Приступы головной боли накатывали на меня всё чаще и чаще, почти не давая времени на передышку. Лекарства уже не помогали, лишь притупляли желание выдрать из головы то чудовище, что раздирало мой мозг и называлось так просто и коротко - рак. Я постоянно находилась в каком-то полубреду из-за действия препаратов, временами мне казалось, что я уже умерла.
Поначалу от меня скрывали, что я смертельно больна, потом уже скрывать не имело смысла. Болезнь быстро прогрессировала, и врачи, проведя обследования, сказали, что операция уже не поможет.
Меня приготовили к выписке. Родные, да и я сама, знали, что меня отпускают домой умирать. Что я ощущала? Хотелось ли мне жить? В том полубреду от боли и лекарств мне уже ничего не хотелось, было жалко маму, отца, было обидно оттого, что я многого не успела, многого не почувствовала, но страшно не было. Я просто смирилась, да, честно говоря, попросту устала от постоянных приступов боли, мне хотелось, чтобы они, так или иначе, прекратились.
В то утро, когда меня выписывали из больницы, приехала бабушка. Ворвалась в палату, низвергая на окружающих гром и молнии.
- Как ты могла мне не сказать?!! - набросилась она на мать.
- Бабушка, не надо, - простонала я.
- Мама! - вмешался мой отец.
- Что мама?!! - бушевала та. - Я забираю Тасю к себе!!!
- Ты сошла с ума, если думаешь, что ей можно преодолеть такое расстояние на машине, - моя мама побледнела.
- Это ты сошла с ума, если вот так запросто позволяешь своему ребёнку умереть!!!
От этих слов я вдруг очнулась. Раньше слово "смерть" незримо витало вокруг, но никто не произносил его вслух, и вот теперь правда была озвучена - я должна умереть. До этого момента никто даже не пытался воспротивиться моему уходу. Жизнь стекала, как капля по стеклу окна, и вот ворвалась бабушка, скоростью и напором изменив путь этой капли. Именно тогда я вдруг подумала, а почему действительно я не борюсь? Почему мы все так легко приняли то, что я должна умереть? Где-то в глубине заворочалась ярость. Ведь мне всего восемнадцать!!! И как это не ужасно, я даже ещё не целовалась с парнем.
- Она не может ехать, она слишком слаба, - старалась настоять на своём мама.
Я попыталась сесть, в голове заворочался монстр, но я собрала всю свою силу воли в кулак и заставила моё хиленькое, измождённое тело двигаться:
- Я поеду, мама, не спорь. Если мне необходимо умереть, то я не хочу это делать лёжа в постели, - сказала я.
Дорогу я помнила смутно, из-за таблеток и приступов боли я то и дело впадала в полусон-полубред, но старалась терпеть и не жаловаться. Последний спор с родителями измотал меня очень сильно, но по просьбе бабушки я настояла, чтобы они остались дома. Знаю, это было жестоко, но от присутствия моей бабулечки, впрочем эту моложавую, подтянутую, модную женщину можно было называть бабушкой только на правах внучки, мне становилось легче. Когда она почти внесла меня в дом, я готова была выть от боли. Я кусала губы до крови и просила таблеток. Но бабушка, уложив меня на диван, ушла, оставив меня одну. Я была в отчаянии и успела сто раз пожалеть, что обрекла себя на подобные муки, когда она появилась вновь. В руках бабушки была кружка, в которой плескалась какая-то тёмная жидкость. Я не стала спрашивать что это, просто жадно начала пить, надеясь, что боль отступит хотя бы на чуть-чуть. И она отступила, впервые, за долгое время, позволив мне спокойно проспать всю ночь. Утром, приняв ещё порцию снадобья, я почувствовала, что могу встать, а через пару дней я уже ездила на велосипеде по деревне, в которой стоял дом моей бабули. Тем кто не находился на грани жизни и смерти трудно представить, что чувствуешь, когда заново начинаешь жить, когда появляется вера, что будет завтра, послезавтра, послепослезавтра...
