На десятилетие мне подарили настоящую ракету: с пультом, тремя батарейками и целой горой весело перемигивающихся лампочек. Я ее даже два раза запустил. Раз - из кухни в коридор, и раз - в спальне вокруг люстры. А потом пришла мама и сказала, что третья люстра за месяц - это уже слишком, и ракету отобрала.
Я, в общем-то, не сильно расстроился. Ну, завтра на улице запущу, делов-то. А вот дед сокрушался. Говорит, такую игрушку мальцу подарили - и сразу отбирать. Малец, если что, это я. Дед у нас вообще смешно разговаривает. Карманный видеофон до сих пор мобильником называет, и все время свет в коридоре и на кухне выключить норовит - экономит. А чего там экономить, если у всех на крыше свои собственные солнечные батареи: пользуйся-не хочу. Впрочем, чего с него взять, с деда-то? Он же у нас еще в двадцать первом веке родился - мамонт практически.
Но что-то я отвлекся. В общем, ракету у меня отобрали, а потом еще и спать послали, как маленького, в девять вечера. Я-то, конечно, улегся, только сна, сами понимаете никакого. К тому же, в голове какая-то мелодия поселилась. Вертится и вертится. А я ее слушаю и никак понять не могу, то ли сам ее в голове прокручиваю, то ли в самом деле слышу.
Короче, повалялся я с полчаса, потом встал тихонько, из сумки видеофон вытащил и фонарик на нем включил. Походил с этим фонариком по комнате, да на новую ракету и наткнулся. Покрутил в руках и решил разобрать - вдруг там что интересное внутри есть? Верхушку отвинтил, болтики аккуратно на подоконник ссыпал, вытащил круглую перегородку, смотрю - а внутри ракеты космонавт в скафандре. Я его, ясное дело, мигом из ракеты выудил, в руках повертел. В стеклышко шлема заглядываю, а что внутри - понять не могу. Рыжее что-то и полосатое.
Ну, я шлем подцепил, вверх потянул, а весь скафандр возьми и развались. А внутри тигр. Рыжий, полосатый, с хвостом. Только морда у него какая-то больно печальная. Вроде его в этой ракете насильно держали. Ну, да не мое это дело.
Я ракету еще маленько в руках покрутил, да и собрал, как раньше было. Только тигра внутрь запихивать не стал. Пусть так поживет. А пока для него место на подоконнике расчищал (он у нас весь мамиными фиалками заставлен), странную штуку заметил: луна прямо на глазах уменьшается. Вот вроде ее по краям кто объедает. Сижу, смотрю, оторваться сил нет. А музыка в ушах все громче и громче. Я бы тогда от подоконника ни за что не ушел, если бы не мама. Услышала, наверное, как я тут шуршу, и в спальню ко мне заглядывает.
А мамы, они, сами знаете, какие. Им хоть луна, хоть не луна - спать шагом марш! И ничего не объяснишь. Хотя, я потом все равно встал. На минуточку. Хотел на луну посмотреть, а ее уже и нет. Только на том месте, где она раньше висела - круг зыбкий-презыбкий болтается. Весь из мелких искорок. Ну, я тигра моего к этому кругу мордой и развернул. Пусть тоже смотрит. А потом подумал и окно немножко приоткрыл - кто его знает, вдруг ему погулять захочется.
А ночью мне сон приснился. Будто открывается окно, и ко мне в комнату тигрица впрыгивает. И аккуратно так - ни один цветочный горшок не задела. Подходит она к моей кровати, рядом садится и голову на одеяло кладет. И я эту тигрицу не боюсь совсем. Какая-то она своя, родная, домашняя. В общем, так мы с ней всю ночь и просидели. Я ей за ухом чесал, а она только глаза прикрывала и дышала - жарко-жарко.
А утром я проснулся - и быстрее к дедушке: про тигрицу рассказывать, и про то, как луна с неба исчезла. Дед, конечно, не поверил. Маму позвал, и стали они меня вдвоем подкалывать - спрашивали, не приходил ли ко мне ночью какой-нибудь бегемот и не наследил ли он своими грязными ножищами на коврах. А потом мама вдруг как на половине фразы остановится, как в сторону моей спальни глянет!
- А откуда, - спрашивает, - такой сквозняк?
