Машошин Александр Валерьевич: другие произведения.

Когда уходит эпоха

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 8.00*7  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Время действия 4 ПБЯ. Нераскрытые страницы Эпизода VI. Законченный текст от 10.10.15, к очередному показу фильма на "Русском Диснее".


  Оглавление

Когда уходит эпоха

  
   Как это просто - выполнять приказы
   И памятники ставить королям!
   А короли привыкли - раз за разом
   Реформы начинать с календаря.
   От нашего правителя - год первый,
   И снова тащат книги на убой.
   И наспех сочиняются легенды
   Об избранности небом и судьбой.
   "До нас еще не делали такого!
   Мы - первые! А значит - все твое!"
   С разбойничьего посвиста лихого
   Для нас начнется райское житье.

Светлана Никифорова

  
   Огромный зал ремонтного дока был наполнен самыми разнообразными звуками. Жужжание механизмов, металлический лязг, приглушённый свист прогреваемых турбин, голоса разумных существ, электронное попискивание и над всем этим - ровный гул вентиляции, которого, привыкнув, почти не замечаешь. У выстроенных "ёлочкой" в три длинных ряда Т-65 царило оживление. Пилоты в оранжевых комбинезонах проверяли системы своих машин, настраивали нашлемные дисплеи и связь, по старинной лётной традиции ворча, что "вот, местные опять всё посбивали". Старший техник эскадрильи, тучный, лысый, как биллиардный шар, фондорец примерно пятидесяти стандартных лет от роду, руководил погрузкой в челнок узлов и агрегатов про запас. Видавшие виды рабочие дройды, скрипя всеми сочленениями сразу, возились в десантно-транспортном отсеке, освобождая репульсорную платформу, ещё три ждали своей очереди у пандуса. Пилоты, истребители которых были проверены и готовы к вылету, собрались у командирской машины в ожидании команды на вылет, балагурили, хохмили, обменивались впечатлениями. Трое суток отдыха на орбитальном терминале подняли настроение даже у самых угрюмых существ, а состояние крестокрылов после ремонта - и подавно. Эскадрилья "Летучие ранкоры" не относилась ни к самым известным, ни к ветеранским, привыкла летать, на чём есть, а некоторые новички вообще ни разу не сидели за штурвалом полностью исправного Т-65. Более опытные сослуживцы пытались благодарить механиков дока за качественную работу, но те вели себя как-то странно: отворачивались, отмахивались и, вообще, держались недружелюбно.
   -- Да оставьте вы их в покое, -- посоветовал пехотинец Альянса, временно нёсший караульную службу в ангаре. -- Они здесь вообще неадекватные какие-то.
   -- Главное, что дело знают, -- буркнул один из старослужащих, который состоял в повстанческом Альянсе чуть ли не с самого момента его возникновения. -- Наши и потрепаться пожалуйста, и выпить не дураки, а что генератор у меня при стрельбе захлёбывается, только руками разводили. Дефект, говорили. Заводской, говорили. Менять надо. Жди, пока привезут. А эти молча взяли и отрегулировали.
   Последним, как водится, в ангаре появилось начальство. Командир эскадрильи, мужчина с аспидно-чёрной кожей и тяжёлыми, словно у виквая, надбровными дугами, по всей видимости, был магаари. Другой, на нагрудной эмблеме которого красовалась золотая цифра 2 по номеру звена, относился к базовой линии человечества и возвышался над коренастым шефом почти на целую голову. Трудно было представить, как такой рослый парень помещается в стандартную кабину крестокрыла, не выдавливая головой колпак. Заметив стоящих в сторонке главного инженера и начальника охраны дока, оба направились к ним.
   -- Ну, вот мы и улетаем, -- произнёс магаари. -- Долг зовёт.
   -- Да, долги следует отдавать, -- покивал большой головой главный инженер-синитийн. Двусмысленность этой фразы повстанцам, в силу некоторых обстоятельств, была очевидна, однако, комэск, как ни в чём не бывало, продолжал:
   -- Вам же, господин инженер, огромная благодарность от меня лично и от Повстанческого Альянса в целом за Вашу безвозмездную помощь в нашей священной борьбе!
   -- Бросьте этот революционный пафос, -- вздохнул инженер. -- Вы банально нас ограбили.
   -- Ограбили? Мы? -- магаари широко улыбнулся. -- Я всего лишь попросил Вас оказать содействие борцам против тирании. Вы любезно согласились.
   -- Попробуй откажись под дулами карабинов.
   -- Так ты, что же, хотел взять с нас деньги? -- почти спокойно, вроде бы, спросил долговязый. -- Срубить бабла на тех, кто за тебя кровь проливает? Может, ты не любишь Альянс?? Демократию не любишь??
   Накручивая себя с каждой фразой, он всё больше наклонялся вперёд, навис над инженером, и, казалось, вот-вот схватит того за грудки. Синитийн же бесстрашно смотрел на долговязого снизу вверх немигающим взглядом жёлтых глаз.
   -- Уймись, Крупол! -- вмешался комэск. -- Последняя рюмка явно была лишней.
   -- Шеф, да я после третьей стопки летаю лучше, чем трезвый! -- моментально забыв о праведном гневе, отозвался долговязый. -- И стреляю тоже.
   -- Поэтому я тебя и поставил командиром звена. Но не слишком зазнавайся, -- погрозил пальцем магаари. -- А Вас, господин инженер, я совершенно не понимаю. Не так уж мы и напрягли Ваших подчинённых. А что забираем немного деталей, так они же не Ваши. Корпорация спишет всё на форс-мажорные обстоятельства. Надеюсь, у вас останутся голозаписи, подтверждающие, что всё это украл не персонал? -- он покосился на начальника охраны.
   Офицер-забрак промолчал. Его терзало поганое чувство собственной беспомощности. Положить девятерых ребельских пехотинцев и затем разобраться с пилотами не составляло никакого труда для его ребят, но куда девать корвет Альянса, служивший эскадрилье мобильной базой и заправщиком? На его борту ещё почти сотня душ, не говоря уже о пушках. Сделают из всего сектора станции дуршлаг, и конец. А в жилых модулях, между прочим, семьи...