- Ты волшебница, - шептала я бабушке каждый вечер, - ты сотворила чудо.
Как-то раз, после того, как я снова и снова благодарила ей, моя бабушка посмотрела на меня очень внимательно, так, что мне стало не по себе, и сказала:
- Знаешь, Тася, ведь ты не первая в нашем роду, кто вот так же умирал. Однажды и я побывала на твоём месте. К счастью, болезнь обошла твою мать, но это скорее исключение из правил.
- И?
- В нашем роду есть секрет, который позволяет избежать смерти и жить долго-долго.
- Почему же его не раскрыть всем? - я вспомнила людей в онкологической больнице и вздрогнула.
- Потому что это... - она вздохнула, я видела, что ей не хочется говорить, и почувствовала, что вовсе не горю желанием услышать. - Я уже старая, - выдавила она из себя, - и, несмотря на мой крепкий вид, должна буду однажды вас покинуть. Клятва велит передать секрет дальше. Твоя мать не годится, поэтому я решила доверить её тебе. Но сначала ты поклянёшься, что будешь хранить тайну так же, как хранили её все твои предки.
Я поклялась, разве какая-то клятва это достойная плата за то, что я была жива и здорова?
В подвале, куда мы спустились, было светло от лившегося со стен электричества.
- Это очень старое место, - говорила мне бабушка - дом над ним построили значительно позже.
Я провела рукой по камням, из которых были сложены стены, и почувствовала, что мне становится страшно. На каждом, даже небольшом, камушке был выбит крест. Бабушка подвела меня к самой дальней стене и, сняв с шеи ключ, вставила его в едва заметное отверстие. Скрипнула, отворившись, крохотная дверца, и согнувшись в три погибели мы протиснулись в следующею комнату. Прежде чем бабушка щёлкнула выключателем, и загорелся свет, мы некоторое время стояли в абсолютной темноте, это длилось мгновение, но я почувствовала, как мне становится страшно.
Комнатка была маленькой, её почти полностью занимал огромный сколоченный из толстых досок стол, на котором стоял длинный ящик, очень похожий на гроб, рядом с ним находилась тумбочка, покрытая белой пелёнкой, поверх которой аккуратно лежали медицинские инструменты. Бабушка подошла к ящику и откинула с него крышку. Я застыла рядом с ней, не веря своим глазам. В ящике лежал человек. Незнакомца от шеи до ступней опутывали цепи.
- Цепи сделаны из заговорённого серебра. Их нельзя снимать, что бы не случилось, но касаться серебра ты можешь.
- Кто он, что мертвец делает у нас в подвале? - я была в шоке, мне хотелось убежать прочь.
- Это не совсем мертвец - это вампир, - бабушка подошла и осторожно развела губы мужчины, так, чтобы я могла увидеть острые длинные клыки.
- Боже.
- Не надо детка, не поминай Бога в его присутствии, вампир и так страдает.
- Да он не дышит, он мёртв! - я чувствовала, как ко мне подбирается истерика.
Бабушка вздохнула:
- Жан, не притворяйся дохлятиной, а открой глаза и поприветствуй Тасю. Скоро она станет твоим Хранителем.
Мужчина открыл глаза, я вскрикнула, а он чуть улыбнулся, довольный произведенным эффектом.
- Значит, это вы пили мою кровь? - спросил он, продолжая улыбаться, только теперь улыбка стала ядовитой.
- Что? - я пошатнулась.
- О, ты не знала?
- Да, внучка, кровь вампира и была твоим лекарством. Теперь ты понимаешь, почему мы не можем всем об этом рассказывать?
- Я что, теперь стану такой же как он?!!
- Нет, мадмуазель, для того чтобы превратиться в вампира нужно больше моей крови, а, главное, для начала я должен опустошить тебя до дна. Не буду лгать, я бы не отказался это сделать.
