Машошин Александр Валерьевич: другие произведения.

Имперский призыв

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 6.48*6  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Если юноша "росту высокого, сложения крепкого" и при этом не учится на образованного человека, в имперские времена ему одна дорога - в Корпус штурмовиков. А там уж как повезёт, ведь армейское начальство испокон веков не жаловало слишком умных... Действие происходит одновременно с "Предвестниками зари", 7 - 6 ДБЯ. Законченный текст от 04.12.13


  Оглавление

   Мечтаем каждый о своём,
   Но объявляется подъём,
   Когда казарме снятся сны.
   Капрал командует "Вперёд",
   А сам, конечно, отстаёт
   И на войне, и без войны...

В. Макаров

Имперский призыв

   Гудок побудки нельзя спутать ни с чем, он способен разбудить мёртвого, даже если слышишь его сто первый раз. Более жуткий звук - только у сирены боевой тревоги. Ещё не успели смолкнуть последние отзвуки от стен, а КТ-88-1313 уже вылетел из койки и принялся натягивать чёрный поддоспешник. На это нормативом отводилось тридцать секунд, и он почти уложился. На ходу дозастёгиваясь, 1313 вылетел в широкий продольный проход, с незапамятных времён именуемый "взлёткой", где практически построились все четыре роты их батальона. Втиснувшись в строй, он занял своё место за две секунды до того, как прозвучал усиленный вокодером голос мастер-чиф-сержант-мажора Урблица, проще говоря - главного сержанта-инструктора их учебного батальона:
   -- Смирна-а!!
   Строй вздохнул, колыхнулся, как один человек, и замер.
   -- Сегодня, сал-лаги, у вас ещё один неудачный день, -- начал с дежурной и приевшейся уже шутки Урблиц. Впрочем, тут же добавил нечто новенькое: -- Не побоюсь ошибиться, самый неудачный на текущий момент. Сдаём упражнение номер четырнадцать. Имперский штурмовик, как не знают только полные болваны, обязан стрелять, как егерь, и бегать, как курьер. Однако! -- воздетый палец должен был обратить на следующие слова особое внимание: -- Штурмовик должен делать это вместе. Вот и посмотрим, кто, что и насколько.
   По строю пролетел едва слышный шорох. Кросс со стрельбой за последние два месяца батальон бегал четырежды, и каждый раз требования ужесточались. Какую планку между "удом" и "неудом" начальство поставит в этот раз, новобранцы могли только гадать.
   -- Повторяю, -- Урблиц поправил микрофон, и голос его грозно взревел, -- это зачёт, а не что-нибудь там. Кто сдаст, получит первое поощрение, а именно: будет допущен к следующему зачёту! Кто не сдаст... -- главный сержант-инструктор сделал театральную паузу.
   Кое-кто из новобранцев с надеждой затаил дыхание. Насладившись их видом, Урблиц продолжил:
   -- Не рассчитывайте, что полетите домой, к маме и папе! Империя и так на вас, недоумков, потратилась. В начале прибытия сюда вам обещали, что будут дрючить, пока не кончите? Обещали. И вы у меня кончите! Но доживать до повторных зачётов будете в казармах дисциплинарного батальона. Всем всё доступно, или кому-то повторить на бинарном?
   Отпустив эту обычную тупую остроту, Урблиц подал команду взводным сержантам-инструк-торам "на усмотрение". Те, выскочив из строя, разогнали новобранцев по "основным учебным местам", как в казарме именовались умывальники и места отхожие. На всех их, естественно, не хватало, а такой вопиющий "дисорднунг", как живые очереди, нехотя допускался лишь вечером, перед отбоем. Утром всё делалось по команде, первая рота там, вторая здесь, третья и четвёртая на исходных.
   КТ-88-1313 в который раз подумал, что блистательная армейская организационная тупость ходит рука об руку с блистательным же солдатским остроумием. Чин главного батальонного сержанта-инструктора недаром сокращают до "мисчифа": явился в казарму - жди беды. Вот как сегодня.
   -- Слышь, -- толкнул его в бок сосед по койке снизу, КТ-88-1291. -- Младший инструктор Бадстад сказал, про дисблок - это не пустое "бу", реально переселят, кто не сдаст зачёт.
   -- Ясен хвост, куда ж тогда следующий призыв селить? -- пожал плечами 1313.
   -- Короче, сдавать надо с первого раза.
   -- Само собой.
   -- Вы о чём? -- вклинился, как всегда, в разговор, КТ-88-1322, неплохой парень, хотя и с особенностями. Ну, а кто тут без особенностей? Конечно, все люди, все человеки, но планеты разные, разные и обычаи. По национальности 1322 был кореллианец, а родился на Орд Мантелле, поэтому говорил исключительно на базик, и половину разговоров ему приходилось пересказывать, чтобы не хлопал глазами, как ришии.
   -- Да вот, мне опять объясняют очевидные вещи, -- махнул рукой 1313. -- Говорит, что надо сдавать зачёты с первого раза и валить в линейный полк.
   -- А, ну, это-то да, это и эопи понятно. Но, знаешь... если ты снова попадёшь в мою мишень вместо своей, рискуешь остаться здесь.
   -- А если нет, тогда рискуешь ты, -- хохотнул 1313.
   -- Что-нибудь-то я попаду в любом случае. Не первый день.
   -- Эй, сыны греха, вы хотите остаться грязными?? -- рявкнул на них темп-капрал КТ-88-1277.
   -- После кросса десять кликов все снова станут одинаковыми, и мытые, и немытые, -- философски заметил 1313. -- Хочешь - лезь в освежитель сейчас, а мы уж после зачёта.
   -- Сборище полуидиотов, -- проворчал темп-капрал.
   -- Что ж поделать, в нашем отделении полный идиот только один, -- съязвил 1313. Временного капрала перекосило, однако, связываться не стал - это ведь значило признать себя тем самым полным идиотом.
   Пауза на естественные надобности окончилась предсказуемо-внезапно, и, как, видимо, и задумывалось, опять нашлись те, кто ничего не успел. Вопли взводных сержантов потребовали от всех срочно построиться, чтобы бежать на завтрак. Именно бежать, так было заведено, хотя залы для приёма пищи располагались тут же в центре крестообразного комплекса казарм учебной бригады. А чтобы новобранцы не сомневались, что передвигаются именно бегом, две или три минуты их заставляли делать это на месте. 1291, на гражданке слывший большим любителем истории, подобрал забавную аналогию. Когда не было ещё репульсоров, допотопные летающие машины прогревали таким образом на старте реактивные двигатели, потом отпускали тормоза и взлетали. Когда он рассказал это в присутствии сержанта-инструктора Кресесса, тот подозрительно на него посмотрел и спросил:
   -- Рядовой 1291, Вы, что, умный, что ли?
   Больше 1291 светить интеллектом не рисковал.
   Кормили их как положено, то есть, едой это назвать было нельзя, только "приёмом пищи". Утром отведённых двадцати минут обычно не хватало: слюны во рту ещё нет, а вид и запах "угощения" никак не способствовали её выделению, поэтому "боепитание для органических единиц" проглатывали через силу, давясь и проталкивая с помощью воды - хорошо хоть это не возбранялось. В столовке на завтраке присутствовали и офицеры, они прохаживались с суровым видом между рядами столов. Сейчас новобранцы уже достаточно хорошо отличали их друг от друга, не то что в начале. Большинство командиров и многие инструкторы в бригаде были клонами, то есть, различались лишь стрижками и - кое-кто - татуировками. Сержанты острили, это хорошая тренировка, приучает опознавать сослуживцев в броне и шлеме без помощи индикаторных очков. Лейтенанты следили за тем, чтобы каждый новобранец впихнул в себя достаточное количество пищи, позволяющее не упасть от истощения во время занятий. Контроль уже особо не требовался, все и так знали, что калории ох как понадобятся. А вот в первые недели, после маминых пирогов и благословенной университетской столовой - случались и обмороки. 1313 тихонько вздохнул: подумать только, когда-то он считал, что продукты в столовую университета поставляют не самого лучшего качества, а автоповара настроены отвратительно. Сюда бы сейчас эту жрачку!