   -- Ваши портреты я уже отправил по сети, -- сказал, между тем, главный инженер. -- Полный отчёт пошлю с инкассаторским кораблём, он скоро должен прийти. Кстати, деньги у нас принято возить на "паонге"...
   Забрак с удовольствием отметил тень тревоги на лице долговязого. Магаари внешне остался невозмутим, но он, разумеется, тоже оценил ситуацию правильно. "Паонга", называемая также "нубийской гончей" - эскадренный ракетоносец, смертельно опасный противник для повстанческого корвета. Истребители же, пока они находятся в ангаре дока, считай, в ловушке, достаточно закрыть аварийные ворота, и бери голыми руками. На счастье повстанцев, не потерять лицо им позволило появление фондорца.
   -- Ну, чо, шеф, мои закончили, -- сообщил он, почесав живот.
   -- Превосходно! -- комэск постарался скрыть облегчение, но ему плохо удалось. -- Крупол, сообщение на корабль, пусть отчаливают. Звеньям - старт по возрастанию номеров. Я и мой ведомый сопровождаем челнок.
   -- Слушаюсь! -- долговязый бросился к остальным пилотам.
   -- Пожелаю Вам удачи, коммандер, -- вежливым тоном произнёс синитийн.
   -- Капитан, -- в который уже раз поправил магаари. И пошёл к своему истребителю, ругая про себя этих штатских, которые ни в званиях не разбираются, ни в обычаях спейсеров. Желать удачи открытым текстом - очень скверная примета. А за его спиной насмешливо улыбался главный инженер, только что намеренно дважды задевший комэска за живое.
   Возле крестокрылов возникла небольшая заминка. Никто из местных механиков не спешил брать на себя роль стартовой команды. Не возымели действия и окрики пехотинцев.
   -- Вы уж как-нибудь сами, ребята, -- развела всеми четырьмя руками женщина кодру-джи, электронщица. -- Мы что-то устали, три дня на вас бесплатно горбатились.
   -- А ну, быстро! -- повстанец вскинул бластерный карабин, направляя на сидящих у стены механиков.
   -- Убери! Отставить!! -- в ужасе бросился к нему ближайший пилот. -- Ты совсем кретин? Выстрелишь в одного - нас тут в клочки порвут.
   -- Очень верное замечание, -- электронщица, сложив одну пару рук на груди, а другую уперев в бока, ехидно глядела на них. Подлетел запыхавшийся фондорец:
   -- Убери оружие, идиот! -- рявкнул он на солдата, тычком в плечо развернул его в сторону челнока: -- На борт, бегом! А ты давай в кабину, к запуску!
   Механики дока не без удовольствия наблюдали, как толстяк и трое из экипажа челнока помогают звеньям поочерёдно стартовать, а затем, выпустив последними командира и его напарника, торопятся к своему аппарату.
   -- Ну, хоть посмеялись напоследок, -- сказала электронщица подошедшему начальнику охраны. -- Као, ну, что ты такой кислый? Отлично же получилось!
   -- Дурачьё беззаботное. А если бы он, всё-таки, выстрелил? Ума-то нету.
   -- Не, не выстрелил бы, -- покачал головой другой механик. -- По глазам было видно. Молодой, крови не нюхал.
   -- Неужели? Смотри-ка, какой специалист выискался! Может, тебе в Карантинную службу перейти? Психологом.
   -- Нет уж, я лучше по железу, живые слишком предсказуемы, -- махнул рукой механик.
   -- Как думаешь, Као, оплатит Альянс этот экс или опять отопрётся? -- поинтересовалась кодру-джи.
   -- Скорее всего, оплатит. Если, конечно, не захочет нашими руками ликвидировать и этот отряд. Да, вы ж ещё не знаете! "Сыны Клааса" накрылись дохлым хаттом.
   -- Как? Правда? Отловили? -- загалдели механики.
   -- Отловили, -- кивнул забрак. -- Один корабль на гайки, три достались нам, в разной степени побитости.
   Новость вызвала воодушевление. Обычно после подобных набегов повстанческих групп - сами реблы именовали это экспроприацией или просто "экс" - руководство корпорации выставляло счёт. Лично Мон Мотме. Та, по сведениям разведки, каждый раз выражала недовольство, но оплачивала сполна. Как вдруг два месяца назад Альянс прислал ответ, что группа, именующая себя "сынами Клааса", не имеет к ним никакого отношения и является самозванцами. Довольно неожиданно, ведь по данным той же разведки, "сыны" были самые настоящие. Группа возникла из старой, ещё до Восстания, ячейки планетарного сопротивления, многие из участников были известны, что называется, в профиль и анфас. Совет директоров, взвесив все "за" и "против", всё же, принял жёсткое решение: считать "сынов" бандой и объявить на них охоту.
   -- Надеюсь, это немного вправит им мозги, -- механик-физиономист перегнулся и сплюнул в мусорный бачок. -- В последнее время реблы хуже импов стали. Те, по крайней мере, платят сразу, хоть расценки у них и мизерные.
   -- Имперцы чувствуют себя властью, -- главный инженер устало опустился на проходящую вдоль стены трубу рядом с механиками. -- И признают ответственность, несмотря на расизм, жестокость и всё прочее. А эти... Меня больше всего волнует, что будет, когда властью станут они, а к этому всё идёт.
   -- Да что, будет, как при Старой Республике, -- поморщилась электронщица. -- Сама я не помню, я тогда ещё на шести ногах бегала, а отец рассказывал. Наверху толстосумы и нобили, а остальные... ну, примерно там же, где и сейчас. В администрациях любые вопросы решались годами, и не факт, что вообще решится. Зато взятка помогала безотказно.
   -- Сейчас такими методами долго не навластвуешься, -- возразил Као. -- Народ стал другой. Авторитетам не кланяются, привыкли всё решать дракой. И оружия у всех полно, особенно во Внешнем Кольце. Что ни дом, то в подвале репитер припрятан, а то и пачка ракет.
   -- Чего гадать? -- главный инженер вскрыл банку тоника, одним глотком влил в себя половину. -- Поживём - увидим.
  

