Машошин Александр Валерьевич: другие произведения.

Сверхдальняя родня

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
Оценка: 8.21*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Время действия 6 ДБЯ, после основного повествования. Написано под впечатлением "Кризиса Чёрного флота" М. Кубе-Макдауэла, где Люк пытался узнать, кем была его настоящая мать. Тут-то и подумалось: а знала ли она сама, кто она и откуда?... Законченный текст от 07.01.14
    Посвящается Дж. Лукасу, выбросившему в помойное ведро несколько лучших сцен Эп. II "Атака клонов"


  Оглавление

   Из полей тянет холодом...
   Без тебя мне летать не суждено.
   Проплывая над городом,
   Не забудь постучать в моё окно.

Максим Леонидов

Сверхдальняя родня

  
   Поздняя осень в деревне - время холодных зорь, прозрачного леса и звенящей тишины, сильно смахивающей на кладбищенскую. Постоянное население некогда большого села Овсянниково давно уже сократилось до нуля. После закрытия молочной фермы деревенские, в основном, подались в соседние областные центры: старики - к родственникам, молодые - искать работу, чтобы прокормиться. А некоторые из стариков навеки остались здесь, на кладбище за околицей. Летом в три или четыре двора приезжали дачники, но с завершением садово-огородного сезона все они уже вернулись в город. Дом, в котором девяносто лет назад родился мой дед, стоял почти посередине деревенской улицы. Последняя его владелица, дедова сестра, сорок лет жизни отдала той самой ферме, а теперь стала слишком пожилой и болезненной, чтобы жить в деревне. Её дети и внуки в предыдущие годы ещё наведывались сюда ненадолго, но нынешним летом не приехал никто. Моя мама, узнав об этом, предложила тётке Нине продать участок: что для нас теперь жалкие двести семьдесят километров? Та над словом "продай" лишь посмеялась, и через неделю прислала по почте дарственную.
   Корабль мы посадили в громадной оплывшей от времени яме, оставшейся от сельской церкви, разобранной после пожара много десятилетий назад. В самом глубоком месте она понижалась почти на три метра, острый нос и крылья 'Амидалы', выглядывая за её пределы, утопали в окружающем яму ракитнике, а корма скрылась под ветвями деревьев, растущих с южной стороны. Над корпусом растянули бесформенное камуфляжное покрывало, и, с какого ракурса не взгляни, оно зрительно сливалось с растительностью. А с воздуха - обстоятельная Рийо Чучи велела проверить это с помощью "праулера" - вообще ничего разглядеть было нельзя.
   -- Красота-а... -- со счастливой улыбкой протянул круглолицый механик Иан Кудра, впервые переступив порог сеней. -- У нас в деревне почти так же. Надеюсь, автоповара здесь нет?
   -- Еду можно приготовить на корабле, -- заметила Рийо, очевидно, не совсем поняв его фразу. Иан посмотрел на неё, как на ненормальную:
   -- Да зачем же на корабле, когда есть печка??
   -- На живом огне, в самом деле, получается вкуснее, -- поддержала Падме Амидала, когда-то королева, Сенатор, а ныне - "душа" нашего корабля. -- Дома, на Набу, мы много готовили на старинной плите. Жаль, я теперь равнодушна к еде.
   Я потрепал её по плечу, Падме покосилась на меня и улыбнулась, сделав красноречивое выражение лица: "ничего, мол, я не расстраиваюсь, привыкла". Она не раз говорила, что на судьбу, по крайней мере, в настоящее время, ей жаловаться грех. Вначале бесплотная, как заурядная голограмма, сейчас она научилась не только прикасаться и брать предметы, но и уходить от себя-корабля на приличное расстояние, никак не связанное с направлением и дальностью действия внешних голопроекторов. И, в то же время, при желании свободно могла пройти сквозь твёрдую преграду. Ну, а в том, что Падме больше не испытывала желания есть, пить и дышать, можно было найти и положительные стороны.
   В доме, хорошо мне знакомом по детским воспоминаниям, царил уличный холод, и отчётливо веяло духом запустения.
   -- Боюсь, дымоход сильно забит, -- вздохнула моя мама, подходя к печи и вынимая вьюшку из верхней дверцы. -- Давно не чистили. Попробуем, конечно, но...
   -- Погодите, Таисия, -- остановил её Иан. -- Трубу мы сейчас обслужим.
   И действительно, вместе с напарником, сухопарым Базили Враном, они за десять минут из небольшого репульсора и десятка металлических деталей собрали радиоуправляемую хрень, которая, усердно жужжа и повизгивая, прочистила дымоход снизу доверху. Правда, мы чуть не позабыли об одном нюансе под названием "сажа", который незамедлительно чёрным облаком повалил из "форточки" дымохода, едва только робот принялся за дело. Спасибо Падме, которая, ахнув, молниеносно захлопнула дверцу.
   -- Ни фига себе накопилось! -- сказал Базили.
   -- Это мы не учли, -- добавил Иан.
   -- Счас пол мыть будете, умники! -- проворчала моя подруга Осока Тано. -- Чтоб головой думали.
   -- Машинку для мытья полов мы тоже можем собрать, -- ухмыльнулся Иан. -- Семь секунд!
   Дом, всё-таки, пришлось сначала прогревать воздуходувкой, словно покинутый звездолёт, чтобы, хотя бы, можно было снять одежду. Потом в печи весело затрещали дрова - с топором я ещё помнил, как обращаться, да и механики, оказывается, прекрасно умели колоть чурки.
   -- Ну? -- Иан победно посмотрел на Рийо. -- А ты "на корабле"! Разве здесь с кораблём сравнить? Эх, ты, голубая кровь...
   -- Кровь у меня красная, только кожа голубая, -- беззлобно огрызнулась панторанка. -- Вы, кажется, обещали посмотреть, что делать с деревянной частью дома, как она называется, srub, Алекс?
   -- Сруб, -- кивнул я. -- Мы уже смотрели, когда дрова кололи. Приподнять его надо, тогда и крыша выровняется. Завтра с утра займёмся.
   Папа, тем временем, возился в сенях с электрощитком. На улице понемногу начинало темнеть. Не освещать же комнаты ручными фонарями или светом плазменного шнура аварийного генератора, как потерпевшие кораблекрушение?
   -- Питание есть, -- сказал он, убирая в чехол провода мультиметра. -- Попробуйте включить в комнате. Ну, ясно, в сенях надо лампочку менять.
   Пришлось выкручивать одну из ламп в люстре в комнате: запасных мы с собой не взяли, а топать в посёлок Борисоглебский за три с половиной версты, не зная, работает ли сельпо, было неразумно. Мама и Падме, тем временем, разжигали за перегородкой дополнительную печь-голландку. У Рийо при этом глаза были такие, словно она присутствует на магическом ритуале.
   -- Не предполагала, что ты с этим знакома, -- сказала она голограмме. Падме улыбнулась:
   -- Я выросла в деревне. Да и в нашем городском доме кухонная печь принципиально не отличается от этой.
   -- А для чего две?
   -- В русской печи готовить - навык нужен, -- объяснила мама, -- а я сто лет этого не делала. На этой будет быстрее. А целый дом в такую холодрыгу одна "голландка" не обогреет.
   -- Какие, однако, сложные эти традиционные технологии, -- покачала головой панторанка. -- Научите меня?
   -- Конечно, смотри и учись.
   К тому времени, как стемнело, и была готова трапеза на всю ораву, печь немного прогрелась, и от неё потянуло мягким сухим теплом. После ужина папа повёл механиков в сарай, посмотреть, какие инструменты есть в хозяйстве. Я собрался было идти с ними, да не тут-то было. Мама сказала, что в доме тоже потребуются мужские руки - разбирать вещи. Пришлось остаться. Впрочем, маминого энтузиазма хватило ненадолго, ровно до того самого момента, когда в нижнем ящике комода обнаружился старый семейный альбом. Конечно, она тут же раскрыла его и принялась показывать Осоке, Рийо и Падме фотографии наших родственников. Девицы смотрели с искренним интересом: картинки старой земной жизни им были в новинку.
   -- Таш, а твоего папы здесь нет? -- поинтересовалась Падме.
   -- Нет, -- вздохнула мама. -- Это всё послевоенные снимки, он погиб раньше. У нас только и осталось то фото из армии, помнишь, я дома показывала? Ну, что, девочки, пора, наверное, устраиваться на ночлег. Пойдёмте-ка, покажу, где здесь туалет.
   Она положила альбом на комод, не очень удачно, потому что, стоило нам отойти, как он сполз и шлёпнулся на пол. Падме кинулась поднимать. В это-то момент из-под задней обложки и выпала ещё одна фотография, довольно большая, шириной почти во весь альбом.
   -- Мам, смотри-ка... -- начал я, но, оглянувшись, увидел только закрывающуюся дверь. Ладно, вернётся, покажем. Поднеся фотографию к свету, я обнаружил, что это довоенный снимок. На нём были все: пятеро братьев и три сестры, и моя бабушка, и жена следующего брата, они сыграли свадьбу даже раньше, так уж получилось.
   -- Вот мой дед, -- показал я Падме. -- И бабушка.
   -- Её я узнала сразу, -- кивнула она. -- По фотографии, что висит у тебя дома. А это что за девочка?
   -- Не совсем уверен, но, должно быть, Валя, мамина двоюродная сестра. В сорок втором она пошла в Тарасовский лес за сморчками, да так и пропала.
   -- Удивительно похожа на мою ма... -- Падме осеклась, часто-часто заморгала глазами, уставилась на меня. А я на неё. Называть её "сестра" я стал довольно давно, ну, просто отношения у нас складывались такие, вроде родственных. Она не сразу, но приняла эту игру и тоже обращалась ко мне "брат". Но не может же быть, чтобы королева Падме Наберри Амидала, как в глупейшем индийском фильме, действительно оказалась кровной роднёй мне и моей маме? А почему, собственно, нет? Я же угодил туда? И Старший Инженер Храма Джедаев, легендарный Белый Админ, тоже землянин.
   -- Какого года рождения твоя мама? -- спросил я.
   -- Двадцать четвёртого, значит, по Земле это 1931.
   -- Валя, кажется, была тридцать четвёртого, но это ещё ничего не значит. Сама помнишь, какие игры со временем были в моём случае. Надо проверить. Сейчас мама вернётся, поговорим с ней.
   -- Только не говори сразу, что я - дочь, хорошо?
   -- Сглазить боишься?
   -- Угу, -- смутилась она.
   -- Суеверный призрак - это нечто, -- улыбнулся я. -- Хорошо. Скажем просто, что ты, возможно, знаешь эту женщину.
   Услышав нашу "цензурированную" версию, мама не думала ни секунды.
   -- Когда мы смогли бы полететь туда? -- спросила она, переводя взгляд с меня на Осоку и обратно. -- Это обязательно надо проверить.
