Движок завелся с пол оборота и мягко затарахтел. Такое с ним случалось нечасто. Впрочем, некоторый посторонний стук присутствовал. Но тут уж теплая свежесть летнего утра отгоняла мысль о будущем сервисе. Как-то радостно на душе, спокойно. Витюха поправил очки, включил радио и тронуся в путь. Редкие железяки только начинают просачиваться по магистралям из окрестностей города. Витюхе налево. Как всегда, хрен кто пропустит. Просвет. Чей -то сигнал. Машина в потоке. Сзади настырно сигналит субъект. - Заткнись ты, козел! Надо будет притормозить перед мордой этого мерина. Витюха дает газку. Лежачий полицейский. - Какая зараза наляпала этого говна? Машина переваливает через искусственное препятствие. Мелодия. Спокойная, тихая мелодия. Витюха помнил, что ее часто крутили в начале девяностых. Карибеан блю. Клип еще был. Слева по встречке пролетает паджера. Лезет едва не тыкаясь в бампер. Без поворотников, нагло. Витюха газует. Поздно Влез. Зато другой застрял на встречке. Автобус мигет. - Обнаглели. На душе чуть полегчало. Из двора выворачивает олух. Чурка на девятке. Ему, конечно, в противоположную сторону. - Подождешь, черножопый! Витюха утыкается в бампер, приняв правила игры города. Как хочется прибить этого козла на мерине, что висит сзади на бампере! - Тварь! Витюха притормаживает поерзче. Тот сигналит. Еще притормозить. Поучить мальца. Из машины вываливает детина и пользуясь пробкой подходит к двери. Витюха жмет кнопку замка. - Вылезай, козел! - Пошел ты! Удар по зеркалу ногой разносит хлипкий пластик вдребезги. Тварь, тварюга! Убью! Витюха из под сиденья достает топор. Детина корчится в машине. Ему страшно. Впереди машина прошла еще пару метров. Витюха дернулся, очнувшись от видений сладкой мести сигналящему сзади. Хоть бы вылез, гад! Попытался расслабиться, прислушавшись к радио. Выезд на круг. - Хрен тебе! Народ слева послушно тормозит. Кроме одного, торопливого. Тот пытается прошмыгнуть перед носом приоры Витюхи. Раздражает, что это такая же приора. Той же расцветки. Легкое касание полированными бамперами. - Твою мать! Витюха бьет обеими руками по рулю. Два часа загорать. Из той приоры выходит очкастый субъект. Серый костюмчик на щуплых плечиках, незапоминающееся лицо неудачника-манагера из каких-то "рогов и копыт". Знакомое, ненавистно знакомое. - Ты правила учи, баран! - Тебе чего, козел? Пропустить жалко было? - Ах ты тварь! Я из-за тебя на работу опаздаю! Витюха лезет в машину и достает из под сиденья давно припасенный для таких случаев топор. - Хана тебе, твареныш! Противник не оставаясь в долгу вытаскивает биту. Народ с интересом притормаживает. Миг, и двое сошлись в схватке. Удар! Бита скользит по топорищу. Витюха слышит треск. Бок обжигает дикая боль. Но дальняя, чужая. Изловчившись, Витюха подныривает под удар, уворачивается и пробивает топором голову соперника. Тот как-то удивленно смотрит. Всхлипывает. Струйки крови неспешно текут по лицу и портят костюм. Бита выпадает из рук. Витюха смотрит на кровавые пятна. - Нет, не отстирать теперь. Потом падает долго долго. Очнулся он от тошноты. Вокруг был лес. Сквозь кроны деревьев просвечивало солнце. Птички щебетали что-то летнее-радостное. Тропинка, ручеек. Вон полянка с цветами. Из-за дерева вышел субъект в очках. Серый костюм в пятнах крови, разрубленная голова. - Ты жив, тварь, жив! Он хватает очкарика и тащит его к петле, что свисает с сука березы. Его надо уничтожить. Он все знает! Только теперь Витюха сообразил, где он видел того парня. В зеркале! Это он, сам! Нет! Пень выскальзывает из под ног.
Врач пощупал пульс, снял колпак с головы невзрачного щупого парня и приоткрыл веки. Потом повернулся к судье: - Умер. Судья опустил молоток. - Виновен! Дело закрыто. Люди встали. Судья взял папку и шурша мантией удалился. Толпа покинула зал.
Врач с судьей расположились в креслах перед потрескивающим камином. На столике перед ними стоял коньяк и тарелка с закусками. Они выпили по рюмке. Док передернул плечами: - Б-р-р, не могу осознать, что человек сам себе выносит приговор. Чувствую себя убийцей. Интересно, а что они видят перед смертью? Судья усмехнулся и налил по второй. - Самих себя, док. Самих себя. А вообще, ваше чувство вины никогда не пройдет, док. Недаром вас сменят через год. И все ваши предшественники чувствовали тоже самое. - Успокоили! Док залпом опрокинул вторую рюмку, перевел дух и взял наугад ломтик с тарелки: - Судья, я не силен в технике. А что вообще есть такое - Усилитель? Как все это работает? Судья сделал маленький глоток из рюмки и задумчиво посмотрел в огонь. - Если упрощенно, человек ведет эмоциональный спор сам с собой. Усилитель принимает сигнал мозга, усиливает некоторые всплески и отправляет обратно. Мозг, в свою очередь, старается вроде как перекричать сам себя. Он ищет аргументы, но попутно выплескивает и побочные ассоциации. Все больше старательно спрятанных и специально забытых кусочков памяти вовлекаются в спор. До тех пор, пока все резервы не будут использованы. Если человек прав, то победит в споре. Это может произойти на любой стадии. И я смогу спокойно констатировать, что он невиновен. Виновный либо погибает, либо раскаивается. Причем, во втором случае его можно спокойно отпустить. Никогда в жизни он не сделает ничего дурного. - Но ведь машина не может чувствовать, думать? Как она оценивает, что усиливать? - Это не машина. Если можно так выразиться, на другом конце провода тоже человек. Тот, кто смог когда-то выиграть спор с самим собой будучи виновным. - Значит, система ошибается? - Нет. Такого случая еще не было. - Но ведь был хоть один виновный, кто выиграл спор, вы же сами сказали? Ведь он не умер и не раскаялся? Но ведь он тогда опасен! Судья отрицательно покачал головой, вздохнул и налил по третьей.