в противоположные стороны, он отлично ориентируется и никогда не наклоняет голову набок, рассматривая что-либо, как это делают обычные петухи.
   Прибыв на место, птицы сразу показали нам, сколь поверхностны бывают книжные описания. Первые дни они были очень недовольны своим окружением. Появление людей а комнате, радостный вопль ручного сенегальского попугая, попытка сменить перепелам воду - все это вызывало у крохотных толстых птичек приступы ужаса, от которых они начинали подпрыгивать на 60-сантиметровую высоту, ударяясь головами о сетчатый жёсткий потолок . Верх клетки пришлось затянуть материей.
   Дело осложнялось тем, что птички не были знакомы друг с другом, и курочка, названная нами Клушей, боялась Пети еще больше, чем нас. Она улепетывала от него во все лопатки, взрывая фонтаны земли (борта не спасали - весь пол комнаты был засыпан землей и просом).
   По прошествии нескольких дней курочка решила поберечь голову и прекратила свои хаотические прыжки. Теперь она начала искать выход методично: в каждый квадрат крупной сетки просовывалась крохотная головка на длинной шее, покачивалась с радостным предвкушением свободы, кланялась направо и налево - после чего Клуша долго и безуспешно скребла лапами землю в попытках через то же отверстие просунуть свое роскошное тело.
   Надо сказать, перепел состоит вовсе не из пуха - тело у него мускулистое, и сложение плотное, так что голова оставалась за пределами клетки в изумленном одиночестве, а плечи Клуши всё больше лысели.
   К концу недели бедная птица приобрела вид, достойный жалости: разбитая, с запекшейся кровью голова, наполовину лысая серо-розовая шея и редкие перья на плечах. Всё из-за того, что Клуша была выведена в инкубаторе и росла, очевидно, в аквариуме. Для неё переход из лабораторных условий в нашу старательную имитацию природной среды обернулся стрессом.
   Петя, выращенный, как и положено, родителями, к этому времени вполне освоился и наблюдал за действиями Клуши, сидя в горшке с орхидеями (этот наблюдательный пункт впоследствии не раз служил ему убежищем от разгневанной супруги). Он раскопал в горшке ямку и дремал там несколько первых дней.
   Его дневной сон поначалу повергал нас в ужас: Петя распластывался на боку; откидывал голову чуть не за спину; вытягивал очень длинные, казавшиеся мертвыми ноги; прикрывал глаза и блаженно замирал, почти не дыша. Эта поза встречается и у кур, но Петя довел ее до совершенства, блестяще изображая давно издохшую в тяжких мучениях птицу, чем регулярно вызывал у нас предынфарктное состояние.
   Позднее он обнаружил, что у орхидеи зеленые листья, и их можно есть! Это был триумф. Петя доставал лист в прыжке и держал его, заботливо щебеча, а Клуша резкими движениями отрывала огромные куски, глотала их целиком. Такое богатое приношение полностью примирило ее с Петей, и она стала покорно бродить за ним следом, напрочь забыв о своей жажде свободы и с готовностью кидаясь на любую пищу, над которой муж щебетал.
   Клуша так и осталась трусоватой: пряталась за горшком, когда ставили в клетку корм и воду. А Петя лез ногами в еще не поставленную кормушку и возбужденно в ней копался. Мучных червей он выхватывал из рук в прыжке, но никогда сразу не ел, а только убивал ударом о черепок и галантно предлагал подруге.
   Мы кормили перепелов мелким просом, канареечником, рапсом, дикими семенами. Всё это они разбрасывали по клетке ровным слоем, в котором молниеносно завелись мучные черви, не добитые Петей.
   Теперь перепела часами копали землю и искали червей. Из-под цветочных горшков полезла травка, проросшая из подмокших семян; на время она заменила птицам изрядно ощипанную орхидею.
   Орхидея была забыта, зато под корень был уничтожен хлорофитум, а его горшок почему-то приглянулся мучным хрущакам. Когда горшок приподнимали, из-под него степенно расползались жуки. Тогда в клетке начиналось ликование: птицы с криками хватали жука, расклевывали головогрудь, откладывали в сторону и хватали следующего. Потом долго бродили по клетке, подъедая сделанные запасы. Петя, несмотря на свое рыцарство, одного-двух жуков, не вытерпев, съедал.