   Приём пищи закончить, бегом в казарму, и новая команда - надеть броню и выходить строиться. В блоке послышались характерные звуки, похожие на те, что издают от соударения пластиковые контейнеры. Норматив отводил на надевание и проверку бронекостюма две минуты, и в первые недели казалось, что это нереально, пока один из инструкторов не показал, как можно одеться меньше чем за минуту. Новобранцам до него и по сей день было далеко, тем не менее, в норматив научились укладываться все. 1313 защёлкнул последние замки, нахлобучил шлем, включил его. Чехарда цветных пятен в очках при загрузке вызывала головокружение, а у кого-то и тошноту, поэтому глаза он закрыл, стоя столбом до того момента, как в наушниках не прозвучал сдвоенный писк сигнала готовности. Вот теперь другое дело! Тест системы отображения, дыхательной, связи... Выполнено. На своём месте в строю 1313 оказался одним из первых, через несколько секунд вокруг него, как ячейки, стали собираться остальные. В броне они выглядели одинаково и безлико, штурмовиков ведь недаром подбирают по росту плюс-минус три сантиметра от стандартного, а по комплекции все становились более или менее одинаковыми после месяца тренировок по императорской методике. Только система опознавания в шлеме и спасала.
   -- Смирно! Доложить исправность оборудования! -- рявкнуло в наушниках. Весь строй синхронно сделал движение, нажимая кнопку "подтвердить". Лишние команды теперь не достигали ушей тех, для кого они не предназначены, и 1313 вместе со своим взводом спокойно дождался своей очереди на получение оружия, затем - на погрузку в челноки. Жаль, спать прямо стоя в броне они ещё не умели, хотя мастер-сержант Черво, клон со стажем ещё времён войны, как-то обмолвился, что это возможно. А уж сидя спали все, про запас перед "лёгкой пробежкой" на десять километров с тремя огневыми рубежами.
   Интересное дело, теоретически штурмовая броня герметична, она не пропускает или не должна пропускать воду, отравляющие и радиоактивные вещества. Однако, вездесущая мелкодисперсная пыль умудрялась во время бега успешно проникать в шлем, скрипела на зубах и, казалось, даже в глазах. Мощное пылевое облако преследовало бегущие роты, задним вообще ничего не было видно, разве что, в инфракрасном режиме. Офицеры на своих спидербайках держались поодаль и периодически меняли лидирующий взвод - всем, как говорится, поровну. На третьем рубеже новобранцы ухайдакались настолько, что палили, почти не видя мишеней. И были очень удивлены, узнав, что отстрелялись нормально. Оставалось самое трудное: оторвать пятую точку от пыльного пригорка и загрузиться обратно в челноки. Обратного пути никто практически не заметил, проснулись только от команды "на выход к машинам".
   Во время ритуала чистки бронекомплектов отлучаться в сортир не возбранялось, этим и воспользовались трое хитрецов, по очереди, чтобы не так явно, смотавшись в освежитель. Остальные за все три месяца до этой простой уловки так и не допёрли. А после обеда мисчиф снова выстроил батальон, доложил ротному, и тот приказал лейтенантам огласить список неудачников. В их взводе таких набралось четверо, в том числе, капрал 1277. Морда у парня вытянулась, словно у мууна. Он-то собирался делать карьеру, старался, выслуживался, и оказался в таком шебсе. Что теперь скажет его отец, десять лет отслуживший в Корпусе и ушедший на пенсию старшим штабным сержантом? Когда два десятка проштрафившихся собрали пожитки и под командой хмурого военного полицейского из дисблока потянулись к выходу, провожать их столпился весь батальон. Инструкторы не стали запрещать "гражданскую панихиду", должно быть, считали полезным наглядно дать понять всем остальным, что ждёт и их при ненадлежащем старании. Вечером отбивались в довольно унылом настроении, у всех создалось стойкое ощущение, что отчисление далеко не последнее.
   На следующий день сдавали тактику. Выброска, занять оборону, отразить атаки условного противника, обед, погрузка, снова выброска, атака укреплённой позиции, бой в городе. Атаковали их голографические "призраки", все - жутковатых нечеловеческих рас, со странным оружием в руках и лапах. Многих из чудищ не смог опознать не только 1313, а и те, кто родился на торговых планетах, где можно было встретить сотню разных разумных видов. То ли у программистов была богатая фантазия, то ли брали за образец аборигенов каких-нибудь звёздами забытых планет Внешнего кольца. От первого попадания имитационного выстрела призраки лишь дёргались, оглашая поле боя леденящими душу воплями, и замедляли движение, чтобы уложить их, требовалось попасть два-три раза. Но и тогда голограммы "умирали" не сразу, а долго корчились в жутких муках - штурмовик не должен отвлекаться на такие вещи. Третью атаку инструкторы устроили прямо во время обеда: "что, деревянные лбы, думаете, мятежники станут дожидаться, пока вы пожрёте?" Суматоха получилась та ещё, и "противник", воспользовавшись слабым ответным огнём, почти ворвался на позиции. Во второй половине дня, уже в лесу, роль неприятеля играла рота подразделения "древесных ящериц". Бывалые солдаты в броне, затемнённой боевыми красками до грязного желтовато-зелёного цвета, держались упорно, как нерфы в стаде, местами дошло до мордобоя. Тут уж отвели душу обе стороны. В рукопашке новобранцы уступали "ящерицам" ненамного, зато превосходили численностью, и несколько раз пришлось вмешиваться инструкторам - разнимать. Отсеянных в этот день оказалось всего восемь человек. А следующим зачётом стала теория. Не уставы и инструкции - их знали назубок даже самые ленивые - а "вводные": даётся ситуация, нужно выбрать вариант действия или, ещё хуже, описать своими словами, а компьютер оценит правильность. Странное дело, но этот тест провалили всего двое. Новобранцы вздохнули с облегчением.
   А зря. Четвёртый и последний зачёт, по строевой подготовке, выглядел совсем несложным, и, тем не менее, по его итогам мисчиф огласил список аж из десяти номеров.
   -- В штрафном взводе, понимаешь, недобор, -- пояснил старший инструктор роты, недобро ухмыльнувшись.
   -- Неужели не видно? -- кипятился, собирая казённую сумку, чернокожий парень с планеты Дреария. -- Они же сводят счёты!
   -- Естественно, -- кивнул его товарищ по несчастью, скуластый новобранец с Богдена, спокойный, как две банты. -- Строевая для этого и служит. Сам-то не допираешь, за что нас закатали?
   -- Ну, тебя явно за то, что ни разу не смогли довести, таких не любят. А вот меня - не знаю.
   -- А тебя, наоборот, за то, что заводишься с пол-оборота. Между прочим, ротный инструктор слышал, как ты его обозвал вонючим готалом, а готалы не такие уж и вонючие.
   -- Не расстраивайтесь, -- встрял всезнающий 1291, -- говорят, штрафников потом отправляют в тыловые подразделения, не самая плохая служба.
   -- Сам иди в тыловые! -- огрызнулся дреареец. -- Чистильщиком дройдов и загрузчиком автоповаров я и дома мог устроиться!
   -- Вот об этом я и говорю, -- парень с Богдена подхватил пак с бронекостюмом и вышел на "взлётку" строиться.
   Оставшихся в батальоне счастливчиков выстроили перед ужином и роздали назначения. Завтра батальон должен был превратиться в несколько маршевых команд для убытия по постоянным местам дислокации. В течение дня их заберут челноки, а уже послезавтра на место "новобранцев слегка обученных" сменит партия "новобранцев совсем необученных", как привычно острили инструктора. Последний день, кто бы мог подумать! Вернее, крайний. "Последний" будет, когда тебя в пластиковый мешок запаяют, поправил сам себя 1313.
   После отбоя 1291 пихнул 1313 снизу через койку и зашептал:
   -- Слушай, давай ночью над мисчифом приколемся? На прощание.
   -- Иди к хаттам, ты над деканом уже прикололся.
   -- Ну, и как хочешь, -- буркнул 1291.
   Наутро выяснилось, что в одиночку 1291 шутить не решился, однако, идея прикола посетила не одного его. Двое "частично обученных", задержанных инструкторами при попытке намазать поддоспешник главного изнутри оружейной смазкой, были торжественно отправлены в дисблок, но уже не как двоечники, а под настоящий арест. Дисбат в срок службы не идёт, поэтому два придурка и домой полетят на три месяца позже.
   -- Не ищите неприятностей на свою голову, а то найдёте их на свою задницу, -- философски прокомментировал один из мастер-сержантов.
   Полёт на челноке, а затем на грузовом транспорте после тёх месяцев непрерывной дрючки показался им раем. 1313, 1291 и 1322 угодили в команду из шестнадцати человек, одну из четырёх, отправляемую с Йинчорра на Амфар. Старшим назначили 22-го, к своим обязанностям он относился ответственно, но без фанатизма. За четверо суток они и отоспались, и отъелись немного - кормёжка-то здесь предназначалась для экипажа, не то что при перевозке подразделений, когда для перевозимых стоят отдельные автоповара, настроенные "привычным образом", то есть, на одинаковую по всей Галактике армейскую бурду. На пятый день транспорт прибыл на место назначения. Выйдя на металлический пол ангара, новобранцы обученные в количестве шестнадцати единиц огляделись.