* * *

  
   В маленькой, чистой, уютной кантине на планете Калаб играла тихая лиричная музыка. Пианист-бит, запрокинув большую лысую голову и глядя непроницаемо-чёрными глазами на расписанный узорами балкон, мягко касался костистыми пальцами клавиш полукруглого музыкального инструмента. Пустотелые колонны-динамики равномерно разносили мелодию по залу. Послушать этого импровизатора приходили меломаны со всего города, захаживали сюда и спейсеры, чтобы отдохнуть от корабельной нервотрёпки, извечного хамства портовых служб и жадности оптовых торговцев, стремящихся выжать с трудяг-перевозчиков хоть один лишний децикред. Вверху, на балконе, под которым и была расставлена большая часть столиков нижнего яруса, собирались курильщики, дым их кальянов, одному ситу известно чем заправленных, моментально уносила вон бесшумная вентиляция. Там же, по слухам, проходили встречи, где заключались не вполне законные и совсем незаконные сделки разного рода.
   Впрочем, светловолосому молодому человеку в грубом шерстяном плаще, под которым при желании можно было разглядеть комбинезон лётчика-истребителя, до всего этого не было никакого дела. Юноша пил горькую. Судя по похоронному выражению лица и взгляду голубых, навыкате, глаз, большое горе гнездилось у него в душе. Не надо было быть бреганцем, чтобы понять: именно его молодой человек и пытается заглушить спиртным. А кто-нибудь более опытный уверенно сказал бы, что получается это скверно. Парня просто не брал хмель, как он ни старался. Погружённый в свои мысли, юноша не замечал, что из разных концов зала за ним наблюдают несколько пар глаз. Например, вот эти трое молодых существ мужского пола, одетых, как... словом, как повстанцы: с претензией на форменность костюма, но при этом создавалось впечатление, что каждый из них пытается чем-то нарушить даже эту весьма условную форму одежды. Троица бросала на юношу косые взгляды, о чём-то тихо переговариваясь между собой. Наконец, один из них, смуглый и гробоносый человек, поднялся с места, поправил завязанный внутри расстёгнутого ворота комбинезона шарф и направился к светловолосому.
   -- У тебя что-то случилось, браток? -- участливо спросил он, присаживаясь рядом. -- Ты чересчур много пьёшь и слишком мало ешь. Потерял друга?
   -- Больше, чем друга, -- отсутствующим тоном ответил светловолосый, так же глядя на блестящий мениск жидкости в стоящей перед ним бутылке.
   -- О... -- на лице смуглого отразилась целая гамма чувств. -- Как я тебя понимаю. В прошлом году я тоже потерял того, что был мне больше, чем друг. Он погиб в бою. Проклятая война уносит лучших из нас. Не печалься, мой сладкий...
   Характерное словосочетание вывело светловолосого из задумчивости. Он обнаружил, что одна рука смуглого лежит у него на плече, а пальцы другой поглаживают запястье. Светловолосый вздрогнул. На его родной планете подобный сорт мужчин называли точным и хлёстким словом.
   -- Не напрягайся так, здесь все свои, -- продолжал смуглый. -- Тебе не помешает немного расслабиться...
   Рука среагировала быстрее, чем затуманенный спиртным мозг. Несмотря на объём принятого на грудь, координация у светловолосого оказалась великолепной, кулак его точно впечатался в физиономию смуглого. Тот не удержался на табурете и полетел на пол.
   -- Что за дела? -- плаксиво заныл он. -- Не хочешь, так мог и сказать! Смотри, кровь!
   -- Я сейчас тебе вообще шею сверну, -- процедил светловолосый. -- Чтобы думать забыл, как к мужикам клеиться!
   Друзья смуглого - другой человек и некрасивый твилек с жёлтым цветом кожи -поспешили на помощь, склонились над поверженным.
   -- Ты ему нос сломал! -- сообщил светловолосому твилек. -- Дурак!
   Человек подхватил смуглого за подмышки:
   -- Поднимайся, Клавдий, идём скорее к медикам! Вот тебе платочек, зажми скорее!
   Троица поспешно удалилась. Светловолосый налил себе ещё полстакана, как вдруг к нему решительно приблизился владелец заведения, карикатурно похожий на человека сниввиан в короткой куртке, фартуке и белых наглаженных брюках.
   -- Сожалею, господин, но Вам придётся уйти. И немедленно, -- сказал он.
   -- В чём дело? -- удивился светловолосый. -- Не я к нему начал приставать, а он ко мне.
   -- К конфликтам между посетителями у нас относятся с пониманием, -- ответил сниввиан. -- Дело не в этом. Ваше поведение вызывает серьёзные подозрения, что Вы нетолерант. А дройдов, имперцев и нетолерантов у меня не обслуживают.
   -- Ладно, -- юноша полез за бумажником. -- Сколько с меня?
   -- Ваших денег мне не нужно! -- с пафосом заявил кабатчик. -- Бутылку и стакан тоже можете забрать. Такие, как Вы, господин, позорят репутацию борцов за свободу!
   -- Странно, -- криво усмехнулся светловолосый, -- я думал, это нормально, что мне нравятся исключительно женщины.
   Сниввиан хотел изречь что-то ещё, но холодный взгляд голубых глаз заставил его заткнуться. Пальцами одной руки взяв со стола посуду, юноша в плаще пошёл к выходу. Не замечая, что, что ещё два существа за столиком почти у самого входа тоже наблюдают за ним.
   -- Да ты бредишь! -- понизив голос, сказал один, благообразный человек лет пятидесяти, одетый в дорогой, но изрядно потрёпанный камзол, брюки флотского образца и грубые короткие сапоги, скорее, подходящие для шахтёра или фермера. -- Что ему делать здесь одному?
   -- А я т-тебе грю, это он! -- заплетающимся языком отвечал хмельной забрак в долгополом сюртуке без воротника. -- Мне ли не знать, я ж был там, когда взорвали Смт... Смрт... тьфу, хатт, станцию взорвали.
   -- Ты мне, конечно, друг, -- с искренней улыбкой профессионального лжеца произнёс Потёртый Камзол, -- но как-то я сомневаюсь. Вот, к примеру, если ты был там, почему сейчас-то не с ними, а перебиваешься подённой работой?
   -- Так мы это... -- забрак вздохнул. -- Отмечали. Ну, победу. Я лишнего и выпил. И опоздал на дежурство. Пришлось выбирать, штрафная рота или цивиль. А в штрафной роте подолгу не воюют.
   -- Какая жестокость! -- воскликнул благообразный. -- Неужели за простое опоздание...
   -- Вообще, я на двое суток опоздал.
   -- Вот как... Ну, ничего, ничего. Не грусти, приятель. Может, и хорошо, что ты в стороне от всей этой мясорубки, -- быстро сказал человек. -- Слушай, извини, но у меня срочное дело. Вот, расплатись за пойло, и ещё небольшая благодарность от меня за помощь.
   -- К-какая п-помощь?
   -- Эноо... А не ты ли меня свёл с хозяином склада. Бери-бери, для хорошей персоны мне ничего не жалко.
   Благообразный спешил. Нельзя было упустить из виду этого повстанческого героя, никак нельзя. А, так вот он, совсем близко от кантины! Теперь-то никуда не денется! В душе человека в камзоле бурлила радость. Наконец-то, судьба преподносит ему счастливый шанс, через десять лет скитаний по задворкам, реабилитировать себя. И вновь занять место, достойное его талантов. Тогда, после прокола на Набу, только старания Благодетеля спасли его от расправы, но цена, всё равно, оказалась высока. Заниматься самой грязной работой, якшаться со всяким сбродом, вроде контрабандистов, налётчиков и мусорных князьков. Служба... Какая же это служба для бывшего доцента кафедры общественных наук, умеющего непринуждённо вести себя в самых высоких кабинетах, на светских раутах и балах? Ничего, мальчишка послужит ему обратным билетом в нормальную жизнь. Главное, знать, кому доложить.
