Марро Валерий Романович: другие произведения.

Призрачное счастье Пьеса-фатум

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Ты родилась для счастья... и вдруг стала уродкой! Как жить?.. как любить?..


   Валерий Марро
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   П Р И З Р А Ч Н О Е C Ч А С Т Ь Е
  
   Пьеса - фатум
   в двух действиях, трёх картинах
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   К И Е В - 2009
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Д Е Й С Т В У Ю Щ И Е Л И Ц А:
  
  
   Диоген
  
   Нинель Ивановна
  
   Степан Гордеевич
  
   Жорж
  
   Катя
  
  
  
   Действие происходит в наши дни.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Картина первая

   Однокомнатная квартира в типовом многоэтажном доме. Слева - входная дверь, справа - дверь на кухню. В центре - стол, на котором стоят телевизор и раскрытый ноутбук. В глубине сцены - не при­бранная тахта. По внешнему виду и бедности интерьера можно понять, что квартира съёмная. В комнате - Жорж, молодой человек 23-х лет. Он только что поднялся после сна и пытается делать нечто вроде зарядки. Ле­ниво помахивая руками, подходит к журнальному столу, щелкает клавишами ноут- бука. Зазвучала энергичная музыка. Заметно оживившись, Жорж начи­нает двигаться в такт мелодии. Неожиданно музыку прерывают негромкие, таинственные звуки. С шумом закрывается балконная дверь, само по себе передвигается по комнате кресло. После этого сцена погружается в абсолютную темноту, А когда свет зажигается, в комнате уже, кроме Жоржа, находится Н е з н а к о м е ц. Ему лет 45, он в чёрном костюме, чёр­ной шляпе, чёрных солнцезащитных очках.
  
   Н е з н а к о м е ц. Не удивляйтесь... я всегда прихожу без преду-­ преждения, как и ухожу, между прочим. А теперь - к делу! /Садится в кресло, снимает шляпу./ Мир устал от вранья, идет стремительная дегра­дация общества! Необходимо срочно остановить это безумие... этот про­грессирующий паралич нравов...
   Ж о р ж/перебивает/. Простите... но я хотел бы узнать - кто вы такой? Вдруг взяли и... ворвались ко мне без разрешения... непонятно как? /Осматривает замок двери/
   Н е з н а к о м е ц. Я не ворвался, мой юный друг, а вошёл! Незаметно для вас. Другое дело - как я это сделал? Но не об этом сейчас речь. В мире слишком много куда более серьезных бесчинств, чтобы заострять своё внимание на подобных, невинных шалостях вашего визави... Но продолжу свою мысль! Эта ужасающее, преступное падение морали не возникло вдруг... ниоткуда, а является следствием ежедневного, ежесекундного разложения некогда здорового общественного организма! И самое сложное - отыскать в себе самом эту смертоносную бациллу повального помешательства на лжи! Прости­те... я с дороги, не предложите ли чем-нибудь подкрепиться?
   Ж о р ж/в некоторой растерянности/. Ну, знаете... ваша непосредственность меня просто шокирует! Хотя... что поделаешь, все мы типичные продукты перестройки: cвободы, видите ли... получили много, а что с ней делать - пока не знаем! /Уже из кухни./ Предупреждаю - у меня здесь не густо... Я актер, холостяк... а зарплата у нас... сами понимаете...
   Н е з н а к о м е ц/рассматривая фотографию девушки на стене|. Понимаю, понимаю... Тогда кофе! Натуральный... если найдется? И покрепче! /Через паузу./ Ваша забавная мысль о свободе мне, скажу откровенно, понравилась... но об этом мы поговорим чуть позже! А пока я завершу свою мысль!.. Мир на краю пропасти, хотя и не осознает этого. Потери духовные его не интересуют. Это мелочь, пустяк... как ему, этому гнусному миру, кажет­ся. Подумаешь... кто-то, где-то, кому-то солгал, кого-то оклеветал, прокинул по бабкам... как сейчас говорят. Но про-цесс идет... невидимый, ежедневный процесс разрушения фундамента человеческого общежития - его морали! И я... может быть, единственный, кто ясно видит этот гибельный путь цивилизации к само­уничтожению.
   Ж о р ж/появляется с кофе и сандвичем/. Будьте добры! Извините за слишком скромный сервис... /Ставит поднос на стол./ И, все-таки... я бы очень хотел знать - кто пришел ко мне этим прекрасным, солнечным утром, пре­дрекая неминуемую гибель... от повальной человеческой слабости? /Сме­ется./
   Н е з н а к о м е ц/через паузу/. Зовите меня Диоген. Прозвище у меня такое было... в детстве еще! И не случайно - я резко выделялся среди сверстников своим пытливым умом и неординарностью взглядов на окружающий мир. Так вот... во-первых: ложь - это не слабость, а порок, самый циничный и мерзкий из всех земных пороков! Во-вторых: я сам сплошь состою из таких же пороков! На мне живого места не найдете, где бы не было этих язв. /Встал, ходит./ Но это совсем не значит, что я - это вы! Отнюдь! Я научился бороться с дьяволом! Я победил в себе леность плоти и праздность мысли! Но самое главное - я подготовил себя к воплощению грандиозного замысла, который вынашиваю уже много лет! Надеюсь... вы догадались уже, что связано это с тем же убогим, гибнущим миром, который срочно нуждается в реанимации своей фундаментальной моральной основы - совести! И поскольку я с детства еще вычислил свою карму спасителя, его судьба теперь - в моих руках! Точнее - вот в этой... /указывает/ необычной голове! /Сделал пару глотков кофе и принялся за сандвич./
   Ж о р ж. Интересно... И чем же она... ваша голова, так необычна?
  
   Пауза.
  
   Д и о г е н. Если вы намерены и впредь беспокоить меня такими глу­пыми вопросами, я немедленно удалюсь, - вы недостойны беседы со мной! /Резко разворачивается, идет к двери./
   Ж о р ж/поспешно/. Нет, нет... останьтесь! Я приму любые ваши ус­ловия! Пожалуйста... не уходите...
   Д и о г е н. Тогда молчите и слушайте! Вопросы буду задавать я... если в том будет необходимость. /Ходит по комнате./ Вы тщеславны! С рождения вас беспокоит только одно - стать знаменитостью!.. Молчите! Не смейте мне перечить... даже взглядом! Жорж Санд... Жорж Дантес... Жорж Помпиду... вот почему вы Жорж, а не простой, скромный Георгий. Но ваши претензии глупы и беспочвенны, мой друг! Молчите... и потрудитесь дослушать мою сентенцию до конца! Для воплощения своих амбиций вы выбрали... искусство! Ха-ха-ха... Нет в мире более дремучего заблуждения, чем это! /Достает портативный каль­кулятор./ Произведём элементарный арифметический расчет: соберем вое­дино всех, ныне живущих, гениев сцены, кино... и некоторых других, по­добных притонов разврата и лжи... и вычислим их процент из тьмы иных хомо сапиенсов, обитающих на этой планете./Щёлкает кнопками./ Получа­ется ужасающе малая цифра - ноль... ноль... ноль... примерно одна де­сятимиллиардная частица! Всего лишь!! Почему же вы решили, что именно вы... скромный провинциальный актеришка, вбивший себе с детства в голову эту сумасбродную мысль - быть знаменитым! - попадете в эту заветную горстку счастливцев, обласканных публикой, прессой и правительством?
  
   Пауза.
  
   Ж о р ж. Должен заметить, уважаемый Диоген, что вы довольно грубо... я бы даже сказал - беспардонно судите о таком тонком... хрупком инстру­менте, каковым является душа актера.
   Д и о г е н/громко хохочет/. Ха-ха-ха... душа актера... ха-ха-ха... Да бросьте вы... бросьте! Не лгите хотя бы... самому себе! Нет в мире более ничтожного, циничного, продажного творения живой природы, чем эти жалкие кривляки, возомнившие себя... властителями человеческих душ! Ха-ха-ха... А, впрочем, если моя прямота вас оскорбляет, я могу немедленно покинуть ваши апартаменты! /Вновь направляется к двери./
   Ж о р ж/бросается вслед/. Постойте... куда же вы? Я совсем не про­тив... этой откровенной беседы с вами! Скорее даже... наоборот: я очень хочу, чтобы она продолжалась!
   Д и о г е н/возвращается/. Тогда отвечайте! Откровенно и прямо... если сможете: почему вы решили, что именно вам... а не кому-либо друго­му, предстоит взойти туда... на вершину театрального Олимпа?
   Ж о р ж/помедлив/. Я понимаю... вы хотите обоснований. Но разве мож­но вычислить, взвесить ... как в аптеке, в той профессии, которая вся построена на образах, миражах... ощущениях?
   Д и о г е н. Можно! И даже нужно... прежде, чем сделаешь свой пер-вый, свой самый главный в жизни, шаг! /Сменив интонацию./ Скажите, лю­безный, - какой благоразумный человек позволит себе прыгнуть с высоко­го обрыва в воду, не зная ни глубины, ни рельефа дна, что находится там... под первым слоем такой блестящей... такой привлекательной поверх­ности? Это грозит гибелью... не правда ли? Именно это и сталось со мно­гими мечтателями, совершившими в юности столь опрометчивый шаг! И не важно, кто они были: музыканты, рифмоплеты, клоуны - вся эта паранои­ческая, бесталанная муть разливается из одного флакона - важно то, что они, презрев реальную объективность и здравый смысл, пошли на это ро­ковое безумство. Поэтому я вновь задаю этот... не совсем удобный для вас, вопрос: почему? Почему именно вы, а не кто-либо другой?
   Ж о р ж/через паузу/. Хорошо! Откровенностью - на откровенность!
   Д и о г е н. А иначе и не может быть! Истина - это слабый огонёк свечи, который всегда маячит впереди, перед нами! Но он может внезапно потухнуть, если в словах... или даже мыслях кого-либо из нас вдруг по­явится ложь - это отвратительное, ужасное порождение буржуазного мира, эта плесень, покрывшая густым слоем мозг и души человечества! Итак... я жду! /Пьет кофе./
  
   Пауза.
  
   Ж о р ж. Думаю... вы не будете отрицать, что в любом... самом про­стом деле, существует, прежде всего, отправная точка?
   Д и о г е н. Допустим!
   Ж о р ж . И это может быть видение, сон... какое-либо событие... или яркое, необычное слово, услышанное случайно... в сутолоке жизни...
   Д и о г е н. Вполне возможно! /Жует сэндвич./
   Ж о р ж. ... после чего приходит... нечто вроде озарения! Мир как бы заново открывается для тебя, и ты вдруг осознаешь, что тебе... именно тебе, сейчас... а не когда-либо, нужно идти туда и прикоснуться к ним... этим, манящим тебя, тайнам, которые вдруг так счастливо откры­лись тебе!
   Д и о г е н. Расплывчато... Но продолжайте!
   Ж о р ж. Ты начинаешь понимать, что все твои прежние устремления были всего лишь бесцельным блужданием в потемках... в поисках смысла жизни. И вот оно - твое... настоящее! Оно настойчиво зовёт тебя, воз­буждает твой мозг, не даёт тебе покоя ни днем, ни ночью...
   Д и о г е н/вскочил/. Чепуха! Литературщина! Все та же метафизи­ческая трепотня, никуда вы, актёры, не можете от нее уйти!
   Ж о р ж/не слушая и все более возбуждаясь/. И ты идешь... нет - ты летишь к нему, зовущему тебя в темноте, огоньку! Ты забываешь обо всем, ты одержим только ею... этой, поглотившей тебя всего целиком, мечтой! Она становится твоим смыслом, твоей сутью... твоим вторым "я"...
   Д и о г е н/кричит/. Вот! Вот оно... признание, достойное самого Сократа! /Возбужденно ходит по комнате./ Можете не продолжать - вы ска­зали все! Всё... что может сказать тот, кто не имеет ни малейшего пред­ставления о предмете, к которому так стремится! /Остановился./ "Я" не может быть вторым, мой друг! Ни-ког-да! "Я" всегда одно! Неповторимое, настоя­щее... подлинное "я", а не мнимое.
  
   Звонок мобильного телефона.
  
   Ж о р ж. Извините! /В мобилку./ Да!.. Доброе утро, Степан Горде-
   евич!.. Нет, свободен... Через час?.. Хорошо, смогу... Ничего, ничего... всё в порядке!.. До скорой встречи! /Прячет мобильник./ К сожалению, нужно срочно бежать в театр - внеплановая репетиция!
   Д и о г е н. Отлично! Прекрасный повод расстаться по-английски...
  
   Делает резкий взмах рукой. Свет внезапно исчезает, слышен таинственный гул. Мгновение спустя, свет появляется вновь, Д и о г е н а на сцене нет.
  
   Ж о р ж/выглядывая из-за двери кухни, с испугом/. Чудеса какие-то... Где же он? /Смотрит по сторонам, идет на балкон./ Оригинал мне тоже: пришел по-английски, ушел по-анг­лийски... /Задумался./ А, может... его и не было вовсе? /Смеётся. Под­ходит к столу, берёт в руки чашку, рассматривает./ Да нет... все-таки был: призраки кофе не пьют - это уж точно! /Возвращает чашку на место. Решительно./ Ну, что ж... закончим зарядку - и в театр! Там и будем искать ответы на все, поставленные этим чудаком, вопросы! Йо-йо... йо-йо-йо... /Имитирует бой с тенью./
  
   З а т е м н е н и е.
  
   Картина вторая
  
   Театральная сцена. На ней Главный режиссёр театра С т е п а н Г о р д е е в и ч - он, расхаживая по сцене, ведет репетицию; помреж Н и н е л ь И в а н о в н а/она в больших тёмных очках/ и актёр Ж о р ж.
  
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. Прошу идти от внутренних ощущений... пусть пока ещё не вполне ясных, осознанных. Фантазируйте, мечтай­те... прислушивайтесь к движениям своей души - это главное, что нужно вам сейчас, на данном этапе! Фиксировать найденное будем зна­чительно позже, когда внутреннее и внешнее уже найдут друг друга и станут основой вашего будущего сценического образа. А пока лишь по­иск, поиск... и еще раз поиск необходимого материала для духовного и физического взлета! Теперь вернёмся к вашей сцене... Прошу!
   Ж о р ж/в образе Д о н Ж у а н а/. Я говорю с тобой начистоту, Сганарель, я рад, что есть свидетель, которому я могу открыть свою душу...
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/в образе С г а н а р е л я/. Стало быть, вы ни во что не верите, а хотите выдать себя за добродетельного человека?
   Д о н Ж у а н. А почему бы и нет? Сколько людей занимается этим ре­меслом и надевает ту же самую маску, чтобы обманывать свет!
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/в образе С г а н а р е л я, в сторону/. Ах, что за человек... этот Дон Жуан! Что за человек!
  
   Отходит к порталу.
  
   Д о н Ж у а н/на авансцене/. Ныне этого уже не стыдятся: лицеме- рие - модный порок, а все модные пороки сходят за добродетели. Роль человека добрых правил - лучшая из всех ролей, какие можно только сыграть. В наше время лицеме­рие имеет громадные преимущества. Благодаря этому искусству обман всег­да в почёте: даже если его раскроют, все равно никто не посмеет сказать против него ни единого слова. Все другие пороки подлежат критике, но ли­цемерие - это порок, пользующийся особыми льготами: оно собственной рукой всем затыкает рот и преспокойно остается безнаказанным...
   Д и о г е н/из зала/. Браво... браво, Жорж!
  