Я хотела опять упомянуть бога, но вовремя спохватилась.
- Бабушка, что он делает в твоём подвале? Мама и папа знают?
- Нет, твоим родителям ничего не известно, и не надо их посвящать. В семье всегда был и должен быть только один Хранитель, иначе тайна выползла наружу. Подумай сама, в чём тогда обвинят нас люди.
- И давно он здесь?
- Вампир принадлежит нашей семье вот уже триста лет.
- Чуть дольше, - вздохнул Жан.
- После революции мы потеряли всё, но его сохранили. Девочка моя, пойми - это очень дорогое сокровище.
- Приятно, что тебя так ценят, - усмехнулся с горечью Жан.
- И он не пытался убежать? - я старалась поверить в реальность происходящего, но у меня не получалось.
- Пытался, - бабушка пожала плечами, - но уже давно у него нет даже малейшей возможности. Эти цепи особенные, чем больше он будет пытаться порвать их, тем сильнее они будут врезаться в его тело, причиняя адскую боль.
- Как он оказался у нас?
- Его поймали сразу же, как только он превратился в вампира. Жан даже не успел попробовать кровь своей первой жертвы.
- И что же он ест?
- Иногда я делюсь своей кровью, иногда покупаю бычью.
- Невероятно! Отвратительно!
- Но зато ты жива! - похоже, бабушка обиделась.
- Прости, - пробормотала я.
Где-то над нами заверещал телефон.
- Это наверняка твоя мать! Если я не возьму трубку, она решит, что у тебя всё плохо, и примчится. Глупая девочка до сих пор не верит в твоё исцеление! У меня такое чувство, что в твою смерть ей было бы поверить гораздо легче. Стой тут, ничего не трогай, я скоро вернусь, - приказала мне бабушка и убежала, оставив меня наедине с Жаном.
Я тупо стояла у ящика и смотрела на мужчину в нём. Он был похож на меня, ту, которая лежала в больничной палате и ждала смерти, измождённый, худой, бледный, а главное в его глазах была только обречённость. На вид ему также было лишь немного больше моего. Под цепями он был завёрнут в какое-то старое одеяло, и я подумала, что тело его за 300 лет должно быть потеряло свою форму и теперь представляет лишь кусок мяса. Хотя если верить книгам и фильмам, он должен легко заживлять свои раны, а значит, пролежни ему не грозят. Я опять вспомнила онкологическое отделение и гниющие язвы на телах живых людей...
- Поговори со мной, - прошептал вдруг вампир.
- Что?
- Поговори, если бы ты знала, какая эта пытка лежать тут и, теряя понятие даже о том, что сейчас зима или лето, и видеть лишь доски гроба.
- Ты, правда, вампир? - мне было знакомо то состояние, о котором он говорил, до дрожи знакомо.
- Да.
- Как ты им стал?
- Она была очень красивой, а я глупым самодовольным юнцом, - он вздохнул, - я позволил ей выпить себя до капли. Потом меня схватили ловчие, и я навсегда оказался скованным. Мною лечили болезни, продлевали молодость, врачевали раны. Молодые, невинные вампиры - это выгодный товар.
Я подошла ближе, осторожно протянула руку и коснулась его лба, он был более чем холодным, я дотронулась до шеи и поискала пульс, его не было.
- Я мёртв, - прошептал он, - но не отнимай руку, если бы ты знала, как я соскучился по человеческому теплу. Если конечно тебе не противно.
- Совсем недавно я тоже готовилась к смерти, - я прижала ладонь к его щеке.
- Я рад, что моя кровь помогла тебе.
Бабушка, запыхавшись, влетела в комнатку, я тут же отдёрнула руку от вампира, словно сделала что-то плохое.
- Ну как, он не подбивал тебя освободить его?
- Нет.
- Странно. Когда я впервые оказалась рядом с ним...