   -- Вообще-то, я собиралась слетать в систему... Фарстайн. Разведать остатки базы сепов, вдруг что-то уцелело, -- сказала Осока. Пауза в её фразе была едва заметна, но недаром же мы практически женаты. Я понял, что подруга врёт, нарочно, чтобы оправдать экспедицию на Набу. Наверняка поняла это и Рийо, но тут же подхватила:
   -- Отличная мысль! Тамошние жители из своих куполов носа не высовывают, возможно, какое-то полезное оборудование и найдётся. Пока Осока и механики посмотрят, ты, Алекс, успеешь свозить свою маму на Набу. Если, конечно, Падме не слишком тяжело туда лететь.
   -- Нет-нет! -- торопливо воскликнула Падме. -- Уже нормально, полечу.
   К сожалению, папин отпуск подходил к концу, и слетать с нами папа уже не успевал, а, может, и не особенно хотел. У меня почему-то сложилось впечатление, что он не слишком верит в возможность найти пропавшую кузину спустя шестьдесят лет. Мама поворчала, но уговаривать взять "за свой счёт" не стала.
   Для исследования метановой планеты мы загрузили в трюм спидер "Стрела-23" - герметичный, с усиленным корпусом, рассчитанный на неблагоприятные условия. Он не мог подниматься выше четырёх метров, зато по скорости превосходил подавляющее большинство наземных машин в Галактике.
   -- Условимся так, -- сказала Осока перед тем, как закрыть дверцу кабины. -- Встречаемся в этой же точке через восемьдесят часов.
   -- Сегодня семнадцатое, десять утра, значит - двадцатого в шесть вечера, -- перевёл я в обычный календарь. -- Договорились.
   Несколько часов спустя посадочные лапы "Амидалы" коснулись пермакрита космопорта города Тиид, столицы Набу. Электрохромное покрытие корпуса было полностью отключено, позволяя всем желающим видеть светло-серую поверхность бескара, алые полоски на крыльях и вдоль корпуса, символы государственной принадлежности и нанесённые на скуловые части крупные буквы настоящего названия - местным старинным футорком и кириллицей. Едва мы вышли на пандус, к нам приблизился местный служащий.
   -- Могу быть чем-то полезен? -- радушно спросил он.
   -- Да. Подскажите, где можно нанять спидер, -- попросил я.
   -- Наземный или воздушный?
   -- Наземный.
   -- Это вот там, наверху, на берегу реки, -- мужчина махнул рукой. -- Пойдёмте, я покажу, как лучше попасть к лифтам... А вы нездешние, я вижу.
   Понятно. Он успел прочесть название, поэтому, видимо, и подошёл, решил, что свои.
   -- Нет, нездешние. Но здесь, возможно, живут наши родственники, мы, как раз, и прилетели их разыскать.
   -- Ах, вот как. Тогда не торопитесь в лифты, справа в пещере будут терминалы, оттуда можно вызвать справочную службу, и это недорого. Смотрите, вот водопад, правее - причальные фермы, под ними арки. Это и есть самый удобный вход.
   -- Благодарю.
   Разумеется, никакую справочную мы запрашивать не стали, а сразу наняли на прибрежной стоянке небольшой лэндспидер, и я повёл его по маршруту, который подсказывала Падме. Центральная часть города походила на восточные столицы, именно такое впечатление производила здешняя архитектура. Впрочем, было здесь и что-то щемяще-знакомое глазу: иногда среди круглых верхних частей зданий и пологих куполов попадались настоящие терема с крышами-ларцами и окнами, словно скопированными с Кремлёвского дворца или Крутицкого подворья. А вот люди на улицах выглядели подобно жителям большинства центральных планет, то есть, с этаким налётом средневековости: камзолы и сапоги у мужчин, длинные расшитые платья у женщин. Более просто и современно, хотя тоже с долей вычурности, были одеты лишь туристы, выделяясь этим на фоне местных жителей. "Рабочего класса", менее консервативного в одежде, я пока что-то не замечал.
   "Теперь в улицу... -- направляла нас по комлинку Падме. -- Здесь тормози и "уступить", прямо. Тут направо. Видишь арку, рядом с которой дерево? Приехали, заезжай прямо туда и ставь".
   -- Это и есть тот дом? -- спросила мама.
   "Нет, соседний. Вот впереди справа лестница. Подниметесь - прямо дверь соседей, налево та, что вам нужна".
   -- Я, пожалуй, в машине посижу, -- сказал я.
   -- То есть, как? -- растерялась мама. -- Мне одной идти? А вдруг это не она? Вдруг она меня не поймёт?
   -- Если не поймёт, это точно не она, -- пожал плечами я. -- Ей было девять лет, это не два и не три года, она должна вспомнить. Хотя бы своё имя и простейшие слова.
   -- Будем надеяться.
   "В крайнем случае, я подскажу, что надо говорить", -- добавила Падме.
   -- Спасибо, детка, ты настоящий друг, не то что некоторые, -- мама укоризненно на меня покосилась.
   -- Ну, хорошо, давай, пойдём вместе, -- предложил я.
   -- Нет уж, теперь я сама. Ты прав, так будет лучше.
   Она поднялась по лестнице, дотронулась до сенсора звонка. Полминуты тишины и томительного ожидания, затем мягкий шорох открываемой двери.
   -- Чем могу быть полезен, сударыня? -- произнёс на базик гулкий, но мягкий мужской голос.
   -- Простите мне, я ищу... -- с трудом подбирая слова, произнесла мама. Базик она понимала, но говорила плохо, за отсутствием должной практики.
   -- Да-да? -- учтиво переспросил мужчина. -- Кого Вы ищете?
   -- Твой отец? -- одними губами спросил я.
   "Да".
   А мама не успела ответить отцу Падме, потому что увидела ту, кого искала.
   -- Валентина? -- неуверенно воскликнула она. -- Валентина, это ты?
   -- Что? -- послышался растерянный голос женщины. Она спросила именно "что", а не базиковское "vaat".
   -- Валя, господи, -- выдохнула мама. -- Я Таша, дочь Ивана, помнишь? Твоя двоюродная сестра.
   -- Маленькая Таша? Как?
   -- Мы совершенно случайно тебя нашли. Нам попался снимок, голография.
   -- Кто эта женщина, дорогая? -- спросил жену Руви Наберри.
   -- Моя кузина, оттуда, где я родилась. Ох, да что же мы стоим на пороге!
   Щёлкнула дверь.
   -- Сестра, а сестра? -- тихонько позвал я. -- Которая троюродная...
   "Да, вот теперь уже точно", -- весело откликнулась Падме. Явившись воочию, уселась на борт спидера и продолжала уже вслух: -- Я ведь не была уверена, до самого последнего момента.
   -- Эх, ты! -- засмеялся я. -- Ладно, послушаем лучше, о чём они там говорят.
   А мама Падме, тем временем, сбивчиво объясняла мужу про свою кузину. И то же самое пыталась дублировать по-русски для моей мамы - с кошмарным акцентом, вставляя местные слова вместо тех, что не могла вспомнить. Рассказала, как они с Ташей прожили в деревенском доме "одна зима" во время Большой Войны, а весной, когда "немецков начали гнать", очутилась на Набу, "сама не знаю как".
   -- А вы, всё же, до нас долетели? -- внезапно задала она вопрос.
   -- М-м, скорее, вы до нас, -- ответила моя мама.
   -- Неужели Империя?? -- испугалась мама Падме.
   -- Нет-нет, независимые. Есть такая компания, "Индесел", вот она.
   -- Слава богу, а то с вами могло случиться, что с Ренатасией. За пять лет самостоятельный богатый мир сделали в нищую колонию.
   -- Да, мне рассказывали. Нас не найдут, слишком далеко и сложно лететь. Валя...
   -- О, зови меня лучше "Бель". Джобель, так моё имя здесь, я уже привыкла, -- просто поразительно, но за каких-то несколько минут акцент у неё заметно ослабел, будто возвращалась утраченная память.
   -- Хорошо, пусть Бель, -- отозвалась мама. -- Расскажи же, как ты тут живёшь?
   -- Ну, как. Не жалуюсь, в общем-то. У меня состоятельный муж, вместе занимаемся благотворительностью. Две взрослые дочери. Старшей, Соле, сорок четыре, а младшей, Падме, в этом году исполнилось бы сорок...
   -- Как? -- ахнула мама. -- Падме - твоя дочь? Вот, негодники, а мне они за всю дорогу так и не сказали! Хотя, наверняка уже знали точно.
   -- Кто не сказал?
   -- Да сын мой, Саша, и Падме. Знаешь, они ведь с самого знакомства общались, как родные, будто что-то такое чувствовали. А потом вообще стали называть друг друга "сестра" и "брат".
   Бель вздохнула.
   -- После смерти Падме я долго не могла прийти в себя, -- молвила она, явно не вполне осознавая услышанное. -- Только внучки и спасли. А ты, выходит, была с ней знакома?
   -- Ох, Бель, даже не знаю, говорить тебе или нет. Вдруг решишь, что я не в своём уме? Ладно, скажу. Я не знала Падме при жизни, я знакома только с её тенью. Понимаю, это звучит странно...
   -- Ты видела её призрак? -- перебила Джобель. -- Когда? Где?
   -- Не просто видела, мы всё время общаемся, когда сын домой прилетает. Падме не просто призрак, она... вроде хозяйки их космического корабля.
   -- Ах, искусственный интеллект, -- сказала Джобель, в голосе её послышались боль и разочарование. -- Всего лишь имитация. Примерно через год после того, как... к нам с мужем приходил один цереанин и предлагал сделать такую. Муж его прогнал.
   -- Нет, это не то, не то! -- возразила мама. -- Подумай, разве у имитации могут быть воспоминания оригинала? Некоторые вещи ни один программист знать не мог, согласись. Нет, она что угодно, только не программа. Осока, это Сашина девочка, говорила что-то про Силовую копию сознания...
   -- Постой. Осока Тано?
   -- Да, ты, наверное, её знаешь по прежним временам?
   -- Немного. Она была ученицей у... -- Джобель замялась.
   -- Мужа Падме, -- закончила за неё мама. -- Разве она могла бы ошибиться?
   -- Пожалуй, нет. Ташенька, где сейчас этот корабль?
   -- Стоит на космодроме, мы на нём и летели. Хочешь увидеть её?
   -- Да. Я-то сразу пойму...
   -- Так поехали. Сын ждёт на улице, у нас машина.
   -- Твой сын? -- я услышал, как Джобель всплеснула руками. -- Почему на улице? Он не хочет познакомиться с тёткой?
   -- Ох, он такой упрямый. Сказал, что лучше мне войти сначала одной.
   -- Надо его позвать. Или нет, едем прямо сейчас!
   -- Думаю, пора нам подняться в дом, -- сказала мне Падме. -- Нормально выгляжу?