   -- Станция, -- коротко сказал кто-то. Его правильно поняли все. Если они не на разрушителе, значит, место назначения - не десантное подразделение, а гарнизон. Их встречали четверо главных ротных сержантов. Старшие команд подбежали к ним, выясняя, кто в чьё распоряжение поступит, затем построили своих солдат у каких-то отметок на полу ангара. Сержант с узнаваемым лицом клона старых, "феттовских" поколений заложил руки за спину, прошёлся перед строем, встречаясь с каждым глазами. Распорядился коротко:
   -- Иды.
   Считав декой протянутые согласно строевому уставу идентификационные чипы - первая шеренга на согнутой в локте, вторая на вытянутой на уровне плеча - сержант сказал:
   -- Господа новобранцы, вы прибыли в Пятую роту линейного полка двадцать - восемьдесят пять. Моё имя Шрайк. Сейчас по очереди представляемся. По-людски. Цифры оставьте для официальных документов. И называйте планеты.
   -- Рядовой Швах, Орд Мантелл, -- начал 1322.
   -- Это фамилия или первое имя? -- уточнил сержант.
   -- Фамилия, сэр. Рядовой Курц Швах, сэр.
   -- Рядовой Кузим Ятровка, Брег, -- быстро сориентировался 1291. Когда очередь дошла до 1313, он назвался:
   -- Рядовой Велимир Троец, Брег.
   -- Снова бреганцы, даже двое, -- задумчиво сказал Шрайк. -- Персонально для вас. Условимся таким образом: не умничать, но и не тупить, у нас это не прокатывает. Ясно?
   -- Так точно!! -- гаркнули оба. Выкрик Тройца пришёлся практически в ухо стоящему впереди 1286, точнее, рядовому Эмбадлу, тот даже покачнулся от уровня громкости.
   Так, на палубе ангара орбитальной станции, началась их служба в новом подразделении. Рота оказалась неплохая: не из отстающих, но и не показушно-образцовая, где обычно гоняют вдвое больше. И солдаты подобрались всё больше нормальные, не то, что в соседней Шестой роте - "бараны", конечно, встречались, зато "козлов" не было. По крайней мере, среди рядовых. Немного удивительно было и то, что клон в роте всего один - сам Шрайк. Как слышал от инструкторов Кузим Ятровка, обычно их либо нет вовсе, либо несколько человек, "такая кадровая политика". Служили... да нормально, в общем, служили, не лучше и не хуже других. Ходили в караулы, патрулировали пассажирские сектора, ангары для гражданских судов, кантины и казино, примерно раз в неделю всем батальоном летали вниз, на планету, зачищать притоны, вылавливать наркоманов и мелких воришек. Как-никак, курортная планета, и разновидностей развлечений здесь было значительно больше, чем позволяет закон. На вопрос Шваха, почему имперские штурмовики занимаются тем, что должна делать местная полиция, лейтенант коротко сказал, что "курорт имперского значения, поэтому и занимаемся". Троец про себя подумал, что Курц, всё-таки, немного странный, как и их бывший временный капрал. Нормальному человеку должно быть ясно, что служить в спокойном месте значительно лучше, чем в неспокойном и гонять каких-нибудь повстанцев, виновных лишь в том, что, ну, задолбала эта Империя. Видимо, Кузима Ятровку посетила та же мысль, но он не сдержался и, лишь только взводный удалился на безопасную дистанцию, высказался вслух:
   -- И чего тебе, Швах, не нравится? Отыгрывать копов всяко лучше, чем мятежников выкуривать. Неровен час, наткнёшься на какого-нибудь случайно уцелевшего джедая...
   -- Случайно уцелевших джедаев не бывает! -- двусмысленно заметил наголо бритый командир отделения Торбух. Понимать его можно было и как "ни одного не уцелело", и как "если уж джедай умудрился уцелеть, с ним точно лучше не связываться". Обведя глазами подчинённых, он добавил назидательно: -- А если вдруг, всё равно лучше сделать вид, что его нет. Будет шанс отслужить до дембеля.
   -- Спасибо, сэр, мы всё поняли, сэр, -- быстро сказал Швах. Торбух служил третий год и знал, что советовать.
   В увольнение их отпускали только по станции, где делать было практически нечего, а из зверья водились одни военные полицейские, тем не менее, ходили все. Потому что это был единственный шанс пообщаться с женщинами. Переодетые в зелёную форму Космического флота, дабы не раскрывать своей принадлежности - штурмовики должны быть одинаковыми, безликими и бесстрастными, распорядился Император - они спускались в транзитную зону и принимались клеить прилетающих, отлетающих и пролетающих мимо. Выдавали себя за матёрых космических волков, тружеников батарейных палуб, не раз видавших в прицеле турболазера вражеские корабли, а сейчас коротающих на станции недолгую паузу между дальними перелётами. И кое-кому, кто умел выглядеть наиболее убедительно, уже не раз удавалось урвать немного ласки у путешествующих любительниц. Местные диспетчерши, администраторши, кёльнерши и прочий женский персонал на такое не велись, слишком хорошо знали все уловки. Тем не менее, Ятровка как-то сумел познакомиться поближе с продавщицей одного из магазинов и бегал к ней на свидания.
   Душевную просьбу сержанта Шрайка "не тупить" выполнить особого труда не составляло: как сержанты обращаются с "баранами", имеющими пониженный коэффициент интеллекта, видели все. Им не поручали ничего сложнее "поднять-опустить". Их ставили на посты в коридоры, где часто появлялось высокое начальство, и требовалось неподвижно стоять у стены с бластером наперевес, а каждого, кто старше майора, приветствовать чётким переводом оружия в вертикальное положение "на караул". В казарме "бараны" занимали самые неудобные койки, где либо мало пространства над головой, либо нещадно дует из вентиляции. В общем, добровольно в эту категорию не хотелось никому. А вот удержаться от соблазна "поумничать" было гораздо сложнее. Как говорится, "бороду можно и сбрить, а умище-то куда девать?" Например, Тройцу до жути хотелось опробовать идею хитрого кронштейна для быстрого надевания брони. В учебке у него не было на это ни времени, ни материалов, здесь немного времени появилось, а материалы так и вовсе нашлись с избытком. И он попробовал. Приспособление работало, но оказалось не очень надёжным, и однажды ночью развалилось внутри личного шкафчика, с ужасным грохотом высыпав наружу половину элементов бронекостюма и разбудив дежурного по роте. Ятровка внедрил другое изобретение - сигнализацию приближения офицеров. Они ездили на отдельном служебном турболифте, и не воспользоваться этим было грех. Кузим настроил своё устройство так, что при открытии этого лифта на их этаже в кладовке выпадала из креплений щётка для протирки светильников. Отчётливый стук о дверцу был прекрасно слышен дневальному на тумбочке, даже когда тот спал. Беда заключалась в том, что "сигнализацию" после ухода начальства следовало поставить обратно в крепление, а тормознутый дальнианец Кмедлинк однажды забыл это сделать. И щётка треснула по подбородку сержанта Шрайка, когда тот решил проверить состояние инвентаря. Были и другие случаи. Ну, скажем, когда Троец смазал приёмник зарядной батареи в винтовке капрала Прамокса по прозвищу Промокашка вакуум-смазкой, и теперь, даже после двух тщательных чисток, вставляемая и извлекаемая батарея издавала эротичный чмокающий звук. Или когда Ятровка привёл в казарму опоздавшую на челнок девушку - просто переночевать в кладовой, ничего такого. Поэтому помещение для чистки дройдов-уборщиков стало для Тройца и Ятровки чуть ли не вторым домом.
