Кто есть кто? Глава 9
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
|
|
|
|
Аннотация:
хотелось впихнуть все и сразу, м-да...
|
Глава 9
Еще один. Персонаж. Встречайте. Ничего не могу поделать. Они все играют на ондном поле в свои игры и таки надо прописать на арене.
Голос доносился издалека и словно через вату. Огромный ком сладкой-сладкой розово-клубничной ваты. Липкой, подтаявшей по краям густо наверченной на тонкую палочку ватой.
- Ну, же детка, скажи что-нибудь позитивное! Правда, что твоя подружка встречается с тем погорельцем? - и глаза аж блестят сдерживаемым азартом. Вот только объект этой дотошной заинтересованности не замечал полнейшего состоянии "after party" собеседницы, если бредущее в никуда тело можно обозвать таким образом. Ответить привязчивому Стайлу нечего. Ее здесь нет. А есть тело, плохо сознающее, что натворило и как выпутываться. Странно, что Фреда вообще ничего не заметила. Необычного. В своей подруге. Не настолько уж она отмороженная вобла, чтоб подобное состояние считалось нормой.
- Эй! С тобой все в порядке? Ты будто привидение увидела! - Заржал парень. - Или уже видела "героя"?
Он в притворном беспокойстве помахал руками перед глазами Юлии.
- Ау, детка, приди в себя! Не зачехляйся так!
Юлию изнутри колотила дрожь, не проявляемая, впрочем, внешне. Перед глазами до сих пор крутился видеоролик взорвавшейся машины. Может в фильмах это и круто выглядело, но в реальности она никогда больше не будет делать подобных глупостей. Это...это страшно. Вонь. Бензин, чадящие дымом влажные деревья... Обжигающе холодный режущий замерзшую кожу рук снег... Горячие слезы, слепящие глаза и ничуть не согревающие ледяные щеки. Она не могла преодолеть сковавшее онемение, а в отдалении звучали гулкие удары... сердец. И тот парень...тошнота подкатила к горлу и Юля торопливо сглотнула. Не думать, только не думать о парне в багажнике...и о том, который...
Прикрыла рот рукой. Хотела еще глаза прикрыть, но улица вдруг завертелась чересчур резко, смазывая краски.
-...и тогда он...эй, ты меня слушаешь? - доносились откуда-то невнятные звуки.
Полыхнувшим костром...
- ... спас...
И закрывающая глаза прохладная рука, краткий миг темноты и чужая ладонь светится как полотенце, наброшенное на настольную лампу...
- а потом...
Запах гари, разъедающий горло рваным кашлем и свежий аромат чужого парфюма, пропитавший шарф, в который ее ткнули носом, отворачивая от огненного зрелища...
Скорая, милиция. Показания. Впрочем, сильно ее не допрашивали, что взять с "жертвы"...
- Как звали потерпевшего, вы не знаете?
- Н-нет...
- А если подумать, девушка? Хорошо подумать? - следователь давил, но не сильно. По работе. Уставший, в полчетвертого утра, ему было вовсе неинтересно, что там произошло и проще чтобы "жертву" тихо изнасиловали лишь бы не заставляли их, а конкретно его заниматься глупостями. Теперь разбирайся. И вообще, смотреть надо куда садишься. Жалости он не испытывал. Скорее, неприязнь к этой мажорке. Машину, небось, тоже не за красивые глаза получила. Последняя мысль привела сотрудника органов правопорядка в некоторое чувство сознания и он окинул девушку более пристальным, оценивающим взглядом.
- Хорошо. Давайте сначала.
Почему-то он постоянно приговаривал "хорошо".
- Я села в машину. Он сидел сзади. Угрожая ножом, сказал куда ехать. Я и-испугалась и когда поняла, что мы направляемся в сторону л-леса...
- Прямо так испугалась, что решила погеройствовать, да?..
- Н-не совсем...
- Фильмов насмотрелась?! Хорошо-хорошо, давай дальше.
- Не помню как вывернула руль, а потом п-пришла в себя в снегу недалеко от машины...
Тут у Юлии совсем натурально потекли слезы и ее затрясло.