   -- Идеально, -- кивнул я. Серый с шёлковым отливом костюм, который она нарисовала себе сегодня, Падме часто использовала на корабле и прежде. Болеро с длинными рукавами, отделанными выше локтей чёрно-золотой вышивкой, примерно соответствовало "элегантному" галактическому стилю, как и открытые туфли на каблуке. Однако, обычному в таких случаях платью или длинной юбке Падме предпочла укороченные брючки-капри, придающие облику оттенок лёгкого озорства и спортивности. Простой белый топ, шершавый, как хлопок, прекрасно сочетался с серым шёлком. Завершали образ сверкающий металлический поясок и такие же серьги в форме вытянутых треугольничков.
   Легко и изящно перебросив ноги через борт, Падме выпрямилась... и в ту же секунду мы услышали женский вскрик и звон разбитого стекла. Обернулись одновременно. Симпатичная женщина лет сорока застыла посреди проезда под аркой с расширенными от изумления глазами и приоткрытым ртом. У ног её валялись уроненные кошёлки.
   -- Сола! -- воскликнула Падме и кинулась к ней. -- Сола, это я, я, не пугайся. Я немножко призрак, но почти материальна, меня можно даже потрогать.
   Женщина судорожно сжала руку голограммы обеими ладонями. Зажмурилась, пытаясь прийти в себя от шока. Снова открыла яркие серые глаза. Про себя я машинально отметил, что вот её бы я вряд ли принял за родственницу: кроме светлых глаз, у неё были более твёрдые черты лица, совершенно иной нос, продолговатый подбородок и крупный рот, как у актрисы Джулии Робертс. В целом, ей не хватало утончённой миловидности Падме, хотя Сола была, безусловно, привлекательна.
   -- Это ты? -- пролепетала она. -- Падме.
   -- Да. А вот... да иди же сюда, Алекс, не стой столбом... познакомься, это - наш с тобой троюродный брат, Алекс.
   -- Брат? П-приятно познакомиться. Я Сола Наберри-Джанрен. Но... Падме, как же?
   -- В двух словах не расскажешь. Я тебе чуть попозже подробно объясню, тебе и маме с папой. А сейчас надо идти скорее в дом, а то мама уже на космодром ехать собралась, чтобы меня увидеть.
   -- Зачем на космодром?
   -- Вот и я говорю, незачем, идём.
   -- Ох. Я вино расколотила...
   -- Другое купим, пошли же! -- подхватив сестру под локоть, Падме увлекла её к лестнице. Я поспешил за ними. Они так и столкнулись в дверях - две дочери снаружи, мать изнутри. Два года назад я видел уже нечто в этом роде, когда моя Осока и её мать Ирис стояли друг против друга. Всё было почти так... и совсем иначе. Джобель смотрела на дочь, ту, кого она сама похоронила тринадцать лет назад, и не могла выдавить ни слова. Внезапно из её глаз брызнули слёзы. Женщины обнялись. Я торопливо махнул рукой на стоящую сзади маму, подтолкнул мягко в спину Солу, прошептал:
   -- Пойдём, дай им поговорить наедине.
   -- Vaat?
   -- Ох, ты ж не понимаешь, -- спохватился я и перешёл на базик: -- Пойдёмте отсюда, госпожа кузина.
   Из глубины прихожей навстречу нам шагнул крепкий коренастый мужчина, чем-то неуловимо похожий на Жана Габена. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, в кого у старшей дочери такие глаза и, пожалуй, брови. Муж Бель протянул мне руку:
   -- Моё имя Руви Наберри.
   -- Алекс, -- на местный манер представился я.
   -- Весьма рад. Может быть, Вы сможете объяснить нам с Солой некоторые нюансы?
   -- Хоть всю историю сначала, -- сказал я. И вкратце сообщил Руви и Соле про Вейдера, его личную яхту, воскрешение части сознания Падме, и про Осокин выброс Света, окончательно пробудивший мою троюродную сестру.
   -- О, звёзды, но зачем ему это понадобилось?? -- заломила руки Сола.
   -- Действительно. Почему этот негодяй проделывал свои эксперименты именно с моей девочкой? -- спросил Руви.
   -- Ну... -- замялся я. И тут мама, тронув меня за локоть, заговорила:
   -- У нас на родине говорят: "Править, так Галактикой, хотеть, так королеву". Может быть, маленький... сын, как сказать "мелкий и ничтожный"?
   Я перевёл, от себя добавив "тщеславный".
   -- Да-да, -- продолжала мама, -- этот мелкий человек добивался Падме, а она не замечала? Когда стал Тёмным Лордом - захотел получить то, что хотел.
   -- Мразь, ублюдок, -- выругался Руви. -- Да, иного объяснения не вижу.
   -- Спасибо, мам, -- по-русски сказал я. -- Помогла выкрутиться.
   -- Ерунда. Ты правильно не стал говорить про мужа, -- отозвалась мама. -- Не для чего им знать.
   -- Дорогие родственники! -- обратилась к нам от двери Джобель. Глаза её были ещё влажными, зато голос буквально звенел счастливыми нотками. -- Надеюсь, вы не откажетесь немного у нас погостить?
   -- Да-да, -- с готовностью произнесла мама. -- У нас есть свободных три дня, мы могли бы остаться, да, сын?
   -- Можем, -- кивнул я, такой вариант я тоже предусматривал.
   -- Замечательно! -- сказала Бель. -- А сейчас прошу нас извинить, мы с Солой отлучимся буквально на десять минут, накроем на стол. Время обеда. Надеюсь, вам понравится здешняя кухня.
   -- И я с вами, -- немедленно подхватилась Падме.
   Столовая в доме располагалась над высоким цокольным этажом. Три широкие двери вели из неё на балкон, где вдоль массивного каменного ограждения были расставлены в больших кадках вечнозелёные хвойные растения, нечто вроде земных кипарисов. Часть стен была оштукатурена, часть - оставлена в первозданном виде, отрывая взору крупные бежево-жёлтые каменные блоки, из которых состоял весь дом. Изящный стол с широкой металлопластиковой окантовкой мог свободно разместить восьмерых, именно столько стульев стояло по его периметру. У меня они вызвали невольную ассоциацию с ручкой от половника, настолько высокими и тонкими были их спинки. Словно они предназначались для существ, у которых за спиной - крылья. Впрочем, здесь всё было не совсем обычным: и парные двузубые вилки, и квадратные тарелки, снабжённые уголком-приставкой с дальней правой стороны, должно быть, для соуса. О незнакомых продуктах я уж и не говорю, в Галактике они сплошь и рядом незнакомые. Радушные хозяева, не иначе, по случаю нашего приезда, выставили на стол море разных угощений. Мама пробовала блюда крайне осторожно, точь-в-точь как я в первые дни знакомства с Осокой. Я же предпочёл довериться Падме, уж кто-кто, а она мои вкусы изучила.
   -- Нет-нет, Сола, не надо, -- предупредила Падме сестру, когда та вознамерилась предложить мне очередной салат. -- У Алекса на это масло аллергия. Тёте Таше положи.
   Сама она, как обычно, не ела, поэтому успевала и нас потчевать, и объяснять отцу и Соле, о чём разговор. Моя мама хоть и пыталась некоторые фразы произносить на базик, говорила, в основном, по-русски. Не забыв извиниться перед хозяевами, что плохо знает язык:
   -- Раньше как-то ни к чему было.
   -- А как же вы общаетесь с Сашиной девочкой? -- поинтересовалась Джобель.
   -- Ох, в том-то и дело, Бель, что Осока по-русски не хуже нас с тобой. Больше того: эти трое охламонов, -- мама указала глазами на Падме и шутливо взъерошила волосы мне, -- научили и Рийо, нашего Генерального директора...
   -- И ещё Ирис с Эрдени, -- добавил я и для хозяев пояснил: -- Это мама и младшая сестра Осоки.
   -- Эрдени-то хоть на Бреге училась, у них язык похож. А Рийо и Ирис вообще с нуля.
   -- Знакомое имя, Рийо, -- задумчиво произнесла Сола. -- Не могу вспомнить, где слышала. По-моему, от тебя, Падме.
   -- Так и есть. Рийо Чучи, она была сенатором от Панторы, -- подтвердила голограмма.
   -- Да-да, точно!
   -- Тоже очень милая девочка, -- сказала мама. -- В деревне, как раз перед отлётом, был забавный случай. Рано утром приходит во двор Надькин Серёжка, ты, может быть, помнишь, ну, Надя, через дом от нас жила?
   -- Ещё бы не помнить, мы дружили, -- кивнула Джобель.
   -- Вот её сынок. Совсем алкашом стал, сторожем на пасеке работает, там же и живёт. Что ни день, то в дребадан. Проходил по тропинке, свет в окнах увидал, и решил зайти, авось, нальют. Стучит. А ему открывает этакое чудо с синей кожей и розовыми волосами. Смотрит жёлтыми глазищами и спрашивает, что характерно, без малейшего акцента: "Тебе чего, пугало огородное?"
   -- Ах-ха-ха, именно "пугало"? -- умилилась Джобель.
   -- Ну, так с кем поведёшься... -- мама покосилась на меня.
   -- И что парень?
   -- Парень схватился за голову и на весь двор дурным голосом: "Допился! Всё, брошу на фиг проклятую, на боржом перейду!"
   -- Хорошо, что не Осока открыла, -- заметил я. -- Её с похмелюги мог и за чёрта принять. В медотсек пришлось бы нести, откачивать.
   -- Выражайся культурно, -- прошептала мама, толкнув меня локтем. -- Пожалей Падме, как бедная девочка переведёт на базик твоё "с похмелюги"?
   -- Сама-то... Твой "дребадан" перевести ещё труднее, потому как это не количество принятого, а состояние организма, -- парировал я с усмешкой.
   -- Таш, а сама Надя что? -- поинтересовалась Джобель.
   -- Умерла три года назад. Сердце. Если б могла доехать скорая, скорее всего, спасли бы, а так... -- мама махнула рукой, тяжело вздохнула.
   -- У вас летающих машин ещё нет? -- понимающе спросила Джобель.
   -- Нет, а дорогу к полумёртвой деревне никто строить не будет.
   -- Печально всё это. Хотите ещё горячего? Племянник?
   -- М-м, нет, спасибо, -- сказал я.
   -- Что "спасибо", я же вижу, ты не наелся. И тебе, дорогой, добавки...
   -- Я принесу! -- вскочила Падме.
   -- Посиди, егоза, сама управлюсь. О. Какие слова выскакивают, -- Джобель улыбнулась.
   -- Кажется, начинаю понимать, отчего сенатор Чучи выучила этот язык, -- сказал нам Руви Наберри. -- У меня появилось такое же желание.
   -- Господи, это, наверное, заразно, -- в притворном ужасе всплеснула руками мама. -- Обязательно покажитесь врачу. Я недавно наблюдала, как две тогруты, мать и дочь, обсуждая между собой одежду, делали это по-русски.
   -- Мам, ну, что ты хочешь от Осоки... -- начал я.
   -- Не Осока. Эрдени.
