Маркелова Наталья: другие произведения.

Обещание

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  Мне снилось, что я иду по изрытому глубокими ямами полю, а весь мир вокруг залит алым маревом. И тишина над всем этим какая-то непривычная, тягучая, точно мёд. Мёд с пасеки, а над пасекой вьются пчёлы и гудят неугомонно резко, прямо как сейчас, прорезая тишину. И так больно жалят под сердце...
  
  
  Я вскрикнула и села на кровати, не сразу определив - где нахожусь. Вокруг было темно, только в соседней комнате горела настольная лампа, оттуда же раздавалось невнятное бормотание. Тусклый свет давал возможность рассмотреть цветастые занавески в дверном проёме, и зеркало над старым потёртым комодом.
  В зеркале ничего не отражалось. Оно напоминало мне воду в омуте в пасмурный день. И не смотря на то, что там ничего не было, в эту глубину хотелось смотреть и смотреть. А потом погрузится в неё, чтобы уже изнутри увидеть окружающий тебя мир, и так лежать бесконечно в безвременье, взирая на небо белёсыми безжизненными глазами, в которых также одна пустота, и тот, кто заглянет в них, должен увидеть... Но стоп, об этом было слишком страшно думать.
  Постепенно я привыкла к темноте и разглядела, что нахожусь в крохотной комнатке, обставленной старенькой мебелью, на стенах из потёртых рамок выглядывают фотографии, пахнет пылью и временем. Такие комнаты бывают лишь у стариков и такой запах тоже только им свойственен. Запах старых воспоминаний.
  Вот ими-то и делился со мной, прошедшим вечером, старичок хозяин, представившийся, как дед Алексей.
  
  
  Странная вещь - автостоп, порою оказываешься совершенно не там, куда собирался первоначально. Вот если бы не встретили мы с подругой под Ржевом старенький уазик, ночевать пришлось бы явно в лесу. И меня передернуло даже от мысли об этом. Хотя у нас с собой были в рюкзаках: и палатка, и спальники, и запас еды, и не раз и не два ночевали мы у костра, но я помню, как начала опускаться тьма и заодно с ней какой-то первобытный ужас. А так добродушный старичок, не только даром провёз нас часть пути, но даже позвал переночевать и ужином накормил.
  Подругу мою сон сморил тут же, а я сидела и слушала рассказы хозяина. Автостопщик не может заплатить за поездку деньгами, но он может выслушать, может поддержать разговор, а когда надо развеселить или посочувствовать.
  Дед Алексей жаловался на жизнь, ругал цены и колхозное начальство. А потом начал вспоминать войну. И стало немножечко не по себе оттого, что его молодость, связанная с болью, кошмаром и смертью, всё одно осталась для него ярким, неповторимым, самым дорогим воспоминанием. И после войны, он сам родом из Ленинграда, вернулся в эти места под Ржевом и поселился, в маленькой деревеньке, не далеко от того поля, где шёл самый страшный в его жизни бой, после которого он попал в госпиталь и едва не лишился ног. Наверное, это и навеяло мне сегодняшний сон.
  ...- Страшное дело творилось здесь, трупы покрыли всё вокруг, в воздухе стоял запах разложения и горелого мяса, мы чуть ли не ходили по мертвецам. Некогда было копать могилы, некогда было думать об умерших товарищах. Мы все знали, что рядом с ними можем лечь, только потому, что в наш мир пришёл враг, но мы не могли и помыслить о том, что война будет проиграна. Мы хотели верить в то, что наши родные, наши дети и их дети будут жить свободно на этой земле. Пусть мы умрём, но и враг умрёт тоже, - дед говорил как пописанному, наверное, его очень часто просили, да и теперь просят, выступать перед школьниками. И вдруг замолчал. А потом, оставив ораторский тон, шёпотом сказал мне, - знаешь, когда человека снарядом разрывает, от него жуткая вонь, я этот запах навсегда запомнил. Иногда находясь в поле, я его и сейчас чувствую. А как вспашут землю так на закате она белая от костей и, кажется, что светится, столько людей в ней. И снаряды до сих пор находят. Ох, сколько после войны подорвалось тут тракторов.
  - А почему же не похоронили солдат, что здесь погибли?
  - Это только в кино показывают: собирается деревня, копает братскую могилу, хоронит героев, ставит на холмик звёздочку, кладёт цветы и каждое Девятое мая поминает. А на самом деле всё по-другому было. В деревнях остались лишь бабы и дети, кому хоронить-то было? Хорошо если сгребли умерших в овраги и землёй присыпали. А кто и в поле в бывших окопах да воронках лежит.
  Для меня это было откровением. Я о войне знала лишь по фильмам и книгам, некому мне было рассказать о ней, оба моих деда с войны не вернулись. Всё, что у меня было это письмо с фронта жёлтенькое, потёртое...
  - Вот и откапывают солдатушек, аж по сей день.
  - Кто откапывает?
  - Да все кому не лень. И отряды поисковые, и копатели чёрные, да и деревенские.
  - А что и деревенские копают?
  - А то, все мы на этой земле живём. Хорошо хоть не довелось вам ночевать в лесу. Странные дела тут творятся... Земля ведь в этих местах насквозь кровью пропитана.
  - А что так? - мне стало интересно, дед затронул мою любимую тему про всё загадочное и необъяснимое.
  - Да вот ребята знакомые сказывали, они врать не будут. Откопали они давеча двоих солдат в одном окопе. Ну, кой-какие вещички у них взяли. Ну да, не без этого. Потом посидели, водочки попили и уж к вечеру засобирались домой. Вдруг глядят, а две тени обрели форму людей, только огромных. Отделились тени от леса и идут к костру. Ну, ребята в машину и дёру, так тени их долго провожали. А вот ещё в газете писали, тоже вроде как в наших краях было, якобы видели люди, как ночью шли призраки убитых солдат, много их было, так шеренга за шеренгой и уходили в лес. Да чего далеко ходить, помнишь, где я вас подобрал? Вроде бы дорога, как дорога, а в аккурат там фуры на бок ложатся, точно заколдованное место. Кто знает, может в войну тут кто, ценой собственной жизни, танку пройти не дал. Странные тут места, странные. Ходят слухи, Гитлер здешней битве придавал особое значение, чудно и не понятно воротами в Берлин называл, может и не спроста. Серьёзные дела тут были, солдат много полегло кто миллион говорит, кто два, а кто и больше... Вот так оно было.
  
