Воздух наполнила пронзительная тишина, которую нарушал разве что ветер, исторгавший из нутра своего, принесшиеся издали шумы дождевых капель. Деревья шелестели листвой бесшумно, словно боялись. Все так и дышало умиротворением. И море было на диву спокойно и приветливо, и небо казалось иссиня синим, не то что раньше, и чайки, кружившиеся над искрившимися волнами были какими-то необыкновенно тихими и даже не ныряли вниз, хватать рыбу - все было сегодня не как обычно. И только наверно муравьи, вышагивающие по краю обрыва, все таскали на себе палочки да листочки...
...Вторгаясь в царство непривычности, по ступеням на утес спустилась женщина. Каблуками летних туфелек он стучала по, плиткой выложенной, площадке, резко срывавшейся прямо в жерло пропасти, на дне которой плескались темные воды. С боковой стороны от предыдущей, площадка порождала новую лестницу, стремящуюся вниз, к морю, через заросли кустарника, в обход, ветром завывающего, ущелья. Женщина окинула взглядом панораму бескрайнего морского простора, втянула носом аромат легкого бриза и, вздрогнув от внезапно налетевшего на нее прохладного ветерка, стала спускаться вниз, к пляжу. Волосы ее развивал ветер, и она щурила глаза под его порывами.
Какая-то чайка, уставшая должно быть летать в облаках, опустилась на край обрыва. Подергивая головой, она смотрела на женщину. Та на мгновенье остановилась и посмотрела в ответ. Птица, издав пронзительный крик, вспорхнула и улетела.
Большой город и замок из песка открывались панорамой при первом же взгляде в сторону пляжа. Вереницы маленьких домов тянулись вдоль улиц, которые переходили одна в другую, пересекались, образовывая перекрестки, словно настоящие; над жилыми домиками возвышались высокие - доходившие до груди человеку среднего роста - башни; те башни, которые стояли за крепостными стенами замка, были еще более высоки. Песок высох, затвердел и теперь, маленький мальчик, с невероятно пронзительными и взрослыми глазами, вырезал тоненькой палочкой внешнее убранство зданий великолепного песочного города. Он был так поглощен работой, что даже не заметил, как женщина спустилась по ступеням и уже стояла у него за спиной, сложив руки на груди, и с любовью глядя на его взлохмаченную копну волос.
Вскоре, завершив последние штрихи, он отошел от города и взглянул на него, словно царь на свое владение с высокой скалы. На лице его растянулась улыбка. Он ловко развернулся к матери лицом и, подбежав к ней, обнял. Она поцеловала его в лоб, и потрепала по голове, еще пуще взъерошив легкие светлые волосы. Затем они присели на теплые камни и долго смотрели на заходящее солнце, сияние которого заливало улицы городов алым маревом.
Ветер, шумевший в ушах, казалось, принес из-за моря шум дальних городов из камня и стали, шум людской толпы. Оттого город выстроенный из морского песка казался целиком и полностью настоящим. Маленьким, но удивительно живым.
Солнце почти закатилось за горизонт, и они ушли, оставив возле камней свои следы от обуви, которые быстро занесло песком.
Они ушли, и все затихло, замерло, притаилось, будто в неком ожидании...