Мартовский Александр Юрьевич: другие произведения.

Отвратительная поэзия - 3

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
📕 Книги и стихи Surgebook на Android
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Если отвращаться от поэзии, то до победного конца. Вы присутствуете при рождении нового века поэзии - Медного века.

  АЛЕКСАНДР МАРТОВСКИЙ
  ОТВРАТИТЕЛЬНАЯ ПОЭЗИЯ - 3
  
  
  ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ. ЦИНИЧНАЯ КЛАССИКА
  Давным-давно, образно выражаясь, на заре интеллектуального рассвета русской земли, в писательской голове зародилось желание проникнуть в сущность вещей посредством разбора на их составляющие элементы. Писатель сделал первую пробу, как пробует только писатель. Следом сделал вторую пробу, практически нерасторжимую с первой. И вытянул пробу за пробой в гигантскую, кажется, бесконечную цепь. Где и потерялся в конечном итоге настолько, насколько оно возможно. Ласковые котики, почешите свои животики. Или нечто похожее в данном роде, но без последствий.
  По мере роста собственного интеллекта у вышеупомянутого товарища, поход на разум (предполагается человеческий разум), даже поход не на все человечество, а единственно на русского представителя человечества, на русского человека - такой поход получился смешным. Чем более мы продираемся в дебри искомого, тем более усложняется наша задача. На начальной стадии задача еще поигрывает пухленькими губками и мягонькими пальчиками. Никого не задеваю, никого не обижаю, только подсматриваю. Подсматривающий товарищ не преступник, скорее философ. Мало ли чего ты заметил, главное, что роток на замок. Ты еще не настолько укреплен телесно и духом, чтобы противостоять оставшейся части вселенной и доказать свое превосходство. Значит, замок на роток, или шибко крикливого скушали.
  Я понимаю, человеческий разум лучше всего изучается на конкретных примерах конкретными инструментами. Сама конкретизация проблемы есть если не выход, то очень существенная подсказка. Конкретизация выигрывает. Расплывчатость и двусмысленности всегда в дураках. Хотя в определенный период двусмысленности оцениваются гораздо дороже. Это Серебряный век. У тебя в голове ни одного атома, вроде кошечками накакано. Ты даже не представляешь, какая бывает конкретизация или какая бывает расплывчатость. Вместо всего вышеизложенного словесный понос. Впрочем, там где накакано, там и понос. Кошечки хорошо попотели. Вот одна кучка, вот следующая, вот еще и еще. Короче, чертовски милые кошечки.
  Другое дело, когда эпитет 'словесный' заменяет существительное 'истина'. Если говоришь об истине с долей вероятия, то обязательно ошибешься. Истина скорее невероятная, чем вероятная. Истина скорее рассеянная, чем сконцентрированная. Истина скорее во мраке, чем на свету. Ее даже доказывать сложно и бесполезно. Сегодня одна истина, завтра истина противоположная, послезавтра истина противоположная противоположной истине, на четвертый день чуть ли не антипод того, что заметили послезавтра. А вы говорите об истинной истине, исключая какие угодно там доли.
  Что мне здесь: рассмеяться или вообще обругаться? Я не воздержанный на язык, покуда сталкиваюсь со всеми производными 'слова'. Имея право на 'словесное' расплывание и размывание, не забывайте, товарищи, что вездесущие оппоненты, то бишь исследователи истины, могут потребовать такого же права. Нет, они не совсем обнаглели. Просто определенная конкретизация фактов на таком же определенном этапе переходит в расплывчатость. Конкретизирующий товарищ путается. Он еще не нигилист, как Базаров Тургенева, но почти нигилист. Ты отрицаешь, и я отрицаю. Но никаких предположений, что это моя позиция. Если научитесь соглашаться со мной, то опять отрицаю. Неужели в который раз не дошло? Многократное отрицание есть исследовательский инструмент. Я отрицаю тебя, я отрицаю себя, я отрицаю тебя и себя и вообще всякого, кто на данный момент подвернется.
  Тургеневский Базаров по сути характер больше чем русский и больше чем подлежащий ножу препаратора. Базаров препарировал лягушек, чтобы докопаться до истины, но до истины не докопался. Это была ошибка, размазать такую величайшую и богатейшую натуру по мелочам. Если бы не мелочи, то вся Россия могла оказаться на десять порядков ниже Базарова. Но Тургеневская Россия не хотела там оказаться. Она не поддержала, но возненавидела товарища Базарова. Это враг, это опасность, это антихрист и черт знает что. В бога не верует, святыни не уважает, перед пошлостью не пресмыкается. Мы обязаны его уничтожить. Ну, если не физически, то хотя бы духовно. Отрицая базаровщину как состоявшийся факт и не выпуская ее за пределы весьма устоявшихся рамок, например, за пределы лягушки, мы не только сдерживаем, но подавляем базаровщину. А уже случай добьет ее окончательно.
  Какое нелепое мнение! Здесь вся ученость ученых старцев, у которых ученость не очень здорово пахнет. Не исследуй, не изучай, не пытайся сам разобраться. До тебя исследовали, до тебя разобрались. Твоя собственная инициатива всего только сон. Или не понимаете, Базаров умер. Он должен был умереть. Не в этот раз, так в другой. У него никакого выхода. Либо как все, либо на кладбище. Не надо быть идиотом, чтобы разобраться в несоответствии литературного героя некоей конкретной единице человеческого 'я'. Базаров не есть конкретность, но само воплощение развивающейся цивилизации молодежи и тем более цивилизации русских тридцатилетних. Ну что же так получилось? Крохотное, ничтожное, тараканоподобное ничто в полном порядке. С ним не получается ничего, то есть совсем ничего, ни единой зацепочки. Немного попугали, и отпустили обратно. Зато великое, буйное нечто, не соблюдающее границы и берега - его нет. От одной царапины, от такой несусветной мелочи, не представляю какого черта как... Впрочем, для окружающих оно лучше. Концы в воду, и наслаждайся своей тараканьей свободой.
  Не могу догадаться, себя ли вывел Тургенев в образе любимейшего героя? У писателя, который настоящий писатель, а не общественный и антибазаровский буквоед, только у такого писателя развивающее начало собственного интеллекта раздвигает все остальные границы и служит границей дальше не представляю в какой области. Конкретизация неконкретного и расплывчатость конкретизированного это опять-таки нигилизм, что ужасал, ужасает и будет всегда ужасать дебилизированные и словоблудливые массы. Умирающий Базаров, что пряничек. Но оживающий Базаров точно кошмар в ночи, который не дай ему бог привидеться, а то еще не проснешься.
  С другой стороны, Россия тем и прекрасна, что не найти русские корни среди окончательных величин. Неокончательная жизнь, неокончательная смерть, неокончательное возрождение и неокончательное умирание. Ты поставил себе задачу дойти до нуля, чтобы на фоне нуля более выделялись все прочие величины. Все-таки нуль только нуль или ничто, а величина это что-то или, если желаете, нечто. Когда изучаешь нечто, не чувствуется всепоглощающей пропасти за возрождающейся бесконечностью и умирающей бесконечностью. Базаров умирает в романе Тургенева только один раз, чтобы миллионы миллионов раз возродиться в сердцах молодежи. Окружение Базарова не умирает, но и не живет и тем более не возрождается.
  Хотя вы имеете полное право не согласиться с представленным фактом. Русский нигилизм, как мы уже говорили, ни в коей мере согласие. Согласившихся товарищей необходимо препарировать новыми инструментами. За отсутствием инструментов, которые новые, необходимо эти инструменты изобрести и не останавливаться ни на секунду до той самой точки, пока отрицание не уничтожит согласие. Ибо согласие - смерть. Только отрицание всего русского в русском на что-то еще похоже. До нуля далеко. Малые величины перепутались с более горними величинами, великое много скромнее чем низкое, а низкое стало таким еще низким, где никакой науки не хватит, дабы остановиться на запредельном уровне низины. Но это не нуль. Все равно далеко. Базаров режет своих лягушек и отдаляется от человека. Мы препарируем нуль-переход с помощью все того же Базарова и отдаляемся от своего собственного интеллекта.
  Разве могло быть иначе? Нигилистическая философия для того и распространилась в нашей вселенной, чтобы удерживать на должном уровне все прочие философии, что разрушающие, что созидающие, что из нейтральных. Базаровым надоели пустые разговоры. Русские люди излишне много болтают на отвлеченную тему и избегают конкретного дела. Больше того, за конкретное дело принимается бог. Но православный бог не интересует Базаровых. Православного бога я никогда не видел, не щупал и не встречал. Следовательно, в бога невидимого и неосязаемого я не желаю верить, покуда он неким реальным способом не докажет свое бытие. Впрочем, я все равно не желаю верить, ибо бог ничего не докажет. Живая природа есть божество Базаровых, а опытный путь всего-навсего путь постижения природы и, если не возражаете, бога.
  Слово в конечном итоге от сонма богов. Сначала было слово... и так далее. Но слово не может быть ограниченным, как его ограничивают православные и ограниченные любители слова. Мы еще не договорились, но ограниченность существующего начала ни в коем случае поощряет несуществующий конец. Скорее здесь примитивный подход к сфере души, к умственным рубежам человека и человечества, к самому вопросу создания некоей экосистемы со стройным началом и стройным концом, каковая экосистема является единственным созданием и единственным фактом существования господа нашего.
  Разрезая лягушек, Базаров ни в коей степени потворствовал садомазохистской и кровожадной части своего человеческого 'я'. Для него лягушка макет. Если лягушку разрезать, то можно ее изучить и тем самым еще дальше проникнуть в тайны природы. Если лягушку оставить в покое, то никуда уже никогда не проникнуть. При такой постановке вопроса, что значит одна лягушка или две или три перед развивающей мощью человеческого разума? А что представляет собой человек перед величием господа? Он та же лягушка. Господь его расчленяет без злобы, без удовольствия, без вожделения. Неужели опять для научных целей? Но какие научные цели преследовать может господь? Всевидящий, всезнающий, создающий букашек, лягушек и самого человека.
  Я начинаю смеяться. Нигилизм Базарова и ему подобных, как вы припоминаете, есть инструмент для познания истины. Вы мне сперва докажите, что общепринятая истина на самом деле есть истина, тогда уже я докажу вам обратное. Но окружающее боголюбцы и словохоты не могут вообще ничего доказать. Они уснули, они во сне, они видят сны. И это все, чего они могут. Наш господь не доказывает, но показывает. Ужо он покажет тебе! И точно, господь показал. Кажется, самого лучшего из существующих человеков уделал вышеупомянутый гад посредством ничтожной царапины, куда ему и дорога. Ты, значит, режешь лягушек, я значит режу Базаровых, а кто-то режет меня. Ну что за крамольная мысль? Не способен поверить, что кто-то наехал с ножом на господа, например, все та же лягушка.
  Хотя, если выбросить нож, круг размыкается. То есть получаем неестественное, нереальное, несуществующее ничто. Во вселенной опять-таки замкнутый круг. Базаров он человек лишний в исправославившемся обществе. Общество остановилось в своем развитии. Базаров считал остановку смерти подобной и не желал останавливаться, но желал развиваться дальше, чем, собственно говоря, вызвал сначала недоумение, затем открытое раздражение и неприязнь. Хотя с другой стороны, Россия уже не могла обойтись без Базарова и соответственной ему молодежи. Россия стояла перед выбором: либо патриархальная тупость и деградация, либо стремление к общечеловеческим знаниям и образованность. Я не называю Базарова хорошо образованным человеком. Его образование было скорее поверхностным, чем глубоким. Но подход Базарова к образованию из самых из правильных, за это следовало покарать смертью.
  Вот вам весь вивисектор господь. Лучшее отсекаем, худшее оставляем. И для чего? Неужели господь не познал истины. По заявлению православных товарищей, он очень познал. Создатель вселенной не в состоянии не знать до мельчайших подробностей своего создания. Но тогда зачем вивисектор? Лягушки Базарова препарируются в научных целях. Просто не оказалось ничего лучшего под рукой, чтобы показать нам талант необыкновенный и невостребованный. При других условиях Базаров мог добиться выдающегося успеха в науке. Но серое и недоразвитое общество не оставило ему ни малейшего шанса на подобный успех. Я повторяю, либо сдаться, либо умереть. Да еще поступает как старая баба господь. Вот хорошее сравнение: завистливая старая баба.
  Так что получается? Смерть Базарова, потрясающая до глубины души, ни в коей мере случайность. Это отвратительная выходка застаревшего господа, который решил разомкнуть круг. Сам создаю и сам убиваю, а чтобы больнее, умри без причастия и прямиком тебе в ад. На небесах нужны тупорылые, шизонутые, замудоханные уроды. Чтобы рожа, что жопа - и по форме и по содержанию. На земле никакие уроды вообще не нужны. Ты попробовал в чем-то там разобраться, за что пострадал. Для тебя сострадание не совсем мука, покойничек муки не чувствует. Но для следующих за тобой товарищей достойный урок. Всякая человеческая и развивающая сущность от дьявола, значит, ступай в ад. Всякая недоразвитая и недочеловеческая сущность от бога, значит, сделай свой вывод.
  Ты чего-то желаешь,
  Совсем непонятное.
  Будто новые знания
  Вытрут старые пятна.
  Голова - это кладбище,
  Где желать не положено.
  Только прятаться, прятаться
  От судьбы потревоженной.
  А наедут покойники
  С умерщвленными мыслями,
  Так встречай их достойно,
  От желаний очищенный.
  Движемся дальше. Откуда начинается творческий порыв единицы? Мы низринули христианскую религию вместе с ее идолищами погаными и не представляем, какого черта и где начинается. Вот идет человек: яростный, несгибаемый, всеохватывающий. Вокруг него постные религиозные рожи. Не делай, не трогай, не приставай. Ей богу, который идет, он взорвется. Если и так яростный, если и так на пределе, а вы со своими пархатыми 'не'. Ей богу, вы сами нарвались на взрыв. Чем больше товарищей наехало на одного человека, тем более вероятие взрыва, каким бы ни был этот один человек. И даже не обязательно, чтобы он яростный.
  Рассмотрим другой варрант. Вот сидит человек, даже лежит. С блаженной миной на одутловатом лице, с потухшим взором и выпирающим брюхом. Весь его организм кажется не организм, опять же нечто расплывчатое. Груда помоев, согласен. Само отрицание деятельности, согласен опять. Но протест. Черт подери, что еще за протест? Все вокруг суетятся, кривляются, шухерят и вообще медведь в муравейнике. Товарищ лежит. Точно он вовсе не человек. Скорее ненужная ветошка, которую поскорее за дверь. Та самая мусоринка, которой в нашей отчизне не место.
  Черт подери, что такое еще? То противостояли активным и развивающимся натурам, то наседаем на бесполезные и засыпающие обломки. То у нас под обстрелом базаровщина, теперь под обстрелом обломовщина. И по времени разницы никакой. Даже обломовщина на три года раньше базаровщины, что еще больше запутывает и выбивает из колеи. Если вы не полюбили Обломова, как противоположность Базарова, так какого черта вы не полюбили Базарова, как противоположность Обломова? Или опять две крайности, которые невозможно вообще полюбить, независимо от того, кто прошел первый, а кто уже следом?
  Если честно, хороший парень Базаров, однако не хуже Обломов. Человек лежит. То есть разваливается, гнет, корчит самые непотребные рожи, производит истинное, не фальшивое впечатление дебила. Ну и что, если так, а мне наплевать. Главное, покуда лежишь, приближается взлет. Он настоящий, он человеческий, он на границе света и тьмы из самой что ни на есть души человека. Окружающим товарищам показалось, Обломов лежит, и заснул. Окружающие товарищи слишком шустрые, всякие там вертихвостки и подстрекатели. Скорее вставай, не представляю, зачем оно надо. Скорее беги, не понимаю, куда и по какому случаю. Скорее делай, неведомо что и какая от деятельности твоей польза. Больше шансов, что пользы вообще никакой. Но тебе приказали, и делай.
  Со стороны может много чего показаться. Окружающие товарищи отнюдь не Базаровы. Это Ольги и Штольцы. Обезличенка, расплывчатость, характера нет. Только крутятся или вертятся, прожигают и пакостят жизнь. Не знаю, зачем ее прожигают. Шум, суета, бесполезные визги и писки, отсутствие мысли там, где должно быть присутствие. У Обломова хотя бы есть сон, или даже множество снов, повторяющихся и переходящих в систему Обломова, в его философию. У этих товарищей нет ничего. Одна видимость заменяет реальность. Ты вот лежишь, мы вот бежим. От твоего лежания Россия кончается, от нашей, мать ее так, беготни становится лучше и краше Россия.
  Ничего страшного, я начинаю ругаться. Вся история взаимоотношений Обломова и извертевшейся Ольги мой козырь. Да, ребята запутались. Да, их встреча - ошибка, и не было никакого шанса с самого первого раза. Или что-то там было, в который раз черт? Ольге нравился Обломов, особенно такие его качества, как доброта, человеколюбие, мягкость. Обломов, как представитель патриархальной семьи, в свою очередь соглашается жениться на Ольге. Но как представитель своего времени совершает при этом массу нелепостей. Обломову кажется, что 'возвышенная' натура не может его любить. Он выдумывает испытания для Ольги: то предлагает ей стать любовницей, то дурацкое письмо с отречением от любви, то скрывается и избегает какой-либо встречи. Все перечисленные глупости потребовали значительных усилий от Обломова и в конечном итоге утомили его, чтобы привести обратно на диван к привычному образу жизни. Но с другой стороны, в отношениях Ольги и Обломова для Ольги отведена активная роль. Если любит, она просто обязана растормошить Обломова, изменить его образ жизни, больше того, возвысить любимого человека до своего интеллектуального уровня.
  Но я повторяю, Ольга всего-навсего вздорная женщина и вертихвостка. Она не готова к суровым испытаниям в борьбе с обломовщиной. Ее метод суть ультиматум. Если Обломов устроит свои дела в деревне, то Ольга согласна выйти за него. Таким образом, ультиматум становится непреодолимым барьером между Обломовым и Ольгой, а разведенный мост только причина, чтобы окончательно развести двух влюбленных. Причина, черт подери, несерьезная, но и любовь была точно такая же несерьезная. Даже не любовь, какое-то самоистязание мечтателя и прагматички. Ольга энергичная и напористая, что привлекло к ней Обломова. Энергичное ничто вначале всегда привлекает пассивное нечто, а напористое начало кажется несокрушимой добродетелью для лени. Но Ольга по своему характеру желала немедленных результатов и не учла уже неюношеский возраст Обломова. Ей следовало посвятить для перевоспитания любимого человека всю оставшуюся жизнь, не действовать нахрапом и навалом, точно на бойне. Она же именно так действовала.
  Все мы знаем, к тридцати годам Обломов разочаровался в жизни. Общественное поприще не привлекало его, книги надоели, встречи с людьми тяготили. Любовная встряска в конечном итоге искалечила мечтателя и ускорила его гибель. Обломов не мел права на жизнь в обществе прагматиков и деловых товарищей. Ольга только оружие общества. Она действовала, как оружие, слишком энергичными средствами. Она решила перевоспитать Обломова немедленно и любой ценой, ради чего пожертвовала своей любовью. Это была эгоистическая жертва. Или ты покоришься, будешь таким, как я захочу, или прощай навсегда. В результате любовь превратилась в трагедию.
  Господи, не слишком ли много трагедий? Один хороший человек, другой хороший человек. И не важно насколько Обломов предтеча Базарова или Базаров предтеча Обломова. Хорошие люди всегда находятся с разных сторон баррикады. Вот баррикада и есть общество. Все ваши Аннушки, Петеньки, Оленьки и другие. Общество никогда не бросается в крайность. Слишком громоздкое, слишком тяжеловесное, слишком неповоротливое общество не более, чем отрицатель какого угодно вам нигилизма, то ли в образе Базарова, то ли на диване Обломова.
  Кажется, вы догадались, в чем она суть. Обломовщина такое же нигилистическое явление, как базаровщина. Все побежали, а я завалился. Все по делам, а я на диван. Ваши дела они скорее делишки свихнувшихся разрушителей. Вроде бы вы чего-то благоустраиваете, но на самом деле все разрушаете. У вас только видимое благоустройство, но пользы от него никакой. Я имею в виду общественной пользы. Шум, суета, подделка под устоявшиеся каноны и правила. В конечном итоге, залез в болото, или на худой конец все та же лягушка, которую выпотрошил господь. Просто потрошил чертовски умело и лягушка не сдохла. Я уточняю, наружно не сдохла. Но души внутри нет. Тургеневская Анна Сергеевна такое же бездуховное существо, как Гончаровская Ольга Сергеевна. Живые трупы, черт подери, и не больше. Никак не пойму, почему в них влюбились герои?
  Впрочем, это дело десятое. Человеческая природа ничто без любви. Человеческая природа запрограммирована любить, она любит. И не важно, что Анна Сергеевна холодная, чопорная, недалекая аристократка, читай, кукла. Важно, что есть любовь. Базаров должен был в кого-то влюбиться. При чем влюбиться бешено, страстно, до отвращения к самому себе и до умопомрачения. Его страсть такая стихия, которая не находя выхода сжигала источник. Вот если бы выход... Хотя это уже из области домыслов. Выхода не было. Анна Сергеевна любила только себя, любовалась только собой, своей чопорностью, сдержанностью, если хотите, умением подавлять какой-либо проблеск потустороннего чувства. Любовь любовью, жизнь жизнью. Аристократка не имеет права связываться с разночинцем. Ну увлеклась, ну немного разгорячилась и хватит. Жизнь по расчету, для собственного благополучия и спокойствия, чтобы комар не придрался, не то чтобы человек или общество.
  Я недаром залез в это дело любви. Любовь и взлет только в одной упряжке. Полюбил, значит взлетел. Один любит куклу, чтобы ее исследовать и препарировать. Другой любит куклу, чтобы валяться с ней на диване. Они что, шизонулись? Первая любовь и вторая любовь как шаги в никуда. Взлетаешь, но не приземляешься. Неужели не понимаете, посадки нет, и не будет. Только падение, только бездна, только конец. Крылья твои обгорели, кости разшмякались на куски, голова в канаве торчит. Ты думал, что кукла вот здесь, она рядом, может быть не сегодня, но в будущем будет твоей. Ты думал, и ты обманывался, отдаляя обман, о котором твердило тебе глупое и безрассудное сердце.
  В том вся беда, что безрассудное начало сталкивается с рассудочным концом. Нигилист Базаров полюбил не женщину, но мечту. Его женщина в конечном итоге такой мусор, о котором и говорить неприлично. Я умираю, а ты чертовски официальничаешь перед лицом смерти. Как же, долг милосердия. Как же, православная сострадательность. Как же, простила все и забыла. Или что-то не так? Я умираю, смерть очень мерзкая штука. Был сильным, стал слабым. Где она красота? Где она молодость? Где рассудок мой, наконец? Все уходит и растворяется по дороге вечного отдохновения и покоя. Но ты еще не уходишь, но ты еще здесь. Сострадательная и милосердная, черт подери. Лучше бы просто женщина. А так все равно кукла.
  Господи, неужели единственный раз не проявить себя человеком? Ты должен, он должен, они должен. Какого черта, ваши долги? Пускай человеческая сущность уничтожит то самое, что есть сострадание. Ах, единственный поцелуй! Ну ладно, пускай поцелуй. Ты не побоялась заразы. Точнее, ты ее побоялась. Смерть такая ужасная. Сегодня я, завтра ты. Я молодой, и ты молодая. Но я сегодня умру, я почти умер. И ты, возможно, умрешь, если как я, если посредством последнего благотворительного поцелуя к тебе перешла зараза.
  Нет, я не отрицаю мужество Анны Сергеевны. Раз милосердствовать, так до конца. Умирающий товарищ имеет право на поцелуй. Это его последняя награда на нашей земле. Дальше не будет ему поцелуев, дальше кромешный ад, дальше котел, дальше не знаю что. Умирающий товарищ есть грешник, по определению общества, еще какой грешник! Он нигилист. Смерть умирающего товарища есть кара господняя. Бог заметил мерзкое козлище, бог схватил его милосердной рукой и исторгнул из стада. Но Анна Сергеевна, она не грешница, она праведница. Вы представляете, мерзилась, однако пришла, боялась, однако поцеловала. Этот поцелуй прямым ходом на небеса. Он не какой-нибудь, но ангельский поцелуй. Там на небесах ликуют всем скопищем ангелы. Там не то чтобы праздник, но величайший из праздников. Святая Анна, православная Анна, праведница, так ее так. За такой поцелуй можно простить остальные непоцелуи и весь демонизм умирающего грешника.
  Господи, как хорошо! Это Россия, чувствую это она! Втаптываем в грязь, уничтожаем и добиваем, зато на смертном одре самое сострадательное из всех сострадание и самое милосердное из всех милосердие. Ольга берет на себя ребенка Обломова, чтобы сделать из него маленького Штольца. Анна целует не человека, но труп. Черт подери, это снова Россия! Где вы найдете такое еще? Если унижаешь, то унижай до конца. Если добиваешь, то добивай. Зачем рассусоливать, чтобы было больнее? Это нужно не мертвым... Вот оно что. Гадил, гадил, в конечном итоге до точки дошел. Нынче мучает совесть?
  Дорогие товарищи, не суйтесь сюда. Все равно вы ничего не понимаете в традициях русской земли. Может вам кажется, что понимаете, но дальше самообман. Я вот русский, но точно не понимаю. Базаровщина, обломовщина, взлет и талант. Как еще обусловить талант? Собаки без поводка, заяц пустился в поля, машина зафыркала в облаке пара, палец лежит на курке. Да что оно такое? Талант перед взлетом или взлет накануне таланта? Не разбираюсь, не понимаю. Никакими эпитетами не вытаскивается на поверхность наиболее чудесная материя из чудесного запаса нашей вселенной. А какими метафорами приблизиться к фантастическому явлению или образу, что не поддаются на зуб, на ухо, на глаз? Цифровая реабилитация и обработка не действует. Разве что бледный отблеск вселенской зари, или галактический астигматизм, или звездное варево на пепелище все той же вселенной.
  Но ничего личного. Раскручиваешь аксиомы, а получается теорема. Один человек, другой человек, следом ничтожные, обезличенные, тупорылые человечишки. О, как их много! О, какая орда! Они даже спать не умеют. Сны у них такие же тупорылые, обезличенные и ничтожные. Человечишке человечишково. На падение и на взлет. На отрыв и разрыв. В мертвой точке и в бездне. Принцип маятника, согласен. Но кто сказал, что какой-нибудь маятник есть божественный инструмент? Скорее дело рук человеческих. Общество качнулось туда, ты качнулся туда. Общество повернуло сюда, ты качнулся обратно. Дальше не продолжаю, туда и сюда, сюда и обратно. Ну, точно мещанка-пошлянка всем ненавистного писателя Писемского.
  Если патриархи
  Наложили вето
  На твои забавы,
  Не ворчи на это.
  Забавлялся подло,
  Забавлялся гадко.
  Вот набили морду
  За твои повадки.
  А предупреждали
  Этакую личность,
  Ты не на базаре,
  Должен повиниться.
  Господи, еще один труп, даже два трупа. Успели только заснуть, но не успели проснуться. Господи, что же у нас происходит? Обломов - пятьдесят девятый год, Базаров - шестьдесят второй, Мещане - семьдесят седьмой. Вы обвинили меня в неоправданном пристрастии к человеческим крайностям. Во-первых, потрошитель лягушек. Во-вторых, лежебока. Один герой потрошит, другой герой в рваном халате мечтает о какой-то несуществующей вселенной. То же мне русский характер! То же герои нашего времени! Можно выискать нечто позанимательнее. Например, какого-нибудь елкина или чакотило, и произвести их в герои. Этот убивец и тот не святой. Этот восстал из пепла божеским промыслом и по соизволению нашей непогрешимой церкви, тот на свой страх и риск заточил ножик. Вот вам елкинщина, вот вам чакотиловка. Но где же русский характер?
  Собственно, нужно ли объясняться? Наша пресловутая середина, от которой отходишь в ту или иную сторону, есть деньги. Наличие денег или отсутствие определяет все что угодно и сколько угодно в нынешнем обществе. Вместе с деньгами ты совершенно иной человек против того же самого, но без денег. Надежды, мысли, любовь, развитие и деградация в качестве прилагательного к деньгам. Существительное, я повторяю вам, деньги. Домна Осиповна питается гнилой колбасой, но зато при деньгах. У нее своя копеечка, ни от кого не зависимая и не отторгаемая. Копеечки хватит на две, на три, или может четыре жизни. Да оставь ты к чертям колбасу. Еще молодая бабенка, еще не уродина, черт подери. Рядом так-кая любовь, рядом мужик, кто убиться готов за тебя. У него опять же копеечка. Складываем, пользуемся, дым коромыслом.
  История старая, два трупа. Деньги делают деньги. Там где двадцать пять тысяч, хочется иметь сто. Там где триста, хочется иметь миллион. Ну, а где миллион, тремя или четырьмя миллионами не обойдешься. Жажда денег перерастающая в неудовлетворяемое вожделение. Вожделение денег переходящее в неистощимую страсть. Наконец, эта чертова страсть после которой нет ничего. Она приходит, она обнимает, она разрушает. Даже наличие денег только платформа или трамплин для размножения денег. Здесь делаются деньги, они не имеют права не делаться, и такое право существует всегда. А если забили болт на порфироносное право? Тогда сумасшедшая Осиповна.
  Впрочем, Писемского у нас не читают. Натуралист, сфотографировал жизнь, ее изнанку и ее среднюю часть. Обломовых и Базаровых поди еще поищи на русских просторах вселенной. Так чтобы один герой лежал, ятобы другой герой отрицал человеческие ценности в квадрате и кубе. То есть лежал, не желая подняться, а отрицал без надежды когда-либо это гнилое дело закончить. Зато Домны Осиповны на каждом углу. Те самые завлекательные мещанки, или полуобразованные пошлянки, в которых на первый взгляд и не разберешься, да что они собственно есть. Ах, ты моя жертва обстоятельств! Ах, ты трепетная, но страдающая душа! Ах, не помню, чего там еще! Но слезы очистительные на глазах. Давай пострадаем вместе? Если жертва в единственном экземпляре не выдерживает, две жертвы - великая сила. Пострадаем и будем вдвоем, чтобы сквозь разрушающее мещанство и подлости пронести наше чистое бытие, хоть до звезд, хоть до самого, что ни на есть православного бога.
  Дураков пока еще хватает. Бегушев чем не дурак? Создал себе идеал женщины покинутой, унижаемой и болезненной. Его женщина и впрямь какое-то существо из эфира. Такие женщины разве что в сказочках для воскресной школы. На земле они не такие. Один бог, один идеал, одна сила, что держит их на земле и поддерживает в годину несчастий. Мы думали эта сила - любовь. Нет, ни в коей мере любовь к православному богу. Женщина православная все равно, что сточный колодец. Всякая мерзость туда сливается и набивается. Чтобы церковь богатела, чтобы попы наяривали себе брюхо, необходимо кого-то дурить. В данном случае лучше всего православная женщина. Несите ваши денежки! Кладите ваши денежки! Были они ваши, теперь угадайте кого? Нет, не угадали. Они не наши. Они великого, вездесущего и, конечно же, православного бога.
  Писемский против бога. Общество против Писемского. Да как он посмел? Да что он такое изобразил? Неужели еще не понятно, чего существовало на деле, такое и изобразил Писемский. Фотографическое изображение, циничный натурализм, середина России между диваном и отрицанием. Точно вам не понятно. Истинный мастер пера и бумаги не объясняется, тем более не оправдывается. Объясняются негодяи, оправдываются президенты, которые все равно негодяи. Но истинный мастер прошел мимо. Никакой защиты на вашем суде. Общество судит неправедно. Общество осуждает, пока не добьет осужденную пакость. А мне наплевать. Собачка повыла, штанишки спустила. Тараканчик зашуршал, в сметанку попал. Попенок с попадьей облажался и стой. Истинный писатель, который мастер, он игнорирует общество. Мне не нужен ваш извратившийся бог, мне не нужна ваша неправильная церковь, я не марионетка, которую можно заставить плясать как угодно доколе угодно. Если сами марионетки, тогда и пляшите. Может быть, денег дадут за позорные богомерзкие пляски. По крайней мере, хуже не будет.