   Заведовал этим местом "отбывания провинностей" флотский унтер-офицер Дресперт - маленький коротконогий человек с усами щёточкой, в меру строгий, но абсолютно беззлобный. В системе флотских чинов штурмовики откровенно "плавали", их этому обучить не удосужились, ибо "кораблевождение - не наша епархия", поэтому называли его лаконично "сержант". Недобровольных помощников для него всегда находилось в избытке, некоторым штрафникам приходилось даже ожидать своей очереди по два-три дня - и, возможно, заработать за это время дополнительное взыскание. Иногда контролировать процесс приходил техник-лейтенант Чичвандерс, по поводу которого штурмовики много спорили: является ли он человеком или, всё-таки, помесью между человеком и мууном или фостом? Сказать, что он был худощав, значило ничего не сказать: из форменного воротника торчала, как цветок из проруби, цыплячья шея, а из рукавов - тонкие кисти рук. На лице самой примечательной чертой являлись... уши. Оттопыренные, что твои антенны, они, казалось, создавали ветер, когда техник-лейтенант вертел головой, у солдат в такие моменты всегда замирали не успевшие зачерстветь сердца: вдруг да голова сейчас отвалится? Впервые узрев сие недоразумение, Троец живо заинтересовался: как такой нескладёха мог попасть на флот? Всезнающий Ятровка рассказал, что Чичвандерс окончил какой-то математический университет и мечтал сделать карьеру военного аналитика, но ему не повезло. Сюда техник-лейтенант попал совсем недавно вместе со своим шефом, инженер-майором Шеввом, а до этого они, по слухам, служили на какой-то секретной станции. Техник-лейтенант сам по себе выглядел тихим и даже добреньким, никогда не устраивал выволочек, угощал штрафников печеньем и рассказывал анекдоты. Несколько раз в дежурство их роты по гарнизону он приходил в казарму и отбирал людей "на задание" - постоять в оцеплении, пока погрузчики вытаскивают из трюма прилетевшего транспорта опечатанные контейнеры и перекладывают на платформы. Среди отобранных почти всегда были и Троец, и Ятровка, и Швах, и молчаливый Эмбадлу, в любую свободную минуту утыкавшийся в деку с очередным романом. Казалось, с Чичвандерсом можно даже подружиться, он сам всячески подчёркивал "какой я вам офицер, я в академиях не учился". И всё-таки, что-то в этом человеке настораживало Тройца, и он не спешил доверять Чичвандерсу.
   Именно от техник-лейтенанта штурмовики впервые услышали название "Гвори". По словам Чичвандерса, по этой планете мятежники нанесли варварский бомбовый удар.
   -- Бомбить медицинский центр! -- кривился он. -- Вот что значит нелюди. Мы для них хуже животных.
   -- Гвори, если не ошибаюсь, в секторе Класис? -- припомнил Швах.
   -- Совершенно верно, мистер Швах, -- совсем по-штатски подтвердил Чичвандерс. -- Так жаль... Правда, в самом медцентре я, признаться, ни разу и не был. Мы с шефом там орбитальную крепость строили.
   -- Сэр, а Вы разве строитель? -- удивился Троец.
   -- Нет, конечно, мы занимались только коммуникациями и антеннами. Работали заключённые, а господин инженер-майор руководил. Очень странно, что бунтовщикам удалось пройти незамеченными. Там стоят лучшие сенсоры, что вообще производятся в Галактике, мы их сами закупали. Должно быть, операторы прохлопали, расслабились, идиоты. Все поели? Капрал, постройте отделение, отведу вас в расположение роты.
   Буквально на следующий день на орбитальной станции внезапно началось шевеление. Две роты штурмовиков, в том числе их Пятую, подняли по аварийной тревоге, переодели в комбинезоны для хозяйственных работ и куда-то повели. Троец и остальные находились на станции не первый месяц, но и не подозревали, что здесь есть обширные неиспользуемые сектора. Проходы в них давно были зашиты стеновыми панелями - то ли для красоты, то ли чтобы излишне любопытные нижние чины и штатские пассажиры не лазили. Сейчас флотские техники, отодрав панели, открыли два прохода, включили гравитацию, воздух, аварийное освещение. Почти до самого вечера, с коротким перерывом на обед, штурмовики вкалывали, как проклятые. Сдирали со стен пыльные остатки старого оформления, бросая дройдам когда-то яркую и блестящую обивку из синтеткани, капители фальшивых колонн, лепнину из крашеной пены. Ставили в выпотрошенные перед оставлением сектора светильники новые лампы, помогали немногочисленным техникам устанавливать новые перегородки и двери. По ним и по планировке помещений нетрудно было догадаться, что строится тюремный блок.
   А ещё сутки спустя им же пришлось конвоировать прибывших узников. Те были небритые, в мятой флотской униформе с характерным следом у каждого от вырванной с мясом планки знаков различия, что говорило о проведённой церемонии разжалования. Троец на ней не присутствовал ни разу, зато присутствовал Ятровка - стоял в шеренге сбоку - и потом рассказывал в лицах. Зрелище, по его словам, исключительно мерзкое. Осунувшиеся лица и потухшие глаза узников красноречиво говорили о том, что пощады они не ждут. В колонну по четыре они выходили и выходили из транспорта, и Ятровка, переключив комлинк на канал, неслышимый начальству - ещё один повод почистить уборщиков, если об этой "опции" дознается кто-нибудь из офицеров - пробормотал:
   -- Хаттская сила, да сколько же их?
   Троец молчал, просто считал. И насчитал сто двадцать семь человек. Когда два отделения штурмовиков, взяв колонну в клещи, повели к выходу из ангара внутрь станции, к ним присоединились четыре мрачных типа в чёрной униформе, с бластерами на поясах и деками в руках. Департамент расследований Имперской службы безопасности. Да, плохо дело. Обычно преступления на флоте и в армии расследовала военная полиция, судил гарнизонный трибунал из своих же офицеров и давал в большинстве случаев срок. Казнить могли только за очень тяжкий проступок и только солдат. Здесь будет хуже, раз замешана ИСБ - трибунал флота во главе с адмиралом, и вполне вероятная смертная казнь даже для офицерского состава.
   -- Господин майор, они прибыли, -- услышал вдруг Троец через наружные микрофоны шлема. Скосил глаза и увидел Чичвандерса. Тот разговаривал с миниатюрным голографическим изображением тучного офицера: -- Среди них, действительно, Синкс и первый лейтенант Холнаби.
   -- Бывший первый лейтенант, -- строго поправил тучный.
   -- Так точно, бывший, сэр.
   -- Зайди ко мне, нужно переговорить.
   -- Слушаюсь, сэр.
   Троец не поверил своим глазам. Техник-лейтенант, очевидно, владел некими техниками ускоренного передвижения: вот только что стоял здесь, а в следующее мгновение бесследно испарился. Или это у него такое служебное рвение? Странно, в остальное время техник-лейтенант выглядел неторопливым и даже слегка меланхоличным.
   С той поры у полка появилась ещё одна задача - охрана тюремного блока. Сержанты, справедливо полагая, что вертухаем быть не захочется никому, тут же начали использовать её в качестве дополнительной меры воздействия на нерадивых. Впрочем, Троец и Ятровка в блок первое время не попадали. Нет, мелких провинностей ни у того, ни у другого меньше не стало, но Шрайк, ведавший нарядами вне очереди, похоже, понимал, что в большинстве случаев они хотят как лучше и не очень виноваты, что получается как всегда. Увы, эта поблажка закончилась после того, как уволилась следующая партия старослужащих. Не молокососов же из пополнения на боевые посты назначать! Одновременно в полку прошли очередные конкурсы - среди двухгодичников на чин капрала и среди их призыва - в школу сержантов. Подумать только, они на станции уже целый год! И пятнадцать месяцев в армии. Ещё одно пополнение - и можно будет отмечать половину срока. После этого Троец, Ятровка и остальные будут считаться "стариками", впрочем, они уже и сейчас поглядывали на молодняк с известной долей снисходительности: что те могут понимать в жизни сразу после учебки!
   Следствие по делу флотских с Гвори, судя по всему, продолжалось. Несколько раз прилетали высокие чины - об этом тут же становилось известно всем, поскольку караул для встречи и проводов выделялся из штурмовиков. Величину "чина" легко было определить заранее по размеру караула - полурота, рота, две. Однажды в ангаре выстроили четырьмя каре весь Второй батальон, и никто из стоящих в строю особенно не удивился, когда из челнока на палубу ступил сам Таркин. Влиятельного моффа знали все. Его суровое худое лицо нередко мелькало в выпусках имперских новостей, ежевечерне просматриваемых в казарме в обязательном порядке. Встречающее начальство заметно нервничало. Третьего дня в тюремном блоке произошёл неприятный инцидент. Повесился заключённый офицер. Очень быстро выяснилось, что ему помогли, и теперь на лицах начальника базы и командира их полка явственно читалась тревога: не поторопились ли они казнить сокамерников и дежурного надзирателя - агента ИСБ, отвечавшего в ту ночь за порядок в секции? Вдруг именно из-за этого прилетел Таркин? А с ним - существо в чёрном с тонкой красной отделкой плаще Инквизитора. Троец разглядывал постные лица и бегающие глаза начальников не без злорадства: он-то в простую поспешность не поверил ни на секунду. Фамилия убитого была Холнаби...
