Они оделись в чёрное, повязали головы траурными лентами и платками, сгорбились под тяжестью своего горя. Общего горя, которое так же тяжело нести на плечах, как и личное.
А она смеялась, рядясь в яркие цвета лета. В её доме всегда играла весёлая музыка, и она пела.
Люди в чёрном говорили ей, осуждая её, за то, что она не скорбит, вмести с ними:
- Как ты можешь, он же любил тебя, а ты уже осквернила его память.
Она поворачивалась к ним спиной и уходила лёгкой, грациозной и совсем невесомой походкой, точно за её спиной были нежные крылья бабочки, а не тяжёлый крест, который надо тащить к Голгофе.
Они часто приходили к братской могиле, опускались, кто на скамью, кто на колени и плакали в бессильной печали вернуть тех, кого спрятала земля.
А она любила цветы и подолгу гуляла в поле, опускаясь на колени, чтобы понюхать соцветия, не срывая, и солнце согревало её своим теплом.
Они приходили в церковь молиться, но потом проклинали Бога, за то, что он забрал любимых ими людей.
А она верила в солнце и ветер, и танцевала под струями дождя.
Они забывали с годами, снимая чёрное, погружённые в дела, в иную любовь, в каждодневные заботы. И уже редко приходили на кладбище, и только фотографии пылились в их домах.
А она всё так же пела и танцевала - одна. Каждую ночь, видя сны о нём. И зная, что смерти нет, и он рядом, и хочет видеть её прекрасной.