   -- Ого. Да, тогда это эпидемия. И карантинная служба не поможет, они сами заражены. Дэя давно понимает, Алема и Тиана тоже.
   -- Уже и твилеки? Боже ты мой, -- мама покачала головой.
   -- Они больше на словиоски говорят, -- успокоила с улыбкой Падме. -- Ты же знаешь, сколько на Главной базе бреганцев, вот и научили.
   После обеда всей большой компанией поехали на тиидский космодром, смотреть корабль. Новое пристанище духа Падме понравилось всем её родным. И внешне, и внутри. Руви в большей степени интересовался характеристиками, устройством рубки, системами обзора, Джобель и Сола восхищались другими отсеками. Со знанием дела - видно было, что на кораблях всем им приходится проводить немало времени. Падме похвасталась своим вооружением, и Сола, наклонившись к моему уху, тут же доверительно сообщила, что в политике её сестра всегда была большим миротворцем, но, когда дело доходило до личной жизни, без колебаний хваталась за бластер и лезла то в воровскую малину, то к графу Дуку в пасть. Я усмехнулся и тихо, чтобы не услышали родители, пересказал Соле наш вынужденный полёт на планету Денон, и чем это закончилось для местных военных.
   -- Сестричка в своём репертуаре, -- прыснула та. -- Ты её придерживай, придерживай.
   -- Стараюсь. Но упрямица же. Как в тот раз: я на ручку давлю, а она сопротивляется. Только уговорами и удаётся, а на это порой нужно больше времени, чем есть в наличии.
   -- Неправда! -- возразила Падме, подходя. -- Я спорю только в качестве самой себя, а как корабль я послушна абсолютно.
   -- Ага. Ансион, -- напомнил я.
   -- Тогда ты был сам виноват... Что? -- обернулась она на хохочущую Солу. Та замахала руками:
   -- Нет-нет, я очень рада, что ты - по-прежнему ты и находишься в бодром состоянии духа.
   Над Тиидом пылал оранжевый закат. В этой части планеты тоже, оказывается, начиналась осень, и день становился коротким, как и на Земле. С обрыва над космодромом открывалась потрясающая картина: гигантские лучи посадочных полос, расходящихся от портовых сооружений, серебряная лента реки, причудливо вьющаяся среди перелесков, несколько ближних посёлков, похожие отсюда на дворцы вельмож из "Тысячи и одной ночи". Подёрнутый лёгкой дымкой шар светила, уже не жаркий и почти не слепящий, величаво опускался за горизонт. Родственники предложили нам немного прогуляться по городу, и мы с мамой, переглянувшись, согласились. Из спидера мы мало что разглядели, а хотелось увидеть побольше. К тому же, одновременно с угасанием зари на улицах начинало зажигаться необыкновенно красивое серебряное освещение. Сначала невидимые лампы высвечивали лишь самые тёмные уголки, затем равномерно озарились улицы, засияли снизу кроны растущих возле домов деревьев. Джобель и мама шли впереди, я, Руви и Сола - чуть поотстав. Падме присоединиться к нам не смогла: в сумерках становилось заметно слабое голографическое свечение её фигуры, да и лицо покойной королевы слишком хорошо знали на планете. В пещерном зале космопорта я видел её очень похожее изображение - барельеф, вырезанный прямо в стеновом монолите. Я предлагал Падме изменить внешность, но делать это при родителях она не захотела.
   -- Как они похожи... -- задумчиво молвила Сола.
   -- Кто? -- спросил я.
   -- Моя и твоя мама. Пожалуй, больше, чем Падме и я.
   -- Да-да, -- поддержал Руви. -- Порознь не так заметно, а вместе - очень. Можно подумать, что не кузины, а родные сёстры.
   Я кивнул. Чистая правда, сходство между двоюродными сёстрами было очевидным. Однако, и различия бросались в глаза. Джобель выглядела настоящей аристократкой - походка, осанка, любое движение. В сочетании с искренней, ненаигранной мимикой это смотрелось особенно утончённо, и не было сомнения, что в официальной обстановке Джобель без труда сделает протокольное лицо и будет беседовать на светские темы хоть с иноземными дипломатами, хоть с коронованными особами. Мама держалась проще, как принято у нас, впрочем, кто сказал, что простота не может выглядеть элегантно? Разные планеты - разные обычаи.
   Перейдя по каменному мосту небольшую протоку, мы углубились в кварталы центральной части города, по переулкам, где не разрешалось движение транспорта, затем пересекли широкую то ли улицу, то ли площадь, с двух сторон ограниченную двумя массивными триумфальными арками. Та, что справа, архитектурой напоминала аналогичные сооружения на Земле - в Москве и Париже, вторая представляла собой две монументальные колонны с барельефами, соединённые тонкой металлической дугой. Руви со вздохом сказал, что когда-то, при Республике, здесь проходили праздничные шествия, а в имперские времена это стало "не принято". Нетрудно было понять истинный смысл: Империя, воцарившись на Набу, запретила массовые мероприятия, как делала на многих планетах. Ещё один мост, с которого открывался вид на четыре массивных купола над обрывом, я заметил их ещё утром на подлёте к городу. Тогда я не стал спрашивать Падме, а сейчас поинтересовался у Руви, что это за сооружение, превосходящее по габаритам даже королевскую резиденцию.
   -- Энергостанция и база противокосмической обороны, -- с готовностью пояснил дядя. -- Видите купол справа? Он как раз над ангарами Первого истребительного полка. Во время вторжения Торговой Федерации за них такой бой был...
   -- Наша с тобой сестрица там тоже отличилась, -- вставила Сола. -- Не рассказывала?
   -- Нет, -- покачал головой я. -- Видно, к слову не пришлось.
   -- Ты спроси, спроси. И про штурм королевского дворца. По слухам, весьма интересное приключение...
   "Ну, да, конечно! -- проворчала в наушнике Падме. -- Всё на волоске висело, а ей "приключение". Нас всех тогда чуть не перещёлкали, как куропаток".
   -- Что она говорит? -- Сола с лукавой улыбкой смотрела на меня.
   -- Что ты немного недооцениваешь серьёзность той ситуации.
   -- Я не виновата. Она нам так и не рассказала ничего, а на рынке про этот день такое говорили, что не разберёшь, где правда, а где напридумали.
   У дальнего конца парапета моста прохаживался местный полицейский. В голову мне пришла мысль, что в городе стражей порядка я почти не видел. В пещерах космопорта они присутствовали, возле того моста, что мы миновали раньше, тоже дежурил патрульный. И всё.
   -- Наверное, Тиид очень спокойный город, -- произнёс я. -- Так мало полицейских...
   -- Конечно, здесь не Альдераан, -- сказала Сола, -- но у нас, действительно, не слишком много уличных преступлений. А случись что, у граждан есть комлинки, стоит нажать экстренный сенсор, вот этот, на вызов тут же прилетит наряд на спидербайке.
   -- И даже в том случае, если комлинк просто упадёт на мостовую, -- добавил Руви. -- Одно время грабители приспособились сбивать их с одежды, тогда и ввели дополнительный датчик.
   -- А имперцы не попытались ввести дополнительные меры безопасности? -- спросил я.
   -- Нет. Они только сменили королеву.
   -- Называй вещи своими именами, дорогой, -- бросила через плечо Джобель. -- Они убили Апайлану, поставив вместо неё более покладистую Кайланту.
   -- Верно. Но Кайланта тоже оказалась не полной марионеткой, не стала распускать Королевский Совет, и вообще ведёт довольно гибкую политику. В то же время, прямого повода назначить сюда губернатора, а не наместника, и ввести гарнизоны, у Палпатина нет.
   -- Это ведь она назначила Пуджу представителем в Сенат? -- поинтересовался я, вспомнив, что младшая дочь Солы весной прилетала на Ассамблею на Киросе именно в этом качестве.
   -- Да, -- кивнула Сола. -- Мне это не показалось хорошей идеей и до сих пор не кажется, а что поделаешь. Кто, если не мы?
   -- Боюсь, вскоре ей и сенатором придётся стать, -- вздохнул Руви. -- Джа Джа Бинкс всё порывается уйти в отставку, поскольку, как он выражается "моя совсем терпежу не осталося, того гляди, кого зашиби ненароком".
   -- Папа, ну куда ей в сенаторы? -- воскликнула Сола.
   -- Только не начинай, что она недостаточно взрослая. Вспомни лучше, в каком возрасте Падме королевой стала.
   -- Сравнил! Падме была настоящий талант! А у Пуджи только и есть, что прилежание.
   -- И это немало, -- решил вставить я. -- Вот Рийо, например, всего добилась именно благодаря своей работоспособности.
   "Господи, ты-то откуда это знаешь?" -- сказала Падме в наушнике.
   -- Не ты ли сама мне рассказывала?
   -- Что она? -- тут же спросила Сола.
   -- Говорит, чтобы я не встревал, потому - всё равно не подерётесь.
   В ответ я был удостоен одновременно укоризненного взгляда Солы и неодобрительного "хм!" Падме, зато Руви расхохотался, и спор тотчас прекратился.
   Ужин по-набуански состоял из тушёных овощей и чая с десертом. Судя по количеству всевозможных сладостей, выставленных на стол тётей Джобель, здесь были приняты долгие неспешные чаепития. И минимум вреда для здоровья: под стать архитектуре Тиида, десерты напоминали восточные, в основном, фрукты в сахаре, цукаты, рахат-лукум нескольких сортов и совсем немного изделий из теста - печенье и что-то вроде пахлавы. Как и за обедом, застольный разговор временами разбивался на два - мама с тётей Джобель отдельно, мы отдельно - затем снова склеивался воедино. Падме старательно переводила всё, что поддавалась переводу, и лишь изредка разводила руками, мол, на базик это сказать невозможно.
   -- Удивительное ощущение, -- сказала мама. -- Когда мы бываем в гостях у Лёши, Татьяны, других двоюродных, такого нет. Стоит год-два не встречаться, и возникает натянутость, какой-то барьер, что ли. А здесь, уму непостижимо, не виделись с раннего детства, другая планета, чужой язык, и всё равно чувство, что среди родных, с самого начала.
   -- Но это же прекрасно, тётя, -- широко улыбнулась Сола. -- А язык ты со временем выучишь, как и мы ваш, и станет совсем легко. Жаль, семья у нас не в полном составе. Завтра вечером прилетит мой муж Дарред, познакомитесь с ним. А девочки - видимо, до другого раза.
   -- Кем работает твой муж? -- спросила мама.
   -- Архитектор. Сейчас строит центральный вокзал космопорта на Кайре-два. Очень красивый проект.
   -- В набуанском стиле? -- уточнил я.
   -- Не совсем. Дарред попытался совместить столичный стиль с нашим традиционным. Вы бывали на Корусанте? -- Сола перевела глаза с меня на маму.
   -- Сын был, я нет, -- ответила та.
   -- Ну, неважно. Получился такой сплав транспаристиловых стен с каменным основанием и арками входов. Местной администрации очень понравилось.