   Контр-адмирал и полковник приблизились к моффу, представились. Тот задал несколько вопросов, затем отдал какое-то распоряжение. Адъютант поднёс к губам комлинк. И буквально через десять секунд из "коробки" выстроенных чуть в стороне офицеров трусцой выскочил майор Шевв. Мофф, тем временем, двинулся к выходу во внутренние коридоры и сделал ему знак "следуйте за мной". Позеленев, Шевв потрусил в кильватере Таркина. Похоже, кое-какие грешки он за собой чувствовал и ожидал серьёзных неприятностей. По другую руку от моффа двигалось существо в плаще. По размашистой, но плавной походке было понятно, что личный представитель лорда Вейдера - женщина, притом нестарая. Интересно, какого вида? Имперский антропоцентризм каким-то волшебным образом не распространялся на высшую номенклатуру, хуманы при Императоре и Лорде служили с тем же успехом, что представители базовой линии человечества. А женщины - с тем же успехом, что мужчины.
   Дальнейшее Троец и Швах узнали от Кузима Ятровки, того поставили у дверей временных апартаментов моффа. Таркин и Шевв, лицо которого имело уже какой-то серо-зелёный оттенок, вошли в кабинет. Подтянутый пожилой капитан в мундире корпуса штурмовиков, но не из местных, закрыл за ними дверь и скрылся в боковой комнатушке, возле дверей которой и стояли друг против друга Ятровка и другой солдат. В коридоре остался маяться лишь техник-лейтенант Чичвандерс, бледный, как умбаранец. Кузим старался не трястись от хохота, наблюдая за его поведением. Он то принимался мять одной рукой другую, то теребил по очереди уши, отчего они начали приобретать оттенок сигнальных фонарей боевой тревоги, то дёргал полы кителя. И топтался, топтался на месте, громогласно скрипя сапогами. Прошло примерно полчаса, точнее Кузим не догадался засечь, хотя часы вот они, в очках шлема, и Чичвандерс извёлся совсем. Арестовал Таркин его босса, что ли? Ятровка тоже готов был подумать именно так, но всё неожиданно повернулось совсем иначе. И гораздо грустнее, чем рассчитывал Кузим. Открылась дверь, и в коридоре кормой вперёд появился Шевв.
   -- Премного благодарен, ваше высокопревосходительство, -- говорил он внутрь кабинета. -- Рад стараться, ваше высокопревосходительство.
   Чичвандерс, путаясь в собственных ногах, кинулся к шефу.
   -- Господин майор, сэр, всё в порядке?
   -- "Господин полковник"! -- важно поправил Шевв, вздёрнув идеально подстриженную шкиперскую бородку. Ятровка едва слышно выругался под шлемом: везёт же некоторым, пришёл на расправу, а вернулся с повышением!
   -- О... -- выкатил глаза техник-лейтенант. -- Поздравляю, господин ма... полковник! Я так счастлив, сэр, я искренне рад!
   Новоиспечённый полковник снисходительно потрепал подчинённого по плечу:
   -- Ничего-ничего. Тебя пошлём на Йинчорр на краткосрочные курсы при Академии Императорской Гвардии, я договорился. Три месяца - и будешь сразу первым лейтенантом.
   -- Премного благодарен, господин полковник! -- точь-в-точь с теми же интонациями, что его начальник - Таркину, ответил техник-лейтенант. -- Рад стараться, господин полковник!
   -- Наше счастье, что лорд Вейдер казнил этого Маркула, ну, ты его помнишь... -- заметил новоиспечённый.
   -- Маркула казнили, сэр? -- не отрывая преданных глаз от шефа, перепросил Чичвандерс.
   -- Да. Давно было пора, слишком он зазнался, много себе позволял. Рабынь завёл....
   -- Для чего, сэр? -- удивился Чичвандерс. -- Дройды ведь гораздо лучше!
   -- Разумеется. Дройды, по крайней мере, не могут предать, -- убеждённо сказал Шевв, вызвав "хмык" Ятровки, который славился своим умением перепрограммировать разные машины ещё в университете. -- Рабыня и оказалась внедрённым агентом мятежников.
   -- Сэр, дозвольте спросить? Так Маркула казнили, а Вас - на его место?
   -- Нет. Пока - в аппарат, главным специалистом. Но не всё сразу, Айк, верно?
   -- Так точно, сэр!
   -- Ну, ступай, собирай мои вещи. Отлёт в пятнадцать ноль-ноль.
   Техник-лейтенант с быстротой молнии метнулся к лифтам, только гвозди на подковках сапог засверкали.
   -- Горотские дьяволы, -- зло сказал Троец, дослушав рассказ Ятровки. -- Я думал, этого майора... -- он чиркнул ладонью по горлу. -- Он же явно при делах! И подследственного грохнули не просто так.
   -- Может, Инквизиция, всё же, докопается? -- неуверенно сказал Швах. -- Кого-то ведь всё же казнил Вейдер?
   -- Эх, вы, салаги, -- раздался за их спинами голос Шрайка. -- Сидите-сидите. Запомните, что я вам скажу. Армия - это такой организм. Во время войны умелый командир ещё может сделать карьеру. В мирное время наверх всплывают только самые крупные куски.
   -- Точно, -- сказал Ятровка. -- Я ведь вам не всё рассказал. Чуток попозже я слышал, как Таркин разговаривал с Инквизитором. Знаете, что он ей заявил? "Каждый раз радуюсь, что в шестнадцатом не отдал приказ казнить Вас немедленно. Империя бы много потеряла".
   -- Казнить?? -- Троец даже привстал с лавки от изумления. -- Интересно, за что?
   -- Да было за что, -- ротный сержант махнул рукой. -- Ещё как было. Вам лучше не знать.
   Таркин отбыл на следующий день, прихватив с собой Шевва и Чичвандерса. Одновременно исчез из технического зала и сержант Дреперт. Вместо него теперь был другой немолодой сверхсрочник, рядовой Кавлита. На вопрос проштрафившихся, куда делся сержант, он объяснил, что "этот гунган ушастый" последним распоряжением перед переводом вкатил Дреперту три месяца дисциплинарного батальона "за либерализм к отбывающим наказание". Какого "ушастого" он имел в виду, уточнять не требовалось. Сержанта было жаль всем, хоть Кавлита оказался и не хуже. Тем временем, Инквизитор вплотную занялась следствием по делу Гвори. И, в первую очередь, следственной бригадой. Уже через два часа после отлёта моффа её руководитель был разжалован и отправлен на Кашийк простым дознавателем. Подследственных начали вызывать на допросы с такой интенсивностью, что пришлось выделить дополнительную команду в качестве конвоиров. В число отряжаемых вошли Троец и Кмедлинк, а сержант Шрайк, напутствуя их, сказал:
   -- Рассчитываю, что у любого из вас хватит ума не будить спящего стрилла, ну, а если нет - вас, хотя бы, не жалко.
   Ятровка был откровенно расстроен недооценкой себя как "особо отъявленного". Но, разумеется, то, что на дверях апартаментов Инквизиторши в ту же ночь появилась сделанная синей вакуум-смазкой надпись "ДЖЕДАИ ЕЩЁ ВЕРНУТСЯ", а голокамеры контроля ничего не засекли, было чистой воды совпадением. Слишком уж многие недолюбливали ситов и их прислужников. Самого Ятровку на следующий день назначили патрулировать ангары, чему он был весьма рад: утром солдатское радио в столовой донесло, что на станцию прилетел мандалорский боевой корабль. Увидеть его хотя бы одним глазком было интересно. Отец рассказывал Кузиму, что "бабочка", благодаря форме крыльев, может скользить в атмосфере на малой тяге, не выдавая себя ни горячим выхлопом, ни излучением репульсоров. А при необходимости - двигаться в плотных слоях быстрее звука, на что способен далеко не каждый корабль. В Голонете информации о "Ком'рках" было немного - приблизительные характеристики да посредственные снимки через фотоэлектронный увеличитель или с камер наблюдения. Бродить с переносной голокамерой вокруг мандалорских кораблей не отваживались даже дуросы, которые буквально помешаны на всевозможной летающей технике. Вблизи "бабочка" была не только красива, но и внушительна. Больше полусотни метров в размахе крыльев. Судя по форме носовой части - вторая, немного укороченная модификация, значит, и длина её пятьдесят с небольшим. Инструкция запрещала патрульным без приказа входить в "жёлтые зоны" стояночных мест, но остановиться у линии никто не мешал. Постояв, сколько можно, Ятровка сделал знак напарнику, и они медленно двинулись вокруг корабля. У противоположного крыла Кузим увидел двоих, видимо, членов экипажа. Молодой мужчина со строгим породистым лицом: высокий лоб, тонкий аристократический нос, выступающий подбородок, светлые голубые глаза под густыми бровями. На нём не было полного доспеха, но и металлического бронежилета характерной формы хватало, чтобы понять: это мандалор. С ним разговаривала женщина. Ну, как женщина, максимум лет на пять старше Кузима. У неё были зелёные глаза и каштановые волосы, уложенные в причёску-корону. На затылке причудливо переплетённую конструкцию поддерживал голографический видеопроцессор в виде изогнутого полуобруча. Виртуальный экран перед глазами был отключен, но устройство такого класса не узнать было бы трудно. Фигуру девушки Ятровка вовсе старался не замечать, иначе можно забыть про всё на свете и даже собственную казнь пропустить. У твилек, конечно, бывают более соблазнительные округлости, зато у этой и все мышцы на месте, спортсменка, ясно, как день. Внешние микрофоны шлема позволяли слышать разговор этой парочки, слышать, но не понять, потому что говорили они на характерном мандалорском наречии, которое легко узнать по обилию долгих "а", "и", раскатистому "р" и особому придыхательному звуку, отсутствующему в базик. Мужчина кивнул и направился к пандусу корабля, спортивная девушка повернулась... и увидела патруль. Смерив штурмовиков насмешливым взглядом, от которого Ятровка судорожно сглотнул, она и вдруг спросила ласковым тоном:
   -- Ну, что уставились, дуболомы? Кастрюли поотворачивать?