  Но какая грязь! Грязные дороги, грязные дома, грязные лица, грязные души. Второе грязнее первого, третье грязнее второго, четвертое и последнее из самых из грязных. От четвертого не просто тошнит. Жить не хочется, любить не хочется, делать ничего не хочется. Вот бы залечь на диван. Но Бегушев не Обломов. Он просто свихнулся на поиске несчастненьких и их осчастливливании. Опять же своего рода идиотизм. Не хочу для себя, хочу для других. Все равно получается для себя. Как ты там не подпрыгиваешь, другие товарищи не оценят. Они потребители, они твои палачи. Вот повезло, вот в руках добрый дяденька, вот он сегодня добрый... Именно, что сегодня. Обстоятельства не из постоянных. Который товарищ сегодня добрый, завтра очень и очень злой. Завтра какой-то винтик сломался в башке, и закрутились в обратную сторону шестеренки. А сегодня правильный винтик. Следовательно, хватай и тащи мешками, коробками, бочками вышеупомянутые блага, пока не закончилось это сегодня.
  Я умолкаю. Человеческая грязь была исконным материалом для изготовления человека. Женщина вылупилась из грязи, мужчина от женского ребра. Ах, простите, чего-то не так? Или кажется так? Что мужчина от женского, что женщина от мужского, какая вам разница? Патриархат за мужчину, матриархат естественно против. Доберемся до матриархата, накатаем свою религию, своих идолов и апостолов, во главе опять-таки женщина. Но грязь все равно останется. Грязь она была, будет и есть. Как первичная фаза человекообразования, то ли мужчины, то ли женщины. Не отрицайте, мои дорогие товарищи, первородную грязь. Посредством ее начинается взлет, или первый разбег, или выброс к сияющим звездам.
  Грязь так же участвует в природообразовательном процессе, создает собой внутренний мир великой природы и все остальное, что крутится или покоится внутри нашей вселенной. Атомы - грязь. Молекулы - грязь. Минисистемы и макросистемы, звезды, галактики, метагалактики... Я не разворачиваюсь дальше и больше до бесконечных, не осознаваемых разумом величин. Здесь не урок астрономии для больных и дебилов. Это только начало туманного и беспробудного сна человеческого. Всякие там пошлянки и их поклонники спят. Неужели всегда они спят? Неужели они никогда не проснутся?
  Если честно, русский характер сонливый характер. Просыпаюсь, чтобы безумствовать и неистовствовать. Гораздо лучше, когда не имею такой возможности, чем имею ее. Денег мало, едва хватило на хлеб и на водку. Есть выбор, либо напиться, либо книжку приобрести. Миллионы и миллионы природных русских милуются со стаканом, но некоторые экземпляры в читальне. Если зачитаешься, то и стакан не самый верный товарищ. Он просто стакан, по-нашему утешитель страждущих и безумствующих сердец. Не у каждого товарища такой утешитель. Вроде бы должна утешать церковь, но она самоустранилась от основной своей идеологической функции. Собирает денежки и лопочет на иностранных языках. Говорят, якобы это русский язык, но старый. Только такие рассказки для бабки яги. Мне не нужен ни старый, ни новый язык, а без всяких приставочек нужен язык русский.
  Другое дело, если с деньгами порядок. Сами представляете, деньги как эквивалент грязи. Встречаются грязные души, но сперва встречаются грязные деньги. Я не считаю Домну Осиповну неким монстром и сволочью. Она обыкновенная русская баба, даже в некоторой степени образованная, за что мы и зовем ее 'женщиной'. Вот если бы без образования и кое-какого налета светскости, тогда баба, а так не согласен. Домна Осиповна не в пример многим нынешним махинаторам понимает, что поступила нехорошо. Да какое нехорошо? Подло она поступила. Единственная мечта, единственная любовь, последний билетик на будущее... Дальше не будет будущего, одно только прошлое и за все про все ваши чертовы деньги.
  Я повторяю, почему бы не полюбить? Отдаешься в любви, растекаешься, растворяешься до последнего атома, и никакой концентрации. Сама концентрация точно инсинуация, если мы говорим о любви. Пусть на подобное дело напрашиваются разные туполобые и толстобрюхие благодетели дорогого отечества. Они, как пить, благодетели, у них деньги. Вот пускай благодетельствуют. Сюда тысяча, туда десять тысяч, сюда двести тысяч, туда миллион. Знаете, работа такая. Кое-кто надуется, зато кое-кто застраховался от всех родов надувательства. Я имею в виду, потеряв свое состояние, застраховался кое-кто надуваться. Зачем говорить о любви, если на первый план деньги?
  Писемский неприятный товарищ. Деньги сводят с ума Олухову и бросают на сабли Бегушева. Окружающая среда опять-таки не остается в сторонке. Каждой твари по пряничку! Но некая тварь оказалась весьма и весьма приспособленной к окружающей среде, а некая тварь протянула синюшные ножки. Это вам не Обломов. Нет Обломова, зато остальные товарищи пируют и не так чтобы очень тоскуют об отсутствующем товарище. Это вам не Базаров. Нет Базарова... Ну, не продолжаю. Общество любит, когда распинают личность, но не в великом восторге, когда распинают общество. Писемский он из тех писателей и бытописателей, для которых святыня все та же помойка.
  Собственно говоря, что такое помойка? И что такое святыня? Если ты настоящий писатель, то, по крайней мере, и настоящий исследователь человеческой души. Ненастоящий исследователь, не являющийся писателем, ничего не исследует, но принимает на веру. Кто более других удивил такого исследователя, тот более других убедил его в правильности собственной позиции. Всякие там чудеса, плачущие иконы, наконец, воскрешение из мертвых или прозревающие бомжаки при отсутствии желающих воскрешаться, несут в себе определенную смысловую нагрузку. Мы, ребята, очень спокойные, никого не обругиваем за умение удивлять, но обругиваем за неумение воспользоваться моментом и сесть в лужу, когда надо прятать по ящикам звезды.
  Но немного назад. Мелкотравчатые ненастоящие товарищи даже по ящикам разложиться не в состоянии. Два раза хлопнуть, три раза топнуть, искупаться в грязи - максимально возможное достижение для такой мелочевки. Мелочный президент, мелочные правители, мелочные подхалимы и подхалимы самих подхалимов. Для исследователя, для мастера, для таланта это ничтожный и мелочный материал. Как вы припоминаете, грязь. Исследователь против очевидного за невероятное. Мастер против вероятного за непредсказуемое. Талант не питается предсказуемым, а питается чем-то таким, о чем не сразу узнаешь. И самое главное, никакой веры. Вера предполагает дерьмо за горячее солнце, нетленные звезды и бешеную, скажем лучше, неукротимую в каждом своем элементе вселенную. Исследователь обязан исследовать то, что предполагает вера, затем уже верить. Горячее или нет? Нетленное или как? Бешеная или откуда? Но исследователь это и есть нигилист: Обломов, Базаров и Домна Осиповна в едином лице. Хотя Домна Осиповна нигилист современного типа, исследующий и отрицающий все и всякое ради денег.
  Это твое государство,
  Это отчизна твоя.
  Хватит в помоях валяться,
  Хватит топтать свое 'я'.
  Деньги тебе не помогут,
  Связи опять не спасут,
  Если вступил на дорогу,
  Где процветают ублюдки.
  Только дорога святая,
  Против позорной толпы
  Только она помогает
  Выйти из грязи и тьмы.
  Для стройной теории стопроцентный тупик. Русские характеры такие разные и совсем одинаковые. Русские характеры концентрируются, затем распадаются. Ты не пробовал с ними договориться? Ты только поставил определенную цель, которая с первого раза вообще ничего не значила, просто была цель. Она из определенных и она твоя. Несколько характеров, но единственная теория. Если оперируешь малым количеством величин, не превышающих возможностей одной теории, то у тебя двести двадцать четыре шанса это малое состыковать в нечто большее. Но если еще единица, еще характер сверх установленной границы превышения, то уже не состыковываешься, но отталкиваешься, растаяли твои шансы.
  Я не спешу в интеллектуальный тупик. Хотя тупиковая форма не угнетает мое человеческое 'я', однако и не поощряет его. В поисках философского камня умные товарищи ничего не нашли, но камень у них есть. За камень берем первый попавшийся материал и должным образом обрабатываем. Вот глазок, вот другой. Или горлышко, или ребрышко. Только дураки отказались от первого попавшегося материала, ибо они ничего не нашли. Зато продолжаются поиски настоящего, единственного в своем роде, если хотите, стопроцентного камня, который со стопроцентной уверенностью философский камень и есть. А ваш доморощенный камень он вовсе не камень. Дальше имеете право доказывать, или рассказывать, или пойти отлежаться в кустах. Пустая трата энергии, пустой разговор, пустые кусты и башка после хорошей отлежки. Кто не из умных товарищей, значит дурак. Будет в поиске, пока не убьется.
  Я жалею свое и ваше здоровье. Стройная теория человеческого характера, тем более характера русского, должна быть определена именно в настоящей статье. Статью прочитал, и ты писатель. Перед тобой основные типы характеров. Нигилист Обломов, нигилист Базаров, нигилистка Олухова. Эти типы необходимо исследовать со всей тщательностью и изучить не скупясь на личное время. Не играет роли, из какой они почвы. Писательская задача ни в коей степени урок почвоведения. Из почвы выдергиваешь, корни отряхиваешь и пересаживаешь. Был девятнадцатый век, будет двадцатый, и двадцать первый, и двадцать второй. Почва другая, но корни морозостойкие, то есть живучие. Если умело отряхиваешь, то с божьей помощью приживутся. Если отряхиваешь не совсем чтобы умело, могут в чем-нибудь заподозрить. Твой Иван Матвеевич ей богу Обломов. Твой Сергей Сергеевич на сто процентов Базаров. Твоя Анжелика Ивановна... Впрочем, не продолжаю. Если сумели тебя заподозрить, какой ты писатель?
  Человечество у нас завистливое, человечки дьявольски склочные. Характера нет, но докажу за четыре копейки, что есть. А вы понимаете, какие сегодня копейки, ежели разговор идет на сотни тысяч и миллионы долларов? Теперь попал в точку, вы понимаете. В нашей человеколюбивой стране, в нашем прекрасном и развивающемся государстве, среди нашего не совсем чтобы пытливого, но чертовски пыточного народа всякое может случиться. Если народ согласен на какие угодно пытки ради призрака образования - это хороший факт. Вот добрые дяди меня образуют, вот добрые тети выведут в люди, вот настоящие специалисты и профессионалы сделают из кромешного дурака потрясающего недурака по международным стандартам. Господи, какая дикость! Почему бы не усомниться единственный раз, насколько добрые дяди и тети, не уточняю про всякую прочую сволочь.
  Нигилисты Тургенева, Гончарова и Писемского не опирались на столь сомнительную платформу, как официальное образование. Официально разве что деньги дерут в две руки и три горла. Чем больше образуешься у официальных товарищей, тем больше становишься дураком, негодяем и пустозвоном. Да чего понимают товарищи, которые официальные, в колбасных обрезках? Как содрать деньги они понимают. Все остальное только бессмысленный и запутанный ритуал, чтобы жертва не догадалась, насколько напарили. Такова человеческая природа или, простите, характер. Чем ритуал сложнее, тем деньги отдаются вернее. Недаром сегодняшние жирные, недоразвитые и ублюдочные поклонники бога Мамона засовывают своих жирных, недоразвитых и ублюдочных отпрысков во все щели и дыры, где за это платятся деньги. Даром учиться значит даром учиться. Или может наоборот? Тот кто учится даром, пожалуй, чему и научится, но за деньги научат лишь как промотать деньги.
  Я не сравниваю образование нигилистов девятнадцатого века. Об этом уже говорилось, слабое и поверхностное образование. Но Базаров попробовал самообразовываться и напоролся, а Обломов ничего не попробовал и все равно напоролся. Относительно Домны Осиповны приговор ни туда ни сюда. Домна Осиповна могла попробовать только в единственном случае, если бы самообразование или дополнительное образование сулили ей дополнительные деньги. Во всех остальных случаях наша пошлянка была холодной и скользкой как угорь. Вот вам прекрасный пример выборочного образования, которое превозносится выше бога и черта и целой вселенной.
  Но не люблю пошлости. Мне бы с тремя характерами разобраться, жизни не хватит. Вместо этого предлагают английский язык, литературу Серебряного века, компьютер и экономику, эспэбэ. Я не упоминаю всякие факультативы бального танца и хорового пения, восточных единоборств и автомобилевождения, художественного слова и старославянского языка. Еще цэпэща, которую благополучно реставрируют батюшки вместе с матушками, чтобы совсем поумнел и на подобного умника не нашлось никакой управы со стороны совратителей Писемских, Тургеневых и Гончаровых.
  Труд у нас тупой. Рабство вообще беспробудное. Интеллект не то что барана, но таракана и мошки. Летаем, как оно есть мошками, бегаем тараканами, повторяем свое нелюбимое прошлое. Конечно, приходится повторяться. Лапсердак другой, а в основном никаких изменений. Ольги Сергеевны, Анны Сергеевны, Кирсановы или Штольцы целыми стадами гуляют вокруг. Уже насчет Домны Осиповны я и говорить не хочу. Новоиспеченных Олуховых чуть ли не каждый первый и не только женского рода, хотя женский род в первую голову. Деньги, деньги, опять деньги.
  Что мне надо, чтобы иметь деньги? Английский надо. Экономика надо. Балетная школа нужна. Менеджмент, маркетинг, диллерство или киллерство, плюс карманный кодекс обыкновеннейшей проститутки. Все надо, за все выкладываю хорошие денежки, даже за кодекс или точнее за кодекс в особенности. Оно как в прорву. Денежки капают, капают, капают. Жизни не хватит обратно вернуть. Не школа, но гимназия. Не путяга, но лицей. Не техникум, но колледж. Не институт, но академия. Повторяю, если бы жизнь продолжалась две тысячи лет. Но у жирного товарища она такая короткая. Если инсульт с инфарктом не доконают, то пуля и бомба в распоряжении товарища жирного.
  Родное отечество повторяется. Можно сказать, судьба его и фирменный знак. Родная земля вроде бы мчится по кругу и только по кругу, отрабатывая рубежи подлости, гнуси, порока. Подлость в почете на нашей земле. Гнусь гнусит на четырнадцать тысяч ладов и называется самыми конкретными эпитетами. Отец народа. Совесть народа. Религия народа. Спаситель отечества. Честь и совесть эпохи. Козел президент. Вера народа... Насчет последнего сказано точнее всего. Порок надевает порфиру, порок нацепляет крестище по самые яйца и восхваляет себя выше господа.
  Когда это было выше вселенной, мы терпели и не ругались. Вселенная у нас в почете по четвергам или пятницам. Вселенная есть просто вселенная, но сегодняшнее сумасшествие на куполах обязано как-то котироваться и фильтроваться. Ты за пресловутые купола, ты их почитатель и лобызатель, ты ненавидишь все антицерковное. Я не возражаю. Если оно так, ты почти настоящий товарищ. Коммунистическое барахло надоело, его прихватили за разжиревший задок и положили в мелкобуржуазный совок. Пускай будет только церковное барахло. То есть с обожанием и почитанием определенной субстанции, что называют сегодня 'правильным' богом. Вышел на вселенский простор, чего-то там прохрипел, чем-то там покадил, если не очень лениво. Не говорю про другие положительные бонусы. Россия встала на перестроечный путь, она просто обязана перестраиваться и изменяться по полной программе. А кто не знает, что даже маленькая перестройка существенный тормоз в любом начинании. Но если ты веришь, черт подери, но если все это не ради крестища на волосатые груди, то перестань величаться и восхвалять себя господом.
  Возвратный путь не особенно страшен для человека. Отрицая реальное нечто, возводишь в ранг нереальное ничто. Отрицая нереальность, возвращаешься к реальности второго порядка. Отрицая и это, опять куда-нибудь да возвращаешься. Никто не знает, что еще после смерти. Свидетельства очевидцев настолько не убеждают неочевидцев, что пресловутые очевидцы получили прозвище фантазеров, фантастов и якобы лжеочевидцев. Не очень приятно пророчествовать с приставочкой 'якобы' и тем более с приставочкой 'лже'. Но даже если ты истинный очевидец, все равно не бывать тебе убедительным до тех пор, покуда твое пророчество не пересекается с чаяниями народа.
  И снова народ. То есть подавляющая масса. Их больше, они выглядят лучше. Они отравили существование Базарова, они затерроризировали Обломова, они направили на народный путь Домну Осиповну и довели до фактического самоубийства любвеобильного Бегушева. Ты ничего не сможешь без этого самого, черт подери, без народа. Если твое понимание смерти ему понравилось, если он согласился, тогда еще ничего. Но сегодня твое понимание имеет право на жизнь только в двух случаях, если оно не очень расходится с коммунистическим или общецерковным началом.
  Но потерпите, товарищи. Какого черта здесь церковь, тем более коммунизм? Живущий интеллект отрицает умершую бездуховность, умершая бездуховность отрицает живущий интеллект. Круг нельзя разомкнуть. После жизни смерть, после смерти жизнь. Это опять то же самое, что рассвет отрицает закат, а закат отрицает рассвет. Мы просто не понимаем, какая жизнь после смерти и что такое второй порядок. Нам хочется, чтобы порядок был первый, чтобы смерть была не отрицанием, но продолжением жизни. Я накопил информацию, я представляю собой очень ценный, можно сказать, уникальный во всех отношениях экземпляр, а вы меня стерли. Какого черта нельзя переписать информацию? По крайней мере, с компьютера переписывают. Сам компьютер всего-навсего оболочка: дал топором, и нет оболочки. Но информация она во множестве экземпляров. Ее можно усовершенствовать и развивать чуть ли не до бесконечности, опираясь при этом на первоначальный, то есть на мой вариант. Так какого черта не сохраняем мы человека?
  Это вопль недоразвитого. Компьютер совершенствуется, старые модели кончают, не оставляя вообще ничего. Во время Московской Олимпиады компьютер не помещался в нескольких комнатах, теперь он помещается на столе со всеми своими причиндалами и функциональными модулями. Компьютер умер, да здравствует новый компьютер! А вы говорите, вечная жизнь. У самых навороченных железяк жизнь не вечная, но еще более быстротечная, чем у человеческого существа. Если стоит железяка без пользы, значит проехали. Если процентов на пять устарело твое навороченное оборудование, значит на свалку. Человек не взирая на всю свою старость, глупость и тупость может еще долго держаться и пакостить русскую землю. Но железяка обречена. Ибо главная цель железяки есть деньги.
  А чего вы такие бледные? А чего там у вас поперхнулось? Не каждый человек перед смертью Базаров или Обломов, скорее он Домна Осиповна. Обломова еще можно тиражировать, как добро ненавязчивое и личностное. Лежит человек на диване, никого не трогает, по самые ноздри в мечтах. Мечты приятные или добрые. Ты человек, я человек, он человек. Могу мечтать во второй жизни, в третьей, в четвертой, в двадцать шестой. Мечта она бестелесная. Только слабаки ее ненавидят, а нормальные люди прошли и не заметили - разрешаю, мечтай. Ты никого не ограбил, ты никого не убил. Мирное сосуществование, принципы пофигизма, добропорядочная инертность... Столько лет пролетело, живее живых сегодня Обломов.
  Не говорю про закон бытия. Но нечто похожее есть. Обломов инертный, Базаров деятельный. Тиражировали первого, разрешается нечто подобное со вторым. Он бежит по ступенькам, ступенькам не видно конца. Он взлетает над бренной землей, полет не имеет посадки. Он опускается в бездну, а бездна ей богу без дна. Каждый день, каждый час, каждый миг мы обязаны нечто прибавить к существующей сумме знаний, но не убавить. Подобное прибавление, собственно говоря, характер Базарова. Если не прибавляется, оно вычитается. Вычитаемое для Базаровых дико и страшно. Ты не понимаешь, что делаешь, ты заплутал в лабиринте, выхода нет. Но Базаров совсем не из тех извращенцев, кто уцепился за выход. Нет и не надо. Выход не более чем конец или смерть. Я никому не мешаю, я никого не трогаю, но и вы не мешайте искать неизвестно чего в неизвестно какой темноте и не тащите меня в ваш игрушечный домик из этих потемков.
  Мы разобрались, Базаров как противоположность Обломова, Обломов как противоположность Базарова получили право на вечную жизнь. Их не тиражировали прямым или компьютерным методом, но литература гораздо лучше компьютера. Компьютер есть паразит, пожирающий разум и дебилизирующий человека. Литература - фонарик и путеводная ниточка для любого товарища, кто пожелал не деградировать, но развиваться. Сами чувствуете, какая здесь ниточка, каков будет фонарик. Тургенев в образе Базарова или Гончаров в образе Обломова. Они получили вечную жизнь. Меняются поколения, но литература прежняя. То есть литература Тургеневская и Гончаровская. Вечная молодость, черт подери, и Нигилизм с большой буквы!
  Так чего вы хотите, товарищи?
  Шуметь не запрещается,
  Молчать так же можно.
  Если жизнь не нравится,
  Умри с осторожностью.
  Смерть должна быть тихая,
  В чем-то незаметная.
  Отсеялась личность,
  Вроде как на конфеты.
  На том и спасибо,
  Что личность мало гадила.
  Умри без излишеств,
  Если жил не поправилам.
  Возвращаюсь к деньгам. Деньги испортили Домну Осиповну и отобрали у нее право на вечную жизнь. Шизонутая Олухова есть человек без будущего. Потеря денег есть высшая точка ее бытия. Дальше гибель и мрак. Можно растиражировать Олуховский характер на двадцать два или двадцать три поколения, что уже ничего не меняет. Новые деньги не восстановят прежнего человека в лице Домны Осиповны. Только старые деньги. Вот, кажется, лежали в руках. Вот за них отдается самое чистое, доброе и святое. Вот любовь без конца, которой более нет. Эти 'старые' деньги размножаясь и увеличиваясь могли еще что-то спасти, но исчезая и превращаясь в ничто, они превратили в ничто Домну Осиповну, при чем без малейшей надежды переметнуться обратно.
  Средний тип, средний образ, средний характер. Писемский создал характер больше чем средний. На самом деле, Базаровы и Обломовы редкостное явление в обществе, а сегодня практически никакое. Но госпожа Олухова торчит из каждой бочки затычкой и очень мозолит глаза. Ты госпожа Олухова, он госпожа Олухова, я госпожа Олухова. Не важно, какого мы рода, мужеска или женского, мы все госпожа Олухова. Эта мелочность, черт подери. Еще хитрозадость, опять-таки черт. Еще не знаю чего. Если не ты, значит кто? Грабишь, чтобы другой не украл. Подличаешь, чтобы другой не наподличал. Измываешься, чтобы другой не полез измываться. Столько грязи и хлама, столько сволочи и суеты, столько пошлого, что совсем захлебнулся товарищ.
  Хотя очень приятная новость, товарищ пока не убийца, опять же пока. Не желаю бороться со злом, чтобы другой не боролся. Не устраиваю промывки и чистки, чтобы другой не покинул дерьмо. И, пожалуйста, никаких разговоров про взлет, чтобы другой сберег свои крылья. Ах, ты какая предупредительность! Миллионы товарищей, шизонувшихся на деньгах, миллионы обоего пола относятся к разрушителям русской земли. Моя копеечка только моя копеечка, ваша земля не моя земля. Вот если бы ваша земля принадлежала, ну, угадайте кому? Снова не угадали. Вот если бы земля русская отдалась во власть православного бога, который из своих ручек отдал бы ее в мои ручки... Значит, согласен. Не обворовываю, не подличаю, не убиваю. По крайней мере, не извращенец и не убивец, покуда передается земля по пути православного бога. Больше не требуйте, дорогие мои. Русский человек ни в коей мере создатель. Не нравится создавать, но нравится разрушать. Создает один бог, русский человек он разрушает.
  Какая-та пигмейская философия. Я соглашаюсь, она точно пигмейская. Но с другой стороны, она русская. Философия Домны Осиповны и иже с ней подписавшихся миллионов. Точнее, посредственный нигилизм. Отрицаю всякого или всякое до конца. Отрицаю без выбора и разбора. Отрицаю в целом и в частностях. Короче, чего не представишь от микрокосма до бесконечной вселенной, все равно отрицаю. А признаю? Ну, сами знаете, что признаю одни только денежки.
  Вот вам мещанка, вот вам пошлянка, вот вам печальный конец Домны Осиповны и серединного характера, на который возлагались такие большие надежды. Уберите свой аппарат, не надо фотографировать и выставлять за ушко всякие пакости, Россия и так пострадала. Разрушение, разворовка, убийство и мазохизм. Разрушение морали. Разворовка материального достояния. Убийство оставшегося русского народа в угоду 'великому американскому народу'. Мазохизм вместо идеализма, эмпириокритицизма и нигилизма. Современная Домна Осиповна мазохируется с потрясающим самоудовлетворением не в пример госпоже Олуховой Писемского. Но это еще ничего не значит. Сколько не мазохируйся, сколько не удовлетворяйся, конец он один, что доказал Писемский.
  Вот вам причина забыть серединный характер. Писателя оболгали и вычеркнули из списка вечно живых. Книги его не читаются, герои не вспоминаются. Кажется, и десяти человек не найдется на Санкт-Петербург, знакомых с историей Олуховой. Возможно, пяти или трех не найдется. Критика молчит, литераторы отворотили нос, школа в прострации. Как оно пошло! Как гадко! Какая дурная фантазия! И все из-за денег? Деньги бог! Деньги любовь! Деньги важнее важного и умнее умного! А вы нас сделали олухами.
  Никто не любит смотреться смешно. Лучше быть подлецом, сволочью, мразью, вонючей козявкой и еще семь тысяч позорных наименований, чем без боя отдать свои фетиши. Денежный фетишизм из самых, что ни на есть неуступчивых. Деньги не уступаем. Совесть, пожалуйста. Доброе имя, сколько угодно. Будущее детей или целой земли уступается так же без всякого сопротивления. Но на деньги закрой раззудившийся ротик. Неужели не понимаешь, это мои деньги, они трудовые? Я прогибался, я жопу порвал, более ничего нет, если бы что и было, так снова мои деньги и полноценный пинок в морду. Если не возражаете, десять пинков за десять копеек. Не нравится десять копеек, значит за восемь. Не нравится восемь, согласен на три. Мы не в бирюльки играемся, здесь настоящая схватка за самое лучшее, что существует на русской земле, значит за деньги.
  Разум спит? Пускай себе спит. Сны бывают не только разумные. Скорее они в обратную сторону. Сны как продолжение человеческого бытия и человеческого характера. Настоящий исследователь, ей богу, лазутчик за снами. Хочется подсматривать за Базаровым, чтобы постигнуть Базарова. Хочется подкрасться к Обломову, чтобы тебя не запутал Обломов. Да и Домна Осиповна во сне чертовски лакомый кусочек. Что там во сне? Неужели привычная грязь: серебряная, золотая, бумажная? Неужели зло победило: бодрствуешь или спишь, все равно одна грязь? Или что-то не так? У Писемского похоже не так. Еще не до конца опошлилась Осиповна.
  Но сегодняшние пошлянки опошлились до конца. Добро уходящее в нуль, зло уходящее в бесконечность. Если бы наоборот, сила добра бесконечная, сила зла нулевая. Добро опирается на бесконечный рычаг, зло оперирует нулевыми параметрами. Помножим добро на добро и, соответственно, бесконечность на бесконечность. Получается бесконечность в квадрате против нуля - и мир зашатался, и вышел из берегов, и получилось, черт знает что. Вселенная лопнула.
  Но мир находится в равновесии. Все тоже самое и никакого дурацкого 'если бы'. Бесконечность помножается на нуль с одной и другой стороны. Бесконечная сила на нулевой рычаг, или нулевая сила на рычаг бесконечный. Оно не то чтобы здорово, но кое-что в сложившихся обстоятельствах. Рычаг не двигаешь, равновесие не ломается, вселенная, как была, так и есть. Людишки страдают, страдальцы в муках и корчах, мученики не утеряли последней надежды, а корченники и есть, между прочим, надежда. Не то чтобы здорово, но начинаем в себя приходить после серьезной духовной встряски. Родная земля, многоистерзанная Россия, денежный шизофренизм и отпор всей зажравшейся сволочи. На деньги найдутся всегда антиденьги, на госпожу Олухову - Антиолухова, на устаревшего православного божка - антибожок, и на русский характер - антихарактер.
  Теперь легче. Обломов как антипод Базарова, Базаров как антипод Обломова. Домна Осиповна противостоит Бегушеву, и, соответственно, Бегушев противостоит Домне Осиповне. Я не уточняю, кто из них лучше, кто из них хуже, но какого черта бросаться на сабли? Или не чувствуете намек? Чтобы успешно и с толком противостоять антиподам, мы должны исключить сабли. Покуда антипод Домны Осиповны не имеет права на самостоятельное существование вне своего антипода, русская земля будет землей самоуничтожителей и мазохистов. А нам не очень-то нравятся мазохисты. Насчет нигилизма согласен. Отрицание ни в коей степени ведет к гибели. Но повторяю в который раз, нигилизм ни есть мазохизм во вселенском масштабе. И если погибает Домна Осиповна, то опять же должно возрождаться ее отрицание или какой-нибудь отрицающий элемент денег, то есть какой-нибудь Бегушев.
  Отрицая отрицание и продолжая продолжение - только так мы возвращаемся в исходную точку своей работы. Данная точка не та же самая, она сдвинулась. Время прошло, не играет роли какое время. Одна секунда, один день, один месяц, один год. Это человеческие промежутки времени. Тысяча лет, тысяча веков, тысяча тысяч тысячелетий. Это вселенские промежутки. Но человеческие и вселенские промежутки одного порядка. Человек отрицает, вселенная отрицает. Человек нигилист, а вселенная прототип человеческого нигилизма. Или не спорьте, человек повторил внешнюю вселенную своей собственной внутренней вселенной. Но в нашем случае это уже нюанс. На такой мелочи пишутся диссертации, но настоящего человека не отпугнешь от того пряника, что он называет исследованием или работой.
  Мы возвращаемся. Усталые и довольные. Если бы точка не сдвинулась, но примерзла на том самом месте, где позабыли ее в период отталкивания, мы не смогли бы вернуться обратно. Но она не примерзла. Эксперимент не дал результатов. Русский характер отступил еще дальше в еще большие дебри. До эксперимента вполне объяснимый русский характер, после эксперимента необъяснимый. Подавайте новые жертвы нашей несчастной России! Мы еще не высосали старые жертвы, но требуем новые. Попытаешься старые жертвы высасывать и обгладывать, так закопаешься на четыреста лет. А у нас только годы и годы. Даже за десятилетия не ручаюсь. Черт его знает, что там случится на русской земле в период бесправия, тоталитарного режима, религиозной насильственности и философической нетерпимости. Многое может случиться. Пока государство в лапах тирана монетолюбивого и мелких тиранчиков с завидущими глазками, до этих пор каждая секунда, не только минута, есть дар божий для настоящего экспериментатора. Сегодня еще развиваешься, завтра придет отрицание того, что сегодня, и ты погорел. А на вершине тиранчики и тираны.
  Впрочем, самое время остановиться. Следующий круг за следующим поворотом. Сбросил давление в клапанах, прекратил нагнетать нагнетаемое и охлаждать охлаждаемое, дальше искусственные толчки интеллекта. Покуда не знаю, просыпается интеллект или только заснул в неестественной позе. Ничего существенного, ничего конкретного, ничего никуда. Необходим свежий взгляд. Или не понимаете, какой еще свежий взгляд? Может, и понимаете с вершин своей человеческой дурости. Понимание переходит в непонимание, а непонимание куда-нибудь, но все равно переходит. Новые Обломовы, новые Базаровы, новая Домна Осиповна и новые нигилисты, черт подери, даже новый русский писатель. Не представляю, до какой еще степени это новое превзойдет старое, но когда-нибудь попытаюсь прорваться на новый виток.
  Точка отсчета новая, и, возможно, она занесет много дальше к вершинам вселенной.
  