- Тогда я на что-то надеялся, - усмехнулся вампир.
- Ну что ж, за такое послушание ты заслужил порцию крови. Тася, помоги мне, нужно взять из моей вены кровь, самой это делать чертовски неудобно.
- В этот раз, я думаю, кровь должна быть моей. - Я закатала рукав. Болезнь разучила меня бояться уколов.
Когда мы вышли из подвала, бабушка протянула мне ключ:
- Теперь Жан твой. Ты пила его кровь, а потом дала ему своей - обряд завершён. Ты - Хранитель.
- Это всё как-то неправильно, - вздохнула я, принимая ключ.
- Поверь, когда у тебя на руках будет умирать внучка или дочка ты поймёшь, что всё это более чем правильно. Кроме того, тебе придётся время от времени пить его кровь, иначе болезнь вернётся.
- Но разве нельзя обращаться с ним иначе?
- Он хищник, мертвец, мы и так рискуем. Ты представляешь, что будет, если этот монстр вырвется на свободу?
На другой день мне пришлось уехать. В город приезжал один из ведущих онкологов страны, и отец слишком многое сделал, чтобы врач согласился посмотреть среди прочих и меня. Я не могла отказаться, впрочем, мне и самой было интересно узнать, как обстоят дела у моей болезни. Надо сказать, моё чудесное исцеление скорее озадачило профессора, чем обрадовало, меня подвергли пытке анализами, провели тесты и отпустили.
А ночью мне приснился Жан. Точнее мне приснилось, что я и есть Жан, что я лежу в гробу и не могу пошевелиться, а мой мозг разъедает рак, и этот длится уже вечность. Я проснулась с криком и больше заснуть так и не смогла.
Уром я уехала к бабушке. Её не оказалось дома, я спустилась в подвал, открыв дверь ключом, который она дала мне, вошла и, осторожно постучав по крышке гроба, поинтересовалась:
- Я могу открыть?
- Для вас я всегда дома, мадмуазель.
Жан вопросительно смотрел на меня.
- Опухоль исчезла, - похвасталась я ему, - представляешь, в нашем городке эта новость сразу стала известна всем знакомым, меня, наверное, человек сто пришло повидать.
- Ты пользуешься любовью.
- О, да! Ты знаешь, меня даже на свидание пригласили! Впервые в жизни!
- Странно.
Я нахмурилась:
- Почему?
- Странно, что впервые.
- После болезни я стала симпатичнее. Наверное, это тоже действие твоей крови. Впрочем, странно не это, а то что мы с тобой здесь болтаем.
- Если тебе неприятно - ты всегда можешь уйти.
Появилась бабушка, она была очень сердита.
Выгнав меня из подвала, она встала подбоченившись и потребовала ключ.
- Нет, - заявила я, - ты сама сказала, что теперь его Хранитель - это я.
- Да, Хранитель, а не сиделка. Ты рискуешь его выпустить или... - она осеклась.
- А разве он не надёжно закован?
- Девочка, он монстр, а не игрушка и не котёнок!!!
- Он человек! Я была на его месте. И его заслуга в том, что я сейчас жива, а не лежу в гробу. Я не собираюсь рисковать, я просто буду с ним разговаривать. Я должна ему...
Весь остаток лета я провела в подвале, хотя бабушка была этим очень недовольна. Я притащила туда телевизор. Я читала Жану книги, рассказывала о мире вокруг, делилась своими планами на будущее. Но всякий раз, выходя из подвала, я чувствовала себя глубоко несчастной и виноватой. Происходившее было неправильно, преступно. Я решила поговорить об этом с бабушкой.
- Его надо выпустить, - начала я, - мы не можем держать его связанным только потому, что нам необходима его кровь.
- А ты думала о том, что будет, если его отпустить?
- Нет.
- Подумай, сколько людей он убьёт, если вырвется на свободу, и ты будешь первая. Это не человек, это нежить, монстр, вампир. Он питается такими, как мы, ему нельзя верить.