   Светловолосый пилот, и в самом деле, ушёл недалеко. Пройдя за поворот улицы, где она расширялась, а в центре был устроен небольшой сквер, приподнятый над уровнем мостовой, он сел на высокий парапет и отхлебнул из бутыли. То, что произошло двое суток назад, не покидало его разум. После триумфального завершения операции на Татуине, спасения старого друга и победы над королём преступного клана, вдруг - внезапный удар судьбы, как кулаком под рёбра, когда перехватывает дыхание. Стоило закрыть глаза, и память с изуверской скрупулёзностью воспроизводила недавние картины.
   Маленькое, причудливой формы жилище. Из необычных округлых окошек на влажный тропический лес льётся теплый желтый свет. Низкая дверь. Скромное убранство хижины отшельника.
   -- Хммм... -- морщинки на зелёном лбу собираются в глубокие складки. -- Рожу такую скорчил... Старым выгляжу для юного взора?
   Он всегда выглядел хилым и тщедушным, но обычно это впечатление было обманчивым, а сейчас руки его подрагивают особенно сильно, сколько бы Йода не стискивал посох, скрывая дрожь. Голос звучит устало.
   -- Нет... -- поспешно возражает Люк, плохо скрывая удрученное выражение. -- Конечно, нет.
   -- Я-то знаю... -- вздыхает наставник. -- Больным я стал. Да. Старым и слабым. Стукнет тебе девять сотен, хорошо выглядеть ты не будешь. Хмм?
   Он пытается рассмеяться, как прежде, но заходится кашлем и ковыляет к лежанке. С заметным усилием забирается на нее. Люк заботливо подтыкает старое одеяло. Судя по расползающимся под пальцами нитям, одеялу тоже лет девятьсот.
   -- Отдохну я скоро,-- Йода устало закрывает глаза. -- Да. Вечный сон. Заслужил его я.
   -- Учитель Йода... -- говорит Люк. -- Вы не умрёте...
   -- Сила со мной пребывает... но не так много. В сумерках я, и скоро ночь наступит. Таков ход вещей... Такова Сила.
   -- Но мне нужна помощь! -- не сдаётся Люк. -- Я вернулся, чтобы закончить обучение.
   -- Обучение тебе не нужно, -- движение маленькой трёхпалой руки вялое и бессильное. -- Уже знаешь ты, что нужно тебе.
   С глубоким вздохом древний учитель вновь ложится на матрас.
   -- Значит, я - джедай? -- недоверчиво спрашивает Люк.
   Йода опять собирает в морщинки зеленоватое личико.
   -- О-о-о... -- он хихикает, снова кашляет и продолжает почти шепотом: -- Нет. Ещё нет. Одно осталось: Вейдер. С Вейдером ты должен сразиться. Тогда и только тогда джедаем будешь ты. Сразишься с ним ты.
   -- Учитель Йода... Дарт Вейдер - мой отец?
   Наставник искоса смотрит на него. Показалось или нет? Люк до сих пор не мог сказать точно, был ли в тот момент взгляд Йоды полон сочувствия и усталости, или в его глазах играло веселье. Но улыбка наставника печальна.
   -- М-ммм... отдых нужен мне. Да... -- Йода с трудом поворачивается на бок, спиной к юному ученику. -- Отдых...
   -- Йода, я должен знать, -- настаивает Люк.
   -- Отец он твой... -- голос наставника едва слышен, словно шелест листвы на дереве. -- Сказал тебе он?
   Люк кивает, не в силах вымолвить ни слова. Горло перехватывает от растущего гнева.
   -- Неожиданно это... и печально, -- глухо говорит старик.
   -- Печально, что я узнал правду? -- Люк не в силах сдержать горечь в голосе. Ещё немного, и ярость задушит его, только Люк никак не может решить, что причиной гневу - Вейдер, Йода, он сам или вообще вся Вселенная.
   Йода поворачивается к юноше. Лицо его выражает тревогу.
   -- Нет. Печально, что поспешил встретиться с ним... когда незаконченным было обучение твоё... Не готов к бремени был ты. Боюсь за тебя я. Да. За тебя боюсь, -- старый учитель вздыхает. -- Помни, мощь джедая - в потоке Силы...
   Движением руки Йода приказывает Люку придвинуться ближе. И продолжает говорить, но голос его слабеет с каждой минутой.
   -- Но осторожно. Гнев, страх, ярость... тёмная сторона Силы это... легко текут, быстро схватываешь, быстро пользуешься в бою... Раз вступишь на тёмную тропу, навсегда она твою судьбу определит...
   Йода вновь откидывается на матрас. На стенах убогого жилища пляшут тускнеющие отблески пламени из прогорающего очага.
   Люк молча ждёт, боясь пошевелиться, страшась помешать учителю сражаться с подступающей пустотой.
   -- Люк... Люк! -- наставник смотрит на него в упор. -- Нельзя недооценивать мощь Императора, или разделишь отца своего судьбу... Люк, когда умру я... последним джедаем станешь. Сила мощно течёт в вашей семье... Передай дальше то... чему... обучился... -- паузы между словами становятся все дольше. Йода опускает веки. -- Люк. Есть... еще... один... Скайуокер...
   Еще один вздох, и точно порыв ветерка, прилетевшего из-под другого неба, распространяется по крохотной комнатке. Щуплое легкое тело вздрагивает несколько раз и исчезает. Люк не удивился, как в прошлый раз, когда ушел Бен. Он не удивился, когда ему показалось, как кто-то за его спиной произнес без выражения: "Смерти нет - есть Сила..." Голос был незнакомым.
   -- Оплакиваешь его? -- спросил кто-то рядом. Голос был незнакомым.
   Люк вздрогнул, рывком поднял голову. Рядом с ним стояла женщина в длинном национальном платье. Высокая, пожалуй, заметно выше него самого, хотя трудно об этом судить, когда сидишь и смотришь снизу вверх. Лирообразные полосатые рожки не оставляли сомнения в её видовой принадлежности. Тогрута. Возраст? М-да, с женщинами это труднее всего. Особенно под этой характерной для тогрут расцветкой на лице в виде маски вокруг глаз. И, всё же, Люк решил, что женщина годится ему в матери... если не в бабки. Собрав волю в кулак, он как можно натуральнее изобразил на лице недоумение:
   -- О ком Вы говорите, сударыня? Вы, должно быть, ошиблись.
   -- Мы оба прекрасно знаем, что нет, -- женщина присела рядом с ним с такой же абсолютно прямой спиной, как стояла. -- В движении находится Сила, туманно будущее... Так он говорил. Я тоже спешила проститься с ним. Но - опоздала.
   -- Вы из... -- он хотел сказать "Ордена", но вовремя прикусил язык. -- Из старых мастеров? Но как же тогда... Он говорил, что я остаюсь последним.
   -- Так и есть... в определённом смысле слова. Видишь ли, мой мальчик... Ты не возражаешь, если я буду называть тебя так, без имён?
   -- Конечно.
   -- Так вот. Приказ и последующая охота уничтожили многих. Но не всех. Одни обратились к Тёмной стороне. Другие отказались от Пути, перестали использовать... свои способности. Третьи продолжают их использовать, но уже в личных, корыстных целях. Как ты понимаешь, ни тех, ни других, ни третьих нельзя уже считать рыцарями.
   -- А Вы?
   -- Имей немного терпения, юный падаван. Некоторые из нас по-прежнему придерживаются традиций - пусть с небольшими отступлениями, но тем не менее. Однако, смерть не щадит и нас, настигает кого в бою, кого от старости. С уходом Великого Магистра от нашей организации остались одни только женщины. А ты - последний мужчина-джедай в Галактике.
   -- Теперь понимаю... Мастер, я так многого ещё не знаю и не умею. Могли бы Вы научить меня тому, чему не успел мой наставник?