  
  Я поняла, что не усну уже, что-то неукротимо влекло на улицу, наверное, любопытство. Хотелось встретиться с необъяснимым лицом к лицу.
  Я быстро оделась и вышла в освещённую комнату, оставив подругу смотреть свои сны, которые, должно быть, не были похожи на мои.
  За столом, накрытым цветастой скатертью, сидела старушка. Я её запомнила с вечера, она нам и картошку накладывала, и постель стелила. Вот только ни слова не сказала, мне даже показалось, что она немая.
  Бабка чинила рубаху, когда я вышла на свет, она подняла глаза, на удивление молодые и яркие, и произнесла:
  - Что, тебе они тоже спать не дают?
  Я замерла, что-то больно ударило под сердце в то место, куда укусила во сне пчела.
  - Вот и я не сплю, - продолжала старушка, - они во сне приходят, стоят у кровати и молчат, точно обвиняют в чём. И он приходит.
  - Кто? - слово сквозь глотку протиснулось ежом.
  - Никита. Приходит и молчит, точно укоряет. Только вот в чём? В том, что не верна? Так он погиб, а я молодая была, мне жить хотелось. Скоро вот тоже туда уйду. Только вот он не прощает.
  Мне стало страшно, бабка явно была безумной, я выскочила в коридор, затем на крыльцо, натянула пропахшие дорогой кроссовки и помчалась в поле. Хорошо, что дом находился на краю деревни, не пришлось будить собак.
  Но когда я оказалась на открытом пространстве, мне стало страшно, как никогда в жизни...
  Стоял конец августа, звёзды светили ярко и часто срывались с мест, ударяя по памяти. Ночь была светлая, и поле было как на ладони. Но меня взяла такая жуть, что сердце старалось стучать намного тише. Мне казалось, что за мной наблюдают. Что кто-то стоит за каждым кустом и деревцем вокруг поля, в каждом тёмном пятне мне мерещились мертвецы. Меня бил озноб, словно была не тёплая летняя ночь, а весенняя и морозная.
  - Ну же, где вы? - голос мой надломился.
  И вдруг они стали выходить, становясь, плечо к плечу. Тени, тени, тени...
  
  Они строились ряд за рядом, шеренга за шеренгой. Где-то звучали взрывы, вставала на дыбы земля, наяву оставаясь ровной, сползали в воронки тела, стонали раненые. "Ни шагу назад!" - кричал кто-то, хриплым надрывным голосом перекрывая вой снарядов. Но желания бежать назад нет, нет... И страха нет тоже, только приказ вперёд, как глас Божий. Господи!!! "Ни шагу!!!"
  ...Их лица, их глаза...
  А перед боем девочка с зелёными глазами протянула краюху хлеба. Я взял, красивая девочка...
  ...А пчёлы жужжат, и смерть уже перестаёт быть смертью. Обыденность...
  