- А...а п-потом машина начала гореть, - захлебываясь слезами говорила. Снаружи бушевал постстрессовый шквал эмоций. Слезы текли градом, руки дрожали. Внутри все застыло вымороженной пустыней. Никаких чувств, никаких эмоций, только раз за разом прокручивающийся фильм ужасов перед глазами. Собственный голос звучал со стороны, будто и не ее истеричные нотки скользили в высоком почти визжащем голосе.
Когда мент ушел, напоследок пообещав будущих неоднократных свиданий, а медсестра вколола очередную порцию успокоительного, последней осознанной мыслью мелькнула "получилось"...
- Эй! - ее тряхнули за плечи. Достаточно сильно чтобы вывести из страны кошмарных грез.
- Что Вам нужно от меня? Отвечайте и проваливайте! Не видите - я ЗАНЯТА!
- Ух ты ж, нифига себе! - пацан расширил глаза. - Ты и так можешь?!..
- Послушайте, как вас там, вы меня совершенно не интересуете. Всего доброго. - она всегда в минуты сильнейшего волнения переходила официальный тон и плевать хотела на реакцию окружающих.
- Ну, ты и притыренная, - восхищенно цокнул языком Стайл.
Юлия презрительно скривилась, поспешно удаляясь, однако через несколько шагов пришлось замедлиться. Звонила Фреда с чем-то абсолютно незначительным. И очередным "перспективным". Юля вздохнула.
Телефон завозился вновь. Она потерла виски. Как сложно вести себя "как обычно", когда все не как обычно! Когда хочется забиться в какую-нибудь нору. Сбежать куда-нибудь в Сибирь, в тайгу. Подальше от обстоятельств. Или хотя бы под теплое пушистое одеяло. Йог Дмитрий сказал бы, что "бегство - не лучший способ решения трудностей" и "их нужно преодолеть силой духа". Сейчас она не могла думать о Дмитрии. Как и о, мимолетный взгляд на экран, Северине.
- Ал-ло, - голос зазвучал переливчатыми нотами еле сдерживаемого веселья, внутри по-прежнему продолжала колотить невидимая дрожь.
- Как дела? - тон собеседника поддержал игру "у нас все хорошо, просто замечательно".
- О-отлично. Вот собираюсь...подругу навестить, - плавно закончила.
- В гости? Или случилось что?
- Такая неприятность. Ее парень попал в больницу.
- Подрался с кем?
- Нет, что ты...Несчастный случай. - все силы уходили на поддержание бодрого тона, а потому Юлия не слишком замечала, что произносит.
- И где у вас принимают подобных смельчаков?
Девушка на полном автомате выдала название. Дальше они общались исключительно о возможности следующей встречи.
****
Картинно подпираю дверной косяк. Дерево шершавое и плохо прокрашенное белой краской, вызывает желание потереться дабы проверить его цепляемость к куртке, а затем удостоверившись в покоцанности и доступно торчащих гвоздей, с мыслью "так я и знала", ругнуться и отодвинуться на безопасное расстояние.
- Опача, приветики, зайчик! Ты мой герой! Спас людей! точняк, буду теперь тебя звать "мой герой"! ты хмуришься, Васятка? Не злись, пупсик! Я сюрприз сделать хотела! И колбаски принесла! - заискивающе улыбаясь, "замечаю", что в комнате есть кто-то ещё. - Вау, камера! А вы с тв, да? Будете с Васяткой репортажик снимать? Супер!
Мимолетный взгляд на примолкшего журналюгу, позволяет отметить крайнюю брезгливость на его физиономии. Ничего, хомячок, сейчас тебе еще веселее будет.
- А можно и мне с вами? Молчаливой сиделкой притулюсь коло Васеньки, а? Преданным союзником, так сказать напарницей на тернистом жизненном пути...
Парни смотрят с долей неприкрытого неудовольствия. Большой такой. А нам все равно, а нам все равно...
- Можно, а-а? - Я развязной походкой приближаюсь к стоящей на треноге камере и смотрю в глазок, прищурившись. Понятно, какая у меня "завлекательная" поза?
Журналист не только отмирает, но и стремительно краснеет:
- Не трогайте!..