   Это был уже не мандалорский, но и не базик, причём, говорила она немного странно, не совсем так, как бреганцы.
   -- Нет, мэм, -- от неожиданности ответил Кузим. -- Не надо, мэм.
   -- Бедолага, -- на лице девушки появилось сочувственное выражение. -- Брег, Дальна, Батаев?
   -- Брег.
   -- Этот нас не продаст? -- она покосилась на второго штурмовика, влёт определив, что тот не понимает ни слова.
   -- Нет, мэм, хороший парень, тупой только слегонца.
   -- А, ну, это не страшно, тупому строем ходить легче. Как же ты умудрился загреметь?
   -- С деканом факультета повздорил, мэм, -- честно ответил Кузим. И, в свою очередь, спросил: -- А Вы откуда родом?
   -- Да я так, с боку-припёку. Дедушка у меня с Батаева. Как служба?
   -- Особо жаловаться грех. Место спокойное, на войну не летаем.
   -- И то хорошо. Кормят как?
   -- По-всякому, -- уклончиво сказал Ятровка.
   -- Ясненько, как обычно, то есть, -- понимающе кивнула девушка. -- Сменишься - приходи сюда, я тебе и твоим ребятам пожрать соберу.
   -- Спасибо, мэм.
   -- А сейчас извини, дела.
   Мандалорианка удалилась, а напарник, простоватый крестьянский парень с Таанаба по фамилии Ониксон, спросил через комлинк:
   -- Ты откуда их язык знаешь?
   Ятровка покосился на него. Пару секунд подумав, решил, что лекция на языковую тему может затянуться, пошутил:
   -- У меня первый муж двоюродной тётки был оттуда.
   -- А-а. Круто, -- на полном серьёзе воспринял это Ониксон. -- Ты, наверное, в него такой смекалистый.
   М-да, что тут скажешь? "Ваша свинья пестра нашей свинье сестра, по всему выходит, и мы родня"? Кузим только плечами пожал и промолчал. А вечером сразил сослуживцев, принеся в казарму целую котомку разносолов.
   -- Откуда такая роскошь? -- изумился отделенный.
   -- А, земелю в ангаре повстречал, вот она мне собрала, -- небрежно ответил гордый Ятровка.
   -- У рядового Ятровки, оказывается, дальние родственники на Мандалоре, -- тут же сообщил туповатый Ониксон.
   -- Типа да? -- поднял брови Торбух.
   -- Да не, у неё просто предки арийцы, -- отмахнулся Кузим.
   -- Странные вы ребята, -- покачал головой сержант. -- В одном городе морды друг другу бьёте, а за пол-Галактики встретитесь - "yo, zemelya!" и обниматься.
   -- Так на чужой сторонке рад своей воронке, -- процитировал Троец. Почему именно воронку, а не топор, например, или лопату, использовали в этой поговорке, никто уже не помнил, но, должно быть, у предков на то были какие-то причины.
   Попировать отделению удалось и на следующий день, когда Ятровка принёс от землячки пакет с фруктами. Но на этом всё и кончилось. Зеленоглазая мандалорша ночью улетала со станции, и кто знает, встретятся ли они когда-нибудь ещё? Хотя, Галактика, она обычно маленькая и тесная, может, и да.
   Через неделю после отлёта мандалоров состоялось последнее заседание трибунала по Гвори. Оставшиеся подследственные получили свои сроки и были отправлены к месту отбывания. Впрочем, тюремный блок не то чтобы опустел совсем, теперь сюда привозили штатских государственных преступников, а агентов Службы Безопасности на постах внутри блока постепенно заменяли сотрудники Департамента Юстиции. Засобиралась восвояси и Инквизиторша. Штурмовики вздохнули с облегчением... позабыв древнее армейское правило: начальство считается убывшим только тогда, когда оно само об этом сообщает. До этого расслабляться рано. Так и получилось. В последний день не вернулся из увольнения Кузим Ятровка, а через час или полтора после ужина в роту прибежал взмыленный лейтенант Согдиян и повёл Велимира Тройца к госпоже Инквизитору на беседу. Топая вслед за взводным по коридору, Троец лихорадочно перебирал возможные косяки, за которые его приятеля могла потянуть сама Инквизиция. Надпись - нет, там были предприняты все меры предосторожности, камеры контроля ослепли и оглохли сто пудов. А вот голонет-кэф... Да, скорее всего, дело в этом.
   Войдя в кабинет, Троец вытянулся по стойке "смирно". Инквизиторша только по коридорам всегда ходила в надвинутом на лоб капюшоне, пугая встречных обывателей, в кабинете же слегка расслаблялась, даже распускала завязки плаща. Поэтому все штурмовики, кто водил к ней подследственных, не раз имели возможность оценить её внешность. Красивая баба, несмотря на непривычный цвет кожи. Интересно, некстати подумалось Тройцу, сколько ей лет? Если в шестнадцатом по новому стилю, то есть, в девятьсот восемьдесят первом по Руусану, её уже было за что казнить, наверное, ближе к сорока...
   -- Вольно, -- произнесла черноволосая Инквизиторша, смерив Тройца ледяным взглядом. -- Присаживайтесь... пока.
   И без долгих предисловий спросила, на какие сайты Голонета заходил рядовой Ятровка во время их совместного посещения "публичного места доступа" (звёзды, как выспренно это звучало, прям что твой публичный дом!)
   -- Если бы Госпожа изволила хоть намекнуть мне, что именно её интересует, я бы быстрее вспомнил, -- осторожно ответил Троец.
   -- Умного из себя корчишь? -- поморщилась она, и кубики татуировок на её щеках на миг превратились в подобие пилы. Так, этот вариант не катит, понял Троец и вскочил:
   -- Никак нет, г-жа Инквизитор!!
   -- Сядь. Вы просматривали голоотчёт о залазе в запретное место?
   -- Так точно, г-жа Инквизитор! Покинутый Храм, г-жа Инквизитор! Рядовой Ятровка до службы углублённо изучал историю, мэм, и ему это особенно интересно!
   -- Не ори. Как он вышел на этот отчёт?
   -- Осмелюсь доложить, при мне нашёл в поиске, мэм!
   -- Помнишь ли ты имя пользователя, что выложил этот отчёт?
   -- Так точно, мэм, "Толстый банта".
   -- Тебе он известен?
   -- Так точно, мэм. Он выкладывает очень много таких отчётов.
   -- Известна ли тебе его настоящая личность?
   -- Доподлинно неизвестна, мэм, но... -- Троец, преданно глядя в немигающие глаза Инквизиторши, наклонился чуть вперед, через стол. -- Осмелюсь доложить, у меня есть определённые подозрения.
   -- А именно? -- она ощутимо "сделала стойку", чего Троец и добивался.
   -- Предположительно, под этим ником... -- он ещё понизил голос, скорчил многозначительную рожу. И закончил: -- ...выступают несколько разных пользователей, Госпожа!
   Досада на её лице отразилась столь явственно, что он едва не заржал в голос. Сохранить каменно-глуповатое выражение ему помогли лишь три с лишним года учёбы в Руянском университете и частое общение с приват-доцентом Чевич по прозвищу "Вейдер в юбке". Всё же, Инквизиторша задала ещё один вопрос:
   -- А что по этому поводу думает рядовой Ятровка?
   -- Не могу знать, мэм, мы с ним об этом ещё не говорили. Прикажете разузнать, когда вернёмся в казарму? -- с готовностью предложил Троец.