   Разговор постепенно перетёк на архитектуру, с неё на историю, затем, как водится, на что-то ещё. Джобель и Руви рассказали нам, как помогают переселенцам с перенаселенных или слишком неспокойных планет найти новый дом и новое счастье, и как периодически не нравится это местным и имперским властям. Когда же пришла пора собираться на ночлег, у семейства Наберри не возникло даже мысли, что мы с мамой отправимся ночевать на корабль. Тётя Джобель, выйдя из столовой, указала в дальний конец коридора:
   -- Вот там у нас комната для гостей, сейчас мы с Солой всё приготовим...
   -- Мам, мам, секундочку! -- остановила её Падме. -- У меня другая идея. Скажи, что сейчас с моей прежней комнатой на втором этаже? Помнится, там одно время жила Рюу.
   -- Да-да, -- подтвердила Джобель. -- Сейчас она всё время в экспедициях, дома почти не появляется. Так что, комната свободна и в полном твоём распоряжении.
   -- Прекрасно! В таком случае, пусть братишка Алекс в ней и поживёт.
   -- А ты?
   -- Мне же ничего не нужно, мама. Захочу - исчезну, захочу - снова появлюсь.
   Я обратил внимание, что в ходе этого диалога Падме то и дело бросает взгляды на сестру. И на базик она явно говорила не случайно. Сола, сообразив, что от неё требуется, подхватила:
   -- Хорошая мысль, Падме! А тётю Таисию устроим в соседней комнате. Пуджа теперь тоже нескоро прилетит.
   -- Что вы, что вы, не стоит! -- попыталась было протестовать мама. -- Нам и внизу будет хорошо.
   Но тут сказал своё веское слово хозяин дома:
   -- Девочки отлично придумали. Вы - наши родственники, и будет неправильно оставлять вас на первом этаже, когда наверху столько места.
   Комната Падме была угловой, одно её окно смотрело на восток, второе, с миниатюрным балкончиком "только наступить" - на юг, в сад над балконом столовой. Середину восточной стены занимал камин, ненастоящий, в отличие от того, что в кухне на первом этаже. Выше него удобно расположился голографический экран, напротив - кровать, поставленная, как чаще всего бывает в дамских будуарах, изголовьем к стене. Туалетный столик, в углу - помесь комода с этажеркой, резное кресло, небольшой шкаф у двери. Голографические снимки-ролики на стенах. Освещала комнату пятирожковая люстра, в чашках-плафонах которой прятались источники света, направленные на белый потолок. И ни намёка на шторы. Я только успел удивиться про себя, неужели здесь не принято занавешивать окна в тёмное время суток, как Сола тронула сенсор на пульте, вмонтированном в камин, и стёкла потемнели, сделавшись непрозрачными. Падме задумчиво прошлась по комнате, коснулась пальцами низкой спинки кровати, потом столика, обернулась к нам.
   -- Здесь всё осталось так, как было при тебе, -- сказала от двери Джобель, и голос её едва заметно дрогнул.
   -- Ох, мам, вы бы ещё музей имени меня открыли и таблички повесили, -- вздохнула Падме.
   -- Это, в основном, не "мы", а Рюу, -- поправила тётя. -- Хотели ей вот сюда в угол стол поставить и на него монитор, не позволила. Сказала, ей так больше нравится. Так и занималась у отца в кабинете. Располагайтесь, дети, а мы пойдём, Ташу устроим.
   -- Любящая племянница? -- спросил я.
   -- Скорее, хитрунья, -- засмеялась Падме. -- Наверняка валялась на кровати, а в качестве монитора использовала головизор. Точно. Вот, указка на столике.
   -- Спорим, ты и сама так делала?
   -- Ага, только указку и рамку для клавиатуры прятала вон туда, за спинку кровати, чтобы папа не отшлёпал. Ха-ха, они и сейчас тут!
   -- Выходит, здесь и в самом деле всё точно так, как раньше?
   -- Да. Как будто вчера во дворец переехала.
   -- Эти снимки...
   -- Все они до моего избрания королевой.
   -- А я-то надеялся увидеть тебя в королевском наряде, -- с улыбкой сказал я.
   -- Извольте, любезный брат.
   Я обернулся. Передо мной стояла Её Величество королева в роскошном красном церемониальном наряде, украшенном золотой вышивкой и шестью светящимися сосудами, похожими на огромные кристаллы янтаря. Волосы её были уложены в какую-то немыслимую конструкцию в форме то ли огромного венца, то ли изогнутых рогов, лицо - выбелено до мелового оттенка и раскрашено красными линиями и точками.
   -- Впечатляет, -- я покачал головой.
   -- Мы хотели бы знать, отчего, если любезному брату хотелось увидеть эти снимки, он не сделал запрос в Голонет?
   -- От опасных запросов, венценосная сестра моя, лучше воздержаться. А беспокоить по таким пустякам Библиотекаря я не смел, -- в тон ей ответил я. -- Это ты так на церемониях разговаривала?
   -- В полном соответствии с королевским этикетом.
   -- Кошмар. Наверное, во всём этом было жутко неудобно ходить?
   -- Ужасно, -- изображение замерцало, и теперь рядом со мной стояла совсем юная девушка, лет пятнадцати, не старше, одетая в простую тунику, короткие брючки типа лосин и мягкие полусапожки из перфорированного материала. -- Тяжело, душно, жарко. Особенно добивали платформы, десять сантиметров. Потому что без них я вообще была... Ну, сам видишь, -- она сделала шаг ко мне, демонстрируя, что не достаёт макушкой до моего плеча.
   -- Ты и в ранней юности была чрезвычайно мила, -- заметил я.
   -- А ты сомневался? Почему? -- на лице девочки появилось не по годам серьёзное выражение. Я пожал плечами:
   -- Знаешь же, бывают нескладные девочки, которые становятся красавицами сразу и вдруг.
   -- Так это только высокие, кто растёт быстро. А я, как и все женщины в нашей семье, среднего роста.
   -- Даже жаль, что я не знал тебя такой. Впрочем... мне тогда было всего восемь или девять лет. Ты бы держалась свысока и меня шпыняла.
   -- Я-а? Да никогда в жизни! Я с Анакином так себя не вела, а ты вообще родственник.
   -- Как раз, родственников чаще всего и шпыняют. А он, значит, тебя моложе? Извини.
   -- Перестань уже постоянно извиняться. Конечно, моложе, ему, как раз, девять и было, когда мы познакомились. А мне четырнадцать.
   -- Расскажешь? Или не сто?ит?
   -- Думаю, как раз сто?ит. Давай, ты ляжешь и послушаешь.
   -- Что-то вроде сказки на ночь?
   -- Если бы это была сказка... Иди, чисть зубы, умывайся, а я пока постель разберу. А то могу и раздумать.
   Пока я умывался, Падме, уже в своём современном облике, застелила кровать, приглашающе откинула одеяло. Убавила свет в комнате, вместо люстры включив матовые светильники на стене. Предупредила:
   -- Всю свою биографию за пятнадцать лет пересказывать не буду, ночи не хватит. Так, вкратце. И, вот что, будет непонятно - перебивай, не стесняйся.
   -- Договорились.
   -- Итак, в некотором секторе, в тридесятой системе, жила-была королева. Правила она на тот момент, почитай, цельный год, да по малолетству своему сделать успела немного. В основном, суетилась, штопая тришкин кафтан, да лбом о стену билась в Сенате Галактическом, пытаясь хоть что-нибудь изменить... -- Падме начала рассказ в сказочном, вроде бы, полушутливом стиле, но чем дальше, тем серьёзнее становилась её речь. Она то смотрела прямо на меня, то куда-то вдаль, поверх моей головы, и глаза её подёргивались туманом воспоминаний. Временами, забываясь, она цитировала разговоры на языке оригинала, сам рассказ продолжая на русском, потом спохватывалась со словами: "Ну, в общем, ты понял". Я кивал и продолжал слушать, затаив дыхание. Только сейчас я начинал понимать, как именно завязывался клубок событий, в середину которого я влип три года назад, как муха в паутину, сразу всеми лапами. Основные факты я, конечно, знал и раньше, так, как изложила их мне Осока, а если быть совсем точным, как сообщили ей Скайуокер и Кеноби. А о том, сколько всего сопровождало эти "основные факты", и не подозревал, даже представить себе не мог.
   -- Вот так дройдный корпус вторжения потерял управление и отключился, -- закончила Падме свой рассказ. -- Пришлось Торговой Федерации сворачивать лавочку и улетать несолоно хлебавши. А Мастер Квай-гон Джин погиб. На той самой энергостанции, о которой ты спрашивал отца. От меча размалёванного забрака по имени Дарт Мол.
   -- Их надо мочить, пока они молодые, -- пробормотал я, вспомнив другого, столь же расписного аколита на крыше Храма. -- Иначе они матереют и начинают создавать проблемы.
   -- Хочешь забраться в ситскую академию и устроить там хороший погром? -- прищурилась Падме.
   -- Да я так, чисто теоретически. Главное, Осоке не говори, может загореться этой бредовой идеей... -- я помолчал и решил, что настал удобный момент задать один вопрос. Он вертелся у меня на языке с того самого мгновения, как я увидел тётю Джобель, обнимающую Падме: -- Слушай, я вот о чём подумал... Ты не хотела бы теперь остаться со своей семьёй? По их роду деятельности им тоже необходим... -- наткнувшись на колючий взгляд голограммы, я осёкся. Спросил: -- Что?
   -- Тебе когда-нибудь приходилось летать на сильно обиженном корабле? -- голосом с температурой, близкой к абсолютному нулю, произнесла Падме. -- Так вот, теперь - придётся. Потому что меня ты обидел.
   -- Сестричка... -- я попытался взять её за руку, но разве можно поймать ночной ветер?
   -- Никаких сестричек, -- процедила она. -- Я корабль. Понадобится лететь - поднимайтесь на борт.
   И исчезла.
   Я скрипнул зубами. Дурацкая ситуация! Взяла и обиделась. И хоть бы объяснила, на что именно! Гордыня ей, что ли, не позволяет взять и спокойно растолковать, что не так? Королева чёртова! Главное, что я такого сказал-то? Ничего плохого и не сказал. Наоборот. У каждого человека должно быть право выбора, куда ему идти и с кем быть. Мне ужасно хотелось немедленно встать, одеться и пешком отправиться на космодром, чтобы помириться. У нас с Падме и раньше пару раз случались небольшие размолвки, и, слегка повыясняв отношения, мы находили инцидент исчерпанным. Я не сомневался, что так будет и на этот раз, но, поразмыслив, решил отложить разговор до утра. Возможно, Падме и сама поймёт, что в этот раз обиделась совершенно напрасно, тем более, так резко себя повела. Дотянувшись до столика у кровати, я включил телевизор и немного пощёлкал каналами. Галактические программы меня интересовали мало, за три года я успел оценить, какую муру по ним гоняют. Но и местные, набуанские, от них, к сожалению, отличались мало. На некоторых планетах крутят, хотя бы, голофильмы локального производства, они иногда бывают интересны. Здесь - обычная жвачка: посредственная музыка, тупые шоу, жёсткие виды спорта. Можно было бы посмотреть новости, из них на любой планете можно извлечь немало пользы, но это надо "въезжать", анализировать, а я был абсолютно не в том настроении. Послушав немного музыку, выключил экран, повернулся на бок и почти спокойно уснул.