- Ладно-ладно, - я снисходительно похлопываю его по плечу.
- Васятка, он прелесть, правда? Ты тут как? Дашь ему интервью? Чего молчишь? Или... я помешала? - игриво добавляю. Мера, не знаю ее совсем. Они молча смотрят и ждут. Ждут, когда мне надоест паясничать?
Не сегодня. Не сейчас.
- Давайте, я сяду возле Васеньки...или лучше прилечь... Или, нет, Васятка, давай ты встанешь! А вы будете обрабатывать видео? Можно, Васятке автоматик добавить? А на заднем плане будут трупы и горелые разрушенные здания...
- Послушайте, девушка, это уж слишком!.. - а сколько возмущения в голосе! Будто старая бабка, что увидела как мужик мочится на культурный памятник в центре города. Ё-мое, парень, да у тебя язык должен быть, что то помело, а ты разыгрываешь негодование. Смешно, ей-богу.
- А чего такое? - нагло ухмыляюсь. - Я ж помочь хочу!
- Н-да парень, ну у тебя и девка! Вот, что значит, не повезло!
Васятка скривился, но промолчал.
- Ты чего несешь, охламон? - взъерепенилась я. Хмм, кажется, он не помнит, что мы уже виделись и даже выпивали. - Да, ты вообще знаешь?.. Козел, от! Васятка, скажи ему! - захныкала. Слегка. Перегибать не стоит. - Васятка? Ну, прости, от, что раньше приехала, но сил не было! Волновалась я! Вась?
Скрипнула, как вздохнула, койка железными пружинами древнего матраса. Васятка прикрыл глаза. Подхожу, сажусь рядом на корточки. Сильно воняет лекарствами и терпким потом. Не зря Василий не хотел показываться в таком виде. Из-под повязок виден только облупившийся нос, потрескавшиеся серо-белые губы и щелки глаз без ресниц.
Печальное зрелище.
Я боюсь дотрагиваться до его забинтованных рук и легонько провожу по плечу накрытому одеялом.
- Вась...- Отвернулся. Действительно, какую тайну мне хотелось разоблачить? Василий не тот человек. А видеосъемку и интервью вполне могла потом нашарить в инете. Стало неловко, но сдаваться не в моих планах на сегодня.
- Слуш, вали "красавица" деревенская! У нас тут разговор серьезный!
- Ах, ты пацик, нешлепанный! - вот на ком я сорву неудовлетворение за всю бестолковость сегодняшнего дня. - Топай, отсюда, урод! Вася ниче те не скажет, от! Давай, вали! - я подскакиваю и начинаю выпихивать его из комнаты. Он сопротивляется и кроет меня совсем непотребным матом, дергаю за заклепки куртки и от души отвешиваю пинок по заднице. Разворачивается и заламывает мне назад руку. Больно. Я кривлюсь, нагибаюсь вниз и наугад пинаю его, попадаю в коленку. Шипит, отпускает, напоследок отвесив крепкую оплеуху моему затылку. Из глаз искры пополам со слезами.
В ярости хватаю камеру, поднимаю над головой и воплю:
- Не уберешься, пи*с, я ее к хреням собачьим расколочу!
Кидается ко мне.
- Не подходи! - Визжу совсем уж громко.
В дверь начинают колотить, я подпираю ее задом.
- Что у вас там происходит?! Откройте, немедленно!..
Я хохочу и кидаю тяжеленную камеру вниз, одновременно с силой открывается дверь и подскакивает с другой стороны "журналист". Мы кубарем, в обнимку с аппаратурой летим в обратку от двери, Васина койка служит препятствием, я ударяюсь лопатками, паршивый пацик не желает расставаться моим телом и камерой между нами и последний перекат останавливает нас батареей под окном. Окно дребезжит, батарея гудит. Острые углы старого радиатора впиваются в мою! (я ему, что подушка безопасности?!) спину, а проклятая техника с навалившимся сверху телом вдавливает ребра. В голове звенит.
Зона комфорта...нарушение физической оболочки...внутренние процессы...ведется обработка данных...
Как будто я не знаю.
Тошнота.
Черт все возьми.