   -- Не нужно, я уже задавала этот вопрос. Вообще, что он говорил о своих знакомствах в Центральных мирах?
   -- Затрудняюсь припомнить точно, мэм! -- Троец скорчил огорчённую мину. -- Вроде бы, на Корусанте он не бывал и знакомых не имеет. Также могу спросить точнее, если прикажете.
   -- Троец, -- Инквизиторша вновь пристально посмотрела на него. -- Ты всегда такой угодливый?
   -- Мэм, родители меня учили, что приказы начальства следует исполнять. А по возможности - предугадывать. Иначе быстро наживёшь неприятности на свою шею.
   -- Бреганцы... -- произнесла женщина, как ругательство. И продолжала задумчиво, словно Тройца перед ней не было: -- Один, вроде бы, готов в лепёшку расшибиться, но ничего не знает и не слышал. Второй перечисляет на память все сетевые адреса, где был за последний месяц, так подробно, что джедай от скуки повесился бы. Почему меня не оставляет чувство, что надо мной где-то немножко издеваются?
   -- Не могу знать, мэм! -- снова вскочил Троец.
   -- Тебя никогда не допрашивали с помощью Силы?
   Троец похолодел, но сумел сохранить невозмутимость:
   -- А что это, госпожа Инквизитор?
   -- Лжёшь. Ты знаешь.
   -- Нам такие вещи знать не положено, мэм! И хоть Вы меня придушите, не знаю.
   -- Неплохой инстинкт самосохранения. Ладно. Иди.
   -- Осмелюсь спросить, госпожа Инквизитор: что прикажете написать родным рядового Ятровки? Погиб при исполнении?
   -- Пошёл вон! -- прикрикнула женщина. -- В казарме твой Ятровка, -- и, когда за Тройцом задвинулась дверь, пробормотала: -- Идиот.
   -- Дилетантка! -- буркнул, тем временем, Троец в коридоре. -- Ни хрена не могут без своей Силы. Старуха Чевич вытянула бы из меня всё, что знаю и не знаю, и без всяких шаманских трюков.
   В казарме стоял здоровый одобрительный хохот: Кузим Ятровка живописал в лицах свою беседу с Инквизиторшей.
   -- Я ей слил все мои логи за последние два месяца, какие помнил, -- хвастал он. -- И, что самое главное - ни разу не соврал. О, а вот и наш второй герой! Накапал ей на мозги?
   -- Пытался, -- сказал Троец. -- Между прочим, она прекрасно поняла, что мы валяем дурака. Но почему-то отпустила.
   -- Потому что вы ни в чём существенном не замешаны, -- проворчал Торбух. -- И она это тоже поняла. А крайты мух не ловят.
   -- Э... а что здесь делает лейтенант Согдиян? -- изумился Троец, заметив на одной из ближних коек распластанную лицом вниз фигуру со знакомым вихром на затылке. Эту особую примету невозможно было ни причесать, ни состричь, ни выбрить: чуть отрастая, волосы в районе макушки ложились в форме галактических рукавов.
   -- Спит, -- сказал Швах. И пояснил более развёрнуто: -- Он тут по потолку бегал, пока вы у Инквизиторши на допросах прохлаждались. Пришлось сержанту Шрайку его микстурой напоить.
   "Микстурой" - собственно говоря, на базик то же самое слово означает любую смесь чего-нибудь с чем-нибудь - называлось пойло, когда пайковые витаминные брикеты разводят спиртом и затем разбавляют эту вязкую кислую жидкость водой примерно втрое. От простуды помогало убийственно, кашлять, например, становилось просто невозможно, таким спазмом перехватывало горло. Ну, а для удовольствия в микстуру добавляли сахар или сироп. Тогда она становилась отличным средством от бессонницы, проще говоря, гарантированно валила с ног, если не знать свою норму. Вот и лейтенант, должно быть, не заметил, когда вырубился.
   -- Надо отнести его на верхний ярус, жене, -- сказал отделенный. -- Ну-ка, герои, берите и в путь! Миссис Согдиян скажете, что выпил лишнего по случаю окончания следствия.
   -- Я думал, нам хоть по сто грамм плеснут, -- буркнул Троец.
   -- Вернёшься - подойди к Шрайку, он тебе накапает.
   А в полдень следующего дня Второй батальон стоял в церемониальном строю по случаю отлёта Инквизиторши. По крайней мере, так думали все. В систему пришёл Имперский звёздный разрушитель "Генерал Крелл" - наверное, чтобы везти её на новые подвиги во славу Тьмы. И в открытый портал ангара торжественно влетал челнок типа "Лямбда". Но когда откинулся трап, по нему спустился немолодой офицер в мундире из нарочито простого некрашеного полотна, какие могла носить лишь одна служба - Имперская Безопасность. Планка на его груди свидетельствовала, что это старший полковник. Чуть поотстав, за ним двигались первый лейтенант в чёрном мундире - адъютант, должно быть - полная женщина-служащая в деловом костюме и капрал-штурмовик в сером, он управлял контейнерной тележкой. Инквизитор ленивой кошачьей походкой двинулась полковнику навстречу, да ещё заложила руки за спину, просунув под плащ таким образом, что всем присутствующим стали видны её великолепные ноги. А также висящие на поясе рукояти световых мечей, если у кого возникнут какие мысли.
   -- Приветствую Вас, полковник, -- светским тоном произнесла она. -- Надеюсь, полёт был приятным?
   -- Гораздо приятнее, чем прибытие, -- столь же учтиво ответил офицер, а прозвучало это примерно как "до Вас - не пахло, мадам".
   Штурмовикам, стоящим в "церемониале", строго запрещалось держать включёнными внешние микрофоны чтобы не слышать секретных разговоров руководства. Но на это правило многие откровенно чихали, и сейчас по "коробке" строя пролетело лёгкое шевеление: подколку оценили.
   -- Позвольте узнать, что привело Вас сюда? -- задала, между тем, вопрос Инквизитор. --Расследование по Гвори закончено.
   -- Я прилетел не следствие вести. Мне нужны толковые и ответственные ребята в комендантское подразделение.
   -- Не хватает добровольцев? -- с насквозь фальшивым сочувствием протянула Инквизитор. -- Понимаю. Вашу службу недолюбливают даже молодцы из Корпуса Штурмовиков.
   -- И весьма прискорбно. Наша служба, в отличие от Вашей, -- полковник изобразил подобие приветственного кивка, -- вынуждена бороться не столько с "подрывными элементами", сколько с неуёмными аппетитами ряда имперских должностных лиц. В частности, с властными амбициями разведки.
   -- Полковник, неужели Вы всерьёз полагаете, что сможете одолеть Исарда, которому благоволит сам Император? Времена, когда Вы служили вместе с величайшим героем современности и проводили грандиозные операции, давно минули.
   При этих словах Ятровка дёрнулся и задел локтем Тройца. Полковник же, усмехнувшись в усы, ответил:
   -- Вы просто не в курсе, мадам. Мы не раз уже давали ему по рукам, и ещё дадим, когда потребуется.
   -- Что ж. Желаю успехов. Мой личный корабль на борту "Крелла"?
   -- Как Вы и просили. Экипаж ждёт вызова.
   -- Ну, зачем же, я прекрасно доберусь вот этим челноком. Счастливо оставаться.
   -- Не могу пожелать Вам того же. Честь имею, -- полковник особо выделил слово "честь". С тем они и расстались. Полковник остался на станции, Инквизиторша поднялась на борт челнока.
   -- Ты чего дёргаешься, как ужаленный? -- спросил Троец Ятровку, когда появилась возможность снять шлем. -- Давно в тюремном блоке не стоял?
   -- Знаешь, кто это был? -- с горящими глазами зашептал Кузим. -- Юларен! А герой, про которого они говорили - Скайуокер!
   -- Не слыхал.
   -- В игрушки надо было меньше рубиться, и больше читать. Скайуокер был великий дж... -- Кузим прикусил язык, поправился: -- Генерал, то есть. Ученик самого Кеноби, надеюсь, хоть о нём ты слышал.
   -- Не-а, -- повторил Троец, на сей раз не столь честно.
   -- Темень сельская! -- возмутился Ятровка.
   -- Ага. У меня ж нет мандалорских родственников, как у некоторых. Откуда мне знать про историю с герцогиней Сэтин и Стражами Смерти?
   -- Придуриваешься. Понятно.
   -- Ладно дуться, рассказывай. Этот Скайуокер, он кем командовал?
   -- Пятьсот первым легионом.
   -- Вейдеровским? Однако.