  
   Перепела подросли, сказалось калорийное питание, и Петя принялся исполнять свои супружеские обязанности с характерным для перепелов рвением: вцеплялся клювом в перья на шее Клуши, да так, что курочка, обросшая было перьями и похорошевшая, снова сделалась похожей на недоощипанный полуфабрикат. Только покрытая перьями головка спасала её внешность.
  
   Клуша стала нестись. Маленькие забавные пятнистые яйца она разбрасывала по всей клетке, нимало о них не беспокоясь. Зато Петя все время был занят: он выкопал ямку за горшком и каждый день катил туда клювом обнаруженное яйцо. Если Клуша несла яйцо в кормушке, что с ней довольно часто приключалось, Петя закатывал яйцо себе на грудь, зажимал его на шее и осторожно нес в ямку. Несколько раз в день он переворачивал яйца.
   Однако курица ямку игнорировала, занимаясь исключительно поиском деликатесных добавок к своему рациону. Когда же яиц скопилось около десятка, Клуша принялась раскатывать их по клетке.
   Пришлось вмешаться. Мы сложили яйца в кукурузный шалашик, оставив одно около входа. Петя обнаружил их там, закатил яйцо и быстро уложил яйца как следует (начиная с трех яиц, он всегда выкладывал из них цветочки - довольно симметричную и плотную структуру) . Шалаш понравился курице, и она стала навещать яйца и нестись в шалаше.
   Однажды, когда число яиц достигло 16, Петя начал страшно топорщить перья и отвратительно скрежетать, загоняя подругу в гнездо. Курочка сопротивлялась, но он был неумолим: целый день стерёг ее, лежа у входа в гнездо, и пресекал попытки сбежать. Только два раза в день Клуше удавалось беспрепятственно поесть, да и то когда не выдерживал голода сам Петя.
   Клуша высидела весь положенный срок, но яйца, оставленные ею когда-то под мужскую ответственность, пересохли. Стало ясно, что воспитанная в инкубаторе курочка не сможет стать настоящей матерью. Следующие шесть яиц мы отобрали у возмущенного Пети и заложили в инкубатор.
   Курочка между тем сама вырыла ямку за горшком и стала самостоятельно формировать новое гнездо, к которому Петю уже не допускала. На время отлучек Клуша укрывала яйца сухими листьями. Всё время насиживания она держала супруга в чёрном теле: покидая гнездо, Клуша громко трещала и пулей летела к кормушке.
   В первый раз Петя ее не понял и спокойно продолжал клевать зерна, пока не лишился основательной части своего ухоженного оперения. Вот где пригодилась позабытая орхидея - Петя со всех ног кинулся к горшку и притаился за его стенками. Свирепая жена некоторое время высматривала его в клетке, затем, содрогаясь от возмущения, начала клевать корм.
   Яйца и на этот раз оказались пересушенными. А ведь в клетке стояла большая плошка с водой, и мы часто опрыскивали орхидею. Видимо, в ту летнюю жару следовало включить увлажнитель, а его у нас не было. (Интересно, что перепелка наших знакомых в жару совсем не сидела на яйцах, а в дождь выкатывала их к наружной стенке балконной вольеры и, мокрыми, закатывала обратно).
   Тем временем мы мучились с инкубатором, каждые два часа переворачивая отобранные у Пети яйца с перерывом только на 6 часов. Знали бы мы, что нас ждет...
  
   На 16-й день в полночь вылупился первый птенец, пробил клювиком аккуратное кольцо, как будто вскрыл крохотную консервную банку. Чем больше сил у птенца, тем быстрее он вылупляется. Часто первое отверстие он пробивает в нижней, скрытой от наблюдения части скорлупы и, если не следить, быстренько выбирается и путешествует ползком по инкубатору. Мокрого, с редкими прилипшими волосками и довольно безобразного младенца мы перенесли в другой инкубатор, и через час там сидел крошечный, серьезный, коричневый шарик в желтую полоску, размерами и видом похожий на шмеля, но с продольными полосками.