  
  КНИГА СЕДЬМАЯ. СНЫ
  
  
  ***
  Это море.
  Вода прозрачная,
  Почти кристальная.
  Но очень мелко,
  Но камни.
  Хочется в море.
  Отбежал подальше
  И бросился
  Плашмя по воде.
  Едва не испортил
  Очки
  И прическу.
  ***
  Снова море.
  Работаю руками,
  Управляю ногами,
  Где ползком,
  Где согнувшись и скорчившись,
  И как можно дальше
  От берега.
  Но остановился,
  Вода достигла груди.
  Свирепые водовороты,
  Мутная зыбь,
  Черная мощь.
  Поток
  Практически из сумасшедших.
  Захлестнул и исчез.
  Самое время
  Попробовать этот поток
  И раствориться
  Здесь навсегда.
  Чувствую,
  Больше не будет
  Прозрачной воды.
  Водовороты,
  Бездонная глубина,
  Мрак
  И адское буйство стихии.
  ***
  Из тьмы
  Крючковатые лапы.
  Горло,
  Они
  И веревка.
  Задыхаясь проснулся.
  ***
  Перескочил через стену.
  На свет.
  Чудесная музыка,
  Яркие краски,
  Много тряпок
  И много жратвы.
  Для кого?
  Лазутчик
  Выходит на поединок
  Со сторожем
  И владельцем стены.
  Победивший
  Да не насладится
  Победой.
  ***
  Звонок.
  Это письмо.
  Рвешь
  Бумагу
  Зубами.
  ***
  Коготок
  Поцарапал лицо.
  На лице щетина,
  Точно
  У дикого вепря.
  ***
  Здоровенный кот
  Прокрался неизвестно откуда
  Неизвестно каким путем.
  Пытаюсь погладить
  И приласкать.
  Этот загривок,
  Эта спина,
  Эти уши.
  Кот без движения
  Замер
  На пару неопределенных секунд.
  Затем ускользает
  И точно так же
  Прикладывается
  Единственным зубом
  К руке.
  Кажется,
  Что попробовал зуб
  Нечто пустое или аморфное.
  Первая проба,
  Другая.
  Дальше
  Какие-то мелкие котики,
  Числом то ли пять,
  То ли шесть.
  Разной масти,
  Но одинакового калибра.
  Паясничают,
  Дурачатся,
  При желании
  Приблизиться к нм -
  Только пустое место.
  ***
  Работа,
  Кормушка.
  Не получить
  Супового пайка.
  Оно
  Как в очень
  Замедленном кадре.
  Длинная очередь
  Без конца.
  Суп,
  Который
  Не попадает в глотку.
  ***
  Комната отдыха.
  Все пространство
  Забито мякиной.
  Тела и тряпки.
  Снова тряпки,
  Снова тела.
  Пытаешься
  Навести порядок,
  Либо выяснить,
  Что оно собственно означает
  И что же это такое.
  Но нарываешься
  На хороший пинок
  Из ниоткуда.
  ***
  Много солнца,
  До одури неба,
  До праха песчинок.
  На песчинках
  Почти племенные кобанчики
  С тупыми
  И похотливыми рожами.
  Он говорит:
  'Разрешите поцеловать
  Вашу ножку?'
  Она говорит:
  'Если так,
  Поцелуй меня
  В зад'.
  ***
  Человек из толпы
  На судилище.
  Судят ребенка
  По просьбе родителей.
  Судят
  За непочтительность
  И непокорность.
  Длительная процедура,
  Много воплей из ничего,
  Яростные наскоки толпы,
  Совершенно
  Неудобоваримые речи
  Специалистов.
  Конец однозначен.
  Подсудимый приговаривается
  К сумасшедшему дому.
  Но сначала
  Две сотни плетей.
  Опять же
  Под одобрительные вопли.
  ***
  Потащил
  Лестницу с карликом.
  Эта лестница
  То тяжелее,
  То легче.
  А еще
  Она укорачивается
  И удлиняется
  Без конца.
  Однако
  В конце концов застревает
  В одном
  Из бесчисленных
  Коридоров.
  ***
  Некая бесформенная фигура:
  Вся из развивающихся тканей
  Или цветов.
  Она скользит впереди,
  Она роняет ключи.
  Эти ключи
  Упали на землю.
  Бегу за фигурой,
  Но ничего
  Не дано подобрать.
  Толпа
  Под ногами.
  ***
  Остров.
  Полоса дерна.
  За полоской обрыв,
  Куда не забраться
  Хоть застрелись.
  Но разгуливают
  Безликие особи.
  Они и туман.
  Одного мало,
  Других много,
  Или наоборот.
  Особи рассеиваются
  И исчезают в волнах.
  Вопросов не задают,
  На вопросы
  За тысячу лет
  Не добьешься ответа.
  На горизонте
  Застыл пароход.
  Безликий и далекий.
  Огромный
  Во весь горизонт.
  А может крохотный,
  Не более атома.
  Хочется
  Следовать за пароходом.
  Бросаешься
  В ласковые волны.
  Только вокруг не вода,
  А дерьмо.
  Весь в дерьме:
  Липкий
  И черный.
  ***
  Набор
  Неразборчивых
  И хаотических картин
  Без начала,
  Конца
  И идеи.
  Сел задом на шарик
  И лопнул его.
  ***
  Разжигаю огонь.
  Голова упирается
  В днище котла.
  Руки крутят
  Какие-то финтифлюшки,
  Железяки,
  Пластинки.
  Приборы показывают
  Большие и малые числа.
  Изнутри
  Доносится равномерный
  И изнурительный гул
  Без единственного намека
  На то,
  Что в котле.
  Как ни бьюсь головой:
  Снова днище,
  Снова огонь
  И невыносимая
  Неизвестность.
  ***
  Хаос,
  Мрак,
  Пустота.
  Мысли приходят из ничего.
  Мысли уходят в ничто.
  Погружаюсь
  В тесто
  Из мыслей.
  ***
  Античные времена,
  Гиганты
  В античных одеждах.
  Происходит нечто похожее
  На спортивный турнир.
  Победители
  Отчаливают от берега.
  Гладкая вода,
  Солнечная синева,
  Розовое счастье
  Вблизи горизонта.
  Побежденные остаются
  На мертвом песке.
  Умри надежда.
  Сзади
  Только кровавые хляби.
  ***
  Опять кормушка.
  Разругался
  Со всякой шпаной
  Окончательно.
  И плюнул.
  К дьяволу рабство.
  ***
  Есть кольцо.
  Надеваешь на палец,
  Чувства
  Успокаиваются сами,
  Страсти уходят,
  Пустота
  Перестает куковать из угла.
  Больше того,
  Эти чувства,
  Страсти
  И пустота
  Наполнились смыслом.
  ***
  Белые прожилки во мраке.
  Вроде
  Слепящих фигур,
  Еще недооформившихся,
  Без четких границ,
  Без признаков,
  Каковые
  Можно идентифицировать
  С эталоном.
  Мрак сгущается.
  Слепящее выросло из неизвестного,
  А неизвестное из слепящего.
  Больше и больше
  Белой материи
  Нагнетают
  Прожилки.
  ***
  Сгинул театр.
  Дым повалил из-под сцены
  Во время священнодействия.
  Зрители в панике.
  Несколько трупов
  В проходах.
  Какие театральные рожи!
  Неужели
  Они это смерть?
  Не верится.
  Смерть среди тех,
  Кто бежал
  И унес
  Свое бренное тельце.
  ***
  Школа,
  Парта,
  Козлиная морда учителя.
  Неужели опять повторяется?
  Не выучил,
  Не сумел,
  Надоело.
  Неужели сопли глотать?
  Не хочу.
  День ослепительный,
  А учитель козел.
  Море ласковое,
  А тебя достает эта морда.
  Лучше
  Без остановки
  На море.
  ***
  Мечта умирает.
  Какой-то
  Мерзавец
  Порушил
  Домашнюю
  Библиотеку.
  ***
  Узкий коридор.
  Белая труха.
  Что-то вроде мела,
  Сахара,
  Соли.
  Тщетно пытаюсь убрать
  Эту гадость.
  Швабра и тряпки,
  Потоки воздуха
  И потоки воды.
  Но гадость
  Только размазывается.
  Верхний слой
  Исчезает в ведре,
  Но нижний
  Прорвался
  На место верхнего слоя.
  Нет недостатка
  В советчиках,
  Как убирать.
  Это они палачи,
  Пока
  Убираешь.
  ***
  Захотелось
  На вольный простор?
  Ничего себе захотелось!
  Узкие улицы,
  Высотные дома,
  Небо где-то там
  В перспективе.
  И дорога
  Только вперед.
  Попробуй
  По этой дороге
  Прорваться не знаю куда.
  Нет конца
  У дороги.
  ***
  Забор,
  Колючая проволока,
  Вышки
  И пулеметный огонь.
  За забором дети.
  Срочно требуется
  Надсмотрщик и специалист
  По заразным болезням.
  ***
  Как одинокий волк
  Стою
  На вершине скалы.
  Под скалой
  Суетятся людишки.
  Это крохотное ничто,
  Эта несчастная тварь,
  Эти машины
  И механизмы
  Без разума.
  Я стою.
  Они суетятся,
  Скрывая в самой суете
  Гиперпространственный
  Страх
  Своей жизни.
  ***
  Захолустье.
  Одноэтажная халабуда
  Из кирпича.
  Двух или трехэтажная
  Башня.
  Сад,
  Огород
  И трава.
  Пройти невозможно.
  Узенькая тропинка,
  Так что собаки,
  Высовывая морды свои,
  Едва не хватают
  За ляжки.
  ***
  В начале пути
  Яркий свет.
  В конце его
  Черные люди
  Без лиц.
  И эти черные
  Наваливаются
  С яростью
  Питекантропов
  На одну
  Заблудшую
  Душу.
  ***
  Высоко небо,
  Низко земля.
  Яркий поток
  Заполнил весь сектор
  От земли
  И обратно на небо.
  Поток яркий,
  А фон белый.
  На ярком
  Еще более яркие пятна
  И ослепительные
  Сгустки
  Белой энергии.
  Глаза не выдерживают.
  Хочется уступить
  И вернуться
  Во мрак.
  Но поздно:
  Белое поле,
  Белые взрывы,
  Бешенство
  Белого духа
  И белой
  Материи.
  ***
  На старом ватнике
  Старый червяк.
  Попробовал сбросить
  И только расшиб пальцы.
  Еще попытка,
  Еще и еще.
  Если бы подвернулся новый червяк
  И не такой
  Отвратительный ватник.
  А иначе
  Никак не спихнуть
  Гадину.
  ***
  Балаган.
  Без входа и выхода.
  Веревки,
  Что змеи
  Торчат с потолка.
  А сам потолок
  Потонул в неизвестности.
  Рогатины или когти
  Торчат из-за стен.
  А сами стены,
  Что наваждение круга.
  Тысячи призраков
  Лицедействуют,
  Корчатся,
  Исчезают.
  Тысячи
  Как совершеннейшее ничто
  Против
  Безумства круга,
  Когтей
  И веревок.
  ***
  Человечишко
  Вывалился из лодки.
  И его понесло
  По течению,
  В водовороты,
  К центру земли.
  А следом
  Туда попала и лодка.
  ***
  Кажется,
  Вечно лежишь на песке.
  Кажется,
  Присосался и прикипел
  К этой мусорной куче.
  Силы иссякли.
  Надежда ушла,
  Или точнее того,
  Просочилась в песок.
  Всякое мыслимое
  И немыслимое
  Как есть куча.
  ***
  Человечишко
  Выпрыгнул из кровати.
  Споткнулся
  И забалдел перед зеркалом.
  Его
  Телесная оболочка
  Выделывает
  Всевозможные штуки.
  Черт оно знает зачем?
  Зеркало
  Не отразило
  Игру
  Человечишки.
  ***
  Спортивная площадка.
  Не идет игра.
  Срываю первую подачу,
  Промахиваюсь со второй
  И полный придурок
  На третьей.
  Что-то не так?
  Поиграешь еще
  И подумаешь.
  Надоело проигрывать,
  Не пора ли
  Переключиться на другие игры?
  Кто неумелый игрок,
  Он понимает:
  Пора.
  И появляются
  Танки,
  Ракеты
  И бомбы
  На каждой площадке.
  ***
  Страшная
  Тяжесть.
  Плитой
  Задавили
  В могилу.
  ***
  Нахожусь за колоннами.
  Автомат,
  Армейская каска,
  Бронежилет.
  С нетерпением
  Ожидаю чего-то,
  Чего не могу описать.
  Но мускулы напряжены,
  Но готов
  Налететь на врага.
  Сегодня
  Я
  Тигр
  В засаде.
  ***
  Свистят пули,
  Взрываются бомбы,
  Каменный дождь
  Стучит по щекам.
  Камешки острые.
  Прошли сквозь щеки
  И застревают под кожей.
  Кажется, это конец.
  Или оно
  Только кажется?
  Каска
  Рассыпалась в прах.
  Зато нажимает рука
  На курок,
  И ответные пули
  Доходят до цели.
  ***
  Бегу за машиной.
  Там прячется враг,
  Я должен
  Его уничтожить.
  Непробиваемая машина,
  Всегда ускользает.
  Чувствую,
  Так будет и на этот раз.
  Но бегу,
  Но пытаюсь схватить
  Ускользающий призрак.
  Падаю
  И задыхаюсь
  В совершенно
  Бесформенной массе.
  ***
  Звуки трубы:
  'Ты ростом не велик,
  Но велик
  Нетленной душой...'
  И какого черта
  Так разыгралась труба,
  Если она
  Инструмент человека?
  ***
  Утлая лодочка
  И океан.
  Не могу одолеть океан
  И не выпадаю
  Из утлой посудины.
  Что-то взрывается,
  Ударяется,
  Чавкает.
  Лодочка против океана,
  А океан против лодочки.
  Равновесие соблюдено.
  Все это
  Одна и та же
  Вселенная.
  ***
  Под бешенство стихий
  Сочиняю стихи.
  О чем - не помню.
  Про что - не знаю.
  Но это
  Уже не вопрос.
  Это вообще
  Не имеет значения.
  ***
  Выпадают зубы.
  Веревка
  Протянута
  Через
  Мозг.
  ***
  С маленьким рюкзаком
  За плечами
  Покидаю русскую землю.
  Леса,
  Сугробы,
  Ямищи в этих сугробах.
  Покидаю, черт подери!
  Кажется, навсегда,
  Как кошмарное пугало,
  Как убийственный ад.
  Покидаю,
  Чтобы на той стороне
  Дать
  Кому-то по морде.
  ***
  На стенде,
  Среди множества книг
  Прибиты гвоздями
  Мои книги.
  Толстые и тонкие,
  Большие и крохотные,
  Почти у самого носа,
  На самой вселенской
  Из самых вселенских
  Вершин.
  Этого добра хватает.
  Но стенд
  Все равно, что пустырь.
  Первое свободное место,
  Второе,
  Двадцать второе,
  Двести четвертое.
  Места
  Глядят одинаково:
  Заполните нас.
  Места умоляют:
  Заполните.
  Эдак печально
  И ласково.
  С некоторой грустинкой
  Или иронией.
  Не отвертеться,
  Черт подери!
  Гвозди,
  Яростные тона,
  Яркие краски.
  Необходимо
  Не так чтобы много
  Усилий,
  Если и впрямь
  Пожелаешь заполнить.
  ***
  Слышу
  Заплакал ребенок.
  Силюсь подняться,
  Да не могу.
  Мягкие женские руки
  Набросили
  На лицо
  Простыню.
  Мягкие женские руки
  Разгладили
  Складки.
  И простыня оказалась
  Гранитной плитой.
  Не могу
  Избавиться от нее.
  В который раз не могу.
  'Мы пришли
  Подготовить Россию
  К зиме'.
  Слышу
  Вкрадчивый
  Женский
  Голос.
  ***
  Зима
  Будет
  Долгой,
  Холодной
  И ядерной.
  ***
  Нечто расплывчатое
  И бесконечное
  Концентрируется
  Во мраке.
  Это женская фигура
  В громоздких,
  Точно вырубленных
  Из гранита
  Одеждах.
  Она еще
  Не совсем сконцентрировалась,
  Она почти рядом.
  И ничего
  Изменить нельзя.
  Ты окоченелый,
  Ты истукан
  И камень.
  Даже разучился кричать.
  Крик
  Застыл
  На губах.
  Скоро
  Раздавит
  Фигура.
  ***
  Играю
  В заведомо слабой
  Команде.
  Имею право
  На три броска.
  Оно достаточно,
  Чтобы
  Победила команда.
  ***
  Скрываюсь
  От целого мира
  В лесах.
  Холодно, но хорошо.
  Солнце рядом,
  И травка,
  И ветерок.
  Чего еще пожелаешь
  Для счастья?
  Вот если бы мир
  Уступил свое счастье.
  Не нужны мне
  Разведчики,
  Спасители
  И бойцы человеческие.
  А еще оружие,
  Пыточные устройства,
  Ученая сволочь.
  Как-нибудь проживу
  Нецивилизованный,
  Неохваченный,
  Неклассифицированный.
  Под этим небом,
  Под этим ветром,
  Под этим солнцем,
  На этой травке.
  ***
  Суматоха,
  Сумбур.
  Линии перевернулись,
  Квадраты разъехались,
  Кругляки
  Стали плоскими,
  А доска
  Стала круглой.
  Малое пятно,
  Великое пятно.
  Малая куча,
  Многие кучи.
  Полный идиотизм,
  Где ничего
  Не понять
  И не надо.
  ***
  Заплатили
  За рабский труд.
  Каждый раб получил
  Рабскую плату.
  Список
  Из бесконечных.
  Столько разных имен,
  Столько разных профессий.
  Но не ищите
  Профессию циника,
  И не найдете
  Места
  Писателю.
  ***
  Выдают награды:
  Убийцам,
  Ворюгам,
  Лгунам.
  Чемодан здоровенный,
  Миска полная
  И очередь,
  Что змея.
  Пытаюсь
  Пристроиться к очереди,
  Но получаю
  По морде.
  ***
  Спор за столом.
  Махровые апологеты
  Со своими естественными
  Инструментами.
  Топор,
  Ложка,
  Мешок
  В триста тридцать четыре
  Обхвата.
  Выживаем или не выживаем?
  Это главный вопрос.
  Он один,
  А реакция на него
  Всякая.
  Если покушаешь,
  Так выживаем.
  Кровь и топор,
  Жиры в ложку,
  Триста тридцать четыре
  Вопроса к мешку,
  Денежка.
  ***
  Клоп
  Залез на клопа
  И размахивая клопами
  Покатился
  Вообще
  Неизвестно куда.
  Может
  Из прошлого в будущее.
  ***
  Много книг.
  Море книг.
  Зарываешься,
  Захлебываешься,
  Исчезаешь.
  ***
  Картины детства:
  Безликие и бессмысленные.
  Откуда это?
  Не помню.
  Как называется?
  Не скажу.
  Нахлынули в одночасье,
  Навалились
  Со всех сторон,
  Предложили
  Сходить
  На тусовку.
  ***
  Падающий светильник.
  Необходимо поправить.
  Зацепился за стену,
  Подтянулся
  На одном пальце,
  Повис.
  Никакой опоры.
  Раскачиваешь себя самого,
  И светильник
  По-прежнему падает.
  Врезало
  Током.
  ***
  Яма
  В центре вселенной.
  Туда сливаются нечистоты
  Со всего космоса.
  Межгалактические,
  Межзвездные
  И земные.
  Не верится,
  Что земные менее прочих.
  Они более.
  Они навалились
  И переполнили
  Яму.
  Самое время черпать.
  Немного замешкался,
  И пошло
  Дерьмо через край.
  Нежелательно,
  Чтобы пошло.
  Не опаздываю
  И черпаю.
  ***
  Обрывки трубы.
  Нечто
  Ползучее и червивое
  Свивается кольцами.
  Один обрывок,
  Одно кольцо.
  Другой обрывок,
  Еще кольцо.
  Сколько обрывков,
  Столько колец.
  Не пора ли
  Рвать кольца
  И склеивать
  Части?
  ***
  Один на скале.
  Высоко
  Над пустым горизонтом.
  Взираю на горизонт,
  Пытаюсь постигнуть его
  И пробиться
  За крайнюю линию.
  Это
  Положительная попытка.
  Разум отодвигает линию
  До очередной пустоты.
  И опять в горизонт:
  В новое
  Нечто,
  В новую
  Линию.
  ***
  Полки узкие,
  Книги липкие,
  Перспектива
  Практически никакая.
  Не люблю узкое,
  Ненавижу липкое.
  Побольше
  Воздуха,
  Света,
  Пространства.
  Или
  Умрут книги.
  ***
  Надоело сидеть взаперти.
  Среди дорогих вещей,
  Принадлежащих
  Вообще
  Неизвестно кому.
  Пылинки не трогаем,
  Тараканов не давим,
  Клопик
  Из самых из важных.
  Надоело в который раз.
  Раскрываешь окно,
  Выламываешь решетки,
  Мордой на улицу.
  Под серый туман,
  Под серый рассвет,
  Под серую слякоть
  И все остальное
  Такого же
  Серого
  Мира.
  ***
  Вот портретик.
  Глиной и мелом,
  Краской и пастой,
  Песком и мукой.
  Портретик
  Маленького,
  Но веселого
  Зайчика.
  ***
  Школа,
  Класс,
  Парта.
  Задача из неразрешимых.
  Никакие подсказки
  И никакие решебники
  Не помогают
  В поисках истины.
  Но решение есть.
  Не покидая парты,
  Не выходя из класса,
  Внутри школы.
  Это решение
  Предложили
  Пигмеи
  С тупыми улыбками.
  ***
  Камера пыток.
  Здесь выкручивают руки
  И связывают цепью.
  Здесь выкручивают ноги
  И прибивают к рукам.
  Здесь подвешивают
  И не отпускают
  Обратно.
  А успеешь раскаяться,
  И получишь
  Чертовски хороший
  Подарочек.
  Что на могилке твоей
  Вроде вывески:
  'Этот из наших'.
  ***
  Снова школьная парта.
  Посылаю к чертям.
  Опять привязалась!
  Ты из моего прошлого,
  А я из твоего
  Никакого.
  Много длинных,
  Неудобоваримых
  И запрещенных ругательств.
  Желающий выругаться
  Не пожалел
  Этой парты.
  ***
  Получил письмо.
  Толстое,
  На многих страницах.
  С приглашением
  Покинуть
  Россию.
  ***
  Автогонки
  На кольцевом стадионе.
  Выбегаю на кольцо.
  Тормоза.
  Десятки и сотни машин
  Разбиваются вдрызг.
  Вой и хлам,
  Вспышка
  Злобы
  И черная ненависть
  Всего
  Стадиона.
  ***
  Гонка по кругу
  Без тормозов.
  Скорость наращивается
  И выворачивает
  Пространственное
  Недоверие.
  Пространство
  Теперь доверяет.
  Вписываюсь в поворот
  С легкостью.
  Следующий поворот
  Не такой легкий.
  Еще следующий,
  И опять не такой.
  На девяносто девятом
  Витке
  Не удержаться
  Маленькому человечку.
  Вылетаю за круг,
  Давлю
  И калечу
  Скотов
  С лошадиными мордами.
  Стадион
  Открыл
  Еще одного
  Кумира.
  ***
  Контрабанда
  В рамках
  Правительственной программы.
  Переправляем и отсылаем
  Более чем облажавшихся
  Буржуинов
  На теплые острова.
  Отсылаем и загоняем
  Толстопузых неудачников
  Из верхнего эшелона власти
  На виллы,
  На яхты.
  Благодарность
  Несоразмерна
  Выполняемой работе.
  Но это единственный шанс
  Подобраться
  Ко всей
  Облажавшейся
  Сволочи,
  Вырвать ее
  Из привычных условий,
  Обезоружить
  И кончить.
  ***
  Капризное море.
  Над морем туман
  И ожидание
  Чего-то прекрасного.
  Что не случится
  Вообще никогда.
  Что
  Не может
  Случиться
  На нашей
  Дурацкой
  Планете.
  ***
  Опять
  За школьным прибором.
  Невыносимая скука.
  Контрольная
  С предисловием
  И уведомлением.
  Конец выходит,
  Начало нет.
  Первые строки
  Зависли в воздухе
  И изломали
  Характер.
  ***
  Преподаватель
  Из старых пеньков.
  Наехал,
  Не говорит,
  Но вонища.
  Изо рта его бульбы,
  По щекам его бульбы,
  Вместо глаз его бульбы.
  Ты обязан,
  Ты раб,
  Сегодня и никогда.
  Или соглашаешься,
  Или душа пошла на панель
  От этого запаха,
  Разговоров,
  Наезда.
  ***
  Покупаю в складчину
  Яблоки.
  Каждое больше тыквы.
  Таких
  Два или три
  На мешок.
  Но яблоки складываются,
  А мешок
  Не наполняется.
  Вечное ненаполнение,
  Вечная пустота
  И бездонная тупость.
  Не понимаю,
  Зачем оно так?
  Спазмы
  Сдавили горло.
  ***
  Ушел грузовик
  Из последних.
  Утащил
  Лазурное небо
  И ясное солнце,
  Прозрачный воздух
  И непрозрачный песок.
  Оставил
  Дерьмо,
  Кровавые трупы,
  Кровавый крест
  И помойку.
  ***
  Крутые парни
  Отправились в путешествие.
  Крутое яйцо
  Не такое крутое,
  Как парни.
  Даже яйцо
  Изменяется
  В кипятке.
  А этих крутили,
  Не докрутили.
  А этих варили,
  Не доварили.
  Они путешествуют
  Без яйца.
  Они
  Гениальная поросль,
  Величие
  И вершина
  Нашей огромной земли.
  И еще
  Не помню,
  Какие они.
  Только этого
  Мы не заметили.
  ***
  На болоте
  Утлая лодочка,
  Постепенно
  Трансформирующаяся
  В корыто.
  Одного пассажира
  Для нее мало.
  Два пассажира
  Утонут и пропадут.
  Но вдвоем
  Всегда легче.
  Светлый товарищ внутри:
  Весло и черпак.
  Темный - снаружи:
  Якорь или балласт.
  Мелькает весло,
  Вздымается водная взвесь
  И трясина.
  Который снаружи,
  Он держит.
  Мокро,
  До костей,
  Затошниловка.
  Диск холодной луны,
  Серп кровавого солнца.
  Крепкие руки,
  Чтобы держать,
  Если ты
  Оказался
  Снаружи.
  ***
  Цель путешествия
  Остров из пирамид.
  На острове нечто,
  Которое
  Хочется вырыть.
  Но желающих больше,
  Чем нечто.
  Вон они разбежались,
  Вон сколько
  В плоти и скорби,
  Вон подготовили
  Пушки и танки.
  Ты путешествуешь,
  А мы сторожим.
  Береги
  Свои яйца.
  ***
  Самый лучший
  Из самых и самых
  Возвратный
  Период.
  Он по цветам.
  И цветы
  Овевают
  Надеждой.
  ***
  Заторговались родимые?
  Не воруем,
  Но только торгуем.
  На рельсах
  Жирные бабки.
  На бабках
  Жирные тряпки.
  Струпья,
  Клубни
  И корчи.
  Если попался,
  Бери барахло.
  Все равно
  Оно прилипает к рукам,
  И оторвать
  Ни малейшей возможности.
  ***
  Дворец.
  Вместо входа стена.
  Вместо выхода яма.
  Есть еще
  Узкая щель,
  В которую не протолкнешься,
  Но проникает дымок.
  Что он такое,
  Этот дымок,
  Которому безразличны
  Стена
  Или яма?
  ***
  Школьная площадка.
  Разбегаюсь и прыгаю
  На ширину стопы.
  Следующий прыжок
  Куда хуже.
  А после следующего
  Совсем никуда.
  Но подходит учитель.
  Глаза потные.
  Не пальцы,
  Но когти.
  Отталкиваюсь
  Почти без разбега.
  В воздухе
  Несколько мелких шажков.
  И улетаю.
  ***
  Всеобщее замешательство.
  Полет без посадки.
  Земля
  Почти под ногами,
  Но ее не касаешься.
  Единственное
  Прикосновение,
  И больше
  Тебе
  Не взлететь
  Никогда.
  Земля мягкая.
  Остановила
  И поглотила.
  ***
  Вырвался.
  Глубокий космос.
  Звезды,
  Планеты,
  Спутники,
  Пыль.
  Пересекаю гиперпространство
  И выхожу в подпространств.
  Не пора ли
  Обратно?
  Не отвечаю,
  Дурацкая блажь,
  Это полет
  В самое
  Сердце
  Вселенной.
  ***
  Распределитель
  Писательской братии.
  По сухому хлебцу,
  По четверти бублика,
  По кочерыжке.
  Опоздавший
  Грызет
  Гвозди.
  ***
  Склеп,
  Колдобины,
  Мрак неизвестности.
  Переходниковая материя
  Из одного ада
  В другой.
  Всасываешься в патрубок
  Вроде куска
  Вещества.
  Перетекаешь
  По узкому жерлу.
  Переваливаешься,
  Чтобы
  Опять
  Оказаться
  Во мраке.
  ***
  Холодно,
  Отвратительно,
  Больно.
  И дурака повалял
  За всех умников
  Взятых.
  ***
  Ностальгическое чувство
  Далекого прошлого.
  Один уголок,
  Другой уголок -
  И на все про все
  Детские годы.
  В потоках
  Солнца и света,
  В разломах тепла,
  Но за дымкой
  И полосой
  Из туманов.
  Дымку не обойти,
  Туманом не подтереться.
  Легкое и прозрачное
  Стало
  Само по себе
  Жестоким,
  Тяжелым
  И мертвым.
  ***
  Подарок для дураков.
  Дураки
  Захватили дурацкий город.
  Словесами
  Таких не проймешь.
  Только подарок.
  Маленький,
  Почти игрушечный,
  Нечто
  Вроде куклы с заводом.
  Вот заведем ключик,
  Вот извлечем из пакетика,
  Дальше на теплый асфальт.
  Ничего физиологического.
  Параллельный мир
  Как сгусток
  Духовной энергии.
  Дураки из глины и теста.
  Физиологией
  Их не отравишь.
  Подарок это дыра
  В самом сердце
  Дурацкого города.
  Воздух засасывается,
  Энергия проваливается,
  Пространство
  Практически исчезает.
  Тихо,
  Спокойно,
  Без суеты.
  Утром
  Глазенки прочистил
  В той самой
  Дыре,
  Откуда
  Подарок.
  ***
  Уничтожитель и трансформатор
  Из одного ящичка.
  Первый уничтожает,
  Противоположный ему
  Трансформирует.
  Стены в щепки,
  Людишки ногами вперед,
  Клопы и мокрицы
  На место людишек.
  Впрочем,
  Все мы клопы.
  Кто не согласен,
  Этот
  Мокрица.
  ***
  Бурное море.
  Полоса огня.
  Огонь
  Чертовски холодный,
  Колючий
  И злой.
  Контуры расплываются,
  Свет угасает,
  Будущее
  Никакое.
  Погружаюсь
  И растворяюсь.
  ***
  Жратва
  Застряла в утробе.
  Утроба раздулась.
  Корчи
  Такие дикие,
  Что попробовал вырвать
  Все изнутри
  И отбросить
  Это зловредное все
  Как можно
  Дальше
  И дальше.
  ***
  Много солнца.
  Выходишь из тумана.
  За тобой
  Бесконечный простор.
  Он не задерживается,
  Он выходит.
  Мягкий,
  Тихий
  И ласковый.
  Точно льется с небес,
  Точно падает
  Чистой слезинкой
  На изъязвленную
  Землю.
  ***
  Чудовище
  В образе утки
  С широким и плоским
  Хвостом,
  С узким и выпуклым
  Клювом.
  Из хвоста
  Торчат крючья.
  Клюв
  Как множество
  Мелких и средних
  Камней.
  Камни
  Есть механизм,
  Мозг и ткани
  Чудовища.
  ***
  Оперируешь крючья,
  Получается молния,
  Оперируешь молнию,
  Получается хаос.
  Оперируешь хаос,
  Получается человек.
  Оперируешь человека,
  Минимум интересного.
  Операция
  Практически завершена.
  Оперировать
  Нечего.
  ***
  Принесли котенка.
  Сунул за пазуху
  И согрел.
  Котенок
  Мяукнул
  И зацарапался
  Мягкими
  Коготками.
  ***
  Полетели мосты.
  Огненная
  Масса
  Выходит
  Из берегов
  И заливает
  Грехи
  Человека.
  ***
  Планета
  Людей.
  Я
  Задыхаюсь.
  
  
  КНИГА ВОСЬМАЯ. ЭПОС О ЕЛКИНЕ
  
  
  ПЕСНЬ ПЕРВАЯ
  
  Соломенные герои и выдвиженцы почему-то отказываются от реального прошлого. Нереальное сколько угодно, мифологическое любыми порциями, даже на пакости выдаются билеты в первом ряду. А вот реальное ни за что. Как будто оно с подмоченной репутацией и развращает непорочные русские души. Скажем так, твоя реальность неким непостижимым образом компрометировала и скомпрометировала русский народ. Или еще хуже, прошлое как составная, а может быть основная частица народного эпоса. Или куда интереснее, из прошлого вытекает сегодняшний день, все его достоинства и недостатки. Это не клочок туалетной бумаги. Это не кисточка для бритья. Это не харкотина на асфальте. Но нечто такое, что сразу не определишь, и что имеет немало общего с негероическим героизмом и ускользающей истиной.
  ***
  Душа распалась в ядовитом мареве,
  Душа прогнила много дальше клочьями,
  Сама себя как будто бы зарезала,
  Сама себя как будто бы прикончила.
  И слезы лить ей захотелось горькие.
  И боль плевать ей захотелось подлую.
  Да боль на слезах переметы вытерла,
  Да слезы с болью до истоков высохли.
  И не нашлось позорней этой падали.
  Позор исчез без звука перед падалью,
  Затем пропал без голоса и волоса,
  Как будто сам себе пропажу выдумал.
  А Русь моя в душе сплела спасение,
  А Русь моя спаслась души щедротами.
  Большое с малым откопало общее,
  Большое в малом целый мир измерило.
  Дал океан ручью одну молекулу.
  Ручей вернул молекулами тысячи.
  Ручей вернул, чего сумел родителю,
  И не обидел на возврат дарящего.
  ***
  Жил-кутил старик Дебило,
  В три аршин свиное рыло.
  Жил по мусору и крохам,
  Но зато под русским богом.
  Жил по дряни или пьяни,
  Но зато под образами.
  Но зато таким Макаром,
  Что плевался божьим даром.
  Да венцом плевался божьим,
  То ли в рожу, то ли с рожи.
  Да за верную натуру
  Назывался богатуром.
  Истинный крест.
  ***
  У такого старикана
  Жисть кипела без обмана.
  Без какой-то там вранины
  И повадки буржуина.
  Без удара по повадкам
  Или чертовым манаткам.
  Жисть кипела да кипела,
  Отколя не надоела.
  Да свинины не достала
  От конца и до начала.
  От начала и до гроба
  Не затюхала в утробу.
  Берегитесь свиней.
  ***
  Тут Дебило крякнул йором,
  Отрубился по просторам,
  Сплел сыча в своей берлоге,
  Переделал роги в ноги.
  Уши в хрюшу перетипал
  Тихим сапом или сипом.
  Плюс еще поставил хрюшу
  По свинячьему на уши.
  И скрутил такую пену,
  Что пошли ломаться стены:
  По родимой шестеренке
  На Дебиловы иконки.
  Русский бьет один раз.
  ***
  'Эта хрюша жестковата!' -
  Завопил Дебило матом.
  А затем свиную ряху
  Зубом выкушал по праху.
  Клацнул зубом в ряхе этой,
  Точно клацнул по монетам.
  Клацнул зубом с большим классом
  На отхрюшенную цацу.
  Клацнул дико, что взбесился,
  Что помоями подмылся.
  'Эта хрюша не кашерна!' -
  Разнесла Дебило скверна.
  Так и запишем.
  ***
  Затряслась земля родная,
  Воронья взлетела стая.
  Мрак ударил в сердце мраком,
  Страх замазался под гаком.
  Мир лягнул пятном по рэпу,
  Склеп сказался только склепом.
  И помои через кряжи
  Сердца вывернули чашу.
  И чего-то там призрели
  От вселенной колыбели:
  'Что же хрюша натворила
  На великого Дебило?'
  Сложный вопрос.
  ***
  Еще не оскудела сила русская,
  Еще не оскудела сила верная.
  Не развалилась пакостными слезами,
  Не прокипела пакостными вздохами.
  Не подарила вечности проплешины
  Огнем мечты, горелыми ошметками.
  Не отошла от прошлого на прошлое,
  Не отлегла от мудрого на мудрое.
  От чистой мысли, вроде сердца чистого,
  От доброй песни, вроде сердца доброго.
  И от надежды образца российского
  С последнем вздохом околевших призраков.
  Где на фантом, на призрачную истину,
  Где на полет душевный по развалинам.
  На голытьбу еще в дырявом вервище,
  На смерть хожалую по слезам каменным.
  На что угодно в априоре нехристей,
  На что приймется в этаких угодиях.
  На мир, на мрак, на адские колдобины
  Не оскудела сила православного.
  ***
  Дальше больше мир заперхал
  На Дебилову потеху.
  И от зуба, что от бомбы
  Отлетели к черту пломбы.
  То ли там дупло кольнуло,
  То ли задница поддула,
  То ли запах из прохода
  Отвалил дрова и воду.
  Мир заперхал в перегаре
  На монеты, на медали,
  На проход к чертям конечный,
  Точно мастер дел заплечных.
  Попался, дружок.
  ***
  Богатур в подобной вере
  Сам себя спустил под двери.
  Вместе с хрюшиным копытом,
  Вместе с мордой паразита,
  Вместе с глазом или носом,
  Или хрюшиным прононсом,
  Или собственной чесоткой.
  Где без водки, паче с водкой.
  'Эй, давай старуха сани
  По пожарному варганить.
  И топор клади без хрюка,
  А не то прибью старуха!'
  Дохтур не ждет.
  ***
  Там от воя, там от шмона,
  Там по русскому трезвону,
  Там на фигу и на течку
  Образа свалились с печки.
  Значит просто стебанули
  От кастрюли до кастрюли.
  От ухвата до ухвата,
  От расплаты до заплаты,
  От запева до припева
  На старушкины посевы:
  'Аль за дохтуром шабашишь
  Через хрюшиную лажу?'
  Плюнь на него.
  ***
  'Я тебе старуха плюну,
  Кой-чего куда засуну!'
  Богатура норов бешен.
  Это дьявол, это леший.
  Это русич с потрохами,
  А не хрюша с фингалами.
  Не блоха под мандарином,
  Не прибавка сучьим дрыном.
  Это целая планета,
  И звезда конечно это.
  И божественная манна
  В поле божьем, поле бранном.
  Выйди проверь.
  ***
  Вот такому мордобою
  Вся вселенная помои.
  Когтем дрыгнет по вселенной,
  Не останется полена.
  Звезданет еще в придачу:
  Вся система засвинячет.
  Вся система брызнет громом
  По лихачеству такому.
  Да на старую ворчунью
  Напихает чуней чуню:
  'Зубки ломит, зубки режет'.
  Кто вселенную удержит?
  И не пытайся.
  ***
  В гробу пересекла судьба теорию.
  И каждый штрих на гроб себе поставила.
  Но крышка гроба оказалась мусором,
  Не выдержала то чего положено.
  Не выдержала то чего завещано,
  Переметнулась по штрихам к лукавому,
  Перескочила на чужие плечики
  И обманула целое отечество.
  Как будто поворот всего отечества
  Гробовщиком рассчитан был заранее.
  Как будто мир отеческий раздвоился
  И потянул совсем в другую сторону.
  Помимо поля светлого и чистого,
  Помимо дела тихого и славного,
  Помимо здравия в огне божественном
  И непонятно по какому здравию.
  Случилось нечто без узды с ошейником,
  Случилось нечто без пинка с веригами.
  Еще расчет теорию не выкушал,
  А тень из гроба сделалась могильщиком.
  ***
  Солнце не скрутила круга
  По испугу или глюку.
  И луной не обкорнало
  Край вселенского астрала.
  Ветер каши не отнудил
  Без простуды и сосудов.
  Не задул в сосудах разом
  Все позывы, все отказы.
  Снег не втюхался в водяру
  То ли боком, то ли даром.
  Как взвилась такая сука
  По родной сторонке гукать.
  Чего левая нога захотела.
  ***
  Сам Дебило бросил вожжи,
  Сани вытянул в прихожей,
  Ель намыкал к этой твари
  И пошел по ели жарить.
  'Это дохтуру за хазу!' -
  Рубанул Дебило глазом.
  'Это бабе за обнову!' -
  Врезал старец по-другому.
  'И опять проклятой харе!' -
  В третий раз топор ударил.
  'Или снова за лекарство!' -
  Топора сплелось коварство.
  Взад и вперед.
  ***
  Задрожали в куче кучи
  От такой стебни могучей.
  Щепы выгукали к черту
  Адских прихвостней когорты.
  И как злобные микробы
  Разбудили черта злобу.
  Разбудили емкость с серой
  От запоя до замера.
  Разбудили саван черный,
  Да еще такие горны,
  Что душа сожрала спичем:
  'Будет дохтуру добыча!'
  Изыди сатана!
  ***
  Сколько бабка не вопила,
  Не прочухала Дебило.
  Стук такой летел над лесом,
  Что из бабки смылись бесы.
  Дальше лыко вдули в печень,
  Заработали картечью.
  По словам и воям старой
  Дали жару, дали жару.
  Так что мир наелся лыком,
  Перепутал в мире лихо
  И себе поддал под лапы
  Чудокучей чудохряпы.
  И умилился господь.
  ***
  'Не отъедешь на халяву!' -
  С миром стакнулся лукавый.
  Когти вытащил из ножен,
  Упаси такого боже.
  Когти вытащил и вправил
  Да в доску без всяких правил.
  Да еще свиную мацу
  По доске заставил клацать.
  'Не отъедешь без оплаты!' -
  С миром стакнулся рогатый.
  Так что мир устроил крейсер
  На Дебиловые пейсы.
  Черти куда.
  ***
  Котел вскипел по стремени и времени.
  Но непонятно из каких источников,
  В какую цепь от многоцветной радуги,
  В какую дурь от априора чистого.
  Здесь априор похоже время выпарил,
  Здесь априор похоже бога выставил,
  Да за котел системы очистительной
  И за само господнее чистилище.
  Быть может, где-то захотелось господу
  Себя проверить на тоске и в горестях,
  Себя подставить на удачу верную
  И доказать себе полет величия.
  Быть может, снова захотелось дьяволу
  Низринуться из доказательств господа.
  И на котел подбить котлом товарища,
  И вскипятить в котле ему вселенную.
  Быть может, с миром разошлась вселенная.
  Сама в котел свалила до испарины,
  Сама котел отчистила, отшкрябала
  И накормила спесь вселенским обликом.
  ***
  'Ой-ты гой-ты понаеси!' -
  Звон намазался на плесень.
  По родимой по землице,
  Да по правде небылице.
  По родимому очесу,
  По кривому недоносу,
  Из кола да на химеру,
  Мимо чертовых примеров,
  Мимо божьего завета,
  Да любого пустоцвета.
  Мимо всякой канители,
  Да на елки, да на ели.
  Охраняется законом.
  ***
  Старикана не пороло
  Топором судачить в пору:
  'Были ветки - будут колья,
  Черт возьми за богомолье'.
  Не пороло шаромыгу
  Топором под зад чирикать:
  'Были сучья - будут ляпы,
  Черт по лысине поцапай'.
  Не пороло и не в тягость
  Топором судачить брагу:
  'Были корни - будет бездна,
  Черта выкушай любезный'.
  Лучше поспать.
  ***
  А в подобном обороте
  Сатана сорвал животик:
  'Дам тебе сортир из бута,
  Дам серебряное блюдо.
  Полоскальницу фарфора,
  Три таблетки от запора.
  Да еще на вес пилюлю,
  Что слону когда-то вдули.
  Да еще в стакан обнову
  Из-под задницы слоновой.
  И к обнове зубочистку'.
  Заливал мозги нечистый.
  Сам без креста.
  ***
  Оборзевшейся чертяке
  Елка вылезла в желваки.
  Или чем-то приглянулась
  Эта лапушка на дурость:
  'Дам клыки тебе другие.
  И впридачу всю Россию
  Под клыки такие следом
  От запора и от бреда.
  Под клыки такого вида
  От запоя и планиды.
  Да от воплей скобоватых
  От заплаты до расплаты'.
  Вот не соврал.
  ***
  Тут бы место договору
  Сатане сварганить споро:
  'Дам хорошее наследство,
  Возвращу обратно детство.
  В пацана с фигурой ражей
  По младенчески отмажу.
  По младенчески урою
  Где громилой, где героем.
  И к чертям пошлю чернуху
  Обметать панели брюхом.
  Да на елочном наваре
  Все что надобно напарю'.
  Клянусь на кресте.
  ***
  Чем больше блуд крадется по заушинам,
  Чем больше бред срывается в испарине,
  Чем больше искушает силу гения,
  Тем больше шансов гению противиться.
  А если шансы гению воссозданы,
  Да к ним искусы гению подобраны,
  Тогда нажраться блудом должен праведник,
  Ну, как привыкнуть к дьявольской бредовине.
  И значит, блуд проскочит мимо истины.
  И значит бред подохнет в бездне пакостной.
  Мечта раздавит плотские реалии,
  Надежда вспыхнет непорочным золотом.
  Само же золото песком покажется
  И потускнеет перед духа звездами,
  Зальется ржою тем же самым образом,
  Как золото на сатанинском капище.
  Пусть мусор лепит капищем из капища,
  Но не находит богоносца правого,
  Не отнимает веры положительной
  В земле навеки заклейменной господом.
  ***
  Раззудившийся рубатель
  Вделал черту пару вмятин.
  Вделал черту пару вешен
  Из еловых из проплешин.
  Из еловых из ошметин
  Пару выставил харкотин,
  Да еще чуток привесил
  От чертовских самых чресел.
  От щепы, что от дурмана,
  От трухи, что от нирваны.
  От занозы до занозы:
  'Сам укушайся навозом'.
  Будет навоз.
  ***
  Звон, конечно, всыпал мухой
  Сатанинского треуха
  И по напасти чернявых
  Сатанина вздул на славу.
  То ли божьим благовестом,
  То ли курвиным насестом,
  То ли чистоплюем куры,
  То ли горней процедурой.
  'Кто на небе всем владыка?' -
  Звон дорезался до шика.
  'Кто на небе правит дыбой?' -
  Звон дорезался до сипа.
  Пора учить гадов.
  ***
  Ель не выдержала бою:
  'Шут с тобою, шут с тобою!'
  Затрещала веткой в ветках,
  Заметалась зверем в клетке.
  Да сама еще вершиной
  Придавила черту спину.
  Так нечистого забрала:
  'Вот теперь не будет мало'.
  Так нечистого задела:
  'Вот теперь покажешь дело'.
  И слинял рогач с дороги
  Выгребать пустые кроки.
  Крокнулся гад.
  ***
  Эх, Россия! Ну, сторонка!
  Для прокачки и прозвонки.
  Для утехи, что для ладу,
  Для разгула, для разврата.
  Для душевного порыва,
  Для натуры дюже лживой,
  Для вранины через печень
  На топорное наречье.
  Эх, сторонка! Ну, Россия!
  В старом стиле, в новом стиле.
  В старом роде, в новом роде
  Рай придурков и уродин.
  Восславим господа нашего.
  ***
  Здесь бы лучше сразу сгинуть,
  Или сердце сразу вынуть,
  Или бацнуть в два накала:
  'Обожрись рогатый калом!'
  Да еще разочек бацнуть:
  'Обожрись рогатый мацей!'
  Да из целой к черту ели
  Может спиченку наделать.
  Вот не больше коготочка
  Сделать спиченку и точка:
  'Ой-ты гой-ты с перебродов
  Не отдам своей свободы!'
  Сам не отдам.
  ***
  Чем больше думаешь о царстве господа,
  Тем больше в царство протолкаться хочется.
  Быть может топором, ащо с рогатиной,
  Ащо с дубьем и богатурской палицей.
  Но протолкаться без приказа божьего.
  Но протолкаться без бумаги ангельской.
  Одним нахрапом, может силой мускулов
  И кулака ударом в челюсть ангела.
  Пускай не лезет косорылый к господу,
  Пускай не вьется с дурьими бумагами,
  Пускай не машет мусорными крыльями
  И не мешает человече русскому.
  На то и создан русский в этом капище,
  Чтобы дубьем пути себе прокладывать,
  Чтобы прошлась по ребрышкам рогатина,
  За топором сучить поганых палицей.
  Сучить под завтрак, до обеда, к ужину.
  На сон грядущий, на молитву горнюю.
  На все призывы и слова господнии,
  Туда где царство праведников грезится.
  ***
  Старец вырубил занозу,
  Что оглобля паровоза.
  И в хайло себе засунул
  Точно праведные струны.
  Да сыграл на этой твари
  Отсвинячившейся харей.
  Да сыграл по первопутку
  Богатырскую побудку:
  'Что мне дохтур с медициной,
  Что мне клещи со свининой,
  Что мне дьявольские ковы'.
  Сдохла сила старикова.
  А ты еще трезвый?
  ***
  Забалдел из хвои шкворень.
  Забалдел вообще под корень.
  Под занозу в корне вражем,
  Мимо тучи, мимо кряжей.
  Мимо божьего рыдвана,
  Мимо дьявольского чана.
  Мимо валенка на репе,
  Мимо требы непотребной.
  'Есть лекарство от простуды
  И от дьявольской паскуды,
  И от каждой доставалки
  Есть лекарство елки-палки'.
  Это не пустяк.
  ***
  Здесь я разом не отвечу,
  Как Дебило стал предтечей.
  Но взваландился песочник,
  Вот анализный источник.
  Сам анализ без замеса
  Сунул в бездну, сунул в бездну:
  'Боже, сделай эту милость,
  Чтобы бездна не накрылась!'
  Сам анализ без натуги
  Сунул в ноги, сунул в руки:
  'Сделай эту милость, боже,
  Чтобы не распухла рожа'.
  Или прокляну!
  ***
  И небесная платформа
  Разорвалась миной скорбной.
  Разорвалась хреном в мине
  Вся небесная твердыня.
  Снег посыпался клоками,
  Град почухал тумаками,
  Ветры взвыли лысым гадом
  От сопелки до дисканта.
  Ко всему чернее чрева
  Потекли души напевы.
  И еще души чернее
  Априор себя засеял.
  Пусть пошумит.
  ***
  'Боже, боже, что за лоно!' -
  Вздул Дебило поросеном.
  Плюс еще Дебило вякнул:
  'Боже, боже, что за слякоть!'
  Только ели зарыдали,
  Вбивши сучья в пасторали.
  Только сучья охренели
  Через те же снова ели.
  'Выполняй господню волю!' -
  Через лес пошло по полю.
  Через поле и обратно
  На Дебиловые пятна.
  Ешь, не хочу.
  ***
  У человека крупные амбиции.
  Но не дойти бедняге до всевышнего,
  Не переплюнуть горнего властителя,
  Не передумать априора горнего.
  Бедняга может вылущиться пахарем,
  А может горы городить без роздыху,
  А может солнце пакостить без разума
  И сподобляться метеорам в космосе.
  Да горы сгинут под эгидой космоса,
  И метеор исчезнет, где положено,
  И огород на солнце станет разумом,
  И солнце станет только малым импульсом.
  У человека крупные желания.
  Вот пожелать ему бы нечто мелкое,
  Вот пожелать ему бы нечто хилое
  Из самой плевой во вселенной области.
  Вот пожелать бы на примере истины
  И пожелать от праведного господа,
  И пожелать от горнего хранителя,
  Как не найти отказа в этом выборе.
  ***
  Песня в песне от запора
  Понеслась по косогору,
  Да еще тропой знакомой,
  Как Дебило дунул к дому:
  'Эхма, муха на плетении!
  Эхма, баба в дребедени!
  Эхма, полна жопа ляпов!'
  Полетела песня шкрабать.
  Шкрабать так, как надо песне:
  'Богатуру мир известен!
  Богатуру мир обязан
  За намордник от заразы!'
  Будет лапша.
  ***
  От такого перепева
  Баба стала юной девой.
  И к саням скатилась задом
  Мимо рая, мимо ада.
  Так скатилась, что молодка,
  Или чертова кокотка.
  Плюс подол себе задрала
  С кучей вони, кучей сала:
  'Ой-лю-лю, соколик ясный!
  Ой-лю-лю, вертеп соблазна!
  Ой-лю-лю, посланник бога!'
  Баба вляпалась жестоко.
  Это не факт.
  ***
  Тут у самой у опушки
  Подскочил Дебило хрюшкой.
  Тут такое старец вделал,
  Что ни вправо, что ни влево.
  Что на горькую пилюлю,
  На взбесившуюся дулю,
  На сифозную прореху.
  Да с успехом, да с успехом.
  'Ничего, еще железный!' -
  Старец матюгами врезал.
  И от этакого старца
  Потекло по ляжкам смальце.
  Стыдно смеяться над старостью.
  ***
  Ну, любить Россия может.
  Любят лебеди и воши.
  Поросята и медведи
  По любви в канавах бредят.
  Ну, любить Россия рвется
  Из отстойников в колодцы,
  Из низины на низину,
  Человеком и скотиной.
  Такова натура росса,
  Что любви своей не бросит,
  Даже страсти подловатой
  Не отвалит поросятам.
  Выпьем же за любовь.
  ***
  Такова натура края,
  Где вселенная вздыхает,
  Или ангелы ярятся
  Отвлюбляться, отвлюбляться:
  'Эй, расставь пошире ноги
  И вообще мене не трогай'.
  Такова Руси обуза
  Среди минусов и плюсов,
  Через морду или ляху,
  Мимо дури, мимо страха:
  'Окостись любым занозам'.
  Такова России особь.
  Возлюби ближнего своего.
  ***
  На чем господь сломался перед дьяволом,
  На том сломался ляповатый праведник
  И отступил со всей своей потатчиной,
  И поспешил к святошам недоношенным.
  Как будто мог насытиться святошами,
  Как будто мог налюбоваться мусором,
  А паче смрадом из бачка помойного,
  А паче гнилью под накидкой смрадовой.
  Лукавый поступил, как полагается,
  Его удача за себя ответила.
  И растерзала все законы божески,
  И растравила язвами остаточки.
  На том господь глаза закрыл тряпицею.
  На том господь спустил порты ядреные,
  И точно незаметная молекула
  Скользнул туда, куда угодно дьяволу.
  Ащо скользнул по дьявольской дороженьке
  И выпал из начала всемогущего,
  Хотя не опечалился на выпадах,
  Что не почувствовал геенны огненной.
  ***
  Мне бы здесь поставить сито
  На Дебиловы ланиты.
  И покрыть ланиты тайной,
  Ко всему необычайной.
  И покрыть ланиты плеврой,
  Чтобы не мешали ловле,
  Чтобы этакая жила
  Все пропорции словила:
  'Ах, не будем о секретном!
  Пусть секретное на ветры
  Разойдется и отмочит'.
  Мне бы здесь поставить точку.
  Разумное предложение.
  ***
  Как там баба не сучила,
  Как не рыпался Дебило,
  Как не бегал павианом
  Богатур по каше манной.
  Как еще не богатурил,
  По-российски не халтурил
  И не пакостил породу
  На взбесившейся природе.
  Дело получалось гаком,
  Никуда не лезло раком,
  И не перло по привычке
  Сладкой прелестью девичьей.
  Припозднился товарищ.
  ***
  Прелесть здесь не виновата
  На рассвете по закату.
  На закате по рассвету
  Не продажна прелесть эта.
  Для нее своя работа:
  'Шибче дуй по оборотам!'
  Для нее своя задача:
  'Наседай на шишку кляча!'
  И своя похоже шишка
  С незапорченным умишком,
  С незапорченным приколом:
  'Наседай, твоя крамола!'
  Бесполезно потраченное время.
  ***
  Дальше больше, больше дальше.
  Эта лапушка без фальши.
  Как стояла, так и села,
  И дала чего хотела.
  После дьявольской ухмылки:
  'Эта дырка значит дырка!'
  После дьявольского жоха:
  'Эта кроха значит кроха!'
  После чертова отпада:
  'Бездна рядом значит рядом!'
  Да по разворовке после
  Не достались черту кости.
  Как мне это все надоело.
  ***
  Впрочем, от всего вертепа
  Разве елочная щепа,
  Да и то какая жалость,
  Затерялась, затерялась.
  Проскочила сквозь рубаху
  Мимо праха в бездну праха.
  Проскочила сквозь штанину
  Мимо дрына в бездну дрына.
  Проскочила в те детали,
  Где распутное не ждали.
  И от этой от шевелки
  Богатур родился Елкин.
  Истинная правда.
  ***
  Душа распалась по геенне дьявольской.
  Душа прогнила дьяволиным фактором.
  И мир смешался среди прочих опусов,
  Добро со злом пошли одной дорогою.
  Добро у зла нашло немало общего,
  Добро у зла нашло немало доброго.
  И эта песня получилась в принципе
  Не только тухлым априором принципа.
  Пускай еще подергалась тухлятина,
  Пускай еще попрыгала корявая,
  Пускай еще навешала корявины
  На априор у сущности изменчивой.
  Измена здесь красот не переставила,
  Измена здесь вершин не перерезала,
  Измена здесь не положила вервие
  Изменщику со временем повеситься.
  А положила то, чего у господа
  Хватило для подобного явления.
  И сатанину было не заказано
  Явиться в мир под покрывалом божеским.
  
