Маринычев Генрих Эдуардович: другие произведения.

Смятение душ.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 4.22*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    3-я повесть. Там где люди, там всегда все непросто. Непросто сменить силу или предрассудки на рассудительность, самомнение на самоанализ. Куда как проще бить магией монстров и хищных тварей. И молодого колдуна Кайта это постоянно приводит в смятение. Да и не только его...

Хроники серого колдуна

Повесть третья

Смятение душ

0x01 graphic

Не спеши строить планов, которые .

повредят ближнему твоему, ибо вы живете .

рядом ради вашей общей безопасности. .

Одна мудрая книга..

Часть первая

,

   В Долину Трех Деревень пришла весна.
   На небе уже вовсю хозяйничало солнце, щедро делясь с продрогшим за зиму миром потоками света и тепла.
   Первыми весеннему напору поддались заснеженные горы. Многочисленные ручьи, сверкая бликами, проворно заструились по крутым склонам. Через несколько дней паводок взломал тонкий лед на дальних болотах, несущих свои воды в широкую горную реку, никогда не знавшую ледяных оков. И только Вечный Лес все еще не поддавался всеобщему настроению. Под густой тенью ветвистых стволов, куда не проникали робкие лучи солнца, все еще лежали высокие сугробы и заметала стужа. Но править им оставалось недолго.
   С каждым днем снега на полях долины становилось все меньше, а луж и ручьев все больше. Природа медленно, но неумолимо сбрасывала с себя снежное, зимнее покрывало, готовясь одеться в новое, весеннее убранство. Приход весны нес людям новые мечты, новые чаяния на достаток и удачу. А значит на радость, веселье и надежду.
   И в доме старейшины деревни, почтенного мужа Осина, так же царили радость и веселье. Сегодня старик праздновал день рожденья своего единственного сына, Радела. В этот день юноше исполнялось восемнадцать лет.
   Старик-отец очень гордился своим сыном. Природа, обделившая парня хорошим зрением, не поскупилась на ум и проницательность. Уже в ребячестве Радел умел быстро заканчивать любые споры и разногласия. Благодаря умению быстро разрешать конфликты, парень приобрел себе множество друзей среди своих сверстников. Со временем, он стал желанным гостем во многих домах.
   Проживая под одной крышей с отцом старейшиной, юноша с детства вникал в особенности жизни деревни. Когда он подрос, отец стал обучать его своей премудрости. Вначале парень получал от отца простые задания, с которыми справлялся быстро и легко. Со временем Осин стал поручать ему более сложные дела - Радел справлялся и с ними. С каждым днем у него получалось все лучше, и наконец, старик сделал юношу своим помощником. В последнее время отец и сын уже вместе помогали своим односельчанам, стараясь разрешить все их горести и беды.
   А последний год выдался нелегким. Одной из самых крупных бед стала гибель всего урожая на полях. Их ближайших соседей постигла та же участь. И только дальние соседи, те, что жили у болот, не подверглись такой напасти. Разделив урожай между тремя деревнями, и отложив часть зерна на весенний посев, они смогли прожить на скудном пайке до начала весны. Очень помогали запасы из садов и огородов, скрасившие их бедный рацион. Но и они должны были вот-вот закончиться.
   Потому сегодняшний праздничный стол мало чем отличался от обычного. Хлебные лепешки, сушеные ягоды и фрукты, вино и немного мяса - вот и все, что они могли позволить себе на праздник. Но веселье гостей, пришедших поздравить семью старейшины, с лихвой компенсировала недостаток стола.
   Время веселья подошло к концу. Гости ушли. В полумраке гостиной осталось всего четверо: хозяин дома, его сын и двое мужчин. Для них день рождения был только предлогом собраться вместе, не вызывая у случайных свидетелей ненужных расспросов.
   Гости расселись возле небольшого очага, медленно потягивая остатки легкого вина, глядя в темнеющее небо. Но их расслабленность была обманчивой. Пригубив виноградный напиток, трое мужчин искоса поглядывали друг на друга, пытаясь предугадать настрой собеседника и оценить готовность предпринять намеренные действия.
   Старейшина Осин, на правах хозяина дома, прервал чересчур затянувшееся тягостное молчание.
   - Что, друзья и соседи, мы так и будем молчать, как дети малые? Не пора ль переходить к делу?- проговорил хозяин дома красивым грудным баритоном. Его серые глаза блеснули холодным светом. Он окинул мужчин строгим взглядом, словно призывая набраться решимости.
   Старик Осин был не только одним из старейшин своей деревни. Он был ее главой, ее голосом, в самом, что ни на есть, значимом смысле этого слова. Его мнение разрешало всякий спор, а под требовательным взглядом холодных глаз умолкал даже самый беспокойный слушатель. Люди северной деревни ценили его за непоколебимость в слове и решимость в деле. Поэтому сегодня совет старейшин верхней деревни представлял именно он. Но сего дня все было несколько иначе. В этот раз седой старейшина был не просто участником происходящих событий - он был самым рьяным их зачинателем.
   Вторым был старейшина нижней деревни долины - Итакар. Это был мужчина в летах, высокого роста, с плотной и рыхлой фигурой мельника или колбасника. Так же, как и Осин, он был призван донести до собравшихся волю совета своей деревни. Но если хозяин дома выглядел матерым волком, то Итакар едва тянул на породистого пса. В отличие от своего соседа ни он, ни его совет особого рвения к этому делу не проявляли. Как и все, кого произошедшие события касались всего лишь косвенно, он старался занимать самую что ни на есть нейтральнейшую позицию. И отделаться, если было возможно, малой кровью.
   Третий, пришедший на тайную встречу - зрелый мужчиной крепкого телосложения с худым лицом аскета и серыми холодными глазами - в отличие от первых двоих не был старейшиной. Его ремеслом была охота на дикого зверя, в чем невозможно было ошибиться, едва взглянув на его бесшумную манеру передвижения. Но свое место в этом собрании он занял не благодаря своим охотничьим навыкам. Хотя похвастать ему было чем. Яромир был в меру набожен, обладал редкой изобретательностью и беспрекословной преданностью своим старейшинам. Многие в родной деревне уважали его за строгость, принципиальность и суровость, а совет деревни раз от разу доверял различные важные поручения. Такие, как сегодняшнее. Трое старейшин из разных деревень, собравшиеся за одним столом в потайном уединении, могли бы вызывать ненужный интерес. Поэтому, ради сохранения тайны, на этом собрании голос срединной деревни представлял именно он.
   Некоторое время представители трех деревень молчаливо потягивали кружки теплого вина. Гости осознавали важность и особенность этой встречи, поэтому никто не решался первым начать разговор.
   - Как я разумею, мы все собрались здесь, чтобы обсудить участь ведуна, - неуверенно начал Итакар, с видимой неохотой подчиняясь требовательному взгляду седого старейшины.
   - Верно. Мы собрались, чтобы раз и навсегда определиться с этим делом. - Осин отставил кружку с вином и скрестил руки на худом животе, скрытым коричневым кожушком и льняной рубахой. - Зима прошла. Снег в лесах скоро растает, и охотники смогут добывать больше дичи. Я считаю, что самое трудное время осталось позади. Голод больше не будет угрожать нашим деревням, а значит, теперь у нас появилась некоторая свобода в деяниях. - Осин тяжело вздохнул. - И я решил напомнить вам, что самое время покончить с этой надоедливой занозой. Несколько дней назад я огласил советам деревень свое намерение раз и навсегда решить судьбу этого негодяя. А сего дня же я собрал вас тут, чтобы вы огласили волю советов старейшин ваших деревень.
   - И что постановил совет верхней деревни? - все еще не доверяя остальным, опасливо поинтересовался трусоватый Итакар у Осина.
   - Убить! - Приговор прозвучал холодно и безжалостно. Хотя стоило ли ждать другого от Осина? Если старик на что-то решился - все, быками не оттащишь. Упрям, да. Но в верховодстве без этого никуда. Тем более что этот ведун был выходцем из его, Осина, деревни. Да что там деревни - колдун вырос в этом самом доме!
   - А что решили старейшины срединной деревни? - осторожно вопросил гость у Яромира.
   Ответ охотника был таким же быстрым и таким же суровым.
   - Убить! Убить это гокусово семя, - в гневе рявкнул тот, выплевывая каждое слово. Явно, что даже упоминание о ведуне было для охотника крайне неприятным.
   Толстяк нахмурился, недовольный таким единогласием. Его пальцы нервно теребили ткань широкого клетчатого шарфа, наброшенного поверх расшитого бисером жакета.
   - А что постановили старейшины нижней деревни? - сухо осведомился старик.
   - Мы? - нервно облизывая пересохшие губы, с трудом вымолвил Итакар. - Мы, э... не пришли к единому суждению.
   Да, дело было именно так. При обсуждении участи ведуна старейшины южной деревни высказывали всякое - что препятствие нужно "устранить", "убрать подальше", или, на худой конец, найти общий язык. Но ни как не убивать. На счастье или на беду у нижней деревни ведун появлялся редко и о большинстве его пакостей люди прознавали от своих соседей.
   Вот и не решался ни один старейшина деревни высказаться за такое суровое постановление. Худой мир, как известно, лучше доброй войны.
   Однако Осина этот ответ уже не мог расстроить.
   - Теперь мы видим, что советы двух деревень высказались одинаково. И этого довольно, чтобы начать самые серьезные дела, чтобы извести вредоносного ведуна, - добавил он, произнося последнее слова с видимым наслаждением.
   Итакар поежился - он испытывал двойственные чувства. Да, совет южной деревни не проголосовал за убийство ведуна. Но, тем не менее, решение было принято и без их голоса. А принимать участие в подготовке убийства им ой как не хотелось.
   - Э... вы твердо решили избавиться от него? - с некоторой долей сомнения подытожил старейшина окраинной деревни. Он хотел сказать "убить его", но побоялся этих слов. Даже при одной мысли об этом страх заставил его вздрогнуть, и гость нервно принялся растирать дрожащие пальцы концами шарфа.
   - Без сомненья, - холодно проговорил Осин. В отличие от Итакара, в его словах не было и тени страха или сомнения. Был лишь один холодный и непримиримый гнев. - Причин более чем достаточно.
   Голос верхней деревни принялся решительно загибать пальцы.
   - Не он ли изничтожил поля пшеницы, тем самым ввергнув всех нас в голодную зиму? Он.
   Толстяк скривился, но противиться не стал. Из-за тех событий зима и впрямь, выдалась не ахти какой, народ уже давно перебивается с хлеба на воду.
   - Не он ли обманом принудил людей отдать ему власть над деревнями? - продолжал обвинять Осин. - Он.
   И здесь ему нечего было возразить. Виданное ли это дело - праведный суд не только не постиг колдуна, но и вовсе обошел.
   - Не он ли с подмогой своих созданий держит все входы и выходы из долины? Он.
   Итакар кивнул. Да, не войти и не выйти. А создания эти, видел он их один раз - брр, мерзость.
   - А кто распоряжается во всех трех деревнях? Кто держит за бороды нас, старейшин!
   Осин чуть было не сорвался в крик и вынужден был ненадолго остановиться.
   - И кроме всего прочего он - колдун. А колдунам не место на наших землях. Одного этого довольно, чтобы дерзнуть покончить с ним. Посему совет старейшин моей деревни единогласно проголосовал за убийство ведуна.
   Тут уж и говорить было не о чем. Ведунов они всегда сжигали на огнище. Таков был и закон, и желание народа. А нечего песьим детям бедокурить по округе, смущать народ да портить злаки!
   Вердикт напрашивался сам собой и Осин не преминул его озвучить.
   - Он - зло. Он - язва, портящая наш народ. И его смерть - единственное решение всех наших бед.
   Итакар и Яромир закивали в ответ. Причин для устранения злосчастного ведуна было вполне достаточно. Каждая из них сама по себе была крайне серьезным обвинением. А вместе... Хотя разве все было бы так просто, собирались бы они здесь сегодня? Вечером, тайком, под завесой празднества? Конечно, нет.
   Осин налил себе новую кружку вина, дабы промочить пересыхающее горло. Гости последовали его примеру. Яромир, разморенный теплом огня, решился снять черный плащ и остался сидеть в зеленой куртке.
   - Не поймите меня неверно. Старейшины нижней деревни тоже не желают продления власти колдуна. Но люди... - беспокойный Итакар все еще не собирался униматься, а с неослабевающим упорством находил все новые причины для волнения. Вернее, старые, но от того не менее значимые.
   - Что "люди"? - сухо буркнул недовольный Осин, убирая крошки хлеба со своего зипуна.
   - Люди, жители ваших деревень, верхней и срединной... Они хотят, чтобы колдун был, э... убит? Если совет старейшин решиться на этот неслыханный шаг, поддержат ли нас жители?
   Это был немаловажный вопрос. По законам долины старейшины могли принять любое решение. Но окончательное слово было за людьми долины.
   - А что ваши люди? - вопросом на вопрос поинтересовался старик.
   Старейшина нижней деревни на миг замолк, собираясь с мыслями. Огонь весело трещал в камине. Итакар мысленно вздохнул - ну почему жизнь так редко похожа на радостные пляски огня?
   - Насколько я знаю, однозначного суждения среди наших жителей до сих пор нет, - невесело сообщил гость. Он никогда не любил приносить плохие вести. Неблагодарное это дело, знаете ли. - Многим людям он, конечно, не по нраву. Одни его просто бояться. Другим не нравиться его новшества, приказы, налоги. Но есть и другие. Те, чьих родственников он вылечил от разных недугов. Те, кто оценил его желание поселиться подальше он людей. И те, кто поверил его историям. Боюсь, что в этом деле наш совет единогласной поддержки людей не получит никогда, - обескуражено закончил Итакар.
   - Яромир? - старик недовольно обернулся к охотнику.
   - Та же беда, - коротко отозвался он, сразу уразумев смысл невысказанного вопроса.
   - Проклятье! Проклятье на его голову! - вспыхнул Осин, и в досаде так дернул себя за бороду, что чуть не вырвал ее. Итакар в ответ вздрогнул - ненависть, исходящая от седого старейшины, казалось, могла ранить не хуже ножа. - Этот подлец хитер. Очень хитер, несмотря на свою молодость. Люди в смятении, и мы, старейшины, ничего не можем поделать. По закону наших Предков мы должны быть гласом народа и его волей. Но именно народ и не хочет видеть его причиной всех своих бед. Этот выкидыш лишил нас подмоги жителей и нашей власти! Нас, старейшин! - Голос Осина грохотал оглушительнее любого камнепада. - И мы ничего не можем с этим поделать! Не можем, как бы нам этого не хотелось!
   И опять гости дружно закивали, соглашаясь с выводами хозяина дома. Ведун действительно оказался слишком хитер. Он покорил долину не только силой, нет! Он покорил ее лживыми заверениями и обманом, связав единственных соперников по рукам и ногам.
   - Посему, мы, совет трех деревень, вынуждены будем сделать то, чего раньше не делали никогда, - тихим, но решительным голосом проговорил вдруг Осин. - Мы должны избавиться от ведуна вопреки воле жителей долины!
   Двое мужчин вздрогнули, словно от удара, услышав такие слова. Даже Радел, до того не проронивший ни слова, чуть было не воскликнул от изумления. Еще бы! Никогда еще в долине не было такого, чтобы совет старейшин вершил свою волю без одобрения или вопреки мнению людей. Это было неслыханно. Вот почему эта встреча была тайной, и были на ней сплошь доверенные люди. Но никогда до этого ведуны и не появлялись в их краях. Тем более, они никогда не становились властелинами Долины Трех Деревень.
   Но страх перед грядущим, страх перед ведуном и гнев от утраченной власти бесспорно требовали новых решений в такое непростое время.
   - Что скажете? - напористо выпалил старик.
   Преданный Яромир размышлял не долго.
   - Согласен, - холодно отрезал он.
   Итакар, как всегда, не хотел ввязываться в настолько решительное действо, но и стать противником этих двух ему вовсе не хотелось.
   - Согласен, - с невольным скрежетом присоединился он.
   Итак, судьбоносное решение было принято. Но решить это одно, а вот добиться желаемого...
   - И что же нам делать? - испуганно вопросил Итакар. - Как мы его... это... того? - неуверенно вопросил он. С мгновение поколебавшись, он все же решился выдавить свой страх наружу. - Ведь если мы его... не того, если покушение не удаться, то он будет мстить. Страшно мстить. Так что если мы уж решили... того, нужно это сделать добротно. На совесть.
   Головы двух старейшин-заговорщиков разом повернулись к охотнику. Уж кто-кто, а он точно мог дать дельный совет. Тем более что это именно он захватил ведуна в плен прошлым летом, и именно из-под его стражи сбежал юный колдун. И после тех событий опозоренный охотник искал способ поквитаться с шустрым ведуном.
   - У меня есть пару мужиков неробкого десятка, что не побоялись бы пойти на эту гокусову отрыжку. Но... - Яромир смущенно почесал кончик носа. - Силой его не возьмешь, - доверительно сообщил он.
   - Это почему? - удивился Итакар.
   - Рядом с этой нечистью всегда находится несколько его белесых уродцев, - пояснил охотник-следопыт. - Они и близко не подпустят к нему никого чужого, и остановят любое нападение. Стражи ведуна охраняют его денно и нощно. И даже дом ведуна, вонючего фиска ему в постель, пока он пуст, всегда находиться под охраной. Поэтому, как охотник, я сообщаю со всем знанием дела, что этот вопрос не удастся решить с помощью силы оружия. - Он задумался. - Я, конечно, постараюсь придумать что-нибудь этакое, чтобы свернуть шею гнилышу. Но успеха не обещаю.
   - Это плохо, - задумчиво проговорил седой старейшина и злобно сплюнул в камин. Полыхающий огонь с готовностью принял плевок и поглотил его с присущей ему жадностью. - К тому же он и сам кое-что умеет. Сам видел. На охоте он показал, насколько далеко и ловко умеет метать камни величиной с приличную картофелину. А что еще у него припасено в темной душе, одни Предки знают.
   Трое заговорщиков невесело погрузились в собственные думы. Устранить вредоносного колдуна оказалось делом совсем не легким. Да разве они не знали этого раньше?
   - Выходит, своими силами колдуна одолеть будет не просто, - невесело высказал общую мысль Итакар. - Что, если... выслать за помощью? - робко подал голос старейшина-гость.
   - Куда нам идти? - невесело усмехнулся Яромир. - Единственный мост через реку ведун разобрал. А плыть через нее, весной, в паводок - чистое самоубийство. Да и берега у реки круты - не подступишься. Обойти реку мы не можем. На севере Вечный Лес, с его хищниками и нехожеными чащами. На юге болота, с их вечно голодными химерами и гиблыми топями. Так что из нашего княжества помощи мы никак не дождемся. Мы здесь, по его воле, как в ловушке, чтоб его двенадцатилапый порвал, - простонал Яромир с отчаянием.
   - А соседи? - уже почти ни на что не надеясь, выпалил толстяк.
   - Кто? - горько усмехнулся следопыт пограничья. - Королевство Подноссер? До них ходу несколько дней пути. Да и чихать им на нас. К тому же, кто им даст ступить на земли другого королевства? - добавил он, подумав. - Это же почти объявление войны.
   - А королевство Квотерберия? Мы же с ними, э... друзья. Да и находятся они недалече.
   - Они после мятежей и на собственных землях порядку навести не могут. Куда уж им другим помогать, - хмуро отозвался Осин.
   - К тому же, для этого нужно восточные горы перейти, - добавил свою ложку дегтя Яромир. - А леса там сейчас опасные. Хищники по весне лютуют. Эх, все просчитал поганец, все. Некому нам здесь помочь. Некому.
   В воздухе повисла напряженная тишина. Казалось, одобренной затее не суждено было воплотиться.
   - Один вариант у нас, все же, есть, - с ухмылкой сообщил Осин, выждав паузу.
   - О чем речь? - быстро переспросил Яромир. Итакар напрягся в нервном ожидании.
   - Посреди всякой весны к нам заезжает сборщик податей. Едет он по одному и тому же пути и обязательно заезжает к нам собрать золото для князя. Я могу приблизительно рассчитать время его приезда. И как только придет час, мы будем ждать его с нашей стороны моста. Мост разобран основательно, перепрыгнуть его никак нельзя. Но докричаться можно. Или письмецо перекинуть, если кто на той стороне ловить будет. Тут мы ему княжескому посланнику всем и расскажем. И про ведуна, и про мост, и про голод, и про его поборы. Узрев угрозу своему влиянию, служака быстро наведет здесь порядок! Он и мост прикажет отстроить и воинов сюда пришлет. Стоит ему заподозрить, что колдун разрушил мост намеренно, чтобы его господин не получил своего золота... - Осин красноречиво повел пальцем по шее, предсказывая печальную участь ведуна. - А уж мы-то ему такого расскажем....
   Итакар и Яромир мигом набросились на этот план, как голодная собака на кость, кто ища в нем слабину, кто открывшиеся возможности.
   - Но ведь стражи ведуна оберегают мост, - выпалил следопыт.
   - Один или два. Но что это по сравнению с десятком охотников, которые ты мог бы собрать в условленное время, - коварно отозвался старик Осин.
   Охотник кивнул. Верно, никому не устоять под градом стрел и копий.
   - Но нужно подгадать освобождение моста к сроку, иначе дело не выгорит, - отозвался Итакар.
   - Мы поставим в засаде верного человека. Как только сборщик налогов появиться у моста, тот вернется в деревню и даст знать охотникам. Им останется только убить стражей и все, - отозвался Яромир.
   - И уж тогда князь про все узнает, - злорадно прошипел Осин.
   Трое заговорщиков долго изучали план со всех сторон, но в итоге он был принят к исполнению.
   - Отменно, - воскликнул Яромир. - План хорош. Главное, чтоб ведун о нем не дознался.
   - Это верно, - недобро усмехнулся Осин. - Об этом плане знаем только мы четверо. Но среди нас изменщиков нет.
   - И да помогут нам наши Предки, - проникновенно закончил Итакар.
   Совет закончился. Трое мужчин, обрадованные успешным окончанием встречи радостно пожали друг другу руки. Воля совета оглашена, решение принято. И оно устаивало абсолютно всех: и жаждущего возмездия Осина, и горящего духом мести Яромира. И даже нерешительного Итакара - избавиться, да еще и чужими руками - в таком случае он был всесторонне "за".
   Сердца участников заговора радостно трепетали в предвкушении будущности - колдун будет повержен и отобранная власть снова вернется в законные десницы.
   И тогда в мире Трех Деревень снова восторжествует закон, порядок и справедливость.
   Не до радости было только юному имениннику. Юноша, за время всего разговора не произнесший ни одного слова, все так же продолжал хранить молчание. Не только потому, что, будучи приглашенным на встречу в качестве гостя, он был лишен права высказывать свое мнение. Перед его лицом происходили неслыханные доселе вещи. Совет старейшин тайно планировал убить одного из жителей деревни, к тому же, вопреки воле жителей долины! Словно банда разбойников, тайно сговаривавшаяся порешить одинокого путника. Это было более чем невероятным. Но это было!
   Будь ведун неизвестен сыну старейшины, тот бы с уверенностью положился на мнение своего отца. Да, решение не простое. Да, старейшины поступают не по правилам. И вообще, все это неправильно - решать такие дела таким способом. Но раз старшие так решились, если на это решился и его отец - значит, так оно и надо... наверное. Отец уже десятилетия решает подобные дела. На нем ответственность за жителей долины и деревни. А он, Радел, молод, и ему пока многое не понять.
   Но юноша тоже хорошо знал этого колдуна. Даже слишком хорошо. И ведун не очень-то походил на то чудовище, каким его тут описывали. Точнее, не совсем походил.
   И эта двойственность сбивала его с толку, не давала принять окончательного решения, успокоиться и с легкостью взяться за другие дела. Отец и старейшины вынесли ведуну суровый приговор. Радел слушал их, и не мог не согласиться с их страхами и опасениями. Но сомнения никак не желали оставлять его пытливый ум.
   - Кто же ты, Кайт? - спрашивал он себя, и тщательно старался найти правильный ответ. - Друг или враг? Человек или чудовище? И что ты несешь нам - радость или горе?