- Бабушка, я поговорю с ним.
- Ты думаешь, что он скажет тебе правду?
Я опустила голову едва не плача.
- Я вижу, что ты всё больше привязываешься к нему. Но подумай, это не человек, он мёртв уже несколько веков, его душа сгнила, всё, что он хочет, всё, что он жаждет, - это кровь.
- Пока это только мы жаждем его крови.
Я плакала всю ночь и обещала себе не забывать, кто такой Жан. Утром, спустившись в подвал, я откину крышку, и увидела, что Жан улыбается.
- Ты сегодня в хорошем настроении, - буркнула я.
- А ты не очень.
- Спала плохо.
- Тася, у меня очень хороший слух. Если захочу я могу услышать, как разговаривают люди в соседних домах. Иногда я развлекаюсь тем, что слушаю разговоры окружающих. Может, это и не дало мне свихнуться за 300 лет моего заточения.
- Ты слышал наш разговор с бабушкой?
- Она права, я монстр, но... Но я не хочу, чтобы ты так думала, и я рад, что ты так не думаешь. Если бы меня не поймали в ночь превращения я, наверняка бы, убил многих, забирая их кровь, и если бы я вырвался, я бы начал питаться для того, чтобы жить, но я бы никогда не причинил вреда тебе.
- Спасибо, Жан.
- Кроме того, тебе нечего бояться, самостоятельно у меня не хватит сил на то, чтобы порвать цепи.
- Я не могу тебя отпустить.
- А я и не прошу, просто не бойся меня. Потому что если ты уйдёшь и не вернешься, я сойду с ума.
Я протянула руку и коснулась тёмных волос вампира, он закрыл глаза, я провела пальцами по его щеке, затем, помедлив, коснулась его губ. Я стояла, замерев, почти не дыша, и ждала - укусит или нет. Вампир поцеловал мою ладонь, и я отдёрнула руку.
- Не бойся меня, - попросил он снова.
- Я не боюсь, - моё сердце билось так часто, что я испугалась.
С началом занятий в универе я стала бывать в доме у бабушки лишь по выходным. Я приезжала, целовала бабулечку и бежала в подвал. Однажды я не смогла приехать в пятницу вечером, из-за поломки отменили автобус. Примчавшись с утра в субботу я, запыхавшись, ворвалась в дом.
- Я думала он гроб разнесёт, - крикнула мне бабушка вслед, ведь первым делом я помчалась в подвал.
Крышка у гроба была откинута, вампир был весь в крови, видно было, что он пытался порвать цепи, и они жестоко отомстили ему за это. Я схватила Жана за плечи и прижалась щекой к его груди. Я плакала взахлёб, слыша, как Жан что-то тихонько говорит мне по-французски.
- Так не может больше продолжаться, - сказала мне бабушка, когда я поднялась из подвала.
Моё лицо и руки были в крови вампира. Я умылась и лишь затем, посмотрев ей в глаза, серьёзно заявила:
- Я не умерла только благодаря Жану, теперь я умру если вы лишите меня его.
И всё осталось по-прежнему, мы просто говорили, говорили, говорили, потом я уезжала и снова возвращалась.
Незадолго до случая, изменившего наши с Жаном судьбы, меня начали мучить кошмары. Мне снилось, что я заключена в глубине железной бочки, что из неё нет выхода, и я умираю от того, что кровь вытекает из моего тела. Я приехала к Жану и рассказала ему о своих снах.
- Иногда я схожу с ума от мысли, что если что-то случится, я не смогу защитить тебя, - сказал мне вампир.
- Ты уже спас меня от смерти.
- Этого мало.
- Но что мы можем?
- Если я попрошу тебя об одной услуге, обещай, что ты не разозлишься. Просто если ты окажешь её мне, то мы будем связаны сильнее, ты станешь настоящим Хранителем. Не бойся, это не превратит тебя вампира, я смогу вовремя остановиться.