  
  МЕЖДУПЕСЕННИК
  
  Хорошо любить,
  Но по-русски.
  Чтобы сердцем жить,
  А не лускать.
  ***
  Сердце сердцу
  Кивает вдогонку
  Через дверцу
  С железной заслонкой.
  ***
  Не наехать железом
  В родные места.
  Все равно бесполезная
  Суета-маята.
  ***
  А без пользы,
  Что без плети.
  Очень скользко
  На паркете.
  ***
  Если родина
  Рядом пыжится,
  Значит модные
  Выйдут пыжики.
  ***
  Ты чего волнуешься
  Русская дубрава?
  Если черт милуется,
  В этом его право.
  ***
  Хорошо мечтать,
  Но по-нашему,
  Точно кладь на кладь
  Напарашивать.
  ***
  Ты один,
  И я одна.
  Двух скотин
  Зовет страна.
  ***
  Дух скотинский
  Не растаял
  В сатанинской
  Бога стае.
  ***
  Бог объятия
  Поддерживал,
  Хотя матерно
  Прореживал.
  ***
  От любви
  Бывает худо.
  За рубли
  Растет ублюдок.
  ***
  На проблемы
  Смотрим проще.
  Сменим тему
  С ростом мощи.
  ***
  Мощь по ракурсу
  Не горе,
  Если пакостит
  В запоре.
  ***
  Милая природа,
  Русская земля.
  Впрочем, все уходит.
  Может и не зря.
  ***
  Ты влюбился,
  Ну и будет.
  Раз подмылся
  Да на людях.
  ***
  Глупый человечище,
  Мелкий слабачок,
  Узенькие плечики
  И большой пупок.
  ***
  Настанет обновление,
  Настанет булка с потом.
  Подобное явление
  Хренового помета.
  ***
  Будешь жрать
  И ладно.
  Эта стать
  Отрадная.
  ***
  Кто сюда
  Подкрался,
  Тот бурды
  Нажрался.
  ***
  Мир любимому,
  Мир любимой.
  По интимному,
  По интимной.
  ***
  Хочется интима,
  А платить не очень.
  Пусть проходит мимо
  Этакая порча.
  ***
  Голое
  Брюшко.
  Не девушка,
  А хрюшка.
  ***
  Если дура,
  То отвиливай,
  Только шкуру
  Не зажиливай.
  ***
  Будет в быдле
  Прыщик новый.
  Детка выйдет
  И хреновый.
  ***
  А с такого детки
  Воробью объедки.
  
  
  ПЕСНЬ ВТОРАЯ
  
  Наше естественное начало это поэзия русской земли. Наши непререкаемые принципы это изнанка русской природы. Наша неизвращаемая история, по крайней мере, созвучна вселенной. Дальше не присматриваюсь, дальше царит хаос. Естественное механизируется, непререкаемые отвергаются, неизвращаемая попадает в грязные лапы. И вот уже нет ничего. Нет истории, скурвились принципы, исчезла земля. В голове куча мусора, и на губах та же куча помоев.
  ***
  У вселенной треснула посуда,
  Разорвалась не поймешь откуда,
  Чтобы не устраивала склоку,
  Не желала истины высокой.
  Чтобы не косилась на начала,
  Где-то больше ела, больше спала,
  Где-то больше тратилась на мыло
  И лепила головешки в жилу.
  Точка отсчета.
  У вселенной треснула победа,
  Чтобы не выпячивалась бредом,
  Чтобы не поганила идею
  Каждым переходом прохиндеев.
  Чтобы не играла на кончине
  У вселенной лучшей половины,
  Да за мыслью мельтешила в скотство
  На такое милое уродство.
  Вторсырье в бантиках.
  И вселенной треснула система,
  Поддаваясь временному крену,
  Из отходов снова на отходы,
  По дорожке до венца свободы.
  До такого к черту перевала,
  Чтобы мракобесие взыграло.
  А взыгравши малостью за малость,
  Чтобы мракобесие скончалось.
  Номинация три.
  ***
  Мальчик, между прочим, рос.
  Головой под паровоз,
  Волосней под облака,
  Из вершка на два вершка.
  Мальчик в памперсах жирел,
  Хрен, какой ему предел.
  Ляхой, задницей, спиной,
  Что свинюшник расписной.
  Мальчик пользовал себя
  Рваным краешком рубля.
  И на этом, на рубле
  Телеса лепил себе.
  ***
  А такие телеса
  Миловали небеса,
  Миловали бога в рай,
  Точно свежий каравай.
  Миловали черта в ад,
  Точно старый агрегат.
  И опять же на показ
  Рвали задницу не раз.
  И достойного добра
  Шло оттуда два ведра.
  Так что не вливайте мне
  Про цветы на старом пне.
  ***
  'Ой, же кроха, ей же ей,
  Вырастай да не умней.
  Вырастай да под версту,
  Уподобившись скоту!
  Лучше быть верстою в дым,
  Чем молекулом одним
  Испоганить мозжечок
  На мыслительный сучок!
  Лучше быть верстою в дурь,
  Как и должен богатур,
  Неже дрянью забивать
  Черепушку исполать'.
  ***
  Кроха рос из года в год,
  Как растет не токмо сброд,
  Как растет не токмо мразь
  На родную ипостась.
  Ипостась под самый дых
  Крохе выделала стих:
  'Баю-баюшки-баец,
  Отруби себе конец'.
  Ипостась под самый хрип
  Подарила крохе клип:
  'Баю-баюшки-баюн,
  Наступает карачун'.
  ***
  Кроха плавал в отрубях
  И подарке на грудях:
  'Карачун да не по мне,
  Не по елкиной мошне.
  Не по елкиному пню,
  Или в елкину родню.
  Или там еще куда
  Без разбора и суда'.
  Кроха плавал, что гранит:
  'Я великий индивид,
  А не шкурное дерьмо'.
  Впрочем, было все равно.
  ***
  Расплескалось по вселенной знамя,
  Расплескалось красными огнями.
  Да залило кровососным жором
  От вселенной русские просторы.
  Да залило русские пределы
  От вселенной в этакое дело,
  Те пределы, что на каждом деле
  Отвалить иначе не сумели.
  Получилось не очень.
  Знамя вышло дьявольской отравой
  На родные степи и дубравы.
  На родные кущи и поляны,
  На туман и выверты нирваны.
  На углы, завалы и овраги,
  На любые про Россию враки.
  На мечты такие же глухие.
  От России, снова от России.
  Складываемся по копеечке.
  Знамя вышло на попову рясу,
  А еще на божески указы,
  А еще на всякую пилюлю,
  Что попы у бога хапанули.
  Только вышло и опять же вышло,
  Что в кишке порыпаное дышло.
  Что кишка родного гегемона
  Мимо елки в елкины притоны.
  Посылаем гонца.
  ***
  Что ты там не говори
  Под кровавые кули,
  Под обрезанный народ,
  Через задницу и в рот.
  Что ты там не баламуть
  По посудине за суть,
  По отрыжке в произвол,
  Через задницу на кол.
  Что не лапай, как дурак,
  По полотнищу за флаг.
  Все развалится, истлев
  Через задницу на блеф.
  ***
  'Вот дубина, вот клинок.
  Это враг, а это бог.
  Это бред, а это цель.
  Хочешь делай, хочешь верь'.
  Что сюда еще сказать
  Под такую в бога мать?
  Под закуской, под шафой,
  Под кровавою строфой?
  'Если кровушки пролить,
  Значит будет русский жить,
  Значит сдохнут господа'.
  Что сказать еще сюда?
  ***
  Мальчик знал, чего желал:
  'Нож, бутылка, самопал!'
  И еще портрет вождя,
  Без которого нельзя.
  Вот на этот на поклеп
  Он справлял и рай, и гроб,
  И еще мечты лоскут,
  И ума последний пуд.
  'Бей, кого прикажет вождь.
  Да еще ступай под нож.
  По полтиннику на раз'.
  Вот и весь тебе указ.
  ***
  Мальчик знал на все ответ
  Через лакомый портрет,
  Через мрачные виски,
  Удавиться вам с тоски.
  Через всякую фигню
  Мальчик ластился к огню,
  Но опять же через мрак
  На портретовский зигзаг:
  'За тебя, отец родной,
  Всю вселенную на бой'.
  Да еще сливал в сортир:
  'За тебя, родной кумир'.
  ***
  Так сливал, что не спугнуть,
  За очко не притянуть,
  Не отвадить на этап:
  'Это раб или не раб?'
  Не отвадить от души,
  Тумаком не сокрушить
  И конфетой не замать
  Таковую благодать:
  'Вот на оторопь врагу
  Сам портретик сберегу'.
  Тут свисти, аль не свисти,
  Мальчик знал, куда расти.
  ***
  Раскрывая светлую эпоху
  С сатанинским в дьяволах подвохом,
  Я эпохи этакой не лаю
  И корявым пальцем не пинаю.
  Мне эпохи к дьяволу не надо
  С каждым по эпохе перепадом,
  С каждым за эпохой перебором,
  Да еще невылущенным сором.
  Посади свою овощ.
  Мне эпохи этакой не нужно
  Смердежом от истины натужной,
  Как вне места правда маромоя,
  Если правда старого покроя.
  Пусть старьевщик тянет эту лямку,
  Пусть клянет папашу или мамку.
  Или по старьевщицкому пашет
  За наперсток жижи или каши.
  Поливай свои грядки.
  Старине здесь нечем поживиться.
  Отлетают старые страницы.
  И мечты глухие колобродят
  Далеко от старческой породы.
  Старине здесь нечего отведать.
  Были беды, и пропали беды.
  Было счастье, и погибло с визгом
  От такого в дьяволах каприза.
  Порадуйся своему урожаю.
  ***
  Был Дебило - стал дебил,
  Тот, что елку зарубил.
  Не спрося на то мандат
  У верховной из палат.
  Не спрося на то пинка
  У коммуны и совка.
  Да еще послав совок
  Матюгами промеж строк.
  Ну, куда такой пример,
  Из примеров изувер?
  И куда родитель сей
  Вместе с грудами червей?
  ***
  Был Дебило - стал негож,
  На сыночка не похож.
  Не совсем передовой,
  Не с отборною мотней.
  Без желания пахать
  И мальчонку одевать
  В тряпки красные до пят
  На кровавый на парад.
  На кровавую резню
  И на прочую фигню.
  И на прочую картель:
  'Отвалил Дебило ель'.
  ***
  Дальше прыгай до пупа
  От вселенского столпа,
  Или хрюкай до балды
  От пространственной дыры.
  Или хрюкай до штанин
  От космических картин.
  Или космосом наддай
  На обгадившийся край.
  Дальше делай, что решил,
  Но Дебило он дебил.
  А такому молодцу
  Быть папашей не к лицу.
  ***
  А такому скобарю
  Только дуля на краю:
  'Неже мальчика зачал,
  Лучше бы откушал кал'.
  А такому битюгу
  Только дуля на дугу:
  'Неже вывел малыша,
  Лучше бы урыл лишай'.
  А такому колдуну
  Только дуля по дерьму:
  'Неже выпестовал стиль,
  Лучше бы запекся в гниль'.
  ***
  И, конечно, мир велик.
  Не какой-нибудь задвиг.
  Не какой-нибудь отсос
  На навоз и под навоз.
  И, конечно, мир силен
  Во вселенной испокон,
  При пространстве, али нет,
  После взгляда на портрет.
  На божественный на лик,
  Что опять-таки велик
  И с Дебило, хоть утрись,
  Не способен разойтись.
  ***
  Старине здесь нечего представить
  К настоящей или прошлой славе.
  Разве только траурные дроги
  Старине пообкорнают вздохи.
  Да еще мыслишки отлопатят
  На побитое жуками платье,
  На побитое жуками лыко
  По системе дьявола великой.
  Почему бы и нет?
  А система из среды народной
  Проведет чего себе угодно.
  То ли золота крутые кучи,
  То ли гимнов априор пахучий.
  То ли сердца дикие порывы,
  То ли мысли скабрезные сливы.
  Да штаны, поеденные молью
  Проведет система через волю.
  Такое не запрещается.
  Если воля подсобит системе
  Или каждой шизнутой проблеме
  По кончине миллионов тварей
  С непохожей на систему харей.
  Или с харей дьявольски похожей.
  А такое может статься то же.
  Но когда работает машина
  Дело не идет наполовину.
  Бывает и так.
  ***
  Мальчик взял от кирпича
  Все замашки дурачья,
  Лишь дошел от 'аз' на 'ять'
  Нашу грамоту писать.
  Да еще в такую прыть
  Буквы выучил строчить,
  И строчить, ну высший класс,
  По пол буквины за час.
  Или точку с запятой
  Научился на постой
  Ставить в грамоту, а там
  Предаваться всем благам.
  ***
  Этот подвиг и Геракл
  Не сумел проделать так,
  Как проделал мальчуган
  Под бутылку и стакан.
  Пусть стакан себе звенел,
  Пусть мальчонка сатанел
  И от этой сатаны
  Выводил одни блины.
  Али буквину с бутыль
  Колошматил вкривь и вширь
  На бумажную муру:
  'Дуй красотка ко двору!'
  ***
  Слюни капали, что сок.
  Ум сочился через бок.
  Ум готовил чебурек
  Из придурков и калек,
  Из зазнаек и тупиц,
  И взбесившихся девиц,
  И взбесившихся красот:
  'Дуй красотка на живот'.
  А еще, что енерал,
  Мальчуган рыгал, рыгал:
  'Привилегии отдам
  За ученый фимиам'.
  ***
  Вот она, какая Русь,
  Что обрыганная пусть,
  Без рубахи и носков,
  Под вселенными оков.
  Масса выдавила ум,
  В голове шурум-бурум.
  Только дурят кулаки
  От доски и до доски.
  Точно умственный ресурс
  На любой собачий вкус.
  Только дурят и хана,
  Где вселенная видна.
  ***
  Вот Россия, это факт:
  'Дуй красотка на контракт.
  Мы подпишем пол страны
  И умы внесем в умы.
  А страны другая часть
  Будет болт на шишку класть'.
  Вот Россия, хоть убей.
  Здесь плебей не есть плебей.
  Здесь герой не есть герой,
  Если парень с головой.
  Ну, а если без башки:
  'Вся Россия трепещи!'
  ***
  Красной тряпке грамота присуща
  Оказалась в дьявольские кущи.
  И, конечно, грамота подбрила
  Не Дебило, но сынка Дебило.
  А куда, ответствовать не трудно.
  Ну, конечно, на поступок мудрый.
  Ну, конечно, на поступок гордый
  За свободу и опять свободу.
  И это прекрасно.
  Нет свободы ничего милее
  В самых обалденных импереях.
  Нет свободы ничего опасней
  В самых ослепительных запасах.
  Нет свободы милостивей в бозе,
  Нет свободы яростнее в прозе.
  И поэта песня огневая
  Все равно свобода, и какая!
  Исторический момент.
  Нет свободы в темноте ползучей.
  На любой и самый скромный случай.
  На любые господа заветы
  И любые дьявола приметы.
  Нет свободы выродку тупому,
  А еще конечно дуболому,
  А еще конечно полиглоту,
  Что от аза чувствует блевоту.
  Живем один раз.
  ***
  Мальчик курс прошел, и вот
  На четырнадцатый год
  Вывел первый документ,
  Точно вывел экскремент:
  'Ель украли у страны'.
  Дальше факты не ясны.
  И не ясен монолог,
  Что на это выдал бог.
  И каким приливом сил
  Грамотея поощрил:
  'Тара-тара-тараложь,
  Далеко сынок пойдешь'.
  ***
  'Ель украли, ну облом!'
  Начался такой содом,
  При котором не заесть
  Человеческую честь.
  При котором не рыгнуть
  Человеческую суть:
  'Ель украли, для чего?
  Может это колдовство?
  Может порча, может сглаз
  На партийный канифас?'
  Этак буча вышла в хрен:
  'Вот измена из измен'.
  ***
  Мальчик отбатрачил курс,
  А поскольку был не трус,
  То залез на парапет
  И завыл на белый свет:
  'Ель украли, трам-та-там!
  Не какой-то к черту хлам,
  Не какое-то бурдень
  И железный дребедень.
  А украли, что смогли
  Из запасника земли.
  И разрушили запас.
  Вот те хрен и вот те раз'.
  ***
  Парапет собрал зевак.
  Притащили красный стяг.
  Да еще кусок серпа
  От утробы до столба.
  Притащили мегафон,
  Чтобы тварей миллион
  Или миллионов пять
  Речь сумели разобрать:
  'Ель оттяпали жиды,
  Хоть вопи тулды-мулды.
  И оттяпали за Съезд,
  Чтобы Съезду вставить крест!'
  ***
  Парапет собрал народ,
  Хоть засунь собаку в рот.
  И в собрании опять
  Мальчик начал подвывать:
  'Коли выявился вор,
  Выноси из хаты сор.
  Пулей в рыло или зад
  Выноси, тебе велят'.
  Мальчик дернул из начал
  Голосить на весь кагал:
  'Будь мамаша аль пахан,
  Выноси такой дурман'.
  ***
  Сходка может случиться со скукой
  И закончится траурным звуком.
  И закончиться съехавшей крышей
  Да по писку взбесившейся мыши.
  Да еще по неведомой риске
  От сосиски опять на сосиски.
  От удара господней ладони
  На сходящемся в чреслах поклоне.
  Сатанинские будни.
  А такая по принципу сходка
  Не бутылка совковая с водкой.
  Не бутылка подвальной раздачи,
  Что на эту красавицу сдача.
  Не бутылка, опять не бутылка,
  И в бутылке гнилая подтирка,
  И гнилье с тараканами вкупе
  На прощальном партийном отлупе.
  Сатанинские прелести.
  Коли надо отлупу свершиться,
  Сходка может за ним заземлиться,
  Да землей поиграть, что орехом,
  Либо шизнутой вкупе прорехой.
  Будь земля эта русской пучиной,
  Либо более квелого чина,
  Либо только последышем руссов,
  Все свершится по сходочным вкусам.
  Сатанинский вертеп.
  ***
  Вот хоромы, вот тюрьма -
  Жизнь на все одна дана.
  Не успеешь на поклон,
  Как погонят из хором.
  Не успеешь отвопить,
  Как погонят хоронить.
  Старый али молодой,
  С геморроем и с килой,
  Работяга али сброд,
  Все одно один исход.
  Даже толком не поймешь,
  Богатур ты али вошь.
  ***
  'Полыхает старый мир!' -
  Мальчик выпалил в эфир.
  'Да не хочет подыхать!' -
  Мальчик выпалил опять.
  'Не порядок!' - крик потек
  Через угол в уголок,
  Через выгон на плетень,
  От чернухи в черный день.
  От чернухи в черный дол,
  На еловый произвол.
  'Не порядок!' - этот крик
  Во вселенную проник.
  ***
  Дальше-больше, черт возьми.
  Тут Дебило повели,
  Как скотину без суда
  И неведомо куда.
  'Доигрался старый бздун?
  Доигрался потаскун?
  Доигрался ренегат?'
  Получил Дебило мат.
  И без шаха, черт убей,
  Получил Дебило пней:
  'На народное добро,
  Чтобы не точил хайло'.
  ***
  Дальше пыль покрыла след.
  Больше мир урезал свет.
  Следом высохла стерня
  И другая фиготня.
  Черт, похоже, полинял.
  Бог, похоже, деру дал.
  Образ матери святой
  Стал мазилой и водой.
  Да еще клопы с клопов
  Понаделали делов.
  Да такую в дебрях гнусь,
  Что поведать не берусь.
  ***
  Сердце рвется из груди:
  'Мир один, всего один'.
  А на подступах стена:
  'И Россия есть одна'.
  Сердце продолжает бег:
  'Не найти ужо вовек,
  Не найти другой земли,
  Охреневшей от любви.
  Не найти земли другой
  На российский мордобой'.
  Сердце продолжает ныть:
  'Как прожить? Куда прожить?'
  ***
  Уломались в кусты дьяволята
  За какой-то фиговой наградой,
  За какой-то фиговой поддевкой
  От такой же фиговой уловки.
  Уломались чего уломали
  На покрытые бляшками дали,
  На чужие желудки и выи,
  Далеко-далеко от России.
  Получилось через задницу.
  От обломов российское детство
  Не нашло подходящее средство,
  Не нашло подходящей пилюли,
  Точно детство чертяки надули.
  Точно детство покрыли чертяки
  Через враки на новые враки,
  Через бредни на новые бредни
  Каплей гноя и каплей последней.
  Работа не лучшего качества.
  Детство в гное совсем повзрослело,
  Передвинуло разом пределы,
  И пределы подвергла к ответу
  За несчастную нашу планету.
  Дабы каждый гнилой пацаненок
  Отчитался планете с пеленок.
  И любая гнилая пацанка
  От пеленок ходила с берданкой.
  Пора навести порядок.
  ***
  Мальчик Елкин повзрослел,
  Как Дебило одолел.
  И по этакий диплом
  Мальчик вышел мужиком.
  И по этакий размер
  Получился пионер.
  Да еще из вожаков,
  Чтоб подальше от грехов:
  'Будет молот, будет серп,
  Будет наш совковый герб.
  Хочешь режь, а хочешь куй,
  Если сам не обалдуй!'
  ***
  Мальчик вылез из совка,
  От метлы и тумака,
  От какой-то ерунды
  Взял правления бразды.
  На себя такое взял,
  Что другой и не поднял.
  Да кошелкой на мошну,
  Да на целую страну:
  'Будет песня, будет звон,
  Будет наш совковый трон.
  Хочешь куй, а хочешь парь,
  Если сам не негодяй!'
  ***
  За совком большой почет.
  Он кончает и метет,
  Подбирает и крепит
  Всей системы монолит.
  Подбирает прямо в глаз,
  Где из класса, где на класс,
  Где насильно, где в почин
  И без всяческих причин:
  'Будет мусор, будет прах
  На совковых на делах.
  Хочешь режь, а хочешь так
  Оставайся в дураках!'
  ***
  Мальчик Елкин не приссал,
  Как Дебило заломал.
  Видно высохла моча
  У портрета усача.
  Видно праведный усач
  Подавил на елке плач
  Покрутил на елке спесь
  То ли разом то ли днесь.
  Да отправил на пропол
  Мочевинный протокол:
  'Все покрою головой
  Если ляжешь подо мной'.
  ***
  Следом галстук на значок
  Поменял мальчишка в срок.
  Поменял мальчишка в тлен
  Усачевых перемен.
  'Ехма-трехма, ой-ля-ля
  Это вотчина моя.
  С этой вотчиной расту
  От вершка и за версту.
  С этой вотчиной живу
  Под водой и на плаву.
  Эта вотчина не торг'.
  Мальчик сделался комсорг.
  ***
  Погодите дорогие братцы
  Хоть чему-то в мире возмущаться.
  И еще минуту погодите
  Голосить, что пакостный вредитель.
  Уберите без нажима голос,
  Не тираньте на головке волос.
  И вообще в сопельку не тираньте
  Полинялых под сопелькой мантий.
  Самый подходящий совет.
  Лучше со спокойными глазами
  Пораскиньте головехой сами
  И еще умишком пораскиньте
  От вселенной праведные нити.
  Может правда за глаза заденет,
  А не только на сопельке взденет,
  А не только из сопельков вставит
  Два бочонка гноя и отравы.
  Самый партийный наказ.
  Лучше не корежиться под гноем
  И не строить мордохей героя,
  Там где сердце проклятого труса
  Отметает истины искусы.
  Там где труса проклятое сердце
  Предлагает всяческие зверства.
  Чтобы зверством истину замазать
  Как худую к дьяволу заразу.
  Это есть моя боль.
  ***
  'Ехма-трехма, уй-лю-лю!'
  Мир скончался по рублю
  И совковщиной порос
  На комсорговый занос.
  Мир конечно занесло,
  Где тепло и где светло,
  Где герои там и тут
  Все растут, растут, растут.
  Где герои сям и там
  Отрубают по мозгам:
  'Вот вселенную в толчок
  Заметелим. Дайте срок!'
  ***
  Здесь хорошая комса
  Лущит лучшие веса
  И по миру шестерит,
  Аки партия велит.
  'Где предатель шестерней?
  Где коварный прохиндей?
  Где порыпанный буржуй
  Или вражеский холуй?
  Где холуйство с бодуна?
  Где предательство рожна
  И системы подлый тать?'
  У комсы своя печать.
  ***
  А печатает не всяк,
  Если рядом враг и враг,
  Если рядом рецидив
  На совковый на мотив.
  Если тайна рядом есть
  И совка задета честь,
  И совка задета соль
  Вот оттоле и дотоль:
  'Где веревка, где петля
  Для собаки куркуля?
  Где собака, взять ее
  И поставить под ружье!'
  ***
  Труд комсы - титана труд.
  Отожрешь помоев пуд
  Или тысячу пудов
  От подобных от трудов.
  Хоть не хочешь - отожрешь
  На желудок кол и нож,
  Вилы в румпель или бок
  На проверенный кусок.
  Да по правилам комсы
  Перепачкаешь трусы:
  'Сверху режут, снизу бьют'.
  Вот такой кошмарный труд.
  ***
  Ну, а выдержишь его,
  Не отправишься в дерьмо,
  Не отъедешь в каземат
  Или шлюхам на парад:
  'Ехма-трехма, ей-же-ей,
  Хочешь бей, а хочешь пей!'
  Тут навалит благодать,
  Что которой не сыскать.
  Тут налепит красота,
  Что вселенной не чета.
  Да за этой красотой
  Встанет Елкин - рулевой.
  ***
  Мы рулить по-прежнему умеем,
  Как умеем вешаться за шею,
  Или пулю посылать в затылок
  Без собачих и свиных подтирок.
  От младого возраста на средний
  Мы рулить умеем через бредни.
  От младого возраста на старый
  Мы рулить умеем с пылу, с жару.
  А чего не уметь?
  Нам бы руль единственно облапить
  Тихой сапой или в громком сапе.
  Нам бы руль единственно приважить
  Тихой лажей или в громкой лаже.
  Этот руль под нашими клешнями
  Выйдет не едиными соплями,
  Да еще по сопленосым стокам
  Нас поставит праведнее бога.
  А чего раскудахтались?
  И вообще такая наша манна,
  Где руля теория желанна,
  Где руля вершина выше выси
  От любого взрыва или мысли.
  Где вершине надобно взрываться
  Ни единой под квасцами мацей.
  И рулить спасением в спасенье
  На совка божественные сени.
  Или не понимаете?
  
  
  МЕЖДУПЕСЕННИК
  
  Барабаны хлопайте
  Трам-там-ты.
  По любому клекоту
  Всем кранты.
  ***
  Хороша
  Пионерия,
  Что душа
  Злого мерина.
  ***
  Отчего ярится
  На помойке зло
  Если этой птице
  Так не повезло.
  ***
  Жисть помойная
  Не маска,
  А пристойная
  Отмазка.
  ***
  Знак кровавый
  Нацепил.
  Значит право
  Застолбил.
  ***
  Столб приходит
  За уходом,
  Где на взводе,
  Где под взводом.
  ***
  Я марширую,
  Мы маршируем.
  Страстью холуев
  Видно тоскуем.
  ***
  Вроде марш
  Покрыл житуху,
  Точно фарш
  Откушал муху.
  ***
  Надо навалиться
  На одного лавиной.
  Дабы поживиться
  Добычею невинной.
  ***
  Кто невинен,
  Тот приятель
  Каждой дыне
  В рваном платье.
  ***
  Шкура недобитка
  Не разукрасит ложе,
  Ежели левиту
  Наковырять не сможет.
  ***
  Ты левит
  Под горном,
  Если сыт
  По горло.
  ***
  Если колупаешь
  Горлом по паркету,
  Счастье не заставишь
  Есть красотку эту.
  ***
  Как полсотни рюмок
  Не отоварить в руку,
  Каждый недоумок
  Получит по заслугам.
  ***
  Где надежда,
  Там мечта,
  Как и прежде,
  Как с куста.
  ***
  Мы за правду.
  Если кто-то против,
  Придет гвардия
  И порвет животик.
  ***
  Маленький в большого
  Мальчика растет.
  Это есть основа
  Для любых высот.
  ***
  Мелкий
  Козел
  В щелку
  Прошел.
  ***
  Щелка подбоченилась
  Красным купоросом,
  Через трупик Ленина
  И другие спросы.
  ***
  У козла
  На воле
  Вся кила
  В мозолях.
  ***
  Козлики
  Куражатся.
  Что после
  Не важно.
  ***
  Мозолистая козлятина
  Ничего не значит.
  Просто отсебятина
  И калач в придачу.
  ***
  Новый день
  Пургу гонит.
  Всякая хрень
  В отстойник.
  ***
  Барабаны с лентами
  Трам-там-тец.
  Можешь не выпендриваться,
  Всем крантец.
  ***
  А с такого вида
  Воробью поллитра.
  