***

   Ведун Кайт проснулся засветло. Судя по едва возгорающейся полоске зари, вставать еще рано. И холодно - огонь в камине почти погас. Но на удивление, спать больше не хотелось.
   Кайт был молод, не полных семнадцати лет отроду, и как и все его ровесники, любил поваляться в постели. Да и холода он не любил. И не любил заниматься по хозяйству - мыть, стирать, убирать. А заниматься хозяйством, да на стылом воздухе - брр, уж вовсе тоска смертная.
   - Не мужское это дело, полы подметать, - любил говорить Кайт. - Пыль, как гость - на башмаках пришла, на башмаках и уйдет.
   На счастье, зимние холода юноша провел в новом доме, построенном у небольшого озера возле самого подножья скалистых гор. В нем было гораздо больше места, и гораздо теплей, чем в хижине лесника, прежде служившей ему жилищем. Пять больших светлых комнат вместо одной - есть, где разгуляться. Больше не приходилось беречь каждый уголок, как он привык делать ранее - в новом жилище самая маленькая из комнат была больше, чем та хибарка. И, естественно, каждой из них юный колдун нашел свое применение.
   Первая комната, с камином, стала кухней и спальней. Вторая - местом приготовления зелий. Сперва у Кайта возникла идея делать все в одном месте, но после того случая, когда он чуть не опрокинул настойку белладонны в еду, понял - идея плохая.
   Юноша приподнял голову и оглядел спальню. Комната была обставлена весьма скудно: небольшая кровать, длинный дубовый стол, два лавки. Несколько полок с глиняной посудой. Пару ведер в углу и сундуки с заурядным домашним скарбом - сменной одеждой на весну и лето, да мелкой утварью, упрятанной до поры до времени. И того и другого понемногу - он был не прихотлив. К тому же, меньше хлама - меньше стирки и мытья.
   Кайт улыбнулся, подумав: да, к чему душа не лежит, к тому и руки не приложатся.
   Вторую комнату он обернул в мастерскую, где стал готовить различные зелья. Вот где он мог пропадать часами. А то и днями. За год обучения основам магии земли молодой колдун разузнал потаенные свойства множества растений и цветов, и, приложив старания, поднаторел в приготовлении эликсиров и снадобий.
   Результаты не заставили долго ждать - к зиме количество собственноручно приготовленных зелий уже перевалило за сотню. Против серьезных хворей его снадобья, конечно, еще не годились, но и задних он уже давно не пас. Юному зельедельцу по силам было избавить человека от лишая и от вшей, исцелить от икоты, простуды, желтухи и краснухи, вылечить отдельные болезни крови и кишок. Да и домашней скотинке мог помочь, зверь страдает болезнями никак не меньше, чем человек.
   Хотя, если быть честным, зельеварил он не столько для чьего бы то ни было лечения, сколько для того, что бы знать, что сотворить такое снадобье ему по силам.
   С недавних пор в искусстве врачевания зельями Кайт уже не уступал деревенским лекарям. Но если те пользовали сельчан обычными отварами из лечебных растений, то он, вдобавок, накладывал на все свои лекарства усиливающие заклинания. И хотя приготовление усиленных магией настоек требовало больше времени, их эффект была куда выше, чем от снадобий эскулапов долины.
   Чем не повод для гордости?
   Были среди его творений и яды. Куда ж без этого. Особенно в горах. И особенно на охоте.
   Разумеется, для создания настоек и отваров требовались большое количество составляющих. Поэтому третья комната предназначалась как для хранения готовых снадобий, так и запасов к ним.
   Вот уж из-за чего приходилось побегать. И не просто побегать. Одни травы надлежало собирать только днем, а другие ночью, или только в полнолуние. Одни цветки набирали силу весной, другие только летом. Кой-чего нужно было в поле поискать, а кое-зачем и в горах полазить.
   Дело было непростое. Но, как говорили старики в деревне - что пожнешь, то и сколотишь, что сколотишь, то и в амбар положишь.
   А Кайт старался. Потому его кладовая всегда была забита под завязку. Под потолком, на длинных веревках, висели засушенные травы, листья, корни, цветки, плоды. На стенах - мешочки с толчеными смесями. На полках, в горшочках, сберегались различные части насекомых и мелких зверьков. Многочисленной коллекции Кайта мог бы позавидовать любой. Здесь было все - от множества самых обычных, часто встречаемых компонентов, до тех, за которыми устраивались настоящие поиски. Среди таких редких составляющих были крылья остроклюва, семена колючего одноцветника и корнеплоды высокогорного шибумбуса. Отдельно хранились готовые зелья и пустые емкости.
   Четвертая комната так же служила ему кладовой, где он хранил остальные вещи, в том числе оружие для своих воинов, кое-какой скарб и собранная с трех деревень дань.
   Возможности юного колдуна не ограничивались лишь приготовлением зелий. Волшебный фолиант, по которому он обучался, открывал ему множество заклинаний стихии Земли: магии камней, растений и деревьев. Поэтому последнюю комнату он специально выделил упражнений в различных заклинаниях.
   Нежась в кровати и вспоминая о своих тренировках, Кайт снова улыбнулся. Ничто в этом мире не доставляло ему такую радость, как обучение магическому искусству. В его родных краях страшились магии и колдунов. Но он, столкнувшись с магией, уже не мог остановиться. Удивительные знания, хлынувшие нескончаемым потоком, очаровали. А новый мир, открывавший перед ним широкие горизонты, потрясал воображение. И все это покрывало чувство великого трепета перед бесконечными тайнами, хранимыми Природой. Каждый раз, когда ему открывались новые знания магии земли, он чувствовал себя так, словно получив крылья и вознесшись ввысь, смог увидеть весь мир в мазках и красках, доселе не ведомых обычному люду.
   Познавать все новые и новые тайны магии было безумно интересно. Но в новых знаниях была и новая сила. А Кайт не хотел быть легкой мишенью. Ни для кого.
   Время летело незаметно.
   Красный бок солнца поднялся за вершинами нагорного леса и осторожно заглянул в окно - хочешь не хочешь, а вставать все же придется.
   Кайт с неохотой вылезти из теплой постели. Проворно натянул на голое тело льняную рубаху, на подштанники шерстяные брюки. Сунул ноги в башмаки и быстрым шагом подлетел к камину, бросив в мерцающую золу несколько тонких поленьев, сложенных рядом с очагом. Огонь вспыхнул с новой силой, с благодарностью приняв смолистый дар. Согревшись, Кайт поставил на огонь котелок с водой, а когда та сделалось достаточно теплой, скинул рубаху и с удовольствием ополоснулся, визжа и фыркая от удовольствия.
   Умывшись, Кайт подмигнул своему отражению.
   Симпатичное, с правильными чертами, лицо, еще не было тронуто колючей порослью усов и бороды. Короткие, цвета спелой пшеницы, волосы, упрямо топорщились во все стороны, словно олицетворяя собой упрямый нрав хозяина. Довершали портрет глаза. Большие, живые, серо-зеленые, они смотрели на мир то с восторженным любопытством, то с подозрительным недоверием.
   -Утречко доброе, - поприветствовал он себя неизменным утренним ритуалом.
   Вспомнил вчерашний вечер и нахмурился.
   - Доброе ли? - уныло поправил он себя. Взгляд сверкнул не прикрытым раздражением - с утра ему предстоял долгий разговор, не предвещающий для него ничего хорошего.
   Разговор с наставником.
   Спешить на непростой разговор Кайт не собирался и принялся готовить завтрак. Снова поставил на огонь котелок, теперь уже размером поменьше. Достал сиротливо стоящую кружку, потянул одиноко лежащую тарелку...
   Если бы кто-то из жителей долины осмелился зайти в просторное жилище колдуна, то наверняка бы заметил, что в этом просторном доме живет всего лишь один человек. И был бы прав. Потому что наставник юного колдуна не был человеком.
   Знакомство с магией и волшебством произошло у Кайта тогда, когда он случайно попал в пустой старый дом, спрятанный в глубине леса. Там он и встретил того, с кем до сих пор продолжал переносить все превратности судьбы.
   Имени у найденыша не было, и Кайт назвал того Титахоном.
   Кто такой Титахон, понять было трудно. Сам Титахон уверял Кайта, что он живое существо, заключенное внутри особой магической темницы, которая час от часу меняет форму. Когда Кайт увидел Титахона в первый раз, узилище выглядело как небольшой черный шар. Магическая тюрьма лишала своего обитателя памяти, однако же, впрочем, не мешала тому видеть, слышать и говорить, что по первому разу привело простого деревенского паренька в состояние ужаса - говорящие "вещи" он видел впервые.
   Но, быстро освоившись, и убедившись в отсутствии могущих покарать хозяев, паренек забрал с собой и Титахона, и то, что он охранял - пыльную книжку с красивой обложкой.
   Так они и познакомились.
   Титахон, конечно же, не был рад такому повороту. Но что-то менять уже было поздно. А когда Кайт узнал, что украденный фолиант содержит магические знания, то вцепился в Титахона колючим репейником.
   Заваривая густой липовый чай, юноша ухмыльнулся, вспоминая их первые дни - тогда они вовсе не ладили между собой. Но со временем они оба поняли, что нужны друг другу. Годами пылясь в одиночестве, Титахон крайне нуждался в собеседнике, перед которым он мог бы блеснуть своим умом, или на худой конец, просто поговорить. Кроме того, лишенный подвижности, он был согласен на любого спутника, с которым он мог бы перемещаться и вновь лицезреть белый свет. А Кайту нужен был учитель магии, разжевывающий и объясняющий основы тайного искусства, преподнесенного в заинтересовавшей его книге.
   Поначалу их отношения были незамысловаты, как у ученика и преподавателя. Титахон познакомил паренька с основными понятиями магического искусства, помог выбрать путь колдуна земного начала, объяснил разницу между светлой, темной и серой сторонами, и, в конце концов, стал его учителем. И Кайт с жадностью принялся впитывать в себя невероятные знания, дарованные ему судьбой.
   Со временем в их отношениях изменилось многое. Их привязанность переросла в дружбу, насколько она вообще возможна между человеком и тем, чем был Титахон. Тот обучал своего ученика магии, а юнец не только старательно учился ремеслу, но и прислушивался к наставлениям своего учителя. С каждым месяцем, проведенным вместе, они все больше сближались. Титахон перестал быть для молодого колдуна просто метром магии. Он стал для парня воспитателем и наставником, давая житейские мудрости и советы, а Кайт стал открывать тому свои чаяния и мечты.
   Вскоре они стали хорошими друзьями.
   - Да, - подумал Кайт, доедая густую картофельную похлебку. - Действительно, друзьями.
   Но в последние дни их отношения стали разлаживаться. Причиной тому стали, как объяснял Титахон, отношение Кайта к людям долины. Юный колдун считал свое поведение правильным и единственно возможным, а его наставник - нет. И в качестве серьезности своей убежденности Титахон решился на то, к чему не прибегал никогда ранее - он отказался помогать Кайту в магии. Такого подлого удара юный ученик не ожидал, и потому они расстались не в самых лучших тонах.
   Пережив мрачную ночь, юноша просто вынужден был продолжить разговор. Настало время поговорить с наставником начистоту.
   Кое-как ополоснув посуду, Кайт твердым шагом направился в мастерскую.

***

   Хорошо, что Титахона никогда не нужно было искать. Кайт нашел своего наставника там же, где оставил прошлым вечером. Алый шестигранный кристалл величиной с кулак ярко сиял на вершине деревянного посоха, удобно расположившись в ложе из разветвлений.
   - Утро доброе, - невесело поздоровался юноша.
   - Доброе, Кайт, - тем же тоном встретил его Титахон. Кристалл не мог ни улыбаться, ни хмурить брови, чтобы передавать своему собеседнику свой настрой. Но отсутствие мимики он прекрасно восполнял своим голосом, а эмоции передавал изменением ослепительности свечения. Чем большим был накал чувств, тем ярче был свет, излучаемый им.
   Сейчас мерцание было бледно-алым, что говорило о том, что его учитель удручен.
   - Продолжим? - спросил кристалл-наставник, имея ввиду продолжение их вчерашнего разговора.
   - За этим я и пришел, - с натянутой улыбкой ответил Кайт. С показной расслабленностью юноша уселся на лакированный табурет, подальше от стола, сплошь заставленного различными закупоренными бутылочками и вперился в учителя, мысленно готовясь к непростому разговору.
   До недавних пор все было отлично. Кайт изучал магию Земли по магической книге, а превращать знания в колдовство ему помогал Титахон. Освоение колдовского искусства продвигалось медленно, успех приходил постепенно. Не потому, что Кайт не радел или ленился, а оттого, что магия Земли была искусством не из легких. Юному колдуну приходилось изучать все и сразу: и магию земли, и магию камней, тайны трав, цветов, растений, животных. Условия приготовления снадобий и эликсиров. Но молодой ведун отдавался учебе со всей душой, отдавая обучению по многу часов в день. Пройдя первые семь разделов магической книги, он познал немало тайн природы и научился неплохо управлять ее извечными силами.
   Но с недавних пор Кайт стал замечать, что его наставник вдруг утратил всякий интерес к продолжению обучения. Юноша с удивлением заметил, что Титахон упрямо не хотел переходить к следующему, восьмому разделу магической книги. Это ужасно злило и раздражало молодого колдуна. Во-первых, Кайт, как всегда, с интересом ждал новых открытий и жил в радостном предвкушении овладения новым колдовством, новыми заклинаниями. А во-вторых, он злился, так как был не в силах понять, что происходит. За весь вчерашний вечер Кайт исчерпал все свои аргументы на пользу продолжения обучения. Титахон же весь вечер отмалчивался. И только тогда, когда его ученик капитулировал, наставник согласился объяснить свое упорство за утренней беседой.
   Наступал момент истины.
   - Так на чем мы вчера закончили, ученик? - поинтересовался магический наставник снисходительным тоном.
   Кайт скривился. Он терпеть не мог, когда с ним разговаривают свысока. Но в отношении с наставником ему выбирать не приходилось.
   - Титахон, я говорил тебе, что по-прежнему хочу учиться магии! - четко заявил молодой колдун. - Но я вижу, что тебе эта идея почему-то не нравиться. И я не могу понять почему. Я не знаю, что смущает тебя - мое отношения к обучению, или мои успехи?
   - Ты не говорил. Ты - спорил, - уверенно заявил Титахон.- Ты упрямо пытался склонить меня к своему мнению. Но, как видишь, тебе это не удалось.
   Кайт отреагировал на замечание улыбкой голодного хищника. На все тридцать два крепких зуба. Юноша действительно любил поспорить с наставником. Спорил он не в надежде выиграть спор, так как знал, что переспорить всезнающего Титахона ему не удастся. Вчера парень продолжал спорить из принципа. И только когда все его аргументы закончились, ему действительно ничего не оставалось, как капитулировать.
   - Теперь ты готов выслушать меня? - многозначительно вопросил наставник.
   Молодой колдун поклялся слушать не перебивая.
   Алый кристалл засветился ярче.
   - Итак, Кайт, ты правильно заметил, что я не горю желанием дальше обучать тебя магии, - спокойно заговорил он. - Но не потому, что это моя прихоть. И не потому, что меня, как ты говорил, могли огорчить твои успехи в обучении магии. Наоборот, твои успехи весьма велики, и я не могу этому нарадоваться! - заметил кристалл-наставник и стал перечислять:
   - Ты изучил все полезные свойства здешних растений, - с видимым удовольствием говорил он, - и многое узнал о болезнях людей и животных. И если понадобиться, сможешь приготовить любое снадобья, чтобы исцелить болезнь на начальной стадии. Ты обучился магии гор. Ты стал разбираться в камнях, рудах и минералах. Знаешь, что и насколько подходит для нужд для волшебников. Что полезно для энергетической подпитки души, духа и тела, что для их лечения, а что для их защиты. И главное, знаешь, как и где все это отыскать. Ты, мой ученик, не только отлично изучил свойства Земли, но и научился управлять ими. Ты можешь видеть то, что спрятано в глубинах недр. Ты умеешь брать для себя энергию земли, управлять камнями, подчинять себе растения.
   Юноша снова улыбнулся во весь рот - похвала наставника была ему приятна.
   - Так что, как видишь, я не могу утверждать, что я не доволен тобой. Да, ты все еще познаешь начальные ступени магии, но теперь я вижу, что ты понимаешь, что тут к чему.
   Кайт собрал все свои силы, чтобы не раскрыть своего рта в вопросительном восклицании. Но его взгляд и так красноречиво вопрошал:
   - Так в чем же дело?!
   Титахон отлично понял его состояние.
   - Я постараюсь объяснить тебе все как можно понятнее, мой упрямый друг.
   Молодой колдун стоически продолжал молчать, хотя его так и распирало от обилия вопросов.
   - Возьмем, к примеру, твою магическую книгу. Помнишь, как в ней изложена колдовская наука? -спросил кристалл, и не ожидая отклика, продолжил:
   - Вначале книга ознакомила тебя с магией первого уровня. С, так сказать, пассивными заклинаниями. Ты ничего не создавал, ничего не менял, а просто учился выявлять магические свойства природы. Просто учился слушать ее пение и голоса.
   Следующий, второй уровень заклинаний помог тебе приобщиться к природе. Ты учился слушать и задавать вопросы окружающему тебя миру: земле, деревьям, травам. Выражаясь фигурально, ты учился щипать арфу за струны, подражая великой певице Природе.
   Дальше пошла более сложная магия - возможность влиять на естественные силы природы. Ты понимаешь, в чем разница? - Кайт быстро кивнул. - Ты пристраивался к законам природы по своему желанию. Перенаправлял, ускорял, видоизменял. Ты смог заставить камни летать по воздуху, и летать туда, куда тебе это было угодно. Ты мог заставить растения расти быстрее, за один день вырастить из семечка дерево. Ты превращал неспелые плоды в спелые, зеленые ягоды в красные, почки в цветы. Это не заурядные заклинания, понимаешь?
   - Да понимаю я! - не выдержав, возмутился Кайт. - Поэтому мне и нравится магия. Чем дальше, тем интересней. Но какое отношение имеет этот разговор к моему вопросу?
   - Ты еще не понял? - зардел Титахон, вскипая. - Восьмая и девятая главы волшебной книги, к которым я не спешу тебя допускать, содержат знания гораздо более высокого порядка! Там пойдет речь об умении придавать вещам не естественные для них свойства. Это уже не подражание чужому пению, это игра по совершенно другим нотам! По-не-природным-нотам!- громогласно заявил Титахон. Кристалл сиял, как яркое пламя. - А это, мой ученик, не игрушки. Подчинение своей воле сил природы это настоящее колдовство. Это не только умение создавать землетрясения по своему желанию и способность взрастить могучее дерево за день. Помимо этого там есть знания, как создавать иных существ. Ты можешь оценить уровень могущества таких заклинаний, человек?
   - Конечно! - кивнул Кайт. - С каждым новым разделом магической книги сила заклинаний и возможностей колдуна возрастает.
   - Именно, - подтвердил наставник. - А теперь скажи мне, почему?
   Кайт недоверчиво посмотрел на мерцающий кристалл. Вопрос казался таким легким, что ответ на него вырвался сам собой.
   - Потому, что сначала колдун должен обучиться более легкому колдовству. Даже на овладение простым заклинанием требуется потратить определенные силы и время. А потом еще много тренироваться, чтобы оттачивать свое мастерство. И только тогда, когда освоена первая ступень, маг или колдун может с уверенностью переходить к следующей.
   - Это понятно, - не стал возражать наставник. - Другую причину видишь?
   - Другую? - Кайт задумался. Думал он долго, но иной причины, он, как ни старался, так и не находил.
   - Вот об этом-то я и говорил, - с нажимом произнес наставник. - Ты говорил о том, что магия тебе интересна, она тебе нравится, и ты любишь ею заниматься. Но ты ничего не сказал об ответственности!
   - Об ответственности? - не понял он.
   - Конечно! - воскликнул громовым голосом кристалл. - Магия потому и преподается по нарастающей, чтобы, вместе с возрастанием силы заклинаний колдун мог воспитывать свою ответственность. Ответственность за свои действия перед магией и перед людьми! Только очень ответственный волшебник имеет право изучать магию такого порядка.
   До Кайта вдруг дошел смысл всего разговора.
   - Ты хочешь сказать, что я безответственный? - Кайт был возмущен услышанным до глубины души. - Что я не задумываюсь над тем, какую пользу или какой вред я приношу своей магией окружающим меня людям?
   Подобное отношение наставника взбесило Кайта не на шутку. Он даже не подозревал, что Титахон может быть такого мнения о нем. В чувствах он инстинктивно бабахнул кулаком по столу, и несколько бутылочек, стоящие на нем, жалобно зазвенели, а пара угольков шустро скатилась на пол.
   А Титахон даже не думал сбавлять напора.
   - Ты уничтожил их злаковые поля, лишив людей запаса еды? Сам знаешь, что ты. Взамен ты пообещал помочь им с едой. Где твоя помощь? В Долине живет почти тысяча человек. Почему они должны голодать из-за тебя?
   Ты разрушил мост, соединяющий эту долину со всем остальным княжеством? Ты. После ты пообещал людям иную помощь, а вместо этого своей данью забираешь у них последнее.
   И самое важное. Выбрав стезю серого колдуна, ты поклялся соблюдать всего лишь одну заповедь - "не навреди". А ты что делаешь? - сурово вопросил он. - Да, ты не белый колдун, обязанный служить людям. Но ты и не черный, у которого перед миром вовсе нет никаких обязательств.
   Ты спрашиваешь меня, в чем ты повинен? - хлестко закончил свою отповедь кристалл. - И ты говоришь мне, что держишь обязательства перед собой и своими словами?
   Багряное сияние поблекло, и голос наставника умолк.
   Кайт хотел выслушать обвинения молча, но при упоминании о людях чуть ли не подпрыгнул с табурета.
   Люди... Жители долины...
   Мысли о жителях долины вызывали у него только одно чувство, одну реакцию. И ему, не нужно было делать усилие для того, чтобы вновь и вновь доказывать, что он был прав.
   Это началось так давно... Когда он выбрал путь ведуна, односельчанам это не понравилось, а от костра Кайта спасла лишь его магия. Слабенькая, но магия. Тогда он первый раз провозгласил себя хозяином долины. Глупо. Но так было. Жители долины не пожелали его терпеть и, собрав ополчение, изгнали, и он вынужден был скрываться в соседнем королевстве, в Подноссере.
   После того, как он посетил сопредельное королевство, увидел его военную мощь и агрессию, то решил во чтобы то ни стало защитить свою родную землю от возможных посягательств. Он вернулся снова. Но его не стали слушать - поймали в тот момент, когда он был без стражей, и чуть было не сожгли на костре. Юноша выкрутился чуть ли не чудом и убежал в горы.
   После этого он решил действовать по-иному. Отрезал долину от остального мира, чтобы никто из местных не мог позвать на помощь. Чтобы сделать людей уязвимыми, испортил две трети полей, и, создав новых стражей, поставил старейшин перед фактом - или я или никто. Или гордая, но голодная смерть, или мое правление.
   Тогда это тоже казалось ему правильным.
   Людям ничего не осталось, как принять его.
   И тогда он принялся воплощать свои великие планы по защите долины. Одну из горных троп, ведущих в соседние земли, перекрыл густой стеной леса, а на второй выставил дозорных. Чтобы хоть как-то усилить боеспособность жителей, тренировал ополчение. Собирая свой налог, копил деньги на покупку оружия. Ходил с людьми на охоту, чтобы заменить нехватку хлеба мясом, врачевал от болезней слабых, помогал перепуганным роженицам.
   Но...
   Но люди не приняли ни его помощи, ни его самого. В его потугах они видели лишь некий тайный, но однозначно коварный замысел. Все, что бы он ни делал, что бы ни говорил, обращалось против него самого.
   Дабы не нагнетать ситуацию в родной деревне, Кайт решил поселиться отдельно, в нагорном лесу и приказал построить там дом. Его построили, но люди стали уверять друг друга, что дом воздвигнут для проведения в нем чудовищных обрядов - вызывать духов и пожирать младенцев. Кайт решил тренировать ополчение для защиты границ, но народ перешептывался, что он создает армию для своих нужд, чтобы по весне пойти войной на окружные земли. Кайт собирал золото для вооружения - местный люд же упорно утверждал, что ведун обогащается за их счет. И даже когда Кайт исцелил некоторых людей от смерти, жители долины и в этом углядели некий злой умысел.
   Так повторялось неизменно. Люди продолжали страшиться магии и того, кто был ее источником. Им не было дело до того, что на самом деле двигало юношей. "Хороший человек не может быть ведуном" - учили их деды-прадеды с малых лет.
   Все.
   Только так.
   И никак иначе.
   Поначалу Кайт как мог помогал людям. Но не ощущать их неприятия он не мог. Вначале такая враждебность удивляла его. Потом угнетала. Со временем она стала его раздражать. Прошло время, он и начал злиться. Злость требовала воплощения, и Кайт стал помогать им все меньше и меньше. И, в конце концов, и вовсе перестал.
   Вскорости, между ним и жителями Долины Трех Деревень выросла невидимая, но прочная стена.
   Видя, что его ученик даже не думает препираться, отрицая им обоим хорошо известное, Титахон выждал некоторое время, давая тому собраться с мыслями, и уже более тихо, спросил:
   - Почему ты это делаешь, Кайт? Скажи мне честно - почему ты игнорируешь жизни людей?
   Воспоминания мигом накатили тяжелой волной, и юноша содрогнулся от переполнивших его эмоций.
   - Я их ненавижу! - процедил сквозь зубы Кайт. - Ненавижу!
   В чувствах он снова грохнул по столешнице. Несколько бутылочек не удержались на своих местах и, подпрыгнув, покатились по столу и упали с прощальным звоном. По комнате распространился резкий запах. Оно и понятно - лекарствам не надлежало хорошо пахнуть, их назначение было в другом. К счастью, заметил Кайт, перегонный куб, самое ценное и редкое его сокровище, стоял на полу, в относительной недосягаемости от его гнева.
   - За что? - мигом поинтересовался наставник, стараясь удержать тонкую нить откровения.
   - За что? - едко переспросил он. - За то, что они отказались от меня. И тогда, и ныне. Они даже не пытались ничего понять. А я не хотел делать зла. Мне просто нравилась колдовать. Я никому ничего не хотел.... А они... Раз умеет колдовать, значит, в костер... Болваны безмозглые!
   Его глаза на миг ответили холодом.
   - Я вернулся, чтобы помирится и помочь... Я думал, что мы можем договорится... Ведь в том же Подноссере есть маги на службе, и ничего. Я отселился от них, обучал ополчение, врачевал, ходил на охоту. А им... им все равно. - Внезапно он позволил себе горькую усмешку. - Все, что они могут себе позволить в отношении со мной, это бояться и ненавидеть. Ненавидеть и боятся.
   Он улыбался, но его выдавали глаза - они пылали от сжигающего душу гнева, словно жерла раскалившихся вулканов. Казалось, и сам Кайт может взорваться, словно агонизирующая гора, но гигантским усилием воли все еще держит себя в руках.
   - Чем обернулись для меня их страх и ненависть? Изгнанием. Ты хоть понимаешь, как это... для меня? - спросил Кайт, судорожно сжимая кулаки. Казалось, каждое исторгнутое слово дается ему с большим трудом - он впервые выпускал свои переживания наружу. - Я стал чужим для них и они отказались от меня. Выгнали из деревни, лишили возможности быть частью общины. И вот я вынужден сидеть в этом доме, один. Я стал изгоем, отшельником. Жить без соседей, без приятелей, без друзей, когда не с кем даже просто переговорить по душам! Титахон, если бы ты знал, как для меня это невыносимо тоскливо и ... страшно. Я не привык к... такому.
   Страшно? Да, страшно... Одиночество, усугубленное безысходностью, во стократ мучительнее.
   С каждым новым откровением юный колдун распалялся еще больше.
   - А мой дом? Мой настоящий дом? Это из-за них я больше не имею права жить в своем собственном доме, по праву, доставшемуся мне от родителей. Моем доме... доме отца и матери... А мое ремесло? Мое настоящее ремесло? Я умею ладить с деревом, но кто даст теперь мне работу? Ты понимаешь, что это значит? Ремесло есть, а возможности добывать средства на пропитание - нет. Как мне быть теперь? Как?
   - И... главное. Теперь меня боятся все. Все, Тит, от взрослых до, - он запнулся и покраснел, не зная как корректно сказать о самом наболевшем, - ... молодых девицах. Теперь ни одна девушка в долине не согласиться пойти со мной. Ой ли, какие там встречи под луной с ведуном! - скабрезно добавил он. - Я уже не говорю про что-то большее! Про семью, детей, и... то, что бывает... перед этим. - При этих словах тело юноши ожило, внизу живота потеплело, напоминая, что он, Кайт, живой, полный молодых сил и дерзаний, и он жаждет чувствовать и влюбляться, а не иссыхать в поисках вины и виноватых.
   - Как же мне жить? - чуть ли не плача вопросил юноша. - Ответь, Тит - как?
   И правда. До рокового момента знакомства с магией, он жил по тем канонам, что впитывал с самого детства, с молоком матери и с поучениями старших. Взросление, выбор ремесла, дружба с соседями, поиск девушки, создание семьи - все происходило с увязкой к издревле выведенным законам и предписаниям. Жил в ладу со всеми, работал мастером резьбы по дереву и даже намеревался жениться на хорошенькой девушке.
   Ныне же, когда родная деревня исторгла его, как страшного ведуна, привычный уклад жизни был кардинально нарушен. Все, чем он жил и к чему раньше стремился, было потеряно. И это невероятно пугало Кайта, паренька, которому открылся непознанный путь... куда?
   Кайт глубоко вздохнул, быстро стер с лица предательскую слезу и мрачно добавил:
   - Каждое утро, когда я просыпаюсь, я страшусь одной мысли о своем несостоявшемся настоящем, и вполне неопределенном завтрашнем дне. Они отняли у меня все: общину, друзей, дом, ремесло, семью. И за это я их ненавижу, Титахон. Не-на-ви-жу!
   Кайт закрыл лицо руками и умолк. Несколько минут он так и просидел, только плечи его изредка сотрясались.
   Плакать Кайту было стыдно. А не выпускать боль наружу - тяжко.
   Усилием воли угасив разбушевавшуюся бурю, и быстро осушив рукавом рубахи разрумянившееся лицо, Кайт заговорил уже более спокойным тоном.
   - Ты же знаешь, я старался. Старался быть... хорошим. - Он криво усмехнулся. - Но ведь мне все равно не удастся помириться с ними! Они бегут от меня, как от вонючего фиска. Так зачем же стараться? Зачем напрягаться? Зачем потеть без толку? У нас ничего и не может получиться. Ни-ког-да!
   - Но ведь если ты им не поможешь, они могут умереть...
   Мысль о том, что он должен помогать этим неблагодарным людям, была ему неприятна. Более чем. В глубине души он хотел видеть их страдающими, потому что считал, что это было бы справедливой платой за их неприятие.
   - Они? Могут умереть? Так пусть умирают! - На мгновение он снова вскипел яростью. - Мне они нынче до бычьего хвоста! Сами виноваты!
   Высказавшись, вывалив наболевшее, отодрав его с корнем, юный колдун, утихомирившись, умолк.
   Алый кристалл мягко светился в тишине горницы и не спешил с ответом. Титахон понимал своего ученика. Не все понимал, но многое. Понимал его чувства, понимал его одиночества, его страхи. Понимал и то, что, в сущности, его ученик еще мальчишка, мечтающий поверить в то, что он, изгнанный и непонятый, может быть кому-то нужен и дорог... И как страшно, когда твои страхи день ото дня съедают тебя изнутри, и что единственный, кому он их может поведать, это нечто такое, как он, Титахон. И что больше тебе некому признаться, как же тебе плохо... хотя таких откровений все равно бы себе не позволил, потому что жить с ними страшно, а высказать их вслух еще страшнее.
   Но Титахон знал и другое. Знал о долге и об ответственности. Об эмоциях и о силе воли. Об обязанностях Кайта перед людьми, колдунов перед магией и наставников перед учениками. И подчиняясь своим обязанностям наставника, он не мог оставить это дело на самотек.
   - Но ты обещал помогать этим людям! - как можно более мягко проговорил наставник.
   - Они не заслужили моей помощи, - пренебрежительно фыркнул молодой колдун.
   - Да, пусть они неправы, но, если быть честным, то и в твоих поступках было немало ошибок. Но не будем сейчас об этом. Это прошлое. Пора заканчивать с этим затянувшимся противостоянием между магией и невежеством. Кто-то же должен первым начать ломать эту стену недоверия!
   - Но почему первым должен быть я? - возмутился юноша, не желая поступаться своей гордости и забывать нанесенные ему обиды.
   - Потому, что ты обещал помогать им. Потому, что тебе это по силам. И потому, что если этого не сделаешь ты, то не сделает никто.
   Юноша крепче сжал кулаки. Боль и обида захлестнули его сердце. Он не понимал, почему это тяжкое бремя досталось именно ему. Почему не люди, а он должен был стать выше своих эмоций? Ведь он хотел помочь им. А теперь он, кроме всего прочего, должен смириться и угождать им!
   И Кайт ответил. Может быть не так, как следовало. Но так, как он этого хотел. Как чувствовал сам, и как чувствовало его сердце. В резком ответе слились и его изболевшаяся душа, и его разбередившиеся мысли.
   - Нет. Это не для меня. Я пришел в долину, чтобы помочь людям. Так пусть они первые мирится со мной. Если при всем при этом мне еще нужно будет уговаривать каждого из них принять меня таким, каков я есть - нет уж, увольте. Хотите видеть злобного ведуна - будет вам злобный ведун! Я так решил.
   Титахон тяжело вздохнул. Этого он и боялся. Хотя в решении Кайта ничего удивительного не было. Не каждый юнец мог бы взяться за такое сложное дело.
   - Что ж, это твое решение. Но теперь услышь и мое. У меня, как и у тебя, есть своя ответственность. Ответственность наставника перед своим учеником. Я обязан следить за тем, чтобы сильное колдовство доставалось только сильному ученику. Ведь я в ответе и за тебя, и за твои умения. И пока ты не подчинишь себе свое сердце, я не буду помогать тебе в изучении новой магии.
   - Но почему? - недоуменно вспыхнул Кайт.
   - А ты не понял? - удивился кристалл. - Ты до нее еще не дорос.
   Кайт пренебрежительно фыркнул: - Вот еще!
   - Более того - если я застану тебя за самовольным изучением следующих глав книги, я больше никогда, слышишь, никогда не дам тебе знаний, чтобы создавать более сильных стражей. И это - мои условия и моё решение.
   - Но это не честно! - рассерженно воскликнул Кайт. - Без тебя мне не разобраться с новой магии Земли. А без новых стражей...
   - Повторяю - ради справедливости я должен пойти на такое ограничение, - решительно заявил Титахон, и тут же добавил более мягко: - Кайт, то, что я делаю, это не наказание. Таким образом я стараюсь помочь тебе,... если ты этого не понял.
   Кайт был вне себя. Боль и обида разрывали его на части. Сначала его недопоняли жители его родной деревни. Теперь его не понимает Титахон. Как же так? Неужели все в этом мире ополчились на него?
   Хотелось бить и крушить все вдребезги. Даже перегонный аппарат. Хотя лишиться его было бы действительно жалко. Хоть и простенький, он стоил ему немало денег - такое творение ума было в этих краях большой редкостью.
   Кайт вдруг поймал себя на мысли, что этот аппарат для него важнее, чем судьбы тысячи людей.
   - Вот тебе мои условия. Каков же будет твой окончательный ответ? Ты готов уступить и начать помогать людям?
   - Нет, - злобно прорычал Кайт, встал из-за стола и покинул ставшую такой неуютной, мастерскую.
   Но решение не принесло ему никакого облегчения.
  