   Проснулся я, как чаще всего бывает, на спине. И, едва открыв глаза, не сумел сдержать улыбки. Падме сидела на жёстком стульчике возле кровати, голова её лежала на подушке рядом с моей, а рука покоилась поперёк моей груди. Нормальная рука, имеющая и плотность, и вес. Я постарался не шевелиться, чтобы не потревожить, однако, Падме сразу ощутила, что я не сплю.
   -- Не можешь поверить такому счастью? -- молвила она, и голос у неё был натурально сонный.
   -- М-м... -- неопределённо ответил я.
   -- Значит ли это, что я не сержусь? -- словно читая мои мысли, продолжала Падме. -- Очень может быть. Хотя обидел ты меня крепко. Надо же, фактически сказать, что я тебе не нужна!
   -- Вот ещё глупости! Где это я такое сказал? Я же просто-напросто имел в виду, что ты не наша собственность, и у тебя могут быть свои желания. А родители - всегда родители, ну, за редкими исключениями, но у вас явно не тот случай.
   -- А-а, теперь понимаю, -- она подпёрла подбородок руками, улыбнулась. -- Ты не учёл маленькой разницы между мной и собой. Скажи, ты ведь, в основном жил одним домом со своими родителями?
   -- Да.
   -- И твоя предыдущая девушка тоже жила у вас?
   -- С предыдущей до этого, слава богу, не дошло, а вот та, которая была до неё... Да, в основном, у нас.
   -- Что, кстати, с ней случилось? Почему вы расстались?
   -- За границу уехала, развивать бизнес своей матери.
   -- Ясно, извини, что спросила.
   -- Пустяки, дело прошлое.
   -- Так вот, возвращаясь ко мне. Я с тринадцати лет жила во дворце, так требовал протокол. Потом вообще улетела на Корусант, и с родителями общалась так, эпизодически. Конечно, мне бы хотелось видеться с ними почаще. Наверное, мы даже сможем помогать их проекту с переселенцами. Но заниматься только этим и месяцами не видеть тебя и девочек - нет, не хочу.
   -- Сразу бы так и сказала, -- я похлопал её по руке. -- Чего обижаться-то?
   -- Ну, я тебя неправильно поняла. Ещё мысли всякие в голову лезли, вот и психанула.
   -- Что за мысли?
   -- Да ну.
   -- Нет, уж рассказывай.
   -- Хорошо. Представила, что настанет день, когда вокруг меня уже не будет никого из близких. Корабли ведь очень долговечны, Алекс. Сотни лет, даже тысячи. Помнишь "Миротворец"? Тот корабль Инквизиции, на котором ты побывал. И "Философа". Им обоим больше четырёх тысяч лет.
   -- Ну, что же, может, и ты столько проживёшь, -- задумчиво сказал я, подбирая в уме нужные аргументы. -- Но, честно говоря, загадывать на такой большой срок смысла не вижу. С этой чёртовой Империей неизвестно, что с нами завтра будет, а ты - четыре тысячи лет!
   -- Так-то оно так, а всё равно, как подумаю, что могу остаться совсем-совсем одна...
   -- Да с какой это стати? Будут же у нас и дети, и внуки. Насчёт себя и Осоки не поручусь, сама знаешь, какая она независимая, но есть же твои племянницы, есть Эрдени. Тебе ещё их детей воспитывать.
   -- Ой, не смеши, Алекс, какая из меня воспитательница!
   -- Да? А как ты думаешь, с кого брала пример Рийо? Может, с этой моральной релятивистки Мон Мотмы?
   -- Скорее уж, с Бэйла Органы. Я просто не могла быть для неё примером, слишком много совершила ошибок.
   -- Да-да, и дружила она с сенатором Органой, а не с тобой, -- фыркнул я. -- Сестрёнка, точно такой разговор состоялся у меня с Магистром Кеноби на Бьеве. Помнишь, мы ходили к озеру? Так вот, он искренне полагал, что оказался неспособен "правильно воспитать ученика". А ведь Осока тоже у него училась.
   -- Часто со стороны бывает виднее.
   Некоторое время мы обсуждали джедаев, тех, кого я знал лично или только понаслышке. Потом Падме спохватилась и, улыбаясь до ушей, заметила:
   -- Брат, а ведь ты меня заболтал!
   -- Разве? -- сделал я невинное лицо. -- Не заметил. Но рад, что настроение у тебя пришло в норму.
   -- У меня идея, -- сказала Падме, в глазах её плясали весёлые искорки. -- Пока все спят, давай удерём? Хочу побродить по городу на своих ногах.
   -- А что, пойдём! Внешность себе уже придумала?
   -- Особо изощряться не буду, поменяю цвет волос и причёску. Вполне достаточно, чтобы не узнали, я ночью уже прикинула. Вставай, собирайся.
   -- Тебе хорошо, -- бормотал я, -- мило улыбнулась, и готово: одета, причёсана и даже накрашена.
   -- Не ворчи, -- Падме шлёпнула меня по загривку. -- И не произноси слово "накрашена" всуе: я года четыре училась краситься так, чтобы выглядеть естественно.
   -- Вот этого я никогда не понимал, -- развёл руками я. -- Прилагать титанические усилия для того, чтобы макияж был менее заметен...
   -- И максимально скрывал все недостатки, подчёркивая достоинства.
   -- А, вот об этом я не думал. Спасибо, что объяснила.
   Для прогулки по городу Падме выбрала наряд, состоящий из очень широкой юбки средней длины, образующей крупные складки, и жакета с укороченными рукавами и глубоким, но узким вырезом, не требующим обязательной блузки. К тому моменту, как я возвратился из ванной, она экспериментировала с застёжками.
   -- Вот эту, -- сказал я, понаблюдав, как она меняет текстуры. -- Сделай её побольше...
   -- Больше?
   -- Да, и оставь одну, вроде пряжки ремня. Можно ещё прилепить по половинке такой же на каждый рукав.
   -- Хорошо. Что скажешь насчёт волос?
   Я покачал головой. Падме перекрасила причёску в соломенно-светлый оттенок, соорудила чёлку, закрывающую лоб до бровей, а сзади предельно укоротила волосы. И, если первое выглядело удачно, меняя очертания лица, то затылок...
   -- Короткие тебе не идут, -- сказал я.
   -- Может быть, так? -- теперь она изобразила пару коротеньких косичек в стиле Гретхен из немецкой пивной.
   -- Так - да.
   Небо над городом только-только осветилось утренней зарёй, в лучах восходящего солнца бледным серпиком висела одна из лун планеты. Состоятельные жители Тиида, должно быть, ещё спали, как и нагулявшиеся за вечер туристы. Вместо них на улицах появились уборщики - специализированные дройды и надзирающие за ними рабочие. Одни машины чистили улицы, другие забирались на стены домов, и после их усердных трудов окна начинали блестеть ярче, светлел камень стен, а в одном месте я увидел, как два дройда счищают с фасада здания мох, при этом вьющиеся растения оставались нетронутыми. Я поинтересовался у Падме, часто ли так моют стены, она сказала, что по желанию домовладельцев, но обычно не реже, чем раз в три месяца. Заросшие мхом здания - это те, где никто не бывает, по меньшей мере, в течение летнего сезона, их очищают осенью, чтобы всю зиму презентабельно выглядели.
   -- В Тииде много свободных домов? -- спросил я.
   -- Не свободных, просто владельцы некоторых предпочитают жить на более весёлых планетах. Почему нет, если средства позволяют?
   -- Получается, они не работают и не занимаются бизнесом? На что же они живут?
   -- Доходы от собственности. Дома в наём, земельные участки. Вот у моих родителей, например, есть участок в Озёрном краю, это курортная зона. Деньги от арендаторов минус расходы на содержание, вот и прибыль. Не все же тратят её на благотворительные проекты, как папа с мамой. Лучше всего, конечно, банковский капитал или акции крупных компаний. Забот никаких, а доход постоянный.
   -- Ну, да, ну, да, не хочу быть миллионером, хочу быть акционером, -- процитировал я. -- Интересно посмотреть, как у вас рабочий класс живёт.
   -- В этом отношении Набу типичная арийская планета, -- отозвалась Падме. -- У нас нет этих жутких трущоб и "блоков", как на Корусанте и Тарисе. Квартиры, как твоя на Земле, только без отдельной кухни. Вот тот дом поделён на такие квартиры, видишь, шатровая крыша слева?
   -- Но, всё же, в городе существуют более зажиточные кварталы и более бедные.
   -- Увы, с этим ничего не поделаешь, -- вздохнула моя сестрица.
   Я давно потерял представление, в какой части города мы находимся, и только изредка, по башням королевского дворца или вершине купола университетского комплекса со статуей на нём мог определить направление. Ну, а Падме уверенно двигалась по улицам Тиида, сворачивала в переулки и незаметные проходы между домами, и видно было, что прогулка доставляет ей огромное удовольствие. С мечтательной улыбкой она касалась кончиками пальцев то стены, то плюща, то ветки дерева.
   -- Мне казалось, я всё позабыла, -- призналась она. -- Оказывается, нет. Вот эти ягоды мы в детстве ели горстями, -- Падме взяла двумя пальцами длинную колючую плеть кустарника, свисающую через забор одного из палисадников. Сорвала тёмно-зелёную, как олива, грушевидную ягоду: -- Попробуй. Внутри мелкие косточки.
   Ягода оказалась немного терпкой, не очень сочной, по вкусу она напоминала... тёрн. Не дикий, вяжущий настолько, что губы в трубочку, а сортовой, который ближе к садовой сливе. На языке остались гранёные косточки наподобие виноградных.
   -- Это вкусно, Падме! -- сказал я.
   -- Съесть, что ли? -- нерешительно молвила она. И осторожно положила ягоду в рот. -- М-м?
   -- Что?
   -- Ой, проглотила... -- она, видно, сама не обратив на это внимания, выплюнула косточки на ладонь и отбросила на пятно травы вокруг растущего посреди тротуара дерева. -- Я вкус чувствую, Алекс! Раньше, когда готовила, пробовала и не чувствовала, а сейчас вдруг...
   -- Так это же чудесно! Значит, ты теперь умеешь и это. А может быть, ты голодна?
   -- Нет, есть мне по-прежнему не хочется. О... Алекс... Совсем забыла. Ты-то у меня не завтракал! Надо что-то придумать. Жаль, в этот час всё ещё закрыто.
   -- Я гляжу, у вас вообще не принято рано вставать, -- заметил я.
   -- Это же Набу, не забывай, здесь сутки на два часа длиннее.