  
  ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ
  
  Человеческая жизнь состоит из нескольких периодов. Но наиболее показательный период где-то на половине пути между детством и старостью. Именно здесь наивысшая точка развития человека. Дальше нельзя, а ниже не очень хочется. Еще не разлагаешься, но уже не растешь, как бы ты себя не обманывал. В некоторой степени происходит ограничение на сознательные поступки, и точно в такой же степени ограничение всех твоих прочих способностей. Еще один шаг, одно мгновение, один вздох, и ты кувырком в пропасть.
  ***
  Выходя из прокуренной комнаты
  На такую же к дьяволу улицу,
  Человек превращается в курицу,
  Что крадется в загашники скромные.
  Скромность здесь не лицо человече.
  Это маска скорее за масками,
  Или сказка с такими же сказками
  Про хорошее, доброе, вечное.
  Это нечто из области призраков,
  Или детства ушедшего области,
  Где закрылись прощальные полости
  Совершенно пустыми капризами.
  Порываясь на внешние таинства,
  Человек от себя отлучается.
  ***
  Если вы хотите слушать,
  Или дальше песню ведать,
  Расскажу вам про Горбушу,
  Ну, про Елкина соседа.
  Ну, про этакого парю,
  Что соседил с елкой рядом
  И растил под елкой харю
  Аккурат в четыре зада.
  И пятно растил на плеши
  Аккурат в четыре пальца,
  Точно жупел, точно стержень,
  Точно бабушкины яйца.
  Это раз.
  ***
  Про Горбушу будет складень,
  И такой, какому время
  Налепить кусок помады
  На Горбушенское темя.
  И помадой знак закрасить,
  Что антихристом помечен,
  Вроде адской ипостаси
  На Горбушенское вече.
  Чтобы в этакой нирване,
  Чтобы каждая собака,
  По помаде по медвяной
  Не нашла зловонье знака.
  Это писк.
  ***
  Вот Горбуша, парень доблий,
  Елке в самую породу,
  Не от корюшки и воблы,
  Не от печки или мрота.
  Тут бери, пожалуй, выше
  Гран на двадцать или тридцать,
  От Москвы и до Парижа,
  Чтобы враз не обложиться.
  Тут бери покруче блуда
  Да греби большой лопатой
  От горбатого Иуды
  До слюны его горбатой.
  Это два.
  ***
  А слюна пример примеров
  Самый будет пролетарский,
  Через верность в нашу веру,
  Где по-русски, где по-царски.
  А слюна повет поветов
  Самый лапушковый к черту,
  Через меты на приметы
  Горбушиного почета.
  А слюна не токмо рига:
  'Закуси остатки флюса'.
  Здесь запрятана квадрига
  Настоящего искуса.
  Это миг.
  ***
  Можно выпить, можно выжрать,
  Можно выспаться в горбине,
  Или отутюжить лыжи
  По чужбине, по чужбине.
  Но с засеками такими,
  Как Горбушины засеки,
  Только подлая скотина
  Не получит на орехи.
  Только жопа супостата
  Не оттюхает для жора
  От подобного таланта
  Пару капель клопомора.
  Это три.
  ***
  Много в мире смешного и грустного,
  Но гораздо поболе дурацкого
  По вселенной губищами клацает,
  Да еще упивается мусором.
  Точно мелочь из проклятой пежины
  Не такая портянка пузатая,
  Как другие портянки из атомов
  И другие в портянках проплешины.
  Точно мелочь неправого облика
  Не такая отдушина фигова,
  Как другие отдушины миговы
  И другие квадраты и ромбики.
  Много в мире дурацкого слажено,
  Много больше, чем этого кажется.
  ***
  Реки притекают к морю.
  Птицы прилетают к небу.
  Кто об этом будет спорить,
  То ли яро, то ли лепо?
  Кто об этом будет хезать
  По каплюхам и наварам,
  По душе своей скабрезной,
  То ли лепо, то ли яро?
  Кто об этом на поруки
  От огарка на огарок
  Не поставит для науки
  В паре палок пару палок?
  Это пять.
  ***
  Реки к морю притекают,
  Прилетают к небу птицы,
  Что команда раздолбаев
  Порешила породниться.
  'Ты стреляешь, аки дятел, -
  Отвалил один другому, -
  И за это мне приятен
  Словно батюшке родному'.
  'Ну, о батюшках не будем, -
  Отвалил другой с прилавка, -
  Мы же люди, то же люди,
  А не подлые козявки'.
  И это правда.
  ***
  'Ладно, ладно, посвистели, -
  Отвалил один с обеда, -
  По статье такой расстрельной
  Другорядь стрелец не ведом'.
  'Ну, статью оставим в ризах, -
  За другим пошли отвалы, -
  Пусть размажется по жизни
  Где-то салом, где-то калом'.
  И отвалы без эдема,
  Без небесного раствора
  Разрешили все проблемы
  Такового разговора.
  Еще одна правда.
  ***
  Небо вздыбилось волнами.
  Море вздыбилось паневой:
  Растворило к черту пламя
  Сердцем новым, страстью новой.
  Растворило все протоки
  По обглодышам и чащам
  Жизни пакостной, жестокой,
  Жизни подлой и пустяшной.
  Да от данной пофигени
  Море вздыбилось на выси
  Где-то елочной раменью,
  Где-то черепушкой лысой.
  Это бунт
  ***
  Тут катайся по сусекам
  Или шлепай за пригорок:
  'Хватит нынче дровосекам
  В небе пятен, в море елок'.
  А иначе, что не делай,
  Если пуля удалая
  Все затарила пределы
  От могилы до сарая.
  Все пределы отрубила
  Эта пуля между ухом
  От сарая до могилы,
  От святейшества в чернуху.
  Это семь.
  ***
  Вот бывают поспешные выводы
  Из поспешного образа сделаны,
  Да еще переборами целыми
  От проклятого в дьявольстве выродка.
  Да дурными кажись переборами
  От проклятого к дьяволу выноса,
  Что фальшивого голосом клироса
  С прослаблением али запорами.
  С прослаблением, вновь прослаблением
  По душе, раскусившей убожества,
  И на это сплошное обложество
  Отпустившей остатки творения.
  Вот такие мечты с повеликою
  Через выводы дьявола мыкают.
  ***
  Два героя спелись сходу
  Головехами и чревом.
  Что глядели пари в воду,
  Да на русские посевы:
  'Пережитков выше хрена,
  Ать в хреновой пояснице'.
  Два героя спелись в пену,
  Что на месте застрелиться.
  Два героя силой в сажень
  Завели тако бодягу:
  'Эк прикажешь, так прикажешь'.
  Да еще собачьим гаком.
  И опять.
  ***
  Мир остался одичалым,
  Ничего-то не услышал,
  Как работали фискалы
  По приказу нуворишей.
  Как пахали не за мани,
  А пахали за отчизну
  Мимо брани, в бездне брани:
  'Во, настало время дриснуть'.
  И пахали в черта членом
  С самым пламенным мандатом:
  'Во, грядутся перемены
  По рассветам и закатам'.
  И туда.
  ***
  'Может сдохнут миллионы,
  не очистившись от чуши,
  не очистившись от шмона
  Елкинизма и Горбуши'.
  Или много интересней:
  'Не достигнут апогея
  Миллионы неизвестных
  Горбачевке и Елею'.
  Или авантажней много:
  'Ничего-то не достанут
  Те, кто вылущил за бога
  Крестик медного чекана'.
  Это сто.
  ***
  Медь заткнули по ранжиру,
  Может тихо, может с нюней,
  Точно добрячка в сортире
  Переплавили на чуни:
  'Меньше меди, меньше шума'.
  И пошла такая пьянка,
  Вроде брюхо толстосума
  Покрутили на шарманке.
  Да словесного поноса
  Потекли лихие струи
  По откосам, по отсосам,
  В царство мрази и холуев.
  И назад.
  ***
  Кто подох, того забыли:
  'Не проспался, значит, крыса'.
  Это дело по могиле
  Как положено, зависло.
  'Не проспался, значит, падаль'.
  Это дело подгуляло.
  Мимо переда и зада,
  От оскала до оскала.
  Это дело подзудело:
  'Не проспался, в жопе, значит'.
  Вот такое вышло дело
  У товарищей контачить.
   Без комментариев.
  ***
  Катаклизмы врываются грезами,
  Там, где души еще озабочены
  Переходами вечности точными
  И другими тупыми запросами.
  Там, где души еще позанюханы
  Непознанием истины в истине
  И предметом взбесившейся мистики
  За любыми предметными плюхами.
  Там, где каждая сцепка духовная
  Разбегается с прочими сцепками
  И не лопает следом за репками
  У вселенной границы условные.
  Грезы часто бывают бесплодными,
  Но бывают и скверными своднями.
  ***
  Вспомним милую Россию,
  Вспомним славную землицу,
  Как ее в дерьме месили
  Неопознанные лица.
  Как ее в дерьме шмонали
  Неопознанные тени,
  Через выхлопы регалий,
  На колени, на колени.
  Как лупили смертным боем
  Все что движется и дышит:
  'Бог с тобою, черт с тобою'.
  Остальное будет лишним.
  Это мысль.
  ***
  Вспомним задницей на дыбу,
  Мимо пляски лжепророка,
  Мимо завиральной рыбы
  И вранических истоков.
  Пусть истоки истолкуют,
  Что хотят сыны Мамона,
  Да еще хотят холуи
  Через задницу в иконы.
  Да еще хотят словами
  Затопить России язвы,
  Отрубить России память,
  Что миазмом, что маразмом.
  А вы не знали?
  ***
  Там где двое, третий пенис.
  А тем более четвертый:
  'Эк, не порти перемены
  Матюгом иного сорта'.
  Пятый так же не ошуюю
  И не хрюшка через паки:
  'Чуешь задницу большую?
  Это для тебя, собаки'.
  О шестом вообще мочало:
  'Пидор забери десятых,
  Или места будет мало
  Для веселья и расплаты'.
  Это правило.
  ***
  Там, где двое, мало песен
  И работы очень много.
  Вроде мир чертовски тесен
  На подобную эклогу.
  Вроде мир чертовски жуток
  На подобную рутину.
  Не хватает чтой-то шуток
  Таковому господину:
  'Не хватает, так получит.
  Ну, зачем рутина села?'
  Там, где двое в мире сучьем
  Нет законов, нет предела.
  Известная грань.
  ***
  Если нет, тогда не будет
  У горбатых, у занозных
  Малой капельки от люди,
  Даже капельки навозной.
  'Кровь пускают из заразы', -
  В этом главная задача,
  Да еще большого класса
  С априорами в придачу.
  'Кровь пускают для здоровья', -
  Нет прекраснее основы.
  Исцелит от малокровья
  Море крови, бездна крови.
  И навсегда.
  ***
  Продолжая дорогу идейную
  По законам идейного капища,
  Через грязные дьяволов лапища
  Человечество падает в тернии.
  Человечество падает обликом
  И нутрянкой разорванной падает,
  Точно эту капризницу радует
  Развалившимся в дьявольстве гробиком.
  Точно радует эту окалину
  Через мертвое к черту отечество
  На себя самое человечество,
  Подыхая на старой завалине.
  То, что падает - не поднимается
  На покрытые плесенью таинства.
  ***
  Худо-бедно, бедно-худо
  Елкин вылущил карьеру
  Из параши беспробудной,
  Из портянки, из химеры.
  Елкин вылущил удачу,
  Где другие захирели:
  'Получи милок на сдачу
  Пару высифок борделя'.
  Отборделил Елкин пару
  По продажному тарифу,
  Вместе с гавняным товаром
  И звезды кровавым грифом.
  Следующий круг.
  ***
  Там, где стоило, работал:
  Предавал по самы коки
  Миллионы чушек сброда
  Без идейной подоплеки.
  Там, где стоило, ломался:
  Предавал по самы сбросы
  Миллионы мыслей в яйцах
  Без идейного начеса.
  Предавал по самы пейсы,
  То, что мог еще подставить:
  'Эй, вселенная залейся
  Елке в славу, елке к славе'.
  Заткнитесь, товарищи.
  ***
  Это выглядело дико
  Может где-то под Парижем,
  Или на альпийских пиках,
  Что покруче, что повыше.
  Это выглядело скверно
  Или выглядеть желало,
  Если бы такие перлы
  Вся вселенная узнала.
  Но вселенная вселенной,
  А затраты по работе
  Расходились неизменно
  Через елочные плоти.
  И хренец.
  ***
  Расходились в раз уставы,
  Расходились в дым причуды.
  'Этот гад', - и вся управа.
  'Этот хмырь', - и вся посуда.
  Расходились из расхода,
  Где людишек волочили
  Мордой в воду, задом в воду,
  Вроде пыли, то есть пылью.
  Расходились из расстрела,
  Где людишек помавали
  Мордой в жерло, задом в жерло,
  Но из пороха и стали.
  А кто хозяин?
  ***
  Сталь горела на закате,
  Сталь воняла на рассвете.
  'Может, хватит?' - 'Нет, не хватит
  Очищать портянки эти'.
  Старь горела черным жохом,
  Сталь плевалась красным ахом.
  Где по лепам, где по крохам,
  В бездну мрака, в бездну страха:
  'Позабудите кручину,
  Откеля прибиты к мушке'.
  Сталь утюжила по спинам
  Эти елкины игрушки.
  И куда подевались клопы?
  ***
  Ложь на правду вообще непохожая
  Подбивается к правде в попутчики
  По любому ничтожному случаю
  Из любого ничтожного множества.
  Подбивается ложь непотребная,
  Точно наглая в бозе молекула,
  Да еще среди прочих кумекает
  По подбившейся правде молебнами.
  Да еще среди прочих орудует
  По подбившейся правде раздорами,
  Точно травит несчастную сворами
  От поганой душенки иудовой.
  Ложь бывает правдива и искренна,
  Если жаждет пристроиться истиной.
  ***
  Был Горбуша старшим в связке
  На минуту или на пять,
  Да имел такую таску,
  Что слона могла облапить:
  'Всем дадим по полной чаше
  И кусок отрежем хлеба'.
  Был Горбуша парнем нашим
  От российского вертепа.
  И конечно, у Горбуши
  Получалась к черту тина:
  'Ты мене едино слушай
  И разъешься в три аршина'.
  Снова семь.
  ***
  Елкин за своим патроном
  Поспешал, как может палка,
  Где измором, где изгоном,
  Где нешатко, где невалко.
  Поспешал на мощной ряхе,
  Поспешал на мощном чреве:
  'Будет шкура, что на сахар
  Разыгравшиеся черви'.
  И конечно в это 'будет'
  Загонял свинец могучий:
  'Это нелюди не люди
  Наши помыслы канючат'.
  Повторная дурь.
  ***
  А свинец свинцу полезен.
  От него один достаток
  Из харкотины на плесень,
  Мимо черта на чертяток:
  'Наплодились маромои,
  Так что кушать ныне неча'.
  А свинец свинцу достоин
  Дать урок любой предтечи.
  Ведь недаром от свинины
  Взял товарищ корневище:
  'Нафигачилось рутины
  То ли сотня, то ли тыща'.
  Что-то не так.
  ***
  У свинины свой обглодыш,
  У свинца своя заноза,
  Что естественный зародыш
  От подсоса и отсоса.
  У свинины в зубе дыры,
  У свинца чего покряже:
  'Это знают командиры
  Под кокардами фуражек'.
  Есть свинина или нету,
  Небольшая в том потеря.
  А свинец посланник света:
  'Заруби себе тетеря'.
  Снова шесть.
  ***
  И конечно, чтобы рубка
  Не сплелась по экивокам,
  Размешать неплохо в ступке
  То, что вылущено плохо.
  Размешать и ветром в дыню
  Запустить по воле ветра:
  'Тут пустыня, там пустыня,
  Это фильтры, это спектры'.
  Размешать в надежде колкой
  Без наушества и фальши,
  Что пойдет посланник елки
  Много выше, много дальше.
  Дорога во власть.
  ***
  В этом мире приходится каждому
  С хламом старые счеты вынашивать,
  Да возможно еще приукрашивать
  То, что в хламе вселенная жаждует.
  Хламовщина бывает потешная,
  Хламовщина бывает поганая
  И корежит кровавыми ранами
  Распотешенных шибко приспешников.
  И корежит без всякого ведома,
  Что желает сама себе выставить,
  Где душонкой пустой и нечистою,
  Где идеей позорной и бредовой.
  Хламу свойственны те же обычаи,
  Что раздутому властью величию.
  ***
  Вот по мере роста власти
  Елкин вырвался на волю.
  Щерил когти перед пастью:
  'Всех ужучу, всех урою'.
  Елкин вырвался на вехи
  Вот по каждой горней сдаче:
  'Всех заставлю кровью перхать,
  Всех отклячу и отфачу'.
  Это было прямо кстати,
  Как подвел герой под вышку,
  Под разэтакую матерь
  Тех, кто знал его мальчишкой.
  Пятая поправка.
  ***
  Нам история желанна,
  Но не так, как есть в натуре,
  Через время, через страны,
  Через дьявольские дули.
  Нам история приятна,
  Но не так, как есть в системе,
  Через враки многократно,
  Через дьявольское темя.
  Нам история наука,
  Но не так, как есть и должно,
  Через денежную суку,
  То, что подло или ложно.
  Что и требовалось доказать.
  ***
  А историю исправить
  Мы горазды через попу:
  'Это право наше право,
  Этот корень до потопа'.
  Даже если без приказа
  Труп на труп пойдет гулагить,
  Крови жаждя, снова жаждя
  И не только на бумаге.
  И не только словесами
  Труп на труп пойдет ломаться:
  'Елкин с нами, Елкин с нами,
  Зарубите это братцы'.
  И никаких гвоздей.
  ***
  Дальше кровь не стоит лена
  И полухи не замает
  От естественного члена
  Государственного рая.
  Дальше быдло будет быдлом,
  А сюда приказ уместен:
  'Кушай с гавнецом повидло,
  И вообще не надо песен'.
  А сюда приказ под стягом
  Без намордника понятен:
  'Кушай органы от хряка,
  И вообще не надо пятен'.
  Снова три.
  ***
  И вообще не надо лада
  В нашем мире однобоком,
  Где одна нога горбата,
  А другая дрищет соком.
  Где одна рука елова,
  А другая в половище
  То ли разом, то ли снова
  Дрищет и без меры дрищет.
  Где гребет одна и вяжет,
  А другая подбирает,
  То, что не успела лажа
  Откусить родному краю.
  Обыкновенная муть.
  ***
  Вот и хочется выкрикнуть господу
  Нечто в дьяволе очень обидное
  С тем же хлебом и той же повидлою,
  Что закрыты еловыми досками.
  Вот и хочется выкрикнуть дьяволу
  Нечто в господе очень разумное
  С тем же мраком и теми же суммами,
  Что забиты еловыми ставнями.
  Вот и хочется криком насытиться
  До последнего выдоха гордого
  Под системой поганой и подлою,
  Что взращена еловым корытицем.
  Крик приходит единый и в складчину,
  Где пучина ему предназначена.
  ***
  Значит, Елкин выжил папу,
  Значит, Елкин выслал маму,
  Да еще под этой хряпой
  Всю деревню сделал хламом.
  То есть сделал пепелищем
  И вокруг такого места
  Насадил такие свищи,
  Что от елок стало тесно.
  Насадил такие скрыни
  И такие образины,
  Что исчезло разом имя
  Этой елкиной родины.
  Снова два.
  ***
  А тем временем Горбуша,
  Нагонявшись за помадой,
  Не лепил из старых чушек
  Новой лестницы громады.
  Токмо тихо протрезвлялся
  И по трезвости горбатил:
  'Кто зажался, тот зажался,
  Трам-там-там, елова матерь'.
  А тем временем бутылку
  Оставлял с горбатым рыком:
  'Будет мыло по обмылкам,
  Али будем горе мыкать'.
  Выбирайте, товарищи.
  ***
  И конечно, наше горе
  К горбуну пришло с поклоном:
  'Раз домыкался дотоле,
  Получи отсель корону'.
  И конечно, горе в недрах
  Горбуна околдовало:
  'Раз домыкался до фетра,
  Получи не только халу'.
  И конечно, горе в жиже
  Горбуну не навредило:
  'Раз домыкался по крышу,
  Получи не только мыло'.
  Снова раз.
  ***
  Елкин родину мандячил
  Для себя совсем иную
  Из материи пердячей,
  Из материи буржуев.
  Елкин родину готовил
  Для себя иную вроде,
  Мимо капища сословий,
  В кучах харча и блевотин.
  Мимо всяческой занозы
  Елкин годы бил и годы,
  Чтобы вылущились розы
  Из Дебиловой породы.
  А вы не знали?
  ***
  Силы к черту чертыхались
  В этом образе поддатом,
  И вообще такая малость
  Чертыхалась без оплаты.
  Чертовщиной по рассудку,
  Чертовщиной по эфиру,
  От желудка до желудка,
  От разлива до пропива.
  Да по ниточке знакомой
  Чертовщиновой дурилки:
  'Где корона?' - 'Ась корона.
  На горбатом на затылке'.
  Это ноль.
  ***
  Вехи с мраком желают подмазаться
  И приклеиться к трону седалищем,
  Да еще на такое ристалище
  Положиться седальными газами.
  Положиться седальными грезами
  На такое красивое варево
  Через каждое пошлое гарево,
  Через самые грязные простыни.
  Вехи жаждут чего не заказано
  Через милости в пакостях тронные
  И другие подачки коронные
  Из заразного места в заразное.
  Это может быть чистым ребячеством
  Вехи ставить туда, куда значится.
  
  
  МЕЖДУПЕСЕННИК
  
  Веселись душа,
  Веселись.
  Развались по швам
  Эта жизнь.
  ***
  Побежал милаха,
  Побежал за властью.
  Получил по паху,
  Да еще по пасти.
  ***
  Власть сияет
  Али гаснет,
  Будто знает:
  В этом счастье.
  ***
  Распогодится дорога
  И очистится от мрака.
  Только поскорее трогай
  За правительственным гаком.
  ***
  Будешь править,
  Будешь ныть.
  Да от славы
  Щи варить.
  ***
  Распогодится идея
  И очистится от стужи.
  Только трогай поскорее
  За правительственной лужей.
  ***
  Плюнуть стоит
  Али нет
  Маромою
  На жилет.
  ***
  Распогодится наколка
  И очистится от сора.
  Только трогай и постолько
  За правительственным вздором.
  ***
  Влез в болото
  Не по край,
  На погоду
  Не пеняй.
  ***
  Русская улица,
  Русский проспект.
  В мордочку жмурится
  Каждый чурек.
  ***
  Россия наша,
  Она для русских.
  Остальное параша
  И гавенные лужи.
  ***
  Дело здесь понятное:
  Солнца не фига.
  Разве пятна с пятнами,
  Да в глазах шуга.
  ***
  Подомни рабу,
  Подомни пятой,
  Да еще постой
  На ее горбу.
  ***
  Горбится страна,
  Горбится земля.
  Тут не разменять
  Три кулька дерьма.
  ***
  Русские из терпеливых,
  Они же из бешеных.
  Заждались поди,
  Когда сук перевешают.
  ***
  Есть у мальчика лопата,
  Есть к лопате костылек.
  Ну и мило, ну и складно
  Пусть растет себе сынок.
  ***
  Из росточка
  Выйдет гадик,
  По кусточкам
  Чтобы гадить.
  ***
  Лучше блевануть
  Бодягой
  На основы
  И на флаги.
  ***
  Красный флаг
  Развейся.
  Подлый враг
  Убейся.
  ***
  Суета горбатая
  Надоела разом
  Пошлыми цепями,
  Трахнутым экстазом.
  ***
  В суете все кончилось
  Тихо и угрюмо,
  Что пустые пончики,
  Что пустые думы.
  ***
  Эта власть -
  Суета,
  Хоть заквась
  Три скота.
  ***
  Успокойся кроха
  И давай в кровать.
  Целая эпоха
  Вздумала дремать.
  ***
  А с такого горя
  Воробью полморя.
  
  
  ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ
  
  Можно пыжиться, можно подпрыгивать выше вон того облезлого деревца, можно из мальчика строить девочку. Но это бесполезное упражнение, но это не помогает. Все равно когда-нибудь подберется к тебе беспринципная старость. Вы не ошиблись, та самая старость без принципов, или то самое благодатное время, после которого лучше всего выращивать репу на пенсии или гоняться за бабочками. Снова выращивать, снова гоняться хоть двадцать две тысячи раз. И никакой политики. Будто не существует политика эта вообще: охромела, скуксилась, сдохла.
  ***
  Первый шаг получается шагом таким,
  Каковому не просто отдаться без фальши,
  Как не просто разумное в нем отыскать
  И бессмысленно, кажется, верить.
  Ибо смысла в подобном ристалище нет.
  И не может быть смысла в дубовом гробу,
  И не может быть смысла в еловой доске
  После самого первого шага.
  Смысла нет, но сопутствует масса шагов
  Первой случке души после смерти души,
  Как на первое место приходит душа
  Из последнего выброса массы.
  И шаги умолкают на том же рывке,
  Распадаются прахом в занудливый прах,
  Распадаются, так никогда не узнав,
  Где извергнутой массы начало.
  ***
  Пройдя последнее клеймо
  Через железное руно
  Душа Горбушина на том
  Все переправила болтом.
  А за короной не видать
  Какая тишь, какая гладь,
  Какая дурь, какая спесь
  И априоров куролесь.
  А за короной мир такой,
  Что не шибай его ногой.
  И, между прочим, импичмент
  Один на целый постамент.
  ***
  Душа Горбушина прошла
  Все ответвления угла
  И разложилась на угле,
  Что малый крестик в кабале.
  Того хватило для души
  По самы чухи горбушить.
  Того хватило на версту
  Во всю душевную узду.
  'Кто во вселенной старожил?'
  Горбуша хлопнулся из жил
  И чтобы истины достичь
  Горбуша хлопнулся навзничь.
  ***
  Вот тут заехала мозга
  На часть елового куска.
  Вот заскочила в три ряда
  На часть елового суда.
  'Эк, эти елки?' - был вопрос.
  'Что с ними делать?' - выпал снос.
  'Не надо елок', - екнул суд
  На горбушившийся сосуд.
  'Россию надобно спасать', -
  Пошла по миру благодать.
  Нагадил на Россию гад
  Через обделавшийся зад.
  ***
  Была корона тяжела.
  Душа ее снести могла,
  Но в одиночестве одном
  Без гнусной елки с колуном.
  Мешала елка, черт возьми,
  Контакту с добрыми людьми,
  Как будто ветками она
  Тень наводила с бодуна.
  'На бодуне поставлю крест', -
  Горбуша выкрикнул с небес
  И от небесной высоты
  На землю вывалил кресты.
  ***
  Здесь шеруди не шеруди,
  Стакан бутылку залудил.
  Бутылка выжрала стакан
  И оттопырила карман.
  В кармане этаком, кажись,
  Шальные гроши завелись.
  Но вот зачем, в который прок,
  Когда погнил на грошах сок?
  'Еловым выходкам хана', -
  Запела гордая страна.
  'Еловым выходкам каюк', -
  Страну повесили на сук.
  ***
  Может было смешно, а возможно и нет,
  Там, где смех прорывался кусками и клочьями.
  Там, где он пожирал то, чего пожирал,
  И другого не виделось смеха.
  Ибо видное место продалось за грош,
  За бутылки хлопок или просто хлопок
  Неизвестно откуда и следом куда
  По тому же сегменту другому.
  Ибо видное место свернулось в грошах,
  От хлопка закосило на плеши и веси,
  Как поставило цепи на целую жизнь
  И поставило кучи замочков.
  А зачем, это место забыло сказать,
  Вроде был бесполезным подобный вопрос,
  Никого не тиранил сегментом своим
  И вообще никого не тиранил.
  ***
  Под елкой вышла красота,
  Да от гербового листа,
  Да от печати на гербе,
  Что от печати на судьбе.
  'Корона, это добрый знак', -
  Сам богатур напялил фрак
  Или еще какой предмет
  На богатурский туалет.
  'Корона, это высший писк', -
  Сам богатур спровадил крыс
  От разыгравшейся души
  И объелшиться поспешил.
  ***
  'Страна воистину моя,
  Что за рубли, что без рубля,
  Где по приказу или так
  Страна моя, и это факт'.
  Напялил шапку богатур,
  Напялил черный гарнитур
  И налокался до ризы
  Того, что пламенней слезы.
  'Люблю тебя, одну люблю,
  Что за рубли, что по рублю.
  Тебя великая страна,
  За то, что есть одна, одна'.
  ***
  По Елкинизму встал герой
  На всю вселенную пятой:
  'Горбуша сделался царем.
  А я при нем, опять при нем'.
  И заплясал, ну что паяц:
  Зубами клац, ногами клац.
  Мошной на стук и на рожон,
  И заплясал, ну что пижон:
  'Горбуша вылез на трамплин,
  А я за ним, опять за ним'.
  Блевота ринулась в поток,
  Туда, где ждал ее царек.
  ***
  Здесь богатурова пила
  Свою волынку завела.
  Из тысяч бочек и ковшей,
  Из тысяч банок и вещей.
  Из тысяч тысячных услуг,
  Куда не в лад, куда не вдруг.
  Здесь богатурово очко
  Да настопорило крючков
  Для каждой маленькой пилы
  Без извращенной похвалы:
  'Всего достигнешь, хоть зарежь'.
  Взросла надежда из надежд.
  ***
  Пускай надежду любит бог,
  Пускай к надежде льнет сапог,
  И от такого сапога
  Надежда лапает пинка.
  Сама же истина, пускай,
  Имеет в тонком крае край,
  Имеет в мерзости прорыв
  И пару завонялых слив:
  'Горбуша будет за отца'.
  Такая истина с хренца
  Имеет право долго жить,
  Пока не выдохнется прыть.
  ***
  Эти песни играют тупые козлы.
  И играют, как могут тупые играть,
  До поры настоящей на прошлый рассвет,
  Из осколков чужого рассвета.
  Песни сердце лелеют игручим козлам,
  Песни сердце сжигают, где надо поджечь,
  Но козлиное чудо совсем не причем
  В каждом звуке из этаких песен.
  Просто чудо умеет местами чудить
  И ломаться умеет две тысячи раз
  Но ломаться, куда полагается всем,
  Чтобы было бессмысленным чудо.
  Это первая исповедь песни любой,
  Даже в шерсти козлиной и с мордой козла,
  Что желает быть мордой везде и всегда,
  Но всего только мордой и мордой.
  ***
  Пока не выдохнется вонь
  Система вышла исполонь
  И до Горбуши донесла
  Про эти Елкины дела.
  Про эти Елкины мечты
  И про поход тулды-мулды,
  И про неистовый наглеж:
  'Грядет разврат, грядет смердеж'.
  Система лопнула сто крат
  На тот же елочный разврат,
  Что озверели в пол часа
  Горбуши умного глаза.
  ***
  'Я говорил очистить храм!' -
  Горбуша хлопнул по глазам.
  Горбуша выпятил кадык
  У целой вечности на стык.
  'Я говорил, а не юлил!' -
  Товарищ снова повторил.
  И припомадил сей повтор
  Хорошим выстрелом в упор.
  'Я говорил, как говорят!' -
  Земля скрутилась в агрегат
  Из разных черточек и схем.
  'Когда проблема, нет проблем'.
  ***
  У русских истины своя
  Всегда таращится шлея.
  И отлетает на таран,
  Что первосортный истукан.
  Россия может задубеть,
  Россия может погореть,
  В осадок выпасть на стекло
  И распороть себе мурло.
  Россия может выше грез
  Состряпать пламенный донос
  Да за доносом растерзать
  Кого положено на ять.
  ***
  'Я повторяться не хочу!
  И уподобившись врачу
  Не пропишу иных пилюль
  Понеже пороха и пуль!'
  По этой истине глазной
  Горбуша вылущил покой
  И чуть корону не пришиб
  На открывающийся клип.
  'Ащо хозяйничает кто!' -
  Взорвалось русское лото.
  И пуля влипла в барабан,
  Как маромойский истукан.
  ***
  Такая оторопь свища
  С Горбуши сделала леща,
  А может окунь под судком,
  А может дьявольский содом.
  'Я повторяться не могу
  Назло скотине и врагу,
  Назло еловой пачкотне
  Нет смысла повторяться мне!'
  У этой песни был исток
  От прогорбушенных эклог,
  И настоящий Горбунизм
  Пошел по этой песне в жизнь.
  ***
  Нет, не знаю, и знать не желаю совсем
  Про дурное начало на русской земле,
  Что стучит, и стучит, и стучит под ребро,
  Забивая позорные гвозди.
  Эти гвозди меня не волнуют вообще,
  Не волнуют, не чешут, не могут чесать,
  Точно мусор с помойки великой страны
  И ненужный до одури мусор.
  Если знание вышло за горний предел,
  Это знание лучше оставить ребятам,
  Это знание лучше отправить подальше,
  Будто не было в знании смысла.
  Будто не было там же вселенной людской,
  А всего только крохотный бредомирок,
  Полный бреда и полный вселенской тоски,
  Как положено в сущности это.
  ***
  Сам Елкин насандалил писк
  На Горбушиный обелиск.
  И в орденах и в седине
  Поплелся к этакой стряпне:
  'Вот есть правителя закон,
  Такой что не отправишь вон
  И не прикончишь без нужды
  Под вариант мулды-тулды'.
  Сам Елкин пейсы обкорнал,
  Как будто был еще не стар,
  Как будто был еще не сед,
  Что старый пень и старый бред.
  ***
  'Вот мы Россию подомнем,
  Едва навалимся вдвоем,
  Едва пройдемся по пивной
  Двуручной кружкою одной'.
  Идея Елкина сама
  Налилась бочками вина,
  Налилась реками письбы
  На все российские столбы:
  'Россия будет волю знать,
  Как допивать и распивать,
  Да наполняя жребий свой
  Великой влагой золотой'.
  ***
  Мечта у Елкина на грех
  Была такая, что для всех
  Могла сказаться от звезды
  На все еловые бразды.
  'Россия чувствует предел
  Понеже маромойских стрел,
  И вытирает в стрелах пыль
  Не то, что маромойский хмырь'.
  На этом облике греха
  Одежда Елкина стиха
  Казалась выше всех одежд:
  'Долой неспившихся невежд'.
  ***
  О, это был великий план:
  'Прикончим всяческий изъян
  В отчизне милой и родной'.
  О, это был великий бой.
  И бой души, готовой впасть
  На сверхбожественную власть
  Для счастья елкнутой мечты
  У разговевшейся черты:
  'Прикончим всяческий зазор,
  Прикончим маромойский сор,
  Прикончим мерзость, ей же ей,
  На брюхе родины моей'.
  ***
  Великий выдался момент
  Не на полушку или цент:
  'Россия выше всех основ,
  А не портянка дураков'.
  И вопль моментов был велик,
  Пускай тянул его старик
  Под стариковское мурло:
  'Имею этако фуфло'.
  Пускай тянул на горний лот,
  На извратившийся народ,
  На извращение вершин
  В потоке праведной лапши.
  ***
  Ну, постойте греметь матюгами сейчас,
  Подождите из грома выстраивать гром,
  Подождите, сдержать еще можно пока
  Матюгальную музыку эту.
  Матюгальная музыка лучший привет
  Для раскрывшейся мысли в преддверии ночи,
  Для растаявшей мысли того же пошиба
  Из вселенского в пролежнях брюха.
  Ибо музыка песню с мечтами роднит,
  Ибо музыка песню в утопию квасит,
  Ибо музыка - это не чертова ночь,
  На распахнутых окнами нотах.
  Дьявол здесь не имеет натуры самой.
  Отнатурившись может единственный раз,
  Дьявол здесь остается как праведный звук
  И уходит в натуру обратно.
  ***
  Друзья друзьями, ну и что,
  Когда обрезалось пальто
  На жирной шее у друзей
  До пенделей, до костылей:
  'Кому ты юность подарил
  И для кого душой сорил?'
  Друзья друзьями через стать
  Способны время потерять.
  Но точно так же через суть
  Способны время возвернуть:
  'Что было, нет уже того.
  Лишь только в каперсах темно'.
  ***
  На стыке елочной коры
  И горбушиной мишуры
  Сошлись стихии две гужом,
  Как полагается при том.
  Где клюкал бог, где шикал бес,
  За то не надобно словес,
  Когда стихии в априор
  Взрывали праведный простор.
  И из простора без вреда
  Рванула дьяволов руда,
  Рванула в божеский чертог,
  Где шикал бес, где клюкал бог.
  ***
  Про елку лучше помочим.
  С горбатым выродком своим
  Она не стоила и пня
  Или пенькового слепня.
  Опнилась елка грамм на шесть
  Сквозь таковую куролесь.
  Опнилась точно важный грант
  На горбушиный на талант:
  'Мы будем вместе управлять,
  Ах, матерь божья перемать'.
  Все остальное чепуха,
  А пень заправила труха.
  ***
  Горбуша в этом балдеже
  Поставил вентиль на меже:
  'Тебе делянка, мне сегмент
  И кончим разом импичмент'.
  Да вот деляночка была
  Ну что еловая игла,
  Не больше щепки на зубу,
  Не больше гвоздика в гробу.
  'Чего еще? - пошел запор, -
  Закончим этот разговор'.
  И на запоре в сотый раз
  Горбуша выложил экстаз.
  ***
  Что говорить, когда молчок
  Перекипел в большой щелчок
  И щелкнул елку под торец:
  'Сиди подлец, терпи подлец'.
  Когда сегмент до самых туч
  Поднялся яростен, могуч,
  И свел Россию на овин:
  'Сиди кретин, терпи кретин'.
  И это факт, и это нет.
  Остался елке парапет,
  Откуда бухнуть головой:
  'Сиди изгой, терпи изгой'.
  ***
  Почему мы не можем затюкать проходы
  Для вселенной великой и чуточку горней?
  Почему только плесень ластится за нас
  По наводке опять же вселенной?
  Плесень эта вообще ни черта не нужна,
  Но однако она пробирается там,
  Где другому нет места и быть не положено,
  Даже если желает другое.
  Плесень мир изменила на чистую блажь,
  Плесень мир изменила на верную дурь,
  Плесень мир изменила по вере отцов
  И уже не находится веры.
  А находится то, что не нужно совсем,
  А находится то, что не нужно в помоях,
  А находится то, что в безверье без веры
  Принимает опять-таки плесень.
  ***
  'Решил товарища обмыть!' -
  От елки отскочила прыть.
  Но на решебник таковой
  По елке стибнули пилой.
  'Царь почивает', - был разнос.
  'Царь после бани', - выпал нос
  На ту же елку раз пятьсот,
  На тот же елочный компот.
  'Царь почивает, ну и хрен', -
  Познала елка перемен.
  'А если надо не взыщи', -
  Нашлись халдейские прыщи.
  ***
  Схватили елку под горбыль,
  Обтерли елочную быль,
  Отбили каждый корешок,
  Что разохотившийся рок:
  'Тебе сказали, вот и дуй
  Забытый раком обалдуй.
  Тебе сказали, вот и режь
  Свою яичницу допрежь'.
  Схватили дальше под трепло
  От елки главное добро
  И потянули кой-куда:
  'А остальное лабуда'.
  ***
  О, боже, боже, что за край,
  В котором каждый раздолбай
  Способен вечность отыграть
  И снова в разтакую мать.
  О, боже, боже, где пролет:
  'В такой распущенности скот
  Одно скотинство за другим
  Кончает в мрак, кончает в дым'.
  О, боже, боже, отвали
  Скорее эти пендели:
  'Пускай же пуля порешит,
  Где априор, где паразит'.
  ***
  А пуле этой все равно,
  Где богутур, а где бревно,
  Где честь поруганной страны,
  А где тупые пачкуны.
  Так порешилось на века
  Для топора, для кулака,
  Для малой толики свинца
  Ходить в конец, ходить с конца:
  'Коль пожелает господин,
  По этой жердочке ходи,
  И не подумай с бодуна,
  Что это есть твоя страна'.
  ***
  'Хочу товарища!' - и так
  По елке отыграл кулак.
  Затем заперхал автомат
  В пятнадцать крат и двадцать крат.
  Затем граната пронеслась
  И заблевала уши всласть:
  'Чего тебе, опять чего
  На этой падле запекло?'
  И вырос мир, что вырос свет
  В две тыщи маленьких конфет,
  В две тыще маленьких проблем,
  Что Елкин получил на хрен.
  ***
  Сила любит себя самого кувыркать,
  Там, где сильное корчится в яростных глюках,
  Там, где лучше не видеть дурацких последствий
  И не чувствовать более ярость.
  Сила любит того, что приносит любовь,
  Но еще с мордобоем хоронит в кустах,
  Но еще с матюгами спрягает в земле
  Через ту же протекцию чувства.
  Эта новая глупость совсем не страшна
  Для любителя силы на скотских пирушках,
  Для ревнителя силы из скотских запасов
  И вообще неизвестной скотины.
  Эта новая пижма без страха гуляет
  В той комплекции страха, которая нынче
  Замахнулась из прошлого в проклятый страх,
  Но не чувствует собственных страхов.
  ***
  Такая лапушка на черт
  От елки вышибла экскорт.
  'Чего пальба, зачем пальба?' -
  Как будто лопнула труба.
  И полетели волдыри
  От расфигаченной земли:
  'Не верю этой суете
  На объелшившемся хвосте'.
  Халдейство вышло из шизы,
  Подняло в облака низы,
  Да взъелось елку долбануть,
  Что не подпернуть, не вздохнуть.
  ***
  Халдейство затопило ширь:
  'Настало время поводырь
  Тебе поводник приструнить
  И больше черта не манить'.
  Халдейство затопило глушь:
  'Оно попомнишь этих душ,
  Что изуродовал вчера,
  Когда на трупах шуровал'.
  Халдейство сделало рывок:
  'Для елки кончился урок.
  Пора и ветки в кандалы
  От этой дьявольской хулы'.
  ***
  Халдейство горбиком откель
  Свою наколупало трель:
  'Двоих господ не надо нам.
  К чему подобный марцепан?'
  И бомбы заложили вход
  На трон для парочки господ.
  И пушки задолбали дверь
  На трон для парочки царей.
  Горбуша глазом подмигнул:
  'Здесь не вопите караул'.
  Один щелчок, и в этот глаз
  Россия горбиком впилась.
  ***
  Горбуша вляпался пятном:
  'Кончайте елочный облом'.
  И совершенно без интриг
  Зарезал елочный задвиг:
  'Россия эта суть моя,
  И ныне каждая свинья
  Пойдет на мясо и мочу,
  Когда об этом захочу'.
  Горбуша выкушал пятно
  Через вселенское рядно
  И сатанину сделал знак:
  'Да будет се, да будет так'.
  ***
  Быть может это мутотень
  И на плетень дурная тень,
  И дальше оторопь плетня
  При взлете света и огня:
  'Стране под елкой не сидеть.
  Пускай ее сожрет медведь.
  И горб с медведем на стерве
  Составит сагу о пятне'.
  Быть может это баловство:
  'Кончайте к дьяволу его!'
  Ну, а кого еще кончать
  На это божья благодать.
  ***
  Если драке начало положено вдруг,
  Значит драку уже не закончить добром,
  Значит драку уже не унять по пути
  На кровавые рвы и вершины.
  Не унять ни в какую тупым ремеслом
  Миролюбия или отсутствия зла,
  Или кости прогнившей по злобе своей
  В мире зла, суеты и пороков.
  Кровь польется, и это нормальный процесс,
  Кровь захлещет, и это нормальное чудо,
  Где положено только и столько хлестать,
  И лупить свежесвернутой кровью.
  Чтобы вечность кровавою стала сама,
  Чтобы бездна разверзлась в кровавый квадрат,
  Чтобы чистое сделалось меньше куска
  Кровоточащей гнойной портянки.
  ***
  Россия, бедная, скажи
  Зачем запуталась во лжи?
  Зачем засела на игле,
  И уступила полумгле?
  Зачем отделалась ащо
  Заместо воблы калачом
  И с елкой бремя понесла,
  Где извращается игла?
  Ответь, родимая, зачем
  Загнала тысячи проблем
  В один единственный сундук:
  'Крамолу чертову на крюк'.
  ***
  Россия, милая, оставь
  Всю эту пакость из канав
  И по такому свистуну
  Окончи чертову войну.
  Пускай дерьмо в дерьме шипит,
  Пускай рожает грозный вид:
  'Россию вылущим и кряк!'
  Тебе до черта этот брак.
  А значит дьявольский горбец
  Тебе до черта, и конец:
  'Гляди вселенная и знай,
  Кого приемлет ридный край!'
  ***
  Россия, милая, постой
  Родниться с нечистью пустой,
  Родниться с мразью из мошны
  На пули, бомбы, колуны.
  Постой, пожалуйста, на миг,
  Открой вселенной русский лик,
  Открой вселенной русский след
  Единый раз за тыщу лет.
  Открой себя единый раз
  Не на взбесившийся заказ,
  Али прогон пустой толпы
  На пустобреховы столпы.
  ***
  Опять прошу, опять зову
  Отбрось поганую муру
  И схватки блудников отбрось
  Единый раз не на авось.
  Пусть блудней вывернется цепь
  Да перегаженная клепь
  От доброй лепы дурака
  И от дурацкого пинка.
  'Вот мы деремся за народ'.
  Пускай подлец себя сожрет
  И всю халдейскую стряпню
  Поставит к этому рулю.
  ***
  Халдею надобно рулить
  И душу русскую хулить:
  'Кого хочу, того и режь!'
  Но плюнь, родимая, на плешь.
  Но плюнь на выпученный зрак,
  На раззудившийся кулак.
  Опять на пулю и пинок:
  'Так ведал бог, так знает бог'.
  И снова по ранжиру плюнь
  На это априорство чунь.
  Пускай горбатый скоморх
  В еловой шишке сыщет блох.
  ***
  Закрывая последнюю в детстве страницу,
  Лучше просто замазать фрагменты ее
  И замазавши выкинуть в старый сортир
  Без надежды доставить обратно.
  Если эта надежда умрет по пути,
  Детство между страниц растечется
  И не будет поганить вселенскую грудь,
  То есть просто поганить не будет.
  А такая фиброма не худший виток
  Из тяжелой тоски поэтичной души
  И не худший разлад этой самой тоски,
  Чтобы выказать жизнь без разладов.
  А такая закваска не худший застой,
  Где всем прочим опять что-то там суждено,
  Где душа не желает кривляться и гнить
  Над прощальной сентенцией слова.
  