Тут я про открытое окно и вспомнил. Только поздно. Мама уже в спальню - шасть! И как раскричится, как развозмущается! Мол, ноябрь на дворе, а ее бестолковый сын окно на ночь открыть додумался!
Ну, додумался. Что с того! А мама, как окно закрыла, сразу обратно в комнату - и давай мне лоб щупать.
- Ну, - говорит, - я так и знала. Температура!
В общем, я в тот день в школу не пошел. Лежал в кровати, книжку читал и про свой сон думал. А потом на тигра моего пластмассового посмотреть решил. Занавеску отдернул - а там никого. Ни тигра, ни скафандра. Только фиалки. Ничего себе - думаю! Может, мой тигр - в смысле тигрица - из пластиковой в настоящую превратилась и ко мне ночью пришла?
Мысль, конечно, интересная, только как проверить? Ну, я подумал-подумал, и решил кровать обшарить. И что вы думаете? Нашел! Две рыжих шерстинки. Хотел деду показать - похвастаться - а потом раздумал.
Я после той ночи, всё-всё про тигров разузнать решил. Книжек из сети накачал, все стены картинками заклеил и даже в кружок "Юный биолог" записался. Правда, там тигров не было. Только морские свинки и два кролика.
А еще я каждую ночь ждал, когда музыку услышу. Ну, ту самую, под которую моя тигрица приходила. Ждал. Но так и не дождался. А потом оно как-то само собой и забылось.
* * *
Семь лет спустя, на свой семнадцатый день рождения, я сидел на крыше. Один. С тремя бутылками коньяка. Коньяк был отвратительным, настроение - еще хуже. Меня бросила Ленка. А ведь у нас всё было по-настоящему, по-серьезному. Мы с ней аж три недели провстречались. А она взяла и ушла. И к кому?! К качку Борьке из второго подъезда. Ну не дрянь, разве?
В кармане завибрировал видеофон.
- Витенька, сынок, ты как? - мама Ленку не одобряла, но сейчас, кажется, была готова пойти и притащить ее силой, лишь бы драгоценное чадо оторвалось от бутылки и слезло с крыши. Но чадо упорствовало и втайне от всех (и даже от самого себя) ловило странный кайф под названием "как же мне охрененно плохо" и было твердо уверено, что хуже никому и никогда не было и уж точно не будет.
- Сынок, ты меня слышишь?
- Угу.
- Ты бы вернулся, а?
- Вернусь, - я отхлебнул из бутылки, - потом. Пока, ма.
И не успел я сунуть видеофон обратно в карман, как откуда-то полилась смутно знакомая мелодия. Я покрутил головой, но никакого источника звука не обнаружил. Зато увидел луну. Которая уменьшалась так, будто ее методично объедали по краям.
А еще пару минут спустя, на месте луны высветился круглый искристый коридор, по которому, мягко ступая мощными лапами, ко мне шла тигрица. Та самая.
Пить коньяк с тигрицей - еще то развлечение. Особенно, если она не пьет, а только рядом сидит. Зато выговориться можно всласть. И я выговаривался. Рассказывал про то, как меня достали в школе, про идиота Борьку, у которого кроме мускулов вообще ничего нет, а мозгов - полторы извилины, и, разумеется, про вредную Ленку.
- Представляешь, взяла и бросила! - в сотый раз жаловался я. - А я ей и цветы покупал, и в кино водил. А она взяла и бросила. А ведь еще бы чуть-чуть - и у нас бы с ней было! Ну, это... А она бросила. И не было. Не было, понимаешь?! А я ей - цветы, кино... А она бросила!
И только когда утро разлилось над горизонтом ярко-розовой полосой, тигрица встала, ткнулась мокрым носом мне в лицо, будто пообещав что-то хорошее, и направилась к краю крыши.
- Постой! - я вскочил на ноги и чуть не навернулся (все-таки, три бутылки - явно не моя доза). - Тебя как звать-то?
Тигрица повела хвостом и на мгновение зажмурилась. А в голове ясно прозвучал глубокий, бархатный голос:
- Оара.
* * *
- Ну, не скучай тут, лады? - Санька хлопнул меня по плечу, набросил куртку и подмигнул. - Вот завтра свою смену отсидишь, тогда и отметим!
- Да я и так отмечу, - я улыбнулся и кивнул на холодильник, за прозрачной дверцей которого виднелась бутылка дорогого французского вина.
- Главное, не переусердствуй! - хохотнул Санька, исчезая за дверью.
