Тот из меня рыбачек еще! С горем пополам я кое-как научился закидывать снасть подальше, манипулируя хитрой катушкой. При этом потерял парочку ромбов из свинца. Впрочем - халява.
Все досталось от прежних хозяев. Было изъято с чердака, отчищено и приведено в рабочее состояние.
В общем, за пару месяцев я освоил эту самую закидушку или как там ее... Рыбу, правда, ловить не могу. Но это мелочи.
Зато каждый вечер, четко по расписанию, я иду тралить Тамиш.
Бревна, водоросли и даже чья-то челюсть были оставлены на берегу в качестве трофеев.
А уж ежели в верховьях прогуливалась стихия, то точняк ловить нечего. Как в буквальном, так и в переносном смысле.
Впрочем, если не слишком сосредотачиваться на течениях и повадках обитателей глубин, то отдых получается неплохой
Солнце садиться за спиной, скользит по травке на кромке обрыва и рикошетируя от мелкой волны лупит по деревьям на противоположном берегу. А разглядывая огромную корягу, что по правую руку, можно даже напридумывать себе неведомых зверей. Например, заяц с реактивным ранцем на спине. Или пятикрылый крокодил.
Не коряга, а тест Роршаха.
В зарослях всегда кто-то ворочается, щебечет и стрекочет. Иногда аист пытается подозвать подругу. Укладывает свою голову себе же на загривок и щелкает клювом минуты по две.
Я тут его часто слышу. И даже недоумеваю, почему он еще не женился? Умей я так ворочать шеей - кучу подруг бы собрал. Фрики здорово привлекают своей необычностью, если судить по многим моим бывшим симпатичным подругам и их мужьям как из ужастиков.
В общем, очередной день закончился предсказуемым провалом. Последняя кидалка за что-то зацепилась наглухо. Это что-то было либо тяжелым, либо увязло в дне.
Леска натянулась.
Уже предвкушая потерю очередного грузила и поводков, я постучал по леске. Звук оказался весьма мелодичным. Варьируя натяжение катушкой можно было извлечь некое подобие мелодии.
Вздохнув, я сделал попытку вытянуть-таки это нечто.
Нога съехала по мокрой глине у кромки воды. Судорожно попытавшись ухватиться за чахлый кустик колючки, я все же рухнул в воду. Естественно, неудачно. Течение тут же затащило меня головой под эту самую коряжину.
Открыв глаза я попробовал не паниковать, а выбраться тем же путем обратно. Схватившись руками за скользкие палки, оттолкнулся. Но какие-то мелкие сучки зацепились за одежку.
- Хана!
Это была самая трезвая мысль. Первая была про сдохший мобильник и невозможность позвонить спасателям.
Тонут всегда молча. Эпизоды с орущими утопающими вставляют в фильмы исключительно за ради эффекта. Утонувший в толпе купающихся никого не потревожит.
Организм борется до последнего и инстинктивно перекрывает все пути поступающей внутрь воде.
В общем, дальше была отключка.
Очнулся я от холода. Полная луна светила фонарем, гоняя по реке забавные блики. Черные зазубрины противоположного берега, плеск воды.
Я поднялся и принялся разыскивать удочку. Почему? Не в курсах, если честно.
Сообразив, наконец, что место не то, я отправился вверх по течению. До коряжины пришлось шлепать метров сто.
Наконец, голова стала подключаться. Побрели и побежали мысли. Тюкнул по затылку страх. Из серии:
- А что было бы, если...
Коленки противно затряслись. Загривок проняло могильным холодом, а по телу прошла волна зноя. Я сел, пытаясь собраться с мыслями. Может быть даже помолится.
Оглянувшись еще раз вокруг, я обнаружил на вершине обрыва темную фигуру не слишком рослого человека. Под ярким лунным освещением я различил даже какую-то палку у него в руках.
Сверху послышались какие-то чмокающие и мурлыкающие звуки, перекрывшие пение цикад. Скорее всего их издавал тот человек наверху. Потом звуки неожиданно стихли.