  Вперёд вышел солдат, в начале это была лишь тень человека, затем она стала плотнее, так что возможно было рассмотреть черты лица. Что-то подсказывало мне, что ещё чуть-чуть, и я его узнаю. Его голос был хриплым:
  - Живи, Никита!
  - Я не Никита, - мне душно, мне страшно, я падаю на колени, и вдруг мои ладони, коснувшись земли, ощущают...
  Там я, я под этой землёй, я убитый, я мёртвый. Нет не я, моё тело, моё прошлое тело.
  - Живи и помни.
  Солдаты уходят. Я вижу, как их тела становятся всё прозрачней и тают, скрываясь в лесу.
  Почему же я здесь оказалась?
  ...оказался?
  Это не правильно, так не должно быть, чтобы человек приходил на свою собственную могилу.
  Звёзды падают, как снаряды.
  Сколько же мне было?
  Двадцать? Да двадцать. Моложе, чем я сейчас.
  И я смеялся девушке с зелёными глазами:
  - Ждать-то будешь?
  - Буду, - обещала она, не задумываясь.
  Не дождалась...
  Я всё ещё стою на коленях, земля пахнет резко, точно кровью, этот запах не выветрится. Также, наверное, пахнет и хлеб выращенный здесь. Но люди этого не замечают. И в этой земле лежу я, но мне не страшно. Я сделал всё что мог и ещё сделаю. Потому что жизнь должна побеждать смерть. Что-то хватает меня и уносит всё дальше в века, ещё немного и смогу увидеть, что было там, позади, ещё глубже. Но нет, не хочу, иначе я просто свихнусь...
  Встаю с колен, отряхиваю джинсы. Вот как оно, оказывается, пройтись по собственной могиле.
  Утро совсем близко, уже роса на траве.
  Я возвращаюсь. Старуха ещё не спит. А глаза у неё такие же зелёные. Я смотрю на неё пристально, не отводя взгляда, она откладывает своё шитьё, руки тёмные от работы, покрытые морщинками, дрожат.
  - Никита.
  - Спасибо за хлеб, - отвожу взгляд в сторону и иду в комнату будить подругу. Не отвечая на её расспросы - почему так рано, тороплю.
  У двери останавливаюсь. Старуха смотрит, в глазах слёзы. А тогда слёзы были? Нет. Подхожу, дед Алексей взирает удивлённо, а я останавливаюсь перед женщиной с зелёными глазами:
  - Ну вот, и встретились...
  - Ты прощаешь?
  - За что?
  - Я не сдержала...
  - Ты ждала, и я пришёл.
  Я утираю слёзы с её щёк похожих на печёное яблоко, целую в лоб.
  
  Уже позже на трассе, сидя в машине и предоставив подруге разговор с водителем, я думаю о том, что возможно призраков и не существует. Есть только наша память, наша вина, наши грехи и наши обещания.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Ю.Иванович "Отец императоров-4. Рыцарский престол" В.Вегашин, И.Эльтеррус "Иной путь" Д.Казаков "Идеальное отражение" А.Ковальков "Дикий Ученик" Т.Форш "Корона Всевластия" Р.Артемьев, В.Холмогоров "Хроники Аскета. Третья сила" Е.Белова "Сердце Феникса. Возрождение из пепла" Т.Устименко "Второе пророчество" Е.Картур "Снежный барс" С.Мазур "Клятва Рода" А.Шакилов "Хозяин Янтаря" В.Васильев "Сфера влияния" Д.Дашко, М.Бычков "Подземка" А.Тьма "Крылатый" А.Круз "От чужих берегов" А.Величко "Гатчинский коршун" П.Комарницкий "День ангела" А.Левицкий, А.Бобл "Варвары Крыма" В.Выставной "Нет правил для богов" М.Палев "Копье Дракулы" Н.Бульба "Прогулка в бездну" Э.Шауров "Оракулы перекрестков" В.Белоусов "Утомленное солнце. Триумф Брестской крепости" Д.Распопов "Мастер клинков. Клинок выковывается" I.Kotlyyar "Дикобраз. Женский род. Единственное число" О.Шалюкова "Академия теней" Б.Сапожников "Война" А.Гончар "Последняя обойма" Д.Хван "Ангарский Сокол"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"