***

   Через несколько дней, ранним солнечным утром Кайт, по обыкновению, приступил к тренировкам. Помня предупреждения наставника, он так и не отважился открыть новый раздел книги. Но улучшать старые заклинания ему никто не запрещал. Да и не мог запретить.
   -Так, сфокусируй свою силу. Следи за правильным произношением заклинания и четко представляй себе то, что хочешь увидеть.
   Это говорил Титахон. Посох с кристаллом был прислонен к стволу могучего дерева для лучшего обзора. А сам Кайт стоял посреди небольшой лесной поляны, лишившейся последних комков рыхлого серого снега.
   Стоял и колдовал.
   Одной рукой он управлял полетом камней. Ведомые его магической силой, тройка камней не просто перелетала с одного места на другое. Нет, этот этап юный колдун уже давно прошел. Поднятые воздух булыжники, величиной с большое яблоко, летали, плавно огибая различные препятствия в виде многочисленных деревьев. Повинуясь малейшему повелению воли ведуна, они то принимались вращаться вокруг своей оси, то выписывали кульбиты в форме спиралей и зигзагов, а то и чудным образом просто зависали в воздухе.
   Наблюдая за полетом, юноша победно ухмыльнулся - подумать только, еще осенью такое мастерство было пределом его мечтаний!
   Одновременно с этим второй рукой Кайт творил еще большее чудо. Несколько минут назад Кайт спрятал в ладони старый желудь. И теперь молодой колдун, собрав всю свою силу в кулак, мощным колдовством пробуждал его к жизни.
   Повинуясь его воле, магия Кайта перетекала в прошлогодний плод и побуждала его к жизни. Под напором распирающей его природной силы, оболочка желудя лопнула, и наружу пробились нежные изумрудные побеги - за несколько минут Кайт сделал магией то, на что свету и теплу понадобилось бы гораздо больше времени.
   Это само по себе было чудом. Но колдун не собирался останавливаться на достигнутом. Кайт прочитал новое заклинание, чтобы ускорить рост едва проклюнувшихся ростков. И вновь магия Земли творит невозможное, убыстряя законы природы и времени. Росток, повинуясь непреодолимой силе, выбрасывает тонкие новые побеги. Полупрозрачные корешки наливаются силой и белесой бородой интуитивно тянутся к земле. Зеленые побеги устремляются ввысь, на глазах твердея и укрепляясь. А Кайт не дает передышки, перегоняет магическую энергию от себя к плоду, питая, согревая, подстегивая. Проходит еще немного времени, и в руке юноши уже не просто проросший желудь, а небольшой саженец! Вскоре колдовство достигает своего апогея, корни становятся все больше, тоненький ствол удлиняется и на ветках-иголочках набухают первые почки...
   И только когда вытянутая рука стала подрагивать от тяжести, мешая сосредоточению, Кайт был вынужден прекратить тренировки. Дав камням упасть, юноша бережно опустил молодое деревце на землю. Выкопав яму, он аккуратно уложил в нее путаницу корней и засыпал землей и прелыми листьями.
   С этого дня в лесу одним дубом стало больше.
   - Молодчага Кайт,- похвалил его наставник. - Хорошая работа.
   - Это было здорово, - устало проговорил молодой колдун.
   - Трудно было? - поинтересовался Титахон.
   - Трудно, очень трудно, - признался колдун, но тут же приободрился. - Так и малая пчела большую работу делает. Что уж нам, людям, - усмехнулся он, и добавил уже серьезнее. - Трудно. Но, все одно это здорово.
   - Есть еще сила для двух следующих заклинаний?
   - Есть, - оценив свои колдовские запасы, отозвался Кайт.
   - Перевести дух не хочешь? А может, пойдем в дом?
   - Нет. - Он вздохнул полной грудью едва теплый воздух. - Я не устал. - И добавил, чуть слышно: - Это мне никогда не в тягость.
   Он блаженно зажмурился и подставил щеку узкому лучу солнца.
   Кайт любил магию не только за ее силу, а за ее чудеса. С каждым открытием природа представала перед ним в новом, чудесном свете. Перед ним словно отдергивалась некая завеса, и всему сущему больше не нужно было больше прятаться и скрываться от него. Он попадал в мир, живущий по другим правилам, существующий по иным законам. Интересный, яркий, неповторимый мир. Мир, связанный тонкими нитями магии жизни, жил своей, только ему известной жизнью, где не было рождения и смерти, а только вечное перерождение. Где иногда в одном маленьком листочке скрывалось силы больше, чем в каком-либо дереве. Где видимое было только мизерной частью, а невидимое занимало куда большую часть естества. Тут не было одиночества, тут всё было всем, и всё было во всём. Тут повелевали законы, пришедшие из глубины веков. Такие же древние, и такие же незыблемые, как и сама Природа.
   И лишь ему, Кайту, молодому колдуну земного начала, постепенно открывались все эти таинства, все секреты бытия. Природа, словно молоденькая девушка, раз за разом открывалась ему чуть больше, обнажалась, завлекала потаенным, манила откровениями. И он, как раззадоренный ускользающими прелестями мальчишка, никак не мог заставить себя остановиться. Он желал, стремился, алкал, тонул в ее томных объятьях. И, бережно откладывая в сторону первый раскрытый секрет, жадно тянулся за следующим.
   Вот оно счастье колдуна начал. Не в силе заклинаний, а в трепетном душевном единений. Единении с Природой.
   Невдалеке послышался громкий вой. Кайт напрягся, прислушиваясь к голосу леса. Волк? Ларс? Или приставучий гокус, обожающий по ночам грызть оставленные без присмотра вещи?
   Он лениво окинул взглядом края поляны - на месте ли стража?
   Конечно на месте. По-иному быть не могло.
   По кромке поляны, охватывая ее со всех сторон, исправно несли свою службу шесть диковинных серых существ. Внешне они походили на высоких худощавых людей, только головы были иными. Широкие, по-змеиному приплюснутые, с большими черными глазами и широкими ртами. Одежды на них почти не было - серокожие не нуждались в защите от холода. Доспехов тоже, потому как вряд ли можно было бы отыскать хоть один полноценный комплект на их неприродно вытянутые туловища. Тем паче, в такой глуши. Всю их амуницию составляли широки пояс, кожаный наплечник да наручи. Плюс зеленая накидка-плащ. Воины были вооружены. Одни длинными луками, другие топорами. Здесь уже он постарался, выкупив лучшее, что было в трех деревнях.
   "Замечательно", - удовлетворительно подумал Кайт, увидев охрану на своих местах.
   Но, увы, - это достижение было его лишь отчасти.
   Несмотря на все его усилия, до сих пор ему были подвластны лишь азы магии. Год обучения и упорного труда - разве это много? Создавать живых существ, тем более воинов, ему все еще было не под силу. Это Титахон, увидев своего ученика в беде, раскрыл ему тайну особого заклинания, принадлежавшего древней черной магии. С ее помощью любой волшебник, даже с наименьшей магической силой, мог сотворить из простых озерных жаб умелых и послушных воинов.
   Чрезвычайно мощная магия. И оттого запретная.
   Правда, даже это заклинание требовало большего запаса магических сил, нежели было у него, Кайта. Он мог сделать за раз от силы полдюжины существ, а следующих ни как не ранее, чем через семь дней. Да и существовали эти воины недолго - десяток дней, не более. А потом они снова превращались в пупырчатых жаб. Поэтому через определенное время ему приходилось восстанавливать свою армию заново.
   Но сотворенные воины были хороши. Даже со своей небольшой силой, Кайт мог создавать существ, несколько уступающих обычному человеку в силе и в ловкости. Мало того - этих воинов ничему не нужно было обучать. Они отлично знали ремесло и исправно несли службу, полностью подчиняясь воле создателя. Ни один голодный зверь, и ни один человек не смогли бы пробраться к его дому незамеченными.
   Учитывая расположение дома в лесной чаще, полной голодных хищников, это было весьма кстати.
   Имелся у этих воинов один очень маленький, но довольно существенный, как для Кайта, недостаток. Нет, не в плане воинских качеств. Просто эти существа не могли общаться. Они были воинами, и, как истинные воители, они понимали все команды своего командира. Но их умения не включали в себя возможности простого человеческого общения, и в их речи набралось едва с десяток слов.
   Кайт тоскливо вздохнул.
   Он был не один, но он был одинок. С этой поляны он видел крошечные, на таком расстоянии, домики родной деревни. Однако сколько бы он не прошагал к ним, ближе они не становились...
   Кайт прикусил губу. До крови.
   От размышлений его отвлек шум. Нет, не шум - гул, грохот, рокот! Резкий, громкий, клокочущий, и с каждым мгновеньем он набирал все новые обороты. Казалось, что одновременно трещали сотни деревьев и тысячи животных истошно завопили от испуга. Грохочущая волна накрыла юнца с головой, заставив дрожать всем телом, как от лютого зимнего холода, словно в предчувствии чего-то опасного, грозного и тревожного.
   Вдобавок неожиданно заломило в висках, а затем боль, острая и звенящая, могучим ударом отпечаталась в затылке, заставив Кайта покачнуться и схватиться за ветку, чтобы не рухнуть на землю.
   Волна рокота и боли накатила, окутала, стиснула в объятьях с новой силой, а потом столь же неожиданно исчезла, оставив юношу осматриваться в полном недоумении.
   Удивительным было и то, что шум этот он услышал не ушами - в этом Кайт мог бы поклясться. Гул каким-то образом возник у него внутри, в голове!
   "Срамное семя", - выпалил он.
   Пока Кайт пребывал в растерянности, пытаясь понять, что произошло, многоголосая волна накатила снова. Треск и рев стоголосым эхом прокатились внутри его головы, и, после длительной какофонии, причинив массу неприятных переживаний, шум так же внезапно исчез.
   Кайт не стал больше медлить, и как только головная боль прошла, сразу же рассказал наставнику о своих необычных ощущениях.
   Титахон задумался, перестав играть всполохами.
   - Мне знакомо это описание, - донеслось через минуту. - Когда-то я слышал о подобном от волшебников.
   - Вот как? И что же это такое? - тревожно спросил Кайт. Полученные ощущения ему вовсе не нравились.
   - Это Природа, - уверенно заявил кристалл.
   - Природа? - Кайт недоуменно поднял брови.
   - Это Она. Это Ее голос. Ее зов.
   - Странно. Я никогда раньше не слышал голоса Природы, но всегда думал, что это не должно быть так... жутко.
   - Все верно. Но это Ее крик. Магический крик, - тут же пояснил кристалл. Кайт снова удивленно вскинул брови, хотя, если подумать, ничем другим эти волны ужаса и отчаяния быть не могли. - Именно так он звучит для тех, кого Она призывает встать на Свою защиту.
   - На защиту? - Эта новость была похлестче предыдущей.
   - Да. Так Она извещает, что некто делает с Ней вещи настолько противоестественные, что Она сама не в состоянии справиться с бедой. И тогда Она отчаянно просит о помощи.
   - Природа? Просит о помощи?
   - Да.
   - Просит о помощи... меня? Ой ли? - Поверить в то, что силы Природы нуждались в его, Кайта, услугах, было чрезвычайно лестно. Но и чрезвычайно сложно.
   - Да. Иначе бы ты не услышал зова. Странно, что ты вообще его воспринял, - добавил Титахон как бы между прочим. - Ты еще слишком неопытен, чтобы принимать Ее призывы. Но ответить на него - святая обязанность призванного. Даже такого неоперившегося колдуна, как ты. Ведь на помощь зовет сама Земля! Твое начало!
   Юный колдун земного начала был огорошен такими известиями.
   - Ну. раз так надо... И что нужно делать нам ...мне?
   - Нужно узнать, что доставляет Природе такие неприятности, - выдал очевидное наставник.
   - А как?
   - Для начала... Ты смог определить, откуда пришел зов? - чуть встревожено переливаясь густо-красным, поинтересовался он.
   Молодой колдун задумался.
   - Мне показалось, что шум пришел из-за гор. Не с запада, а несколько... правее. Со стороны южного ущелья, я бы сказал.
   - Значит, из-за гор?
   - Да.
   - Издалека?
   Юноша вновь припомнил свои ощущения от магического контакта.
   - Думаю, источник зова не мог находиться очень далеко. Думаю, в полудне ходьбы. Так, кажется.
   - Понятно. Тогда нам понадобятся скакуны, - заявил Титахон. - Лучше всего, как я понимаю, нам подойдут оргаликсы.
   - Будут оргаликсы, - ответил Кайт. - У нас в деревне есть несколько.
   - Замечательно, - отозвался наставник. - Действуй.
   Скаковые оргаликсы были большой роскошью в деревне, и было их всего трое. Когда колдун затребовал их, большой радости у хозяев это не вызвало. Но перечить ведуну-правителю никто не стал.
   Юноша осмотрел скакунов, проверяя, здоровы ли они и могут ли выдержать нужный темп. Оргаликсы были высокими прямоходящими животными, передвигающимися на двух могучих лапах. Круп был достаточно широк для седла, а вместо удил удачно подходили четыре щупальца, расположенные на длинной шее, за головой скакуна. Выносливые животные могли довольно резво передвигаться по любой дороге, почти не испытывая усталости. Правда, не более часа-двух. Поэтому лучшего способа, чтобы живо добраться до относительно близкой цели, в деревне не было. Для долгого пути, к примеру, для торговых переходов, сельчане предпочитали не таких быстрых, но выносливых лошадей.
   Осмотр животных удовлетворил его и Кайт, уже верхом, спешно помчался обратно, в сторону своего дома.
   Сборы заняли немного времени.
   Кайт переоделся для долгого путешествия, надев более теплые брюки, черную кожаную куртку, отороченную мехом, и подпоясался кушаком. Положил в сумку несколько самых сильных зелий, немного еды - вяленого мяса, березового сока и сухофруктов.
   И лишь тогда решил поинтересоваться.
   - Тит, а там, куда мы едем, нас что, ждет Природа? А... это так? Она сама? Или Ее дух? Или Ее дух в обличии какого-нибудь зверя?
   - Не знаю, - честно признался голос с посоха. - Я же Ее никогда не видел.
   - Но ты ж у нас знаток магии.
   - Так это ж...
   - Ладно, ладно. А вот скажи: то, за что мы взялись, опасно?
   - Нашел же когда спросить, - буркнул наставник, взволнованно плеснув густо-красными отблесками. - А сам-то что думаешь?
   - А я...это... думаю... Думаю, что думать уже поздно, - отозвался Кайт и наигранно улыбнулся. - До цели далеко, гадать тяжело. Как приедем, так посмотрим!
   - Вот оторва, - донеслось в ответ недовольно. - Завсегда у него дела впереди мыслей...
   Проверив свою нехитрую амуницию, юноша спрятал кристалл в карман c разрезом для обозрения, приказал двум стражам-лучникам оседлать оргаликсов и направился в сторону хищно раскинувшихся гор.