- Не дождетесь, - пообещал двери я. - Не мальчишка все-таки.
Отмечать день рождения в лаборатории, в окружении белых мышей и полутора десятков стеклянных колбочек - дело не самое веселое. Хотя и случай не такой, чтоб уж совсем важный. Вот на следующий год, когда двадцать пять стукнет, кутнем во всю. А сейчас так, номинально.
К тому же, свидетели мне сейчас ни к чему. Ведь может придти она. Оара. Спросите, почему я так уверен, что она придет именно сегодня? Элементарная математика, друзья мои. Раз в семь лет, на мой день рождения, когда луна становится меньше... Кстати, как там луна?
Я отдернул занавеску и довольно улыбнулся. Луна шла на убыль.
Они появились вместе. Ставшая уже привычной мелодия в голове и Оара. Мы просидели рядом всю ночь. Я рассказывал о том, как прожил эти семь лет: как неудачно женился на первом курсе института, и как развелся полгода спустя, как получил распределение сюда - в НИИ био-технологий третьего поколения, как защитил кандидатскую, как подал документы на участие в программе "Космос-8" и как скучал по ней, по Оаре.
А тигрица сидела у моих ног, время от времени терлась лобастой головой о мое колено и слушала, слушала, слушала...
А потом явился Жорик, наш охранник. Вообще-то, он всегда внизу, на первом этаже сидит, а тут, видать, скука заела - проверил, кто в здании есть, да и заглянул ко мне на огонек. Не вовремя заглянул.
Жорик хоть умом не отличается, да только реакции ему не занимать: только Оару увидел, тут же в нее сеткой швырнул. И когда только достать успел? А сетка не простая - там волокна специальные, парализующие. Человека секунд за пять уложит. Тигру, конечно, больше надо. Метнулась Оара в сторону, фикус в горшке опрокинула, хотела на подоконник вскочить, да в сети запуталась и на пол рухнула. А там секундочки одна за другой тыньк-тыньк-тыньк. И всё - лежит тигрица, двинуться не может. Одни глаза живые - и смотрят эти глаза на меня с такой укоризной. Мол, что ж ты меня сдал-то, дружище? И ведь не объяснишь этим глазам, что я тут не при чем. Ничего не замышлял, никаких планов не строил.
В общем, я еще даже придумать не успел, что Жорику насчет тигрицы соврать, а он уже рядом. Крутится, Оару рассматривает, присвистывает удивленно. Потом головой из стороны в сторону повертел и говорит:
- Я сейчас вниз слетаю, подкрепление вызову. А ты ее посторожи. Понял?
Я киваю, и своему счастью не верю - мало того, что не поинтересовался, откуда у меня в лабе тигр, так еще и слинял вовремя. Ну, я дверь на задвижку (и чего раньше не догадался?), а сам в шкаф - за антисеточными перчатками.
Распутал я Оару, подождал, пока в себя придет, и окно открываю - иди, мол, пока не догнали. А она на подоконник вспрыгивает и глазом карим с золотистой искоркой подмигивает - свидимся еще.
А как только Оара по своему искристому коридору ушла, я дверь открыл и ну в лабе шуметь! Стулья пораскидал, окно табуретом разбил, со стеллажа папки на пол посбрасывал. А потом на эти самые папки улегся, глаза закатил и лежу постанываю. Таким меня Жорик и нашел. Ругался долго - говорил, не мужик я, раз даже спеленутую сеткой тигрицу нормально посторожить не смог.
А потом начальство приехало. И давай меня расспрашивать, что да как. А я под дурачка кошу. Не знаю, мол, откуда зверь. Может, его кто тайком в соседней лабе вырастил? Институт-то, как ни крути, биотехнологический. Тут любая живность завестись может.
В общем, ничего путного они от меня не услышали, рукой махнули (мол, своими силами разбираться будем) выдали мне пачку успокоительного и домой отправили.
Ну, а мне ничего другого и не надо. Они меня пока расспрашивали, я все в разбитое окно косил. Луны как не было, так и нет. А значит, придет еще Оара. Вернется.
Так оно и вышло. Не успел я в квартиру войти, слышу, опять музыка. Окно открыл, высунулся, головой из стороны в сторону покрутил. И вижу - лежит моя тигрица на широченной ветке, лапу вниз свесила и смотрит на меня так внимательно-внимательно. Ну, я вглубь комнаты отошел, рукой махнул - запрыгивай давай, а Оара головой качает и жмурится и понимаю я - сегодня не она ко мне, а я к ней пойду.