- Ты хочешь больше моей крови?
- Не просто крови, я должен укусить тебя.
- Но ты убьёшь меня, ведь я стану первой, кого ты укусишь. Ведь так?
- Да, первой... - Жан помолчал. - Но я знаю, что не смогу причинить тебе вреда, я сумею остановиться, поверь мне.
Я почувствовала, как задрожали мои ноги, я чуть склонилась над гробом. Лицо Жана было так близко. За последнее время он очень изменился, теперь его нельзя было назвать жалким, он был красив. Если его кровь делала меня здоровой и красивой, то и моя влияла на него также. Мне захотелось увидеть его тело, скрытое от меня одеялом и цепями. Я коснулась рукой этих цепей, затем провела ладонью по его щеке, кожа была гладкой и холодной. Я подумала, что хотела бы, чтобы его руки обхватили меня, и он сам, сжимая меня в объятиях и не задавая вопросов, впился мне в тело зубами. Я нагнулась, упираясь руками ему в грудь, потом подставила шею:
- Пей.
- Ты уверена, - я услышала, что в его голосе появилось сомнение. Но зато теперь не осталось сомнений у меня.
- Я хочу этого. Пей.
- Знаешь, если всё, что ты делаешь - это просто благодарность мне за твоё спасение, то...
- Жан, - я приподнялась и заглянула ему в глаза, - может быть, сначала это и была благодарность, - я вновь подставила шею.
Боль была не просто сильной, она ошпарила меня как кипяток, я закричала и тут же испугавшись, что услышит бабушка, прикусила губу и застонала. Боль была страшная, но потом она ушла, мне показалось, что я лечу, плавно покачиваясь на облаках. Когда Жан выдернул клыки, я застонала уже от разочарования. Я опустила голову ему на грудь, мне было больно, меня охватила слабость, должно быть он высосал слишком много крови.
- Прости за то, что сделал тебе больно.- Жан нервничал. - Ты мой первый человек, у которого я пью из тела кровь, у меня нет опыта.
- Ты мог бы прожить питаясь только моей кровью и при этом не убивая меня?
- Я так и живу.
-Жан, - я хотела поцеловать его, так хотела, но не решилась.
С Юлькой мы дружили с детства, и хотя разница между нами была всего в десять месяцев, я всё равно считала её старшей сестрой. На её двадцатилетие родители подарили ей машину. Очень часто она отвозила меня к бабушке, досадуя на то, что мне так понравилась жизнь в деревне, и я совсем не хочу делить радости выходных дней с ней, да ещё к тому же и отказываюсь от её присутствия в доме бабушки по выходным. Я сваливала всё на то, что у меня по-прежнему мучают головные боли и на скверный характер бабули.
В пятницу Юлька опять везла меня в деревню, мы болтали и смеялись, подпевая радио. В этот день шёл мокрый снег, я помню, как его пытались отогнать со стекла дворники. Прежде чем машину занесло, я как раз смеялась над тем, что они похожи на усы большого жука...
Когда я очнулась от боли, было очень темно, я звала Юльку, кричала, но никто не откликался, я попробовала выбраться из машины и с ужасом поняла, что не могу. Машину сплющило со всех сторон, а каждый мой рывок причинял мне невероятные страдания. Вот тогда я и вспомнила свой сон. "Жан, - кричала я мысленно, - Жан!" Время исчезло, темнота стала вечной, я устала звать Жана и Юльку ...
"Как глупо, - подумала я, - я снова умираю, но за то время отсрочки, что мне дали, я так и не поцеловалась с парнем. А ведь он был у меня". Я закрыла глаза и представила лицо Жана. Должно быть, я потеряла сознание, потому что очнулась лишь, когда что-то качнуло машину. Заскрежетал метал, морозный воздух ворвался внутрь.