***

   Долина, где обитал Кайт, была со всех сторон ограждена непролазными естественными преградами. И одной из них был высокий горный массив.
   Восточные горы хоть и считались проходимыми, были мало изучены охотниками и просто путешественниками, поскольку обитающие там хищники делали переход через них более чем опасным. Путем долгих поисков Кайт обнаружил два горных прохода, ведущие из его долины. Первый, что шел севернее, вел в соседнее королевство Подноссер. Куда вел южный, он выяснять не стал. С помощью своих способностей он перегородил самые узкие участки троп-дорог лесом и зарослями. А так же поставил там стражу. Для надежности.
   Намеченный поход подразумевал поездку как раз по одной из троп - южной. Именно с ее стороны пришел и утренний призыв.
   Сначала путь всадников пролегал через небольшое плоскогорье, угрюмо возвышающееся над долиной порослями бука и граба. Еще какое-то время Кайту понадобилось, чтобы отыскать в колючих зарослях знакомую тропу, и только потом небольшой отряд поскакал вперед во весь опор.
   Тропа уводила их далеко в горы, все дальше от людных мест. Их путь лежал среди высоких деревьев, едва покрытых робкой зеленой порослью, среди влажных каменных стен крутых откосов, россыпей старых, замшелых камней. Тропа петляла и изливалась, то пропадая в молодом подлеске, то появляясь снова. Тропа? Нет, не тропа - тропинка. В этих местах уже сотню лет не ступала нога человека. И только звери, истинные обитатели этих земель, бродили по этим лесам, оставляя за собой протоптанные стежки-змейки. Одна из таких стезей и вела к южному ущелью - единственному месту в этой округе, где можно было преодолеть горный кряж, не взбираясь на гибельные крутые подъемы.
   Несмотря на небезопасность поездки, Кайт наслаждался неожиданно выпавшим на его долю путешествием. Горы, лес... что могло быть лучше для взора и для души? Его оргаликс бежит ровно и плавно, теплый ветер дует в лицо, яркое полуденное солнце ласково припекает левый бок. Благодать!
   Пару раз удалось увидеть местное зверье. Второй раз за утро он услышал заливистый вой, но уже с характерным подвыванием. "Волки", - быстро определил Кайт. И верно: несколько белых пятен, еще не успевших сменить свою зимнюю шубу, метнулись вниз с небольшого холма.
   К счастью, в другую сторону.
   И снова громкий вой предупредил путников, что в этом лесу они не одни. Что они не хозяева здесь, а только лишь гости, которым тут рады... постольку поскольку. Несколько гибких пятнистых тел показалось в густом кустарнике, и пристроились рядом со скачущими всадниками. Крапчатая пушистая шкура, вытянутые морды, лай с вкраплениями истерических всхлипов: пятнистые ларсы. Тел становилось все больше и больше. Вскоре Кайт насчитал не менее двенадцати зверей. Худых, голодных и готовых к схватке. Дюжина тварей сопровождала кавалькаду какое-то время, мелькая чуть ли не у самых ног скакунов. Но нападать не стала, отстав у небольшого озерца.
   "К счастью, - решил для себя Кайт. - Было бы совсем здорово, чтобы нам не повстречались кошкобык и двенадцатилапый. Эти не посмотрят ни на оружие, не на то, что нас много".
   Солнце уже заметно сдвинулось, когда Кайт вся троица добралась горного ущелья. Проход через него был заблокирован густым лесом и колючим кустарником. Колдун Земли ухмыльнулся - выглядело впечатляюще. Он был доволен своим осенним подвигом. Подвиг, да - и никак иначе. Зверь сможет найти себе дорогу через такие непролазные дебри. Человек - нет.
   Обходной путь через почти рукотворную чащобу конечно же, был. Препятствие можно было обойти по тропе, что вилась вдоль левого, более пологого склона ущелья. Но здесь непрошенных гостей ждал бы второй сюрприз. Дорога по окружной тропе была узка и небезопасна. И никто из людей не смог бы пройти по ней, не попав на глаза бдительным серокожим лучникам. Поэтому всякий переход вражеских войск через эту дорогу был обречен на провал - небольшой отряд воинов смог бы долго сдерживать натиск целой армии до прихода подкрепления.
   Проезжая по узкому склону, молодой колдун помахал рукой двум фигурам в серо-зеленых плащах. Те помахали ему в ответ из-за груды камней: дозор знал свою службу.
   Здесь кончались горы, известные Кайту.
   Ныне он ступал на неведомые земли.
   Обход занял некоторое время, затем всадники снова спустились в ущелье и возобновили предельно возможный темп.
   После часа езды и трех встреч с небольшими стаями волков, горы, наконец, расступились, и им открылся великолепный вид на протянувшееся перед ними плоскогорье. Впереди виднелись очертания то ли небольшого города, то ли крупной деревни, а чуть в отдалении - деревни с полями, заросшие дикими травами.
   Потратив еще некоторое время, чтобы спуститься, троица оказался в густом ельнике. По настоянию учителя, Кайту пришлось спешиться и провести обряд общения с Землей, чтобы сориентироваться в направлении.
   Вскоре последние сомнения отпали. Стук, стон и скрежет доносились именно отсюда. Удостоверившись в этом, юноша вынул наставника на свет, чтобы обсудить с ним свои дальнейшие действия.
   - Мы попали куда хотели, - обратился он к Титахону. - Призыв о помощи подлинно исходит из этих мест. Точнее - из этой большой деревни с множеством каменных зданий. Но я не понимаю, что могло так напугать Природу этих земель?
   - Увы, Кайт, произойти могло многое. Есть масса способов, чтобы творить подобное.
   - Возможно. Тогда скажи же, что же мне искать? - приготовился к действиям юнец.
   - Нужно искать нечто необычное, - подумав, ответил наставник.
   - Нечто необычное? - изумился Кайт. Для него необычного здесь было слишком много. Чужая земля, высокие каменные строения и даже заброшенные поля - такое он видел впервые, и потому все оно было необычным.
   - Нечто из ряда вон, - уточнил наставник. - Дай волю своему магическому чутью. Оно должно вывести тебя.
   Кайт задумался, затем кивнул, соглашаясь.
   - Так что, едем в эту деревню?- на всякий случай переспросил юноша. Ехать в это место ему почему-то не хотелось.
   - Да, - твердо сказал кристалл. - Раз источник проблем там, значит, нам нужно продвигаться именно туда. Прикажи своим страшилкам натянуть капюшоны, чтобы не привлекать внимание местного люда. Доберешься - держи глаза открытыми. Ты не должен ошибиться и пропустить нужного места.
   Молодой колдун снова спрятал кристалл и, объяснив стражам, что нужно делать, поскакал к цели.
   Когда они добрались до места, им открылась картина чрезвычайного запустения. Кайт непроизвольно поморщился - даже простое созерцание этого зрелища вызывало у него стойкую неприязнь.
   Да и было отчего.
   Деревянный частокол, в свое время окружавший городишко, сгнил и рассыпался. Некогда широкий ров размыли дожди и заселил бурьян.
   Остальное выглядело не лучше. В прежние времена городок состоял из множества деревянных домов с двускатными соломенными крышами, спускающимися до самой земли. Нынче тут не осталось ни одного цельного дома - ни избы, ни хлева, ни сарая. Крыши жилищ ввалились вовнутрь, половина бревен сгнила и выпала из своих ниш. Ворота и двери сорваны с петель, заборы втоптаны в грязь. Вместо людей хозяйничали заросли бурьяна, в которых юноша с удивлением узнавал хвощи, сумевшие вымахать выше человеческого роста. Не улучшали впечатления и вездесущие густые коконы паутины, расставленные во дворах вконец обнаглевшими из-за полного отсутствия человека пауками. И только птицы нарушали тишину своими весенними криками, да повизгивали редкие, некогда домашние, а теперь вконец одичавшие животные.
   Не селение - сплошные руины.
   Унылая картина вызвала у юноши дикую смесь эмоций - чувство жалости напополам с отвращением.
   Ученик и наставник живо принялся обсуждать увиденное.
   - Что думаешь? - полюбопытствовал Титахон. - Старые знакомые?
   - Нет, - мотнул головой юноша.
   - Нет?
   - Это не Подноссер, - категорично заявил Кайт. - Во-первых, в Подноссере жесткая дисциплина. Там ни за что не допустили бы подобной разрухи. Во-вторых, я нигде не вижу фиолетовых стягов королевства. В-третьих, в королевстве Подноссер дома строятся по-другому. У них жилища сплошь с плоскими крышами. А здесь: покатые, двускатные, до самой земли. Это какое-то другое королевство.
   Теперь пришла очередь Титахона покопаться в залежах своих знаний.
   - Я слышал об этом королевстве. Однажды. Оно называется Квотерберия.
   - Королевство? Да мой дом выглядит приличнее.
   - Насколько я помню, разруха здесь наступила из-за гражданской войны.
   - Гражданской войны? - не понял нового словосочетания Кайт. Его учитель часто баловал его такими знаниями.
   - Это когда свои против своих, - на пальцах объяснил ему тот.
   - Ага, - с сомнением отозвался юноша. Но уточнять не стал. Не время.
   - Так вот. Кроль и королевский совет что-то не поделили между собой и началось противостояние. А потом на ослабленные войной земли пришли кочевники, и войну сменили голод и болезни. Видимо, королевство так и не смогло оправиться от нахлынувших бедствий, - подытожил кристалл.
   - Разрушенное королевство,- сказал Кайт и по-новому осмотрел все вокруг. Действительно, разруха и запустение царили в этих местах. Но кое- где он все же заметил скудные струйки дыма. Жизнь потихоньку отвоевывала себе место.- Заходим? - спросил он.
   - Заходим, - ответил кристалл. - Все будет даже легче, чем я думал - мешать нам никто не будет.
   Кайт мысленно выругался - в это место, будь оно трижды пусто, его не тянуло совершенно. Но с другой стороны - неужели его испугают кусты да камни? Да и не для того он сюда ехал, чтобы опозориться отказом в двух шагах от цели.
   Он махнул рукой и трое гостей осторожно въехали на безлюдные улицы.
   С каждым шагом гнетущее впечатление не только не пропадало, а даже усилилось. Тихая скорбь и холодное молчание уже действовали юноше на нервы. Ему казалось, что нечто невидимое стало давить на затылок, заставляло прятать взгляд, приглушать голос. Он с трудом заставлял себя не обращать внимания на эти ощущения, а заняться делом. Хотя получалось с трудом.
   "Да, городишко пуст. Да, природа отвоевывало свое, - размышлял он, оглядывая окрестности. - Но это совершенно естественный, природный ход вещей. Что же могло так напугать Природу?".
   Всадники медленно проезжали по улицам, разглядывая остатки былого величия, но ничего особенного не находили, кроме привычного запустения.
   Через время они добрались до диковинного сооружения - единственного, что было отстроено за последнее время. И это здание разительно отличалось от всего остального.
   Двухэтажная домина вместе с гигантским куполом была построена из камня. Высокую арку входа украшали каменные же колонны, в толстых стенах виднелись немногочисленные оконные проемы. Но внимание гостей привлекали несколько довольно странных особенностей: две колонны головного входа, вырезанные в форме скорбящих мужчин, и арка, по ободу которой шел ряд непонятных алых символов.
   - Что это? - спросил Кайт у своего наставника, притормозив оргаликса. От этого чудного дома веяло чем-то неприятным. Как от застоявшегося болота.
   - Если бы у меня были губы, я бы сплюнул с презрением, - зло прошипел кристалл. Его красное сияние недовольно полыхнуло багровым.- Это храм культа Ашеры.
   - Культ Ашеры? - переспросил юноша, смакуя новое словосочетание.
   - Да. Мерзкий культ. Весьма мерзкий. Тебе не нужно знать все подробности, но то, что вытворяют эти мерзавцы, воистину гадко и мерзко. Уже одно их присутствие оскверняет этот город.
   - А это точно они?
   - Точно. Колонны эти видишь? А символы над входом? "Мир скорбит вместе с нашей богиней, и скорбь продлится до тех пор, пора великая Ашера не восстанет вновь", - перевел Титахон. - Будь они прокляты.
   - За что это ты их так ненавидишь? - поинтересовался Кайт.
   - Они возвели боль и страдания в форму поклонения.
   - Ну и пес с ними.
   - Так ведь они заставляют страдать не только своих по вере, но и прочих, совершенно посторонних людей. Чтобы весь мир страдал вместе с ними. Помнишь надпись?
   - Ага... - Юноша понимающе хмыкнул. - Тогда почему их никто не гонит?
   - Оглянись - здесь некому изгнать троих чужаков. Что же говорить о более многочисленных и вооруженных прислужниках гнусного культа. Очевидно, они забрались сюда тайно, пользуясь тем, что власти королевства заняты иными делами.
   - Понятно. Это может быть тем, что мы искали? - спросил Кайт безо всякого энтузиазма. Он никак не предполагал, что выполнение задания приведет его к столкновению с культистами.
   - Это именно оно, - с упором ответил магический кристалл. - Другого и быть не может. Что говорят твои ощущения?
   Молодой колдун сосредоточился, вслушиваясь в переливы Сил. Вслушался - и тут же отпрянул - ощущать подобное было невыносимо.
   - Это здесь, - подтвердил он догадки наставника. - Источник зова. Сомнений нет.
   Они прислушались к звукам, доносящимся из черного зева храма.
   - Я слышу шум песнопений, - сообщил Кайт.
   - Очевидно, там идет месса, - пояснил Титахон и задумался. - Что они могут сделать такого, что растревожило духов земли? Нам надо посмотреть, что же затевают эти негодяи.
   - Думаешь, они могут сделать нечто такое, что может угрожать этим землям? - удивился ведун.
   - Эти? Эти могут. Крысиные отродья! Ядучего соку вам в промежности... - продолжал неистовствовать Титахон. Кайт удивился - наставник ругается? Случай из ряда вон, а значит, причины для волнения действительно нешуточные. - У них всегда была одна цель - освободить свою богиню, запертую... не помню, как и где. Для этого они ищут великую силу, способную поколебать даже основы мироздания, чтобы с помощью этой силы вырвать ее из заточения. Только вот беда - в первую очередь они желают найти такую силу, а уж потом думать - могут ли они с ней управиться. Смекаешь, в чем беда-то, ученик?
   - Смекаю.
   Кайт колебался несколько мгновений - чего скрывать, въезжать под мрачные своды зловещего храма не хотелось. Нет, его не пугала тьма - одинокая жизнь в горах многому научила юношу: отучила бояться вездесущих хищников, оглушающих гроз, безлунных ночей. Не пугали его и люди, собравшиеся для тайного служения. Уж людей-то ему бояться не пристало, тем более что на этот раз он находился не один.
   Его пугала неизвестность. И мысль о силах, вызванных для опасного обряда.
   - Боишься? - вмиг прочитал его волнение Титахон.
   - Волнуюсь, - уклончиво ответил юноша.
   - Мы покамест только посмотрим, а уж потом решим, что к чему, - уверил его голос из разреза кармана.
   Юноша кивнул, соглашаясь, и направил своего оргаликса в темную пасть храма.
   В первом зале их встретил суровый полумрак. К удивлению Кайта, здесь не было ни солнечного света, ни горящих факелов, поэтому юноша был вынужден искать проход на ощупь и на слух, по доносящимся из темноты тягучим переливам. И только отыскав грязную драпировку, неожиданно преградившую им путь во тьме, гости оказались перед входом в широкий внутренний зал.
   Зал выглядел странно. Просторный, высокий, но неестественно пустой. Ни привычных лавок, ни какой-либо должной мебели, ни гобеленов на стенах - ничего. Лишь вездесущая пыль, каменное крошево на плитах пола, трещины в стенах и плесень с паутиною по углам. Узкие окна-щели впускали немного света - ровно столько, чтобы хватило осветить дальнюю часть помещения.
   Но и того было достаточно, чтобы приглядевшись, оторопеть от увиденной картины.
   В отдаленной части опустошенного зала возвышался невысокий прямоугольный каменный стол. Но не еда и питье были на том столе. На нем, привязанная за руки и ноги, лежала перепуганная нагая женщина. А вокруг стола, по черному замыслу ставшего жертвенником, выстроилось не меньше десяти людей. Разодетые в непривычные красно-черные одежды, служители культа Ашеры распевали перед своей жертвой заунывные песни, вскрикивая руки в религиозном экстазе. Ритмичные мотивы медленно перетекали под куполом, и отдавались в сердце каким-то неведомым, первобытным страхом - Кайту хотелось одновременно и пасть ниц, и выбежать вон. Несомненно, в храме происходило что-то важное, значительное, имеющее отношение не только к человеческому естеству: такие переливы магической ауры, что были видны молодому колдуну, никак не могли быть подвластны людям.
   Потерявшийся на время в своих ощущениях юноша встрепенулся - в зале что-то изменилось. Пока он боролся с заползающим в душу липким страхом, один из поющих, в более дорогой и причудливой одежде, подошел к жертвеннику и замер над неподвижной жертвой. В руке одиночки блеснул окровавленный нож. Кайт напрягся, замерев в нехорошем предчувствии - главный жрец изготовился к ритуальному прилитию крови. Яростный блеск глаз, и весь вид того буквально вопили об этом.
   Пение резко смолкло.
   - Пусть эта жертва разбудит стражей Ашеры, - громко закричал обладатель кровавого ножа в колодец, расположенный, как разглядел Кайт, прямо за жертвенником. - Пусть они проснуться! Пусть выйдут! Пусть приготовят путь для своей госпожи! - Жрец воздел руки к куполу. - О, великая Ашера! Весь мир падет к твоим ногам - и по праву! И ты ввергнешь его в грязь и пепел - как ты и обещала, как ты и пророчествовала. И только избранные твои, те, кто верно служил тебе в страданиях все эти годы, получат милость и благословление из твоих рук.
   - Что здесь происходит? - шепотом спросил Кайт у наставника. Кое-что он понимал, но все же не мешало выслушать мнение сведущего компаньона.
   - Они выполняют обряд чин-хау. Это темный "обряд пробуждения", с заклинаниями, песнопениями и ритуальными жертвами, принесенными в определенное время и в определенном месте. Обряд этот имеет великую силу и служит для призыва могущественных духов. Очевидно культисты, считают, что эти "слуги Ашеры" спят на дне колодца.
   - Это правда? - спросил Кайт у него. - Там действительно что-то есть?
   - Не знаю, - честно ответил Титахон. - Я не ощущаю магию, помнишь?
   - И ты считаешь, что у них может получиться? - облизывая губы, спросил юноша.
   - Хм...Судя по зову и по тому, что я вижу, очень даже может быть.
   - Ой, - только и откликнулся Кайт.
   - Не спеши сдаваться раньше времени, - тут же добавил голос. - Пока все жертвы не попали на алтарь... Для того, чтобы призыв подействовал, в чин-хау должны быть закланы три жертвы. Посмотри, что там. Мне из твоего кармана не видно.
   - Сейчас.
   Кайт привстал с седла и только тогда заметил еще два залитых кровью тела, неподвижно лежащих у основания алтаря.
   - Было три. Осталась одна, - быстро сообщил Кайт. - Что делать?
   - Нужно остановить жертвоприношение, пока не поздно! - твердо заявил Титахон.
   - Это точно поможет?
   - Да. То, что они собираются вызвать, не должно увидеть дневного света! Кайт, не дай им закончить обряд! Прерви жертвоприношение!!!
   Юноша кивнул и задумался.
   Кайт решил действовать незамедлительно. Он надеялся, что внезапное появление трех вооруженных всадников напугает собравшихся. Появление гостей будет означать, что их тайное убежище раскрыто, а за убийство безвинных людей последует соответствующее наказание. Он надеялся, что такие мысли убавят религиозный пыл и внесут растерянность в их ряды. А тогда они не посмеют сопротивляться его приказам.
   Мысленно послав все под бычий хвост, Кайт направил своего оргаликса вперед, на простор освещенной части зала. Молчаливая стража последовала за ним на небольшом отдалении.
   Их тут же заметили.
   Пение прекратилось, мерзкие щупальца страха отпрянули в небытие, а собравшиеся с недоумением смотрели на трех незваных гостей, посмевших прервать их священную церемонию.
   - Что вы здесь делаете? - как можно громче и строже спросил Кайт. Страх, уже простой, человеческий, пытался сковать язык и тело, но он быстро подавил его.
   - Здесь слуги богини Ашеры, - столь же громко ответил главный служитель. Похоже, он совсем не испугался гостей. Напротив, он казался искренне раздосадованный тем, что незнакомцы прервали священнодействие. Кайт разглядел сквозь его многочисленные одежды и украшения: статный смуглый мужчина лет тридцати, с многочисленными рисунками-татуировками на круглощеком суровом лице. - Прочь отсюда, ибо вы мешаете ее слугам творить её служение, - с негодованием закончил он.
   - Ой ли? - чуть усмехнувшись, воскликнул Кайт. - А вот я как раз и пришел сюда, чтобы помечать вам в этом деле, - ухмыльнулся Кайт, и добавил, уже сдержаннее. - Я колдун земного начала. Я служу Земле и Природе. Ваши обряды и заклятия разрушают Ее. И мой долг, как защитника Природы, помешать вам глумится над Ней. - После этих слов взамен тревоги выпорхнуло торжествующее удовлетворение: он находится на своем месте, именно здесь и именно сейчас делая то, к чему истинно был призван.
   - Безумные! - громогласно воскликнул темный жрец, потрясая орошенными чужой кровью руками. Его крику вторила толпа прислужников. Гул стоял неимоверный. - Как вы можете осквернять служение той, чье имя выше небес? Пусть вы не имеете страха перед ней, пока она во сне! Но берегитесь! Ее стражи снова придут на землю, и тогда вы перестанете быть такими высокомерными, - привычно вещал жрец. - Те, что стоят сейчас гордо, скоро склоняться до земли, и одна Ашера будет стоять высоко. Все негодные люди спрячутся по ямам, среди скал и камней. Все падут перед величием и могущественной силой той, что проснется, чтобы сокрушить землю. И вы забудете ваших отцов и матерей, и всех ваших богов, и падете ниц, и поклонитесь, и будете служить ей.
   Голос его грозно звенел в тишине, отражаясь от стен, распространяя волны страха и ужаса. Служители богини, при звучании своих пророчеств, вновь воспаряли духом. Их лица стали еще суровее. Даже Кайту стало не по себе, хотя он ничего не слышал о богах и богинях, и ничего не понимал в этих вопросах - жители долины поклонялся только духам своих предков.
   Кайт напомнил себе, что и он не деревенский дурачок, и уверенность вновь вернулась к нему.
   - Я колдун земли, - снова проговорил Кайт более жестко. Следующие слова он произнес громко, четко и раздельно, словно рубя дерево на поленья. - Мне нет дела ни до вашей богини, ни до ваших пророчеств. Оставьте это место, потому что вы причиняете ему боль. Я защищаю эту землю, и поэтому говорю вам - прочь отсюда!
   Он очень надеялся, что эти люди не заметят своего численного превосходства. Надеялся, что они окажутся достаточно трусливыми, чтобы сами исчезнуть отсюда, подальше от вломившегося в их убежище колдуна. Хотя бы для того, чтобы обдумать исходящую с его стороны угрозу.
   Надеялся.
   Чтобы оценить произведенный эффект, он кинул взгляд в глаза главного жреца.
   И не увидел в них ни тени страха, ни маломальского сомнения. В двух глубоких озерах бурлила лишь дикая ненависть и безумная жажда крови.
   Крови чужаков.
   Кайт молча выругался, сообразив, что сейчас начнется.
   Он живо скользнул вглубь своего сознания, в поисках единения со своей внутренней силой.
   "Приготовиться, - холодно чеканил разум. - Вспомни, как все происходило на тренировках. Мысль. Слово. Жест. Мысль. Слово. Жест. Мысль... "
   А в голове крутанулась игла сомнения.
   "Это уже не учеба - здесь все будет по-настоящему.
   Живые люди - это тебе не молодые березки крушить.
   Ты сможешь... в людей? Ведь до этого ты... ни разу".
   Но додумать до конца не дал истошный крик.
   - Убейте их! - вдруг оглушительно воскликнул главный жрец.- Убейте! Убейте всех, кто становиться наперекор вашей повелительнице! Покажите богине свою преданность, или она погубит вас!
   "Люди?.."
   В следующий миг Кайт заметил, что послушники вооружены. Из своих складчатых одеяний они быстро достали широкие кривые мечи, и возбужденной толпой решительно двинулись в сторону чужака, решившего противостать воле их богини.
   Страха не было. Была...
   Мысль. Кайт, старательно игнорируя бешеные вопли, представил себе, как один из ближайших к нему небольших камней, коих в зале было несколько штук, подчиняется его воле. Затем сконцентрировался и протянул к нему магические нити.
   "А что люди?"
   Юный колдун почувствовал, как магия привычно подчиняется ему и перетекает от него к выбранному предмету.
   "Допекли они меня, эти люди".
   Прошло мгновение. Толпа приближалась.
   Слово.
   - Арне-уэне!
   Булыжник заворочался на плитах пола, подчиняясь магической силе и твердой воле юного колдуна.
   "Люди вообще, а именно эти..."
   Минуло второе мгновение. Орущая толпа подступила еще на несколько шагов.
   Жест.
   Юный колдун дернул плечом, и исходящая от него сила стала перетекать через его правую руку. Он напрягся, поднял руку, пошевелил пальцами, и камень, словно послушный щенок, затанцевал, повторяя движения.
   "Эти будут повинны сами".
   Третий миг. Расстояние сократилось почти на треть. Кайт уже прекрасно различал горящие ненавистью глаза, раскрытые в злорадном вопле рты, блестящие кромки готовых насытиться человеческой плотью ножей.
   "Ведь предостерегал же их, что я колдун Земли"...
   Самый шустрый из адептов отделился от толпы и этим привлек внимание ведуна. Кайт резко повел ладонью и булыжник полетел к своей жертве со всевозрастающей скоростью.
   Но за миг до попадания траектория каменного снаряда изменилась, и вместо того, чтобы ударить противника в грудь, он с сокрушительным ударом врезалась в бедро прислужника. Тот громко ойкнул и упал на плиты пола. Кайт недовольно хмыкнул, покачал головой, но больше отвлекаться себе не позволил.
   Толпа фанатиков не заметила первой потери, и Кайт смело воспользовался их оплошностью. Камень стрелой мелькнул слева от толпы, обходя ее по спирали и тут же с силой врезался в очередное бедро. Крик боли потонул в общем фоне гула.
   Наконец-то угрозу заметили. Но, увы, сладить с ней было невозможно. Камень, не теряя скорости, ударил в пол, выбив мелкое крошево и рикошетом впечатался в чье-то колено. Снова рикошет, и вновь кто-то падает на грязные плиты пола, с отчаянным криком хватаясь за поврежденную конечность.
   Камень жалил, как оса, и подобно осе, был неуловим.
   Крики, паника, проклятья. Слаженная атака захлебнулась.
   Но не только Кайт знал, что надо делать. Злобствующая толпа, бросившаяся вперед, чтобы покарать охальника, пройдя половину пути, словно пересекла невидимую черту, ставшую сигналом для серокожих лучников. Кайт услышал резкий свист справа и слева от себя, а затем новые крики и стук падающих на плиты тел. Приспешники Ашеры начали оседать на пол без его вмешательство, и на груди каждого из них смертельным вензелем виднелось оперение стрелы.
   Через несколько секунд все было кончено - все нападавшие были мертвы. Даже те, которых сумел остановить он сам. Юноша довольно хмыкнул - ревнители темного культа не успели дойти до своей цели всего каких-то несколько шагов. Молодой колдун оглянулся и с удовлетворением посмотрел своих стражей, невозмутимо восседающих на скакунах и держащих в руках смертоносные луки. Затем снова посмотрел вперед, чтобы оценить результат.
   И он ему понравился. Из всего темного культа в живых остался только главный служитель. Но лишь потому, что он не делал ни угрожающих жестов, ни провоцирующих шагов. Кайт расслабился и с облегчением выдохнул.
   Угроза миновала. Он одержал победу.
   Осталось довершить всего несколько штришков.
   Кайт слез с оргаликса и, осторожно переступая через распростертые тела и лужи еще теплой крови, приблизился к последнему культисту.
   - Вот так бывает с теми, кто пытается решить споры с помощью оружия, - с победоносной усмешкой заявил он.
   Мужчина изрядно нервничал, переводя свой взгляд то на парня, то на своих убитых товарищей, то на воинственных слуг колдуна. Кайт забрал нож из непослушных рук служителя и разрезал путы женщины. Потом помог несчастной встать с холодного окровавленного камня. Та тихо поблагодарила спасителя заплетающимся языком и, подхватив с пола испачканные кровью одежды, шатаясь и запинаясь, покинула опасное место.
   - Свяжите его, - тут же распорядился Кайт.
   С ненавистью глядя в сторону направленного на него лука, главный жрец нехотя позволил себя связать.
   - Я просил покинуть это место по-доброму, - обратился к нему Кайт. - И вам было бы полезней прислушаться к моему совету. Но вы решили поступить по-своему. Что ж... Теперь я уничтожу ваше гнездо раз и навсегда. Завалите колодец, - снова приказал Кайт.
   Через полчаса упорного труда колодец принял в свои бездонные, к удивлению Кайта, недра, гору камней, которые с любезностью предоставили его стражам многочисленные городские руины.
   В завершение Кайт торжественно достал из одного из своих карманов маленький желудь и, проговорив магическое заклинание, перенес в маленький плод остаток своих магических сил. Затем бросил его в колодец и насмешливо сообщил:
   - Этот желудь скоро прорастет, и дерево, поднявшись из недр колодца, навеки затворит его от вас. И ваши молитвы больше никогда не достигнут его глубин.
   Вот теперь дело было окончательно завершено. Обряд расстроен, враг повержен, а жертва спасена.
   Кайт победоносно взглянул на плененного жреца. Тот едва сдерживал переполнявшие его ненависть и гнев. О, Кайт понимал, насколько сильно бушуют в нем темные волны яростных эмоций! А как же: храм осквернен, приверженцы культа перебиты, а виноватец кто? Безусый юнец, хоть и с магической силой.
   Но помня, что случилось с его собратьями, жрец мудро удерживал свои чувства при себе.
   - А ты оставайся, и помни, - наказал Кайт побежденному, - что есть силы, которые могут противостоять вам в ваших непристойных деяниях. И если твои новые братья задумают повторить содеянное, пусть помнят о колдуне Земли, хранителе здешних мест.
   Жрец напоследок одарил Кайта обжигающим взглядом, но так и не посмел ничего сказать.
   "Вот это правильно. Живее будешь", - оценил его действия ведун.
   Юноша же, подобрав валявшееся на полу оружие - "ну не пропадать же добру, пригодится" - вскочил на скакуна, и, под охраной стражи, победоносно покинул высокие своды гнусного святилища.
   Отдалившись на приличное расстояние и добравшись до знакомого ельника, Кайт, наконец, решил выплеснуть накопившиеся эмоции.
   - Вот это да! В этот день я, похоже, исполнил своих подвигов на несколько лет вперед, - радостно воскликнул Кайт, вынимая в очередной раз наставника из нагрудного кармана. Юноша снова вспомнил темное святилище. Это было невероятно! Неожиданно и непостижимо. Он с двумя стражами против десятка служителей темного культа. Он и заметить не успел, как все было окончено. Раз-два, и бой завершен. Цель достигнута! Это путешествие станет одним из его великих подвигов!
   - Да, пафоса тебе было не занимать, - согласился его наставник.
   - Чего? - не понял Кайт.
   - Пафоса. Вдохновения, словесной страсти, - быстро пояснил Титахон, радостно отсвечивая сочным гранатовым. - Какие слова, каким тоном!
   - Я старался, - удовлетворенно заметил Кайт. - Следовало соответствовать... важности события.
   - Я понимаю. Страшно не было?
   - Не было. Но не потому, что я... Я просто не успел испугаться, - признался Кайт. - Хотя, - неуверенно начал он, но наставник продолжил сам.
   - Ты не был уверен, что сможешь причинить вред человеку? - мягко сформулировал Титахон.
   "Ай да Титахон, ай да наставник. Мигом меня прочувствовал", - подумал Кайт.
   - Да. Это оказалось не так просто, как я думал, - ответил он вслух, вспоминая, как в последний момент изменил высоту полета камня. Нанести вред человеку, искалечить, убить, действительно оказалось не так легко.
   "Это тебе не камнями березки ломать, да не деревенских мужиков стращать"
   - Хорошо, что мои стражи не подвержены сомнениям так же, как я, - добавил он, решительно меняя тему.
   - Я говорил, что в магии главное контроль, - тут же подхватил его желание Титахон. - Что толку в знании магии, когда в потребную минуту ты не готов воспользоваться нужным заклинанием? Но как эффектно ты поставил на место этого колдуна...
   - Это был колдун? - растерянно вопросил Кайт у всезнающего наставника.
   - Да, - ответил тот. - А ты не догадался? Кто ж, по-твоему, творил всю темную волшбу и поддерживал действия заклятия, пока прислужники тебя атаковали?
   - Нет, не догадался, - признался парень. Мысль о том, что он нажил себе врага из колдовского рода, несколько омрачила радость его победы. Но не на долго.
   - Колдуны Ашеры довольно неприятные типы, - разъяснил кристалл. - Они из тех людей, которые любой ценой жаждут получить власть и удовлетворить свое самолюбия и жажду власти. Надеюсь, ты таким не станешь? - как бы ненароком обмолвился он.
   - А при чем тут я? - передернуло от услышанного Кайта. Этот пинок в его адрес пришелся вовсе не по душе молодому колдуну.
   - Еще недавно я слышал от кое-кого, что ему проще игнорировать жизни сотен людей, чем попробовать уступить самому. А это, на мой взгляд, прямой путь к темным.
   Кайт возмущенно фыркнул. Уж тут-то Титахон не прав. Он никогда не станет на тропу, ведущую к злу и насилию, увиденному в храме.
   Подумал, и хотел забыть. Но сказанное почему-то не выходило у юноши из головы. Кайт решил обдумать его... опосля.
   - Будем надеяться, что я не прав, - с внешней небрежностью снова заговорил Титахон. - Надеюсь, что с тобой этого не произойдет. Так же надеемся на то, что ты отбил у темного колдуна охоту творить подобное непотребство.
   Кайт кивнул и ненароком взглянул на небо. На востоке медленно, но неотвратимо набухала лиловая полоса.
   - К вечеру будет буря, - произнес очевидное юный колдун.
   - Тогда поехали отсюда, - сказал Титахон.
   Кайт отдал приказ и трое всадников повернули обратно к южному ущелью.
   На душе было по-весеннему легко и весело.