Моргнул я, и понимаю, что не у себя дома уже - а где-то еще нахожусь. Только вот где - не понять. Вокруг темень непроглядная. И сыро, и стрекочет кто-то. Тоненько так, протяжно. Ну, я руку вытянул, Оарин загривок нащупал и держусь за него, а она медленно-медленно идти начинает. Только держись или нет - толку мало. И трех шагов сделать не успел, как за что-то ногой зацепился и вниз полетел. А там корни переплетенные и листья, и земля сырая-сырая - будто после дождя.
Вздохнула Оара. Ближе подошла, мордой ткнулась и легонько меня за ухо кусает. Уху-то все равно больно, только я даже ойкнуть не успел - гляжу, меняется все. Видны стали корни, и трава, что сквозь них пробивается, и листья на деревьях - большие-пребольшие, синие и прозрачные, будто слюдяные. А сверху свет льется серебристый - красотища необыкновенная!
И только я шаг сделать решил, как чувствую - не то что-то. Глянул на себя - мама дорогая! - я в тигра превратился. Белого. Шерсть лоснится, лапы мощные, тяжелые и сила во всем теле такая - что словами не описать.
Есть ночи обычные, есть длинные, есть с плохими с нами, и есть - с хорошими. А есть такие, которые не кончаются. Секунды растягиваются до минут, минуты становятся часами, и ночь длится-длится-длится. И ты радуешься этому, как ребенок, потому что ужасно не хочется уходить отсюда - из волшебного леса, где в призрачном свете снуют сотни серебристых мотыльков, где из-за синих листьев то и дело выглядывает мордочка какого-нибудь диковинного животного, где всё напоено свободой, а воздух прохладен и сладок, как вода из горного ручья.
И все-таки эта ночь кончилась.
Я открыл глаза. На полу разлеглось солнечное пятно, сквозняк лениво шевелил занавеску, а на столе требовательно мигал лампочкой видеофон.
- Витька! Ты там как? - замаячила на экране обеспокоенная Санькина физиономия. - Я пришел, а тут все на ушах стоят? Тигр, тигр!
- Ну, тигр. - я пожал плечами и попытался придать лицу максимально безразличное выражение. - Сбежал и ладно.
- Ну, ты даешь! - Санька хохотнул. - Впрочем, тебе виднее. Кстати, тут тебя начальство видеть жаждет. Даже ребят ночью к тебе домой посылали.
- И что? - мне стало интересно.
- А то ты не знаешь! - Санька белозубо улыбнулся. - Не нашли они тебя! Пришли, дверь нараспашку, окно открыто, а тебя нет. Где прятался, неуловимый?
- Так я тебе всё и рассказал, - я отшучиваюсь, а у самого по спине бегут мурашки. Значит, пока я был с Оарой в том мире, в этом меня не было. Интере-е-есно!
- Кстати, - вдруг вспоминает Санька! - У меня новости! "Космос-8" помнишь? Поздравляю! Приняли тебя! Месяц отработаешь и космоцентр - на тренировки!
* * *
- Oh, fucking shit!
Я отставляю в сторону коробку с подарками (в собственный день рождения - и то покоя нет) и выглядываю из кают-компании. У центрального пункта управления сидит взъерошенный старший механик Робертсон. К слову сказать, старшим его величают только потому, что других механиков у нас просто нет. Да и откуда им взяться - маленькая исследовательская станция, зависшая над одной из лун Юпитера - пять человек всего состава. Механик, двое младших биологов, один химик и я - старший биолог и командир в одном лице.
- Cap, look here! Unfuckingbelievable!!!
Разошелся что-то наш Робертсон. Обычно такой тихоня... Ладно, ладно, уже иду. Что тут у нас за беда?
Я склоняюсь над монитором, секунд пять вглядываюсь в картинку и всплескиваю руками. Твою ж мать! И где мы только эту гадость подцепить успели? Срочно вызываю обоих биологов.
Минуту спустя мы вчетвером пялимся в экран, на который передается сигнал с камеры из последнего, шестого отсека. У нас там что-то вроде сада-огорода. Фрукты себе свежие выращиваем, огурчики-помидорчики, клубничка опять же бывает. Только вот сейчас от всей этой радости гурмана почти ничего не осталось - всю зелень как языком слизало, а по стенам какая-то бурая гадость расползлась.