   Аплодирует.
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/в растерянности/. Кто... кто это сказал? /Поднялся, смотрит по сторонам./ Где он? Покажите мне его... этого на­глеца!
   Д и о г е н. Умерьте свой пыл, дружок! /Поднимается на сцену./ Я всего лишь выразил своё восхищение тем, что видел и слышал. Диоген... ес­ли вам будет угодно! /Приподнимает шляпу,/
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. Какой еще, к черту, Диоген? Кто вы?.. Откуда вы здесь взялись?
   Д и о г е н. Ниоткуда, представьте себе! Я мираж... бесплотное существо в образе человека, залетевшее случайно на волшебный огонек... священного театрального искусства. /Громко хохочет./
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/в недоумении/. Да это же... чёрт зна­ет что?! /Кричит./ Послушайте, вы... бесплотное существо? Вы срываете мне репетицию! Покиньте немедленно сцену...
   Д и о г е н. И не подумаю... Дело в том, уважаемый мэтр, что уже много лет все поклонники и служители Мельпомены, включая и присутствующих здесь, чрезвычайно остро нуждаются в моей неотложной помощи!
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. Ну... знаете ли, это уже откровенная наглость! Да кто же его... этого сумасшедшего, сюда пустил - могу я узнать, в конце-то концов? Георгий... он назвал ваше имя - вы что... с ним знакомы?
   Ж о р ж. Трудно сказать, Степан Гордеевич... Скорее всего, что нет. Хотя вполне возможно, что мы уже встречались однажды... с этим призра­ком! /Смеется./
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/в ярости/. Каким еще призраком? Что за чушь вы несете, Георгий? Вот он... стоит перед нами - живой... реаль­ный наглец, посмевший нарушить святая святых - наш репетиционный про­цесс! /Кричит./ Нина?.. Нинель Ивановна... где вы?
   Н и н е л ь И в а н о в н а/торопливо подходит/. Я здесь, Степан Гордеевич!
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. Что... что это за чудовище - объяс­ните мне, пожалуйста! И каким образом он проник сюда... в этот зал?
   Н и н е л ь И в а н о в н а/растерянно/. Я... я не знаю! Все двери в театре закрыты, вход в зал возможен только через сцену...
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. Но вы же мой помреж! Это ваш... непосредственный, участок и вы просто обязаны владеть ситуацией! Ведь кто-то же ра­зрешил ему зайти в театр сегодня... в выходной день?
   Д и о г е н. Грубость - это ужасная черта характера современного хомо продукта. Она разрушает атмосферу необходимой теплоты и доверия между людьми, вызывает, как правило, ответную агрессию. Повторяю: по­явился я здесь... ниоткуда, выполняя вашу общую волю, а отнюдь не слу­чайно, как вы, наверняка, все тут думаете.
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. Ну нет... со мной эти штучки не пройдут! /Достает мобильник./ Сейчас.../набирает номер/ сейчас мы бы­стренько отправим вас туда, где вам и положено быть, если вы не жела­ете подчиниться элементарным правилам поведения в обществе... /В мо­бильнике раздаются треск, писк, странные завывания./ Что за чёрт... /Вновь набирает номер./ Алло... милиция? /Слышны посторонние звуки./ Откуда эти дурацкие помехи... /смотрит вокруг/, я же неоднократно зво-нил отсюда раньше...
   Н и н е л ь И в а н о в н а/поспешно./ Возьмите мой, Степан Гордеевич!
  
   Режиссёр берет мобильник, но в нём вновь слышны
   знакомый уже треск и завывания.
  
   Д и о г е н. Напрасный труд, друзья мои... Предупреждаю: вы зря те-ряете столь драгоценное для вас время.
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/кричит/. Нинель Ивановна... спасайте ситуацию, умоляю вас! Премьера уже объявлена, билеты в кассе, идёт реклама на телевидении, в газетах! И если мы сорвем эту репетицию, я не ручаюсь...
   Д и о г е н/перебивает/. Зато ручаюсь я! Обещаю вам, господа: пре­мьера ваша пройдет под гром оваций и шум восторженной прессы! Но сей­час я прошу вас слегка изменить ход вашей репетиции и провести в общении со мной какое-то... относительно небольшое, количество времени.
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/мечется по сцене/. Да нет же, нет... это явная дикость, идиотизм! Пришел... неизвест­но откуда, какой-то странный тип... непонятное, наглое творение бо­жье - и начинает командовать! В моём присутствии! На моей сцене!! Нинель... ну что же вы стоите, как вкопанная? Бегите, звоните... вызы­вайте людей!
   Н и н е л ь И в а н о в н а/пытаясь оторвать ноги от сцены/. А я... не могу! Видите... они словно прилипли к полу... Просто ужас какой-то!
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. Так... ясно! Саботаж на корабле! /Нинель Ивановне./ Завтра же вы будете серьезно наказаны за безобраз­ное исполнение своих должностных обязанностей... понятно вам? Ничего, ни­чего... я схожу сам! Но я все-таки вызову наряд... Господи... что это со мной? /Не может сдвинуться с места./ Я же только что свободно вла­дел своим телом!
   Д и о г е н. А я предупреждал вас, уважаемый мэтр. Сюда никто не войдет и никто отсюда не выйдет до тех пор, пока вы не сочтете возможным выполнить моё условие.
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/в ярости/. Что-о?.. Вы ещё смеете выставлять нам свои условия? Жалкое ничтожество! Шантажист!! Да, да... вы самый настоящий... подлый, гнусный шантажист! Чего вы хотите от нас? Зачем нас мучаете? И кто вы такой вообще... чёрт вас дери, чтобы вот так... бес­пардонно, вести себя здесь... в этом священном храме искусств?
   Д и о г е н. И вновь вы неискренни, уважаемый мэтр. Я не мучаю вас, а иду вам навстречу в желании добиться, наконец, истинного, а не мнимого, успеха и благополучия!
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/в истерике/. Прекратите!! Немедленно прекратите эту безответственную болтовню! Замолчите!! Сколько можно вот так... глупо паясничать? Мы совершенно не нуждаемся ни в вашей помощи, ни в ваших... дурацких советах и поучениях! И уж, тем более, в этих... пижонских намёках на благополучие и всемирный успех! У нас все это имеется, даже в избытке... понятно вам? Да отклей­те же, наконец, меня от пола... несносный вы человек!
   Д и о г е н/спокойно/. Отклею... если вы не будете бесконечно впадать в истерику и поймёте: иного выхода, как согласиться выслушать меня, у вас нет!
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/безуспешно пытаясь сдвинуться с места/. Вы жулик... проходимец... жалкий, ничтожный тип, возомнивший себя... бог знает кем! /Вдруг прекращает попытки, устало./ Ладно... считайте - ваша взяла! Я не хочу больше... бестолку тратить силы. Давайте... скачите по сцене... читайте с выражением стихи, корчите свои гнусные рожи... Но учтите: в вашем распоряжении всего лишь... пара-тройка минут - не более!
   Д и о г е н. Вот и ладненько! Уступчивость... терпимость к инакомыс­лию - отличительная черта возвышенных, духовно богатых, людей, истинных интеллигентов, к коим... безусловно, относится и ваш самоотверженный отряд любителей оваций! /Касается рукой Нинель Ивановны, затем Степана Гордеевича - те вновь обретают подвижность./ Но вернемся к цели моего визита! К сожалению, я не смогу удовлетворить вашего любопытства, показывая свои собственные... перечисленные вами, таланты. По той простой причине, что у меня их... нет! Абсолютно! И, представьте себе, никогда не было! Но зато они есть у вас... присутствующих здесь, милых людей! И этого вполне достаточно для того, чтобы я смог осуществить задуманное! /Смеется./
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/в бешенстве/. Чертовщина какая-то! Мистика!! /Кричит./ Мы никогда... слышите вы... узурпатор - мы никогда не пойдем на подобную сделку... с дьяволом! Никогда... запомните это! Да, мы нищие! Да... мы бесправные! Над нами может надругаться любой! Нас могут унизить... втоптать в грязь, сделать с нами всё, что угодно! Но нас никому не дано сломать! Мы гордо несём свой крест, уготованный нам судьбой! И никакие посулы и ухищрения не заставят нас соединить своё высокое, божественное искусство с низкопробной дилетантской мазнёй!
  
   Пауза.
  
   Д и о г е н/с улыбкой/. Какая страсть!.. Какой могучий потенциал! /Через паузу, пройдясь по сцене./ Однако, не забывайтесь, уважаемый мэтр! Перед вами тот, кто может силой мысли подчинить себе любую, самую могучую, волю /делает резкий взмах рукой: звучит диссонирующий аккорд, гаснет и вновь зажигается свет, слышен гул/, остановить течение рек /эффект со светом и гулом/, предотвратить или вызвать всемирную катастрофу /эффект повторяется/! А это значит: сейчас... буквально через мгновение, вам всё же придется включиться... в увлекательный творческий процесс! /Смеется. Свет на сцене прежний, гул исчезает./ Ну, а теперь - о деле! Да... ваша чудная сценка из Мольера... не скрою, восхитила меня! В ней есть... глубина мысли, обнаженность чувств, смелость социальных обличений... Но почему вы решили, господа, что именно такой духовный продукт ждут от вас сегодня обожающие вас поклонники? Почему вы думаете, что, наблюдая за любовным беспутством средневекового Казановы, они готовы будут безудержно лить слезы, закатывать глаза от восторга и падать в обмороки, когда за стенами театра, в любом закоулке жизни их поджидает целый ворох других, более волнующих и близких, тем? И темы эти просто кричат... да нет - вопят благим матом: возьмите нас!.. не проходите мимо!.. мы устали ждать вашей благоск­лонности, господа писатели и артисты!.. /Остановился, выдержал паузу./ Вот я и хочу предложить вам... в порядке эксперимента, сотворить сей­час... здесь... вот на этой сцене, именно такое... альтернативное действо!
  
   Долгая, напряженная пауза.
  
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/подходит, сдерживая ярость/. Вы в своем уме? Вы понимаете, куда вы пришли? Какое действо? Кто вам позволит его здесь разыгрывать...
   Н и н е л ь И в а н о в н а/подходит/. ... и кому это нужно? Это же театр! Академический...
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. ... а не какая-то... завалящая, клоунская антрепризка, где каждый может вытворять все, что ему заблагорассудится!
   Н и н е л ь И в а н о в н а. У нас, между прочим, давно уже все свёрстано, утверждено худсоветом, согласовано с бюджетом...
   Ж о р ж/с усмешкой/. ... и скреплено печатью!
   Н ин е л ь И в а н о в н а. Да... именно печатью! Круглой! На много лет вперед!! И ни для каких... шарамыжных проектов места в нашем уважаемом...
   Ж о р ж/со смешком/. ... единственном и неповторимом...
   Н и н е л ь И в а н о в н а. ... самом посещаемом и любимом всеми театре... нет!
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. Совершенно верно! Нет... и быть не может! Ни-ког-да!! Даже если бы вы объявили, в связи с этим... о всемирном потопе! Но если... если бы даже... вдруг... совершенно случайно... шутки ради, мы допустили бы здесь себе... подобную вольность - как... каким образом, дружок, вы собираетесь провернуть... эту свою аферу... а?
   Д и о г е н. Вы пытаетесь, уважаемый мэтр, скрыть свое истинное лицо за маской площадного фигляра? Напрасно. Я узнаю тайные мысли людей так же легко, как узнаю самого себя, глядя утром в зеркало. Так что советую вам не привередничать, а скорей перебраться из своего ветхого, старомодного суденышка в быстроходный океанский лайнер. И... на обновлённом корабле искусства, смело устремиться вперед, в прекрасное будущее! /Смеется. Вдруг решительно./ Но довольно заниматься глупым препирательством, господа! Нинель Ивановна... прошу вас: пройдите, пожалуйста, сюда и займите... вот это место! /Указывает чуть левее центра сцены./ Это самая напряжён­ная точка на сцене... так считали древние греки.
   Н и н е л ь И в а н о в н а/в недоумении/. Подождите... я что-то не совсем поняла. Степан Гордеевич... вы что... разрешили ему здесь, в нашем театре, хозяйничать?
   Д и о г е н/направляя Нинель Ивановну к указанному месту/. Не задавайте лишних вопросов, а делайте... что вам говорят! Вам необходимо находиться... вот здесь... на этой... самой напряжённой, точке - так считали древние греки...
   Н и н е л ь И в а н о в н а/пытаясь вырваться/. Да зачем мне ваши греки... и эта ду­рацкая точка? Отстаньте от меня! Не прикасайтесь, вам говорят... иначе я закричу! Степан Гордеевич... что же вы молчите? Защищайте меня! Вы же видите - этот гиббон терроризирует меня, заставляет выполнять свои приказы?!
   С т е п а н Го р д е е в и ч. Голубушка моя... а что я могу с ним поделать? /Кружит вокруг Диогена./ Ни закричать, ни убежать от него, ни позвать на помощь мы с вами не можем! Оправдаться, сказать что-либо в свою защиту мы так же не можем - нас тут же начинают приклеивать, прикручивать, привинчивать... превращать в идиотов! Мы дряхлые, безыдейные... не знаем - куда нам плыть, что нам ставить, какие планы утверждать на будущее? Потому, что... оказывается, всё это никому не нужно, не интересно, давно поросло чертополохом, обволоклось паутиной! И мы никак не можем понять- почему? В чем же причина этой нашей... беспробудной тупости? Единственно, что мы сейчас можем - это с благоговением и дрожью в колонках внимать бредням вот этого... странного типа, этого сумасшедшего о неком таинственном... спасительном "ноу-хау", после чего для нас широко распахнутся двери всемирной славы, а манна небесная свалится всем нам... прямо на голову! Мешками! Вагонами! Океанскими лайнерами и воздушными кораблями!! /Хохочет. Вдруг со стоном./ Боже мой... что теперь с нами будет? Это же конец... это крах всей моей славной карьеры...
  
   Отходит вглубь сцены и забивается в самый дальний угол.
  
   Н и н е л ь И в а н о в н а/проводив Степана Гордеевича взглядом./
   Так... одного уже довели... Хорошо, если живой останется... Но со мной этот номер... не пройдет! Не знаю, как вы, ребята, а я ему сейчас... такой спектакль устрою - не будет знать, куда бежать и у кого просить пощады? /Подбегает к Диогену, кричит./ Вы что, троглодит... в самом деле собрались сделать из меня актрису? Да вы взгляните на меня повнимательней! Ну... не видите? Я же уродка! У меня же не лицо... а рожа!! Гнусная, мерзкая... несценичная рожа!! И эти очки... посмотрите на них! Вы видели где-нибудь еще такие очки? Нет?.. Из-за них же лица совсем не видно! А я их не сниму! Никогда... запомните это! Я скорее умру, чем сниму эти очки! Это мой имидж, пожизненный... понятно? Так что не ждите: я совсем не собираюсь подчиняться вам, деспоту! Не буду я здесь... хоть стреляйте, перед вами кривляться, обнажаться... змеёй подколодной шипеть... или что-то ещё идиотское... тупое изображать!
   Д и о г е н/ доставая Степана Гордеевича из-под бутафорского стола/. Нет, любезный... не здесь... не в этом месте вы должны сейчас быть! Успокойтесь... возьмите себя в руки, и постарайтесь отыскать себе... более приличное местечко! Думаю... кому-кому, а вам... с вашим опытом, сделать это будет... не так уж сложно!
   С т е п а н Г о р д е е в и ч /с угодливым поклоном/. Не потрудились бы вы... уважаемый мессир, подсказать мне... бестолковому да бесталанному, - где именно теперь оно, мое... приличное местечко?
   Д и о г е н/не замечая иронии/. Где хотите! На сцене... в зале... возле кулис! Главное - не исчезайте с поля зрения! /Нинель Ивановне./ Куда вы пошли? Верни­тесь немедленно... или я вынужден буду вновь приклеить вас к полу!
  