***

   Через несколько дней, ранним утром, пока жители близлежащих домов мирно досматривали последние сны, в дом старейшины Осина тихо постучали. Старик открыл дверь - перед ним стоял незнакомец. Старейшина застыл в изумлении: в долине, отрезанной от всего мира, всякий гость был невероятным событием.
   Осин пригляделся внимательнее и отпрянул - в предрассветных сумерках, за красно-черным капюшоном незнакомца он разглядел разрисованное синей краской лицо.
   - Кто ты? - совладав с испугом, как можно строже спросил хозяин дома.
   - Мое имя не имеет значения, - отмахнулся гость небрежно. - Я пришел к вам, потому что знаю, что у вас за беда. Точнее - кто ваша беда.
   Осин на миг растерялся. Люди на том тайном собрании были весьма надежными, и он не мог себе представить, чтобы хоть один из них выдал их тайну.
   - Кто ты? - требовательно повторил он.
   - Не стоит волноваться, - снова бесцеремонно и с некоторой долей развязности ответил гость. - Ваша тайна так и осталась вашей. Мне не нужно говорить то, что я сам могу увидеть. Я - колдун. Колдун Ашеры. - При этих словах хозяин дома вздрогнул. Но гость продолжил, словно не заметил этого. - Я наблюдал за вашей деревней несколько дней. Слушал. Запоминал. И теперь я здесь, чтобы предложить вам помощь в устранении ведуна. За плату, конечно же.
   - К чему это тебе, колдун? - настороженно поинтересовался Осин, вглядываясь в слабоосвещенное лицо незнакомца. Только наметанный взгляд бывалого старейшины определил в полуприкрытых скучающих глазах внимательный и меткий взгляд хищника.
   Желание позвать на помощь было забыто - страх уступил место привычной расчетливости.
   - Скажем так - ваша беда стал костью в горле не только у вас. Мне ваш ведун ненавистен даже больше. И еще я знаю, что вам он не по зубам, - высокомерно добавил он. - Итак, ты принимаешь мое предложение, старик?
   Осин задумался. Раньше бы он пришел в ужас от одной мысли о том, что ему придется воспользоваться услугами другого колдуна. Да еще и чужеземца. Но страх перед своим ведуном был сильнее. Тем более что чужая помощь в этом непростом деле была совсем не лишней.
   - А ты убежден, что одолеешь его? - на всякий случай поинтересовался седобородый.
   - Уверен, - надменно ответил гость, хищно скалясь. Рисунки на лице чужака пришли в движение, словно ожили и заплясали в диком танце. - Я в одиночку прошел через нагорный лес. А это было совсем не просто. Уж поверьте.
   - Верю, - нахмурился старейшина. - Хищники гор нам ведомы. Что ж...
   Старейшина тщательно обдумывал услышанное. Но принять такое решение в одиночку не решался. Да и не спешил он доверять странному незнакомцу.
   - Мне надобно подумать, - категорически заявил он.- Возвращайся сюда опосля заката светила. И помни - тебя не должны увидеть.
   - Будь уверен - я приду.
   Солнце еще не успело подняться к полудню, а Яромир и Итакар, призванные шустрыми гонцами, уже восседали в знакомой горнице.
   - Что скажите, братья? - проговорил Осин, передав гостям предложение заезжего гостя.
   Гости, понятное дело, были весьма не рады таким новостям. После того как улеглось первое смятение от новости, что в долину проник еще один ведун, слово взял Итакар.
   - Мало нам одного ведуна, так еще один явился, - пробурчал толстяк. - И куда только духи предков смотрят?
   Яромир задал вопрос посерьезней.
   - Он говорил, что он колдун Ашеры. Это чего такое?
   - Не знаю, - озадаченно пожал плечами Осин. - Я о таком никогда не слыхивал. Точно ничего хорошего.
   - А как по мне все ведуны на одно лицо, - уверенно заявил Итакар.
   Яромир и Осин согласно кивнули. Ведуны аки волки - зло оно и есть зло, ни большее, ни меньшее.
   - Это замечательно. Это хорошо. Пусть чужак избавится от ведуна. И наши руки останутся чистыми.
   - Яромир? - Старейшина верхней деревни перевел тяжелый взгляд на охотника.
   - Я тоже не против. Мы ничего не теряем. Пусть этого шелудивого пса убьет чужак. Если у него не выйдет... что ж, это будут его заботы.
   -Точно-точно, - поддакнул Итакар, потирая руки. - Мы с Кайтом не смогли сладить, так пусть этот его убьет. Только как мы от этого избавимся?
   - Нужно заплатить ему после того как он пустит кровь нашему ублюдку. И поставить второе условие, что после сего он немедленно покинет наши земли. Еще один ведун нам не нужен.
   - Согласен, - тряхнул бородою Осин. - Таково и мое мнение. Да будет так.
   Едва круг солнца утонул в реке, хозяин дома тихо прошел на крыльцо. Гость нетерпеливо вышел из-за темного ствола дерева и оказался рядом.
   - Вот что я тебе скажу, - твердо заявил старейшина. - У нас есть своя задумка план, как избавиться от нашего ведуна. И только если она не выгорит, мы воспользуемся твоими услугами.
   Чужак недовольно пожал плечами. Мол, как знаете.
   - Но у меня есть два условия. Первое: плачу только после выполнения работы.
   - Согласен, - насмешливо отозвался обладатель красно-черных одежд.
   - Второе условие: после сего ты сразу же покинешь наши земли. Еще один ведун нам не надобен!
   - И это все? Отлично, - удовлетворенно ответил гость. - Поверьте мне, что в ваших убогих краях для меня нет ничего интересного. И я согласен подождать. Тем более что мне самому нужен час, чтобы понаблюдать за нашим героем. Посмотреть, что он за птица, и насколько велики его, ха, способности.

Часть вторая

,

   Яркое светило уверенно забралось на самую верхушку голубого безоблачного неба. Наверняка для того, чтобы полюбоваться бескрайним зеленеющим лесом и горами. Хотя разве что увидишь с такой высоты?
   А вот с высоты человеческого взора было видно гораздо больше. Снега больше не было и в помине - всюду густо зеленела яркими красками первая трава. Пахло сыростью, прелой древесиной и листвой, пахло грибами и цветом - проснулись раннеглазки и первоцвет. Легкий ветерок медленно колыхал сережки на черных ветвях березы. На вершинах деревьев задорно щебетали и пересвистывались птицы, а у корней деловито рыскали горниксы - ненасытные искатели прошлогодних паданок.
   В жизни Кайта все шло своим чередом, и настроение у молодого колдуна было превосходное.
   Для начала - еще не прошло и нескольких дней с той памятной поездки, в которой он, откликнувшись на зов Природы, расправился с прислужниками темного культа. Кайт снова и снова возвращался в тот момент, когда в одиночку, или почти в одиночку, расправился с десятком озверевших врагов. Происшедшее было из тех событий, о которых не стыдно вспоминать за кружечкой хмельного вина, вновь и вновь переживая особенно животрепещущие моменты.
   Когда вспоминание таких моментов стало надоедать, Кайт переключился на разговоры вроде "а что было бы, если б они решили иначе", или "а если б я сам поступил по-другому". Теперь уже в бой вступала фантазия. Молодой колдун с удовольствием принимал не иссякающие похвалы наставника, с интересом обыгрывал не свершившиеся, но возможные условия развития конфликта. И лишь изредка думал о том, что все могло закончиться иначе.
   Он понимал, что победил почти чудом. Да, на его стороне была внезапность. Да, его магия и стрелы серых, в отличие от мечей прислужников, могли поражать на расстоянии. Да, колдун Ашеры недооценил их или не смог воспользоваться своей магией. Да, да, да. Но они победили, и оттого радость победы была еще слаще.
   А еще - наступала весна. Трава зеленела, цветы распускались и в колонах деревьев шумно журчали живительные соки. Природа Долины окончательно проснулась и прихорашивалась в лучших обычаях минувших лет. И это была его пора. Его, Кайта, колдуна Земли, набиравшего силу вместе с оживающей природой.
   Ну а третья причина для радости появилась аккурат к сегодняшнему обеду. Утром, после молитвы духам предков, с первой росой, Кайт пошел на охоту. И она оказалась удачной. Его жертвою стал сам проворный квапс. Упитанный хищник-одногодка, успевший отъесть брюхо на ослабевших за зиму травоядных, был быстр, хитрее и ловок, и брошенные Кайтом камни никак не достигали цели. Полосатая шкура четырехлапого зверя то безнаказанно мелькала среди пней и валежника, а мощные клыки грозили вспороть наглеца, вознамерившегося покуситься на его тельце.
   Но от трех камней, запущенных разом, хищник увернуться не смог.
   И теперь Кайт, отогреваясь в теплом доме, с наслаждением слушал, как в разожженном камине шумно потрескивают поленья, а на пурпурные уголья, отодвинутые чуть в сторону от догорающих веток, с громким шипением падают капли жира с насаженной на вертел тушки. А потом раздувал ноздри в тщетной попытке втянуть в себя обилие изысканного аромата, чтобы хоть на время заглушить разрастающийся аппетит.
   Свою долю радости добавлял и наставник. Он горячо расхваливал действия своего подопечного, стараясь не упустить ни одного шага: терпеливое выслеживание зверя, расторопное приготовление к магической атаке и саму охоту. А юноша внимательно слушал и улыбался, довольный собой.
   Чтобы отвлечься от мыслей о готовящейся еде, молодой колдун занялся последними приготовлениями к обеду: вынул и поставил на дубовый стол немного овсяного хлеба, наложил в деревянные тарелки сушеные фрукты, вчерашние остатки пшеничной каши. И главное украшение стола - отменное красное вино.
   Удивительное дело, но Кайт открыл для себя еще одно применения магическим знаниям. Экспериментируя с различными травами, он нашел одну, чей сок, при добавлении в вино, делал напиток более оригинальным. Аромат вина становился намного богаче, вкус более приторным, а само вино более терпким. При первых глотках нового напитка во рту отдавало удивительной прохладой, а когда оно просачивалось в желудок, то растекалось приятными потоками тепла. Словом, качество вина возрастало намного, превратившись из просто неплохого в просто замечательное.
   Все было просто отлично. Прошлое вдохновляло, настоящее приносило удовлетворение, а будущее обещало быть легким и беззаботным. Охота - тренировки. Тренировки - охота. Благодать!
   А люди Долины... Он смог себя прокормить - смогут и они.
   Но едва юнец перенес вертел на стол и взялся за нож, чтобы добраться до вожделенного красного мяса, как во входную дверь неожиданно постучали. Три раза.
   Титахон умолк, а Кайт, сглотнув набежавшую слюну, мгновенно напрягся.
   Это было странно. Дом юного колдуна оберегала дюжина стражей, и их условный стук был совершенно другим. Значит, стучал кто-то посторонний. Но приблизится к дверям, и постучать в них, минуя стражей, не мог никто.
   Не мог.
   Но постучал.
   Хмель быстро покинул голову юноши, как и первые мгновения растерянности. Кайт осторожно поставил полупустую кружку на стол и внимательно прислушался, стараясь уловить малейший шум за дверью. Шума не было. Но и стук не повторялся, - гость или гости больше не давали о себе знать. Юноша вопросительно посмотрел на сверкающего густо-красным наставника, словно спрашивая: "не почудилось ли"?
   - Я тоже слышал, - шепотом отозвался Титахон.
   "Значит, не показалось", - вынужден был признать Кайт.
   - И это не твоя охрана, - вновь подтвердил его опасения наставник.
   - Сам знаю, что не моя, - в полголоса отозвался юноша. В душе царило двойственное чувство - страх напополам со смятением. - Тогда кто же это? И... как это?
   - Позови серокожих, - только и смог предложить учитель.
   Молодой колдун кивнул, но все же выждал какое-то время. Все было по-прежнему - ни стука, ни звука.
   "Странно, - подумал Кайт. - Не затем в гости ходят, чтобы постучаться только".
   Кайт громко окликнул часовых - ответа не последовало. Это еще больше смутило юношу - происходящее не укладывалось у него в голове. Юноша не знал, что и думать. И мало того - всезнающий наставник так же терялся в догадках о причинах происходящего.
   Они быстро обсудили все варианты. Осторожный Титахон предлагал бежать от нежданных гостей через заднюю дверь, чтобы потом, в спокойном месте, обдумать случившееся. Кайт же на бегство не соглашался.
   - Мне надоело бегать от всех, - тихо, но весьма упрямо заявил он. - И я не желаю оставлять своего дома. Я не какая-нибудь улитка. Я настаиваю - нужно посмотреть что там, за дверью.
   Победили молодость и упорство, хотя последнее наставник нелестно обозвал ослиным упрямством.
   Однако Кайт не собирался идти в разведку безоружным. Молодой колдун зашел в комнату для тренировок, поднял в воздух три камня и, ловко управляясь с ними в пространстве кухни-спаленки, осторожно приблизился к заветной двери. Затем ударом ноги отрыл ее настежь и живо отскочил назад.
   Мигом оглянул подворье и не поверил своим глазам. Он ожидал увидеть что угодно, но такое...
   За дверью никого не было. Никого. Кто бы там не стоял до этого, он уже ушел.
   Зато вся стража была жива здорова и находилась на своих местах. Но вместо того, чтобы охранять своего создателя и хозяина, серокожие воины неподвижно лежали на молодой траве. Лежали и тихонько посапывали. По крайней мере, те, кого он мог видеть со своего места.
   Кайт в замешательстве протер глаза. Это было невозможно! Его стражи не могут спать! Никак не могут. Не потому, что они настолько хорошо вышколены, нет. Таковым была сила заклинания, их сотворившая. Это было против их естества. Как человеку, к примеру, не естественно летать, так его серокожим неприродно спать. Не могли они почивать, и все тут. Но они спали!
   Юноша впал в ступор, начав судорожно моргать, словно пытаясь снять наваждение. Но несмотря ни на что, серокожие как и прежде продолжали удобно покоиться на малахитовой травке.
   - Великие Предки! - удивленно вырвалось у него, когда прошел первый шквал эмоций.
   Но и это были еще цветочки.
   Кайт перевел взгляд на порог и просто окаменел, как обледеневшее озеро. Перед входными дверями лежала большая плетеная корзина, доверху набитая зелеными листьями первоцвета. А с наружной стороны его жилища, на земле, выразительно чернел мокрый отпечаток огромной четырехпалый лапы!
   Случившееся было настолько необычно, что у молодого колдуна не нашлось ни одного предположения, чтобы это могло значить. Мозг Кайта закипал из-за отсутствия хоть какого-то объяснения случившемуся, грозя вырваться из ушей мощными струями. Ни на один из вопросов, кружившихся в его голове: о госте, о стражах, о корзине и об отметине - он не имел вразумительного ответа. Что это был за гость, для чего он приходил и отчего сразу ушел, как он прошел к его дому и что он сделал со стражей...? И мало того - откуда ему, скажите на милость, брать уверенность в защищенности собственного дома и себя, любимого, в которой он пребывал и нежился уже не первый сезон?
   Мало-помалу оцепенение спадало, не принося, впрочем, никакого успокоения. Но на взволнованный вопрос наставника "что там", прозвучавший уже не менее десятка раз, он не нашел ничего лучшего, как просто вернуться и вынести того во двор, чтобы он лицезрел происходящее "своими глазами".
   Титахон, как и полагается наставникам, был более спокоен. Он осмотрел открывшуюся картину спокойно и внимательно, без лишних слов. Вначале попросил поднести его к каждому стражу. Особое внимание уделил отпечатку на траве. Затем, удовлетворенно хмыкнув, велел ученику взять корзину и внести ее в дом. Ничего не понимающий Кайт послушно выполнил указания, с тревожной озабоченностью оставляя выбывших из строя серокожих.
   - Тит?! - обеспокоенно спросил Кайт, закрывая дверь и требуя спасительных пояснений. Произошедшее было немыслимо, невероятно, невозможно, и он терялся в догадках, не зная, как себя вести - просто удивляться, отчаянно паниковать или все же решительно готовится к бегству.
   Однако все сказало сдержанное молчание наставника - судя по его спокойствию, Кайт понял, что, не смотря на все увиденное, ни прямой опасности, ни отступления не ожидается. Он успокоился, утер ладонью вспотевший лоб, мягко опустил парящие камни на струганные доски пола, и, положив корзину и наставника на стол, хлебнул порядочный глоток из кружки.
   А уж потом и сам уселся на лавку, давая отдых слабеющим ногам.
   После второго глотка хмель убрал остатки напряжения, и на смену страху пришло живое юношеское любопытство.
   - Тит, не молчи! - снова поторопил он, уже с обычным нетерпением, ожидая от наставника подробных и главное, убедительных разъяснений. Юноша сгорал от желания услышать объяснение загадочного происшествия и наконец-таки получить ответы на свои вопросы. Или, хотя бы, на половину из них.
   Титахон не стал больше откладывать.
   - То, что только что произошло, Кайт, настолько необычно, что я даже не могу подобрать для этого слов, - признался магический кристалл, нагнетая таинственную обстановку.
   - Ой ли? Да я и сам догадался, - критически съязвил юноша. - Пожелавший остаться неизвестным гость, дивным образом уснувшая стража, чудная корзина у моих дверей и огромный след у моего порога. Такое у меня не каждый день случается. Точнее, такое случилось у меня впервые! Признавайся - ты нашел объясненья тому, что здесь только что произошло, или ты сам не уразумел, что тут случилось?
   - Понять это было нетрудно, - тихо отозвался Титахон. Наставник едва скрывал свое волнение, озаряя стол и Кайта густо-красным сиянием.
   - Ну? - в который раз поторопил теряющий терпение юнец - Кайт до жути не любил никакой неопределенности.
   - Ответ в стражах, - невозмутимо начал пояснения кристалл. - Ты знаешь, Кайт, что серокожие сотворены таким образом, что они не знают усталости. Соответственно, не знают они и сна. В этом я точно уверен, потому что знаю источник той силы, откуда произошли заклинания, их создавшие. Это весьма старая магия.
   - Да. Но мы видели их спящими, - не выдержал Кайт.
   - Верно. И это говорит нам о том, что магия, которая их сковала, была намного старше и древнее той, что я дал тебе.
   - Оу, - протянул Кайт озадаченно.
   - Источников такой магии в нашем мире осталось не так много, так что догадаться, кто наш гость, было несложно. Да и сам визитер не старался быть не узнанным. Он даже оставил на дверях свой росчерк.
   - Но кто в наших землях может обладать столь мощной магией, да еще и оставлять такие огромные отметины? - удивленно воскликнул молодой колдун, не в силах самостоятельно разобраться с пояснением наставника. Ему казалось, что откровения кристалла все больше запутывают его, хотя, как будто, больше запутаться было сложно. - Да, и, на мой взгляд, этот опечаток, принадлежит не человеку, а какому-то огромному животному!
   Титахон не стал отрицать очевидное, и уверенно продолжал:
   - Ты помнишь, легенду, что я тебе рассказывал? Легенду о старых народах, населявших эти земли? О тех, что пребывали до появления новых племен?
   Конечно, Кайт слышал эту историю уже много раз. Это было потрясающее сказание о незапамятных временах, о самых древних народах-племенах, о появлении новых племен и о кровавой борьбе за место под солнцем.
   - Я напомню тебе о ней. Слушай внимательно - ответ на все твои вопросы находится именно в ней.
   Титахон выдержал паузу, входя в соответствующий настрой, а Кайту только и осталось, что в недоумении чесать затылок. Он ничего не понимал. Как ему могли помочь старые сказания и легенды?
   - В давние-давние времена, - начал сказ наставник, - когда горы еще были холмами, и моря имели иные границы, землю вместе с людьми населяли девять народов. Ни один из них не был похож на людей не своим образом, не своим укладом.
   Паривших в вышине созданий люди нарекли "небесными". Жили они среди солнца и облаков, и учились у них люди мудрости небесной.
   "Горянам" и "пещерникам" по душе пришлись могущие горы. Народ "горян" полюбил жизнь среди высоких круч и холодных ручьев, и стал он учить людей жить в терпении и в силе. Народу "пещерников" же пришлись по душе темные подземелья, и учился у них род людской трудолюбию и упорству.
   Три иных народа, кто разделил с людьми сушу, нарекли сообразно местам их обитания. "Лесники", подчинившие себе густые дубравы да хищного зверя, были людям примером мудрости и выдумке. "Травники", чьим уделом стала трава да иная зелень, поучали люд веселости да беззаботности. Повелители песков, что назвались "песчаниками", выстроили в пустынях огромные песочные замки. Их дворцы поражали людей своей строгостью и великолепием, и потому их уделом стало учить род людской зодчеству и строительству.
   Было и три народа, повязавших свою жизнь с благословенной водой. Не могли они жить без ее пенных волн, неизменной прохлады да легкости. И проложили они границы, и выбрали они себе жилища, каждый сообразно помыслам своим да на своей глубине. "Берегоморам" пришлась по душе кромка воды, разделявшая воду и сушу. "Водникам" нащлось место в светлой, а "глубинникам" в темной воде.
   Десять абсолютно разных, древних народов. И все они, как и люди, хотели жить в мире и спокойствии. И им это вполне удавалось до тех пор...
   Кайт не выдержал и многозначительно кашлянул. Вообще-то он был не против услышать любимую историю. Но он по-прежнему не понимал, каким образом она могла стать объяснением случившемуся.
   Титахон запнулся, потерял настрой сказителя, который, к слову говоря, и так получался у него не ахти как, и продолжал уже более привычным слогом.
   - Затем прибыли новые племена смешанных кровей, и в мир пришла война. Молодые племена полукровок, гордые и горячие, в своей безжалостной борьбе за господство над землей признавали только силу меча. И в борьбе за места обитания чужаки истребляли всех, кто не был способен противостоять им: "небесных"...
   Снова раздалось выразительное покашливание. Кристалл сокрушено сверкнул бледно-алым.
   - И только два народа не уступили агрессии захватчиков. Люди и лесной народ. Люди резво схватились за оружие и, с присущим им упорством и изобретательностью, дали врагу достойный отпор. И враг отступил, посчитав, что земли людей не стоят такой крови.
   Древняя раса "лесников" никогда не почитала изделий из металла, но их оружием стала их магия и сам лес. И лес растворил чужаков, и не один из них так и не вернулся к своим генералам рассказать им о том, что произошло. Ходили слухи, что древний народ не только остановил, а полностью подчинил себе захватчиков, имеющих свои виды на зеленые просторы. Но, чтобы не дать врагу напасть на себя снова, лесной народ закрылся в своих лесах. И только ветер да солнце знают теперь туда дорогу.
   Так говорится легенде, - пропустив не менее двух третей старинной легенды, закончил историю кристалл.
   - И? - нетерпеливо переспросил Кайт, все еще жаждавший объяснений.
   - И поэтому, если ты увидел проявление старой, давнишней магии, то ищи рядом и древнюю расу, - въедливо буркнул Титахон, недовольный тем, что ему не дали рассказать историю целиком. - И если ты стал свидетелем такой магии, увидел огромный отпечаток, не принадлежащий ни животному и не человеку, да еще и вот такой подарочек, это значит только одно. У твоего дома был гость из древнего, лесного народа - единственного из девяти, что уцелел здесь с давних времен.
   Молодой колдун не знал, что ему сказать.
   -Ух, ты, - восхищенно вырвалось у него. - Это ж... это ж...
   - Это... необычно, - продолжил наставник, задумчиво мерцая пурпурным. - Более чем. Древний лесной народ прячется в своих чащах, которые давно уже перестали быть похожими на привычные глазу леса. Они живут странной жизнью, отличной от жизни людей. В своих изумрудных лесах они берут все потребное для жизни и пропитания, и им нет нужды искать общения ни с кем другим из ныне живущих. И именно поэтому, то, что произошло перед твоими дверями, до такой степени необычно. Посланники лесного народа, которых по обыкновению называют дриадами, по своей воле редко являются людям.
   - Дриады? Здесь были дриады? - Кайт знал об этих дивных существах, обитавших исключительно в лесу и не дающихся пытливому взгляду простого прохожего. Но к нему, Кайту, колдуну земли, они были более благосклонны. Один раз, всего один, он слышал пение дриад на своем посвящении началу Земли. А другой раз они даже спасли его от тяжелой раны, вынув стрелу из кровоточащей спины. Правда он и тогда не смог разглядеть лесных созданий, потому что боль от ран унесла его в пустоту небытия. Он давно мечтал увидеть их своими глазами, но такого случая, увы, до сих пор не представилось. - Но все ж таки - как же они смогли обойти моих воинов? - добавил он. - Ведь без моего приказа они и близко никого к дому не подпустят.
   - Дриады - существа, что служат древнему народу в качестве посредников между ними и остальным миром, - стал пояснять Титахон. - Дриады создания настолько чудные, что каждый человек может видеть их в совершенно ином облике. Но одно известно точно: на кончике хвоста у каждой дриады растет цветок, аромат которого меняет свои свойства от настроения и надобностей дриады. Если ей хорошо, то испускаемый цветком аромат приводит всех в округе в состояние блаженства. Если же дриада рассержена, то и окружающие почувствуют в воздухе некую нервозность. Ну а если ей надо пройти незамеченной, ее аромат способен усыпить любого.
   - Изумительно, - с восторгом отозвался Кайт. - Но все ж таки - что им нужно? Почему они приходили ко мне? Зачем им мог понадобиться я - молодой, неоперившийся колдун Земли?
   - Вас объединяет хотя бы то, что вы служите одной и той же силе - Природе и Земле, - заявил Титахон. - А ответ на этот вопрос... Он находится у тебя перед глазами.
   - Оу? - Кайт вопросительно вскинул брови.
   - В этой корзине, - добавил Титахон, глядя на отшатнувшегося от подношения юношу. - Теперь, когда мы знаем, кем были эти визитеры, мы можем смело принять этот гостинец. Он не опасен.
   Кайт сомневался. Не опасен? Тогда что ж такое задумали дриады, решившись покинуть свои изумрудные леса, найти его дом и убрать с дороги неусыпную стражу?
   - Ну, открывай корзину, - поторопил Титахон ученика, в нерешительности замершего за лавкой. - Посмотрим, что принесли нам слуги древнего рода.
   Побуждаемый непрекращающимися понуканиями, Кайт привстал, положил кристалл на край корзины, осторожно снял первую охапку зеленых листьев, вторую, третью. Раскопал до конца и... и его брови изумленно поползли вверх. На дне плетеной, явно позаимствованной из людских рук, корзины, он обнаружил три маленьких кругляша. Юноша пригляделся повнимательнее. Кругляши были небольшого размера, с детский кулачок и напоминали...
   Кайт охнул и отстранился. Да, да. В глубине корзины лежало три маленьких, белых, с темными фиолетовыми пятнами, яйца.
   Замешательство юноши быстрыми волнами перетекало в растерянность.
   - Что это? - едва выдавил он из себя.
   - "Свистящие яйца", - с видимым удовольствием пояснил Титахон с края корзины, сообщая новость каким-то странным тоном. - Это яйца очень редкой птицы, названия которой я не помню. Но мне хорошо известно, что яйца эти крайне требовательны к условиям гнезда. Если им будет или слишком жарко, или слишком холодно, или слишком сухо, или слишком влажно, они дадут о себе знать громким протяжным свистом. Поэтому они и называются свистящими.
   - Да мне все равно, - быстро отозвался Кайт, растерянность которого с неумолимостью лавины перерастала в настоящую панику. - Но почему они здесь, у меня дома?
   Титахон уже веселился вовсю, заливая комнату червлеными лучами.
   - А ты не понял? Дриады решили, что лучшей наседкой для этих яиц будешь ты, - с неприкрытой насмешкой произнес магический кристалл.
   - Я? - обескуражено вопросил он. - Но почему?
   - Если чуть подумать, то напрашивается единственный ответ. Наверняка наседки, что высиживали эти яйца, погибли, а дриады не нашли в ближних лесах птиц, которым могли подложить эти яйца. А еще это может значить, что в этих землях другого колдуна Земли, кому они могли поручить подобное. Значит, ты единственный, кто может им помочь. Так что выбор дриад вполне очевиден.
   - То есть, они хотят, чтобы эти яйца высиживал я? - Кайт в недоумении ткнул в себя пальцем.
   - Не высиживал. Ухаживал за ними и помог птенцам появиться на свет, - поправил его наставник между приступами хохота.
   Изумлению Кайта не было границ.
   - Нет. Не может быть. Дриады ошиблись, - придя в себя, категорично заявил молодой колдун. - Это определенно предназначалось не мне! Это наверняка не могло предназначаться мне! - упорно продолжал выкрикивать Кайт, не в силах признавать бесспорное.
   - Правда? - Титахон заливался от смеха. - Дверь твоя, и дом, стало быть, тоже. Значит, принесли их именно тебе.
   Кайт обессилено рухнул на лавку, обхватил голову, вцепившись в непослушные вихры, и долго молчал, не в силах прийти в себя от возмущения. Потом хмуро сидел на лавке и вырезал ногтем замысловатые кривые на поверхности стола, рядом с корзиной. Он чувствовал себя словно мальчишка, с мнением и существованием которого никто не хотел считаться. Надо же - навязали ему девчачье дело, чтобы он, да помогал выращивать какие-то яйца? Да он людям-то помогать не особо хочет.
   Как и любому в его возрасте, ему претило заниматься "исконно женским делом". То ли дело покорять природу, усмирять диких хищников, постигать великое колдовство. Вот это-то дела сугубо мужеские.
   А тут - яйца! Носись над ними, как квочка над птенцами, или как мать над сопливым дитятей.
   "Что я, птица, чтобы высиживать их? И смешно, и обидно, в самом деле. Тоже мне, защитника жизни нашли",- ругался он в сердцах.
   - Но я... Я не умею! - упорно продолжал сопротивляться он. - Я вообще не умею ни за кем ухаживать! Я ничего не знаю про этих птиц! У меня никогда не было даже своего животного.
   - Значит, тебе придется учиться. Методом опытов и оплошностей, так сказать. Как ты любишь говорить - прибыль с убытком на одних санях спят? Очевидно, что ты, Кайт, это их последний шанс.
   - Да? - хмыкнул юноша.
   Мало-помалу его возмущение улеглось, и он с недовольной ухмылкой остановил свой взгляд на корзине. Затем, немного помедлив, взял одно из яиц в свою руку. На фоне его ладони яйцо оказалось таким маленьким, что Кайт невольно вздрогнул. Он почему-то представил себя на месте еще не родившихся птенцов. Совсем одни в этом мире, и нет никого, кто бы мог позаботиться о них. Неужели и он тоже откажется им помочь? А если он и в самом деле их последняя надежда? Ведь по словам Титахона выходило, что это именно так.
   Кайт сморщил нос. Мысль об опеке не сильно радовала его. Но и оставить их без присмотра он тоже не мог. И дриад обратно не позовешь. Вынеси их за дверь, и оставить, где взял? Так к вечеру можно забрать их себе на омлет - к тому времени они больше ни на что не будут годны...
   Кайт поднес крапчатый кругляш к свече и посмотрел на него, прищурив левый глаз. Яйцо было мягкое, теплое, и такое беззащитное!
   "Что делать? Хоть и не хочется, не отставить же яйца, как будто их и не было вовсе"?
   В конце концов, Кайт сдался, и сердце его смягчилось.
   - Ну, разве что только из жалости, - наконец дал согласие юноша.
   Он придирчиво осмотрел подарочек другим глазом.
   "Прав Титахон. Карасю в сковороде поздно думать о воде. Да... Без него, Кайта, им никак не выжить".
   - Ведь не выбрасывать их обратно, в самом деле, - добавил он, словно нехотя.
   Да и дриады, что ни говори, на него рассчитывают. А дриада это вам не деревенский староста.
   - Да и перед дриадами у меня, Титахон, должок крови. За спину. А свои долги я привык возвращать.
   Он закончил осмотр, спрятал улыбку и деланно сурово вопросил:
   - Ладно уж, мастер на все руки - рассказывай мне, что тут да как.
  