На реке послышалось какое-то бурление. Из воды словно всплыла миниатюрная субмарина, гоня перед собой пенный бурун.
Видели в фильмах как всплывают атомные лодки? Один к одному.
Только когда лодка всплыла получше я сообразил, что это рыбина. Огромный сомище. На вскидку около полутора сотен килограммов.
Если исходить из гипотезы, что вес рыбы прямо зависит от ее возраста, то родился сом где-то во времена столыпинской реформы.
Огромная рыбина неожиданно легко остановилась и зависла на зыбкой лунной дороге, слегка пошевеливая плавниками.
Сверху снова послышались те же звуки. Но теперь они сплетались в странную мелодию. От нее становилось тепло на душе. Словно дома, под теплым одеялом слушаешь сказки, которые тебе читает мама. И все беды, заботы и страхи где-то там, в книжке. А впереди еще долгая жизнь. И мотылек, выпущенный на волю, говорит спасибо сквозь стекло.
Мелодия смолкла. Я тряхнул головой, неохотно отгоняя наваждение.
Сом молча развернулся и канул во тьму реки. Беззвучно.
Я вскарабкался наверх и увидел паренька. Странного, улыбающегося парнишку лет пятнадцати. В драной куртке и с палкой в руке. К палке была примотана леска, должная видимо обозначать удочку.
Парнишка с любопытством меня разглядывал, потом молча повернулся и пошел в темноту.
- Эй, погоди!
Вообще, меня б в его возрасте ночью в такое место только на слабо бы занесло. Дорога к реке шла между густыми зарослями и старым кладбищем. Мне и сейчас закралась мысль, что к миру живых этот парень относится только ночью. А так, коренной обитатель кладбища. Уж очень странно он себя вел. Да еще с сомом разговаривал.
Затявкали собаки. За поворотом обозначился свет и послышался шум движка.
Парнишка тоже весело затявкал. Собаки умолкли.
На дорогу вырулил древний "Юго" и заскрежетав остановился. Из машины выбрался человек в бороде. Походу, отец парня. Он растерянно взглянул на меня и присев на корточки взял парнишку за руку. Тот заулыбался.
Отец отвел мальчика к машине, открыл дверь. Тот помахал мне палкой, улыбнулся и закрыл дверь.
Я добрел до дома, скинул с себя всю мокроту, влез под душ и как следует вымылся.
В холодильнике нашлась бутылка местного красного, - весьма недурного, - и сыр.
Хотя объективно было тепло, меня бил озноб. Даже к концу бутылки во рту был привкус речного ила.
Утром все казалось дурным сном. Меня разбудил звук бензопилы. Сосед вызвал какого-то местного профи порезать на дрова пенек в пару кубов, выловленный неделю назад из реки.
Мастер прибыл вместе с родственником, оказавшимся отцом моего ночного знакомого. Парнишка тоже был тут. Отключенный от мира, мычащий, он рассматривал окружающее под каким-то немыслимым углом зрения. Яркие голубовато-зеленые глаза и улыбка.
Мальчик не выглядел больным. Просто другим. Совсем другим.
Для этого человека была ценна любая жизнь. Этот маленький человек не видит разницы между пауком, лягушкой или президентом. Он их всех одинаково любит. Для него не важна польза от создания. Достаточно того, что оно - живое.
Компания закончила свою дровосечную эпопею и тихо отвалила на мотоблоке. Я немедленно стал пытать соседа.
- Этому парню не повезло. У его мамаши съехала крыша. Она развелась с отцом а мальчика поселила в сарае с собаками и кошками. Он ел с ними из одной миски почти десять лет. Говорить не умеет. Мать работала на химфабрике и рано умерла, отец забрал парнишку, но было поздно. Вот малец и может теперь общаться с животными, а с людьми никак.
Я так и не въехал в итоге, каким образом мне удалось спастись. Впрочем, рыбища, парнишка и измазанные вонючей слизью кроссовки наводят меня на некоторые мысли. Но выяснить нереально.
Но чаще я почему-то вспоминаю не пережитое, а ту песню без слов над лунной дорогой. Подозреваю, что когда-то я ее прекрасно знал.