   Останавливает жестом Нинель Ивановну и возвращает её на прежнее место.
   укоризной./ Взрослый человек... а ведете себя, как малое дитя... ей-богу!
   Н и н е л ь И в а н о в н а/продолжая упрямиться/. Ну, поймите же, вы... узурпатор: начиная это... свое безобразие, вы, прежде всего, должны были узнать - кто я такая? Так вот.... докладываю: я здесь... в театре, не актриса, а всего лишь... серая театральная мышь! Помреж... знаете такую должность? Могу унести, принести, позвонить, подпрыгнуть, нагнуться, прогнуться, осклабиться... кофе подать звездульке в гримерку! Но я ничего не умею делать вот здесь... на сцене, никаких мизансцен придумывать и этих... задач-сверхзадач решать... и никогда не училась этому - ясно вам... Каракалла несчастный?
   Д и о г е н. Так ведь этому и не нужно учиться, голубушка! И задач-сверхзадач решать тоже не нужно! Ведите себя на сцене просто и естественно... как в жизни! Остальное получится само собой... А ваш непритязательный фейс... и темные очки лишь возбудят фантазию зрителей, коим интересно будет узнать: что же там... за этим таинственным, темным стеклом: злодейский, продуманный план действий... или чистые, благородные помыслы, достойные самой Юдифи! /Степану Гордеевичу./ Нет, нет, дружок... девятый ряд - это уж слишком далеко! /Же­стом просит Степана Гордеевича вернуться на сцену./ Думаю, удобнее вам будет расположиться... вот здесь, у портала!.. На чем хотите.... можете и на стульчике! /Стул сам по себе выдвигается из-за кулис. Жорж подает его Степану Гордеевичу./ Ага... очень хорошо! Прос­то идеальный вариант! /Жоржу./ Ну, а вас... мой юный друг, я попрошу пока... спуститься в зал. Вам предстоит выполнить особую миссию, смысл которой я пока не разглашаю: она будет передана вам по внутренним... экстрасенсорным каналам. Я не ограничиваю вас ни в выборе места, ни в образе поведения, но знайте: в любой момент вы можете быть востребованы и включены в увлекательный процесс создания нашего чудного театрального действа! /Делает над головой Жоржа несколько активных пассов руками./ Идите...
  
   Жорж спускается в зал и устраивается в одном из дальних рядов.
  
   /Окинув взглядом сцену и передвинув кое-что из реквизита, не прикасаясь к нему./ Ну-с... начнем, пожалуй! Напоминаю - ничего не со­чинять и не приукрашивать! Это будет не цирк... с глупыми актерскими кривляниями на "бис"/указывает на Степана Гордеевича, пытавшегося, незаметно для Диогена, смешно пародировать его/, а "Театр для людей", где должна быть только прав­да, ничего, кроме правды! Двадцать три года тому назад в этом зале произошло событие, свидетелем которого вы, Нинель Ивановна, являлись! Уточняю: июнь... теплый летний вечер, красочные афиши... и вы - очаро­вательное, юное создание... шестнадцати лет отроду, с большим белым бантом в волосах и заветным билетом в ладошке. Вы стоите, вся трепеща и волнуясь, возле входа в этот театр... /Замолк./
  
   Большая пауза.
  
   Н и н е л ь И в а н о в н а/медленно, напряженно./ Куда это вы кло­ните... несносный вы человек? Да... двадцать три года тому назад мне действительно было шестнадцать... и я любила вплетать в свои пышные волосы белый бант. Но... при чём здесь этот театр... и билет в ладошке?
   Д и о г е н/терпеливо/. Сценическое действо не любит спешки и суеты. Прекрасное должно возникать постепенно... из ниче­го, тем более, если оно... это прекрасное, только зарождается, толь­ко начинает возбуждать фантазию... нашего зрителя! Обратите внимание, дорогая Нинель Ивановна, с каким напряженным вниманием выслушал мою информацию... и вашу бессвязную речь присутствующий здесь, хорошо вам знакомый... Степан Гордеевич? И, думаю, это не случайно. Поскольку именно тогда... двадцать три года назад, на этой сцене, играл свою первую главную... и, как потом оказалось, блистательную роль именно он - пыл­кий, страстный... ослепительно красивый актер Степан Гринёв!
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/вскакивает/. Стоп, стоп, маэстро... Довольно! /Подходит к Диогену./ Вы... я вижу, пытаетесь ошарашить сейчас... всех нас, а так же... как я понимаю, своих будущих зрителей, некой сенсацией... не так ли? То есть хотите сделать этакий... примитивный драматургический ход, вы­тащив из небытия давний... не известный никому, "жареный" факт из нашей с Нинель Ивановной биографии. Обыграть... обмусолить его со всех сторон, и попытаться сделать из всего этого... нечто несъедобное, что... я абсолютно в этом уверен, будет лишь отдаленно напоминать спектакль! Но это ещё не всё, это... как говорится, всего лишь... преамбула! /Отошел, выдержал паузу. В позе Цезаря./ Прощу вас не забывать, уважаемый магистр... бесовских наук: театр - это кафедра морали! И подобное вторжение в личную жизнь, тем более... без ведома и согласия тех, кому она принадлежит, не делает чести тому, кто совершает подобное вероломство! Хочу напомнить вам так же, что в каждом нормальном... цивилизованном обществе существуют определенные нормы, законы... кодексы морали и порядочности, которые просто запрещают подобные неприличные подглядывания... в замочную скваржину!
  
   Гордо откинув голову и сложив руки на груди, победоносно смотрит на Диогена. Затем торжественно удаляется вглубь сцены.
  
   Д и о г е н/проводив Степана Гордеевича взглядом, спокойно/. Возможно... возможно, мой друг, в ваших словах и присутствует определенный элемент здравого мещанского смысла. Возможно! Но... поверьте мне: все эти кодексы, законы и правила покажутся крайне неуместными... и даже глупыми, когда здесь... на этой священной сцене, перед ошеломленными зрителями начнут раскрываться, один за другим, мгно­вения, с которых начиналась когда-то эта удивительная... божественная, потрясающая своей трагической жертвенностью, история взаимоотношений...
   Н и н е л ь И в а н о в а/подходит, тихо/. Прекратите... Слышите, вы... чудовище, - не смейте прикасаться к этому! Оно у меня там... на самом дне! Не только словами, но даже намеками... не смейте так нагло, так беспардонно врываться туда... в мое прошлое!.. Оно моё... оно принад­лежит мне и только мне, и я никому не позволю копаться в нём! Никому... тем более, вам... отвратительному, мерзкому типу!
   Д и о г е н/выдержав паузу, медленно/. Если вы... по-прежнему будете упорствовать в своем нежелании принять мою экстренную помощь, мне придется ввести вас... в особое состояние. И тогда вы станете... механической заводной куклой, которая будет послушно рассказывать мне обо всём... без эмоций и слез! Вас это устроит?
  
   Пауза.
  
   Н и н е л ь И в а н о в н а/с трудом сдерживая себя/. Негодяй...
мерзавец! Вы пользуетесь тем, что я... слабая, беззащитная женщина,
   не могу оказать вам сопротивления... Ну, погодите... /Нервно ходит по
сцене./ И если ему... / в адрес Степана Гордеевича/ уже все равно, если он... не считает нужным защищать меня, своего верного помощника и друга, тогда это... сделаю я! Сама! Я, правда, еще не знаю как, но я... я все же постараюсь вырватьcя из ваших мерзких лап! И тогда вы узнаете, на что способна разъяренная, униженная... оскорбленная до глубины души, но не сломленная женщина! /Вдруг кричит надрывно./ Да, да, да... мне было тогда шестнадцать, у меня торчали косички... и я шла, тайком от всех, именно на тот... премьерный спектакль, где играл он... безумно красивый, талантливый Степан Гринёв! /Внезапно замолкла. Уже в другом, спокойном тоне, как бы размышляя./ Но я совершенно не вижу в этом... моём давнем поступке, ничего странного! Таких девочек всегда было сотни... тысячи вокруг, мечтающих попасть на концерт... своего кумира. Что тут особенного? Разве можно этим сегодня кого-нибудь удивить, тем более - привлечь этим зрителей?
   Д и о г е н/подбегает, страстно/. Но именно это и произойдет в ближайшее время, моя изумительная Галатея! Вы даже не представляете себе, какой, бога­тый событиями, клубок мы начинаем сейчас разматывать! Человек - это лучший из сюжетов! Ничто... никакие фантазии и вымыслы не могут срав­ниться с судьбой любого... даже самого неприметного, человека, тем более, если этому человеку всего лишь... шестнадцать! И он влюблен... впервые в жизни безумно... фанатично влюблен в того, кто там... на сцене, будет играть одну из самых знаменитых ролей мирового театра - роль Гриши Незнамова!
  
   С т е п а н Г о р д е в и ч поднимается, подходит к Диогену и какое-то время пристально всматривается ему в лицо.
  
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. Вначале я думал: вы - сумасшедший! Теперь начинаю понимать: вы появились здесь... далеко не случайно! Но... черт побери, откуда вам всё это известно? И, собственно... почему я... руководитель известного, уважаемого в театральном мире, коллектива, должен рассказывать вам... незнакомому мне человеку, о том, что... может быть, является сокровенным фактом всей моей жизни? И почему вы... загадочный, таинственный мессир, так настойчиво акцентируете наше с Ниной внимание именно на том... далеком уже от нас, спектакле?
   Ж о р ж/из зала/. Потому, Степан Гордеевич, что именно тогда и началась та удивительная история, о кото­рой все время говорит господин Диоген! /Идет по залу./ Я уже чувствую этот июньский вечер, ощущаю чудную атмосферу спектакля... Вижу заполнивших театр зрителей, среди которых... в заднем ряду партера, сидит совсем молодая Нинель Ивановна с белым бантом в волосах... хотя узнаю я её с трудом. /Поднимается на сцену./
  
   Пауза.
  
   Н и н е л ь И в а н о в н а/ в крайнем удивлении/. Жоржик... сынок мой дорогой... что с тобой? Как можешь ты здесь говорить... такие слова? Никто... ни один человек в мире не может знать то­го, что случилось тогда... на том спектакле! Тем более, не можешь знать этого ты, мой мальчик... ведь тебя... тогда еще... просто не было! Пони­маешь, сынок... не бы-ло! / Весело, по-детски, смеется./
  
   Жорж стоит с отрешённым лицом, не реагируя на слова и поведение
   Нинель Ивановны.
  
   Д и о г е н/Нинель Ивановне/. Не спешите его в чем-либо упрекать, тем более, задавать ему вопросы, моя чудная героиня - он вас все равно не услышит! Не беспокойтесь... он полностью здоров, чего и нам всем желает! Просто в целях... абсолютной досто­верности эксперимента я отослал его на время туда... в ваше девичье прошлое! И, как видите, он оказался... довольно способным учеником... что меня особенно радует!
  
   Смеётся.
  
   А это... легкое смятение, вдруг посетившее вас, лишь придает мне уверенности - значит, я нащупал верную драматургическую нить! Но... продолжим наши смелые вторжения в прошлое!
  
   Делает энергичные пассы руками.
   Свет меняется.
  
   /Нинель Ивановне./ Итак... вы, юная школьница, попали, наконец, на дол­гожданный спектакль! Вы добились своего... вы уже в зале! Что... что было дальше? Какие чувства... ощущения владели вами в тот момент?
   Н и н е л ь И в а н о в н а/нерешительно, все время поглядывая на Жоржа, стоявшего в стороне./ Я ждала... лишь од­ного - появления на сцене его... моего кумира, героя всех моих беспо­койных девичьих снов... /Вдруг замолкла, с беспокойством./ Простите... а почему он... /указывая рукой на сына/ мой Жоржик, так странно смотрит? Он какой- то... совсем не такой, как всегда! Что с ним... моим мальчиком?
   Д и о г е н/сдерживая раздражение/. А же объяснял вам... минутой раньше - он сейчас не здесь, а там... в вашем прошлом! Занимается считыванием информации, анализирует, уточняет... Отсюда и некоторые странности поведения... Не обращайте внимания! Продолжайте: вы уже в зале... с нетерпением ждёте появления на сцене его... своего кумира...
   Н и н е л ь И в а н о в н а/выдержав паузу, затем, сделав над собой определенное усилие/. Я вся трепетала... меня трясло, словно в лихорадке, когда он, наконец, появился... во втором действии... /Вдруг решительно./ Нет... я так не могу! Во всем должен быть какой-то смысл! А я?. . Почему я здесь торчу?. . Что я вообще здесь делаю? И зачем... зачем я говорю все эти... напыщенные, дурацкие слова, смысл которых мне абсолютно не ясен?! Я же никогда так красиво, так... выспренно не говорила! Я вообще глухая, немая, косноязыкая... всю жизнь молчу, как тетеря какая, двух слов связать не могу! А теперь мне кажется, что говорю все это... не я, а кто-то другой, кто пробрался туда... в середину меня, и оттуда... словно примитивный опереточный суфлёр, нагло командует мною!
   Д и о г е н/подбегает, в ярости/. Не смейте... не смейте так безобразно вести себя! Анализ на сцене - удел бездарностей! Вы же талантливый человек... вас должны переполнять сейчас чувства, эмоции, а не эти ужасные "что"? "как"? и "почему"?!.. Вы сейчас уже другой человек... вы персонаж, и вам нужно действовать, а не размышлять! Вы столько пережили... испытали в своей жизни... прошли через такие страдания, унижения... невероятную душевную боль! /Мгновение спустя, уже спокойнее./ Пожалуйста... передайте все это зрителям... и они вас непременно полюбят, пойдут за вами... и будут вам благодарны. А о том - как это делать - не думайте, всё произойдет само собой! Доверьтесь своей интуиции -- это тот самый золотой ключик, который открывает все двери к успеху... в любом виде искусства, а уж в театральном - тем более!
  
   Пауза.
  
   Н и н е л ь И в а н о в н а/некоторое время стоит в раздумье, затем тихо./ Хорошо... я попробую... Но предупреждаю вас: я по-прежнему совершенно не вижу цели, к которой должна идти! А это значит - ничего путного из вашей... дилетантской стряпни не получится - можете сразу зарубить себе на носу! /Пауза. С другой интонацией./ Это была знамени­тая сцена с Кручининой... тоскующей по умершему сыну актрисой. Как я завидовала ей тогда! Ведь он... /смотрит на Степана Гордеевича/ он разговаривал с ней, прикасался к тем же предметам, что и она... и даже просил у нее разрешения... поцеловать ее руку. /Пауза./ Я не могла то­гда знать, как близко судьба этой... жестоко обманутой своим возлюб­ленным, женщины соприкоснется с моей, что и мне придется пройти в своей жизни... подобные испытания.
   Д и о г е н/подбегает, возбужденно/. Отлично! Превосходно!! Вы уже начинаете чувствовать нерв образа! И это - хорошо! Это уже залог успеха! Но всё, о чем вы сейчас... в конце монолога, сообщили, нужно будет сыграть... не сейчас, а чуть позже... когда возникнет определен- ная ситуация! И вы сыграете! Блестяще, вдохновенно... я верю в это! А пока... продолжайте... продолжайте свой монолог: был спектакль... успех... шквал оваций...
  
   Нинель Ивановна молчит.
  
   Ж о р ж/в стороне, напряженно глядя перед собой/. ... бесконечные,
   ласкающие душу, выходы на поклоны... и цветы! Море цветов! Они падали на сцену, к ногам Гриши Незнамова и его сценической мамы, отовсюду: сверху... снизу... из-за кулис, приносились из зала... Вся сцена была завалена этими чудными, благоухающими посланниками любви!
  
   Пауза.
  
   И и н е л ь И в а н о в н а/не сводя глаз с Жоржа/. И в одном из них... /замолкла/.
   Ж о р ж. ... маленьком, скромном букете фиалок... /замолк/.
   Н и н е л ь И в а н о в н а/с возрастающим вниманием/. ...был спрятан небольшой листок из школьной тетрадки...
   Ж о р ж. ...где было написано: "Если тебе когда-нибудь понадобится моя жизнь...
   Н и н е л ь И в а н о в н а. ... то приди и возьми её".
   Ж о р ж. Там же был телефон и подпись...
   Н и н е л ь И в а н о в н а. ... Нина Заречная.
   Д и о г е н/в крайнем возбуждении/. Вот... вот он, первый узелок событий, за который мы потянем весь клубок! А теперь объясните мне: вы же... Гуськова, а не Заречная! Нина Гуськова! Почему... почему вы написали именно эту фамилию? Это крайне важный... безумно важный факт, о нём должны знать зрители!
   Н и н е л ь И в а н о в н а/переведя взгляд на Диогена/. Это совсем не сложно понять, если ты читал Чехова или... хотя бы раз, видел его... чудный спектакль. /Пауза, тихо./ Как и у Нины Заречной, у меня тогда не было шансов. Никаких. Пышные... дорогие охапки чудесных роз... и скромный букетик лес­ных фиалок. Только эти роковые слова давали мне возможность надеяться на успех... поскольку я знала: он... мой идол, играл уже Тригорина... в своем студенческом спектакле.
   Д и о г е н/возбужденно/. Прекрасно! Наш волшебный клубок событий совершил только что ещё один... чрезвычайно важный, оборот, который сразу отбросил на­ше сознание на несколько лет назад! И если мы произведем в уме не сложный арифметический расчет, то поймём: наше действие переместилось... в довольно ранние школьные годы нашей несравненной... нашей божественной героини!
  