***

  
   Появление в доме "свистящих яиц" перевернуло, как и жизнь Кайта, так и его представление о материнской заботе. Оставленные лесными посланниками яйца оказались настолько требовательны, что даже живой ребенок, по мнению юноши, не мог бы доставить матери больше хлопот. Как только что-то было не так, блаженную тишину дома разрывал громкий, высокий, пронзительный свист.
   А "чего-то не так" было много, очень много.
   Если пятна на скорлупе начинали краснеть, значит, в доме было чересчур жарко и яйца требовалось переместить в более прохладное место. Если же пятна приобретали голубые оттенки - значит, нужно искать для них местечко потеплей. Когда после свиста обнаруживалось, что на яйцах появились белые нити, кругляши немедленно требовалось сбрызнуть простой водой. Ежели же нити приобретали голубой окрас - яйца следовало тщательно вытереть и высушить, дабы на них не завелось плесени или иной похожей нечисти.
   Лишь тогда и только тогда требовательный свист прекращался. А иначе он никак не смолкал, и высокие ноты продолжали закладывать уши в любой комнате, куда бы со злости не прятался Кайт.
   И так каждые три часа - привередливые яйца не знали покоя. Если их переложили слишком далеко или слишком близко к камину, плохо вытерли или слишком сильно намочили, они давали знать об этом все тем же неприятным манером. Хорошо, что его учитель знал, как и на что реагировать, а иначе бы свист яиц прекратился навсегда.
   Заливистые серенады в доме был только началом проблем. Непрерывное внимание к яйцам постоянно нарушало планы молодого колдуна - подкидышам было абсолютно все равно, день на улице или ночь, был ли хозяин дома или у него были иные планы. Для яиц не было ничего святого - в этом мире, кроме них, больше никого и ничего не существовало.
   И потому жизнь Кайта пошла наперекосяк, как телега без четвертого колеса. Раньше он решал, когда и сколько ему спать, есть, обучаться магии, строгать поделки или заниматься домашним хозяйством. Теперь же все решали вредные подкидыши. Ради них ему приходилось вставать посреди ночи, прерывать свои тренировки или пораньше возвращаться с прогулок. Это когда-то жизнь Кайта и распорядок дня крутились только возле него самого. С этих пор центром его мира стали привередливые, и оттого несносные, яйца.
   Яйца? О, да, так он называл их, когда его наставник был рядом. Но если того не было поблизости, в ход шли эпитеты куда более нелицеприятные. "Клопы", "кровососы", "паразиты", "гады" и "мелко тираны". А иногда и кое-что похлестче.
   "Нет, дриады не могли... Они не могли поступить со мной так... так. Нет, чтоб прийти и раскрыть мне какую-то тайну, научить особому колдовству. Или чтоб себя показать, на худой конец. Разве я не защитник Природы? Разве я не откликнулся на Ее зов? А они! Яйца какие-то плюгавые принесли. Вот, ядрен кот, какова благодарность-то лесная", - думал он, когда ухаживать за яйцами становился совсем уж невмоготу.
   Иногда присмотр за голосистыми гостями раздражала парня выше всяких пределов. Ему казалось, что яйца не просто требуют смены условий. Кайту думалось, что они нарочно издеваются над ним, пытаясь свести его с ума своим постоянным недовольством. Особенно ночью, разбуженный доставшим до белого каления свистом, Кайт начинал жалеть, что решился на такой легкомысленный поступок.
   Утешала только одна мысль.
   "Кто-то мне задолжал. Оу, кто-то мне крупно задолжал. Настанет час, и я возьму свое - не постыжусь... ".
   А иногда он просто дотрагивался до спины, проверяя наличие старого шрама, и стиснув зубы, снова брался за свою непосильную ношу.

***

   А иных проблем у молодого колдуна хватало.
   После появления в доме голосистых гостей, у молодого колдуна Земли оставалось две вещи, приносящие ему искреннюю радость - охота и тренировки. Да и то, их следовало проводить в строго определенное время. Два-три часа удовольствия - и домой, чтобы успеть к новой серенаде "мелко-тиранских паразитов".
   В один из первых, по-настоящему жарких и душных дней, Кайт, по обыкновению, отправился в нагорный лес, чтоб на охоте добыть себе к столу немного свежего мяса. Все чин по чину. Он - в полной магической силе, и с ним шесть стражей - трое лучников и трое с новенькими кривыми мечами, добытыми в памятной битве в далеком храме.
   Ничто не предвещало беды. Семеро путников только-только вышли на широкую травянистую полянку, окруженною могучими старыми соснами, гордо разросшимися как ввысь, так и вширь, как вдруг на ту же поляну громадным прыжком приземлился свирепый и голодный хищник - кошкобык.
   Здоровенная тварь, с телосложением взрослого быка мигом ринулась на своих жертв с ловкостью дикой кошки. Хищник желал поживиться свежим парным мясом, и в своей животной ярости не сильно-то различал, кто перед ним - волк, ларс, человек или нечто иное. Бросок на первого серокожего, удар когтистой лапой, бросок на второго, третьего...
   Кайт был юн, вспыльчив и не лишен амбиций, но даже ему хватило ума, не дожидаясь вопля Титахона, бросится наутек. Бегство, конечно же, не самый отважный маневр, но, увы - сражаться с тварью ему было не под силу. Что он мог противопоставить плотной меховой одеже, дубовой коже и толстой кости? Бить такого зверя камнями все равно, что пытаться снять стружку с дерева вилкой, а не рубанком. Да и быстр был кошкобык. Невероятно быстр.
   Бравада? Да, это про него, про Кайта.
   "Бояться волков - быть без грибов", - говорили у них в дереве, когда хотели похвалиться молодецкой удалью. И он сам часто повторял это.
   Но была у них в деревне и другая поговорка: "Мертвый волк хромого зайца не нагонит".
   Так что и здравый смысл еще никто не отменял.
   Поэтому все, что он мог сделать, так это шустро сигануть на ближайшее дерево, благо им оказался не прямая, как стрела, корабельная сосна, а высокий узловатый граб, пока его серокожие мужественно защищали своего хозяина от могучей бестии.
   Серый зверь, оставшийся сидеть под широкими ветвями, был зол, как тысяча гадюк. Мало того, что шесть многообещающих туш, после ударов его мощных лап, пропали - на такую мелюзгу, как озерные жабы, зверь внимания не обращал. Так еще и последняя добыча не желала слезать с корявого дерева, и бросалась камнями. Хотя, что ему камни? Так, укусы муравьев, не более того. Покрутившись какое-то время, хищник вынужден был ретироваться в поисках менее проворной добычи.
   Кайт, трепеща и озираясь во все стороны, соскользнул вниз и мигом принялся собирать оставленные вещи - мечи, луки с колчанами, плащи и тех из жаб, что уцелели от ярости зверя. А уж потом он кинулся домой, прямо через колючие кусты малины, по белоголовым подснежникам и золотистым крокусам. И успел вовремя - яйца только-только затянули свою оду недовольства.
   Он и подкидыши были спасены. Но еще несколько дней юноша не выходил из дома, и в окружении остатка стражей, ожидал дня создания новой армии серокожих.
   И все это время - время вынужденного заточения, Кайт провел в унылых размышлениях о том, что новые, более сильные и выносливые стражи ему бы ой как не помешали. Хотя бы потому, что видеть, как вместо него гибнет другое, пусть и не такое, как он сам, существо, было горько. За те дюжину дней, что служили ему серокожие, Кайт успевал привязаться к ним, ведь это были единственные существа, которых он, хоть и с большим преувеличением, мог бы назвать своей общиной.
   Только вот, увы - Титахон был тверд, и не собирался нарушать собственного слова без веской причины. По крайней мере, до того, как он, Кайт, не изменит своего.
   И это в первый раз заставило Кайта переоценить значение своего упрямства. Молодой колдун возвратился к своему решению о судьбе жителей деревни. И думал, думал.
   Но было и еще кое-что, что не давало молодому колдуну как следует расслабиться.
   Кто-то упорно желал его смерти. О нет, это были не животные - тут все было гораздо проще. И сложнее.
   Кайт покидал свой дом несколькими путями. Разными тропами - в зависимости от того, куда он в данный момент направлялся, и что ему было нужно. Одна тропа вела его в верхнюю деревню, другая в срединную, а третья в горы, в восточный лес. Больше ему ходить было некуда.
   И на этих самых стежках-дорожках Кайт раз от разу обнаруживал ловушки-западни. Будь он хоть на толику наивнее, он бы подумал, что это местные охотники ставят ловушки на лесное зверье. Но смущало юнца целых два нюанса - ловушки обнаруживались слишком близко от его дома. Да и сами западни - их высота, глубина, сложность, были рассчитаны отнюдь не на лесную тварь - в этом Кайт был уверен.
   Пока в долине царили вьюга и холод, это были исключительно ловушки-капканы. А как потеплело, в ход пошли всевозможные выдумки да хитрости: смазанные змеиным ядом колючие ветки ежевики, петли, привязанные к согнутым стволам, хитро подвешенные бревна, готовые снести голову неосторожному путнику, и спрятанные в молодой траве шипы. Один неосторожный шаг, и ... А недавно кто-то вырыл на одной из его тропинок яму. Хорошую такую, добротную, правильную яму. Размером с человека. И с ядовитым колом внутри. В такую попадешь - не выберешься.
   Не нужно быть любомудром, чтобы понять - охотились за ним. Часть недовольных его правлением сельчан, судя умелым ловушкам, охотники, решили собственноручно покончить с бедствием Долины. С ним, то есть. И он даже подозревал, кто стоял во главе этих отважных борцов с ведунами - Яромир. Кому, как ни главному охотнику, первому добытчику долины, желать его смерти. И вовсе не из-за желания помочь здешним жителям. Опытного охотника давно вели только личные счеты - жажда отомстить за побег ведуна-добычи.
   Умно, очень умно поступал Яромир. Он знал здешние леса и все местные тропы, и нет сомнения, что узнал он и про пути-дороги и привычки ведуна. И с ловушками придумал отменно. Пожаловаться - кому? На кого именно? Да и кто согласится способствовать ему в таком деле, и выдавать своих ведуну на расправу? А если и пожалуется - кто ж запретит охотникам дичь ловить? Тем паче, когда сам Кайт в помощи деревням давно отказался. А то, что близко к его дому, да на его тропах - так то дело лесное. Где дичь увидали, там капканы и поставили.
   Ну а уж если сам Кайт попался в капкан - что ж, всяко бывает. Жалуйся... если жив останешься.
   До сих пор юнца спасали серокожие, умело сопровождавшие его по лесу. Один завсегда шел спереди, один сзади и четверо попарно, по бокам. И оттого всякий раз под удар, смертельный или нет, попадали только они. Подбирая красно-зеленую жабу - все, что оставалось от погибшего стража, Кайт не переставал жалеть о таком событии. В меньшей степени потому, что неприязнь людей не ограничивалась молчаливым противостоянием (а в том, что Яромир действует не сам, а с разрешения некоей большего количества людей, Кайт не сомневался). В большей же степени, что он не владеет более могучей магией, чтобы в случае чего иметь возможность защищаться самому.
   Да и не только защититься.
   При мысли о новых заклинаниях колдун встрепенулся. Глаза его зажглись неистовым блеском, язык жадно скользнул по губам, словно в предвкушении изысканного вина...
   И Кайт вновь засомневался - а стоит ли его игра свеч? Игра в "кто кого" в противостоянии с жителями долины? Гордость гордостью, упрямство упрямством, но, увы - в этой сделке с самим собой он уже терял гораздо больше того, что мог получить.