Жан осторожно вынул меня из покореженного автомобиля, я хотела сказать ему, как я его ждала, но не смога. На вампире был какой-то истлевший костюм, он смотрелся точно пугало, и я улыбнулась. Он отвернулся от меня.
- Я тебе неприятна, - прошептала я, вдруг почувствовав себя невероятно несчастной.
- Ты вся в крови, - сказал он, - мне и так тяжело сдерживаться.
- Ты тоже в крови, - прошептала я, - спаси Юльку, - это было последнее, что я смогла выдавить из себя, прежде чем потерять сознание.
Очнулась я уже в больнице.
Жан в подвал так и не вернулся. Он исчез. Что ж, я могла понять его, кто бы на его месте вернулся в свою тюрьму?
Я приезжала к бабушке, сидела в подвале, смотрела на разорванные цепи, окровавленный гроб и плакала.
- Жан - вампир, это даже хорошо, что он исчез, - говорила бабушка, жалея меня, - к тому же, ты сама хотела, чтобы он был свободен.
Да, я хотела, и это единственное, что меня утешало, но очень слабо.
От бабушки я узнала, как освободиться от оков Жан. Она как раз спустилась накормить его, когда вампир вдруг сильно рванулся в своих цепях.
- Отпусти меня!!! - закричал он так, что бабушка отпрыгнула.
Жан и раньше, время от времени, молил о свободе, но никогда её не требовал.
- Ты знаешь, что я не могу этого сделать.
- Тася погибнет, ей больно, ей плохо!!!
- Жан, не лги!
Вампир рванулся снова, цепи впились в его плоть, он зарычал от боли.
- Я не вру, она мой Хранитель, мой настоящий Хранитель, я чувствую то, что ей сейчас нужна моя помощь. Пусти, иначе будет плохо! - вампир зарычал.
Бабушка с ужасом выскочила из подвала. Она слышала, как кричит вампир, затем послышался звон разрываемых цепей, казалось цепи и сами вопили от боли. Бабушка до утра сидела на кровати, сжимая в руках нож, но Жан исчез. А утром ей позвонила мама из больницы и плача рассказала об аварии и о том, что какой-то бомж доставил меня и Юльку в больницу, а потом бесследно пропал.
Шло время, иногда мне начинало казаться, что Жан был лишь моим сном. Но я не переставала ждать его. Я отказывалась верить в то, что Жан забыл обо мне.
- Он лишь вампир, - твердила мне бабушка упрямо, - из ваших отношений всё равно ничего не могло получиться. Это было глупо, моя дорогая, никогда не слышала, чтобы кто-то влюбился в вампира.
А мне каждую ночь снился один и тот же сон, словно выхожу я ночью на улицу и вижу Жана, идущего мне на встречу, кидаюсь ему на шею, и он обнимает меня.
Наверное, именно из-за этого сна я полюбила ночные прогулки. Однажды поздно возвращаясь с репетиции любительского спектакля, я увидела, как из темноты заснеженного парка в свет фонаря вышла высокая фигура. Я задрожала от переполнивших меня чувств, заметив, что эта фигура не отбрасывает тени. Вскрикнув, я бросилась к ней, и только не добежав пару шагов, замерла. Это был не Жан... Стоящий предо мной вампир был стар, его волосы были белы как снег, который ложился на воротник пальто, в которое был одет бессмертный.
- Хранитель? - он улыбнулся и чуть склонил голову.
- Да, - выдавила я из себя, чувствуя, как меня окатывает с головы до ног волна ужаса, и я замерзаю, прирастая к месту.
- Ты смелая девочка, коль признаёшь это.
- Кто вы?
- Меня зовут Роман, большего тебе не надо знать. Наш мир вампиров существует в непосредственной близости с миром людей. Мы стараемся не нарушать границ, но если кто-то из вас сам переходит черту, он должен быть готов к тому, что наш мир его примет.
- Что с Жаном? - я немного взяла себя в руки.