  
  МЕЖДУПЕСЕННИК
  
  Убегают без оглядки
  От-чень смелые порядки.
  И совсем не убегают,
  Те, что крохи подбирают.
  ***
  Бегство по кругу
  Сердцу знакомо.
  Этим недугом
  Пахнут законы.
  ***
  Есть законный отход,
  Есть законный распад,
  Что дорога вперед,
  Что дорога назад.
  ***
  Не нужна дорога
  Калике убогой,
  А нужна постелька
  И горшок в петельках.
  ***
  На постельке поваляйся
  И подумай про еду.
  Да еще мурой не майся
  В этом дьявольском бреду.
  ***
  Здесь перина,
  Там одьяло.
  Как картина
  Без начала.
  ***
  А начала и не хоца.
  Вот лежи себе во всем:
  То ли с мордохеем поца,
  То ли с ангельским лицом.
  ***
  Ленивые
  И богатые
  Кушают сливы,
  Ругаются матом.
  ***
  Там снаружи
  Тяжкий труд:
  Прямо в лужу
  Мордой бьют.
  ***
  Лужа грязная такая,
  Да еще всего грязней
  По сопелькам испускает
  Тот же самый дуралей.
  ***
  Здесь не надо
  Хрена в раз.
  Вся отрада
  Есть матрац.
  ***
  Кривому
  Кривое.
  А тупому
  Вдвое.
  ***
  Хорошо отставили
  Деточку по правилам.
  Пусть немного больно,
  Да зато на волю.
  ***
  Воля здесь,
  Воля там.
  Ты не лезь
  В этот кран.
  ***
  Кран откроется и будут
  Настоящие кранты,
  Для того, кто строит людям
  Мракобесовы финты.
  ***
  Это мракобесие
  Много начудесило,
  Много напогодило
  На нутро голодное.
  ***
  Не стремись
  Обратно,
  Там где жисть
  Отвратная.
  ***
  Лучше запри
  На пудовый замок
  Русской земли
  Малый клочок.
  ***
  Сон не тянет
  Мысли квелые.
  В этом стане
  Все бесполые.
  ***
  Полная дуристика
  Захватила чувства:
  Из фиговых листиков
  На червя под дустом.
  ***
  Червь прогрыз
  Расчеты
  От реприз
  До пота.
  ***
  Запотел на постели,
  Смени простыню,
  При такой пофигели
  Не рожая фигню.
  ***
  Если любишь Россию,
  Лучше скромно свали,
  И мыслишки срамные
  Закопай в костыли.
  ***
  А с такой уморы
  Воробей без жора.
  
  
  ПЕСНЬ ПЯТАЯ
  
  Человечек торчит обеими ногами в могиле и уже готовится припомадить себя крышкой гроба, а ты суетишься, а ты мешаешь. То же мне благодетель! Повторяю в который раз, суета неуместна. Не поднимай эту крышку, не насыпай этой могилы, не вытаскивай в реанимацию человечка. Если наступило время, значит, оно наступило. Каждый неосторожный шажок и каждое даже микроскопическое телодвижение в данном случае не принесут ничего хорошего. Возвращенный из гроба останется тем же смердящим покойником.
  ***
  Недоумки по миру слоняются
  И корежат распавшийся бред,
  Да еще показать всем пытаются,
  Кто герой али тухлый скелет.
  Да еще доказать дюже пробуют
  Недобитые к черту верхи,
  То ли высшими в каперсах пробами,
  То ли черным обломом сохи.
  Доказательства эти известные
  Ничего не меняют с умом,
  Если даже расцвечены блестками,
  Либо черным покрыты сукном.
  ***
  Память сдохла про Дебило.
  А вот елку не забыла,
  Хоть побили эту елку
  От чешуйки до иголк.
  Хоть подвесили за лапы
  И забили в чрево клапан,
  Да лихим пинком прогнали
  На обуглившийся сальник:
  'Брось охайная сквалыга,
  Закуси с компостом фигой.
  Закуси опять с компостом
  То, что следует по госту'.
  Не для печати.
  ***
  Память сдохла и не сдохла,
  Может быть, чуток оглохла,
  Может быть, чуток просела
  Априорщиной и мелом:
  'Слезы льются, брызжут слезы
  От народного засоса,
  От народного завета,
  По планетам, по планетам'.
  Вот такая эта память,
  Не объять ее словами,
  Не засунуть в поясницу
  Через Елкину темницу.
  Помни.
  ***
  Вот темница взбунтовалась:
  'Не такая это малость'.
  Вся паршивка затрендила:
  'Не такая это сила'.
  И припомнила обиды,
  Но не елке инвалидов,
  Но не елкиной окрошке
  Или к черту понарошке:
  'Кто оковы подготовил?
  Кто нажрался пустословий?
  Кто сулил капустин паки,
  А оставил хрен в клоаке?'
  Не отвлекаемся.
  ***
  Крика этого в избытке
  Дотянуло на три пытки,
  А еще до той полени,
  Где лежал товарищ в хрене.
  Где обхренился еловый
  Всей компанией хреновой,
  И пыхтел не плоше башни
  Из капустины вчерашней.
  'Ой, побрили! Ой, поброли!'
  Поднимались тучи моли,
  Поднимались выше стельки
  На еловые сопельки.
  Какие мы страшные.
  ***
  Море не такое злое,
  Небо лопушее втрое.
  А земля почти ребенок
  От народных распашонок.
  Если сдвинутся народы
  Показать по чести морду,
  То останется на месте
  Больше шума неже чести.
  Но и этакого шума
  Хватит в бозе толстосумам.
  И еще достанет в бозе
  Рек вселенских на погосте.
  Оно по-нашему.
  ***
  Прибирая опять доказательства
  К наступившему праву на вход,
  Мир померил дырявое платьице
  И померил на русский народ.
  Плюс еще в это платьице квелое
  Затянул, что сумел затянуть
  И со всеми народными сворами,
  И от мути на прочую муть.
  Да пускай эти выхлопы скудные
  Обмирщили, чего не смогли
  Подработать тупыми минутами
  От тупейной российской шуги.
  ***
  Елкин перхал на постели,
  Проклиная в елках ели,
  И конечно проклиная
  Блеск и сполохи регалий:
  'Во дурилка, во мошенник!
  Затянул во сне ошейник.
  Во мошенник, во дурилка!
  Докатился до обмылка!'
  Елкин перхал, Елкин хезал,
  Вроде априоры резал.
  И при каждом априоре
  Выл, что боров на изморе.
  Верная наколка.
  ***
  А за елочной палатой
  Шли вселенские дебаты.
  О России и не только,
  Чтобы ей не стало горько.
  О России и не туже,
  Чтобы ей не стало хуже.
  О России захудалой,
  Чтобы ей ни чем не стало.
  Шли дебаты, леший в зубы,
  Что под елкой, что под дубом,
  Что под звездочкой Кремлевой
  И другой портянкой клеевой.
  Гад я буду.
  ***
  'Эхма!' - первый оборванец
  Запердолил первый манец.
  Накатал губищу первый
  На еловые консервы.
  И пошел лепить скотина
  То ли матку, то ли сына:
  'Где свобода, эк свобода
  Для горбатого народа!'
  И пошел горбылить хилый
  То ли матку, то ли в дыры:
  'Нет свободы, верно нету
  Для совкового предмета'.
  Или поспорим.
  ***
  Тут другие рылом взяли,
  А не то, что навоняли:
  'Наших месят полной хавой
  От халявы и халявы'.
  Первачу такая сделка
  Оборвала трижды целку
  И прицел почти свернула
  На обрыганные скулы:
  'Наших бьют в какое веки.
  Мы не гопы и калеки,
  Не упадочная шлюшка
  И буржуйские игрушки'.
  Я сказал.
  ***
  Первачу на морду ценник
  И подушку под колени,
  Чтобы парень продержался
  Столько сколько прогибался:
  'Наших бьют такой заразой,
  По какому там указу,
  По какому там почину,
  Как собаку и скотину'.
  Здесь товарищ отхренячил
  Много вкусного в придачу,
  И чего-то там с помойки
  Да на елочную койку.
  Верный товар.
  ***
  Вот опять же достались приятели
  О которых не ведал изгой,
  И которые, кажется, спятили
  За приятельской этой балдой.
  Но опять же откушав свежатинки
  Ничего не оставили там,
  Где кусали гавенные ватники
  На потребу гавенным клопам.
  Где кусали не быстро, не медленно
  Обожравшийся с потроха спрос,
  Не одними пустыми беседами,
  Как кусает взбесившийся росс.
  ***
  Елкин был не хилый малый,
  Не огрызок залежалый,
  И не гвоздь от табурета
  Или в жопе три конфеты.
  Только елочная шкура
  Оказалась дура дурой:
  'Дайте помочиться, братцы,
  Да еще кусочек мацы'.
  Елкин был в соку и силе,
  Литра отливал четыре
  Через четвертинку часа:
  'Не держи в себе заразу'.
  Справедливая просьба.
  ***
  Ты избавился от бяки,
  И под койкой много влаги.
  А за койкой мысль бурлила
  И не только у дебилов:
  'Наших лепят без декрета
  Те же гвозди табурета'.
  Здесь первичная основа
  Рассекретила все ковы:
  'Отчего же лепят наших,
  Как урывшихся милашек,
  Как клоповую чернуху
  Ухом в морду, мордой в ухо'.
  Очень легко.
  ***
  Здесь вторичная наводка
  Получила много водки,
  Чтобы долго-долго булькать:
  'Распиши миленок пульку'.
  Где свое прочухал горлом,
  Там вторичное приперло,
  Что сумело припечатать
  На пропившийся початок:
  'Что же будут бить и дальше
  Эти егнутые фарши?
  Ать свернут щепу простую
  На российскую ошуюю?'
  Все может быть.
  ***
  Елкин, может быть, и плакал,
  Где вторичный голос квакал:
  'Не дадим Россию гомить
  Разожравшейся кулеме'.
  Елкин, может быть, и гадил,
  Где вторичный голос ладил:
  'Не дадим Россию в козлы
  Разожравшейся занозе'.
  А скорей всего сучочек
  Хлюпал тихо на горшочек.
  И концом туда садился,
  Где рядился и крестился.
  Подробности в газетах.
  ***
  Здесь вселенная царила,
  Матюгами черта крыла,
  Плюс еще какая плесень
  Продолжала куролесить.
  Колесо крутило время,
  Растекалось гноем темя,
  Мир судачил камнеломом
  По сопелькам и обломам.
  Свет темнил в любое чадо,
  Мрак сшибал с куста награды,
  Червь точился в той же вони,
  Что надежды о короне.
  Ну и чего?
  ***
  Мне бы руки умыть после шушеры,
  Что коснулась дыханием рук,
  Что вселенную к черту обрушила
  На последний и праведный круг.
  Что вселенную сделала чертушкой,
  Где вернее всего промолчать
  И на каждую пошлую черточку
  Насадить по куску калача.
  Где вернее подставить вселенную
  Под шальное и каждое 'где',
  Как каптерку в чертях неизменную
  И намордник в кровавой узде.
  ***
  Бабка тоже лихо воет,
  Матюгами землю кроет
  И плюется сборным матом,
  Что товарищи из ада.
  Только нынче мимо бабки
  Вой заехал на культяпки,
  Мимо бабского накала
  И под задом скипидара.
  Мимо бабского подсоса
  И под задом купороса.
  Вой заехал, эко диво,
  Точно выродок плешивый.
  Оторвать и бросить.
  ***
  'Не нужны цари живые,
  Не нужны они России,
  Как не надо этой жизни
  Нашей проклятой отчизне'.
  Здесь вторичная система
  Первачок срубила с пеной
  И на третьем повороте
  Отмела себе животик:
  'Идол лучше неже цаца,
  Или высохшая маца.
  Идол лучше рвет и режет
  В этом капище безбрежном'.
  Я повторяюсь.
  ***
  Что срубить такому взлету:
  'Кушать дяденьке охота'.
  Да такой наколке всыпать:
  'Дядя тоже хочет выпить'.
  А наехавши на дядю и наехавши неглядя,
  Кто подумает о старом,
  Как о тыкве залежалой.
  Кто подумает о чохе,
  Где ума остались крохи.
  Или вовсе капля хрена:
  'Забодай тебя полено!'
  Охорашиваемся.
  ***
  Здесь для думы нет моментов,
  Здесь урыты постаменты,
  И мечта стремится в дали,
  Эн такую не подмяли.
  И мечта стремится в выси,
  Эн такую не зависли.
  А еще туда стремится,
  Где способна поживиться.
  И не только гнилью гроба,
  Да занюханной утробой,
  И не только сучьей дрянью
  От нирваны по нирване.
  Отряхиваемся.
  ***
  У мечты взрастают крылья,
  И не только в изобилье,
  И не только на хорошем,
  Между хрена, между крошек.
  У мечты мотор сечется
  И не только на колодца
  Полны грязи, клюшек, гомов,
  Облевавшейся кулемы.
  У мечты гомункул чертов
  Рвет налитую аорту,
  Рвет до истины кровавой,
  Где без права, где по праву.
  Наша костка пошла.
  ***
  Значит, выпавши из подколодника
  Можно все же колоду догнать.
  Без поддержки святейших угодников,
  Через самую-самую кладь.
  Значит, с чертом на паперти выпавши
  Есть надежда еще такова,
  Что из паперти выжимки выпивши
  Не посеешь блага и права.
  Что такое права образцовые
  Подытожит прощальный отпад
  И звездой взбунтовавшейся, новою
  Шуганет дураков наугад.
  ***
  Богатуру бы передник
  На постельные на бредни,
  Да еще обрезок чуни
  На распущенные слюни.
  Кашу с ложицы, и будя,
  Супчик в деревянном блюде
  И наказ суровый к каше
  От мамаши, от папаши:
  'Не балуйся и не хрюкай,
  По постелине не пукай.
  Пука удержать не сможешь,
  Так в постелину наложишь'.
  Правда жизни.
  ***
  Няньку надо из шакалов
  С плеткой в дьявола бывалой.
  И, конечно же, помочи
  В богатуровые мочи:
  'Хрен застил тебе глазенки,
  Хрен забил тебе печенки,
  Хрен навешал с перевесом
  По отливам и отвесам'.
  Няньку надо сажень холка,
  Чтобы знала нянька елку
  И по елочке зеленой
  Толковала хрен вареный.
  Доходное место.
  ***
  Богатуру много треба
  Из-под лепы через репу.
  Сто подгузников по коже,
  Отводник для газов тоже.
  Да еще кусочек ваты,
  Там где брюхо прыщевато,
  Там где лопает брюшина
  Фимиамом из рутины:
  'Сюся-сюся-сюся-сюсик,
  Не рыдай любимый пупсик,
  А захочешь порыдати,
  Привяжи себя к гранате'.
  Душевный совет.
  ***
  Время знает то, что знает.
  Мир рыдает, где рыдает.
  Сердце бьется в том разоре,
  Где желает биться с горя.
  Горе то же не початок
  Богатуровых манаток.
  Горя истина в кручине
  И пучина на пучине.
  А еще такая репа,
  Где не клюкают совдепы.
  И совдепские придурки
  Хуже вылизанной шкурки.
  Помни наказ избирателей.
  ***
  Здесь сюсюкай не сюсюкай,
  По соплям соплями глюкай,
  По мозгам руби мозгами:
  'Елка с нами, елка с нами'.
  Здесь старайся не старайся,
  Ноздри выйдут на два пальца,
  Ну а третий не облаешь
  В этом глупом каравае.
  Ноздри выйдут, и готово:
  'Богатуру дайте слово.
  Пусть от койки до параши
  Русака товарищ спляшет'.
  Твою мать.
  ***
  Не нужна таковая политика,
  До печенок вообще не нужна,
  Со своею Горбушиной сытенькой
  И огромным бочонком рожна.
  Не нужна таковая история
  На четыре вселенских толчка,
  Со своею горбатой теорией
  И осколком в очке из очка.
  Не нужна таковая безделица,
  Где вселенная рвется в расход,
  Где вселенная истиной телится
  На великого времени ход.
  ***
  Что народу сюся с мусей,
  Если парень сей не трусит,
  Если вставил в черепочек
  Много палок, много точек.
  'Надоело в горб собачий
  За блевотину ишачить.
  И за этаку блевоту
  Сыпать жизни позолоту'.
  Черепочек здесь дымится
  Малой елочкой с корицей,
  И еловые причуды
  Вырастают в изумруды.
  Только зачем?
  ***
  Изумруды это мысли
  Облапошившейся жизни.
  Изумруды это вздохи
  Обложившейся эпохи.
  Изумруды это взрывы
  И куски альтернативы
  Для горбатого подонка
  И на русскую сторонку:
  'Хватит в пошлостях горбатить,
  Строить пышные палаты,
  Строить пышные хоромы
  Для мочалки и кулемы'.
  Только куда?
  ***
  Изумруды знают место.
  Подходи с душонкой честной
  К этой маленькой надежде:
  'Нынче врежем, значит врежем'.
  Эк народ завел волынство
  На гобатое скотинство,
  На отверстие короны,
  Возле трона, в сердце трона:
  'Надоело чухать грыжу
  За идеи нуворишей.
  Да за передок из смрада
  Надоело рваться задом'.
  Запиши и запомни.
  ***
  Здесь и елка не дубина,
  Как скотина не скотина,
  Как огрызок не огрызок
  От печенок или сисок:
  'Надоело мордой правой
  Подставляться под расправу.
  Али лущить по панелям,
  Что положено на деле'.
  Мир взбесился эко чудо,
  Отоварил рог Иудов,
  И что надо отоварил
  Не за запахи сандалий.
  Запиши на губах.
  ***
  Без сандалий мимо целки
  Мир шмыгнул в свою сопелку.
  Трубным голосом и воем,
  Трубным взрывом и покоем.
  Где-то мраком, где-то блеском,
  Болью праведной и веской.
  Априором через веру,
  Полной мерой в полных мерах.
  Мир шмыгнул звездой падучей:
  'Окостись зародыш сучий,
  Окостись горбатый педик'.
  Мир рассыпался по бреди.
  Истина в том.
  ***
  Ладно, ладно отвалим без рапорта
  На широкий и добрый отвал.
  Да зароемся тихими сапами,
  Где отвал этот нам указал.
  Да поглубже, пожалуй, зароемся
  На четырнадцать праведных вех,
  Или праведной догмой укроемся,
  Что укроемся догмой на всех.
  Дальше брякнем такими же ладами
  Идиотство в родимый кружок,
  Дабы сердце потоками смрадными
  Не покрыло идиллии бок.
  ***
  Как не рыпался горбатый,
  Не работал на лопату,
  Не ломался среди ляпов
  На чинарики и хряпу.
  Из себя не делал жертвы
  Заговорщеских кувертов,
  Да из морды дюже сальной
  Отчебучивал отвальник:
  'Я с народом тютя в тютю,
  Потому и не бунтуйте.
  Я с народом пися в сисю,
  Хоть на месте застрелися'.
  Не помогает.
  ***
  Не пошла стрельба у шишки
  На горбатые делишки,
  На врагов супротив трона
  И другие перепоны:
  'Я с народом как с арбузом'.
  Не пошла стрельба от пуза,
  А прокисла и продрисла
  На горбатом коромысле:
  'Ты с народом, ну и типай,
  Где тебе обрежут липу.
  И сиди себе в горбуше,
  Что охряченная хрюша'.
  Нулевая реакция.
  ***
  От десятого просвета
  Не пошла идея эта,
  Не вернулась по закону
  Для горбатого питона.
  Что спустили мусе-сюсе,
  То горбатый не отгнусил,
  И хотя работал задом,
  Все одно пропал горбатый.
  Все равно его поддели
  Через выхлопы куделей
  И отпежили на елку
  За отгорбленную холку.
  Пожалуйте на крест.
  ***
  'Горбить можно или нужно,
  Коли требуется службе'.
  Но и служба отпотела
  На горбатые уделы.
  Разбежались шестеренки
  По задворкам и печенкам.
  Разбежались после пежин
  То ли гуще, то ли реже.
  И опять же в этом гейме
  Горбик вздернула деревня:
  'Горбить нужно или можно,
  Только дюже осторожно'.
  Крест кровоточащий.
  ***
  Что еще сюда прибавить
  По народной по управе,
  По народному порыву,
  Чистоганом в царство слива.
  По отдушине первичной,
  По проплешине столичной,
  По еловой проститутке,
  Мимо будки в сердце будки.
  Что еще сюда подмазать
  По народным перефразам,
  По мазилке через веси:
  'Ой-ты, гой-ты понаеси!'
  Становись раком.
  ***
  Снова ладно играет гармоника,
  Не считая игрушку за труд.
  И опять же крадутся покойники,
  И опять же на троны ползут.
  А ведь, кажется, кончили с оползнем
  И забили последний костыль,
  На покрытые плесенью полости,
  Через древнюю-древнюю пыль.
  То есть кончили к подлому дьяволу,
  Чтобы дьявола вовсе забыть,
  И портянкой своей запоздалою
  Из иного абсурда забить.
  ***
  Первача в борьбе достали,
  Головеху обскубали,
  А вторичных индивидов
  Переделали в корыто.
  Третий так же схавал пулю,
  Точно лапушку надули.
  И кишкой в дырищу сбацал
  По еловому матрацу.
  Остальные, что гудели,
  Получили с шишек ели,
  Или запах елкинизма,
  Вроде охрененной клизмы.
  Кажется так.
  ***
  Впрочем, это маловажно
  В нашем эпосе отважном:
  О народе, о героях
  И о Елкине - изгое.
  Пусть мочился этот Елкин
  На пеленочные толки,
  Пусть губами только гукал
  И дристал при каждом стуке.
  Пусть подпрыгивал в падучей,
  Катышки лепил из кучи
  И извилинами двигал
  Если подносили фигу.
  Какая разница?
  ***
  Впрочем, это не по теме
  В нашем эпохальном гейме.
  Где вершина есть вершина,
  Где параша не перина.
  Где ублюдок из ублюдков
  Не продержится на сутки.
  Где господь не просто додик
  Через капище уродин.
  Где чертяку отодрали
  Вместе с самыми корнями.
  Где опять-таки презенты
  Тешат только экскременты.
  Без доказательств.
  ***
  И фанфары гладко лупят
  На тарелку из-под супа.
  Для того, кто был упрямым,
  Кто не брезговал обманом.
  Кто не брезговал сломаться,
  Чтобы с целью лобызаться.
  И такой великой целью,
  Для которой иглы - ели.
  И такой великой вехой,
  Где не видно человека.
  Где звезда одна сияет
  И влечет навстречу раю.
  Поверим на слово.
  ***
  Бьют фанфары по подушке,
  Вроде квакают лягушки.
  Фонари ломают хмарень
  С извращенцами на пару.
  И поэты перья дрочат,
  Разрождаются по кочкам
  Той божественною музой
  От совкового союза:
  'Ой, что выйдет али будет,
  Мир вселенную добудет!'
  Перья лопают поэты
  На кровавые приметы.
  Вечный аминь.
  ***
  Здесь мне высказать более нечего.
  Значит лучше заткнуться совсем
  И оставить вопросы извечные
  Между точно таких же проблем.
  И оставить преддверие праздника
  Там где праздник не то и не тот,
  Там где мысли пустые и разные
  Не отыщет в трухе идиот.
  Пусть вселенной последняя каверза
  Поперхнется под чистым листом
  И отвалит от божеской трапезы
  На такой же вселенский облом
  ***
  Здесь завершается Эпос о Елкине и начинается Антиэпос с его героическими красотами.
  
  
  НАРОДНЫЕ АНЕКДОТЫ
  
  Составил Борис Николаевич Конституцию. Умаялся и высунул голову в окно. Пролетавшая мимо ворона дристанула на эту голову.
  - А пуще прежнего повелеваю, - сказал Борис Николаевич, - Чтобы самолеты над Кремлем не летали.
  ***
  Играл Борис Николаевич с шавочкой. Шавочка на него тяф, а он ее табуретом.
  - Как же так, Борис Николаевич? Говорят, вы большой любитель животных.
  - Конечно, любитель. Я ее всего-навсего табуретом, а мог бы на триста мрот по суду.
  ***
  Заметил Борис Николаевич со своей трибуны приближающуюся группу бегунов.
  - Куда они так спешат?
  - Лицезреть вашу милость.
  Группа обогнула трибуну и стала удаляться еще быстрее.
  - А куда они теперь?
  - Лицезрели вашу милость.
  ***
  - И что вам запомнилось в Америке? - спросили журналисты Бориса Николаевича.
  - У них так-кая зубная паста, - Борис Николаевич вынул челюсть, - И ни одной новой дырочки.
  ***
  В общественном туалете Борису Николаевичу не досталось туалетной бумаги. Но всегда при себе авторский экземпляр Конституции.
  - Факт для неверующих, - запротоколировал Борис Николаевич, - И от Конституции есть польза.
  ***
  В другой раз пришлось подтереться стодолларовой бумажкой.
  - И как вам оно? - вопрос из толпы.
  - Доллары хорошо, - ответ Бориса Николаевича, - Но Конституция лучше.
  ***
  - В критические дни, - сказал в парламенте Борис Николаевич, - Так хочется выйти из дома, повеселиться с друзьями, показать, что ты еще настоящий мужик и на многое сгодишься, а не только управлять государством.
  ***
  Гринписовцы интересуются:
  - Много ли в России редких животных?
  Из официальных источников Бориса Николаевича:
  - Насчет животных не знаю, но переметные лебеди есть.
  ***
  Бориса Николаевича спросили:
  - Что будет, если вам оторвут одну руку?
  - Я не смогу дирижировать оркестром, подтираться, играть в теннис и подписывать государственные бумаги.
  - А если вам оторвут другую руку?
  - Я не смогу обращаться к народу, открывать и закрывать челюсть.
  ***
  Еще вопрос для Бориса Николаевича:
  - Почему в августе девяносто первого вашу грудь прикрывали железным щитом?
  - Там находилось сердце России.
  - А почему не прикрыли голову?
  - Там находились планы на будущее России.
  ***
  В девяносто третьем Борис Николаевич встретил орущего ребенка и приказал раздавить танком:
  - Если такая глотка и в таком возрасте, то какой опасный противник выйдет из всего этого лет через сорок.
  ***
  Борис Николаевич приказал чеченцам сдаваться. Они не послушались. Борис Николаевич водрузил флаг над Чечней. Чечня не заметила. Борис Николаевич собрал журналистов:
  - Вы самые трусоватые, лживые и беспринципные товарищи на русской земле, разумеется после меня. Если и вы не уговорите чеченцев, что они проиграли войну, тогда не знаю, что делать.
  ***
  Грозное лицо Бориса Николаевича иногда бывает улыбчивым. Он улыбается в трех случаях. Во-первых, когда постреливает. Во-вторых, когда сажает. И, наконец, если услышал про себя подходящий анекдотец и самое время повытрясти мроты из его автора.
  ***
  Борис Николаевич на конференции в Политехе:
  - Много нового и интересного принесла для нас демократия.
  - Расшифруйте Борис Николаевич?
  - Приватизация лифчиков, голый пупок, трусы торчат из-под юбки. Разве такое возможно при тоталитарном коммунистическом режиме.
  ***
  При входе в церковь Борис Николаевич попробовал раскошелиться, а вместо этого пернул:
  - Бог дал, бог взял.
  При выходе из церкви Борис Николаевич попробовал пернуть, а вместо этого почувствовал запах:
  - Бог возвращает обратно.
  ***
  Выглянуло солнышко и отложило переговоры Бориса Николаевича с тараканами о разделе Кремля:
  - Это солнце убрать, - приказал Борис Николаевич, - Или тараканы догадаются, что на их половине праха вождей больше, а еды меньше.
  ***
  Борис Николаевич почистил щеточкой череп.
  Это был череп предыдущего премьер-министра.
  ***
  Борис Николаевич вытряхнул шевяхи из ушей.
  Это были уши предыдущего главы кабинета.
  ***
  Борис Николаевич прополоскал мозг.
  Это был мозг его приемника.
  ***
  Экономический кризис. Коммунисты предлагают:
  - Быстренько-быстренько отлавливаем самого жирного буржуя и его раздеваем.
  - Нет, - не соглашается Борис Николаевич, - Медленно-медленно отлавливаем весь русский народ, а уж затем раздеваем до последней копейки.
  ***
  Продолжение кризиса. Коммунисты предлагают:
  - Быстренько-быстренько устраиваем большой пионерский костер из зелененьких.
  - Нет, - не соглашается Борис Николаевич, - Медленно-медленно переходим к здоровому образу жизни и отказываемся от нездорового завтрака, а заодно обеда и ужина.
  ***
  И вообще, что такое кризис по определению Бориса Николаевича:
  - Это когда быстренько-быстренько поднимается в тысячу раз, а затем медленно-медленно опускается на десять, одиннадцать или двенадцать процентов.
  ***
  Тридцатидоллоровая светская дама предложила подружке познакомиться с бобиком.
  - Ну, как он тебе? - законный вопрос после знакомства.
  - Чертов зануда, все время ворчит: для кого бобик, а для кого Борис Николаевич.
  ***
  Бориса Николаевича спросили:
  - Кто самый главный на русской земле?
  - Я, - ответил Борис Николаевич.
  - А господь бог?
  - Да какой же он главный? Я его разрешаю, а могу в места не столь отдаленные.
  ***
  Американская делегация встретила Бориса Николаевича в саду, сотрясающим грушевое дерево корнями хрена.
  - Что вы делаете, Борис Николаевич?
  - Говорят, хороший правитель хреном груши околачивает. А у нас в России каждый правитель хороший.
  ***
  Бориса Николаевича спросили:
  - Вы еврей?
  - Нет, я обрезанный, - возмутился Борис Николаевич.
  ***
  Избиратели задали Борису Николаевичу тот же вопрос:
  - Вы еврей?
  - Из православных, - уточнил Борис Николаевич.
  ***
  Русские интересуются:
  - Какова разница между россиянином и евреем?
  - Первое слово длиннее.
  ***
  Президентская программа Бориса Николаевича:
  - Скоро все мы будем приятно картавенькими.
  ***
  Американские журналисты побывали на переаттестации правительственного кабинета. Во время переаттестации Борис Николаевич сталкивал с дуба каждого из новоиспеченных кабинетчиков:
  - Теперь у нас, как и у вас в Америке, все правители с дуба рухнули.
  ***
  Борис Николаевич подогнал танк, забросил трос за Спасскую башню и дал газ.
  - Что там у вас? - удивились прохожие.
  - Крыша поехала.
  ***
  Борис Николаевич в парламенте:
  - Отгадайте, в котором ухе звенит?
  - В левом, - решили левые.
  - В правом, - сказали правые.
  - А вот и не угадали. Звенит между ног.
  ***
  Вопрос Борису Николаевичу:
  - Кто лучше, Леонид Ильич в старости или вы в полном рассвете сил?
  Ответ на вопрос:
  - Зато я пью больше.
  ***
  Бориса Николаевича спросили:
  - За что вы любите молодежь?
  - Я наблюю и нагажу, а им наводить порядок.
  ***
  Бориса Николаевича спросили опять:
  - Откуда такая ненависть к молодежи?
  - А откуда такое оскорбление величия?
  ***
  В парламенте международный скандал:
  - Назовите одноглазого и однорукого англичанина из семи букв?
  Последние надежды на Бориса Николаевича. Борис Николаевич попросил топор, ключи от мавзолея и десять минут на размышление. Через десять минут возвращается, вытирает топор:
  - Пишите, Ульянов.
  ***
  Борис Николаевич попытался примерить знаменитую кепку Владимира Ильича:
  - То же мне широкий ленинский лоб. Даже на уши не налезает.
  ***
  Борис Николаевич разгуливает ночью по Кремлю. Его задача выявить какого-нибудь заспанного солдата и экспроприировать у него часы.
  - Не спи на часах, - учит Борис Николаевич.
  ***
  Если солдат не проснулся, Борис Николаевич гадит в его фуражку.
  - Береги честь смолоду, - следующий принцип Бориса Николаевича.
  ***
  Если и в этом случае солдат продолжает спать, Борис Николаевич гадит, куда попало.
  - Хлеб да каша - пища наша, - таков последний постулат триединой концепции построения демократического общества Борисом Николаевичем.
  ***
  Приснился Борису Николаевичу Леонид Ильич. Грозит пальцем:
  - Ты свое выпил.
  Проснулся Борис Николаевич мокрый и скользкий:
  - Чего только не попрет на трезвую голову.
  ***
  Феноменальная улыбка Бориса Николаевича считалась одной из самых трудноразрешимых загадок двадцатого века. Наконец-то и она не устояла под натиском журналистов.
  - Это из детства, - сдался Борис Николаевич, - Просто мой дедушка любил повторять: пасть порву, пасть порву, пасть порву. А мы русские выполняем свои обязательства.
  ***
  Бориса Николаевича спросили:
  - У вас глаза стеклянные или свои?
  - Зато у меня брови свои, - ответил Борис Николаевич.
  ***
  Борис Николаевич подогнал к парламенту танковую бригаду.
  - Да зачем они вам, эти свиньи? - запротестовала интеллигенция.
  - Обожаю свининку с дымком.
  ***
  В Кремль пришла смерть:
  - Раз-два-три-четыре-пять начинаю выбирать.
  - Предлагаю должность премьер-министра, - не растерялся Борис Николаевич.
  ***
  Политическая, экономическая и культурная программа Бориса Николаевича отличается непоколебимой стабильностью и вот уже который год состоит из одного пункта:
  - Гад я буду.
  ***
  Забастовка транспортных рабочих: ни один состав не вышел из депо. Но есть и хорошие новости. Наконец-то Борис Николаевич выполнил свое обещание - лег на рельсы.
  - Может самый крохотный вагончик пустить? - поступило конструктивное предложение.
  - Никакой отсебятины, - как всегда принципиален Борис Николаевич.
  ***
  - И всего-то у меня много, - говорит Борис Николаевич, - Города, торговые базы, заводы. Корабли, самолеты, машины. Золотые, деревянные, зелененькие. Рабы, шестерки и подхалимы. Телевидение, радио, газеты. Одиночные, пыточные, расстрелочные. Кто дергает за веревочки и сами веревочки. Всего-то у меня вдоволь. Разума, интеллекта, культуры. Нет только достойной команды. Заколебало пытать этих пидоров, чего бы еще прикарманить для полного счастья.
  ***
  На Бориса Николаевича устроили покушение чухонские снайперы и исламские террористы. Все двадцать четыре пули попали в голову.
  - Ничего страшного, - диагноз врачей, - Мозг не затронут.
  