   Пауза.
  
   Ж о р ж/приближается к Нинели Ивановне, тихо/. Ему... /смотрит на Сте­пана Гордеевича/ было тогда двадцать, а вам... всего лишь... тринад­цать! /С некоторым удивлением./ Значит... вы были... еще совсем юной дев­чонкой, когда почувствовали, что... испытываете к нему... это роковое влечение?
   Н и н е л ь И в а к о в н а/кричит/. Сынок... Жоржик мой... остановись! Не смей говорить со мной об этом! Мне страшно... стыдно слышать от тебя такие слова! Уйди... покинь эту сцену! Немедленно! Я прошу... я умоляю тебя... /Опускается на колени./
   Д и о г е н/категорически/. Нет, нет... ни в коем случае! Он уже полно­правный участник происходящих событий! /Поднимает Нинель Ивановну./Он знает то же, что знаете вы, и он хочет помочь вам... не сфальшивить, не сбиться на экивоки и не­домолвки, что может свести, в конечном счете, на нет задуманное мною грандиозное действо! Продолжайте... продолжайте же, вам говорят!
   Н и н е л ь И в а н о в н а/с тихим стоном/. Но... как же так? Я же мать... я не должна... не имею права вот так... с такой откровенностью, обнажать перед сыном свою постыдную страсть...
   Д и о г е н. Тогда вы еще не были матерью! И не были даже влюблен­ной! Это была та пора юности, когда у вас появилось едва осязаемое, смутное влечение, которое лишь со временем станет для вас роковым! Так что ваша паника здесь абсолютно беспочвенна, и причина её в элементар­ном незнании того, что ваш милый сынок... ваш Жоржик, уже достаточно долгое время отсутствует... а вы этого даже не заметили! /Смеётся./
   Н и н е л ь И в а н о в н а/в недоумении/. То есть... как это отсу­тствует? Вот же он... стоит здесь... на сцене!
   Д и о г е н/пожав плечами/. Ну... если вы так в этом уверены, по­дойдите... и прикоснитесь к нему.
  
   Нинель Ивановна медленно приближается к Жоржу и... проходит мимо него. Жорж стоит с отсутствующим взглядом, не замечая происходящего вокруг него.
  
   /Остановилась, в недоумении./ Да что же это такое?.. Почему я не могу притронуться... к своему сыну?
  
   Пытается вновь приблизиться к Жоржу... и вновь не­удачно.
  
   /В полной растерянности./ Ничего не понимаю... Как же это... все называется? Ведь такого... просто не может быть! /Диогену, в ярости./ Что вы сделали с моим сыном, негодяй! В кого вы его превратили? Я требую... я настаиваю: немедленно прекратите эту гнусность, иначе я... я просто не знаю, что сейчас с вами сделаю!
  
   Воинственно двинулась в сторону Диогена... и тут же замирает
   с поднятыми кулаками.
  
   Д и о г е н. И вновь вы капризничаете, моя несравненная... очарова­тельная Галатея! /Прошёлся по сцене./ А напрасно: всё идет удивитель­но успешно... даже лучше, чем я предполагал. Успокойтесь! Ваш подлинный Жоржик чувствует себя прекрасно и находится сейчас... недалеко отсюда, в уютной гримерке: второй этаж, первая дверь справа...
   Н и н е л ь И в а н о в н а/в ужасе, указывая на Жоржа/. А... кто же тогда... вот это?!
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/подходит к Нинель Ивановне, с сарказмом/. А это, Нинель Ивановна, плод нашего с вами больного воображения! Мираж! Странное, ане­мичное существо, очень напоминающее... нашего талантливого, подававшего когда-то большие надежды, актера Георгия Гуськова!
  
   Громко, раскатисто хохочет.
  
   Д и o г e н/выдержав паузу, спокойно/. Как ни странно... но вы совсем недалеки от истины, мой ироничный друг! Это действительно не Жорж, а его... астральный двойник, то есть внешняя, бесплотная оболочка. /Нинель Ивановне, тихо./ По той же причине он воспринимает вас не как мать, а лишь как необычайно интересный объект для исследования! Так что немед­ленно прекратите свою хандру и продолжайте сцену! Учтите при этом - зритель уже наэлектризован! Он получил интригующую информацию о том, что ему... вашему идолу... было двадцать, а вам, школьнице, все­го лишь тринадцать, когда вы... впервые... стали испытывать к нему...
   Н и н е л ь И в а н о в н а/ перебивает и кричит истерично/. Да, да, да... испытывала! И это влечение действительно стало для меня роковым! И началось оно именно тогда, в тринадцать лет... это тоже правда! Но я ничего... ничего не смогла с собой поделать ... Не смогла! Не смогла!!
   /Плачет. Отходит вглубь сцены и, отвернувшись от зрителей, приводит себя в порядок./
  
   Свет меняется.
   Звучит тихий блюз с солирующим саксофоном.
  
   /Возвращается, уже спокойнее./ Это случилось на пляже, в Сочи, где ма­ма решила провести со мной несколько дней после окончания... семи классов. Я не помню уже, на какой именно день, но я... /смотрит на Степана Гордеевича/ я впервые увиде­ла его именно там, на морском берегу... этого ослепительного блонди­на с длинными, как у Тарзана, волнистыми волосами, мускулистого, силь­ного, весёлого... с обворожительной улыбкой на загоревшем лице. Их было несколько... парней и девушек, но я видела... я наблюдала весь день... тайком от мамы, только за ним, спрятав глаза за темными очками.
   Ж о р ж/на авансцене, сосредоточенно глядя в пространство/. И вот... вдоволь накупавшись в море и наигравшись в волейбол, они стали готовиться к уходу. Полюбившийся вам красавец тоже взял свои джинсы, футбол­ку... и зашел в одну из кабинок для переодевания. Соседняя кабинка была свободна, дверь ее была приоткры­та...
   Н и н е л ь И в а н о в н а/ быстро, нервно/. ... и я пулей влетела в нее, ничего не соображая, не давая себе отчета - зачем я это делаю? Я стояла там, ни живая ни мертвая... и слушала шорохи, доносившиеся из соседней кабин­ки... его шорохи, моего тайного кумира! Мне даже казалось тогда, что я ощущаю... запах его молодого, разогретого солнцем, тела. И я была счастлива! Какие-то... невообразимо сладкие токи пронизывали меня всю, приподнимали над землей и несли, несли куда-то... Это были секунда бе­зумного блаженства, не сравнимого ни с чем - ведь там... за тоненькой перегородкой, всего в полуметре от меня, находился он, мой повелитель, моя мечта, мое... недоступное пока для меня, совершенство природы!
  
   Небольшая пауза.
  
   Ж о р ж. Вскоре он вышел, напевая веселую песенку, и, незаметно под­кравшись к стройной, миловидной девушке, закрыл ей гла­за ладонями. Та рассмеялась... и затем крикнула: "Степан... отпусти, я знаю - это ты!" Он отпустил ее... затем обхватил руками, поднял, по­кружил над пляжем...
   Н и н е л ь И в а н о в н а. ... и поцеловал! При всех. Прямо в гу­бы... долгим, невероятно долгим поцелуем. А она... она совсем не со­противлялась. Наоборот - своими тонкими... цепкими руками изо всех сил тянула и тянула его к себе. /Замолкла./
  
   Пауза. Музыка смолкла.
  
   Д и о г е н/подходит. Медленно, раздельно/. Это и был... тот самый... фатальный поцелуй, после которого свет внезапно померк в глазах... тринадцатилетней ним­фетки?
   Н и н е л ь И в а н о в н а/истерично/. Не смейте!.. Не смейте на-
зывать меня этим мерзким... этим ужасным, непристойным словом! /Вдруг тихо, с мольбой./ Поверьте... это было совсем другое влечение... хотя как... каким словом назвать это безумие, это внезапное помешатель-
ство, я не знаю до сих пор.
  
   Долгая пауза.
  
   Ж о р ж. На следующий день они пришли на пляж снова, той же компа­нией...
   Н и н е л ь И в а н о в н а. ... и я уже вполне осознанно стала жад­но ловить обрывки их разговоров, из которых поняла: они все студенты, актеры... и еще кто-то из этого волшебного, недоступного пока для меня, мира театра.
  
   Пауза.
  
   Д и о г е н/поднялся/. Хорошо... Очень хорошо! Клубок наш успешно разматывается. Однако... все последующие попытки вашего сближения с кумиром мы опустим - их с удовольствием домыслит он... наш добро- вольный помощник, жадно внимаю­щий каждому нашему слову там... в таинственном полумраке! /Указывает на зал./ Мы продолжим с того мо- мента, когда вы... найдя место его учебы, пришли однажды на его... дипломный спектакль.
   Пауза.
  
   Н и н е л ь И в а н о в н а/тихо/. Да... это была "Чайка". Он играл Тригорина и целовал... ту самую... ненавистную мне, девушку с пляжа. Я сразу узнала её... Я видела, как и на сцене горят её глаза, когда она... смотрела на него, преследуя его повсюду. И эти руки... тон­кие, хищные руки, что прикасались к нему... как я ненавидела их! /Пау­за./ И я сказала тогда себе: "Я тоже... тоже совершу когда-нибудь такой же роковой, безумный шаг... но я добьюсь своего!" /Замолкла./
   Д и о г е н/подбегает, возбужденно/. Чего?.. Чего именно вы решили добиться? Зритель в неведении! Зритель хочет знать мотивы ваших даль­нейших поступков и действий! Помогите ему... вашему благодарному, вер­ному партнеру, он уже ввергнут в пучину страстей! И он имеет право знать - почему... почему вы решили избрать именно этот - роковой путь сближения со своим кумиром?
  
   Пауза.
  
   Н и н е л ь И в а н о в н а/с горькой усмешкой/. Вы думаете... так просто объяснить - чего я хотела добиться тогда... в свои тринадцать лет? Когда ты еще не расстался с детством, а в тебе уже бродит... мучает тебя по ночам неизвестная еще тебе, загадочная страсть, и ты не зна­ешь, как справиться с нею... как отогнать ее от себя? /Помолчав./ Три года я провела, тайком от мамы и своих подружек, в этом сладком аду... пока не решилась, наконец, передать ему ту записку... /Пауза./ Он... /смотрит на Степана Гордеевича/ позвонил мне на следующий день. Вече­ром. Позвонил и сказал: "Я хочу видеть вас... мою Чайку." Всего неско­лько слов, которые я ждала... столько лет! А потом... потом была та ночь... безумная, страстная... божественная ночь любви! /Вдруг со сто­ном./ Боже... что я говорю? Жоржик... сынок мой, прости... ты не дол­жен этого слышать! /Закрыла лицо руками, кричит./ Да, возможно... воз­можно, это не ты, а всего лишь твоя оболочка... Но я не могу, сынок... не могу обнажить все, что было... пока ты здесь, пока я вижу тебя! Не мо­гу... не могу... не могу... /Бьется в истерике./
   Д и о г е н/подбегает к Нинель Ивановне и, схватив за плечи, сильно встряхивает ее/. Прекратите истерику! Немедленно!!.. Продолжайте роль! Для кого?.. Для кого эта ночь любви была безумной, божествен­ной... уточните!? Для вас обоих, или... Говорите же!.. Говорите!!
   Н и н е л ь И в а н о в н а/в бешенстве отталкивает Диогена/. Да разве я могла тогда думать об этом... страшный, жестокий вы человек? Разве могла что-нибудь видеть, слышать... анализировать, когда его тело слилось с моим, а руки обвили меня, словно змеи...
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/вскакивает, в ярости/. Это ложь!! Дикая... несусветная ложь сумасбродной... наглой девицы, возомнившей себя Заречной! Да... это было, но это было совсем не так! И весь этот... немыслимый бред - не более, чем плод извращённой, болезненной фантазии вот этой... потерявшей стыд... сумасшедшей фанатки! /Вдруг замолк, с ужасом смотрит на Нинель Ивановну. Затем подходит к ней, берет за руку, опускается на колени./ Что я несу... безумец? Как смею так мерзко... так непристойно говорить о благороднейшем, чистом порыве странной... наивной души, примчавшейся тогда на мой... ничего не обещающий, зов любви? /Вскочил. В ярости, Диогену./ Это вы... вы, чудовище, превратили меня в зверя! Я никогда... за все двадцать лет, не позволял себе подобного тона в адрес этой безотказной, безропотной... в высшей степени благородной и терпеливой женщины! /Нервно ходит по сцене./ Появившись здесь, вы превратили нашу спокойную, размеренную жизнь... в сущий ад! Разрушили основу того, что создавалось годами... десятилетиями напряжённейшего творческого труда, нагло внедрились в нашу святую... божественную ауру, изуродовали её, осквернили своим присутствием, заставив нас говорить идиотским... не свойственным нам, языком! Зачем... скажите вы мне - зачем вы всё это делаете?
   Д и о г е н/спокойно/. Сожалею, уважаемый мэтр, но ваш сакраментальный вопрос останется пока без ответа. И не потому, что так хочу я, а потому, что так хотите ... все вы... я уже говорил об этом! Благодаря особой, недоступной пока вам, технологии, я читаю ваше прошлое, как занимательную, интригующую книгу. Мне известно все, что было с вами тогда и что происходит сейчас? До мельчайших подробностей! Поэтому ваша задача - не хандрить, а донести это прошлое до зрителей. Без вранья... всего лишь! И тогда... только тогда на этой сцене произойдет то, о чем вы так долго думали, мечтали... но так и не решились сделать сами! Это и будет ответ на ваш вопрос - для чего я все это делаю?
  
   Пауза.
  
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/подходит к Диогену /. Вы сущий дьявол! У вас не кожа... а броня динозавра! И глаза... пустые, бесцветные стекляшки, в которых я не вижу ничего, кроме невероятного упрямства, хамства... и холодного, непонятного пока мне, расчета. /Кричит./ Скажите мне... чудовище: имею я право жить на этой земле так, как я хочу? Делать то, что я желаю? Поступать так, как мне заблагорассудится? Или я должен все время, как жалкий... убогий паяц, плясать под вашу дудку? Унижаться? Заискивать? Стирать себя в порошок? Превращать в абсолютное "ничто"?!/В истерике./ Пре­кратите! Немедленно прекратите это... гнусное издевательство над людьми! Садист! Бесчув­ственный чурбан! Бездарь, возомнившая себя великим реформатором теат­ра! Прекратите, вам говорят... или я вас... сейчас... ударю!
  
   Замахивается на Диогена стулом... и замирает в этой яростной позе, не в силах сдвинуться с места.

Пауза.