- Может, ты с меня слезешь? - сиплю из последних сил. Даже дышать нормально не могу.
- Дебилка, моя камера...
- Козел, мое тело...ты лежишь на своей гребаной камере...
Отдирается от меня. Со стоном потирает затылок. Убирает свою конченую технику с мягких тканей моего организма.
Некоторое время на окружающее не реагирую, осторожно вдыхая вольно поступающий воздух, затем все же соизволяю обратить внимание на группу поддержки столпившуюся в дверях.
- Чем вы тут занимаетесь? - сурово вопросил кряжистый мужик с огромными красными руками дровосека, в коротком белом халате и светло-голубых штанах. Меня их медформа всегда смешит. Пижамы, блин. Перед глазами немного расплывалось, но прочесть на его бейдже "Хвостовиц Сергей Генрихович" удалось.
Ко мне подошла медсестра.
- Вы как? Сильно ушиблись?
Я закашлялась тяжелыми смехом. то-то будем с Васякой на разных этажах лежать! Что те голубки-неразлучники, блин!
- Н-нормально все, - голова кружилась, перед глазами все расплывалось как наверное расплывались мерзкие гематомы по пульсирующей боли в спине, но признаваться не хотелось.
- Что ей, выдре, станется, - пробормотал позеленевший работник телевидения.
- Урод, - равнодушно отбила я.
- Сама...
- Значит так, - прервал нашу перепалку мужик, тот который Сергей Генрихович, - обоих драчунов на томограмму, а ушибы обработать. Потом можно отпустить. А вы, вредители, спите сегодня с будильником, каждые два часа просыпаясь. Все ясно?
- Зачем?
- Кретин! У меня нет никакого сотрясения!
- А это, девушка, будет известно только после томограммы. - говоря, он подошел и вовсе неласково прошелся пальцами по моей голове, а затем достались приятные ощупывания второму "вредителю".
Еще сорок минут потерянной жизни и я выползла совершенно измученная на крыльцо сего пыточного заведения. На улице к тому времени повалил крупными хлопьями снег, я поймала ртом несколько снежинок и полезла за сигаретами. Пока руки хлопали по карманам в поисках зажигалки, оная появилась под зажатой губами сигаретой. В который раз неизвестные дают мне прикурить?
- Спасибо, - рассеяно-благодарный кивок куда-то в сторону, предположительно находящемуся благодетелю.
- Не за что, - отвечает знакомый голос, - Что там твоя томограмма? - ууу, мерзкий.
- Не знаю, - раздраженно дернула плечом. Не объяснять же придурку, что частенько головой прикладываюсь.
- Ты, в самом деле, так хочешь попасть в новости?
- Да! - энергично киваю, забывая, что боль никуда не делась, за что сразу и поплатилась.
- Осторожней! Расскажешь мне? Я поговорю с руководством...
Вон, оно че, Михалыч!
А я-то думаю чего он заговорил нормально. Ага, ща я те все расскажу! Как же! Зачем, придурок, я, по-твоему, пришла? За рассказом, а вытурить тебя не удалось. И что же мы имеем? Шиш.
- Ой, здорово! Согласная я! Тогда как токо ты поговоришь, встретимся и я все-все тебе расскажу, да?
Поморщился. Я лучезарно улыбнулась. В кармане завозился телефон.
- Да-а?
- Твою налево, Фред! Где тебя носит?! Уже почти семь! Ты помнишь, что нам выходить через два часа? Потом не нуди, что не успела собраться!
- Ээээ? Куда?
- Блин, за что мне это?! - вознегодовала Владислава. - Ты помнишь? Серафим, Фреда, Серафим!
- Сегодня? - я простонало и дернула себя за волосы, голова взорвалась. Я охнула. Рядом пробормотали что-то вроде "мазохистка".
- Да, давай, Фредик, домой! Ой...Аля! Ты где так долго? Что-то случилось? Мы тебя дома ждем-ждем... - бабуля! Вот, блин!
- Да-да, ба, привет, задержалась работе, но уже скоро буду. Да-да, целую, и я тебя.