   -- Мне нечему учить тебя, -- покачала головой женщина. -- Ты взрослый юноша, у тебя сформировалось своё мировоззрение. Ломать его через колено, как говорят на одной из планет Среднего Кольца, я не хочу, да и не вправе. Тебе сейчас нужны не мои замшелые догмы, а знания.
   -- Я и прошу знаний!
   -- Вот, -- она вынула из сумки и протянула ему угловатый свёрток из свинцово-серой изоляционной ткани. -- Здесь четыре голокрона. Два записаны мастерами прошлого, один - историком нашей организации, четвёртый - мой. Из них ты узнаешь обо всех основных аспектах Силы и увидишь, как они применяются.
   -- Благодарю Вас, Мастер.
   -- Чувствую, у нас не так много времени, однако... я успею ответить на несколько твоих вопросов. Тех, что беспокоят тебя сильнее всего.
   -- Вы очень добры, -- сказал он. Мысли бились о череп изнутри, подобно рассерженным насекомым, блуждали в винных парах. Хатт побери, не стоило так надираться... Всё же, юноша сумел сформулировать два вопроса, которые давно хотел задать Великому Магистру, да не успел. Женщина отвечала обстоятельно, подробно и так, будто ей абсолютно точно известно, что именно он знает о Силе, а что нужно растолковывать. Люк чувствовал себя как на консультации у учителя перед выпускными экзаменами в средней школе. "Это так, то эдак, а вот это посмотришь в учебнике там-то". Хотелось спросить ещё о многом, но третий вопрос он задал совсем не по теории:
   -- Скажите, Мастер... Почему Вы и остальные не присоединитесь к Альянсу?
   -- Кое-кто из нас уже сотрудничает с ним, -- слегка улыбнулась женщина, -- не раскрывая своего инкогнито. У других - семьи, маленькие дети. Им не с руки ввязываться в войну с неясной перспективой, рискуя оставить малышей без матери. Думаю, именно ты прекрасно это поймёшь.
   -- Да, -- кивнул Люк, сразу вспомнив о собственных родителях, которых он никогда не знал. -- Пойму. А Вы сами, Мастер?
   -- На что годна старая тётка с повреждённым позвоночником? В сражении я уже не так хороша, как когда-то. А моё постоянное брюзжание будет только раздражать ваше руководство.
   -- Такое чувство, что Вы не разделяете идей Альянса.
   -- Отчасти это так и есть, -- женщина устремила взгляд куда-то вдаль. -- Видишь ли, принципы Старой Республики были прекрасны, а вот их реализация... Со времён Руусанской реформации Республика выродилась в рыхлое беззубое нечто, которое развалилось от первого же умелого толчка в уязвимое место. Руководство Альянса совершает ту же ошибку, что когда-то сделали мы. Пытается цепляться за прошлое. Не желая признать, что вместе со старыми структурами возвратятся и прежние проблемы.
   -- Мне казалось, Мон Мотма достаточно мудра, чтобы...
   -- Она представитель старой элиты. Довоенное положение дел в Республике устраивало их вполне. Борьба в парламенте, постоянные мелкие улучшения законодательства... И главное - репутация пламенного борца за интересы простых граждан в сочетании с сытой, спокойной жизнью и собственным бизнесом.
   -- Но срочные, безотлагательные проблемы есть всегда! Нельзя устраняться от них!
   -- Мудрые мысли, мой мальчик, -- улыбнулась женщина. -- Именно поэтому я и считаю, что тебе больше не нужен наставник. Что до твоего вопроса... Сенаторы-повстанцы мечтают перепоручить решение таких проблем другим. Тем, кто не относится к элитам, но станет сражаться и умирать за их благополучие. Как сражались мы.
   -- То, что Вы говорите, это... Вести себя, как они - по крайней мере, непорядочно.
   -- Понятия о порядочности политика и обычного разумного сильно разнятся. Твоя мать подтвердила бы мои слова.
   -- Вы знали мою мать?
   -- Меньше, чем хотелось бы.
   -- Но, хотя бы, Вам известно, отчего она умерла?
   -- Она любила. Любила больше жизни. С женщинами такое случается. И не перенесла перерождения своего избранника в жестокое чёрное чудовище.
   -- Оставив нас совсем одних.
   -- "Вас", -- печально повторила за ним женщина. -- Кеноби, всё же, сказал тебе. Грустно всё это. Не осуждай свою мать, мальчик. Даже смертью своей она пыталась оградить вас... как умела. Её, живую, он искал бы с упорством одержимого и, вероятно, нашёл бы. Вас, без неё - нет. По крайней мере, не обоих.
   -- Я не осуждаю, но я хочу знать больше! Расскажите мне.
   Женщина, которая в этот момент насторожилась, будто прислушиваясь к чему-то, неслышимому для Люка, покачала головой:
   -- У нас не осталось времени.
   -- Мастер, пожалуйста!
   -- Мне пора. Иначе твой путь закончится, не начавшись.
   Она поднялась, и... что-то произошло. В пространстве вокруг и в самой Силе. Словно предметы раздвоились на миг. Люк моргнул, а когда открыл глаза, женщины рядом уже не было. Остался только тонкий запах её духов да плотно обмотанный тканью угловатый свёрток в руках юноши. Тяжело вздохнув, Люк подумал о том, как многому ему ещё предстоит научиться, прежде чем старые мастера перестанут называть его "юный падаван"...
   Мужчина в потёртом камзоле выбрал удобное местечко, положил на приступок стены маленький, с ладонь, голопроектор, раскрыл крохотный зонтик антенны ретранслятора. И через правительственный гипербакен вызвал столицу. Тоном, не терпящим возражений, потребовал от помощника соединить с Самим, назвав свой код и упомянув о чрезвычайной важности информации. Минута, другая... Знакомый силуэт в плаще и шлеме возник над линзой проектора.
   -- Повелитель, -- низко склонился Потёртый Камзол.
   -- Ты отвлекаешь меня, -- недовольно прогудел Дарт Вейдер. Это означало... да ничего хорошего не означало. Если Лорд сочтёт сведения недостаточно важными, бывшему доценту придёт конец.
   -- Я нашёл человека, взорвавшего Звезду Смерти, -- быстро заговорил мужчина. -- В настоящее время он находится под моим наблюдением.
   -- Это важно, -- Вейдер чуть кивнул, и Потёртый Камзол облегчённо вздохнул, бесшумно выпуская воздух меж полусжатых губ. Смертного приговора он, кажется, избежал.
   -- Мы находимся в секторе Слюис Ван, планета Калаб, город...
   -- Чем занят мальчишка в данную минуту? -- прервал Тёмный лорд.
   -- Беседует с какой-то женщиной.
   -- Немедленно покинь планету! Наблюдай с орбиты. Будет улетать - фиксируй вектор перехода. Измерители на корабле есть?
   -- Да, Повелитель.
   -- Стереобазу обеспечит правительственный бакен. Координаты сообщишь.
   Изображение исчезло прежде, чем мужчина успел снова произнести "Да, Повелитель". Что ж, Вейдер очень занятой, хм, человек, а указания он дал исчерпывающие. Агент свернул комлинк и быстро, но с достоинством - он всегда привык держаться с достоинством, считая, что имидж важнее всего - двинулся к станции магнитопоезда. То, что Вейдер торопился закончить сеанс совсем по другой причине, он понял несколько минут спустя, когда за очередным поворотом перед ним возникла высокая и стройная фигура, увенчанная, словно короной, лирообразными рожками.
   -- Десять лет назад к тебе проявили великодушие, -- холодно сказала женщина. -- Которого ты не заслуживал. Сожалею лишь о том, что поздно исправляю просчёт.
   Сполох синего огня, короткое гудение, и голова бывшего доцента, бывшего царедворца и бывшего агента COMPNOR покатилась в сточную канаву. А женщина бесшумно растворилась во мраке короткой местной ночи.
  