- Ты меня поражаешь своей решительностью, но то, что ты взвалила на свои плечи, непосильная ноша.
- Что с Жаном?!!
- Он раб. Тут уж ничего не поделаешь. Существует клан ловчих, они берегут равновесие и охотятся на вампиров. Молодые вампиры дорогой товар, штучный, такие как Жан особенно. Например, если бы ты выпила моей крови, то не излечилась бы. Для исцеления годится лишь кровь вампира, который не успел никого убить, чистого вампира. Поверь, девочка, я таковым не являюсь.
- Так что с Жаном, где он?
- Его взяли сразу же, как он отнёс тебя в больницу. Твоей семье его уже не вернут. Всё честно, вы упустили его.
- Зачем вы рассказываете мне это?
- Я просто отдаю тебе должное, как Хранителю. Я уже много лет не встречал такого, как ты. И ты имеешь право знать.
- Почему же вы позволяете, чтобы с вами, вампирами, так обращались?
- А ты хочешь, чтобы мы начали войну? Глупышка, мир и так слишком тонок. А у нас, также как у вас, каждый сам за себя. Твой Жан больше не вернётся. Смирись.
- Я не позволю причинить ему вред!!!
- Что ты можешь?
- Где он?!!
Роман протянул мне руку:
- Если не боишься, пойдём.
- Я не боюсь!
- Ты доверяешь мне?
- Нет. Я делаю это ради Жана.
- Да я не ошибся, ты настоящий Хранитель.
Я сделала шаг навстречу Роману, и старый вампир подхватил меня на руки, за его спиной развернулись крылья, я зажмурилась.
Когда я открыла глаза, мы уже стояли на крыльце незнакомого мне дома.
- Ну что ж иди, - сказал Роман, - я даже не потребую твоей крови.
- Большая щедрость, - буркнула я и постучала в дверь.
Мне открыли сразу же. На пороге стояла старая женщина, маленькая и безобразная.
- Кто ты? - прошамкала она.
- Хранитель, - ответила я, подумав, что предо мной вовсе не человек.
Ведьма заухмылялась:
- Не часто к нам ходят люди, которые готовы с ходу представиться вот так.
- И часто вы крадёте чужих вампиров?
- Мне нравится твой гонор, - засмеялась старуха, - заходи.
Я вошла, ведьма провела меня в комнату, всё пространство которой занимала дыра в полу, вглубь этой бездонной дыры вели каменные ступени.
- Боишься? - прошамкала карга.
- Нет.
- Ну, тогда пошли.
Я не знаю сколько времени мы шли, прежде бесконечная лестница привела нас в огромную залу, большую часть которой занимал очаг. Вкруг очага сидели люди - четверо мужчин и одна женщина. Самый старший из мужчин приветливо кивнул мне:
- Входи, дочка, - на его плече закаркал ворон, - уймись, Тихон, в ней хоть и есть следы крови вампира, но она не вампир.
- Я Хранитель!
- Ты даже не понимаешь, что означает это слово, - навстречу мне поднялась женщина, её рыжие волосы точно освещали залу, - но ты уже примерила его на себя. Поостерегись!
- Я прекрасно понимаю суть этого слова. Я пришла за своим вампиром.
- Его кровь спасла тебя от рака? Я понимаю твою благодарность, - усмехнулся мужчина с вороном на плече. - И твой страх тоже понимаю. Мы дадим тебе крови, ты не заболеешь вновь.
- Мне не нужна кровь, мне нужен Жан.
- Всё, либо ничего?
- Он не раб, вы не имеете права!
- Он был рабом с самого первого дня своего становления вампиром и останется им навсегда.
- Кто вам дал право?
- Сила!
- Сила - это не закон!
- Хорошо, - усмехнулась рыжая, и я вдруг поняла, что главная тут она, а не человек с вороном. - Есть только один способ решить проблему.
- Какой?
- Чтобы Жан стал нам неинтересен, он должен убить человека.