   Д и о г е н/с улыбкой/. Я же предупреждал вас . . . почтенного мэтра - ведите себя пристойно! А вы вновь проявляете строптивость. /Забирает у Степана Гордеевича стул, относит на место./ Нехорошо... некрасиво! Мужчина должен уметь держать своё слово. /Прикасается рукой к плечу Степана Гордеевичя - тот возвращается в прежнее состояние./ Поверьте - это намного проще, чем лгать... изворачиваться, делать вид, что вы не знаете... не догадываетесь даже, почему я так упорно возвращаю вас к тому... кульминационному моменту вашей встречи в ту далекую, июньскую ночь?
   Пауза.
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/обмякнув, в бессильной ярости /. Я устал бороться с такой аномалией природы, как вы... признаюсь! Я понимаю... с горьким смирением, что никто к нам сюда не придет и никто не поможет, а иных вариантов уйти от общения с вами у меня, увы... практически нет! Поэтому... собрав все свои душевные силы, произведя над собой очередное... титаническое насилие, я... так и быть, нарисую нужную вам картину того, что было, что вызывает у вас... такой устойчивый, патологический интерес. Но сделаю это... с единственной целью: чтобы избавиться от вас... навсегда и продолжить, наконец, свою... поруганную, изгаженную... истерзанную вами, репетицию, которая всем нам нужна... как воздух! /Помолчав, чуть успокоившись./ Скорее всего, я изначально повел себя тогда, как обычный молодой повеса. "Подумаешь... одной больше, одной меньше..." - примерно так рассуждал я, отправляясь на своё очередное рандеву. И вот... когда уже закончилось то... поглотившее нас обоих безумие, я... /Вдруг прервал монолог, кричит./ Отойдите от меня прочь... тиранозавр! Я не могу видеть рядом с собой вашу... мерзкую... гнусную физиономию! Не могу выносить вашего... сверлящего, ехидного взгляда! Исчезните... провалитесь в тартарары, уйдите... к чертовой матери - куда угодно! если вы хотите, чтобы я продолжал еще нести со сцены... всю эту галиматью! Д и о г е н/спокйно, с улыбкой/. Если б вы знали, уважаемый мэтр, какой нежной музыкой отдаются в моём сердце все эти ваши... бесконечные обиды, капризы и сверхчудачества взрослого, талантливого, но такого неуправляемого театрального дитяти? Потому что каждый такой... пусть даже не совсем приятный для слуха, монолог приближает нас всех ... к истине, а, значит, к абсолютной свободе духа!
   Делает резкий взмах рукой. Свет гаснет. А когда зажигается вновь, зрители замечают, что от недавнего гнева Степана Гордеевича не осталось и следа. Он вновь в том же взволнованном, возбужденном состоянии, в каком пребывал, когда начинал свой монолог.
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/продолжая прерванную мысль/. ...и вот, когда закончилось уже поглотившее нас безумие... я, в порыве нежности, наклонился к той, что минуту назад дарила мне страстные, незабываемые мгновения любви. И замер от ужаса: передо мной, всего в нескольких сантиметрах... подергивалось в мучительных судорогах... злорадно ухмыляющееся... лицо уродки с округливши- мися, дикими глазами! Я почувствовал, как на голове у меня зашевелились волосы... онемело, перестало слушаться, тело. Мне показалось тогда, что я на мгновение впал... в летаргический сон... и там... во сне, вижу весь этот кошмар! /Пауза./ Но... к сожалению, это была реальность! Страшная... необъяснимая, сводящая меня с ума, реальность, о которой я до сих пор не могу вспоминать... без содрогания.
  
   Отходит вглубь сцены и тяжело опускается в кресло. Сидит неподвижно, прикрыв лицо руками.
   Долгое молчание.
   Д и о г е н/на авансцене/. Но это была только часть правды. Правды... которую он /в сторону Степана Гордеевича/ узнал значительно позже... что и явилось причиной его, столь бурной, недавней реакции.
   Ж о р ж/подходит к Нине Ивановне./ Я помогу вам восстановить в памяти тот страшный... трагический день вашей жизни. /Останавливает Нину Ивановну решительным жестом./ Это нужно сделать... поверьте мне! Нельзя носить в себе эту трагедию столько лет.
   Нинель Ивановна какое-то время с ужасом смотрит на Жоржа, затем на Диогена.
   Н и н е л ь И в а н о в н а/тихо, смольбой./ Не делайте этого... Пожалуйста! /Опускается на колени./ Я прошу... я умоляю вас - молчите... не выдавайте этой... ужасной тайны! Это убьёт меня... разрушит все, что мне в этой жизни дорого, что еще держит меня... на этом свете! Пожалуйста, остановитесь... не предавайте огласке весь этот кошмар...
   Д и о г е н/подходит, поднимает Нинель Ивановну/. Не волнуйтесь... ничего страшного не произойдет. Ваша боль станет нашей болью... а так же болью тех, кто придет когда-то в этот зал. Мы вместе с вами должны пережить эту беду... и придет облегчение.
   Отводит Нинель Ивановну вглубь сцены и усаживает в кресло. Таким образом, в этой, затемненной уже, части сцены оказываются сидящими рядом двое, чьи судьбы так близко соприкоснулись и так безнадежно отдалились по невидимым, странным... неуловимым пока, причинам.
   Звучит тихая, просветленная музыка.
   Ж о р ж/на авансцене/. Вам было пять лет. На лужайке, где это случилось, росло много полевых цветов: фиалок, васильков, ромашек. Вы побежали туда, чтобы нарвать их себе на венок... и вдруг увидели, как с другого конца лужайки на вас с воем несется огромный черный дог! Вы так закричали тогда, что дог, испугавшись, отпрянул в сторону... и убежал, даже не прикоснувшись к вам. С лицом, обезображенным застывшей гримасой ужаса, вас срочно отвезли в больницу... и ни один врач не смог вернуть вам прежнее, естественное выражение лица, не смотря на все старания родителей. По мере взросления вы всё больше стали понимать весь трагизм своего положения: сверстники сторонились вас, не звали больше в свои детские компании, смеялись вслед, увидев на улице. Ушел из семьи отец, стала молчаливой и замкнутой мама. Весь мир постепенно сузился для вас до размеров детской комнатки, а вашей любимой игрушкой стал большой семейный альбом, где было много ваших прежних фотографий.
   Н и н е л ь И в а н о в н а/поднимается, выходит на авансцену/. Я часами смотрела... на эти глянцевые листочки. Там я была... такой красивой, счастливой, беззаботной ... в разные периоды своей недолгой детской жизни. Слезы ручьями текли по моим щекам... и я не вытирала их, потому что они тут же появлялись вновь. Я избегала смотреть на себя в зеркало. Это было пыткой для меня - увидеть там... в блестящем кружочке, уродливо вздернутые кверху щечки, сведенную судорогой переносицу, округлившиеся, глуповатые глаза. В школе меня так и назвали - уродка! Тыкали пальцами в спину и шептались между собой: "Вон... смотрите - уродка пошла!" Иногда предлагали, смеясь: "Эй... уродка, хочешь с нами поиграть?" Проси- ли: уродка, принеси то!.. подай это!.. Набедокурив, говорили учите- лям: "Это не мы, это вон та... уродка все сделала!" - и с хохотом разбегались! Так и жила я, сжавшись в комочек, никому не нужная, отвергнутая всеми, дурнушка с добрым, жаждущим большой любви и ласки, сердцем... и омерзительным лицом - маской. Единственным человеком, кто всегда был рядом со мной, кто не оставил меня в моей беде, была моя мама. Я видела, как она страдала... плакала по ночам, думая, что я не знаю об этом... Но даже она не выдерживала иногда пристальные взгляды любопытных прохожих... или случайно встретившихся на улице знакомых, спешила поскорее надеть на меня темные очки и увести домой, после чего надолго закрывалась у себя в комнате. Я знала - она там плачет... Но как... чем могла утешить ее маленькая... забитая судьбой, малышка, ставшая изгоем по какому-то... ужасному, нелепому капризу судьбы? Ж о р ж /в стороне/. И вот однажды... вы учились тогда уже в пятом классе, вы всё же придумали, как облегчить хоть немного свои мучения... и страдания своей мамы. Вы сказали себе: "А что, если я... каждый день... потихоньку, буду руками опускать свои дурацкие щеки вниз... на их прежнее место... по многу раз? Ведь тренируют же спортсмены свои мышцы... и они подчиняются воле этих чудесных гимнастов, прыгунов, акробатов, переживших когда-то страшные травмы! Так и я, тренируясь, научусь постепенно управлять своим... избезображенным лицом!" Закрывшись в комнате, поставив перед собой ненавистное зеркало, вы принялись часами проделывать эти незамысловатые упражнения: растягивали, сужали, массировали неподатливые, полумёртвые мышцы; уставали, приходили в отчаяние, принимались за дело вновь... и, в конце концов, добились своего!
   Н и н е л ь И в а н о в н а. Да... я хорошо помню этот день! Ценой огромных усилий, я смогла... без помощи рук, опустить свои щеки... на прежнее место! Гримасса исчезла, глаза сузились... и приняли осмысленное, умное выражение! /Оживляясь./ И я увидела там... в зеркале... настоящую, сказочной красоты... принцессу, которая с восторгом смотрела на самую себя, боясь пошевелиться, спугнуть увиденное! /Пауза/ К сожалению, мое счастье длилось недолго... всего несколько секунд. Но и этих мгновений мне хватило, чтобы понять: я могу быть совсем другой - не ужасной, мерзкой уродкой, а нормальной, как все мои сверстницы, девочкой, приятной на вид и даже... красивой!
   Ж о р ж. Позднее, продолжая ежедневные, изнурительные тренировки, вы довели эти счастливые секунды уже до... нескольких минут, потом... до целого часа! И вот именно тогда... в шестнадцать лет, вы и решились передать в букете фиалок ту... памятную записку...
   Н и н е л ь И в а н о в н а. ... не подозревая, чем этот поступок обернется для меня, каким испытаниям подвергнет всю мою дальнейшую жизнь.
  
   Большая пауза. Музыка постепенно стихает.

С т е п а н Г о р д е е в и ч молча ходит по сцене. Впечатление

такое, что он пытается найти для себя новое, более удобное, место.

  
   /Вдруг остановился, нервно./Да... я признаюсь в своём малодушии...
   или, если точнее... в откровенной трусости! Я постыдно - торопливо
   сбежал тогда, покинув свою незнакомку, свою наивную... доверчивую Чайку, ставшую внезапно... чудовищем! Я не смог совладать с собой, осмыслить того, что случилось, не нашел в себе силы выяснить на месте причины такого внезапного... ужасного перерождения. Мчась, словно безумный, по безлюдному ночному городу, я проклинал тот день и тот час, когда так легкомысленно согласился пойти навстречу... совершенно незнакомой мне особе, решившей, видимо, проучить меня... за все мои подобные грехи, таким вот... дьявольским способом! И первое, что я сделал на следующий же день, - постарался навсегда забыть, как кошмарный сон, всё, что случилось... что произошло со мной в ту июньскую ночь!
  
   Отходит в дальнюю, затемненную, часть сцены.
   Пауза.
  
   Ж о р ж/Нинель Ивановне/. А к вам вновь пришла пустота... щемящая, сжимающая невидимыми тисками грудь, пустота, которая преследовала вас повсюду днем и ночью, не давала возможности спокойно думать, жить, готовиться к лекциям - ведь в то время вы были уже студенткой... Он не позвонил вам ни на следующий день, ни через месяц... ни через год. Он забыл о своей Чайке так же легко, как Тригорин забыл о Нине Заречной после их пылких встреч в Москве.
   Д и о г е н. Но время шло, жизнь продолжалась... и открывшиеся вновь обстоятельства заставили вас предпринять новую... отчаянную попытку пробиться к сердцу вот этого... /смотрит на Степана Гордеевича/ позорно сбежавшего от вас, любимца Мельпомены!
  
   Свет меняется. Звучит негромкая музыка/ф-но соло/.
  
   Н и н е л ь И в а н о в н а/тихо/. Вы помните, Степан Гордеевич, как я впервые появилась здесь... в вашем театре?
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/в фиолетовом луче, негромко/. Да, безусловно... это было очень давно.
   Н и н е л ь И в а н о в н а. Если точнее - двадцать лет назад... не правда ли?
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. Да... возможно. Скорее всего - именно так это и было.
   Н и н е л ь И в а н о в н а. А помните ли вы, сколько раз вы отказывали мне... в моей просьбе - дать любую работу, имеющую отношение к сцене... и вашим спектаклям?
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. Вы... не имели нужного образования, опыта работы... К тому же... были слишком молоды. А такая работа требует умения... специальной подготовки... знания театра, его специфики... Их у вас не было.
   Н и н е л ь И в а н о в н а. Я согласна была работать бесплатно, чтобы приобрести подобный опыт, овладеть профессией. Но вы упорно отвечали мне отказом. Почему?
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. Ваша настойчивость пугала меня... Театральный коллектив слишком сложен, туда редко попадают случайные, не проверенные люди. Нужна была рекомендация...
   Д и о г е н/вскочил, кричит/. Ложь! Очередная... отвратительная ложь! Вы отказали этой бедной... обманутой девушке совсем по другой причине! Наберитесь, в конце концов, мужества и признайтесь - по какой... по какой именно причине вы делали это?
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/отшвыривает кресло, подбегает к Диогену. В ярости/. Почему... скажите мне - почему я должен все время подчиняться вам и вашим... дурацким приказам и требованиям? Я известный актер, руководитель театра, настоящий профессионал своего, театрального дела... а вы? Кто вы такой? Откуда вы пришли? И куда... в какую авантюру вы нас всех втягиваете? Но, главное, - зачем... во имя чего мы должны терпеть здесь... на своей же родной, любимой сцене, все эти издевательства и сумасбродства какого-то... никому не известного, проходимца? Учтите: вы - не режиссер, а мы - не персонажи пьесы, которыми каждый может понукать, как ему заблагорассудится ! Мы - работники театра, свободные люди! Во всем: привычках, мыслях, поступках... и уж, тем более, - в желании или нежелании участвовать в том или ином проекте! И проявлять насилие над собой не позволим! Никому, никогда... ни при каких обстоятельствах! Даже таких, в какие вы нас здесь загнали! А по сему я... лично я, официально заявляю вам, узурпатору - все! На этом я ставлю точку! Делайте со мной, что хотите, но от меня вы не услышите больше... ни слова! Не вижу смысла, не понимаю ваших устремлений... не верю!! /Поднимает кресло. Садится. Замирает./
  
   Длительная пауза.
  
   Д и о г е н/выходит на авансцену/. Удивительная эта вещь- свобода! К ней все стремятся, из-за неё идут на большие жертвы, совершают революции... а когда приобретают - не знают толком, как ею воспользоваться? Сегодня утром один... молодой человек высказал мне эту... очень интересную, мысль. И... как ни странно, я с ним теперь... в чем-то даже согласен! /Подходит к Степану Гордеевичу./ Вы только что... в категорической форме, заявили мне, что не желаете больше... ни под каким предлогом, подчиняться моим требованиям. Ну что ж... в конце концов, мы живем сейчас в свободном, демократическом мире и я совсем не склонен выглядеть на таком привлекательном фоне этаким мрачным, насупленным адептом крайне суровых методов правления небезызвестного... императора Каракаллы! Поэтому... возвращаясь к мысли о свободе наших поступков и желаний, я хотел бы предложить вам, уважаемый мэтр, сделать выбор: или мы продолжим говорить зрителям правду, поддерживая, тем самым, сценическую интригу... или закрываем на этом наш проект и я покидаю сие уютное пристанище искусств навсегда!
  
   Напряженная пауза.
  
   Н и н е л ь И в а н о в н а/выходит на середину сцены, в крайнем волнении/. То есть... как это "покидаю"? Что значит - "навсегда"? Это что... уйдете и оставите нас одних с этими нашими... голливудскими страстями? Да мы же перестреляем теперь друг друга, переругаемся, глотки перегрызем... запутаемся окончательно в этом вашем... кошмарном клубке событий и не распутаем его уже никогда! Интрига?.. Вам нужна интрига?.. Хорошо... я помогу вам ее найти! Для этого не нужно особых усилий! Вот, пожалуйста... интрига первая! Он... /решительно указывает на Степана Гордеевича/ этот идол... как заправский садист, мучил меня целых полгода, спокойно отказывая каждый раз в моей просьбе и равнодушно смотря в потолок. И принял в театр только после того, как я, вся в слезах и соплях, унижаясь и ползая перед ним на коленях, решилась, наконец, рассказать ему о своей... ужасной детской трагедии! Он долго... очень долго смотрел на меня, молчал... видимо, пытался понять - не прожженная ли я аферистка? не хочу ли я провести его, как мальчика, в очередной раз? затем вдруг прослезился, обнял меня... и тут же приказом назначил своим помрежем! Из жалости?. . для запоздалой очистки своей трусливой совести?. . или просто сыграл по привычке, как дешёвый актер?.. Не знаю! Я этого не знаю до сих пор! Но именно так это было... И вот уже более двадцати лет я здесь, в этом театре, верой и правдой служу тому, кто возмутил когда-то мою девичью душу, поманил к себе... и бросил, погасив навсегда тот единственный лучик надежды, что светил тогда для меня, согревая мою одинокую девичью душу. И если б не мое упорство... не моя отчаянная вера фанатки в свою счастливую звезду - не было бы и в помине ни этих двадцати лет, ни этой встречи с вами, нашим мучителем... и вообще ничего бы не было! Ни-че-го... и меня, в том числе!! Ну, что... довольны? Видите в этом интригу? А вот вам еще одна... уже пятилетняя, интрига! Интрига отчаянной, изнурительной борьбы... с самой собой, своим женским эгоизмом, желанием построить своё, земное счастье на несчастье соперницы, которая медленно умирает на твоих глазах! Да, да... идя ко мне на свидание, он был уже женат на той самой... красивой, стройной девушке с пляжа, талантливой приме этого театра! Именно с ней я и встретилась... лицом к лицу, в первый же день... вот на этой самой сцене! И начался долгий, многолетний... мучительный кошмар, когда ты приходишь сюда... и видишь, что он... твой идол, к кому ты так стремилась, кому отдала все свои юные годы, мечты, свои надежды... всё равно любит не тебя, а ее... бледную, измученную болезнью, потерявшую всю былую красоту, соперницу! Любит отчаянно, страстно... до последних дней, до последнего дыхания, день и ночь исступленно молясь об её исцелении - разве это не та самая... потрясающая своей правдой, интрига, которую вы так упорно ищете здесь, среди нас?
  