- А ну, приблизь!
- Teufel! - это к нам химик присоединился. Чертыхается. И правильно делает.
Младший биолог, рыжая красавица Анжелка, смотрит на меня и часто-часто кусает губу:
- Виктор Андреич, - это ж свормы... Они же нас... - Анжелка хлюпает носом и закрывает лицо руками.
Я молчу. Да, Анжела. Это свормы. Мелкие, вечно голодные твари. Размножаются почти ежеминутно и жрут органику. Любую.
Начинаю судорожно соображать. Полчаса назад Робертсон все отсеки проверял, стало быть, этих тварей еще не было. Значит, появились они только-только. А их там уже - мама не горюй! И куда они еще пролезть успели - непонятно.
- Переборки между отсеками задраены?
Анжелка качает головой:
- Минуты две, как закрыли. Мы до этого робота чистильщика запускали.
Миленько. Выходит, эта гадость уже успела разбежаться по кораблю. Избавиться от свормов можно. Хоть и трудно. Для этого их надо дней десять, а лучше - пятнадцать травить инеитом. Небольшой запас этого газа у нас есть. Но на весь корабль его однозначно не хватит. Стало быть, все на челноки, в кислород процентов десять этой дряни и всё, ждать. Сквормы в такой концентрации мигом присмиреют, а потом и вовсе передохнут.
- А я сказал, все внутрь! - возмущенно всплескиваю руками. - Ну, и что, что всего четыре места? Вы на этом челноке мариноваться будете, а я малый возьму. И пару баллонов с инеитом. Да хватит мне, хватит. Ну, кислород прикручу маленько, если что. Так, всё! Не спорить! Капитан я, или кто?!!
Жму на кнопки, слежу за тем, как от левого борта станции медленно отделяется и уходит вниз большой челнок. А вот и ответный сигнал. Отделились успешно, показатели в норме. Вот и молодцы. Так, теперь дело за малым.
Надеваю скафандр, на ходу подхватываю два баллона с отравой для сквормов и ныряю в челнок. Наскоро проверяю комплектацию. Вода, еда, аптечка, связь. Вроде, все на месте. Ну, что, родимый, погнали!
Отщелкиваю рычажки. Щелк - выдвинулись из кресла скобы безопасности. Щелк-щелк! Включилась подача кислорода и инеита. Щ-щ-щщщщ... Что за напасть? Ну-ка, еще раз! Щ-щ-щщщщ... Мать вашу! Вот это уже не смешно. Задираю голову и кошусь на титановый люк. А ну, закрывайся, подлюка железная! Закрывайся, кому говорят!!!
Вновь и вновь щелкаю рычажком. Никакого толку.
Мои ребята уже с полчаса болтаются над Ио, а я сижу в кресле челнока, таращусь на заевший люк и нервно барабаню пальцами по приборной доске. Сожрут ведь. Как пить дать, сожрут. Вот сейчас всё вкусное в пищевом отсеке слопают и сюда приползут - за добавкой. И ведь выхода никакого. Времени у меня - минут пятнадцать. За такой срок сюда не то, что спасательный корабль - челнок с моими гавриками - и то не доберется. А жить ой, как хочется! Что делать? Что же, мать его, делать?! И тут я вспоминаю: Оара!
Отсюда не то, что Луны, и Земли-то не видно. Но с этим мы справимся.
Пальцы бегут по кнопкам: выбрать нужный спуткник-транслятор, настроить приближение, подрегулировать четкость - и вот передо мной луна. Пока еще полная. Пока еще не исчезнувшая.
Я начинаю бурчать под нос ту самую мелодию и сам не замечаю, как она становится настоящей - усиливается, поет, зовет за собой. Скашиваю глаза на люк. На самом краешке появилась тоненькая бурая полоса. Явились-таки. Ладно ребята, сейчас посмотрим, кто из нас шустрее.
Я в последний раз смотрю на Луну, шумно втягиваю носом воздух и закрываю глаза. Музыка накатывает волнами, убаюкивает.
Я погружаюсь в сон и очень надеюсь, что когда проснусь, меня будут ждать холодный блеск синих слюдяных листьев, серебристые мотыльки и знакомый взгляд карих глаз с шаловливой золотистой искоркой.