   Этот птенец принимал в свое гнездо братьев и сестер ещё почти сутки. К тому времени он уже пил, склевывая воду с пипетки, и с пипетки же клевал кукурузно-манно-маковую смесь. Мак был необходим: реакция на корм проявлялась у птенца только тогда, когда видны были черные зерна.
  
   Через день старший птенец устремился на прогулку вокруг гнезда и стал пробовать "на зуб" всё, что ему попадалось. Младшие вываливались вслед за ним, но за пределами гнезда температура была только 32 градуса, и они возвращались обратно. На третий день в поход отправилась уже целая процессия: впереди старший, а за ним толпой остальные. Воду мы им поставили в поилке - пластиковой крышечке от зубного порошка.
   Но и это оказалось опасным: ночью разморенный жарой старший птенец вытянул шею из гнезда и опустил голову в поилку. Так и захлебнулся.
   Стайка осталась без предводителя. Мы поскорее снизили температуру гнезда до 35 градусов и не оставляли птенцов без присмотра. В поилку насыпали гравий, в щелях которого птенцы могли найти воду.
   Замена старшему, конечно, нашлась - наиболее крупный птенец (впоследствии оказалось, что это самка) взялся опекать остальных, но такого задиристого и симпатичного предводителя у них уже не было.
   Птенцы довольно быстро разобрались в том, откуда берется корм, и стали считать мою руку мамой. А это означало, что, как только я собиралась заснуть, накормив их в последний раз на ночь, они принимались громко пищать и в беспокойстве выпадали из гнезда, рискуя замерзнуть. После нескольких бессонных ночей, когда мне пришлось держать гнездо с птенцами на груди под одеялом и не шевелиться, я решила предложить "детей" их настоящим родителям.
   Впустили в клетку самую бойкую птичку. Увидев Клушу, птенец радостно запищал и побежал к ней. Но Клуша рванула от него с той же прытью, с какой когда-то удирала от Пети, и спряталась за цветочным горшком. Растерянный цыпленок остановился, недоумевая, куда же пропала мать, но тут из-за горшка выдвинулся Петя. С невероятным омерзением он оглядел сразу поскучневшего птенца и, опередив мой предостерегающий вопль, схватил его за шиворот, как кошка котенка, и швырнул к самой дверце.
   Бедный цыпленок вскочил и в ужасе бросился продираться через сетку, что при его микроскопических размерах оказалось вполне реальным. Потрясённый коварством родителей, он преисполнился недоверием и ко мне: последующие двадцать минут мы ловили его, носящегося по столу со страшной скоростью.
   Сразу после истории с оскорблением младенца Клушу отсадили в маленькую клетку - и дом стал оглашаться любовными дуэтами. Начинала всегда Клуша. Поспав полчасика в уголке, она поднималась на цыпочки и издавала нежное улюлюканье. Петя, который радостно воспринял свое соломенное вдовство, поскольку теперь мог есть всех найденных жуков (чем активно и занимался, копаясь по углам), реагировал на Клушин призыв утробным ворчанием, переходящим в громкие звенящие вопли.
   Каждый час, начиная с полуночи, повторялись эти дуэты. Что думали о нас соседи, остается только догадываться.
   Когда цыплята подросли и покрылись пеньками перьев, мы предложили Клуше еще одну пробу на роль матери. Её пересадили в аквариум, подвесили сбоку красную лампу, и Клуша, оказавшись в привычной с детства атмосфере, тотчас устроилась спать прямо у лампы. Ночью к ней подсадили подросших птенцов. Они моментально замёрзли и энергично полезли к ней под крылья. Это ошеломило юную мать, и она принялась бегать по аквариуму, преследуемая пищащим выводком. Загоняв ее вконец, молодежь добилась своего и забралась под мамашу.
   К утру материнские чувства Клуши взыграли, и она прекратила свои томные любовные призывы. Петя пару раз покричал, не получил ответа и опять занялся червями.