   Напряженная пауза.
  
   /Медленно./ Когда я видела ее на сцене... в их любимой "Чайке", у меня мутился рассудок... рабочий блокнот валился из рук. Меня начинало трясти... совсем так же, как много лет назад там... на сочинском пляже. Мне вновь хотелось подбежать к ним... и оторвать ее от него, разжать эти тонкие... похотливые пальчики с ухоженными, яркими ногтями, что хищно впивались в его спину во время поцелуя! /Пауза. Бесстрастно, с внутренним смирением./ Но я... я не могла этого сделать по двум причинам: я знала - она неизлечимо больна... и целуя его с такой страстью, она, возможно, мысленно прощалась с ним навсегда. К тому же, шел спектакль... и в зале сидели зрители, которым не было никакого дела до одинокой, худенькой девчушки в темных очках, теряющей сознание от ревности где-то там... за кулисами. И так повторялось каждый раз, на каждом спектакле, долгих пять лет...
  
   Большая пауза.
  
   Д и о г е н/издалека/. И все эти пять лет, добросовестно выполняя свою работу и теряя за кулисами сознание от ревности, вы, тем не менее, ни разу не показали ему... своего сына?
   Пауза.
  
   Н и н е л ь И в а н о в н а/угрожающе надвигаясь на Диогена/. Учтите... господин Никто: я пошла вам навстречу, потому что почувствовала - в чём-то, возможно, вы и были правы, заставив нас вернуться в наше... не простое, прошлое! Но это совсем не значит, что я позволю вам касаться... самых сокровенных, самых святых глубин моей многолетней тайны. Поэтому... прежде, чем задать этот безжалостный вопрос, вы должны были подумать - что может случится с вами... если вы, не смотря на все мои предупреждения, всё же... посмеете и дальше, вот так... беспардонно...
   Д и о г е н/останавливая Нинель Ивановну решительным жестом/. Сцилла и Харибда больной, измученной души, а я - между ними! /Смеется./ Какое удивительное непостоянство, эти актеры?.. Какая быстрая смена эмоций, желаний и страстей?.. Как у детей... честное слово! Минутой раньше вы не захотели, чтобы я покинул вас... и, как видите, я пошел вам навстречу! Теперь вы категорически отказываетесь обнародовать очередной факт, без которого дальнейшее проведение нашего эксперимента становится абсолютно бессмыс- ленным! Как же мне быть? Как прикажете теперь вести себя с вами? Видите ли, ее возмутил мой вопрос о сыне... Но вы не подумали о том, моя капризная Галатея, что после столь бурной ночи с вашим обожаемым избранником этот вопрос о возможности появления совместного ребенка давно уже задал не я, а он... наш зритель! А я лишь озвучил его! Поэтому... очень прошу вас: оставьте свои глупые угрозы... и отвечайте! Отвечайте для него... зрителя - он ждет! Он хочет знать обо всем, что многие годы живет в вашем сердце, волнует вас, дает вам силы продолжать свою отчаянную борьбу за счастье под этим звёздным небом! И поверьте мне - это обязательно найдёт отклик в их тонких, отзывчивых... чутких душах!
  
   Пауза.
  
   Н и н е л ь И в а н о в н а/покачав головой, с горькой усмешкой/. Всё верно... Своими дьявольскими приёмчиками вы увлекли наивных, доверчивых людей, сделали их своими послушными... верными рабами. И тем самым не оставили мне уже никаких шансов, чтобы я смогла еще остановиться, опомниться... и не совершать очередного безумства, предавая огласке эту главную... сокровенную тайну, которую я свято хранила... столько лет.
  
   Пауза. Звучит светлая, детская музыка.
  
   /Тихо./ Да... я не показывала ему... /смотрит на Степана Гордеевича/ своего Жоржика. Потому что... не могла, не имела права этого делать. Его Насте становилось все хуже... болезнь прогрессировала, она уже почти не выходила на сцену. Я не могла... не имела права причинять ей боль... в последние дни ее жизни: ведь... увидев в театре моего сыночка, она сразу бы все поняла.
  
   Пауза.
  
   Д и о г е н. Безусловно, это было проявлением высокой человечности и благородства с вашей стороны, хотя и логика вашей... безропотной, многолетней терпимости вполне объяснима. /Пауза./ Но неужели, за все эти пять лет, ваш тайный идол... /смотрит на Степана Гордеевича/, а ныне и работодатель, так и не удосужился... каким-либо словом, взглядом... намеком проявить свой интерес: а есть ли... естественное продолжение той... бурной июньской ночи, какое обычно бывает в таких случаях... или нет его?
   Н и н е л ь И в а н о в н а/с усмешкой/. А вы взгляните на это каменное... непроницаемое лицо - разве можно на нём что - либо прочесть? Он актёр... чудесный, талантливый лицедей - он умеет скрывать свои чувства! /Пауза./ После трагедии с Настюшей он выглядел совершенно потерянным... на него было больно смотреть. Мы все боялись, что он вообще расстанется со своей актерской профессией и покинет театр навсегда!.. Вот тогда и появился здесь впервые... мой Жоржик, мой чудный... милый мальчик, мой первенец. Он целыми днями носился по коридорам и холлам этого уютного, старинного здания... и полюбил его, а так же этого... /смотрит на Степана Гордеевича/ незнакомого ему, дядю, с удовольствием проводившего с ним всё свое свободное время...
   Ж о р ж/внезапно оживившись/. ... и это были самые счастливые минуты и дни моего далекого детства!
  
   Большая пауза. Музыка смолкла.
  
   Н и н е л ь И в а н о в н а/в крайней растерянности, Диогену/. Постойте, уважаемый... как же так? Вы же убеждали нас здесь... совсем недавно, что он... вот этот... странный, придуманный вами, персонаж /указывает на Жоржа/ - всего лишь какая-то... оболочка того... настоящего Жоржа, моего сыночка...
   Д и о г е н. Именно так!
   Н и н е л ь И в а н о в н а. ...что он... не живой и существует... едва ли не в нашем воображении...
   Д и о г е н. Абсолютно верно!
   Н и н е л ь И в а н о в н а. ... а он... смотрите - сказал Степану Гордеевичу, что испытывал тогда к нему... такие приятные чувства?
   Д и о г е н. И прекрасно сделал, что сказал! Здесь нет никаких противоречий! Астральный двойник человека и его земная плоть находятся в постоянном телепатическом контакте, и, в зависимости от ситуации и времени событий, чувства и эмоции плоти, по известным каналам экстрасенсорики, могут переходить к её двойнику... и наоборот! Кроме того, не исключено, что подобная информация вполне могла поступить к нему... и от вас, виновников его нежданного появления в этом мире! Но... мы отвлеклись от главного! Мне... только что, в категорической форме, было сделано заявление о нежелании дальнейшего сотрудничества со мной! Возникает вопрос: могу ли я отпустить восвояси нашего... взбунтовавшегося героя и завершить проект в его отсутствии? Да, могу... но тогда в памяти зрителей останется незаконченным образ начатого им... сценического персонажа! Да, да, мой дружок... /подходит к Степану Гордеевичу/ именно яркого сценического персонажа, а не этот ваш... жалкий образ капризного, инфантильного... рефлексирующего худрука и директора театра Степана Гринёва. Именно за ним... вашим сценическим двойником, а не за вами, уже внимательно следит зритель! Он активно выстраивает свои догадки, предположения, старается предугадать тот или иной его поступок, осуждает... или, наоборот, одобряет его действия! Так дайте же им... вашим преданным поклонникам, возможность до конца проследить за его судьбой, а так же за судьбами его... таких ярких, чудных, ... неподражаемых партнёров! Тем более, что наша героиня... только что, призналась, наконец... /Вдруг замолк. Отходит в сторону./ А, впрочем... подобные сентиментальности навряд ли изменят к лучшему этого... прожжённого протестанта и лгуна! Здесь нужен другой, более действенный, драматургический ход... и я его сделаю! Надеюсь, эта трогательная сценка из прошлого размягчит его заскорузлую, погрязшую в неверии и постоянных обманах, душу и... поможет спасти ситуацию!
  
   Идет вглубь сцены и производит пассы руками. Слышны таинственные звуки, свет меняется. Полумрак. Звучит негромкая музыка. Ж о р ж медленно приближается к Степану Гордеевичу.
  
   Ж о р ж/в его облике, поведении, интонациях речи произошли заметные изменения/. Вы помните, Степан Гордеевич, как часто мы гуляли с вами по городу... когда я был еще совсем маленьким?
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/сухо, с отсутствующим взором/. Да, Георгий... мы это делали почти каждый день.
   Ж о р ж. Мы бывали с вами в парках, музеях, спортивных дворцах... но самым любимым местом был зоопарк. Там я впервые увидел жирафа, слона, бегемота... и веселых, смешных мартышек.
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. Их было много в вольере. Они прыгали с ветки на ветку, висели на хвостах, проказничали, играли с тобой, корчили рожицы... и это тебя забавляло.
   Ж о р ж. Мы кормили их мороженым и шли дальше... пока не обходили всех своих любимцев: слонов, носорогов, тигров...
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. ... львов, питонов, страусов, зебр, крокодилов - они все были твоими любимцами...
   Ж о р ж. ... и вашими тоже. Мы оба любили с ними общаться... правда, без мамы. Я все время просил её пойти... вместе с нами, но она каждый раз отказывалась. Я не мог понять тогда - почему она так делает? Не могу понять и сейчас...
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. Бывают в жизни ситуации, Георгий, по-
   нять которые можно только со временем. Такова жизнь.
   Ж о р ж. Когда открылся вдруг дельфинарий, вы сказали мне: "Пойдём, Жорж, я познакомлю тебя с нашими меньшими братьями по разуму." Радости моей не было границ! Мы часами пропадали там, играя с этими, необыкновенно добрыми, веселыми существами.
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/постепенно увлекаясь/. Они тянулись своими улыбчивыми мордашками к твоей маленькой ручонке... и я видел, какой восторг ты испытываешь от прикосновения к ним.
   Ж о р ж. "Смотри, какие они умные... может быть, даже умнее нас с тобой!" - сказали вы как-то, смеясь.
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. Общаясь с животными, мы лучше познаем окружающий мир. Через это нужно пройти каждому человеку, особенно тому, кто решил посвятить свою жизнь театру.
   Ж о р ж. Значит... вы знали тогда, что я могу стать актёром?
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. Я видел, какими глазами ты смотрел на сцену во время спектакля. Это говорило мне о многом...
   Ж о р ж. На моих глазах рождалось чудо. Мне хотелось, чтобы оно никогда не кончалась. Но подходил финал, актеры разбегались по гримеркам, зал пустел... и чудо исчезало! Оставались лишь работники сцены, которые равнодушно разбирали на части и уносили за кулисы недавние волшебные замки, таинственные пещеры, горные склоны и облака. Однажды я спросил вас: "Почему люди ходят в театр?" И вы ответили мне: "Они ищут там Жар - птицу, которую не смогли поймать в детстве". Мне это понравилось, я долго смеялся... а потом заплакал.
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. Успокоившись, ты объяснил мне: "Я очень хочу помочь этим людям, но я еще маленький". Это утвердило меня в мысли о твоём актерском будущем... и заставило пересмотреть кое-что в своём собственном ремесле... и в отношении к людям.
  
   Выходит на авансцену. В зал.
  
   Мы, актеры, живем в мире иллюзий. Вначале играем роли выду-
   манных, не существующих в реальности, людей, затем начинаем подменять иллюзиями настоящую жизнь. Так удобнее жить: уйти в мир фантазий и грез... и не видеть уродств окружающей тебя действительности, которая, не смотря на все твои старания, никак не хочет меняться к лучшему. Иллюзия становится для тебя тем долгожданным, счастливым островком, где ты можешь, наконец, отдохнуть, залечить свои душевные раны и, хотя бы в мечтах, приблизиться к своему идеалу. Скорее всего, именно такой самообман и произошел со мной тогда, в те далекие годы... /Пауза./ Играя Тригорина, я всегда чувствовал, какую несправедливость проявил автор по отношению к Нине Заречной! Я постоянно задавал себе один и тот же вопрос: почему такая пылкая, увлеченная сценой, девушка должна бесконечно... ежедневно страдать, проживая тяжелую, безрадостную жизнь? Ее изломанная судьба актрисы... погибший ребенок... покинувший ее кумир - все это постоянно вызывало у меня внутренний протест, желание как-то исправить эту... ужасную авторскую несправедливость. /Пауза./ Когда я увидел в букете фиалок школьный листок и прочел его содержимое... я вдруг подумал: вот он... твой шанс, его дает тебе сама судьба! Пойди, возьми ее... твою Чайку, и дай ей другую... счастливую жизнь! /Пауза./ Позднее... узнав о постигшей её в детстве трагедии, я лишь укрепился в своем желании... и продолжал играть роль Тригорина уже... в реальной жизни, никуда не уходя от своей беззащитной... раненой Чайки и не давая ей улететь... далеко от себя. /Пауза./ Судите теперь сами - плохо или хорошо была она сыграна, эта... исправленная мною, роль?
  
   Пауза.
  
   Добавлю только: конечно же... конечно, я предполагал... я догадывался, чей сынок резвится в наших театральных холлах и с кем я провожу столько времени в зоопарке и дельфинарии.
  
   Д и о г е н подходит и пристально смотрит Степану
   Гордеевичу в глаза.
  
   Вернее... если говорить уж совсем откровенно, я сразу понял, увидев подвижного, смышленого малыша - это мой сын!
  
   Пауза.
  
   Д и о г е н/сняв шляпу и вытирая со лба пот/. Итак... наш клубок интриг практически уже размотан. Осталось сделать всего лишь пару витков, не более... /Вдруг с яростью./ Но почему... почему, черт вас возьми, вы не удосужились... за столько лет! помочь этой святой... самоотверженной женщине, этой рабыне своей безумной любви?.. признаться в том, что вы... не кто-нибудь, а именно вы являетесь истинным отцом её милой крошки?
  
   Пауза.
  
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/тихо/. А разве мог я вот так грубо... в один момент, развеять ту чудесную сказку, которую когда-то... по неопытности или вполне осознанно, придумала себе эта... странная женщина? /Смотрит на Нинель Ивановну./
  
   В этот момент Жорж незаметно исчезает со сцены
  
   Вы же видите, с каким упорным нежеланием она... моя Чайка, покидает эту тихую, спокойную гавань, в которой она пробыла уже... столько лет! Да и я сам... если честно, с большой неохотой возвращаюсь в нашу простую... обыденную реальность, где уже не будет ощущения той... ежедневной, волнующей душу, удивительной тайны...
   Д и о г е н/вдруг с беспокойством/. Извините, дорогой мэтр, что прерываю вас, но мне необходимо... срочно вмешаться! /Кричит куда-то в сторону кулис./ Не смейте... слышите, Жорж, не смейте этого делать! Не пытайтесь открыть окно... сойдите с подоконника! И фор-
   точку тоже оставьте в покое! Слышите? Иначе мне придется вас примерно наказать... за непослушание! /Пауза. Качает головой./ Какой отчаянный... смелый юноша! Хотел, видимо, удостовериться в моей способности держать ситуацию под контролем... на расстоянии! /Смеется./ Ну, что ж... актёры - народ пылкий, страстный... любопытствующий - и это хорошо! Значит... есть надежда, что выйдет... сформируется из него со временем зажигательная, самобытная личность...
  