***

   Чтобы хоть как-то поднять свои шансы, в один дней, когда дождь ласково нашептывал природе свои колыбельные, Кайт с Титахоном отправились на старую каменоломню.
   Штольня была здесь давно - так говорили старики. Сотню лет назад, в одном из не частых горных обвалов какой-то умник распознал кварц и слюду, а поискав, нашел и залежи гранита. Стали рубить штольню, пригласили людей. Да только горы всех провели: кварца, слюды, а уж тем паче гранита в жиле оказалось на гулькин нос. Для серьезной добычи мало, а так, детишкам поковыряться, в надежде на помощь духов предков - в самый раз.
   Вот в надежде на помощь духов предков, а скорее, на удачу, в штольню направился и Кайт. Камни, что он собирал, и час от часу использовал в тренировках и в деле, были не столь уж надежны. Приходил срок, и какой-нибудь из них крошился, не выдерживая множества ударов и попаданий. Вот колдун и решил пройтись в каменоломню, чтобы посмотреть - а не осталось ли в жиле еще хоть немного гранита? Эта порода, в чем он был доподлинно уверен, была куда как тверже любой другой. Кроме топаза, корунда и алмаза, разумеется. Но такого в долине отродясь не видали.
   Улучив момент после очередного успокоения яиц, ученик с наставником, в сопровождении стражи, несмотря на мелкий дождь, поливавший землю с раннего утра, решили сойти в долину.
   - А где эта штольня? - полюбопытствовал кристалл.
   - За срединной деревней. Недалеко от южной границы деревенских полей. Местные крестьяне часто в ней отдыхают, - поведал Кайт.
   - С чего бы?
   - Так летом там всегда прохладней, чем на солнцепеке.
   - А! - понимающе отозвался Титахон.
   - И еду они там сохраняют, чтобы не портилась на солнце, пока идет работа.
   - Разумно. Кстати, как пойдешь - по дороге или по плато? - поинтересовался собеседник.
   - По плато, - почти не думая, отозвался юноша.
   - А почему не по дороге? По ней же быстрее. И удобнее.
   - Да бродят там всякие, - пробурчал Кайт и закончил разговор.
   Обогнув поросшее камышом горное озеро, они проследовали по знакомому Кайту плоскогорью, заросшему буком и грабом, а когда внизу миновали очертания срединной деревни, шустро спустились вниз по пологому откосу, поросшему желтыми нарциссами и колкой нетронь-травой.
   Штольня оказалось такой, какой Кайт ее запомнил с прошлого года: неглубокая, всего пару дюжин шагов в глубину, не широкая - расставив руки, Кайт еда не касался ее боковых стен, с множествами деревянных подпорок и с неизменными следами постоянного присутствия людей - ходили легенды, что в этих скалах хранился драгоценный оникс.
   - Нашел? - полюбопытствовал Титахон.
   - Отыскал. А ты думал, что она удерет? - усмехнулся Кайт.
   - Заклинание помнишь?
   - Помню, - живо отозвался он.
   - До вечера управишься?
   - Шутишь? А то! - убедительно произнес молодой колдун.
   - Тогда вперед. И удачи, - напутствовал его наставник.
   Кайт поспешил заняться делом - произнес молитву Матери-Природе, поднатужился, выплеснул магию в стены шахты. Простенькое заклинание "зов камня", которым он овладел еще прошлым летом, вышло идеальным. Зов прошел неглубоко, локтя на три, не далее. Но больше и не нужно - глубоко вгрызаться в стены тоннеля в планы Кайта не входило.
   И так шаг за шагом, от самого начала штольни. Шаг - зов - пауза, чтобы выслушать ответ. Шаг - зов - пауза.
   К счастью, гранит нашелся. Небольшой кусок величиной с голову человека ласково откликнулся на его призыв. И сидел не глубоко, и прямо под ногами, как раз в начале пути. Кайт дал приказ о начале добычи. Один из его стражей взялся за кирку и зарядил дробь по камню, выбивая редкие искры. Остальные пять продолжали нести стражу. Хотя от кого его тут охранять? Разве что от крыс, вон сколько их тут развелось. Хотя трусливые зверушки попрятались с первым ударом кирки.
   Чтобы не так сильно звенело в ушах, Кайт устроился у самого выхода из тоннеля, созерцая серую пелену дождя.
   В штольне было сухо, несмотря на то, что снаружи бушевал ливень. Косой дождь, подгоняемый пронзительным ветром, орошал молодые луга, стегал по стволам редким дубов и танцевал на крышах далекой деревни. Но под толщей камня было тепло и сухо. Кайт расслабился - тарахтенье дождя всегда располагало его к беседам.
   Он огляделся. Снаружи, среди обломков вытащенной и разбитой породы Кайт заметил остатки чужого костра. Капли дождя весело стучали по черным углям, и, подчиняясь силе небес, угольки шевелились, словно и сами желали пуститься в пляс.
   Угольки. Черные, как ночь. Черные, как смоль. Черные, как ...
   Кайту вспомнился неоконченный разговор у разрушенного городища.
   - Тит? - позвал он наставника.
   - Что? - мигом отозвался голос из нагрудного кармана.
   - Помнишь, там, у стен города, ты сказал мне, что темные колдуны Ашеры хотят любой ценой получить желаемое и удовлетворить свои самолюбия и жажду власти. А еще ты сказал, что я могу стать таким. Ты так шутил, да?
   Кристалл долго перемигивался пурпурными искрами, прежде чем решился на ответ.
   - Стать таким может любой человек, - бесстрастно ответил Титахон, но от этого тона у Кайта по телу пробежали ледяные мурашки.
   - Может, и любой. Но не я, - решительно бросил юный колдун. - Я не такой.
   - Думаешь? - все тем же бесцветным тоном вопросил ученика наставник. - Ты думаешь, такими негодяями становятся только детки влиятельных лиц, привыкшие к безнаказанности? Или только те, кто занимается всевозможными махинациями? Или кровавые убийцы? Бессовестные похитители детей?
   - А разве нет? - Юноша был искренне изумлен.
   - Нет, Кайт. Если бы все было так просто...
   Кайт, кажется, начинал понимать, куда упорно клонит его наставник.
   - Но я же не убийца. И не похититель! И я никогда таким не стану! - в сердцах воскликнул юноша. Его звонкий голос испуганным зайцем забегал по штольне, отражаясь эхом от близстоящих стен.
   - Кайт, Кайт, Кайт. Никто не рождается ни вором, ни убийцей, ни служителем культов, - с болью в голосе проговорил наставник - тяжело было делиться такими прописными истинами. - Все это происходит постепенно, шаг за шагом, день за днем. Год за годом. Вначале человек совершает один проступок, потом второй, а за ним третий. Сначала они кажутся крохотными, незначительными. И человек не всегда понимает, что он не прав. Но в один момент человек оборачивается и с ужасом понимает, что он уже не тот невинный юноша, кем был раньше, и что он далеко ушел с проторенного пути.
   Юноша молча внимал жизненным откровениям, кивая и соглашаясь, но когда понял, к чему подводит его наставник, не выдержал и громко запротестовал:
   - Ты же не хочешь сказать... Нет, я не такой. Я не иду по этой дороге, - вкладывая всю свою уверенность, категорично заявил молодой колдун.
   Но Титахон не собирался юлить - отнюдь не для этого нужны наставники.
   - Думаешь? - печально проговорил он, жалея, что в этот момент не может взглянуть в глаза своему ученику. - Кайт, Кайт. Посмотри правде в глаза - ты уже давно сошел с проторенной дороги, - искренне поделился своими наблюдениями наставник.
   - Вранье. Да когда же это... - попробовал было запротестовать тот.
   - Это случилось тогда, когда ты впервые увлекся магией. Ты ведь знал, как в вашей деревне караются ведуны и ведуньи. Знал? Знал, - ответил кристалл за молчащего собеседника. - Не мог не знать, в пятнадцать лет-то. Но, тем не менее, вопреки всему, колдовство не бросил.
   При этих словах Кайт вздрогнул, словно на него обрушился судейский кнут. Горькая правда. Горькая, как его лекарства. Но правда. Правда.
   Впервые познавая чудеса магии земли, он совершенно не думал, чем это может для него обернуться. Конечно, он знал, как в его долине относились к ведовству и ведунам. Но там, в законах предков, как ему казалось, речь шла о чем-то не настоящем, о колдунах из басен, сказаний, легенд. Он не ощущал себя таковым. А узнанное колдовство не было ни страшным, ни опасным, ни враждебным. Оно... просто было. И все тут. И поэтому казалось, что все эти правила, законы и предписания... не в счет. Не серьезно, что ли.
   - Это был первый, ма-а-аленький шажок, - тут же отозвался Титахон. - А последний - ради своих амбиций ты готов подвергнуть испытанию тысячу людей. Мог ли ты подумать о таком еще недавно, хотя бы прошлой зимой? Мог?
   Кайт напрягся, готовый по привычке начать спор, и - содрогнулся. Слова наставника ожгли его точно ядом. До сих пор он смотрел на все происходящее исключительно через игольное ушко своих обид. Он никогда не задумывался о происходящем в таком ключе. Верно, он хотел смерти людям. Людям? Просто людям? Односельчанам, когда-то заказывавшим у него деревянные поделки и хвалившим его за хорошую работу. Своим соседям, с кем раньше здоровался по утрам, и брал в долг то соль, то крупу, то еще что. И их детям, вместе с которыми бегал купаться на озера и собирал фрукты. И даже девушке, которую он когда-то, когда-то...
   Так что, выходит, он без последнего штришка темный?
   Кайт не хотел соглашаться с этим. Но и не согласиться не мог
   - Да как же так... Да что же это... - Юноша отчаянно искал лазейку, чтобы не признавать очевидное. На него вновь нахлынули колючие волны обиды и недопонимания. Но если постараться хоть на мгновение забыть о них, отодвинуться, и, не жалея себя оторваться, то на другой чаше весов действительно оказывалась целая тысяча измученных людей, на страдания которых обрек их именно он. Он, Кайт.
   Разумом Кайт соглашался легко. Но, на деле... Одна, но своя, личная, вымученная обида, жгущая подчас похлестче раскаленного железа, была в тысячи раз больнее тысяч других обид. Больнее, сильнее, значительнее. Со временем, не замечать чужое стало легко, и не думать о сторонних - привычно.
   - Поэтому я и сказал, - как ни в чем не бывало, продолжил Титахон, - что игнорирование жизни сотен людей в противовес своим обидам, пусть даже и настоящим, это и есть прямой путь к темной дороге...
   Кайт тряхнул головой, словно сгоняя наваждение, но оно не проходило. Чтобы прийти в себя, он несколько раз ударил кулаком по грубым и мокрым камням стены тоннеля.
   Удивительно, но полегчало.
   - Что же делать? - Опустошенно, но все-таки не теряя надежды, попросил совета Кайт.
   - Быть серым не просто, - подтвердил наставник еще одну прописную истину. - Тебе нужно всегда видеть перед собой четкую грань. Свои границы. Видеть и держаться их.
   - Границы? - все еще пребывая в клейкой пучине смятения, переспросил Кайт.
   - Ну, ты знаешь, о чем я, - подтолкнул его Титахон.
   Молодой колдун кивнул.
   - "Не навреди"? - огласил Кайт главную и единственную заповедь серого колдовства.
   - Именно, - согласился Титахон. А через пару мгновений многозначительно добавил: - Знаешь, даже темным колдунам нужны границы. Границы для разума и для своих желаний, чтобы в своем стремлении к извечному "я, мне, мое" не сойти с ума, - тихим, доверительным тоном сообщил Титахон. - Чрезмерное упоение Силой любого волшебника может привести к помешательству. Это как с зеркалами - если долго вглядываться в свое отражение, можно позабыть о тонкой, разделяющей грани, и забыться, кто ты и где. Понимаешь?
   - Ну, - уклончиво ответил юноша. Про зеркала в их деревни знали мало, но суть сказанного он, как ему казалось, улавливал.
   - Глядя в глаза такой силе и могуществу, трудно увидеть себя со стороны, - уложился в одно предложение Титахон.
   Юноша кивнул и погрузился в водоворот новых мыслей.
   - Так что же мне делать? В прямом смысле - делать-то что? Пойти извиняться за все? За то, что стал ведуном и за все-все-все? А потом сжечь самого себя на костре? Так что ли? - произнес он с натянутым юмором, желая скрыть собственное замешательство.
   - Зачем же, - весело блеснув червленым, засмеялся Титахон. - Ведовство это часть твоей сути, и этого у тебя не отнять. Костер это тоже не выход, это просто смех.
   - Тогда...
   - Исправь беду, что натворил. Исправь сделанное своими руками.
   - Но...
   - Ты уже показал им, каков ты в гневе. Теперь покажи людям долины и обратную сторону. Глядишь, может, ваша вражда уляжется сама собой.
   - Ну...
   Молодой колдун задумался. Хотя думать под бой кирки и шум дождя было непросто.
   - Но я ведь решил...ся, что я их ненавижу? - несколько виновато напомнил он.
   - Ненавидишь? Брось, - усмехнулся Титахон, играя червлеными искрами. - Это были всего лишь слова. Обычная юношеская необузданность. Ты даже не знаешь, что такое по-настоящему ненавидеть.
   - Оу?
   - Будь уверен. Поверь моему опыту. Настоящая ненависть никогда не ограничивается словами. Она всегда воплощается в деле. Как мороз во льду, как холод в снеге. Понимаешь?
   - Понимаю.
   - Если бы ты ненавидел, то бы показал это на деле. А ты всего лишь испытываешь неприязнь. Сильную, но неприязнь. Антипатию, противостояние. Но ни как не ненависть.
   Исправить свои ошибки, изменить свой подход... Согласиться на это было непросто.
   Но одно Кайт понимал четко - дальше так продолжаться не может. Еще месяц, и самые слабые начнут умирать или от голода, или от бессилия. Что ж до него самого... А если охотники все-таки убьют его? А, если, что хуже - ранят? Тогда он такого может натворить в ярости...
   - Значит, не навреди? - задумчиво переспросил он, находясь на волосок от принятия решения.
   - Именно.
   - Значит, исправить то, что можно?
   - Да?
   - Но как?
   - Сего дня прими хотя бы решение. А там... Жизнь подскажет.
   Жизнь. Что ж, он может уступить первым. А там, как говорит наставник...
   И словно в знак символичности происходящего момента, стук кирки прекратился.
   - Что ж, пора посмотреть, что там накопали, - усмехнулся Кайт и, развернувшись, отправился к месту раскопок.
   Работа и правда была закончена. Серокожий, отложив в сторону кирку, извлек на белый свет приличный кусок крепкого гранита.
   Кайт улыбнулся. Неужели это намек? Намек судьбы на то, что он поступает правильно?
   Кусок гранита был яркого серо-зеленого цвета.
   Как его, Кайта, глаза.
   - Дело сделано. Пойдем домой, или будем сидеть тут до вечера? - осведомился Титахон у ученика.
   Кайт усмехнулся. Произнес молитву Матери-Природе, поднатужился, и выплеснул магию в сырое раздолье. Улыбнулся широкой, победоносной улыбкой.
   - Подождем. Дождь скоро кончится. Я обещаю.

***

  
   Сильный ливень размыл склоны, и пройти прежним путем, через горное плато, стало невозможно. Пришлось вертаться домой по проторенной дороге.
   Прошагав добрую половину пути, Кайт и Титахон заметили первого путника, приближавшегося им навстречу. Фигура и лицо человека показались Кайту неожиданно знакомыми. Юноша пригляделся - встречным оказался сын старейшины его родной деревни, Радел. Парень неторопливо шел по дороге и, несмотря на сырость и слякоть, явно пребывал в хорошем расположении духа.
   Лежащий в кармане кристалл не преминул воспользоваться случаем, и тут же сделал предложение.
   - Кайт! - окликнул он.
   - Оу? - тут же отозвался юноша.
   - Ты не хочешь поговорить с Раделом?
   - Я? И о чем же? - по привычке, колко отозвался он.
   - Про "вообще", - расплывчато отозвался наставник. - Все же польза.
   - Это ты о чем? - деланно удивился молодой колдун.
   - Начнем с того, что ты всегда хотел поговорить с кем-нибудь, кроме меня. Верно?
   - Не поспоришь, - кивая, согласился он.
   - Так в чем же дело? - заметив в голосе юноши нотки нерешительности, поинтересовался наставник.
   - Я не уверен, захочет ли он, - с сомнением отозвался Кайт. - Общаться со мной, то есть.
   - У тебя с ним намного больше общего, чем со всеми остальными жителями долины. Да и не чужие вы друг другу.
   И верно. Когда родители Кайта погибли, старейшина Осин взял Кайта в свой дом и стал ему вторым отцом, а сын старейшины стал ему за брата. Они вместе росли, вместе ели, вместе гуляли. Никто в деревне не знал Кайта так хорошо, как Радел. И никого другого человека в деревне Кайт не знал так хорошо, как своего названного брата.
   - А о чем мне с ним говорить? - все еще сопротивлялся юноша.
   - О его жизни. О родителях. О том, как прошла зима.
   - О жизни... - угрюмо бросил Кайт. - Он же сын старейшины. Знаю я, о чем он будет говорить. Разговор будет о том, кто виноват, что деревня голодает.
   - А это второй повод для разговора, Кайт. Вот хорошая возможность попытаться наладить отношения с людьми, - решительно провозгласил Титахон.
   - А что мне люди? - снова было вспыхнул юнец. Но прежние возмущения никак не шли на язык. И Кайт не нашел ничего лучшего, как просто отвернуться и замолчать.
   - Ну и? Что ты решил? - настойчиво, словно дятел, твердил наставник.
   - А если он не захочет общаться со мной? - попытался выкрутиться ученик. Старые обиды и эмоции вновь собирались заклокотать неудержимым вулканом.
   - Ты же хотел все изменить!
   - А если он мне не поверит?!
   - Может это твой единственный шанс!
   Кайт пробурчал нечто нечленораздельное, но все же был вынужден сдаться на милость здравого рассудка. Если и был в деревне человек, способный первым перешагнуть через разногласия и предубежденность, это мог быть именно он, Радел.
   - Хорошо, согласен.
   Радел приближался. Кайт остановился, дал знак шестерке стражей отойти, и с хмурым видом дожидаясь старого знакомого, нервно переступал с ноги на ногу. Вот Радел сам заметил его. Заметил, вздрогнул, решая, подойти ли, продолжив ему путь, или повернуть обратно. Кайт усмехнулся, заметив, что неожиданная встреча тоже дается односельчанину нелегко.
   Нет, тот таки решился пойти вперед.
   И пошел.
   Вот их разделяет уже три десятка шагов, два десятка. Вот Радел совсем рядом...
   Нужно было решаться.
   "Или сейчас или никогда".
   - Легкой дороги, Радел, - поздоровался Кайт несколько неуверенно.
   - И тебе легкой дороги, Кайт, - ответил парень, останавливаясь. Ответил вежливо, но несколько отстраненно, что не укрылось от внимательного взгляда молодого колдуна.
   - Как... дела? - с видимой небрежностью поинтересовался Кайт, поправляя невидимые складки на куртке.
   - Дела... хорошо, - последовал ответ в том же духе. Радел стал напротив и с видимым усердием расправлял скудный серый мех на вороте.
   Дорожный разговор не завязывался.
   И тут у юноши появилась неожиданная идея.
   - Радел, ты не мог бы прийти ко мне? В гости? - осторожно спросил молодой колдун.
   - Зачем мне являться в гости к ведуну? - сухо, даже с некоторым вызовом, вопросил сын старейшины. Он старался дать понять Кайту, что не хочет с ним встречаться без веской причины.
   Кайт облизнул пересохшие губы и задумался, что же ему ответить.
   - Я бы хотел узнать, как твои дела.
   Радел многозначительно молчал, и Кайт решился использовать самый весомый довод - он отчаянно не хотел упускать подвернувшуюся возможность.
   - И хотел бы услышать, как дела в деревне, - неспешно добавил он.
   Радел изумленно посмотрел на него.
   - Кроме того, что я ведун, я же еще и правитель трех деревень, - как можно небрежнее ответил Кайт. - А ты - сын старейшины. Кому, как не тебе, вести со мной разговор про дела?
   Радел несколько стушевался. Он готов был ко всему, но не к этому.
   - Ну как?
   Радел не решался. Страх перед Кайтом, подогретый постоянными пересудами в доме его отца, убивал всякое желание общаться с ним. Но долг перед жителями его деревни, а главное, понимание возможной пользы такого предложения, заставляли его колебаться. Зима была не легкой, и Радел не мог себе позволить отказаться от любой помощи.
   - А почему я? Я же не старейшина? Я мало что знаю, - продолжая сомневаться, отозвался парень.
   - Мне с ровнями мне легче найти общий язык. Да и мы с тобой вроде не совсем чужие... - зашел Кайт с другой стороны.
   Это показались Раделу разумным.
   - Ну что ж, можно и поговорить, - подозрительно косясь на собеседника, решился Радел. - Когда? У меня сегодня есть время до вечера.
   - Давай завтра.
   - Почему?
   - Ты же впервые придешь ко мне в дом. Это событие стоит отметить. Сегодня я схожу на охоту, ну а завтра - милости просим.
   -Что ж, завтра так завтра, - согласился парень. - Когда?
   - Пополудни. Дорогу ко мне найдешь? Может, тебя встретить? - припоминая о слабых глазах названного брата, предложил ведун.
   -Спасибо. Я сам, - чуть ли не фыркнул тот.
   - Как знаешь.
   Они попрощались и расстались, каждый до крайности довольный собой.
   - Ну как? - вопросил Титахон насмешливо, заливаясь червленым. - Было так страшно?
   - Нет.
   "Что ж, в этом может быть больше пользы, чем вреда, - подумал Кай, возобновляя прежний путь. - Первый гость в дом. Хорошо. Да и с Раделом я никогда не был против поговорить. Он умный малый и, наверняка, единственный, кто сможет хотя бы меня выслушать. И даже... понять? Было бы здорово.
   Хм, может, из этой идеи и выйдет что-то... путное?"