   С этого момента мы вздохнули свободно, но Клуша не во всём оправдала наши надежды: совершая регулярные пробежки вдоль стенок клетки, она затоптала двух цыплят.
   Так из шести птенцов у нас осталось трое: самец и две самки. В двухмесячном возрасте они уже почти не отличались от родителей, а к трем месяцам достигли половой зрелости.
   Петя-младший нас сильно разочаровал. Он, конечно, получил некоторую порцию материнской ласки, но вырос безотцовщиной, и рыцарское отношение к женщине, в полной мере присущее Пете-старшему, не унаследовал. Было забыто раннее детство, когда именно курочки, более крупные и самостоятельные, водили его за собой и учили клевать.
   Теперь все жуки и вся вкусная еда доставались только ему. Наевшись, он ещё некоторое время сидел в кормушке для пущего устрашения, потом нехотя покидал её, и только после этого курочкам разрешалось подойти к еде. С отцом его отношения не сложились: Петя-старший жестоко отлупил сына при единственной попытке соединить всю семью в одной клетке.
   Зато курочки, получившие материнское воспитание, не доставляли нам никаких хлопот. Одна уродилась в маму - с очень узкой головой и уныло опущенным клювиком, однако была очень женственной, отдаленно напоминая американскую кинозвезду Барбару Стрейзанд, в связи с чем и получила свое имя. Барбара привлекала взоры петушков, даже отец не устоял перед её очарованием. Она прекрасно сидела на яйцах и вывела нескольких собственных цыплят.
   Вторая курочка была красавицей - с более яркой раскраской лица и шеи, с пухлыми щёчками, более прямым клювом и более легкомысленным характером. Именно она в далеком детстве, заменив утонувшую сестру, стала главой стайки. Но с приобретением самостоятельности она заметно утратила женский шарм, в высшей степени свойственный Барбаре, а затем и вовсе уступила ей пальму первенства.
   Шло время. Петя-младший и его красивая сестра уехали в Пермь, в зоопарк. Женственная Барбара обзавелась мужем, воспитала детей, и отбыла с семьёй в Волгоград.
   Клуша, видимо, расстроенная своими неудачными попытками высидеть собственных птенцов, начала непрерывно нести яйца. Чтобы сохранить её здоровье, нужно было поместить курочку в более холодное помещение. У нас же той зимой очень активно топили, сильно грелась стена за клетками, и для спасения нашей Клуши пришлось отправить её и Петю в Подмосковье.
   Надеемся, что все наши птички прожили счастливую жизнь и их многочисленное потомство благоденствует в других городах.
  
  P.S.Орхидею впоследствии прекрасно заменила... черемша!
  
  
  *) СПРАВКА
  Китайский расписной перепел - самый мелкий представитель отряда куриных. Длина тела 12-13 см, масса 40- 50 г. Птицы живут парами. Распространены в Юго-Восточной Азии до Китая и Индии, в Восточной Австралии и Новой Гвинее.
  В природе кладка состоит из 4-10 яиц размером 25 мм. Яйца оливково-коричневые с коричневыми крапинами.
  У самца расписного перепела передняя часть головы серо-голубая, отделенная от нижней части белыми "усами", соединяющими глаза и ноздри птицы. На шее чередование черных и белых полос, образующих характерный полулунный рисунок. В области зоба черная кайма сменяется основным голубовато-серым цветом груди и боков. Вся нижняя часть тела ржаво-красная, ноги рогово-желтые. Верх тела оливково-коричнево-серый, с пестринами.
  Самка коричневая, рисунок на шее не такой контрастный, как у самца, и имеет бежевые тона. Нижняя часть тела светлее верхней. Птенцы шоколадно-коричневые с желтыми полосками на голове и спине.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) Е.Азарова "Его снежная ведьма"(Любовное фэнтези) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) Д.Маш "Искра соблазна"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) Д.Игнис "Безудержный ураган 2"(Уся (Wuxia)) А.Минаева "Академия Алой короны-2. Приручение"(Боевое фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"