****
Антон Павлович Нердин покорно застыл в кресле, позволяя визажисту делать свою работу. Через полчаса намечался эфир. Очередные дебаты по поводу энергоносителей. Они его не волновали. Не сейчас. Все заранее спланировано. Как он сядет, скажет, покачает головой и какие вопросы задаст оппонент. Сейчас его интересовала реакция на "бомбу", которая запланирована на сегодня. Незаметная, маленькая. Вот, что заставляло его челюсти сжиматься сильнее, а глаза сужаться в нарастающем раздражении наблюдая за метаниями Лелика все в той же гримерной.
- А если... - заныл.
- Заткнись, - спокойно оборвал, даже не шевельнувшись.
- А что...
- Не можешь замолкнуть - выметайся! И прими успокоительное, мудак.
Девушке, вбивающей тональный крем, огромных трудов стоило не усмехнуться, но она была профессионалом и лицо ее не дрогнуло.
Нердин устроился в кресле, дождался, когда сзади за пояс прикрепят микрофон и вставят наушник в ухо. Кинул быструю презрительно-приветствующую усмешку ведущему и расслабился, ожидая эфира, как анаконда, греясь на солнце, однако готовая кинуться в атаку в любую секунду.
Оппонент тонул. Впрочем, ему хорошо заплатили за глупый вид. Нердин сиял на его фоне ледяным солнцем западной уверенности, прохладным бризом обещаний, стремительными цифрами статистических данных об улучшении состояния электростанций, модернизации и тому подобного, не отвлекаясь впрочем на снижение тарифом.
- ...разумеется, национализация энергосистемы идет полным ходом...- змеиная улыбка, - при полном содействии совета директоров...они понимают всю выгоду поддержки государства...
Еще пятнадцать минут пустой напыщенной болтовни.
- И напоследок хочу напомнить о специализированной поставке лекарств отечественного производства в больницы и поликлиники находящиеся под патронатом Благотворительного Фонда...
- Спасибо, Вам Анатолий Павлович, за приятную беседу. - Ведущий улыбнулся обоим собеседникам. - В следующей передаче вы сможете услышать... - скомкано закончил.
Нердин окатил его напоследок неприязненным взглядом, скрылся, на ходу выдирая микрофон и протягивая к помощнику руку за телефоном. Только тогда известный своей стремительной карьерой телеведущий дрожащей рукой стер капли пота, выступившие на лбу. За почти сорок минут эфира он вымотался сильнее, чем за полтора месяца. Нердин иссушал, выжимал все соки своей ненормальной энергетикой. Хотелось сбежать от него подальше. Забиться куда-нибудь в угол. Не ощущать его неуемной, яростной энергии. Тяжелого пристального взгляда и резких, каких-то необузданно-порывистых движений. Ведущего вновь передернуло.
****
Я сидела, расслаблено вытянув ноги на круглом золотистом диване, неспешно потягивая пиво. Вид мой в кои то веки удовлетворил любительниц тусовок, то бишь Владу и Юлю. Упаковали меня в белый джинсовый комбинезон, вверху имевший вид безрукавки и каким-то нереальным V-образным декольте, а внизу заканчивался узкими штанами, заправленными в тяжелые бело-сиреневые высокие кроссовки на шнуровке. На покраску тоже можно было не жаловаться. Приличный слой штукатурки покрывал мое лицо нужными расцветками.
В общем, все бы класс, но я пребывала в привычном мрачном расположении духа, голова раскалывалась, а пиво казалось, чересчур горьким не смотря на всю свою светлость.
Дело не клеилось. Потрошить Васятку не хотелось. Да и жалко после того происшествия.
Неконструктивно...- тихо прошептало на обочине.
Заткнись. Сама знаю. Появится ли Макс? И кто все-таки прикончил того парня? И надо ли мне ввязываться в это?
Рядом сидела Юля, погруженная в свои мысли, что тоже странно. Обычно она активно расспрашивает чего там у меня происходит. Владка как всегда свалила в туалет подправить макияж. Это она любит. Когда она успевает надраться в клубе, одна из загадок ее личности. Ибо она постоянно или в туалете, или на танцполе. Подошла незабвенная тройка: очередной Дима, Виктор и соответственно Стайл.