***

   Вечерело.
   Близился назначенный час. Кайт не находил себе места, и суетился, как добрая домохозяйка перед приходом важных гостей: предупредил стражей, чтобы те отошли, дабы не спугнуть долгожданного гостя, приоткрыл дверь, чтобы яркий свет озарял дорогу, и в сотый раз проверил готовность блюд, разложенных по котелкам, горшкам и кувшинам. Сам же хозяин дома ни как не мог найти себе места, мотаясь между лавками и табуретами. Хорошо было только Титахону - он, по своему обычаю, занял место в нагрудном кармане, дабы, ежели что, одернуть норовливца.
   Его метания прервал условный стук в стену - таким образом серокожие сообщали, что гость на подходе.
   Радел, наконец-то, зашел, и Кайт едко усмехнулся, отворачиваясь, чтобы его улыбки не было видно. Очевидно, сын старейшины серьезно отнесся к этому визиту - первому, с момента провозглашения Кайта правителем деревень. Он пришел к ведуну не просто как гость, а как голос деревни, пришедший отстаивать ее интересы. Это было видно сразу: и по особой, праздничной одежде, по горделивой и независимой осанке, и по взгляду - прохладному, но вместе с тем напористому, как предгрозовое небо.
   Юноша быстро свернул свои иголки и снова повернулся лицом к гостю.
   - Мир и достаток дому твоему, хозяин, - традиционно поприветствовал его Радел. - Пусть Духи Предков благословят тепло твоего очага.
   - Мир и спокойствие тебе, дорогой гость, - в тон ему ответил хозяин.
   Кайт со всей доступной ему любезностью пригласил названного брата к столу. И сразу стало видно, что гость изрядно волнуется. Парень не стал снимать верхнюю одежду, а только расстегнул. Не стал он снимать и своего шарфа, лишь сдвинув его в сторону. Усевшись на лавку, Радел нервно оглядывал убранство дома, час от часу приглаживая копну вьющихся каштановых волос.
   И это также не укрылось от внимательного взгляда хозяина дома.
   "Что он там себе думает? - терялся в догадках Кайт. - Думает что, возможно, ему придется покидать мой дом в спешке? Думает, что я его заколдую? Или съем?"
   Хотя назвать гостя трусом он не спешил - Кайт прекрасно понимал, откуда берется эта нервозность. Страх, страх перед страшным и могущественным ведуном - это ему знакомо. Этим чувством, в той или иной мере, были пропитаны жители всех трех деревень. Как же - кто посмеет воспротивиться ему, ведуну, который, по слухам должен одним махом сминать всех несогласных, что он и проделал полгода назад.
   Подумав еще, Кайт мысленно улыбнулся гостю с некоторой долей уважения - никто из старейшин не рискнул бы даже приблизиться к его дому. Что уж говорить о простом люде. Но все же, Радел пришел у нему на встречу. Одно это уже многое говорило о пришедшем.
   Радел молчал. Молчал и Кайт, не зная, с чего начать разговор. И чтобы прервать неловкую паузу, хозяин дома занялся кормежкой, заставляя стол старательно приготовленными блюдами.
   Кайт был доволен богатством и разнообразием обильного, по местному обыкновению, ужина. Ему было чем гордиться. На столе гордо возлежали две ароматные жареные куропатки, добытые ранним утром. Соблазняла теплом и запахом свежая похлебка из лука, салата и капусты. Так же он выложил на стол сушеные фрукты, несколько овсяных лепешек, свежесобранный березовый сок и, гордость молодого хозяина - самодельное вино. Кайт ухмыльнулся, весьма довольный собою - он знал, что для жителей деревни, томимых голодом, ужин под стать княжескому.
   Однако Радел не спешил прикасаться к угощению, хотя Кайт был уверен, что гость проголодался до спазмов в желудке.
   Молодой колдун снова оглядел того с некоторым недоумением.
   "Чего это он? Не голоден? Ой ли. За зиму он вона как отощал, одни ввалились щеки чего стоят. Или боится, что я его отравлю? Или подсыплю чего? Ах да, я же ведун...".
   Чтобы подать пример, хозяин дома первым отломил крылышко куропатки, пододвинул себе тарелку с сушеными фруктами и плеснул в кружку немного красного вина.
   - Как живется? - первым нарушил молчание Кайт, вгрызаясь в дивно пахнущее мясо.
   - Также как и всем, спасибо Духам Предков, - вежливо, но без особого расположения ответил гость. Благоухание жареной дичи сделал свое дело, и парень, отрезав небольшой кусок белого мяса, положил его в тарелку. Но есть пока не спешил.
   - Как отец, мать? - снова спросил Кайт, не давая умолкнуть беседе.
   - Недурно. Этой зимой никто не хворал, все здоровы, - коротко ответил он, а карие глаза внимательно всматривались в лицо беловолосого.
   - Как твоя помощь отцу? - спросил Кайт, имея в виду помощь в решении деревенских забот.
   - Отец говорит, что доволен мной.
   - Это хорошо.
   Некоторое время было лишь слышно, как трещал огонь в камине.
   - Девицу себе присмотрел? - постарался перейти на более личные интересы Кайт.
   - Да некогда мне. Да и людям сейчас... не до этого.
   - О... А как поживает старик Винео? - Кайт, быстро перескочил на более мирную тему, вспоминая общих знакомых.
   - Он все еще жив.
   - Здорово. А Серпио с Яраной?
   - У них появляться ребенок. Мальчик.
   - Слава Духам Предков. А Аэран?
   - Стал охотником.
   - Тоже хорошо. Посвящение прошел?
   - Конечно. Как же без этого.
   - А ты... как? - с трудом преодолевая мучавшие его страхи и сомнения, отважился на вопрос гость.
   - Я? Я не женился, не завел детей и не стал охотником, - по привычке иронизировал Кайт. - Куда уж мне.
   Радел потупил взгляд, случайно глянул на тарелку с сиротливо лежащим куском мяса. Затем пригляделся внимательнее.
   - Все мастеришь? - Гость ткнул пальцем в тарелку
   - Ага. - Кайт кивнул, расцветая, словно первоцвет под первыми лучами ласкового солнца.
   Работать с деревом он умел и любил. Не так, как колдовать, но что-то очень близко к этому. И в редкие свободные часы, когда сил на магию уже не было, а других дел не предвиделось, он с удовольствием вспоминал старое и брался за работу. Дерева под рукой всегда было полно, инструменты: топорик, пила, коловорот, буравчик, ножи всех форм и размеров - тоже, а с терпением и выдумкой у него всегда было неплохо. И выходили из его ловких рук время от времени резные ложки, плошки, мыски, тарелки, табуреты, а при особом настроении и небольшие ларчики да шкатулки. И хотя посуды в его доме было наперечет, вся она была отменного качества, и могла приглянуться любому заезжему купцу из ближнего пограничья.
   - Мастерю, - ответил юноша, довольный тем, что Радел все же обратил внимания на его поделки. - Ты же знаешь, работа по дереву это мое ремесло. Помнишь, как я тебе ларец вырезал? С виноградными лозами по бокам?
   - Это на День Урожая? - тут же живился парень, и наконец, одарил Кайта чуть напряженной улыбкой.
   Слово за слово, и разговор завязался. Кайт чувствовал, что Радел потихоньку начинает оттаивать - воспоминания о счастливых минувших годах сделали свое дело. Напряжение приятеля исчезло, губы чуть расслабились, а шарф небрежно сполз на колени.
   "Кажется, я нашел верный путь", - отметил про себя он, внимая очередному вопросу об общих приключениях.
   - Кай, ты помнишь прошлогодний поход на Тростниковое озеро? В День Прославления Предков? - спросил Радел и тут же рассмеялся, вспоминая, как ему померещилось в воде странное животное. Кайт и сам не удержался от улыбок, вспоминая события того жаркого дня.
   - А последний Праздник Весны помнишь, Рад? - И вновь несмелые ухмылки.
   Но прошлое, как и все хорошее, имеет обычай заканчиваться. То ли воспоминания о еде, то ли о чем-то ином вернули Радела в день нынешний. А он был не так весел и беспечен.
   Гость снова начал хмурится, вспоминая то, зачем он, собственно, и отправился в логово ведуна.
   "Ага, вспомнил-таки о своем долге, - догадался Кайт. - Надеюсь, у него хватит ума не обвинять во всем одного меня".
   Молодой колдун решил облегчить собрату задачу и сам перешел к трудной части разговора.
   - Рад, расскажи-ка мне - как дела в деревне?
   Гость ответил не сразу, видимо, колеблясь
   И верно. Радел еще не решил, как вести себя с ведуном, как отвечать. То ли отвечать, как за себя, то ли как за отца, или за всех старейшин. Прямо говорить о возникших трудностях, намекнуть, или умолчать о них. Он даже не знал, чего ожидать от Кайта. Вначале его планом было просто рассказать о трудностях односельчан, но так, чтобы не разозлить властителя-ведуна. Чтобы, не приведи предки, не накликать беду на и без того настрадавшихся людей. Теперь же, углядев, что в том самом ведуне больше живого юноши, чем чудовища из легенд, снова растерялся, не зная, хорошо это, или плохо.
   - В деревне ... по-всякому, - осторожно начал он, осмотрительно подбирая слова, и стараясь предугадать реакцию собеседника по выражению его лица. - За зиму никто не помер.
   - И то хорошо, - хмыкнул Кайт. А Радел внимательно присмотрелся - действительно ли он рад, или только так говорит?
   - В деревне народилось пятеро детей - трое мальчиков и две девочки. У семейства Дарзина обрушилась кровля, но, хвала Духам Предков, все остались целы. Правда, им довелось переехать к соседям, но это дело решаемое. У скотника Халоя был хороший приплод, и вскоре ему нужно будет строить новый загон.
   Гость умолк. К сожалению, хорошие новости на этом заканчивались. А о плохих... стоило ли говорить?
   Радел до сих пор не мог дать себе уверенного ответа, и эта неопределенность ломала его на части.
   - Понятно. А трудности какие есть? - задал направление беседы Кайт, хотя сам прекрасно понимал, что есть, и никуда сами не исчезнут.
   - Трудности? - Радел замялся. Как странно было слышать от Кайта этот вопрос. Он что, не о чем не знает, или просто сидит себе и делает вид, что ничего не знает? Но если ведун сам начал этот разговор...
   - Есть трудности. Куда же без них. И самые различные, - осторожно начал жаловаться на жизнь гость, решившись на откровенный разговор.
   - Пшеница, что мы запасли для еды, закончилась. Осталась лишь та, что отсрочили для посевов. Если охотники не обеспечат нас дичью, то...
   - Понятно, - сумрачно отозвался Кайт. Если дичи не будет, его односельчанам, чтобы не погибнуть от голода, придется пустить в расход посевное зерно. А это значит - никакого урожая на осень. А потом зима. Последняя.
   Что ж, на это он и рассчитывал... тогда. Точнее, не совсем на это.
   - А еще у нас недостает справной одежи, - продолжал сетовать сын старейшины. - Женщины и рады были бы сладить обновки, да новых тканей нет. Моста нет, торга нет. Ни нам выбыть, ни к нам на торги приехать.... Остались, правда, прошлогодние инструменты, но ими много не наработаешь.
   - Угу. - Кайт отстраненно уставился в потолок, упрямо делая вид, что он тут не причем. Но, как ни крути, а не признавать свою вину в таком положении вещей было бы глупо.
   - А еще... мы больше не можем выплачивать тебе дань.
   Кайт удивленно вздернул брови.
   - Беда в том, что... в деревнях больше нет денег, - быстро пояснил гость. - Ты же ведаешь, прибытку-то у нас не было. Все деньги, что у нас остались от минувших торгов, все, что мы накопили на будущие торги, теперь у тебя, до последней серебрушки.
   Молодой ведун задумчиво кивнул. А вот этого он не предусмотрел.
   - Скоро наступит время отдавать дань князю, а все, что у нас было...
   Радел не закончил. Да и не нужно. Все и так было сказано.
   - И... Людям... нам... не нравиться такие дела. Многие... в страхе от того, что совершается. Многие, и... я в том числе, - откровенно признался он.
   Радел увидел насупившегося Кайта и тут же замолчал. Злить ведуна не самая лучшая идея. Тем более, злить правителя трех деревень. Но условия в деревнях доходили до крайней межи, и кому, как не ему, Раделу, сыну старейшины, объявить ведуну об этом? Тем более, что представился такой случай?
   Что он теряет? В случае если Кайт ничего не изменит, то теряет все - долине вряд ли выжить без посторонней помощи.
   Размышления об упадочном состоянии долины возмущали его все больше и больше, с каждым словом распаляя тлеющий уголек недовольства. Люди, десятки, сотни людей, вся долина, грозила превратиться со временем в пустошь. А из-за кого? Из-за одного наглого и самовлюбленного юнца!
   Кайт чувствовал разрастающееся негодование старшего брата. Чувствовал его правоту, точнее, долю его правоты, и хмурился все сильнее, злясь на себя, воспринимая эти обвинения в свою, Кайта, сторону. В общем-то, так оно и было.
   Но только "в общем"! Соглашаться с тем, что во всем происходящем виновен только он один?!
   Нет уж. Увольте!
   - Ты ничего не разумеешь, - холодно пробурчал он сквозь зубы, сдерживая вьюгу нахлынувших эмоций. - Всего этого могло бы и не быть, если бы вы...
   Но договорить ему Радел не дал. Уголек в его груди стремительно возгорелся пламенем, и с таким трудом сдерживающееся негодование стремительно вырвалось наружу, грозя опалить все, к чему прикоснется.
   - Я? - Он был более не в силах скрывать овладевшие им мысли и чувства. - Это я ничего не разумею? Великие Предки! - Радел грозно сверкнул глазами. - Разве это не ты разрушил мост? Разве не ты уничтожил наши поля? Разве не ты стал правителем трех деревень, забрав власть у совета старейшин?
   - Да, но... - попробовал отозваться Кайт. Но его собеседник не дал ему такой возможности.
   - Ты лишил нас единства с внешним миром. Ты лишил нас еды, возможности вести торговлю. И теперь мы не можем ни сытно поесть, ни хоть как-то улучшить свое положение с помощью торговли. Ты держишь нас на короткой привязи, как домашний скот, не давая сделать ни шагу без твоего ведома, - высказал гость всё, что было у него на душе все эти месяцы.
   Выговорившись, парень закончил и замолчал, тяжело переводя дыхание. Радел желал, нет, он требовал объяснения всему этому непотребству. Ведь там, в его деревне, из-за всего этого вот-вот могли погибнуть люди...
   С большим, очень большим усилием Кайту удалось взять себя в руки. Его голос прозвучал отстраненно и прохладно, хотя мог бы прозвучать и на несколько тонов холоднее.
   - Я сделал это не со зла! - наконец-то ответил Кайт. -Да. Все это моя работа. Но я не хотел причинить вреда! Я хотел защитить себя! Если бы вы дали мне возможность, я бы объяснил вам это!
   - Защититься? И для этого ты уничтожил наши поля с пшеницей, отобрав у нас возможность пережить холодную зиму! - обвиняющий перст направлялся на Кайта. - Ведь именно из-за этого все наши люди живут на границе смерти. - вспыхнул ярким пламенем гость.
   - Да! Я так защищался. После потери пшеницы вам стало не до меня, не до охоты за мной. И я уничтожил не все поля, а только два из трех. Два из трех, чувствуешь разницу? Я повторяю - я не желал и не желаю вам зла!
   Но Радела уже было не остановить.
   - Так это ты для своей защиты сломал мост, связывавший нас с нашим князем и со всем остальным миром?! - продолжал вопрошать он возмущенно.
   - Да. И только для того, чтобы вы не послали за помощью в княжий град, и не сдали меня, как ведуна. Мне, знаешь ли, не очень хотелось на костер. Точнее, совсем не хотелось. - От холода в его словах у стороннего наблюдателя могли бы замерзнуть уши.
   - Допустим. -проскрежетал зубами Радел. -Но ты совершил чудовищное- ты свергнул совет старейшин! - грозно выдвинул свое очередное обвинение гость.
   - Так я боролся за свою жизнь! А что мне было делать? Они заставили меня жить в рабских условиях и заниматься магией, за которую меня и пленили, - ледяной вьюгой просвистел Кайт.
   - А теперь ты скажешь, что только лишь для своей защиты ты стал нашим правителем! - наконец высказал главное недовольство он. - Как ты только посмел сделать это? Ты, мастер-резчик и ведун!
   - Да я... Я хотел вам всем помочь! Помочь защитить долину! Создать ополчение, вооружить, подготовить к вмешательству врага... Видел бы ты то, что я видел в Подноссере... - Кайт махнул рукой, понимая, что объяснить его затею и ополчение, в разговорах о сопредельном королевстве не уложится в несколько минут.
   На миг Радел заколебался, удивленный такими неожиданными ответами.
   Но только на миг.
   - Может это и так, - тихим голосом произнес он, но это был тихим рокот готовящегося к извержению огненного вулкана. - Но в одном ты уж точно повинен. Ты знал, как наши предки завещали нам поступать с носителями колдовства и магии. С ведунами. Знал, и все равно пошел на это! Скажи - почему, почему ты решился стать ведуном? Почему, ответь мне, во имя наших общих предков!
   В противоположность гостю Кайт хранил на своем лице непроницаемую ледяную маску, хотя ему очень, очень хотелось разразиться такой же гневной речью в ответ. Но он промолчал. Что тут ответить?
   Кайт решил не юлить и отвечать так же, как отвечал на все вопросы до того.
   Ответить честно.
   - Рад, мне тогда всего пятнадцать лет было. Дураком был. Влюблен был. Хотел очаровать свою девушку. По юности. По глупости. И потому, что понравилось. Выбирай, что тебе больше нравится, - предложил Кайт. - Видишь, я честен перед тобой.
   Что он еще мог ответить? Знать знал. Разумел? Не очень. И, если уж быть до конца честным, то и винить односельчан за страх было не за что. Теперь он это понимал.
   А сын старейшины молчал и изумленно глядел на хозяина дома. Радел был удивлен, более, чем удивлен: он никак не ожидал услышать от бывшего односельчанина столь неожиданных пояснений. Если честно, он вообще не ожидал получить у него ответы. Увидеть ведуна оправдывающимся - это нечто неслыханное. И пусть эти разъяснения были странными, кое в чем наивными, но чего еще можно ожидать от мальчишки пятнадцати лет, спина которого не знала настоящей родительской розги?
   И это заставило гостя посмотреть на происходящее совсем с другой стороны. Объяснения Кайта были очень похожи на правду. Но... именно что похожи. Радел прекрасно знал - уж что-что, а лгать и изворачиваться люди умели всегда. А кто в силах разглядеть душу, заглянуть в то истинное, глубокое, подлинное?
   - Кайт, ты ведун! - все еще обвиняюще, но уже с меньшим запалом проговорил Радел. - А законы предков говорят...
   - Ну и что, что я ведун? - Отрицать это было бесполезно, как бесполезно было спорить со столетними правилами, написанными отжившими свой век предками. Кайт решил обратиться к тому, чего у его брата всегда водилось в избытке. К разуму, к здравому рассудку.
   - Радел, пойми - нельзя бояться ремесла. Бояться надо человека, который может нанести им вред - откровенно заявил Кайт. - Кузнец кует мечи, берущие кровавую дань, но ведь вы не боитесь его. Так зачем же бояться меня? Я не желал вам вреда ни раньше, ни сейчас! Ты же знаешь меня, Радел! Я жил вместе с тобой в одном доме около десяти лет. Ты стал мне братом. Ты был со мной рядом, когда я боролся за сердце любимой девушки. Скажи, неужели ты видел во мне кошмарное чудовище?
   Кайт запнулся, но тут же добавил, вкладывая в слова всю свою уверенность, всю свою искренность.
   - Рад, поверь - все чего я хотел тогда и хочу сейчас, это жить на родной земле и жить в спокойствии. И я отнюдь не против помогать, но только и я хочу, чтоб ко мне относились по-людски, а не как к пугалу огородному. Рад...
   "Чурка ты не струганная, пень замшелый, если ты до сих пор этого не понял", - хотел добавить он, но сдержался, снова превратившись в ледяную статую.
   Радел зажмурился. Как легко следовать правилам, как просто доверять испытанному веками.
   Но как выбрать между спокойной гаванью старого и бурливой рекой нового?
   И стоит ли выбирать?
   - Сладки слова, да горек мед, - с решительностью, которую вовсе не ощущал на деле, изрек Радел. - Ты - ведун. А из законов Предков мы знаем, что ведуны несут в мир только зло. И все, что вы можете делать, это сеять зло и обман.
   Кайт мысленно сплюнул, но все же сумел сдержать себя в руках. Дальше разговаривать не имело смысла. Радел поверил в то, что казалось ему более основательным.
   Итак, он Кайт, сделал все что мог. Сделал первый шаг. Пригласил, накормил, поговорил. Что ж, большего не получилось.
   Жаль.
   А он уже понадеялся. А он уже начал было мечтать, он уже раскис. Как сопливый мальчишка, боявшийся и отчаянно мечтавший поверить, что и он, ублюдок-ведун, может быть кому-то нужен и дорог. Значит, такая его судьба - слышать день за днем не человеческий смех, а шепот и шелест деревьев. Жить жизнью, в которой твои гости не живые люди, а листва да снег, занесенные внезапными порывами ветра. И други ему лишь безмолвная серая стража, монолитом застывшая в пустом дворе.
   - Можешь идти, - только и ответил он, понимая, что находится в его доме Раделу больше нет толку.
   Гость собрался было что-то ответить, как внезапно его прервал тихий свист. Он увидел, как Кайт стремглав бросился к какой-то корзине, и стал что-то делать внутри нее.
   - Что это? - удивленно спросил Радел, мигом забыв о том, что хотел сказать.
   - Очень редкий вид яиц, - прохладно раздалось в ответ. - Если им что-то не по нраву, они свистят, привлекая к себе внимание.
   - А что они делают здесь, у тебя? -недоуменно вопросил Радел.
   - Они остались без... родителей. Я за ними... приглядываю, - коротко бросил тот.
   Радел покинул дом ведуна в полном смятении. Образ страшного колдуна вновь дал заметную трещину, когда он увидел Кайта, хлопочущего над птичьими яйцами. Радел не знал, что и думать. Тот, кто заботиться о маленьких яйцах, ничего не ожидая получить взамен, может ли быть так опасен? И раз он проявляет такую заботу о яйцах, может, он в силах проявить такое же милосердие и к людям?
   -Ты как? - раздался голос из кармана, как только гость ушел в закат. Кайт бережно вынул кристалл из кармана и положил его на стол.
   -Да я-то... Я-то в порядке, - соврал Кайт: от пережитого мышцы его дрожали, кожа горела, во рту першило горечью полыни. - А Радел... Да пошел он под бычий хвост, вместе со всеми остальными... - рявкнул Кайт. - Тоже мне, святоша. - Сказал, как сплюнул. - А ты говорил "начни первым, уступи первым"...
   - Говорил, говорил. Так кто ж знал, что у вас еще молоко на губах не обсохло, - тяжело вздохнул Титахон, переливаясь минорным бледно-алым светом.

***

   Радел вернулся под утро, с первыми лучами, когда остатки предрассветного тумана таяли у корней деревьев, придавая лесу чарующий вид. Сам Кайт только-только собирался на утреннюю тренировку. Увидев брата, он тут же вспомнил последний разговор, и встретил гостя со сложенными на груди руками, всем своим видом демонстрируя застывшую глыбу снега.
   Парень, искоса поглядывая на десяток серокожих, решительно пошел к Кайту, и сделал над собой видимое усилие, решительно произнес:
   - Кайт, извини.
   Снежная глыба ничуть не дрогнула.
   - Извини за ... вчерашнее.
   Молодой колдун не шелохнулся и Радел продолжил чуть более вдохновенней.
   - Я на досуге думал над тем, что ты мне сговорил... про себя. Всю ночь думал...
   Левая бровь Кайта поощрительно дернулась вверх.
   - И я думаю, что в твоих словах может быть правда. Все это ... может уложиться... может быть разумным объяснением.
   Молодой колдун склонил голову и его серо-зеленые глаза пытливо взглянули в лицо собеседника.
   - Просто, пойми, в это очень трудно поверить. - Радел взволнованно сглотнул. - Поверить, зная, чему нас учат законы Предков. Ты... ты должен меня понять...
   Кайт подумал, подумал, и кивнул в знак согласия. Выслушав другую сторону, он со вчерашнего дня на многое смотрел совсем иначе.
   - Знаешь, трудно верить во что-то, если дела просто вопиют об обратном. Я про... про поля, мост, совет старейшин...
   Кайт снисходительно кивнул.
   - А еще труднее помогать, если тебе никто не верит, - проникновенно добавил ведун с надеждой.
   И Радел кивнул, соглашаясь. Кайт тепло улыбнулся - теперь его понимали. Хоть кто-то.
   - Я, я понимаю, - искреннее ответил Радел, озвучивая сокровенное. - И если тебе нужно наказать кого-нибудь, чтобы ты сменил свой гнев на милость, простить причиненные тебе обиды и начал помогать деревне... то накажи меня.
   - Наказать? О нет. - Ком снега обмяк, посерел и зазвенел веселыми ручьями. - Мне не нужны ни жертвы, ни наказания. Мне нужен кто-то, кто хотя бы не видел во мне врага. Кто-то с той, другой стороны, кто, для начала, хотел бы просто понять меня. Друг, приятель, или названный брат...
   - Всего лишь? -озадаченно выпалил Радел. Он ожидал чего-то более...
   - Ты считаешь, этого мало? - с насмешкой вопросил молодой колдун.
   Радел искренне задумался. Мало? Не так уж и мало, учитывая все, к чему это недопонимание уже привело. Взаимопонимание - это то, чего обеим сторонам действительно не хватало.
   Он снова вспомнил сравнение Кайта про кузнеца и мечи. Действительно, весьма точное уподобление.
   - Раз так... Если для того, чтобы найти согласие между тобой и жителями долины, тебе нужно мое содействие, то ... знай, что оно у тебя есть, - в тон ему провозгласил гость, теребя каштановые кудри.
   Кайт больше не мог оставаться равнодушным и рассмеялся от всей души. Увидав такую перемену, рассмеялся и Радел.
   - Ну как? Ты готов помогать нам, Кайти?- вопросил сын старейшины.
   Молодой колдун сделал вид, что думает. Хотя о чем тут думать? Умом он понимал, что сего дня он приобрел друга, вернул брата и получил верного союзника.
   А внутри все кипело, стонало и клокотало. И столько всякого, наболевшего и настрадавшегося, сказанного и невысказанного отчаянно рвалось наружу, на белый свет...
   О том, что ни о каком наказании для односельчан он не думал, ни в самых глубоких мыслях. Что это все как-то само собой слишком далеко зашло. Что он всегда рад был бы помочь, рад был бы простить, только бы увидел хоть каплю, хоть капелюшечку понимания с той стороны. Что раньше хотел, очень хотел помогать, а потом было просто невмоготу от обиды и пренебрежения. Потому как не только ведун он, а и человек, со своими чувствованиями и слабостями...
   И что прощает он всех, даже тех, кому его прощение и не надобно. Что желает лишь одного - быть частью общины, так как одному жить в такой глуши - непривычно, немыслимо и горько. Что хочет вновь видеть выстроенный родителями дом, снова здравствоваться с соседями, ходить по рынку, бегать с приятелями в лес, на озера. А главное - слова приветливое в лицо услыхать. А не в спину бранное, змеиное.
   Что рассказал бы он все это честно, не оправдываясь, а как перед наставником, как перед самим собой, искренне. Чтобы понял гость, что он де, Кайт, не законченная скотина, и что он никогда не хотел посягать на святое: ни на власть над старейшинами, ни над деревнями, не на преступление старых законов.
   И на что только он не готов, чтобы Радел, друг ситный, снова стал ему братом, родным человеком. Что они, как и прежде, обсуждали вместе, разговаривали, да планы на будущее строили. Для себя, и, понятное дело, для долины...
   Хотел сказать... но не сказал. Из упрямства. Да и вообще - разве все это, и за раз, выскажешь? Где найти в мире столько слов, а у него, у юнца, столь умения?
   И потому он ограничился коротким, единым "конечно", и блеснул крепкими зубами, улыбаясь своей самой широкой улыбкой.
   Напоследок они обменялись крепким рукопожатием, и молодой колдун вынужден был отвернуться, чтобы гость не увидел его счастливых слез.
  
   - Тит? - вопросил Кайт, глядя в спину исчезающего в кустарнике Радела.
   - Что?
   - У меня получилось. Получилось?
   - Похоже на то. Ты рад?
   - Конечно, рад. Только...
   - Только что?
   - Вот стою и думаю - ох, что дальше-то будет? - крайне печально произнес юнец.
   - Это ты о чем, ученик?
   - Если у меня ушло столько сил и времени на сообразительного Радела, то сколько времени у меня уйдет на то, чтобы обратить остальной жителей родной долины?
   - Это да, - тут же согласился Титахон.
   - И как скоро у меня все получится снова стать частью знакомой общины... - в том же унылом ключе продолжил он.
   - Это вопрос.
   - А еще мне придется уделять уйму времени на изучение новой, усиленной магии, которую ты мне...дашь?
   - Дам. Как договаривались. И никак иначе.
   - А еще мне придется потратить массу усилий на создание более сильных стражей...
   - Что ж, придется попотеть.
   - А потом пойдут постоянные тренировки, чтобы испытать полученное на деле...
   - Верно. Действительно, хватит тебе тращить березы.
   Кайт снова тяжело вздохнул, деланно изображая вселенскую озабоченность. Титахон едва сдерживался, чтоб не разразиться смехом.
   - Да, ученик, - ответил он с предельно возможной безмятежностью, - впереди у тебя очень много дел.
  
   Радел шел молча, пораженный полученным согласием. Он еще полностью не доверял слову своего брата-ведуна, но заветное "да" наново поставило все с ног на голову. Ведун, просящий мира... про это в законах предков не упоминалось ни разу.
   Парень хорошо знал Кайта - они вместе провели много лет, живя бок о бок в одном доме, и он, Радел, как никто другой знал характер своего "младшенького". Кайт был миролюбивым пареньком без всяких замашек на власть, другом, на которого всегда можно было положиться. Не удивительно, ведь он, как старший товарищ по играм, приложил свою руку к воспитанию белобрысого.
   А еще он помнил и о тайной встрече представителей трех деревень. И о решении, что принял совет.
   Но если он понял, что Кайт не так уж опасен, то, может, и другие смогут это понять? Отец, старейшины, другие люди. И, может быть, если все повернется удачно, может случиться и так, что Кайта вовсе не нужно будет... никому выдавать!?
   Сердце и ум Радел раздваивались в смятении чувств. Еще вчера он готов был видеть в своем единоплеменнике лишь сосредоточение зла. И если раньше Радел просто сомневался, то теперь, узнал друга поближе, он просто обязан многое переосмыслить заново.
   Очень многое.
  

Часть третья

  
Оценка: 4.22*5  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"