   Появляется К а т я.
  
   К а т я/на ходу/. ... а я в этом никогда и не сомневалась! Привет, папуля! /Подходит к Диогену, целует его в щеку./
  
   Пауза. Всеобщее недоумение.
  
   Д и о г е н/в некоторой растерянности/. Катюша... радость моя... но как же так? Почему ты пришла... без предупреждения?
   К а т я. Потому, папулечка, что соскучилась!
   Д и о г е н. По мне? /Смеется./
   К а т я. И по тебе, конечно... Но больше - по нему! Кстати... где он? /Смотрит вокруг./
   Д и о г е н/нервничая/. Погоди, Катюша... ещё не время! Своим появлением ты можешь резко изменить фабулу будущего спектакля, увести сюжет в другое русло...
   К а т я. Вот и хорошо! Зрители от этого только выиграют... Надоело сидеть в твоей барокамере, кнопками щелкать, вот и пришла... А ты отдохни немножко, дай возможность и мне, твоему любимому ассистенту, проявить свои способности на деле! Так где же он? /Ходит по сцене./ Надеюсь... ты не отправил его на луну? /Смеётся./ Я же знаю... он где-то здесь, недалеко... ведь правда? /Смотрит за кулисами./
   Н и н е л ь И в а н о в н а. Если вы имеете в виду... нашего Жоржика, то он... в гримёрке! /Указывает на выход со сцены./ Первая дверь справа, второй этаж! Он там в заточении... как граф Монте - Кристо!
   К а т я. Отлично! Сейчас мы извлечем его оттуда! Папуля... не волнуйся, твой гениальный проект не пострадает - ведь его благополучный исход, прежде всего, в моих интересах!
  
   Смеется, убегает.
  
   Д и о г е н/с улыбкой./ Доченька - это моя слабость! С детства
   прощаю ей все её шалости... /Нежно./ Не правда ли - очаровательное создание?
   Н и н е л ь И в а н о в н а. Да уж... вся в своего папулечку!
   Д и о г е н/выйдя на авансцену, в зал./ И вот здесь... в ожидании новых, неожиданных поворотов в жизни наших чудесных героев, мы и предоставим будущим зрителям... небольшой антракт!
  
   Делает резкий взмах рукой. Звучит диссонирующий аккорд. Свет гаснет.
  
   А н т р а к т.
  
   ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
  
   КАРТИНА ТРЕТЬЯ
  
   Декорации предыдущей картины. На сцене С т е п а н Г о р д е е в и ч, Н и н е л ь И в а н о в н а и Д и о г е н.
   Появляется К а т я. Она выталкивает из-за кулис упирающегося Ж о р ж а.
  
   К а т я. Вот мы и пришли... Смотрите - теперь нас уже.../считает/ раз, два, три... аж пять штук! Жорж... ну что же ты такой... не смелый? Давай, давай... оживай! /Всплеснула руками./ Боже мой... Да ты же боишься его, этого монстра... /Хохочет./ Ну, папуля... здорово ты их напугал... своей таинственной персоной... ха - ха - ха... /Актерам./ Да посмотрите на него повнимательней - в нем же нет ничего особенного: обыкновенный учёный, инженер... Трудится на Сельхозмаше, в конструкторском бюро... сеялки какие-то изобретает! Правда, выдумщик еще тот... хотя абсолютно безобидный!
   Н и н е л ь И в а н о в н а/с иронией/. Да, да... этакий... небесный херувимчик с крылышками: летает себе, никого не трогает... А как вы объясните, голубушка, вот эти его штучки? /Демонстрирует недавнюю беспомощность в движениях./
   К а т я/весело/. А-а... к полу вас приклеивал? Это он умеет... специально учился, в кружок какой-то полгода ходил. Недаром его сотрудники Коперфилдом прозвали. Он там... в бюро своем, такие чудеса выделывает! Начальство в прокуратуру заявление подавать собирется - боится, чтобы однажды он вообще не перенес этих гавриков из ООО, вместе с их шустрой конторой, куда-нибудь... на Сахалин! /Заразительно хохочет./
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. Да... талант у вашего папочки, безусловно, весьма редкий! С таким талантом, знаете... можно было бы большие дела заворачивать, а он здесь, у нас... несчастных, бедных актеров, какую-то правду-матку ищет! /Смеется./
   К а т я. Так ведь и я же ему об этом... буквально каждый день талдычу! "Папа... ты же уникум, такие рождаются... раз в тысячу лет! Давай, сообразим фирмочку какую-нибудь... "Рога и копыта", будем фокусы разные людям показывать... и денежки загребать!" А он мне: "Это всего лишь хобби, доченька! Любимое увлечение - не более того! Если я когда-нибудь на что-нибудь и решусь, так это будет действо... в масштабах всей планеты!" Представляете - не больше и не меньше! Вот и пойми-разбери... что он там себе в уме держит, каким таким великим проектом решил мир потрясти? /Смеётся, обнимает отца./
   Д и о г е н/негромко/. Ты забыла о Жорже, доченька! Смотри - он не отрывает от тебя глаз! Того и гляди, съест живьем... /Смеется./
   К а т я. А что... на такую девушку и посмотреть не грех! /Хохочет, демонстрируя себя присутствующим. Затем уверенно./ Не волнуйся, папуля, с этим /в сторону Жоржа/красавцем- гардемарином я разберусь... без особых проблем!
   Н и н е л ь И в а н о в н а/с любопытством/. И без нас? /Берет под руку Степана Гордеевича./
   К а т я. Нет, почему же... без вас не получится. Никак! Хотя я... не совсем пока в материале.
  
   Делает пассы руками. Свет на сцене начинает мигать, появляется
   негромкий, таинственный гул.
  
   Извините... мне нужно собрать предыдущую информацию, она витает здесь, в воздухе... /Достаёт из сумочки небольшой, плоский предмет. Выдвигает антенну, надевает наушники./ Согласно теории информационных сообщений, существует память вселенной, о чём большинство людей даже не догадываются! А вот мы с папочкой достигли в этом деле определённых успехов.... и можем утверждать: в генетическом коде каждого человека сохраняются сведения о его... самых далеких предках!
  
   Гул прекратился.
  
   /Сняла наушники./ Ну вот... всё в порядке! Можем продолжить эксперимент!
   Свет на сцене прежний.
  
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/подходит/. А, может... не надо, деточка моя? Может, хватит нам и того, что проделал с нами... твой уважаемый родственничек... а? /Смеется./
   К а т я/с удивлением/. Не поняла... Вы же актёр, режиссёр... и вообще - талантливый, образованный человек! Как вы можете просить о том, чего нельзя сделать... по определению? Любое действие... тем более, театральное, должно непрерывно идти вперед, развиваться, подчиняясь известным законам сохранения и преобразования энергии!.. Папа! Мне кажется... все-таки лучше будет, если наши герои... да и будущие зрители, узнают - из-за чего разгорелся весь этот сыр-бор... как ты думаешь?
   Д и о г е н. Делай, как сочтёшь нужным, доченька! Но помни: главный критерий, о котором нельзя ни на секунду забывать, - это высокая мера талантливости и абсолютность зрительского успеха... нашего будущего спектакля!
   Ж о р ж/удивленно/. Я вижу... здесь, в мое отсутствие, произошло немало серьезных событий! Хотелось бы и мне знать - в какую такую фигню меня собираются вставить, словно какую-то фишку? /Смотрит на Диогена./
   Д и о г е н/равнодушно/. Вопросы на сцене - давно известный и весьма действенный драматургический ход. Они создают напряжение, активно развивают сюжет. Но прошу обращать их уже не ко мне! Я свое дело, в основном, уже сделал и могу позволить себе... слегка расслабиться. /Отходит в сторону, садится в кресло./ Но не вздумайте бунтовать, друзья мои... или позволять себе какие-либо иные шалости! /Смотрит на Жоржа./ Эксперимент должен быть доведен до своего логического конца! Во что бы то ни стало! Желаю удачи! /Устраивается поудобнее и сидит неподвижно, прикрыв лицо
   шляпой./
   Пауза.
   К а т я. Ну вот... мы и определились: папуля отдыхает, набирается сил - такая нервная работа требует значительного расхода энергии, а я... /прошлась по сцене/ постараюсь обьяснить вам, о каком именно спектакле идёт здесь речь? Но сделаю это не словесно, а через ваши активные действия! И... как я понимаю, самый эффектный и самый неожиданный ход должен быть сделан... именно сейчас? /Подходит с улыбкой к Нинель Ивановне./ Я имею в виду, Нинель Ивановна, ваше последнее... самое главное, признание: потрясающий финальный монолог! Уверена - он заметно возбудит не только зрителей, но и... ваших партнёров по сцене!
   Н и н е л ь И в а н о в н а/вдруг нервно/. Нет, нет... избавьте меня от этого... ради бога! Да, я понимаю: это - театр... а в театре должны быть различные взрывы и потрясения! Но... поверьте: у меня уже не осталось ни сил, ни желания для того, чтобы что-то еще делать, кого-то возбуждать, потрясать! Да еще признаваться здесь, прилюдно, в том, что... /с тревогой смотрит на Степана Гордеевича, потом на Жоржа/
  
   Большая пауза.
  
   К а т я. Ну, хорошо... пойдём тогда другим путем! /Подходит к Жоржу./ Вы признаёте, дружок мой, что минуту назад я спасла вашу юную жизнь, освободив из дьявольского плена... вот этого узурпатора? /Указывает на Диогена./
   Ж о р ж. Да! Именно благодаря вам я вновь обрел долгожданную свободу!
   К а т я. ... и сделала это абсолютно бескорыстно!
   Ж о р ж. Святая правда! Редкий пример бессребничества в наши дни!
   К а т я. Ну, допустим... это не совсем так: плата всё же будет!
   Ж о р ж. Готов на любые жертвы во имя...
   К а т я/перебивает./ Давайте, не будем уточнять... во имя чего? Ответьте лучше на парочку моих вопросов!
   Ж о р ж. Ничего не сделаю более охотно, чем это!
   К а т я. Вопрос первый: скажите, Жорж, кем для вас, в этом театре, все эти годы была... Нинель Ивановна?
  
   Пауза.
  
   Ж о р ж. Несколько странный вопрос, однако... И я не совсем
   понимаю - почему он вообще возник?
   К а т я. Об этом вы узнаете чуть позже... А пока прошу всё же
   ответить - это крайне важно знать... будущим зрителям!
   Ж о р ж/подумав/. Ну хорошо... мне не трудно это сделать. /Через паузу./ Нинель Ивановна была для меня всем: воспитывала, оберегала, заботилась... словом, делала все, что должна была делать любящая мать для сына, выросшего... без отца.
   К а т я. Ясно! Теперь вопрос второй: а кем был для вас Степан Гордеевич?
   Ж о р ж/помолчав/. Если быть честным: родного... неизвестного мне, отца все эти годы заменял он... этот замечательный человек, актер и режиссер Степан Гордеевич Гринёв! Он постоянно был рядом со мной, учил премудростям жизни, воспитывал, водил по музеям, выставкам, зоопаркам, помог закончить успешно театральный вуз... принял на работу в свою труппу. Одним словом, всячески способствовал развитию моего актерского таланта...
   Д и о г е н/в кресле, приподняв шляпу и приоткрыв глаза/. ... при условии, что он у вас, мой юный друг, имеется? /Вновь прикрыл шляпой лицо./
  
   Напряженная пауза.
  
   К а т я/в беспокойстве/. Не обращайте внимания, Георгий, у него... сардонический характер! С детства ещё он привык отпускать всем подобные штучки-дрючки! Поэтому его и прозвали... Диогеном! /Смеется./ Считайте, что это реплика... а parte проснувшегося вдруг кентавра, которая вас... ни к чему не обязывает! Итак... психологию ваших внутренних, человеческих отношений мы, в основном, уже прояснили. Но у зрителей... и не только... /смотрит в сторону Диогена/ наверняка появился один... весьма любопытный, вопрос: а почему... все эти годы, вы не пытались узнать у своей мамы... других людей - а кто же, всё-таки, является... вашим отцом?
   Ж о р ж/пожав плечами/. Если это то, ради чего он... /указывает на Диогена/ сюда пришел, то почему он до сих пор не сделал этого? И чем он вообще занимался здесь... столько времени? /Пауза./ Да потому... уважаемая наследница великого Коперфилда, что взят я был Нинель Ивановной из приюта... для брошенных детей! Теперь понятно?
  
   Большая пауза.
  
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/вдруг/. Постойте! Мне что-то дурно... /Расстегивает ворот рубашки, опускается на стул./
  
   Нинель Ивановна быстро идет за кулисы и возвращается
   со стаканом воды. Подает Степану Гордеевичу, тот жадно пьет.
  
   К а т я/в тревоге, Степану Гордеевичу/. Ну как... вам уже лучше?
   С т е п а н Г о р л е е в и ч/хрипло/. Да... немного. Хотя, безусловно, мне теперь уже... крайне трудно понять - что здесь происходит... и куда завернул весь этот... ужасный сюжет? /Смотрит на Нинель Ивановну./
   К а т я. Честно говоря, я и сама теперь... в некотором затруднении. /Смотрит на отца, но тот сидит неподвижно./ Жорж, пожалуйста... помогите прояснить ситуацию! Вы же видите - Степану Гордеевичу... не очень хорошо...
   Д и о г е н/приподняв шляпу/. Еще бы... Чего - чего, а уж такого фортеля от своей верной, преданной Чайки этот... слегка постаревший, ловелас явно не ожидал! /Вновь закрыл лицо шляпой./
  
   Большая пауза.
  
   Ж о р ж/медленно/. Я, кажется... начинаю понимать причину... внезапного замешательства в рядах наших любимых сценических героев. /Смотрит на Степана Гордеевича, потом на Нинель Ивановну./ И чувствую: мне, Жоржу Гуськову, просто необходимо срочно войти... в сие тайное действо!
  
   Свет меняется. Музыка.
   /Зовет./ Мама?..
   Н и н е л ь И в а н о в н а/сидя в кресле, устало./ Да, сынок...
   Ж о р ж. Когда-то давно... в детстве еще, я задал тебе вопрос...
   Н и н е л ь И в а н о в н а. ... кто твой отец... и почему его нет рядом с нами? Я помню это, сынок...
   Ж о р ж. И ты ответила мне... ты сказала: "Он есть, Жоржик, он... не так далеко от нас и он очень хороший...
   Н и н е л ь И в а н о в н а. ... но я не могу тебе его показать, не могу сделать так, чтобы ты узнал его."
   Ж о р ж. Да, именно так ты ответила, мама! И я спросил тебя - почему? Почему ты не можешь этого сделать? Ведь если он есть... и ты знаешь - где он, значит, ты должна помочь мне увидеть его! Но ты сказала...
   Н и н е л ь И в а н о в н а. ... Жоржик... сыночек мой любимый,- придет время... и ты узнаешь все! Ты узнаешь, кто твой папа... и почему я не могла тебе его показать? А пока ты должен поверить мне: это самый добрый, самый нежный... самый заботливый папа в мире!
   Пауза.
  
   Ж о р ж/напряженно/. И что... это время уже пришло?
   Н и н е л ь И в а н о в н а. Да, сынок... пришло. Он сейчас здесь, твой папа... он готов принять тебя в свои объятия, и очень хочет, что-
   бы ты к нему... подошёл!
  
   Долгое молчание.
  
   Жорж медленно подходит к сидящему в кресле Диогену, пытаясь вглядеться в прикрытое шляпой лицо. Затем так же медленно идет к Степану Гордеевичу.
  
   Ж о р ж/тихо/. Степан Гордеевич... вы?
   Н и н е л ь И в а н о в н а. Не спрашивай его ни о чем, сынок. Это твой... твой родной папа... и он тебя так же любит, как и я.
  
   Жорж какое-то время стоит в нерешительности. Затем протягивает Степану Гордеевичу руку.
  