   -- Ах, да, ты говорила.
   -- Знаю, что мы сделаем! Пойдём на базар. Гунганы приезжают торговать ни свет, ни заря, купим фруктов и тебя накормим.
   Рыночная площадь располагалась совсем рядом с королевским дворцом, чуть в стороне от направления главной улицы. В этот час и покупателей, и торговцев здесь было совсем мало, и за пустыми палатками можно было разглядеть массивные жёлтые лари утилизаторов. Как и говорила Падме, торговали преимущественно гунганы. Представителей этой расы я несколько раз встречал во время наших странствий с Осокой, а более детально имел возможность наблюдать во время ассамблеи на Киросе. Высокие и тонкие, похожие на прямоходящих тритонов с длинными перепончатыми ушами, свисающими по бокам головы, глазами на стебельках и длинным гибким языком, который представители этого вида обожают высовывать на мгновение во время беседы, выражая эмоции. На базик гунганы говорили бегло, но весьма своеобразно. Как объясняла Эрдени Тано, изучавшая лингвистику, каким-то образом это связано со структурой их собственного, давно исчезнувшего языка, ну, и, конечно, фонетикой: не все звуки гунганы способны чётко произнести. Покупатели, напротив, сплошь относились к человеческому виду, однако, одежда большинства из них явно указывала, что это профессионалы, и пришли они закупать продукты для "предприятий общественного питания". Светлые костюмы из простой однотонной ткани не слишком отличались от тех, что используют земные повара. К тому же, почти с каждым была репульсорная тележка или дройд-носильщик. На их фоне редкие розничные покупатели вроде нас с Падме выделялись довольно сильно. Например, вот эта молодая пара и сухопарая пожилая леди с ними.
   -- Мой отец всегда говорил, -- нравоучительно бормотала она, копаясь в гунганском лотке с овощами, -- нужно встать пораньше, чтобы купить самое свежее.
   -- Мама, Вы повторяете это ежеутренне вторую неделю подряд, -- почти простонал молодой мужчина.
   -- От повторения истина ложью не становится. Вот уеду, кто вас тогда чему научит?
   -- Нельзя было вообще этим заниматься без меня? Мне, между прочим, на работу идти.
   -- Для этого мы и встали пораньше, чтобы успеть всё до работы.
   -- А спать когда?? -- взмолился зять.
   На этом месте разговора супруга дёрнула мужчину за локоть, чтобы прекращал дискуссию.
   -- Тёща из анекдота, -- тихо заметил я.
   -- Точно, -- согласилась Падме. -- Хорошо, что бывают исключения из этого правила, вроде моей мамы и Ирис Тано.
   -- И не говори.
   -- Пожалуй, возьмём вот это и вот это, тебе должно понравиться.
   -- Твоя бери больше, моя отдал дешевле, -- предложил торговец-гунган.
   -- Мы бы с удовольствием, -- вежливо ответила Падме, -- но нам домой не нужно, только сейчас поесть.
   -- Тогда цена такой, как будет, -- сказал гунган. -- Королева не умей торговаться, а?
   -- Блин, -- по-русски буркнула Падме, -- теперь меня ещё и узнали.
   А давешняя троица покупателей тоже смотрела на нас. Молодуха наклонилась к матери.
   -- Посмотри, девушка, точно, похожа на покойную королеву Амидалу, -- расслышал я.
   -- Чепуха! -- в полный голос ответила "типичная тёща". -- Ничего она не похожа! Её Величество я знала лично, а не по этим дурацким изображениям. И хорошо помню. Королева была нежна, как цветок, и невинна, как поцелуй младенца. А перед нами просто красивая девушка.
   -- Бэмс! -- усмехнулся я.
   -- К тому же, одежда на ней нетрадиционная, -- припечатала старушенция. -- Как она может быть похожа на нашу королеву?
   -- Спасибо, мадам, -- не удержалась, всё-таки, Падме, делая ироничный книксен. -- Буквально груз с души. Я-то чуть было сама не поверила.
   И отвернулась к продавцу, рассчитываясь за фрукты. А вот я увидел глаза пожилой дамы. Секунду назад она сомневалась, сейчас - нет, потому что узнала голос. Земная старушка бы, наверное, перекрестилась, эта судорожно схватилась за кулон на шее. И заторопилась прочь с рынка, увлекая за собой недоумевающих дочь и зятя.
   Мы отошли на край рыночной площади, к глухой тыльной стене одного из окружающих её домов. Рядом в каменной чаше журчал фонтанчик, в котором Падме деловито помыла фрукты. Собрала обратно в пакет, начала расстилать на камне салфетки из некоего подобия бумаги... и вдруг встревоженно замерла.
   -- Что-то случилось? -- спросил я.
   -- К городу идут четыре "зубила", вижу их пассивными сканерами.
   Имперские десантно-штурмовые машины отличались от прежних республиканских LAAT или, на жаргоне, "нерфов", в основном, улучшенным бронированием и, как следствие, более угловатым корпусом, за что и получили такое прозвище. Каждый из четырёх аппаратов обычно нёс по два отделения солдат - пехотинцев или штурмовиков. Итого - два взвода, очевидно, из личного конвоя набуанского имперского наместника.
   -- Снижаются к заречной площадке, возле запасного выхода из дворца, -- продолжала сообщать Падме.
   -- Может, наместник пожаловал? -- предположил я.
   -- Ну, да, конечно! Такой важный господин в десантном отделении не полетит, он бы взял личный челнок. Да и к кому сюда лететь? Королева в отъезде. Что-то у меня нехорошее предчувствие, Алекс. Пойдём-ка, сходим во дворец.
   -- А нас прямо так и пустили.
   -- Ха. Забываешь, кем я была? Я тут такие лазейки знаю, нынешняя охрана о них и не подозревает.
   -- Раз считаешь, что нужно... Веди, мадемуазель Сусанина.
   Неприметная железная дверь, к которой привела меня Падме, по виду, вела в неиспользуемый подвал одного из старых домов. Открыть её при помощи пассов пальцем на одной из панелей нам удалось не сразу. По металлу передавался слабый щелчок, но дверь всё равно сидела в раме, как влитая. Только после несколько бесплодных попыток я заметил на её краю три металлических потёка.
   -- Да её заварили сваркой! -- воскликнул я шёпотом. -- Это точно вход?
   -- Точно.
   -- Постой на шухере, Твоё Величество...
   Достав из пенала на пояснице меч Айлы Секуры, я включил его и лёгкими движениями огненного кончика срезал наплавленный металл. И ржавая с виду дверь легко и бесшумно повернулась на петлях.
   В подземном коридоре царила кромешная тьма, но плесенью и сыростью не пахло, что означало - стены подземного хода находятся в целости. Подсвечивая синим огненным лезвием, мы сначала медленно, а по мере того, как мои глаза привыкли к темноте, всё быстрее, двигались вглубь горы, ко дворцу.
   -- Всё, мы внутри, -- сказала в какой-то момент Падме. -- Гаси меч, сенсоры могут среагировать.
   -- А идти как? Ты-то в темноте видишь.
   -- За мной. Здесь нет ни ступеней, ни порогов, пол ровный, шагай смело. Руку дай.
   Некоторое время во тьме я различал только светящуюся голографическую фигуру сестры. Но вот впереди едва заметно посветлело, и спустя минуту мы с Падме оказались под аркой, ведущий в длинный то ли коридор, то ли зал.
   -- В какую сторону дальше? -- спросил я.
   -- Налево. Там будет лестница и основные лифты, пронизывающие весь дворец. Но там и охрана, голокамеры. На той стороне перед лестницей где-то должен быть коридор к служебному лифту, сейчас поищем.
   Хорошо, что мы потратили несколько секунд на это короткое обсуждение! Стоило нам выйти в коридор чуть раньше, и два идущих по нему человека, несомненно, увидели бы нас. А так первыми их услышал я. Шаги по каменному полу и два голоса.
   -- ... готовы к активной фазе, -- говорил один.
   -- Хорошо, -- отвечал другой. -- Что советники? Оповещены все?
   -- Нет, господин Председатель, комлинк советника Ферро отключён, как всегда, когда советник на рыбалке.
   -- Не беда. Один Ферро погоды не сделает. Что остальные? Испугались?
   -- Почти все. И как не испугаться, раскопки на месте лаборатории биологического оружия! Потом, я старался говорить максимально встревоженным тоном, какой только приличествует в обращении к членам Королевского Совета.
   Собеседники приблизились, и теперь я мог разглядеть их, сам оставаясь в тени арки. Говоривший сейчас был худ, сутул, имел короткие густые усы, как у моржа, и небольшую лысину-тонзуру. Второй, богато одетый благообразный человек лет сорока, судя по осанке, относился к разряду не просто начальства, а руководящих персон.
   -- Превосходно, превосходно, Пешто, -- сказал он подчинённому. -- Продолжаем действовать по плану. Ждём, пока они рассядутся по местам в зале, чтобы доказательства незаконного заседания были налицо, и производим арест. Ещё раз напомните капитану Коннверу: его штурмовики должны войти во все двери строго одновременно со мной, не раньше и не позже. Ступай.
   -- Слушаюсь, сэр! -- Пешто отвесил короткий полупоклон и быстро пошёл обратно, к выходу. Председатель же не спеша двинулся дальше, в сторону лифтов.
   -- Ах, паскудники, что задумали! -- прошептала мне в ухо Падме. -- Королевский Совет уничтожить! Надо встретить его в конце анфилады, где ещё темно. Ты осторожно иди за ним, только тихо. А я сразу перенесусь туда.
   -- Хочешь его захватить?
   -- Нет, просто проехаться по мозгам, ему этого за глаза хватит. Господин председатель родился в Ферентине и дико суеверен, этим и воспользуемся.
   Когда Председатель ступил в очередной зал подземной анфилады, перед ним внезапно возникла призрачная светящаяся фигура. Она стояла на третьей ступеньке широкой каменной лестнице, ведущей к лифтовой площадке, и казалась больше, чем в действительности. Я поспешно нырнул под одну из арок.
   -- К-королева Кайланта? -- отшатнувшись, удивлённо воскликнул мужчина, он, видимо, решил, что перед ним изображение комлинка.
   -- Нет, я не Кайланта, -- ответило видение.
   -- Горотские дьяволы... Падме?
   -- Не смей называть меня по имени, презренный изменник! -- голос Падме, усиленный стенами зала, загремел органными аккордами. -- Как ты мог, Дрейн Истник?? Ты, который столько лет верой и правдой служил королевскому дому, учил нас в Школе Законодателей быть самоотверженными и преданными своему народу! Как решился ты на столь подлый поступок?
   -- Это не я... Меня заставили! -- Председатель, несколько минут назад такой важный и солидный, почти блеял от ужаса.
   -- Говорю с тобой потому, что ты ещё имеешь возможность сохранить лицо. Одумайся, пока не поздно.
   -- Нет! Поздно, Ваше Величество. Лорд не простит меня!