Первые два быстро с нами выпили и махнули танцевать, а вот третий...Все-таки реальный кретин.
- О, вот мы и снова встретились...крошки, - удивленно закончил, - Вы знакомы?
- Он идиот?
- Точно.
- С плохой памятью.
- Еще точнее.
- Мы уже виделись, Стайлик, - весело защебетала, подошедшая Влада, - не слушай этих зануд!
- Ладочка, привет! - заумилялся.
- Блин, и это журналист? С такой от, памятью на лица?! - я все не могла прийти в себя от шока.
Юля отхлебнула из своего бокала разбавленный, я поморщилась, льдом виски. Бее, гадость.
- Он журналист? Тогда ясно, почему домогался, где Вася твой лежит.
- Так это ты дала ему адрес?!
- Нет, но доставал долго. - Хорошо, что темно, а пятна цветного света, кружащие по залу "Серафима" не дают полного представления дрожащем теле.
- Вася?! - по-видимому у Стайла это кодовое слово. Он реагировал на раз. - Так ты... - он присмотрелся к моей тщательно прокрашенной физии.
Я повернулась к Юльке.
- Точняк, кретин.
- Я его давно проинформировала. Не обращай внимания.
Меня схватили за подбородок и бесцеремонно развернули в свою сторону, заставляя поймать светло-серый взгляд. Дернула головой освобождаясь. Торкнуло болью. А чтоб тебя, ушлепка.
- Глупышка! Себе же больно делаешь.
- Случилось что Фред? - внезапно очнулась Юлька.
- Та она домой уже в коматозе пришла, - наябедничала Владка, опрокидывая залпом коньяк. И опасаясь возмездия, шмыгнула на танцпол.
- Ниче особенного встретилась с этим ушлепком у Васятки. Повздорили немного.
- А кто-то говорил, что порвал с Васей, - вкрадчиво напомнила.
- Ээээ, ну раз такое дело. И он просил...
- Завтра, - нагло влез Стайл.
- Не лез-зь, - шуганули его хором.
- Фродо, хай! Юленька, здравствуй, солнце! - появился Иржик.
Я скривилась и вяло помахала ручкой. Юля неопределенно кивнула.
Иржик присел рядом с Юлькой, глядя на нее преданно-влюбленным взглядом и порываясь взять за руку.
- Что ты пьешь? Заказать тебе еще? - неловко предложил. Юлька пропустила фразу мимо ушей, выдернула руку:
- Что произошло в больнице? Или ты в "коматозе" из-за Васи?
В больнице...А еще тот прямой эфир, в котором некто прямым текстом нарывался на неприятности. Как скоро они его настигнут?
Вероятность 69%....расчет производился на основании... вероятность событий в ближайшие семь дней 17,5%...отчет отправлен...
- Еще виски?..
- Твою мать, почему я должна тебя допрашивать?
- Ого, сколько экспрессии, ну, же детка расскажи мне о подвигах любимого...
В голове застучал молоток. Он забивал много-много гвоздей, сливаясь с электро-музыкой возрастающей в зале.
Как появился Макс я не заметила. Почти. Я оказавшись зажатой между Юлькой и Стайлом, рывком вылезла и протискивалась к туалету. По пути меня закружила Влада, крутанувшись, выскользнула от нее, голова разрывалась, а тошнота становилась невыносимой, когда меня кто-то подхватил. На языке формировалась совсем недружелюбная тирада в адрес поймавшего меня субъекта, где она и застыла, стоило взглянуть в успокаивающую синюю тьму.
- Макс, - проворчала. Голова, кажется, уже не так угонялась, а я обнаружила сидящей себя в фойе на диване. Здесь гулял сквозняк и легкий замшевый пиджак перекочевал на мои плечи. Тепло и свежий легкий аромат незаметно оградили сознания от местонахождения.
Опасность!!! Опасность!!!
Опасность!!!
Чего ты заголосил, бестолочь?
- Ты все-таки пришел...
- Да...- рассеяно. По-моему не из-за меня он пришел. Рассчитай...
Напряженность 79,9%... внимательность 49,78%... уровень опасности...заминка...83%?... перезапустить расчет?