   Ж о р ж/негромко./ Здравствуй... папа!
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/со слезами на глазах./ Здравствуй... сынок!
  
   Обьятия.
  
   Н и н е л ь Ив а н о в н а/в стороне/. Именно этой... самой счастливой минуты в моей жизни, я терпеливо дожидалась... столько лет... /Плачет./
   Д и о г е н/в кресле, недовольно/. Ну вот, развели тут мокроту... /Поднялся, прошелся по сцене. В зал./ Плохо человеку - плачет, хорошо человеку - тоже плачет! Хотел бы я знать: когда же он... этот человек, бывает искренен?
   Н и н е л ь И в а н о в н а/сквозь слезы/. Вы уж извините... это слезы радости... Только сейчас я... начинаю понимать - как важно было для меня... это очищение...
   Д и о г е н/вдруг озорно/. А что я говорил?.. /С шутливой назидательностью./Доверять надо иногда... даже случайным знакомым, господа служители Мельпомены! И вдруг... глядишь: вот оно... твое счастье! В новенькой, блестящей упаковке... бери - не хочу!
  
   Все смеются.
  
   /Сменив интонацию./ Ну что ж... должен признать: наш огромный клу-
   бок событий практически уже размотан! Осталась лишь пара витков, которая и поможет нам расставить... оставшиеся, очень важные, психологические акценты! В связи с этим я хочу задать вам, моя дорогая героиня... /подходит к Нинель Ивановне/ свой очередной каверзный вопрос: как так получилось, что, любя беззаветно своего
   кумира, вы... тем не менее...
   Н и н е л ь И в а н о в н а/останавливает Диогена решительным жестом/. О, господи... льются, как из ведра... Сейчас, сейчас... /вытирает слезы/ я постараюсь обьяснить - почему я решила придумать... эту ужасную, нелепую историю про детдом? Почему все эти годы была вынуждена говорить моему дорогому сыночку... неправду?
   Пауза. В зал.
  
   Я с детства любила театр. Он был для меня тем святым, сказочным райком, где, как я считала, обитают боги. В каждом актере я видела волшебника, который умеет разговаривать с тобой на особом... понятном тебе, языке, волновать твою доверчивую детскую душу, звать в тот удивительный мир, где много добра и света. Став взрослой, я полюбила театр вдвойне. Сидя в полутемном, уютном зале и наслаждалась игрой актеров, я втайне надеялась, что однажды... чудесным образом, у меня вдруг все изменится... и я тоже смогу... вот так же, как они, жить совсем другой жизнью: свободно и раскованно говорить обо всем, шутить, смеяться... вызывать восторг людей своими остротами и каламбурами. /Пауза./Возможно... если бы не случилось со мной этой трагедии, я бы стала актрисой. Возможно... /Пауза./ И вот... придя сюда на работу, я уже с первых дней стала невольным свидетелем недоброжелательства, зависти... а то и откровенной подлости по отношению друг к другу тех, кто, по долгу своей профессии и божьего дара, должен был нести людям свет добра и любви, но никак не зла. Вечером, на спектаклях, я видела, как светлели их лица и становилась благородной осанка, когда они играли свои любимые сценические роли и произносили добрые... чужие слова! Но потом они покидали сцену... и начиналась уже другая жизнь, полная мелких ссор, бытовых разборок, ругани и предательств, от которых мне хотелось куда-нибудь убежать, спрятаться, чтобы не видеть этого закулисного убожества театральных кумиров, которым каждый вечер рукоплескал переполненный зал. Я не могла никак понять - почему это происходит? В чем причина такой... ужасной внутренней раздвоенности? Как можно одновременно любить и ненавидеть тех, ради кого ты выбрал эту удивительную... единственную в мире, профессию, которая позволяет тебе вот так... легко и просто, благодаря лишь твоему исключительному таланту, навсегда входить в сердца и души миллионов твоих поклонников? Неужели им не хватает в этой жизни страстей и они, по - привычке, продолжают искать их там, за кулисами, спутав реальную жизнь со сценой? А как же мне быть среди них? Как вести себя? Что делать, чтобы не оказаться ненужной... чужой в их, столь не простом, окружении? /Пауза./ Вот я и решила убежать... в неправду. И первое, что я сделала, - это придумала себе имидж... таинственной, молчаливой незнакомки в темных очках, этакой неприметной... серой театральной мышки, которая занята исключительно своей работой; ни во что не вмешивается и не заводит ни с кем интриг; никого не осуждает и не хвалит, не сплетничает, не опаздывает на работу, не слышит обидных реплик в свой адрес... и всю свою нерастраченную доброту и любовь отдает этому живому, шустрому мальчонке, взятому якобы из приюта... для брошенных детей. /Пауза./ Уж пусть лучше жалеют, чем строят бесконечные козни и портят жизнь нам с сыночком... и моему любимому - примерно так рассуждала я, решаясь на этот, казалось бы, дикий и нелепый шаг! Но вот теперь, по прошествии стольких лет, мне кажется, что именно она... эта маленькая, женская хитрость и помогла мне за все эти годы выстоять и спасти свое... такое призрачное, земное счастье.
  
   Пауза.
  
   Ну, а теперь, сынок мой... Жоржик, подойди ко мне, своей маме: я хочу попросить у тебя прощения... и обнять тебя, родной мой...
  
   Объятия.
  
   Видишь, какой ты стал уже большой, красивый... и как похож... на своего папу!
   Объятия втроем.
  
   Как хорошо! Какие счастливые мгновения переживаю я, находясь здесь... вместе с вами! И вот именно сейчас... родные мои, хорошие...
   прошу вас: взгляните, наконец, на то, что столько лет было спрятано... за этими ужасными очками. Я хочу этого... хочу, чтобы вы знали обо мне все! /Снимает очки./
  
   Большая пауза.
  
   Ж о р ж/в крайнем изумлении/. Мама... мамулечка... да ты же...
   ты же красавица!
   Н и н е л ь И в а н о в н а/строго./ Не шути так, сынок! Не смей! Смотрите... смотрите внимательней: вот она... эта страшная, уродливая маска, которая принесла мне столько горя!
   С т е п а н Г о р д е е в и ч/подходит, возбужденно /. Да нет же.... нет, Нинуля, - у тебя чудесное, прекрасное лицо... это правда!
   Н и н е л ь И в а н о в н а/в отчаянии/. Да как вы можете так безжалостно... так глупо шутить надо мной? Пожалейте меня! Я же знаю: вот оно, это уродство... /начинает лихорадочно ощупывать лицо/ я хорошо изучила его за столько лет... каждую мышцу, каждую морщинку... хотя... что это? Щеки как будто опустились... стали мягкими... И глаза... что с моими глазами? Они вроде бы... уже не такие большие... они сузились!?
   Ж о р ж/радостно/. А что я тебе говорил, мамочка... родная моя! Ты просто не знаешь ещё, какая ты... красивая! Вот... взгляни сама! /Дает Нинель Ивановне зеркало./
   Н и н е л ь И в а н о в н а/в ужасе/. Нет!!.. Уберите от меня эту жуткую вещь! Немедленно! Хотя нет... дайте мне её! Я хочу... хочу теперь сама удостовериться в том, что...
  
   Подносит зеркало к лицу.
  
   /Тихо./ Боже мой... неужели? Неужели это произошло? Через столько лет... /Плачет./
   Ж о р ж/обнимает Нинель Ивановну/. Мамочка! Милая, хорошая... нежная наша Нинуля! Успокойся! Ты всегда была для нас самой близкой, дорогой... самой красивой на свете... правда ведь, папа?
  
   Стоят, обнявшись, втроем.
  
   Д и о г е н. Какая идиллическая картинка... /Вытирает слезы, в зал./ Как видите, даже великие маги бывают подвержены... сопливым сентиментальностям. Замечу, кстати, что это не самая плохая черта в характере настоящего мужчины! /Вдруг./ Доченька... а почему ты стоишь там... в сторонке? Подойди-ка сюда... По-моему, ты будешь очень неплохо смотреться... в этой компании! /Смеется./
   К а т я/подходит./ Я в любой компании, папулечка, смотрюсь очень хорошо! /Смеется. Актерам./ Ну, что... господа, не ожидали такой развязки? Знайте же: в этом мире иногда совершаются события, какие не отыщешь ни в одном учебнике по психологии! /В зал./ Да мало ли что вообще в этом мире случается? Иногда создается вдруг... та-ака-а-я ситуация, исправить которую может только... опытный хирург! Вот почему, обсудив все, возникшие здесь, у вас, сложности, мы с папулей и решили провести эту... профилактическую операцию, которую я для себя назвала... "Фантомас в пробирке"! /Смеется./ Это потому, что мой папуля как-то сказал мне: "Как хочется мне, доченька, однажды поместить весь этот бестолковый мир... в нашу маленькую лабораторную пробирку, чтобы навсегда отмыть его от всех грехов и пороков, мешающих нам жить по-человечески!" /Вдруг оглядывается, смотрит по сторонам. Зовёт./ Папа... ты где? /Ищет за кулисами./ Куда ты исчез... папулечка-а-а ? Д и о г е н/в конце зала, в слабом фиолетовом луче/. Я здесь... доченька!
   К а т я/смотрит, прищурившись, в зал/. Почему ты там... в
   темноте? Тебя же совсем не видно!
   Д и о г е н/в зале./ Вот и хорошо, что не видно! Главные события происходят сейчас там, на сцене, а не здесь. Не отвлекайся! Остался еще один, последний, и... возможно, самый главный виток в нашем клубке событий. Сделай его! Уже пора...
   К а т я. А ты сдержишь свое слово?
   Д и о г е н. А разве когда-нибудь твой папа подводил тебя, доченька?
   К а т я. Да... ты прав: порядочность у тебя всегда была на первом месте! Ну, что ж... продолжим ошарашивать наших зрителей! Жорж... подойди сюда!
  
   Ж о р ж подходит.
  
   Признавайся, дружок: ты понял, почему сегодня утром удостоился такого пристального внимания со стороны вот этого... кудесника магических наук? /Указывает на Диогена./
   Ж о р ж/пожимает плечами/. Если честно - не совсем... Целый день уже мозги себе парю, понять не могу: каким образом сей таинственный господин завалил в мою квартиру? И как ему вообще удалось пройти... сквозь закрытую дверь?
   К а т я. Да очень просто: это я дала ему свой ключ... от твоей лачужки! /Хохочет./
   Ж о р ж/через паузу./ Так... допустим, с твоим участием в этом гнусном преступлении века уже всё ясно! А как ему удалось погрузить мою комнату в абсолютную темноту... среди белого дня?
   Д и о г е н/неожиданно появившись на балконе, возле портала. В руках у него небольшой плоский предмет, которым он будет пользоваться, вызывая световые и звуковые эффекты./ Изучайте труды гениального Николо Тесла, молодой человек! И тогда вы поймете, что можно спровоцировать резонанс и тектонические сдвиги в земной коре / эффект/; вызывать ночью свечение над городом /эффект/; выводить внезапно реки из берегов /эффект/; имитировать падение на землю огромного метеорита /эффект/... и даже расколоть землю, не выходя из своей комнаты и держа в руках всего лишь... небольшой, гениально сконструированный, прибор! Все решает любознательность человека и уровень его... мыслительных способностей! /Эффект. Исчезает./
   Ж о р ж/Кате, удивленно/. Выходит... с самого начала ты была со своим гениальным папулей... в сговоре?
   К а т я. Еще в каком! "Коза Ностра" лопнет от зависти, если узнает - как это мы все провернули? Но ты не особенно комплексуй, дружок, а скажи лучше: как обычно поступают влюблённые юноши, если они... после долгой разлуки, неожиданно встречают свою... возлюбленную?
   Ж о р ж/не сразу/. Они подходят к ней... нежно смотрят ей в глаза, затем берут её руки в свои и...
  
   Долгий поцелуй. Немая сцена.
  
   Д и о г е н/уже в другом конце зала/. Вот... вот он - главный, доминантный мотив, заставивший меня совершить то, что вызвало у вас вначале такое яростное сопротивление, а некоторых даже повергло в шок! /Поднимается на сцену./ Катюша - мое единственное сокровище на этой земле, и отдавать ее в руки какому-то бездарному фигляру, мазиле от искусства, я не считал возможным. Тем более, в такую среду, где все пронизано отвратительным словоблудием, гнусным лицемерием и беспросветным враньем! /Через паузу./ Другое дело - сейчас... когда прошел легкий летний дождь, который начисто снес всю эту шелуху, обнажив истинное, человеческое... /Повернулся./ Да, доченька, я сдержу свое слово, я дам тебе свое благословение. В такой увлечённой, дружной семье я и сам буду чувствовать себя... вполне счастливым!
  
   Обнимает Катю и Жоржа.
   Аплодисменты.
  
   А остальное - приложится! Думаю... у нас хватит ума и таланта создать вскоре достойный проект, который позволит нам спокойно смотреть в свое будущее. /В зал./ И если в нем найдется место для театра - значит, это будет один из лучших, самых любимых, самых посещаемых театров в мире!
  
   Аплодисменты.
  
   К а т я/в зал./ Потому что в нем мы будем раскрывать и показывать зрителям, прежде всего, удивительные... потрясающие судьбы простых людей - а что может быть в искусстве более ценным и благородным, чем это?
  
   Аплодисменты.
  
   Д и о г е н. Ну, а теперь... что же теперь, на финал? Какой такой трюк еще ... отчебучить? /Смеется./
   Ж о р ж/вдруг/. А-а... я понял! Фотка на память... о счастливом, дружном семействе!
   Приносит из-за кулис старинный фотоаппарат со вспыш-
   кой, на треноге. Все актеры выстраиваются на сцене.
   Д и о г е н/Жоржу/. Извините, мой юный друг... но позвольте вначале мне!
  
   Берет у Жоржа фотоаппарат, тщательно выстраивает будущий кадр. Отходит в сторону и, взмахнув рукой, делает снимок.
  
   Ж о р ж/нетерпеливо/. А теперь - я!
  
   Усаживает Диогена в кресло. Спускается в зал. Подражая Диогену, безуспешно пытается произвести съемку, не прикасаясь к аппарату. Внезапно раритет самопроизвольно, сам по себе, оживает, передвигается, ища нужный ракурс. Затем делает снимок, осветив участников яркой вспышкой. Жорж в изумлении разводит руками, аплодирует невозмутимо сидевшему Диогену. Поднимается на сцену. Устраивается возле Кати. Все замирают, напряженно смотрят в зал.
  
   Свет меняется. Полумрак. Звучит тихая, просветленная музыка.
  
   Д и о г е н. Вот такая странная история случилась однажды с этим милым семейством.
   Ж о р ж. Хотя никто достоверно не знает - правда это была...
   К а т я. ... или это был... всего лишь чей-то свободный вымысел?
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. С абсолютной смелостью можно утверждать лишь одно:
   Ж о р ж. ... нигде...
   К а т я. ... никогда...
   Н и н е л ь И в а н о в н а. ...ничего подобного с нами бы не произошло...
   Ж о р ж. ... если бы вдруг...
   К а т я. ... совершенно случайно...
   С т е п а н Г о р д е е в и ч. ... над землей не прошумел...
   В с е. ... легкий летний дождь!
  
   С улыбкой смотрят на Диогена.
   Очередная вспышка и снимок на память.
   Звучит музыка.
  
   З а н а в е с.
  
   2009 июль
   Безрук/Марро/ Валерий Романович
   Тел: +38044 4309838
   моб: +38067 9006390
   Е-маil: marro-teatr@mail.ru
   Сайт: http://lekin.jimdo.com
  
  
  
  
  
  
  
  
   4
  
  
   3
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com С.Елена "Заклятая избранница"(Любовное фэнтези) В.С.Г. "Патол. Акт первый: Тень."(Уся (Wuxia)) В.Кретов "Легенда 2, Инферно"(ЛитРПГ) иван "Мир после: Начало"(ЛитРПГ) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров-3. Сила"(ЛитРПГ) В.Чернованова "Невеста Стального принца - 2"(Любовное фэнтези) М.Малиновская "Девочка с развалин"(Постапокалипсис) В.Кретов "Легенда 3, Легион"(ЛитРПГ) А.Гончаров "Лучший из миров"(Антиутопия) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"