* * *

   С точки зрения обывателя, галактические новости являются аналогом понятия "бесконечность". Ни одно живое существо не в силах в реальном времени просматривать их все. Даже с учётом того, что из миллиона с лишним обитаемых планет лишь полторы или две тысячи достаточно цивилизованы и населены, чтобы на них ежедневно происходило хоть что-то существенное. Именно поэтому новости в Галактике принято разделять на классы. Класс I - события общеимперского значения. Класс II - новости "круга", то есть, сектора, где находится принимающий терминал, и смежных с ним. Класс III - секторальные новости. Класс IV - то, что происходит в системе или на планете. Местные новости, касающиеся отдельного населённого пункта или района планеты-экуменополиса, вроде Корусанта, Нар-Шаддаа, Лианны или Кристофсиса - не классифицируются вовсе и, как правило, в Голонет не идут, иначе все каналы Сети были бы забиты этим информационным мусором. Кому нужно - посылает запрос. Разумеется, новости можно фильтровать и по многочисленным "темам", что значительно сокращало объём просмотра. Кроме того, существует ещё одно важное деление, на "сообщения" и "репортажи". Сообщение состоит из текста, возможно, с одной или несколькими голографиями, компьютеры и Голонет-терминалы высокого класса со встроенным вокодером умеют этот текст зачитывать синтезированным голосом. Репортаж - это полноценный ролик головидео, его, как правило, ведут живые репортёры, за кадром или в кадре. Как, например, вот это интервью имперского моффа.
   -- Ваше высокопревосходительство, -- говорил молодой, не старше тридцати стандартных лет, белокурый журналист, щеголяя знанием правил воинского титулования, -- вот уже четыре стандартных года прошло с момента роспуска Императором Галактического Сената. Как Вы, руководитель сектора, оцениваете следствия этой реформы?
   Мофф, мужчина с приятным лицом, уверенным взглядом чёрных глаз и пепельной сединой в мелко вьющихся волосах, ответил, не задумываясь:
   -- Лично я, как руководитель, положительно. Отпала ненужная дублирующая ветвь власти. Но вопрос был, полагаю не только в этом? Вы хотели узнать, что изменилось с точки зрения жителей?
   -- И это в том числе.
   -- Возможно, Вас это слегка удивит, но для населения не изменилось ровным счётом ничего. У них по-прежнему есть избранный ими правитель планеты, как бы он не назывался, король, председатель или как-то иначе. Есть наместник или губернатор, назначенный из столицы. Любой гражданин может подать им жалобу на бездействие или беззаконие со стороны локальных властей.
   -- Да, но раньше существовала возможность также подать прошение Сенатору... -- вступила в беседу второй репортёр, красивая рыжеволосая женщина.
   -- Где оно и было бы похоронено на долгие годы, -- усмехнулся одними уголками губ мофф. -- В точности, как при Республике. Наместники, как лица назначенные, а не выборные, имеют чёткую инструкцию по реагированию на жалобы, где прописаны сроки. Не более семи стандартных недель. И их придерживаются. Так же, кстати, как министры и Государственные Советники при подготовке имперских законов. В условиях чётко выстроенной структуры власти Сенат стал просто не нужен.
   -- Кто же тогда доносит до Императора нужды простых разумных? -- не сдавалась рыжеволосая.
   -- Правители планет, разумеется. По любому вопросу они могут обратиться к моффу своего сектора, гранд-моффу - куратору региона или лично Императору. Выбор за ними. Канцелярия наместника обязана передать такой запрос безотлагательно. В большинстве случаев личное вмешательство Императора не требуется. Скажем, в своём секторе с "безобразиями", как выражаются обыватели, справляюсь я сам, для этого у меня есть и силы, и средства.
   -- Ваше Высокопревосходительство, -- задал новый вопрос журналист-мужчина, -- не могли бы Вы более чётко прояснить нашим зрителям разницу между наместниками и губернаторами? Их часто путают, возникают неловкие ситуации.
   -- Следует запомнить одну вещь. Губернаторы, наместники и представители есть не только должностные лица центральной власти на местах, но и воинские начальники. В период военного положения они осуществляют мобилизацию и берут на себя управление местными силами обороны планеты. Различие их в следующем. В распоряжении губернатора есть имперский гарнизон во главе с комендантом. У наместника - нет. Представитель - аналог наместника, но ниже рангом. Он назначается на удалённые гражданские объекты, где не существует выборной должности правителя, а действует назначенная администрация. Разъяснил?
   -- Предельно чётко.
   -- Мне кажется, идея нашего Императора назначать руководить секторами людей военных полностью себя оправдывает, -- сказала рыжеволосая, очевидно, желая сделать моффу приятное. -- Офицер, будь то представитель армии или флота, обладает собранностью, внутренней дисциплиной, умеет быстро действовать в сложной ситуации. Правильно я понимаю?
   -- Отчасти да. Всему этому, нас, действительно, учат. В то же время, по мере повышения в должности приходится учиться и другому. Как пример - общение с гражданскими лицами. Они не обязаны быть хладнокровными в любой ситуации, часто не могут правильно выразить простую мысль. А ведь существуют отдельные культуры, другие виды с их непростыми обычаями. Уже комендант гарнизона должен уметь разговаривать с кем угодно и в любом состоянии психики. Губернатор, тем более, мофф, объединяющий в себе военную и гражданскую власть, должен быть отчасти политиком.
   -- Очень верное утверждение! -- казалось, рыжая сейчас захлопает в ладоши от восторга. -- Скажите, генерал, а лично Вам помогает в работе то, что Вы в начале карьеры служили при королевском дворе?
   -- Безусловно. Оттого я и упомянул про отдельные культуры. Традиции и ритуалы двора на моей родной планете - одни из самых замысловатых в человеческой цивилизации. Другим они кажутся непонятными, странными. Наличие второго разумного вида также не упрощает ситуацию. Мне было значительно легче стать администратором, нежели тем, кто вырос в условиях монокультуры.
   -- А что Вы думаете об отношениях человечества с прочими разумными? -- спросил мужчина.
   -- Моё твёрдое убеждение, что каждый вид должен свободно жить на планете, которая ему принадлежит. У людей своя жизнь, у алиенов своя. Нам не следует вмешиваться в их дела до тех пор, пока их интересы не идут вразрез с интересами Империи. Вдвойне жёстко нужно реагировать на попытки какого-либо меньшинства диктовать свою волю большинству в Галактике...
   -- Речь о так называемом Альянсе?
   -- Бросьте, -- скривился мофф. -- Альянс это просто сброд, отрыжка разных вполне благопристойных видов. И непорядочные представители базовой линии, которые ими манипулируют в своих корыстных целях. Я говорю о видах, таких, как хатты и фоллины, образующих сплошные криминальные синдикаты...
  