   -- Они так втроём на все операции, в основном, и летали: Кеноби, Скайуокер и ученица его, Тано. Я в детстве в неё по уши был влюблён. Жаль, папаша в девятьсот восемьдесят первом все её голографии заставил стереть.
   -- Красивая?
   -- Эффектная. На Амар похожа, с нашего факультета.
   -- Чо, тогрута, что ли? -- удивился Троец.
   -- А тогрута разве не женщина? Вот не знал, что ты хенофоб.
   -- Уж и спросить нельзя. Слушай, раз в детстве ты в неё по уши, можешь нарисовать её раскраску?
   -- Зачем тебе?
   -- Просто рисуй. Потом скажу.
   -- Так, так, так и на щеках примерно вот так, -- нацарапал Ятровка на экране деки. -- И что?
   -- Помнишь драку весной, перед той сессией, когда нас выперли?
   -- Когда Неркафи Кру ни с того, ни с сего принялся всех метелить? -- до Ятровки постепенно доходило, на что намекает приятель. -- Хочешь сказать...
   Троец кивнул:
   -- Хорошо, что она выбрала не меня.
   -- Не путаешь? Что она могла забыть на Бреге?
   -- Не "что", а "кого". Свою сестру. Или ты продолжаешь думать, что это совпадение?
   Широкоплечая фигура сержанта Шрайка возникла за их спинами неожиданно и беззвучно. Ятровка не успел ни погасить экран, ни спрятать деку. Брови сержанта грозно сдвинулись.
   -- Вы, всё-таки, идиоты, -- вполголоса прорычал он. -- Нашли место обсуждать подобные вещи! Рехен отключить, и оба за мной.
   Оба солдата уже решили было, что им поручат отдраить туалетный блок вместо уборочного дройда, но, войдя в санузел, Шрайк остановился, внимательно их оглядел и произнёс:
   -- Слушайте внимательно, повторять не буду. Завтра полковник Юларен будет отбирать людей к себе в комендантскую роту. Вы оба, а лучше - и ваш приятель Швах - должны туда попасть. Сами не вызывайтесь, будет выглядеть подозрительно. А вот когда взводные постараются подсунуть ему своих главных раздолбаев, и вас вызовут на беседу - там и соглашайтесь.
   -- Не знаю, сэр, -- сказал осмелевший Троец. -- Для чего нам это? Жандармами быть как-то...
   -- А сейчас вы кто? Ангелы с крылышками? А скоро вообще... -- он замолчал.
   -- Что "вообще"? Сэр?
   -- Пока никто этого не знает, даже офицеры, и я вам этого не говорил, но очередного пополнения в полку не будет. Что это означает, понимаете?
   Троец и Ятровка переглянулись. Конечно, они понимали. Иногда в полки какого-нибудь легиона вместо молодого пополнения неожиданно прибывали старослужащие из переформируемых частей, отведённых из зоны боевых действий. Это означало, что легион в самое ближайшее время снимут с гарнизонной службы и отправят на усмирение очередных беспорядков на очередной неблагополучной планете.
   -- Ясно, сэр, -- кивнул Троец.
   -- И заткнитесь у меня про жандармов, -- продолжал Шрайк. -- Полковник - неплохой командир, я его давно знаю, он мне сейчас офицерскую должность предлагал. Марать руки кровью гражданских он вас не заставит, для этого есть агенты из особо отъявленных.
   -- Сэр, а Вы? -- спросил Ятровка. -- Вы тоже переходите?
   -- Я - нет.
   -- Почему? Офицерская должность!
   -- Как ты там говоришь? "Rad by v rai da grehi ne puskajut"? Тот самый случай. Я бы, может, и перешёл. Если бы тот мальчишка не выбежал тогда на площадку к спидеру... А гнида Фокс не приказал бы его добить именно мне... Всё. Хватит разговоров. Жду от вас разумного решения.
   Сержант как в воду глядел. Сначала их построили в казарме, и командир роты предложил добровольцам перейти в отдельную комендантскую роту, обслуживающую ИСБ. А когда таковых не нашлось, зачитал короткий список и приказал поименованным явиться на беседу. Курца Шваха в списке не оказалось, а Троец и Ятровка в него ожидаемо попали. Интервью у усатого полковника оказалось пустой формальностью: не иначе, Шрайк предварительно замолвил за них словечко.
   -- Ты, значит, историк. И мастер тайных операций? -- усмехнулся он, поглядев на Ятровку.
   -- Не могу знать, о чём Вы, Ваше высокоблагородие!
   -- Надпись вышла великолепно, я специально смотрел. А как виртуозно выедено из строя наблюдение! Такой умелец нам сгодится. А ты, значит, умный, -- перевёл он взгляд на Тройца. -- Про сестру сразу догадался. Ну, что ж, умные мне тоже нужны.
   В тот же день челнок перенёс шестерых отобранных "гавриков" на борт разрушителя.
   -- Не криви морду, парень, -- сказал Юларен, заметив, с каким выражением лица разглядывает Ятровка название корабля. -- Пока наш крейсер в доке, приходится летать на корабле, названном в честь этого... Но - тоже корабль и тоже летает.
   Через час они были в гиперпространстве. Армейская служба вступала в новую, неведомую им фазу.
  
   Топливный склад пылал. Столб пламени поднимался в атмосферу на высоту несколько сот метров, и в этом огне ежесекундно сгорали десятки тонн энергоносителя. Из-за этого ночь стала светлой, как день. По узким улочкам городка, примыкающего к складам имперской армии, стремительно бежала женщина. Бежала, проклиная идиотов-диверсантов, которые заложили заряд такой мощности, не сообразив, что в случае детонации город будет стёрт с лица планеты целиком, хорошо ещё, что руки у них кривые. И офицера-клона, так некстати попавшегося ей на площади. Невозможное дело, но он её узнал! И сразу же вызвал подкрепление. Она бежала налегке, бросив нехитрые пожитки, и преследующие её штурмовики отстали и рассыпались по переулкам, надеясь, что она свернёт, и её удастся перехватить. Ха! Как будто она не чувствовала местонахождение их всех и каждого в отдельности! Лишь два дуболома продолжали преследовать её буквально по пятам, и это становилось реальной проблемой. Хаттовы спортсмены-перворазрядники бежали, как заведённые, не отпуская её на расстояние, на котором можно было бы скрыться из глаз и затаиться. Да ещё и постреливали на бегу. Плазменные плевки пролетали поодаль, но она всё равно готова была уклоняться от огня, если потребуется. Нет, с этим пора кончать. Остальные преследователи достаточно далеко, и... Женщина нарочно свернула в тупик, прижалась к стене, отводя штурмовикам глаза, и, когда они пробежали мимо и оторопело уставились на стену, возникла у них за спиной.
   -- Всё, -- веско сказала она. -- Всё, всё, хватит.
   Гудение пылающего лезвия как нельзя лучше подкрепляло её слова. Штурмовики медленно обернулись.
   -- Брось винтовку, -- приказала она тому, кого ощущала как более слабого. Тот послушно выпустил бластер. Женщина перевела взгляд на второго, хотя он вряд ли видел это - на фоне планетарного пожара она, должно быть, выглядела тёмным силуэтом и в видимом, и в инфракрасном спектре: -- Особое приглашение?
   Штурмовик качнул шлемом и вскинул оружие. Рефлексы сработали быстрее сознания: удар светового меча отсёк противнику правую руку выше локтя и подрубил торс почти до позвоночника. Штурмовик рухнул на мостовую.
   -- Зачем??? -- закричал второй. Сорвав шлем, кинулся к напарнику: -- Сержант!!
   -- Сам виноват, -- сказала женщина. Мальчишка-штурмовик, чуть не плача в голос, снимал шлем с сержанта, и она увидела, что это тоже клон, и тоже старый, ещё феттовской серии. Кровь его заливала пермакрит.
   -- Не надо, парень... -- прохрипел он. -- Так будет лучше... Чтобы больше никогда... -- сержант посмотрел на неё. -- Спасибо... Мастер...
   Это были его последние слова. Женщина сделала шаг назад. Взгляд её упал на бластер, рукоять которого ещё сжимала отрубленная рука. И вдруг Рати Ситра с болью в сердце поняла, что всю погоню её преследовал огонь лишь одной винтовки. Оружие сержанта с самого начала стояло на предохранителе.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 6.48*6  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Пек "Долина смертных теней"(Постапокалипсис) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) А.Тополян "Механист"(Боевик) Д.Сугралинов "Дисгардиум 5. Священная война"(Боевое фэнтези) Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) А.Верт "Пекло 2"(Боевая фантастика) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) А.Кутищев "Мультикласс "Союз оступившихся""(ЛитРПГ) Грейш "Кибернет"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"