  
  КНИГА ДЕВЯТАЯ. ТЫСЯЧА ДВУСТИШИЙ
  
  
  
  001:
  Бог создавал человека:
  Какая потеха.
  002:
  Ты сначала попробуй
  Вытащить черта из гроба.
  003:
  Первая попытка пустая,
  И морда твоя разтакая.
  004:
  Вторая попытка на бис,
  Так и катишься вниз.
  005:
  После третьей попытки
  Смеются улитки.
  006:
  Ничего этот бог не создаст.
  Он педераст.
  007:
  Ничего у него не получится,
  Кроме слоновой кучи.
  008:
  Попытка номер двенадцать:
  Хватит кривляться.
  009:
  Попытка номер пятьсот:
  Обделался жмот.
  010:
  Далее тысячный номер:
  Повторяю, он гомик.
  011:
  Гомоидальное не гоминоидное.
  Впрочем, выбор свободный.
  012:
  Сначала мусор, сначала хаос,
  Далее облако пара.
  013:
  Облако затвердело,
  У нас нечто целое.
  014:
  Твердое покрылось плесенью,
  Вроде как месячные.
  015:
  Это в два миллиарда лет
  Сформировалась планета.
  016:
  Для бога твои миллиарды,
  Что карты.
  017:
  Сегодня планета, завтра другая,
  А разница никакая.
  018:
  Мы наплевали на бога
  И его миллиарды убогие.
  019:
  Твердое тверже, плесень гуще.
  Опять же на всякий случай.
  020:
  Эволюция не эволюция,
  Но начало какое-то куцее.
  021:
  Впрочем, любое начало
  Непрезентабельного материала.
  022:
  Программы нет:
  Это эксперимент.
  023:
  На нашей планете бардак,
  А на прочих не так.
  024:
  Хотя о прочих не знаю,
  Только предполагаю.
  025:
  Тупиковое глохнет,
  Лучшее дохнет.
  026:
  Место лучшего
  Занимает худшее.
  027:
  Однако ты не молись
  За веселую жизнь.
  028:
  Сначала клетка, следом цветочек,
  Или слова из множества точек.
  029:
  По лучшему тужишь?
  Гибель заслуживаешь.
  030:
  По лучшему плачешь?
  Да ты маромойская кляча.
  031:
  Мы твоего божка
  Определили за мозгляка.
  032:
  У нас в почете вселенная,
  И никаких перемен.
  033:
  Глаза закрываю,
  В иные миры отбываю.
  034:
  Говорящие камни,
  И железяки с ушами.
  035:
  Мыслящий барабан,
  И плотоядный диван.
  036:
  Любовью на сковородке
  Занимается каждый в охотку.
  037:
  Маслица подольешь:
  Выросла вошь.
  038:
  Сметанкой помажешь:
  Сдохла цивилизация ваша.
  039:
  Сметану я берегу
  На зависть врагу.
  040:
  Враг не показывается,
  Боится измазаться.
  041:
  Мысли воняют,
  Чужие миры процветают.
  042:
  Если приятный запах,
  Чужие миры не лапай.
  043:
  Путь обратный домой,
  Он паршивый такой.
  044:
  Такого как ты не ждали:
  Назад отослали.
  045:
  Привередливых тьма.
  Выпей чашу до дна.
  046:
  Чаша позорная,
  Но не очень больно.
  047:
  Когда напиваешься,
  Счастливчиком притворяешься.
  048:
  Чуть протрезвел,
  Припоминаешь рабский удел.
  049:
  Не покинуть своей планеты.
  Из рабства наихудшее это.
  050:
  К Земле привязан цепями
  И прочими тумаками.
  051:
  Если из эволюционеров,
  Принимай меры.
  052:
  Церковники тут как тут.
  Тебя они загребут.
  053:
  Извращенческая религия
  Вроде фиги.
  054:
  Любая религия извращенческая,
  И рассуждать нечего.
  055:
  Рассуждаем о звездах.
  Это так просто.
  056:
  Рассуждаем о разуме.
  Это не сглазить.
  057:
  Без всякой предтечи
  Появился на свет человечишко.
  058:
  Раз микробик, два микробик.
  И никакой злобы.
  059:
  Раз амеба, два амеба.
  И никакого запора.
  060:
  Мамонты и мастодонты -
  Пижоны.
  061:
  Жизнь выходит из океана.
  Ничего странного.
  062:
  Не то чтобы путаю,
  Но в океане уютно.
  063:
  Не то чтобы зазываю,
  Но на земле полно негодяев.
  064:
  Вывод от фонаря:
  Океан не земля.
  065:
  Если червяк земляной,
  Облажался и стой.
  066:
  Если придурок океанический,
  Не забывай о приличиях.
  067:
  Если мокрый,
  Выращивай свеклу.
  068:
  Свекла не совсем фрукт,
  А океану капут.
  069:
  Плаваю на экзаменах
  И не только вперед ногами.
  070:
  Никакого эскорта.
  Всюду природа.
  071:
  Природа приятная,
  А ты дуралей в пятнах.
  072:
  Природа радушная,
  А ты мудозвон в луже.
  073:
  Природа разумная,
  А ты начинка для урны.
  074:
  С человеком не то и не се.
  Бездарнейшее существо.
  075:
  Вырублен из камня
  Человек бесправный.
  076:
  Вылеплен из смолы
  Товарищ без головы.
  077:
  Вырезан из дерева
  Все тот же брехун запотелый.
  078:
  Сегодня рамапитек,
  Завтра глупее всех.
  079:
  Сегодня палка-копалка,
  Завтра машинная свалка.
  080:
  Сегодня скребло,
  Завтра живот подвело.
  081:
  Сегодня неандерталец,
  Завтра на денежки пялишься.
  082:
  Археологи копают,
  Ничего не понимают.
  083:
  Недостающие звенья
  Необходимы для разговенья.
  084:
  Пожелали говеть из стали,
  Но опоздали.
  085:
  Хотя бы из камня говеть
  На сотни тясячелетий.
  086:
  От трупа
  Одни зубы.
  087:
  Питекантроп не парился
  И не знал кариес.
  088:
  Крепкий парень питекантроп,
  А ты жлоб.
  089:
  Питекантроп не ходил в храм,
  Не такой таракан.
  090:
  Солнце и бога
  Соединяем со вздохом.
  Мысли:
  Из предыдущего сосуда
  Вытекает вода,
  Которая переливается
  В следующий сосуд.
  В следующем сосуде
  Вода не застаивается
  И продолжает
  Движение дальше.
  Это движение
  Вроде смесителя
  Времени и сосудов.
  Следующий
  Становится предыдущим,
  Когда растерял
  Свою воду.
  А предыдущий забыт.
  Он всего лишь звено,
  Которое существовало,
  Которое функционировало,
  Которое наделяло
  Водой.
  По большому счету все в прошлом.
  Не существуешь,
  Не функционируешь,
  Не наделяешь.
  Чем больше следующих
  Вплетается
  В данный процесс,
  Тем дальше от них
  Предыдущий.
  Это тот первый,
  Или тот главный,
  Откуда все начиналось,
  Который первоначало начал,
  Который Создатель,
  Или не представляю,
  Что за безумная блажь.
  Его нет.
  Ветер времени
  Разметал по вселенной
  От предыдущего крохи.
  091:
  Если врунишка,
  Тебе крышка.
  092:
  Если политик,
  Тебе наполнитель.
  093:
  Если лучший из людей,
  Получи щипков и пней.
  094:
  Все от одной обезьяны
  Произошли без изьяна.
  095:
  Кто произошел от собаки,
  Тот пустобрех раскорякой.
  096:
  Обезьяна не такая гундосая,
  Как шавки твои и барбосы.
  097:
  Я обезьяну не привечаю,
  Ты за шавкой нажрался мочала.
  098:
  Обезьяна в клетке,
  Ты за шавкой нажрался объедков.
  099:
  Собачая идиллия
  В который раз для дебилов.
  100:
  Гав да гав -
  Снова ты на словах.
  101:
  Хвостик туда, хвостик сюда -
  Вот еще ерунда.
  102:
  Собачая преданность за обед -
  Это приоритет.
  103:
  Сколько не гавкай,
  Все равно шавка.
  104:
  Раб обожает рабское пойло,
  А собаки из этой же категории.
  105:
  Если раб,
  Заводи собак.
  106:
  Солнышко не рабское
  И зубами не хвастает.
  107:
  Ветерок не раболепный
  И хвостом не вертит.
  108:
  Услужливые -
  Для рабов самые нужные.
  109:
  Кот из свободных,
  А не слуга блевотный.
  110:
  Произойти от кота -
  Просто мечта.
  111:
  Нет, в тебе обезьяний гений,
  И никаких отклонений.
  112:
  Прилетали пришельцы:
  Метче целься.
  113:
  Приползали призраки:
  Интенсивнее рыпайся.
  114:
  Наезжал шурум-бурум.
  Этот парень тугодум.
  115:
  Свет и тьма,
  И никакого ума.
  116:
  Котик мяукает.
  А собака - сука.
  117:
  Кота не отгонишь из автомата,
  Для собаки достаточно матов.
  118:
  Рабское, значит трусливое.
  И никакой поживы.
  119:
  Человек командует трусами
  По своему вкусу.
  120:
  Это котяра,
  А это собачкина подвывала.
  121:
  Формулирую задачу:
  Ни за что не собачимся.
  122:
  Собака не эскимо.
  Только гавно.
  123:
  Ступил на асфальт - и влип.
  Смотришь собачий клип.
  124:
  Если барбос не на привязи,
  Деревья не вырастут.
  125:
  Ядовитая моча
  У такого силача.
  126:
  Ядовитая мокрота
  У такого живоглота.
  127:
  Ядовитые портянки
  У такой собакоманки.
  128:
  Шавка не зверь,
  Ее отстреливай.
  129:
  Шавку не жалко,
  Ударь ее палкой.
  130:
  Если шавка с родословной,
  Колоти особо.
  131:
  Природное -
  Ни в коей мере порода.
  132:
  Порода опять же тупик
  Или в уме человеческом сдвиг.
  133:
  Посчитал себя за бога,
  Шавку сделал колченогой.
  134:
  Собакевич не лукавый.
  Впрочем, все одна халява.
  135:
  Случается сука
  Со своим вшивым другом.
  136:
  Породистые кобели
  Онанисты и педели.
  137:
  Эволюция под откос:
  До собаки ты не дорос.
  138:
  Человеческие недостатки
  Не собачья повадка.
  139:
  Утри свой носик
  Любитель песий.
  140:
  Тявкалку не заводи:
  Иначе мразь и кретин.
  141:
  На летающей тарелке
  Прилетел пришелец мелкий.
  142:
  Пришелец не лунатик.
  Другой какой-то гадик.
  143:
  На Марсе снова глухо,
  Ни комара, ни мухи.
  144:
  В колбочках зародыши
  Просятся на воздух.
  145:
  Пришелец беспутный:
  Зародыши перепутал.
  146:
  Слуга с зубами и хвостом.
  Господин какой-то гом.
  147:
  Ожидали господина с зубами.
  Впрочем, додумайте сами.
  148:
  Я за обезьяний рай.
  И не воняй.
  149:
  Я за эволюционирующую цепочку.
  И точка.
  150:
  Пятьдесят или шестьдесят миллионов.
  Срок знакомый.
  151:
  Вселенная очень древняя.
  Не спешит, но ленится.
  152:
  Сначала клопиков пара,
  Затем динозавры.
  153:
  А может наперекор:
  От динозавра клопик произошел.
  154:
  Гадкая первооснова:
  Маленький произошел от большого.
  155:
  Сначала гигантомания,
  Следом разумное понимание.
  156:
  Маленькие формы живучие,
  А большие на всякий случай.
  157:
  Обезьяночеловек чуть более метра,
  И сдувается ветром.
  158:
  Чувствуется середина
  Между клопиком и скотиной.
  159:
  А что динозавры безмозглые
  Оно теперь без вопросов.
  160:
  Динозавра с Марса не переправишь.
  Не поместится харя.
  161:
  И как такое земля таскает?
  Не представляю.
  162:
  Наигрались с тушей?
  Обезьяна намного лучше.
  163:
  Раз ухмылка, два ухмылка.
  Он дебил, а ты дебилка.
  164:
  Голой жопы не показывай.
  Сглазят.
  165:
  В отношении неприличного места
  Обезьяна с собакой вместе.
  166:
  Соблюдаешь приличия?
  Ну и отлично.
  167:
  Это горилла,
  А ты помылся без мыла.
  168:
  Это орангутанг,
  А ты устроил бедлам.
  169:
  Это гиббон,
  А ты червякам на поклон.
  170:
  Это мартышка,
  А тебя опустили на шишку.
  171:
  Павиан из иностранцев.
  Впрочем, завидная компания.
  172:
  Человек пришел из Европы.
  Не топай.
  173:
  Человек прокрался из Азии.
  Какая разница?
  174:
  В Африке левый тип человеков.
  И не до смеха.
  175:
  Америка с бодуна
  Произвела шептуна.
  176:
  Человеческое похерить
  Решилась Америка.
  177:
  От американской твари
  Ничего другого не ждали.
  178:
  Есть плодовитые континенты
  И от них экскременты.
  179:
  Всякий мусор
  В Америку грузят.
  180:
  Всякую заразу
  В Америку сбрасывают.
  181:
  Американская земля
  Самая шавкнутая.
  182:
  Собаки в автомобилях,
  А люди в хламе и гнили.
  183:
  Собаки на койках,
  А люди в помойке.
  184:
  У собаки диарея,
  А люди хиреют.
  185:
  Только американский флаг
  Сохранит от собак.
  186:
  Флагом обмотался
  И обосрался.
  187:
  Все равно человечишке вымирать,
  Мать его перемать.
  188:
  Пришел из Азии
  Человекообразный.
  189:
  Отправляйся в Европу
  Обезьяноподобный.
  190:
  И вообще отвали.
  Здесь одни скобари.
  191:
  Бомбой бац, бомбой хрясь.
  Такая у нас власть.
  Еще мысли:
  Человечество болеет
  И выздоравливает.
  Но болезнь
  Не настолько скоротечная,
  Как бы того хотелось
  С первого взгляда.
  Проходят века,
  Проходят тысячелетия,
  Проходят эпохи.
  Болезнь остается.
  Сребролюбие,
  Славоблудие,
  Чванство.
  Это только истоки болезни.
  Жестокость,
  Тщеславие,
  Национализм.
  Это одни производные.
  Истоки производят,
  Производные источают.
  Прыщей еще нет,
  Язвы не наблюдаются,
  Гной не вытек.
  Только скрытая форма.
  Ненависть для ненавидящих,
  Ложь для изолгавшихся,
  Культура для культурных,
  Политика для политиков,
  Работа для всех,
  Кто желает болеть
  Без возврата.
  Вы обманулись,
  Вы не на то поставили.
  Думали, что пилюля,
  А вместо этого яд.
  Теперь никакой ошибки.
  Яд ускорил
  Воздействие на организм
  Той самой
  Неизлечимой болезни.
  192:
  Утираешь матюги,
  И беги.
  193:
  Ты хороший,
  Не лезь из кожи.
  194:
  Война бывает всякая:
  Не только драка.
  195:
  Если матюжный,
  Значит послушный.
  196:
  Этот чертов матюгальник
  Занесу в моржовый спальник.
  197:
  Собачий или моржовый?
  Все равно слово.
  198:
  Слова создают человека
  Из рамапитека.
  199:
  От мычания до визга
  Путь простой и очень близкий.
  200:
  От визжания до хрипа
  Путь в занозах и полипах.
  201:
  Одинокий звук
  Все равно, что каюк.
  202:
  Ругань или хула
  Опять же молва.
  203:
  Как собака не млеет,
  Говорить не умеет.
  204:
  Как обезьяна не корчится,
  Говорилка испорчена.
  205:
  Да катись ты, дурилка,
  Со своей говорилкой.
  206:
  Говорящий
  Всегда развивающийся.
  207:
  Уменьшил словарный запас,
  И разум угас.
  208:
  Даже во время экстаза
  Слова контролируют разум.
  209:
  Дебил растрепался без цели
  И не по делу.
  210:
  С языка пошли красоты:
  Завоняло очень что-то.
  211:
  Не приукрашивай:
  Удача вчерашняя.
  212:
  От словоблуда
  Два шажка до иуды.
  213:
  Все церковники блудят,
  Потому что верят в ад.
  214:
  Гадкое начало
  Церковь оправдала.
  215:
  Лаконец лаконичный,
  А ты хрыч.
  216:
  Римлянин деловой,
  А ты маромой.
  217:
  Грек поэтический,
  А ты предрассудков пища.
  218:
  Русский не раболепствует сегодня
  В своей преисподней.
  219:
  На остальных ставлю крест
  И куриный насест.
  220:
  Американец, что курица:
  Метет языком улицу.
  221:
  Только русский запасливый
  И никакой боязни.
  222:
  По башке уполовником
  Каждого из церковников.
  223:
  Перехожу на крик:
  Не коверкай русский язык.
  224:
  Язык достояние тысячелетий.
  А ты педель.
  225:
  Либо говори,
  Либо сопли утри.
  226:
  Темный слог
  Для миног.
  227:
  Кто изъясняется темно?
  Опять же придурок церковный.
  228:
  Кадила кадильница:
  В голове мыльница.
  229:
  Молитвы бывают разные,
  В том числе по приказу.
  230:
  Молящийся это робот.
  Отруби ему хобот.
  231:
  Если божество существует,
  Не надоедай молитвой впустую.
  232:
  Божество из спокойных,
  А ты непристойный.
  233:
  Умеренность соблюдаешь,
  Значит вселенную понимаешь.
  234:
  Человеческий гений
  Против молитвенных повторений.
  235:
  Молитва и матерщина -
  Герои одной картины.
  236:
  Мат считаем по пальцам,
  А молитву по яйцам.
  237:
  Сколько яйцами вытер полов?
  Будь здоров.
  238:
  Дальше пробел:
  В церкви сообразить захотел.
  239:
  Драпай из церкви, мой праведный.
  Или завидно?
  240:
  Ты не завидуй
  Церковному быдлу.
  241:
  Даже аборигены
  Церковь поддали коленом.
  242:
  Лели-лели-лели.
  Церковник на панели.
  243:
  Рука протянута,
  Значит обманывает.
  244:
  Не протягивай руки
  На церковные грехи.
  245:
  Люли-люли-люли.
  Церковника вздули.
  246:
  Сможет ли обезьяна за человека?
  Ответ дрековый.
  247:
  Сможет ли обезьяна по матери?
  Ответ злопыхательный.
  248:
  Через сорок миллионов лет
  Подберем подходящий ответ.
  249:
  Церковник похож на макаку.
  И это не враки.
  250:
  Макаку в рясу одень.
  Во, пойдет дребедень!
  251:
  Кадило сюда, кадило туда,
  И прочая белиберда.
  252:
  В иерархии храмовной
  Обезьянничают поголовно.
  253:
  Академия ничуть не выше
  Стада мартышек.
  254:
  Надел личину ученого
  И стал, что макака копченая.
  255:
  Неужели кандидат
  Это гад?
  256:
  За кандидатство шестерить
  Присоседились нули.
  257:
  Доктором стану,
  Гадство оставлю.
  258:
  Или наоборот?
  Доктор имеет матерный рот.
  259:
  Матерщина не всегда гадкая,
  Она бывает и сладкая.
  260:
  В академиях сюсюкаются.
  Ну и пусть.
  261:
  Здравствуй солнце золотое:
  Ты такое, ты такое.
  262:
  Здравствуй облачко пампушкой:
  Ты из лучших, ты из лучших.
  263:
  Здравствуй озеро в осоке:
  Я с тобой не одинокий.
  264:
  К академику не подойдешь.
  Этот ложь.
  265:
  Ты боролся за зарю,
  Он за премию свою.
  266:
  Ты боролся за закат,
  Он за брюхо напрокат.
  267:
  Ты боролся за восторг,
  Он за орден на пупок.
  268:
  И чего боролся ты
  В нашем мире суеты?
  269:
  Лучше с пьяницей общаться,
  Чем на кафедре толкаться.
  270:
  У меня дипломов трое.
  Чем я лучше маромоя?
  271:
  У тебя на дне стакана.
  Чем ты хуже великана?
  272:
  Учись мой мальчик,
  Хрен тебе в подвывальник.
  273:
  Обезьяна разговорчивая:
  Это человек сегодняшний.
  274:
  Обезьяна с дипломом:
  Это ученый.
  275:
  Наука недипломированная
  Из академий повырвана.
  276:
  Пиши диссертацию,
  И зубками клацай.
  277:
  В диссертации бред,
  Или панацея от бед.
  278:
  Доживешь до девяносто,
  Станешь самой главной костью.
  279:
  Кряк да шварк,
  Стариковский костяк.
  280:
  До восьмидесяти доживешь,
  Еще молодежь.
  281:
  По мне и восемьдесят достаточно
  Для старой клячи.
  282:
  Даже семь десятков много,
  Чтобы быть тупицей строгой.
  283:
  Тупость не порок,
  Дайте срок.
  284:
  После шестого десятка
  Язык начинает вякать.
  285:
  Невелика честь
  Шестидесятника съесть.
  286:
  В пятьдесят еще кукарекаешь
  И похож на допотопного человека.
  287:
  Кука-кука-кукару.
  Выкинь старую муру.
  288:
  Кука-кука-кукароша.
  Не упусти своих возможностей.
  289:
  В академии и церковь
  Не верьте.
  290:
  Матушка Россия
  Против старости святыня.
  291:
  Россия всегда молодая.
  Дальше не продолжаю.
  292:
  Россия всегда разговорчивая.
  И троеточие.
  Еще и еще:
  Если бы кошечка
  Смогла поведать
  Историю мира,
  Заключенную
  В миллиардах поколений,
  Что предшествовали
  Самой кошечке.
  Если бы бегемотик
  Умел не только фыркать
  И корчить морды.
  Если бы дерево с приплодом
  Тянулось
  В землю и небо.
  Если бы мотылек
  В меньшей степени
  Порхал по цветам,
  В большей степени
  Перечислял
  Родословную предков...
  Вы представляете,
  Я не упоминаю
  Все тысячи
  'Если бы'.
  Даже человек,
  Единственное существо,
  Обладающее
  Членораздельной речью,
  Даже он
  Ничего не помнит
  И ничего не может.
  293:
  Этот труд
  Ногами вперед понесут.
  294:
  Трудоголик
  Противней, чем алкоголик.
  295:
  Очередь большая:
  Труженика изображаем.
  296:
  Иногда недоборщишь:
  Выскочит прыщ.
  297:
  Недоборщивший не процветает:
  Истина такая.
  298:
  Перебрать куда хуже:
  Морда в луже.
  299:
  Переборщик вообще коматозный
  И стервозный.
  300:
  Бог велел лениться,
  Но не трудиться.
  301:
  Лень да скука
  Приводят к наукам.
  302:
  Работа от слова 'раб',
  А не иначе как.
  303:
  Работяга
  Опять же пустая баклага.
  304:
  До смерти работал
  И сделался рвотой.
  305:
  Трудишься на других,
  А на себя ни-ни.
  306:
  Пока обезьяна в исподнем,
  Она свободная.
  307:
  К раболепию интерес
  Побуждает прогресс.
  308:
  Появились орудия труда,
  И стал ты совсем мудак.
  309:
  Пока орудия безобразные
  Прогресс высокого класса.
  310:
  Если орудия роскошные:
  От прогресса и больно и тошно.
  311:
  Живем в охотку,
  И не работаем.
  312:
  Живем в пещерах
  Без всякой веры.
  313:
  Живем и ленимся,
  Ни на кого не надеемся.
  314:
  Если тебе звездец,
  Значит совсем не жилец.
  315:
  Человека долго порабощали,
  Теперь подыхает.
  316:
  Лучше хрен человеческий,
  Чем раболепная вечность.
  317:
  Трудящийся - жлоб.
  Такого исправит потоп.
  318:
  Если утопаешь,
  Прекрати хай.
  319:
  Природа богатая:
  Имеет, что надо.
  320:
  От природы ключи
  Навсегда получи.
  321:
  Ключами природными
  Выкована свобода.
  322:
  Не гоняйся за большим.
  Сдохнешь.
  323:
  Человеческий интеллект
  Перевалил свой хребет.
  324:
  Не будет выше,
  А только ниже.
  325:
  Не будет слаженней,
  А только гаже.
  326:
  Девяносто лет в темнице.
  Здесь вам нечем похвалиться.
  327:
  Выдумали бога,
  Который недотрога.
  328:
  Этот бог паралитик
  И нытик.
  329:
  Этого все презирают
  И обзывают.
  330:
  Божественный педрило
  Наказывает через силу.
  331:
  А смерть как отдых
  От божественной морды.
  332:
  Верьте не верьте,
  Бесполезен бог после смерти.
  333:
  При жизни идет доставание
  И прочая мания.
  334:
  Ужасы снова при жизни,
  Хоть дристни.
  335:
  Не дразни собой червей:
  Пепел по ветру развей.
  336:
  Человекообезьяна покойников
  Погребала в отстойниках.
  337:
  Грабители
  Могилы расхитили.
  338:
  Палку-копалку
  Посеять не жалко.
  339:
  Скребок
  Не выноси за порог.
  340:
  Наконечник костяной
  В нашем деле самый злой.
  341:
  Дьяволы и бесы
  Со своими машинами лезут.
  342:
  Человек без машин
  Исполин.
  343:
  Быть машинным придатком
  Не сладко.
  344:
  А придется быть и быть,
  Чтобы денежку срубить.
  345:
  Ради денежки батрачишь,
  Не видать тебе удачи.
  346:
  Ради денежки в шестерах,
  Хватит для тебя позора.
  347:
  Цифра шесть
  Не лучшая месть.
  348:
  Если шесть удвоенная:
  Встретил маромоя.
  349:
  Русский на печи
  В тряпочку молчит.
  350:
  Русский уважает предков:
  Не дерется за объедки.
  351:
  Изба кособокая.
  Зато свободы много.
  352:
  Утварь не абы какая,
  Зато расходная.
  353:
  Маски нафиг.
  Зачем плакать?
  354:
  Чашки бьешь
  И поешь.
  355:
  Сегодня на покой,
  А завтра запой.
  356:
  И так без границы
  Вселенная мизирится.
  357:
  Если бизнесмен,
  Пососи хрен.
  358:
  Если инженеришка,
  Закрой двери.
  359:
  Если из дворников,
  Отправляйся в клоповник.
  360:
  Если культурный шибко,
  Лобызай пипку.
  361:
  Если церковная братия,
  Довольно мозги конопатить.
  362:
  Русский без пробы,
  Только не трогай.
  363:
  Русский без ляпы,
  Только не хапай.
  364:
  Все перманентное
  В русском заметно.
  365:
  Все первобытное
  Русским пропитано.
  366:
  Хочешь русского постичь,
  Раскуси кирпич.
  367:
  Кирпич не кусается,
  Зубы ломаются.
  368:
  Без прокусов и укусов
  Очень грустно.
  369:
  Чем работать по указке,
  Лучше горло отполаскивать.
  370:
  Чем работать под нажимом,
  Лучше испражняться мимо.
  371:
  Не из нуворишей,
  Но работу ненавижу.
  372:
  Не из чистоплюев,
  Но работу критикую.
  373:
  Не из парламентариев,
  Но не работаю без комментариев.
  374:
  Труд изобрели люди.
  Он их погубит.
  375:
  Роскошь как категория жулья.
  И фигня.
  376:
  Не жульничай,
  Жидкий стул.
  377:
  Станет стул твердым,
  А ты второго сорта.
  378:
  Не наезжай
  На красный фонарь.
  379:
  Это на лбу твоем красный,
  А сам ты зубами лязгаешь.
  380:
  Работяга на лесах,
  Словно сперматозоид в глазах.
  381:
  Работяга в автомобиле,
  Словно сперматозоид в пломбире.
  382:
  Работяга с копилкой,
  Словно сперматозоид в бутылке.
  383:
  Пьешь ликер:
  Сперматозоид в горло прошел.
  384:
  Хороший работник -
  Мертвый работник.
  385:
  Хороший правитель -
  Мертвый правитель.
  386:
  Равняйте когорты
  Из мертвых.
  387:
  Записался на работу?
  Лучше шастай по курортам.
  388:
  Вот тебе верный путь:
  Денежки до добра не доведут.
  389:
  Денежка, денежка, денежка моя.
  Обласкай меня!
  390:
  Он, и я, и ты -
  Роботы.
  391:
  Никаких волнений,
  Выполняй чужие постановления.
  392:
  Вольный стрелок
  Нажал на курок.
  393:
  Постреливать забесплатно
  Отрадно.
  394:
  Стреляющий тот же работающий,
  Только в профиль.
  395:
  За стрельбу
  Любой сортир разгребу.
  396:
  Бумага сортировальная
  Для нахалов.
  397:
  Бац и бах -
  Не стой на часах.
  398:
  Обезьяна не стоит.
  У нее цветущий вид.
  399:
  Охотники за черепами -
  Это мы с вами.
  400:
  Череп разбиваешь,
  Мозг выгрызаешь.
  Мысли очередные:
  Передавая последнее прости
  Вечности
  И отправляясь
  В бесконечный полет
  По вселенной,
  Человек отбрасывает
  Все наносное
  И бесполезное.
  Учеба,
  Работа,
  Служебная лестница.
  Интриги,
  Подачки,
  Открытый подхалимаж.
  Служба
  И дружба,
  Кривая душа.
  Мизантропия,
  Филантропия,
  Мелкий разврат.
  Удар в спину,
  Скрытая подлость,
  Вылизанное седалище.
  Отступничество,
  Истерия,
  Пошлый конец...
  Я не распространяюсь,
  Как много
  Надо отбросить
  На нашей земле,
  Чтобы покинуть
  Эту дурацкую землю.
  401:
  И гадко, и подло, и гнойно.
  Капиталист идет с рынка довольный.
  402:
  Довольствуйся малым
  И не копи капиталы.
  403:
  На трех кроватях не сядешь
  Даже Христа ради.
  404:
  Бочку не засунешь в карман
  Ради всех христиан.
  405:
  На спине не построишь дом.
  Разве только игрушечный он.
  406:
  Это мысль,
  А это милитаризм.
  407:
  Мыслящий индивид -
  Паразит.
  408:
  Чем больше размышляешь,
  Тем меньше стреляешь.
  409:
  Стрелок на заказ -
  Сюда раз.
  410:
  Стрелок не качает права -
  Туда два.
  411:
  Стреляй, хоть умри -
  Теперь три.
  412:
  Человечище богомерзкий
  И зверский.
  413:
  За ухмылку
  Пуля в затылок.
  414:
  За речи
  Кинжал в печень.
  415:
  За жест
  Гвоздями на крест.
  416:
  Способов хватает,
  Как пошутить с негодяями.
  417:
  Твое 'я' -
  Это свинья.
  418:
  Твое из грязи
  Каперсы квасит.
  419:
  Смотреть стыдно
  На подобное быдло.
  420:
  Мое не такое:
  Оно драгоценное и золотое.
  421:
  Я в драгоценностях дока.
  Опять плохо.
  422:
  Без изъяна
  Самые наглые из шарлатанов.
  423:
  Не надуешь -
  Какой ты холуй?
  424:
  Не затянешь узел на морде -
  На что ты пригоден?
  425:
  Не сопрешь -
  А еще молодежь.
  426:
  Страх жизни
  Для тех, кто мыслит.
  427:
  Страх смерти
  Для тех, кто верит.
  428:
  Верят басням
  И словечку пристрастному.
  429:
  Не называю гадом
  Если врешь складно.
  430:
  Дебила
  Переубедили.
  431:
  Переубеждение
  Не предубеждение.
  432:
  Переубеждаем словами
  И тумаками.
  433:
  Переубеждаем на примере игрушек
  И с помощью пушек.
  434:
  Пушка хр-ряк.
  Во рту кляп.
  435:
  Никаких споров,
  На глазах шоры.
  436:
  В мелких дрязгах
  Планета погрязла.
  437:
  Конфликт за еду
  И прочую лабуду.
  438:
  Конфликт за пиво
  И информацию лживую.
  439:
  Конфликт за трусы в горошек
  И театральную ложу.
  440:
  С едой оно как-то понятно.
  И на солнце бывают пятна.
  441:
  Корка хлеба, стакан воды -
  Вот граница белиберды.
  442:
  Все излишнее
  Нам запретил Всевышний.
  443:
  Нарушаешь запрет,
  Значит Всевышнего нет.
  444:
  Отдаленной карой
  Только придурка пугают.
  445:
  Что далеко,
  То сапогом.
  446:
  Я вооружаюсь,
  И это мой шанс.
  447:
  Каменный нож
  Высечет ложь.
  448:
  Каменный топор
  Произнесет приговор.
  449:
  Каменная игла
  Соединит два ребра.
  450:
  Война не охота,
  Но пакость иного полета.
  451:
  У вояки
  Чешется кулебяка.
  452:
  Определенная канитель
  Победить без потерь.
  453:
  Допустил небрежность,
  И кое-чего отрежут.
  454:
  Не тебе о том гадать,
  Как умеют отрезать.
  455:
  Твоя личность
  Для вселенной незначительная.
  456:
  Один или тысяча гениев:
  Опять никакого значения.
  457:
  Один или тысяча трупов -
  Учитывать глупо.
  458:
  Человек жующий -
  Не прогрессирующий.
  459:
  Человек воинствующий -
  Это главная линия.
  460:
  Солнце сияет,
  А ты убиваешь.
  461:
  Солдафон -
  В пулемете патрон.
  462.
  Офицерик
  Офицерит.
  463:
  Генеральская бестия
  Из бесчестных.
  464:
  Не терплю командиров
  Даже в мундире.
  465:
  В мундире варится картошечка.
  А командир такая крошечка.
  466:
  Отправляясь в бой,
  Уничтожь стоящего над тобой.
  467:
  В допотопном обществе
  Командовали самые опытные.
  468:
  В современной России
  Командуют блатные.
  469:
  Для блатнюка
  Гибель солдатика невелика.
  470:
  Укокошить миллион солдатиков -
  Подвиг ратный.
  471:
  Миллион еще не рекорд.
  Вот если бы сто.
  472:
  Каждый солдатик имеет маму
  Не обязательно из бедлама.
  473:
  Каждый солдатик имеет отца
  Не обязательно подлеца.
  474:
  Каждого ожидает подружка
  Не обязательно шлюшка.
  475:
  У кого-то ребеночек кроха.
  Не обязательно сволочь безногая.
  476:
  Мама генерала -
  Опять же канава.
  477:
  Генеральский папа -
  Бочонок из хряпы.
  478:
  Генеральская девчонка -
  Набор распашонок.
  479:
  Про ублюдков не говорю -
  Ублюдкам место в раю.
  480:
  Солдатик подыхает -
  Ублюдки процветают.
  481:
  Любящие солдатика в слезы -
  Ублюдки поносят.
  482:
  На морде прыщи,
  И справедливости не ищи.
  483:
  Генералишка прыщавый
  За славой.
  484:
  Генеральское жилище -
  Пепелище.
  485:
  Кто не сеет и не пашет,
  Тот из наших.
  486:
  Урожай подожду,
  И отберу.
  487:
  Генеральская менструация -
  Конфискация.
  488:
  У них Марк Антоний,
  У нас гегемоний.
  489:
  У них Гай Марий,
  У нас представитель базара.
  490:
  У них Октавиан,
  У нас стриптизерш караван.
  491:
  У них Юлий Цезарь,
  У нас сифилитная мерзость.
  492:
  У них Сулла,
  У нас до колена кила.
  493:
  У них Камилл,
  У нас голосок из сортира.
  494:
  У них Цицерон,
  А у нас мудозвон.
  495:
  У них не у нас,
  Вот и весь сказ.
  Много мыслей:
  С каким наслаждением
  Натягиваешь
  Армейскую форму.
  С каким удовольствием
  Рассматриваешь
  Армейские погоны.
  С какой доблестью
  Облизываешь
  Армейский флаг.
  Остальное мусор,
  Остальное пакость,
  Если хотите,
  Ошибка природы
  Или злой умысел
  Чей-то
  Ничтожной судьбы.
  Форма не мусор,
  Погоны не пакость,
  Флаг не ошибка.
  Может быть
  Ради этого
  Появился на свет
  Человек?
  Натянул,
  Рассмотрел,
  Облизал...
  И пускай
  Все летит кувырком.
  Пускай пропадает
  В армейском кошмаре
  Мусорная,
  Пакостная
  Ошибочная
  Вселенная.
  496:
  До существования государства
  Человек был счастлив.
  497:
  Государство это стадо,