Он не спеша оглядывается.
- Пришла в себя?
- Да...
- Вернемся назад?
Что ты задумал?
- Почему бы и нет?
Возле стойки он затормозил и взяв у бармена стакан с водой сунул мне какие-то таблетки. Через десять минут пришла в себя.
- Котик, как я рада тебя видеть, - мурлыкнула, прощупывая почву. Невдалеке застыли Стайл с Юлей, рассматривая нас. Иржик взирал исключительно на объект своего обожания.
Я встретилась с ним взглядом. Макс вскинул глаза. Вызывающе. Эт, мне показалось. Не мог он рассматривать, в чем я одета, хотя мог, конечно, но не так. Слишком уж взгляд у него далек от эстетствующего. Определенно показалось.
Странный он сегодня. Молчит, пьет сок и не отпускает запястье. Мое. Поймала его глаза. "что с тобой"? они блестели. Блестели предвкушающим безумием. Выходкой. Непредсказуемой и с определенно негативными последствиями. Это настораживало. Плюс таблетки с пивом явно плохо контактировали ибо голова стала кружить с удвоенной силой, а мозги улетать. Хотелось выкинуть что-нибудь. Вылить Стайлу на голову Юлино виски. Или сказать Иржику правду. Черт, я как выпью так всегда тянет правду говорить. Сказать Владе, что люблю ее, хоть она и блондо, да, в любви признаваться тоже моя прерогатива в нетрезвом состоянии. Позвонить Васятке и сказать, что все будет хорошо, а я, свинья, исправлюсь. И...ах, да, тут же был где-то рядом Макс. Все же мне хотелось испробовать свои силы и перетянуть его в гетеро...я взглянула на него с вполне себе представляемыми мотивами.
Что-то...что-то настораживало...опасение. Сегодня его поведение отличалось от предыдущих двух моделей. Третья? Испробуем. Или я искала себе оправдание? Чертов самоанализ!
Кто-то вошел в зал, не увидела, меня резко привлекли к себе, дыхание обожгло губы.
- Ты чего делаешь? - шепотом, стараясь отодвинуться, не коснувшись случайно пахнущих земляникой губ. Не тут-то было. Затылок зажали в капитальные тиски. Конечно, у меня летали мысли по поводу посягательств на его тело, но я ж еще не решила!
- Ничего, - тихо, - Маленький сюрприз. Похоже, твои друзья недовольны, - удовлетворенно. Еще б. Юля меня со Стайлом свести хотела, а последний жаждал насчет Васятки узнать.
- Я тоже, - не обращать внимания, не обращать. Подумаешь, губы, мягкие наверное...о, блин, Фред, приди в себя! И вообще не люблю я землянику. То походу бальзам для губ, от. Коснуться тянуло почти невыносимо. Какого дьявола он так крепко держит?! Ни в какую сторону не повернешься! От слова земля, кажись. И летний лес, там клещей много, от. С солнечной поляной забитой этой...я легко выдохнула, дрянью. Долго он собирается изображать пылкий поцелуй или чего там. Все, сил моих нет, сейчас я сама его поцелую. По-дружески, от.
Качнулась.
Но Макс уже отодвинулся, вытирая размазанный блеск и свои губы. На деле, гад, размазывает по моей роже блеск и наносит на свои. Подушечки пальцев нежно скользят по моим губам. Я зла. И зла из-за его последних движений. Чересчур медленно, чересчур волнуя, чересчур мягко.
Возбуждая, черт.
Мелкая месть? Попробую. Склоняюсь к его уху, пальцы непроизвольно зарываются в мягкие волосы, поглаживая кожу затылка, слегка цапая мочку зубами, язык невесомо касается контура, задевает серьгу, шепчу:
- Выкинешь подобное еще раз - зубов не досчитаешь.
На большее не хватает ни ума, ни фантазии. Точнее фантазии сейчас в такую самоволку отправились, что гасите свет.
Успеваю услышать, то что не должна. Возможно. Судорожно сглатывает и сильно отталкивает, тут же хватая за руку, не давая упасть, впрочем. И, кажется, пальцы все подрагивают.