   Сиррик Деккон поморщилась и переключила трансляцию. Рассказывай кому-нибудь, только не ей! С детства жившая на планете Фоллин, она прекрасно знала, что далеко не все местные составляют "криминальные синдикаты", там такие же нормальные, мирные существа, как в любом другом месте. Нельзя вот так ставить на одну полку целую расу и вешать табличку "бандиты"! Впрочем, что ещё ожидать от человека, который за минуту до этого прозрачно намекнул: чужакам лучше тихо сидеть на своих планетах, а понадобятся Империи ресурсы - отдать с низким поклоном, иначе могут и не пощадить... Она-то запустила видео с этим интервью только потому, что мофф не откуда-нибудь, а из сектора Чоммель. Думала, может, он окажется помягче других, поинтеллигентнее. Такие временами встречались среди глав секторов. Но нет - такой же солдафон и хенофоб, как большинство. Когда-то мать Сиррик мечтала переехать на Набу. Для полуводных рас эта планета напоминала рай: мягкий климат, большие водные пространства, города на берегах морей и рек, мало загрязнений и никакой перенаселённости. К несчастью, "имперские настроения", проще говоря, нелюбовь к другим разумным видам, набирали обороты и там. Ничего удивительного, при такой непрерывной и агрессивной пропаганде такое случалось почти везде. Людям внушали, что чужаки отнимают у них работу, пищу, воду, воздух, солнечный свет... А те верили, особенно молодые и необразованные, вступали в банды COMPNOR'а и начинали "наводить порядок" так, как сами его понимали. Со многих планет другие виды начинали уезжать массово. Куда? А туда, где не так плохо... Чагрианка вздохнула, посмотрела на цифры времени в углу экрана. Обед подходил к концу. Сейчас опять опрашивать десятки разных существ, прилетевших сюда, на Лантиллис, в поисках работы. Она сочувствовала этим существам, старалась помочь, однако... Среди них попадались те ещё экземпляры. Безо всякого дара провидицы Сиррик знала, что ей снова придётся вести такие, примерно, диалоги:
   -- Слушаю Вас.
   -- Я пришёл получить жильё и работу.
   -- Работу какого рода?
   -- Всё равно, лишь бы платили.
   -- А сами Вы кто по специальности?
   -- Фермером был. (Как вариант: рыбаком, официантом в кантине, бухгалтером или ещё что-то в том же духе)
   Возражения, что такие специальности не нужны, а нужны механики и космонавты, их вовсе не смущали. Ответ был по-детски наивным:
   -- Ну, так научите меня! Мне семью надо кормить!
   Сиррик в который раз втолковывала, что наскоро обученного "специалиста" не возьмёт ни один капитан корабля, тем более - главный инженер гарантийного дока. Что сборочные производства либо закрыты, либо скуплены кланом Тагге несколько лет назад, и тому, кто хочет идти в ученики, следует обращаться в "ТаггеКо". Очередной субъект слушал, а потом заявлял:
   -- Там нас не берут. А вы принимаете всех. Так мне сказали.
   Выпроводить подобных типов бывало непросто. Они настаивали, возмущались, искренне полагая, что именно она, Сиррик, "чистенькая и сытая", загораживает им дорогу к безбедной жизни. Требовали позвать начальство, некоторые буянили. Пару раз девушку спасло от расправы только присутствие Тридцать Седьмого. Антикварного боевого дройда не волновало, насколько крупным и буйным мог оказаться посетитель. По знаку Сиррик он твёрдо и вежливо выводил очередного субъекта за дверь, а при попытке хулиганить брал металлическими руками за шиворот и пояс и выбрасывал вон.
   Уволиться, что ли, отсюда ко всем хаттам... А где лучше-то? Деньги платят, младшего брата Брикки в университете обучают бесплатно. И, между прочим, ни один расист не смеет тронуть того, кто работает на Лантиллианское Братство. Знают, мерзавцы: профсоюз своих защищает, поймают и отделают так, что мало не покажется.
   Отогнав грустные мысли, чагрианка прислушалась к размеренному голосу кибернетического чтеца. Очередная победа имперского флота над бандитами Альянса. Что-то многовато становится этих побед. Привыкшие за двадцать с лишним лет жить в условиях имперской пропаганды, граждане твёрдо усвоили две вещи. Во-первых, не всякая "победа" является таковой на деле. Во-вторых, раз чаще сообщают, значит мятеж Альянса месяц за месяцем только ширится, а интенсивность боёв нарастает. Вот и капитаны в буфете рассуждают о том, что трон под Палпатином шатается всё сильнее. Что ж, если Империя падёт, туда ей и дорога. Главное - не было бы хуже.
  