   -- Лорд далеко, от его гнева можно укрыться. Но спасут ли тебя имперские штурмовики, если за измену тебя покарает призрак?
   -- Пощадите, Ваше Величество!
   -- Как же ты жалок, -- поморщилась Падме. -- Садись на ближайший корабль, он стартует через двадцать четыре минуты, и прочь с планеты! И помни: я пощадила тебя только за твои прошлые заслуги. Ещё одна подлость с твоей стороны, я явлюсь снова. И заберу тебя туда, откуда пришла. Всё понял? Отвечай, предатель!
   -- П-понял, Ваше Величество. Я искуплю, Ваше Величество!
   -- Очень на это надеюсь. Всё-таки, ты был хорошим человеком, Дрейн Истник. Можешь идти.
   -- Вот это припустил, -- усмехнулся я, наблюдая, как Председатель трусцой удаляется по залам анфилады. Подошёл к Падме, взглянул снизу вверх и добавил: -- Страшна ты бываешь в гневе, сестрица.
   -- А ты меня не серди, -- улыбнулась она и, пользуясь преимуществом в две ступеньки, поцеловала меня в макушку. -- Теперь нужно, чтобы советники не попали в зал заседаний, и всему плану крышка.
   -- Я пока мало что понимаю в ситуации, -- признался я. -- Почему совещание не должно состояться?
   Падме принялась объяснять. Всё оказалось довольно просто: Королевский совет Набу имеет право созывать только монарх, в противном случае - нарушение протокола и превышение власти, за которое можно привлечь к ответственности. Именно такую ситуацию и пытался спровоцировать Председатель Истник, сообщив, что некто пытается раскопать остатки подземной лаборатории профессора Винди в Восточных болотах. Тут я кивнул: о профессоре и его Синем вирусе мне рассказывала Осока. Такой угрозой, действительной ли, мнимой ли, нетрудно напугать до чрезвычайных мер. А наместнику дай только повод для арестов и, как следствие, роспуска Совета, без которого Кайланта окончательно станет фигурой чисто номинальной и не имеющей реальной власти.
   -- И что будем делать? -- спросил я.
   -- А вот что. Сообщим советникам, будто Председатель вылетел на место для рекогносцировки, пускай сразу, без совещаний, берут под личный контроль ключевые объекты столицы. И будут штурмовики их дожидаться до посинения брони.
   -- А кто им сообщит? Ну, не ты же?
   -- Конечно, нет, это будет чересчур. Завтра же вся Галактика узнает о моём призраке.
   -- Тогда как?
   -- Идём к начальнику дворцового гаража Тинмару. Он был у меня водителем, надёжный офицер.
   Хоган Тинмар, высокий чернокожий мужчина могучего телосложения, выглядел непоколебимой скалой, а на деле оказался немного нервным. Увидев Падме, он потерял дар речи и прослезился. Хорошо, что у него в буфете я заметил штоф с лазурной прозрачной жидкостью и стопки. После того, как мы влили в глотку офицера пятьдесят грамм абракса, Тинмар пришёл в себя и оказался способен выслушать наши объяснения. Разумеется, ни о корабле, ни своих особых способностях Падме говорить не стала, назвалась обыкновенным призраком, и начальник гаража, похоже, поверил.
   -- Понятно, -- кивнул он, когда Падме обрисовала ему ситуацию. -- Да, повод имперцам нельзя давать ни в коем случае. Не беспокойтесь, сделаю всё как надо.
   -- Спасибо, Хоган, -- сказала Падме.
   -- Госпожа... Я ещё когда-нибудь Вас увижу?
   -- Вполне вероятно. Только, прошу, не проболтайся обо мне.
   -- Да что Вы! Ни одной живой душе! А разведку Восточных болот мы сейчас организуем.
   Он при нас позвонил майору Сайксу, командиру истребительного полка на базе Керен, и тот обещал немедленно отправить к болотам дежурное звено с разведывательными дронами на подвеске. Нам Тинмар объяснил, что Первый полк просить, к сожалению, нельзя, его командир настроен проимперски, как и некоторые офицеры Королевской службы безопасности.
   -- В том числе, и полковник Панака? -- уточнила Падме.
   -- Увы, -- вздохнул Тинмар. -- Вроде, разумный человек, а очевидных фактов замечать не желает. Про капитана Тайфо Вам, наверно, известно? Вот это был настоящий офицер!
   -- Да. Если бы не его самонадеянность... Как жаль, что я не имела возможности его отговорить! -- заметив мой непонимающий взгляд, Падме пояснила: -- Он попытался в одиночку убить Вейдера.
   -- Отчаянный мужик, -- я покачал головой. -- Именно у таких отчаянных, порой, и получается.
   -- У него не вышло, -- Тинмар покосился на контрольный экран системы противовоздушной обороны, поднялся: -- Прибывают советники, надо идти.
   С боковой галереи вестибюля нам было прекрасно видно, как Хоган Тинмар передаёт советникам нашу дезинформацию, как суетится и жестикулирует господин помощник Председателя, однако, советники не особо его слушают. Затем к Пешто подбежал гвардеец, откозырял, и помощник последовал за ним.
   -- Его пригласили в комнату спецсвязи, -- пояснила мне Падме. -- Якобы с ним хочет говорить шеф из района Восточных болот. Молодец Хоган! Кайланте будет интересно по возвращении послушать его показания. Пойдём, братишка, нам здесь больше делать нечего.
   -- Я бы ещё узнал результаты разведки.
   -- Их перекинут мне, то есть, на корабль, когда отработает дежурное звено. Впрочем, я подозреваю, что никаких раскопок и не было.
   Падме ошибалась, хотя и ненамного. На Восточных болотах, и в самом деле, копалась бригада каких-то хануриков из соседней системы Крийлинг, должно быть, чтобы обозначить деятельность на случай наблюдения со спутника. Пожалуй, спутники они, действительно, обманули бы, но только не "праулеры", сброшенные с истребителей. Ни взрывчатки, ни машин, способных пробить шурф на глубину подземной лаборатории, у хануриков не было. Сопротивления они не оказали, за исключением начальника, молодого наёмника-трандошана, впрочем, пока этот олух палил в ответ на выстрелы десантников, сзади к нему подкрались два гунгана и скрутили без лишних жертв. Но об этом мы узнали немного позднее, а пока по залитым солнечным светом улицам шли обратно от дворца на базар. Падме опять нарисовала себе чёлку, но на этот раз ни цвет волос, ни длину менять не стала, распустив их свободно по плечам и спине.
   -- Довольна, спасительница целой планеты? -- ехидно спросил я.
   -- А то! Выходит, я до сих пор гожусь на что-то, кроме как картошку возить, -- засмеялась Падме.
   -- Ну, да, картошку! Вспомни, в скольких боях ты участвовала. Да что участвовала, играла первую скрипку.
   -- То как корабль, а сейчас совсем другое дело.
   -- Смотри, а наши пакеты так и лежат на том же месте.
   -- Ну, разумеется! На Набу издавна так: вам могут залезть в карман и увести кошелёк, но чужие вещи и одежду не тронут никогда.
   Я подобрал фрукты, спросил:
   -- Ну, что, домой?
   -- Да, пойдём. Подожди, ты все волосы растрепал, дай, поправлю... Не крути головой!
   -- Всё, всё, хватит уже, не на приём в посольство собираемся!
   Тут-то мы и услышали знакомый женский голос:
   -- Они всё время так?
   -- Достаточно давно, -- ответил ещё более знакомый голос, мамин. -- Наверное, с того момента, как твоя научилась обращаться с предметами. Как чувствовали, что не чужие.
   -- Привет, мам, доброе утро, тёть Бель, -- сказал я.
   -- Привет, тёть Таш, доброе утро, мам, -- подхватила Падме.
   -- Куда ж это вы пропали с самого утра? -- спросила тётя Джобель.
   -- Просто по городу погулять пошли, -- ответила Падме и предупреждающе покосилась на меня. Я на мгновение прикрыл глаза: понял, молчим.
   -- А вы какими судьбами? -- поинтересовался я.
   -- Решили к обеду что-нибудь купить.
   -- Ну, и отлично. Покупайте. Как раз, сумки поднесу.
   Вечером на связь по гиперлинии вышла Осока. Настроение у неё было приподнятое. Она рассказала, что розыски полезного оборудования на старой базе дали неожиданно хорошие результаты. В заваленных складах под разрушенными ангарами обнаружились целые залежи деталей для автоматических истребителей "Гриф".
   -- На "Амидале" всё не увезём, я вызвала "Борца", -- сказала она. -- Вы родственницу-то отыскали?
   -- Да, детка, отыскали, -- улыбнулась мама. -- Сразу же.
   -- Собственно говоря, это я, -- тётя Джобель вошла в фокус передатчика, наклонилась, чтобы лучше было видно её лицо, положила руки нам на плечи. -- Здравствуй, Осока Тано.
   -- Как? Госпожа Наберри? -- ахнула моя подруга. -- И вы знали с самого начала?
   -- Знали только братец с сестрицей, а мне не говорили, -- развела руками мама.
   -- Ясненько, -- Осока перевела взгляд на меня. -- Значит, ты, милый, у меня принц?
   -- В смысле? -- не сразу понял я. -- Ты про родство с королевой, что ли? Так это не считается, мы родственники-то дальние, троюродные.
   -- Ты ещё прибавь расстояние между планетами и скажи "сверхдальние", -- фыркнула Осока.
   -- Да, такой далёкой и одновременно близкой родни у нас ещё не было, -- сказала мама.
   -- В общем, отдыхайте пока, суток через четверо прилетим на "Борце", -- подытожила моя подруга. -- И не скучайте.
   -- Не волнуйся, -- усмехнулся я, -- не соскучимся. Мы тут успели заговор раскрыть и планету спасти...
   Мама и тётя Джобель засмеялись, они-то подумали, что это шутка. Осока тоже продолжала улыбаться, но глаза у неё немедленно стали серьёзными:
   -- Что-то существенное?
   -- Мелкие дворцовые интриги на один укус, -- небрежно отозвалась Падме.
   -- Смотрите, за оставшиеся четыре дня не устройте всепланетную войнушку.
   -- Ой, кто бы говорил!
   -- Тем не менее. Я предупредила, расхлёбывать не стану.
   -- Не волнуйся, я знаю, что я делаю.
   Услышав эту фразу, Осока картинно воздела глаза к небу, не выдержав, расхохоталась и завершила сеанс связи.





Далее по хронологии: Мы не виделись целую вечность
В развитие темы: Сны о Республике


Оценка: 8.21*5  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Атаманов "Котёнок и его человек"(ЛитРПГ) А.Ахрем "Ноль"(ЛитРПГ) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) Hisuiiro "Птица счастья завтрашнего дня"(Киберпанк) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) С.Панченко "Ветер. За горизонт"(Постапокалипсис) А.Емельянов "Тайный паладин в мире боевых искусств"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"