  Где тебя пытают гады.
  498:
  Армия, религия и нищета -
  Три государственные кита.
  499:
  Капиталисты,
  Что коммунисты.
  500:
  Монархи,
  Что олигархи.
  501:
  Поборник демократии
  Не избежит проклятий.
  502:
  Ночуешь на дереве,
  Значит созрел.
  503:
  Построил шалаш,
  Теперь наш.
  504:
  Частный собственник
  Глупее микроба.
  505:
  Собственность заразительная,
  Что унизительно.
  506:
  Уравниловка ущемляет,
  А собственность порабощает.
  507:
  Что не можешь с собой унести
  В пропасть спусти.
  508:
  Что не можешь на брюхо надеть,
  Тем не владеть.
  509:
  Ради тухлого яйца
  Разрушаются цивилизации.
  510:
  Человек выходит в космос.
  Это серьезно.
  511:
  До солнца близко,
  Но не потискаешь.
  512:
  Солнце жарковатое.
  Оттого страшновато.
  513:
  На пальчиках волдырь,
  Какой ты богатырь?
  514:
  На носике ожоги,
  И кажешься убогим.
  515:
  Вне претензий
  С солнцем воевать бесполезно.
  516:
  Космос не тещин чердак.
  Это враг.
  517:
  На земле враги скучные.
  В космосе лучше.
  518:
  Хищные щупальца
  На Землю лупятся.
  519:
  Миллиарды лет не лупились,
  Нынче засуетились.
  520:
  Земля, что лампадка:
  Притягательная и сладкая.
  521:
  Схватила за жабры
  Марсианская швабра.
  522:
  Переносим на Марс
  Военный экстаз.
  523:
  Марсиане
  Не моются в ванне.
  524:
  Марс преобразуем
  За сырьевой придаток буржуев.
  525:
  Вне всякого отрицания
  Это наша сфера влияния.
  526:
  Трахнул марсианочку.
  Не напрягайся.
  527:
  Буду каждым управлять,
  Кто согласен зад ласкать.
  528:
  Буду каждого иметь,
  Кто согласен претерпеть.
  529:
  Случается более страшное.
  Дальше не спрашивай.
  530:
  По указке церковной клики
  Человек боголикий.
  531:
  Боголикий вне пробы
  Он же богоподобный.
  532:
  Подобие почти равенство.
  Отсюда все таинство.
  533:
  Уничтожаешь слово 'почти',
  И на божественной паперти.
  534:
  Завтра индусы
  Снесут Иисуса.
  535:
  Они доказали, что Иисус
  Не маромой, а индус.
  536:
  Место вакантное,
  Выбирай аксельбанты.
  537:
  Сегодня бога не распинают.
  За такое сажают.
  538:
  И богохульство возможно.
  Порок этот ложный.
  539:
  В фирме туристической
  Сколотил корабль космический.
  540:
  Не нашлось подходящей тарелки,
  Садись в грелку.
  541:
  Оружие на прицел.
  Вылитый миссионер.
  542:
  На Марсе поганые твари.
  Оных боги для нас заклали.
  543:
  Твари непосвященные,
  Считай умалишенные.
  544:
  Твари вне веры,
  Считай недомерки.
  545:
  Миссия
  Хоть застрелись.
  546:
  Не дождетесь, проклятые.
  Стреляться нам рановато.
  547:
  Корабли на орбите,
  А дальше хоть не глядите.
  548:
  Мы достойные детки
  Наших воинственных предков.
  549:
  Вместо винтовки лазер:
  Эй, марсиане, вылазьте.
  550:
  Вместо гранаты сплетчер:
  Надеяться не на что.
  551:
  Вместо ножа фланер:
  Убивает не раня.
  552:
  Впрочем, нож на бедре.
  Поможет в беде.
  553:
  Нож срастается с рукой.
  Ох, ты сладостный какой.
  554:
  Пулю жаль,
  Управится сталь.
  555:
  Личный контакт
  Из самых приятных актов.
  556:
  Марсианин на лезвие:
  Корчится бестия.
  557:
  Бью неспеша,
  Ликует душа.
  558:
  Бью размашисто.
  Это важно.
  559:
  В удар себя вкладываю.
  Уважаю порядок.
  560:
  В ране лезвие поворачиваю,
  И не иначе.
  561:
  Здесь не война, но бойня.
  И довольно.
  562:
  Победителей не судят.
  Или судьи те же люди.
  563:
  У человечества съехала крыша,
  Значит марсианин из лишних.
  564:
  Раболепствуй или криви рожу,
  Все равно уничтожат.
  565:
  Победителю тесно,
  Хоть тресни.
  566:
  Чтобы стало посвободней,
  Выноси к чертям отходы.
  567:
  А отходы не мы с вами:
  Они марсиане.
  568:
  Впрочем, такая мать,
  Можем и мы проиграть.
  569:
  Из Афгана удрали,
  Чечне отсосали.
  570:
  Проигрывать стыдно,
  Но это есть очевидность.
  571:
  Вспоминаешь победы,
  Поражения вообще безответные.
  572:
  Двести лет татарского рабства
  Одним побоищем искупается.
  573:
  Три миллиона евреев
  За один пинок в мавзолее.
  574:
  Пятьдесят миллионов русских
  Жертвы культа.
  575:
  А победа, что катапульта,
  Она не культовая.
  576:
  Финнов шапками закидали,
  И взяли.
  577:
  Сто на одного:
  Еще ничего.
  578:
  Зато половина Финляндии наша
  И превратилась в парашу.
  579:
  С марсианами сделаем так же:
  Закидаем, зарежем, испакостим.
  580:
  Они марсианские гниды,
  И нам не обидно.
  581:
  Этап тренировочный.
  Так точно.
  582:
  Этап разведочный.
  Оно честно.
  583:
  Марс вроде дыры
  Для прорыва в иные миры.
  584:
  Только пижон вонючий
  Прохавает случай.
  585:
  Ты не пижон,
  А Марс - полигон.
  586:
  Условия подходящие.
  Вот удача.
  587:
  Чем труднее,
  Тем здоровее.
  588:
  Из десятка дегенератов
  Лепим суперсолдата.
  589:
  Номер первый
  Провалился в расщелину.
  590:
  Номер следующий
  Замурован в пещере.
  591:
  Который третий
  Сегодня на ветер.
  592:
  Под четвертой могилкой
  Запытали вилкой.
  593:
  Пятому
  В жопу граната.
  594:
  Шестой
  От болезни свиной.
  595:
  Седьмой взбесился
  Или растлился.
  596:
  Восьмого у самой цели
  Пристрелила своя артиллерия.
  597:
  Девятый дополз.
  Но склероз.
  598:
  Всяк это плата
  За супердесятого.
  Продолжение:
  Не хочется верить,
  Что путь человечества
  Завершается.
  Ближе к истине
  Первая фаза,
  Начальный этап и пеленки.
  Позади миллион лет,
  Впереди миллиарды.
  Что такое вообще миллион?
  А что миллиарды?
  Сравнить
  Не составит труда.
  Соотношение
  Один к тысяче.
  У тебя
  Единственная возможность.
  У человечества
  Целая тысяча их.
  Некоторые
  Отомрут между делом.
  Некоторые
  Окажутся вредными
  И опасными.
  Но в конечном итоге
  Что-то
  Достигнет вершины
  И вознесет
  До вселенского великолепия
  Это неразумное,
  Сумасбродное,
  Бесполезное
  Человечество.
  599:
  Ладно, прорвались.
  И даже не облажались.
  600:
  Мы бывшей земли подонки,
  А с нами ее обломки.
  601:
  Не выдержала старуха,
  И ухнула.
  602:
  Создание человеческих рук
  Сделало хрюк.
  603:
  Песенка точная:
  Все когда-нибудь кончится.
  604:
  Не будь злюкой:
  Пускай Земля хрюкнула.
  605:
  Железные модули
  Стали для нас родиной.
  606:
  Модули в космосе шляются,
  Мы внутри бултыхаемся.
  607:
  Бултых и бултых -
  Наш стих.
  608:
  Мы не свора,
  Но последняя степень отбора.
  609:
  Разум усушен,
  Оно сподручнее.
  610:
  Абсолютная выживаемость вида,
  И без повидло.
  611:
  Пуля плющится о кожу.
  Значит слишком заторможенная.
  612:
  Бомба крошится о лобик.
  Значит бомбу эту в гробик.
  613:
  Танк уперся дулом в яйца.
  Дальше с танком забавляйся.
  614:
  Ядерный гриб
  На ладони возник.
  615:
  Разгоняю тоску:
  От ядерщика прикуриваю.
  616:
  Физиология богатая
  Обезьяноавтомата.
  617:
  С умственной требухой
  Череп уменьшился вдвое.
  618:
  Суперсолдат как есть болт,
  И никаких толков.
  619:
  Суперсолдат как есть шестерня,
  И никакого нытья.
  620:
  Суперсолдат - ударная сила,
  И катись к гамадрилам.
  621:
  Словарный запас низок,
  Разумная часть в механизмах.
  622:
  Отфильтровали четырнадцать слов
  На такую же кучу витков.
  623:
  Первый виток
  Будет 'долг'.
  624:
  Ты проносишь сквозь вечность
  Огонь человеческого.
  625:
  Всякого изничтожаешь,
  Человеческое сохраняешь.
  626:
  Никаких поблажек
  Для вселенских букашек.
  627:
  Вечный должник
  Человечьих интриг.
  628:
  Человечество уничтожить легко
  Даже плевком.
  629:
  В крошечное отверстие
  Прокрадывается плесень.
  630:
  Не зевай.
  Соблюдай.
  631:
  Следующая ориентация
  Это 'субординация'.
  632:
  Я начальник,
  А ты чайник.
  633:
  Приказы вне подозрений,
  Будь тенью.
  634:
  Посылают на смерть,
  Умей умереть.
  635:
  Трахаться запретили,
  Отбрось на четыре мили.
  636:
  Сегодня баба твоя,
  А завтра начальникова.
  637:
  И вообще в глубину воззри:
  'Коммунизм' под номером три.
  638:
  Для консервной банки
  Некапиталистическая поганка.
  639:
  В банке проблемы с местом,
  А когда долетишь неизвестно.
  640:
  Во всей преисподней
  Может единственный мир пригодный.
  641:
  Риск исключен.
  Это закон.
  642:
  Значит все общее,
  А частное опорочено.
  643:
  Общие жены, общие дети,
  Даже одежда и туалеты.
  644:
  На каждую минуту
  Потребности исчисляет компьютер.
  645:
  Между строчек:
  'Компьютер' четвертая вотчина.
  646:
  Запомни, как можно точнее:
  Модуль, что муравейник.
  647:
  Разум отдельного муравья
  Просто фигня.
  648:
  Разум всей популяции
  Это нация.
  649:
  Ты приурочен ко всей,
  И заикаться не смей.
  650:
  Компьютерные ресурсы,
  Чтобы не скурвился с курса.
  651:
  'Курс' тудыть в пятых,
  Что без проклятий.
  652:
  Курс изменяется ежесекундно.
  Он трудный.
  653:
  Догматическое
  Приводит к гибели.
  654:
  Любители догмы:
  Клопы и блохи.
  655:
  Вселенная не клопяная:
  Дальше не представляю.
  656:
  На шестом обороте
  'Методика'.
  657:
  Человек смертный,
  И это вредно.
  658:
  Снаружи нет крепче брони,
  Но враг подобрался внутри.
  659:
  На пополнение
  Расти поколение.
  660:
  Из ребенков
  Не делай подонков.
  661:
  Для полной картины
  Необходим Буратино.
  662:
  В седьмом мегалите
  Он же 'учитель'.
  663:
  Делай как я!
  Вот и вся технология.
  664:
  Не ложка, не пробка,
  Только учительский попка.
  665:
  Станешь на попку похожим:
  Вселенная не уничтожит.
  666:
  И конец света не страшен,
  Ежели попка такая ражая.
  667:
  Под номером восемь
  'Боезаряд' подбросим.
  668:
  Космос прекрасный,
  Но и таит опасности.
  669:
  Космические пираты
  Опять же с боезарядом.
  670:
  Мы выполняем почетную миссию,
  А пираты садисты.
  671:
  Мы добиваемся цели,
  А пираты насели.
  672:
  Против драчки кустарной
  Только оружие тоталитарное.
  673:
  И еще:
  Опасность встречай в лицо.
  674:
  Или радуйся,
  Если встречаешь задом.
  675:
  Из девятого облета
  Так и просится 'работник'.
  676:
  В консервной банке
  Бездельничать странно.
  677:
  Свободное варево
  Мысли перекорявило.
  678:
  Мысль сметает компьютер
  И прочие атрибуты.
  679:
  Кораблик консервный,
  Что скопище спермы.
  680:
  Чем разродимся не знаю,
  Но катастрофа так-кая!
  681:
  Убирай фиги,
  В десятке 'религия'.
  682:
  Христосик давно не у дел.
  Он надоел.
  683:
  После Христоса
  Два миллиона апостолов.
  684:
  Теперь нечто более сжатое.
  Это религия атома.
  685:
  Каждую свободную секунду
  Представляешь атом и любуешься.
  686:
  Кнопочку нажал
  И подсчитал.
  687:
  В день не менее тысячи раз.
  Класс!
  688:
  Одиннадцатая вещица
  Из серии 'праведный убийца'.
  689:
  Убивать до последнего
  Высшая добродетель.
  690:
  Засекречена сила землян,
  И много тумана.
  691:
  Чужие цивилизации
  Только мешаются.
  692:
  С ними потренироваться,
  И баста.
  693:
  Если планета из непригодных
  В дерьмо ее мордой.
  694:
  Или ты или она.
  Другая версия исключена.
  695:
  Включаю форсаж на двенадцать.
  Здесь стоит 'конспирация'.
  696:
  Сколько модулей во вселенной?
  Не меряно.
  697:
  Какие опознавательные знаки?
  Не вякай.
  698:
  Случайные встречи не запрещаются,
  Но осуждаются.
  699:
  Чтобы без всякого каннибализма:
  У каждого своя линия.
  700:
  Компьютер модуль засек,
  И наутек.
  701:
  А если модуль врага?
  Значит тринадцатая строка.
  702:
  Помни формулу 'обмана',
  Без которой нет Ивана.
  703:
  Враг на нашем корабле
  Не укроется ни где.
  704:
  Его ожидают ловушки.
  И другие приятные хрюшки.
  705:
  Его ожидают подлянки
  И более зверские банки.
  706:
  Враг обречен.
  Это главный прием.
  707:
  Здесь на случай измены
  'Ликвидация' всей системы.
  Что-то не так:
  Человек и его человечество
  Всегда относились
  К сторонникам
  Нулевого варианта.
  Интересней
  Заканчивать на нуле.
  Интересней
  С нуля начинать.
  Все предшествующие
  Цивилизации
  Только допускали ошибки.
  И это правильно.
  Более глупые,
  Более слабые,
  Менее механизированные
  И компьютеризованные
  Не имеют права
  На нечто большее,
  Чем ошибаться.
  Вы посмотрите,
  Кто на подходе:
  Мальчик для битья,
  Девочка для порки,
  Горшок для отбросов.
  Но сегодняшняя цивилизация
  Всех обилетила.
  Она чистая,
  Она самобытная,
  Она ориентируется на себя,
  Она нуль.
  С подобной характеристикой
  Самое время
  Прибрать
  К своим лапам
  И космос,
  И бездну,
  И звезды.
  708:
  Миллиарды за миллиардами лет
  Двигаются по орбитам планеты.
  709:
  Одни остывают,
  Другие рожают.
  710:
  Трудно родить однажды,
  Но плодовита почти каждая.
  711:
  Для человека удачный выбор:
  Он не родился, он прибыл.
  712:
  Выпивка за прибытие
  И остальные события.
  713:
  Стаканами пей,
  Ты не еврей.
  714:
  Пострадали немало,
  А теперь новой жизни начало.
  715:
  Говорят, что атланты
  Это космические мутанты.
  716:
  Они так же летали,
  Пока не устали.
  717:
  Затем среди океана
  Стали скрещиваться с обезьянами.
  718:
  Картинка, конечно, не мед.
  Но кто ее разберет.
  719:
  По крайней мере, некие гении
  Себя к атлантам приценивают.
  720:
  Предлагаю вторую порцию:
  Олимпийские боги из космоса.
  721:
  Олимп невысокий,
  Но подходит для бога.
  722:
  С горной кручи
  Мутантов прижучишь.
  723:
  И вообще, олимпийцы из фаворитов
  В борьбе с Атлантидой.
  724:
  Люди в расчет не берутся.
  Они обойдутся.
  725:
  Хотя обезьянничек швах,
  Производим себя в людях.
  726:
  На всякий случай оно не помеха
  Заделаться человеком.
  727:
  Возраст бога достаточно зрелый,
  Но и ему поставлен предел.
  728:
  Через десяток тысячелетий
  Богов не останется на планете.
  729:
  Это как раз к нашей эре
  И прочим химерам.
  730:
  Убогие не убогие,
  На траверсе человекобоги.
  731:
  А покуда спорная версия -
  Развейся.
  732:
  Атланты несут стражу.
  Их просто так не накажешь.
  733:
  Атланты непробиваемые.
  Их просто так не сломаем.
  734:
  Атланты плодятся.
  Их не накормите мацей.
  735:
  Необходима лазейка,
  И поскорее.
  736:
  Добродетель, умеренность и чистота.
  Вот тройная защита.
  737:
  Роскошь, богатство и чванство.
  Снова в защите непостоянство.
  738:
  Времени хрип
  За Олимп.
  739:
  Атланты настолько мутировали,
  Что стали совсем выродками.
  740:
  Олимпийцы на операции,
  Покуда противник трахается.
  741:
  Олимпийцы собрали все силы,
  Покуда еще эйфория.
  742:
  Удар в горб.
  Дальше потоп.
  743:
  Наплыв тараканов,
  И никакой охраны.
  744:
  Много пьяных,
  И без сознания.
  745:
  Чресла во прахе
  Устали от траха.
  746:
  Даже интриги
  Не прыгают.
  747:
  В такой ситуации
  Пора подмываться.
  748:
  Впрочем, со всей канителью
  На шишку подсели.
  749:
  Вот обделанные штанишки,
  А вот шишка.
  750:
  Был остров,
  Осталась короста.
  751:
  И еще от легенды осталась
  Самая малость.
  752:
  В мире взбесившихся диссидентов
  Полюби и поверь в легенду.
  753:
  Олимпийцы правили Грецией.
  Оно лестно.
  754:
  Греки были почти богами.
  Опять правильно.
  755:
  Более не рождалось таких человеков,
  Как греки.
  756:
  Нынче людишки поганые
  И клептоманы.
  757:
  Нынче людишки дебильные
  И куча пастилок.
  758:
  Противен народный позор -
  Вот приговор.
  759:
  Но о грехах с любовью,
  И не злословлю.
  760:
  Какой материал наплодили
  В божественной молотильне!
  761:
  У них Геракл,
  А ты собака.
  762:
  У них Персей,
  А ты гонорейный.
  763:
  У них Ясон,
  А ты копытами вон.
  764:
  Твои копыта
  Скопытились.
  765:
  Последний из бессмертной поросли
  Христосик.
  766:
  Олимпийцы, как и атланты,
  Кончили деградантами.
  767:
  Зевсы с Марсами отошли,
  А их дети поплоше.
  768:
  Насчет внуков
  Совсем смехотворная штука.
  769:
  Про следующие поколения не буду,
  Христосик оттуда.
  770:
  Ох-ти, ах-ти!
  Христосиковы страсти.
  771:
  Попал во щи,
  И торчи.
  772:
  Срубил терновник.
  Поступок из уголовных.
  773:
  В лужу сунулся,
  Значит умница.
  774:
  По пустыне босяком
  С охренелым посохом.
  775:
  Всюду ангелы.
  Чертова мания.
  776:
  Всюду дьяволы.
  Это достало.
  777:
  Будет жарко, как в аду,
  Я лазеечку найду.
  778:
  Если в дерьмо не забили,
  Еще не могила.
  779:
  Грязный не грязный,
  Но проповедник заразный.
  780:
  Крест на плечах
  Не рубаха.
  781:
  Сам на кресте.
  Не лучшее известие.
  782:
  Силы мрака на наших позициях
  Пожелали гнездиться.
  783:
  Прикройся
  И ничего не бойся.
  784:
  Крестный ход
  Через рвоту.
  785:
  Вокруг недостойные
  Остатки небесного воинства.
  786:
  Вот и спрашиваю:
  Не поклоняйся вчерашнему.
  787:
  От олимпийцев
  Одна пыль.
  788:
  От греческого рассвета
  Налет на монетах.
  789:
  Глядите вперед:
  Уровень обезьяны не тот.
  790:
  Обезьяну очеловечили,
  Да не навечно.
  791:
  Стремится назад на дерево
  Лапушка хренова.
  792:
  С каждым поколением
  Меньше божественных генов.
  793:
  Зато обезьяньего более
  Посолено.
  794:
  Иисусик к тебе не придет.
  Не идиот.
  795:
  Сей Исусик благостный
  Подох от старости.
  На изломе:
  Мы предположили за бога
  Одно из его созданий.
  Более совершенное,
  Более долговечное,
  Более развитое
  И обладающее
  Теми свойствами,
  Которые
  Нам пока недоступны.
  Следовало остеречься,
  Но мы поспешили
  Со своей ложкой,
  И оказались
  В смешном положении.
  Ублюдочный бог,
  Недоразвитый бог.
  А еще раболепный,
  Животный,
  Страдающий
  И такой человеческий.
  С ним нянчиться
  Не перенянчиться.
  Этот скорее достанет,
  Чем защитит.
  Даже законы его
  Какие-то придурковатые
  И несправедливые.
  Верь в меня,
  Мне поклоняйся,
  Умри.
  Только придурок,
  Соединившийся с человеком,
  Сочиняет
  Такие законы.
  796:
  Из прошлого
  Снова в хорошее.
  797:
  Нет Земли и не надо
  Этого скопища гадов.
  798:
  Однако вселенная есть,
  И вся честь.
  799:
  Корабли покорили вселенную.
  Вот те хрен.
  800:
  Которые не покорили,
  Они в мыле.
  801:
  Человечество не бултыхается,
  Но размножается.
  802:
  Свои Олимпы и Атлантиды,
  И прочие гниды.
  803:
  История Земли
  В многократном изложении.
  804:
  Хочешь, выверни так.
  А хочешь, наперекосяк.
  805:
  Короче, история войн
  Испускает вонь.
  806:
  На первой орбите
  Орудуют недобитки.
  807:
  На соседствующих базах
  Стреляют из унитаза.
  808:
  Чуть влево
  Стрельба из бабского чрева.
  809:
  Чуть вправо
  Пальба из приправы.
  810:
  Приправляют ядиком
  И математикой.
  811:
  От седьмого рубежа
  Матерщинница ежа.
  812:
  Мат на поражение
  Завершает сражение.
  813:
  Снова приятный сюрприз:
  Верх устремляется вниз.
  814:
  Неужели космическая экспедиция
  Кончилась с отличием?
  815:
  Скудоумный язык военных
  Ждут перемены.
  816:
  Почин повсеместный:
  Сплетня.
  817:
  Всякие газетенки
  И продающиеся душонки.
  818:
  Всякая журналистика
  И геморрой мазохистиков.
  819:
  Журналисты дрищут -
  Их пища.
  820:
  Слушатели принимают дристню
  На корню.
  821:
  Статейка не молния,
  Все равно довольный.
  822:
  Сначала было слово,
  Затем визит домового.
  823:
  На деле:
  Журналист это третий в постели.
  824:
  В дом ворвался.
  И остался.
  825:
  После технической революции
  Журналистская проституция.
  826:
  Технари придумали технику,
  Чтобы журналист тешился.
  827:
  Компьютеры и мониторы
  Для журналистских разборок.
  828:
  Будь в гуще,
  Или тебя ужучат.
  829:
  Журналист сплетает сеть.
  Вот на месте помереть!
  830:
  Сеть километровая,
  И опять слово.
  831:
  Правительство в норме.
  Это реформа.
  832:
  Никаких действий,
  На словах выместим.
  833:
  Кто подыхает,
  На словах благоухающий.
  834:
  Кто оголодал,
  На словах ожиревший шакал.
  835:
  Кто протестует,
  На словах буржуазный холуй.
  836:
  Живем словесами,
  И морды с усами.
  837:
  Словесная паутина
  Весь мир окрутила.
  838:
  Из дома не выходишь,
  А путешествуешь вроде.
  839:
  На диване валяешься,
  А спортсменом считаешься.
  840:
  Отмываем убивцев
  И правительственные лица.
  841:
  Отмываем ворюг
  И правительственный досуг.
  842:
  А еще для разгона
  Отмываем подонков.
  843:
  Если журналист честный,
  Цена известная.
  844:
  Но честного не отыскать,
  Даже если вселенную вылизать.
  845:
  Журналист слуга режима.
  Вот такая образина.
  846:
  Режим жесткий.
  Журналист пересчитывает веревки.
  847:
  Режим кровавый.
  Журналист голосит славу.
  848:
  Режим самоубийственный.
  Журналист уссыкается в молебствиях.
  849:
  Молись не молись,
  Все равно крыса.
  850:
  Зато правители
  В приятном подпитии.
  851:
  Летят головешки у гадов
  И раздаются награды.
  852:
  Все святыни и веры
  Заменяет церковь.
  853:
  Послушал церковную чепуху
  И вывалился в трубу.
  854:
  Дайте капельку роздыха
  И чистого воздуха.
  855:
  Словесная грязь у горла.
  Больно.
  856:
  Задыхаюсь в цивилизации,
  Братцы.
  857:
  Будьте послушными
  И отпустите несчастную душу.
  858:
  Из такого разброса
  К звездам.
  859:
  Никаких изменений.
  Страдай со всеми.
  860:
  Это родители создавали,
  А ты убегаешь.
  861:
  Информационный бум
  Изнасиловал ум.
  862:
  Никаких поблажек
  Для паршивых букашек.
  863:
  Сначала школа,
  Затем комсомол.
  864:
  Комсомол с оплеванной рожей,
  Но принцип все тот же.
  865:
  Упустишь дитятю,
  Взрастишь ренегата.
  866:
  Нужны послушные
  И двоедушные.
  867:
  Власть тьмы,
  И никакой кутерьмы.
  868:
  Правитель убил,
  А ты возлюбил.
  869:
  Зато на убитого
  Вешаем всех паразитов.
  870:
  Косой, корявый, гавенный.
  Короче, изменник.
  871:
  Не для того вам культура,
  Чтобы придуривались.
  872:
  Всех на помощь плутократии,
  И хватит.
  873:
  Журналист - центральная пешка
  Среди нынешних гавешек.
  874:
  Убери журналиста,
  Дальше голая истина.
  875:
  Стариков втрое больше,
  Чем молодежи.
  876:
  Жрать нечего,
  Кроме картечи.
  877:
  Ценится хамло
  И другое мурло.
  878:
  Правителей России
  Хватила апоплексия.
  879:
  Каждого правителя
  Повесить не хотите ли?
  880:
  А повесить пора,
  Иначе страна проиграла.
  881:
  Год правишь пешками,
  Затем вешают.
  882:
  Вешательное законодательство
  Снимает все обязательства.
  883:
  От журналистских известий
  Весело.
  884:
  Где не обманули,
  Там дуля.
  885:
  Под голодный крестец
  Свинец.
  886:
  Под голодный пупок
  Молоток.
  887:
  А голодные мозги
  Пусть питают слабаки.
  888:
  Хотя постойте,
  Здесь разговор о спорте.
  889:
  Мозгам никакого отдыха.
  Они не должны быть голодными.
  890:
  Из спортивного интереса
  За мозги взялась пресса.
  891:
  Набиваем
  И добиваем.
  892:
  Вся ваша скучища
  Для нищих.
  893:
  А богатым скучища вдвойне
  По сходной цене.
  894:
  Из нищего - кишки,
  Из богатых - денежки.
  895:
  В наших баталиях
  Победителей не бывает.
  896:
  Все спортсмены
  Из малоценных.
  897:
  Десять тысяч на алтарь.
  Не жаль.
  898:
  Шестерки всегда найдутся
  На пирог этот куций.
  899:
  Жуй пирог,
  Да гляди в потолок.
  900:
  Жопа в мыле,
  А остальное в могиле.
  901:
  Сколько детишек не стали взрослыми
  В вашем мерзостном хаосе.
  Опять мысли:
  Прошлое кажется
  Страшным и диким.
  Будущее поражает
  Собственной неизбежностью.
  А ты на переломе.
  Оттуда ушел,
  Сюда никогда
  Не придешь.
  Такой одинокий,
  Черт подери.
  Такой запутавшийся,
  Сто раз черт.
  И взять с тебя нечего.
  Шкура тонкая,
  Кости гнойные,
  Анализ гнилой.
  Я повторяю,
  Нечего взять.
  Человечишко
  Из самых бездарных.
  Хоть стой,
  Хоть сдавайся,
  Хоть задницей голой
  На сковородку.
  Такое не помогает давно.
  Перелом,
  Как физическая единица,
  В действии.
  Ноги внизу,
  Туловище вверху.
  Ниже пояса трещина.
  На этом
  И остановимся.
  Что выпало,
  Пускай выпало.
  Что треснуло,
  Пускай треснуло.
  Что сгинуло,
  Так суждено.
  И не надейся,
  Придурошный мой,
  На другие миры
  Твоей
  Молодости.
  902:
  Подниму и брошу:
  Неужели так мало хорошего?
  903:
  Будущее,
  Точно хвост у кукушки.
  904:
  Прошлое и вспоминать неохота.
  Блевота.
  905:
  Хотя постойте, родимые,
  Все еще поправимо.
  906:
  Есть такой зверь:
  Цивилизация технарей.
  907:
  Технари опять-таки люди.
  А остальные трутни.
  908:
  Технари учились, учились...
  И получилось.
  909:
  Никакой политики,
  Только винтики.
  910:
  Никакой идеологии,
  Только грани, конусы, ребра.
  911:
  Никаких софизмов,
  Только квадраты и призмы.
  912:
  Такого провала
  В России еще не бывало.
  913:
  Молодежь отодвинула старичков
  Прямо в гроб.
  914:
  Ваша власть не нравится.
  Слишком пакостная.
  915:
  Ваша власть заложила.
  Слишком лживая.
  916:
  Ваши методы в горле стоят.
  Это разврат.
  917:
  Было ваше,
  Получится наше.
  918:
  Технари - не болтуны
  И не делают в штаны.
  919:
  Это старикашки наделали
  Со вселенную целую.
  920:
  Чувствовали старикашки,
  Какая выходит какашка.
  921:
  Молодежь разумная:
  Конец толстосумам.
  922:
  Молодежь приличная:
  Конец двуличию.
  923:
  Молодежь из горячих сердец:
  Патриархальной верхушке конец.
  924:
  Свежая поросль
  Коммунизм сбросила.
  925:
  Старички с коммунизмом договорились.
  А им подкузьмили.
  926:
  Пускай развивается наука,
  И не хрюкает.
  927:
  Пускай формируется техника,
  И не перхает.
  928:
  Молодые мозги
  Береги.
  929:
  Ты не окурок
  Стариковских халтурок.
  930:
  Ты не шестера
  Стариковских разборок.
  931:
  Утиральник из тебя
  Не получится зазря.
  932:
  Из старика что угодно получится.
  Материал лучший.
  933:
  Старичок дерьмо наворачивает.
  Материал подходящий.
  934:
  Не отступай, технари!
  Лучше умри.
  935:
  Либо будешь изгоем,
  Либо чего-то построишь.
  936:
  Коммунизм таким крепким казался.
  Скончался.
  937:
  Семь десятилетий коммунизма
  Не вынесли.
  938:
  Техническая цивилизация
  Не из самых пустяшных.
  939:
  Вокруг автоматы,
  А нравы приятные.
  940:
  Деньги вообще под запретом.
  И очень нравится это.
  941:
  Любители денег бегут за бугор.
  Вот и весь перебор.
  942:
  За бугром такая вонища,
  Во вселенной не сыщешь.
  943:
  Наши нахлебники
  Отрабатывают серебряники.
  944:
  Видать маромойская рожа
  На глиняных ножках.
  945:
  Мы не отрабатываем,
  А бьем гадов.
  946:
  Не лезьте под технарей,
  Будет больней.
  947:
  Ваши партии и комсомолы
  Сильно торчат из щелок.
  948:
  Убери спесь.
  Или выдохся весь?
  949:
  С убежавшими
  Можешь сражаться.
  950:
  Убежавшие 'тяф',
  А ты кляп.
  951:
  Наша задача поинтересней:
  Вселенную раззанавесить.
  952:
  У вселенной высыпание,
  И не случайное.
  953:
  Над каждой цыпонькой рухнешь,
  Пока изучишь.
  954:
  От каждой блямбы свихнешься,
  Пока доберешься.
  955:
  Повторяю, не вой над ухом,
  Дьявольская непруха.
  956:
  Есть пархатые -
  Их в ренегаты.
  957:
  Все равно в науке сгнили
  Чертовы фиги.
  958:
  А вони почти океан
  От пархающих обезьян.
  959:
  Пускай за бугром маромоят -
  И всякое такое.
  960:
  У нас не хватает времени
  На политические трения.
  961:
  Сегодня молодой,
  Завтра с клюкой.
  962:
  Сегодня бешеный,
  Завтра на вешалке.
  963:
  Сегодня на науку бросаешься,
  Завтра тухлые яйца.
  964:
  Каждый технарь
  Вызывает пожар.
  965:
  Ты назад, он вперед.
  Здорово.
  966:
  Движение поступательное,
  Но ни в коей степени отступательное.
  967:
  Лет через двести
  Будем на звездах трескать.
  968:
  А через тысячу лет
  Из галактики сделаем винегрет.
  969:
  К черту ребята:
  Охранять галактику надо.
  970:
  Ничего ужасного:
  Мы на охрану согласны.
  971:
  Вот к сожалению
  Нет других поколений.
  972:
  Только одно звездное,
  Остальные поносные.
  973:
  Только одно за науку,
  Остальные суки.
  974:
  Только одно против рабства,
  Остальные за деньги удавятся.
  975:
  Что мы там проморгали,
  Пока коммунизм мордовали?
  976:
  Что мы там упустили,
  Пока удачу ловили?
  977:
  Мы такие монстры,
  А старички серьезные.
  978:
  Из-за бугра
  Шестидесятников прорва.
  979:
  Маромойствующая бестолочь
  Денежками обвешалась.
  980:
  Хочешь копеечку,
  Продай свою целочку.
  981:
  Хочешь рублишко,
  Продай свой задишко.
  982:
  За технарями никто не пошел.
  Даже воши.
  983:
  Техника скурвилась.
  Просто ужас.
  984:
  Денежки воцарились сто крат,
  И это распад.
  985:
  Старенькие учли свои промахи.
  Они помнят.
  986:
  Всюду решетки, запоры, ежи.
  Сиди да дрожи.
  987:
  Хотел подняться?
  Покушай мацы.
  988:
  Падаем в пропасть вместе.
  Так будет честно.
  989:
  Никаких явлений
  Молодежного самомнения.
  990:
  Только ярость, только тоска,
  Только семь грамм у виска.
  991:
  Живые трупы
  Россию губят.
  992:
  Завонявшиеся седалища
  У товарищей.
  993:
  Вонь такая,
  Что задыхаюсь.
  994:
  И деньги не помогают,
  Это край.
  995:
  Живые покойники
  Россию хоронят.
  996:
  Шумок колокольный
  И похоронный.
  997:
  Россия еще не вселенная,
  А только мгновение.
  998:
  Подобная малость
  Вызывает вселенскую жалость.
  999:
  Заткнись дурачок,
  Не желаю в толчок.
  1000:
  Желаю вечность со звездами
  Над Россией и россами.
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) А.Завгородняя "Невеста Напрокат"(Любовное фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези) А.Ефремов "История Бессмертного-4. Конец эпохи"(ЛитРПГ) В.Лесневская "Жена Командира. Непокорная"(Постапокалипсис) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"