Итак. То ли он не совсем потерян для общества гетеросексуалов, то ли от отвращения готов меня отшвырнуть подальше, но воспитание не позволяет, то ли...и последний вариант интересней всего, наш котик, играет свой квест и последний акт являлся показухой. Вопрос для кого?
Как вернулась к своим не помню.
****
- Что это было? - Нердин вывернул руль, одновременно утапливая педаль газа.
- Где? - мягкая улыбка.
- Не юли!
- Ревнуешь? - в голосе играет перезвон китайских колокольчиков на морозном ветру. На губах все еще ощущается горячее девичье дыхание, а на внутренних веках прикрытых глаз отпечаталась ярость плещущегося бренди подо льдом равнодушия во взгляде Альфи.
- Лучше не играй со мной. Всему есть предел.
- И у тебя он...однако, как несдержанно...- Улыбка, дразнящая, искушающая провокация.
Черт бы его побрал.
- Думаю, ты ощутишь мою несдержанность, - голос вибрирует.
Взгляд отвлекается от серой ленты дороги, освещаемой узкой полосой света фар. Бешенство накрывает с головой. Рука дергается в сторону гаденыша и прижимает голову мальчишки к бедру, машину ведет в сторону. Нердин и не думает о тормозах. Злость, яркими вспышками картин из клуба волнами накрывает сознание.
- Давай, убеди меня!
С ним терпения не было. Никогда. Он выводил из себя. Моментально. И сейчас нужно утвердить. Свое право. Только свое.
- Не буду, пусти! - колким стеклом, осыпающимся из оконной рамы, черного окна от брошенного камня, руки упираются в кресло, в тщетной попытке подняться.
Внезапно замолкает. Притихает, позволяя притянуть голову на колени, поворачивает лицо. От темно-синей, черной бездны глядящей на него снизу вверх, у Антона начинает кружиться голова, пустота очередным приливом смывает все мысли и злоба трансформируется...ему не дали уйти от реальности.
- Слышишь...хлопок, вроде?
- Что?.. - интуиция заскреблась с удвоенной силой, не позволяя погружаться в ночной океан чужих глаз.
- Хлопок...выстрел?
- Черт, - буркнул Нердин, - только этого не хватало. Резко отпихнул. - Пристегнись, потом разберемся. Ля*ь как невовремя.
Выстрелы снова прорезали тишину, прежде нарушаемую лишь урчанием моторов проносившихся машин.
- Дебилы. Кто такое вытворяет. Да еще на окружной? Зачем внимание привлекать? - сквозь стиснутые зубы проскрипел Нердин.
- Пугают? Снимают очередную сенсацию? "Сафари нашего плюшевого"?
- Прекрати шутить!
- Я серьезен как никогда. Или НА нашего плюшевого?
- Что ты знаешь?
- То же, что и ты?
- Не отвлекай.
- Все потом. Я выбью из тебя все, а затем...
- Торомози! Поворот, б*я! - рефлекторно дернул руль к себе, машина заелозила шипованными колесами по сверкающей корке гололеда, их занесло, дальше Макс чувствовал лишь толчки, удары, сумасшедшую скорость казалось взбесившейся тачки, его перевернуло несколько раз, надутые подушки безопасности вдавили в сиденье, удушье поселилось в горле.
Внезапно все остановилось, где-то вдали хлопнула дверь. Когда в глазах стало темнеть, он услышал стук железа по двери со своей стороны. Спустя какое-то время Антон выволок его из покореженного авто.
Выстрелы все не смолкали.
Они начали отходить подальше от машины, когда проезжающая мимо...
Антон не успел сообразить. Его швырнуло в снег. Когда он открыл глаза, то увидел нереально звездное небо. Привычная тяжесть. Пацан прижимался к нему. Он рассеяно погладил спутанные волосы. До слуха донесся стон. Что заставило резко стряхнуть с себя легкое тело.
Стон повторился.
Кажется волосы на затылке зашевелились. И тогда он увидел неловкие руки, закрывающие стремительно темнеющую светлую одежду.
- Напоминает дешевый боевик, - он издал гортанный смешок и тут же сморщился от боли, непроизвольные слезы покатились из глаз.