   -- Благодарим Вас, генерал Панака, за содержательную беседу!
   Имперский мофф кивнул рыжеволосой журналистке, поднялся, привычным движением расправил китель под форменным ремнём и покинул станцию правительственной связи, временно превратившуюся в выездную студию Галактической Службы новостей. Он никогда не возражал против общения с прессой и публичных выступлений, хоть временами это бывало утомительно и отвлекало от основных обязанностей. В последние годы Его Величество Император на публике появлялся редко, сказывалось гигантское бремя забот по управлению Империей и по борьбе с гнусным мятежом нечеловеков. Так кому же, как не верным соратникам, разъяснять населению политику государства? Кроме того, интервью всегда давали пищу для размышлений. Репортёры ведь не глупы, задай они государственному деятелю неинтересные вопросы, обывателю станет скучно, и он не станет смотреть. Следовательно, примерно то же спросили бы у него, моффа, и простые жители. А раз спрашивают, становится понятно: то надо шире разъяснять на местах, на это обратить внимание, а вот то подтянуть, чтобы не создавать на пустом месте ненужного недовольства среди людей. Сейчас и так приходится предпринимать много непопулярных мер.
   Сегодня рыжая девица, помимо всего прочего, задала Панаке несколько вопросов о прошлом. О Республике, сепаратистах, корпорациях. Он уклонился от развёрнутых ответов, предпочёл сменить тему. Не потому, что не помнил, просто полагал, что сейчас несвоевременно углубляться в историю, есть более насущные проблемы. Помнил-то он, как раз, всё очень хорошо, начиная с возмутительного, наглого демарша Торговой Федерации в отношении его родной планеты. И, откровенно говоря, не жалел ни о чём, что произошло в последние годы Республики, за исключением, пожалуй, двух моментов.
   Во-первых, та бессмысленная и расточительная жестокость, которой сопровождалось окончание войны. Напрасно, совершенно напрасно Его Величество поручил решение джедайской проблемы своему новому помощнику. Выскочки бывают чересчур кровожадны, поскольку лишены сдержек и тормозов, присущих опытному политику. Зачем было уничтожать такое количество полезных кадров? К джедаям Панака относился без предвзятости, присущей многим имперским чиновникам, и считал, что имеет на то право. Он-то знал их не понаслышке. Надо отдать должное, они действительно поддерживали мир в Галактике долгие годы, действительно улаживали конфликты. И очень вовремя озаботились созданием армии для Республики. Именно Ордену нынешняя Империя должна быть благодарна за костяк своих Вооружённых сил. То, что верхушка Ордена, почуяв победу в войне, решила устроить путч, Панака тоже мог понять. Стремление к власти свойственно мужчинам любого вида, это биология общественного животного, какими, по сути, являются все разумные. Вовсе не обязательно было устраивать из-за этого бойню. Нужно было следствие. Кто виновен - казнили бы, остальные могли бы и дальше стоять на страже государства и приносить немалую пользу. Нынешние Инквизиторы только мечом махать умеют, джедаи были мастерами договариваться, а это многие вопросы позволяет решить с гораздо меньшими затратами. Судя по проценту уцелевших, кто перешёл затем на службу в Инквизицию, служить Империи согласились бы очень многие. А предатели, они были, есть и будут всегда, это тоже естественный биологический брак.
   В памяти моффа всплыл неприятный эпизод, произошедший несколько лет назад на его родной планете. Тогда он, Панака, только что назначенный моффом сектора Чоммель, вместе с главой Имперского Истребительного корпуса прибыл на церемониал передачи истребительных полков противокосмической обороны Набу в состав флота Империи. Самое скверное, это была его, Панаки, инициатива. В первый день они посетили столичную базу и ещё две, Второго полка в Харте Секур и Третьего в Квилаане, состоялись торжественные построения, парадные пролёты строя над лётным полем, всё в лучшем виде. На следующий день оставили две базы, Оксон и Керен. Пятым Истребительным в Керене командовал Сайкс, тот ещё негодяй, как оказалось. Он не раз во всеуслышание заявлял, что служит не Империи, а Набу и своей королеве, но тогда на это не обратили внимание. Напрасно. Как выяснилось, Сайкс говорил не для красного словца, готовился сам и подготовил подчинённых. Потом уже стало известно, что той ночью на поле авиабазы приземлились два неизвестных транспорта лоронарского производства. Постояли, принимая груз, и так же тихо сгинули перед рассветом. В два часа пополудни, на торжественной церемонии, когда высокая комиссия приехала поздравить новоиспечённых пилотов и техников Империи, всё выглядело благопристойно. До того момента, как истребители начали подниматься с поля для воздушного парада. Они поднимались эскадрилья за эскадрильей, перестраивались в походный порядок... и уходили за атмосферу, где тут же исчезали в гиперпространстве. Когда Панака и его офицеры опомнились, Пятого Королевского Истребительного полка простыл и след. Техники, готовившие машины к вылету, ушли так же тихо, на последнем корвете огневой поддержки. В квартирах гарнизонного городка не осталось не только семей пилотов и домашних любимцев, а даже мебели и цветов в горшках. Панака не удивился бы, если бы несколько месяцев спустя Сайкс и его люди всплыли в составе какой-нибудь ребельской банды. Возможно, они и воюют сейчас на стороне мятежников, просто удачно не попадают в сводки. Ну, ничего. Каждому изменнику рано или поздно приходит конец. Получит своё и Сайкс, рано или поздно.
   Вторым моментом, о котором всегда жалел Панака, была судьба королевы Амидалы. Его королевы, как ни крути. Из глупой девчонки, так неразумно действовавшей во время блокады Набу, она превратилась в грамотного политика, на заседаниях выступала всегда по делу, поддерживала Его Величество во всех начинаниях. Правда, время от времени продолжала так же, как и в детстве, лично лезть в вопросы, куда не сенатора - роту штурмовиков посылать следовало. Что поделаешь, характер, характер. Как показывает практика, такие неравнодушные и горячие деятели тоже нужны, их особенно любит население. Амидала вполне могла бы стать одной из ближайших соратниц властителя Империи. Так не вовремя настигла её смерть! Впоследствии злые языки начали утверждать, что идеалы королевы были далеки от политики канцлера, что Его Величество манипулировал ей, словно пешкой. Да зачем же, позвольте спросить, если она сама помогла ему занять пост главы Республики, если поддержала акты о создании Вооружённых Сил и чрезвычайных полномочиях канцлера на время войны? Так можно договориться до того, что Палпатин сам - подумать только! - спланировал и срежиссировал Войну Клонов. Панака как-то слышал подобный бред. Но тогда получается, что Его Величество с самого начала обманывал всех и каждого? Этот кристально честный, открытый и самоотверженный лидер, искренний патриот своей Империи?? Чушь гаморреанская!
   Телохранитель открыл перед моффом дверцу служебного спидера. Кивнув ему - спасибо, братец - генерал Панака опустился на сиденье. Подтянутый, прямой и, как всегда, непоколебимо уверенный в своей правоте.

* * *

   Деревня эвоков праздновала...
   Под шумок Скайуокер выскользнул из душной хижины. На площади тоже царило веселье, шум и гам: эвоки прыгали, танцевали, вопили, со смехом щекотали друг дружку. Люк пробрался сквозь толпу - подальше от костров, от веселья, на мостик между толстыми сучьями дерева-исполина.
   Здесь теплые ночные ветерки приносили звуки леса, и их не заглушало пение и барабаны. Где-то стрекотали неведомые насекомые, шуршали в траве грызуны, кто-то страдальчески ухал, как будто маялся зубной болью.
   Люк запрокинул голову к небу. Сквозь листву над головой сияла небольшая луна.
   -- Люк, в чём дело? -- спросила подошедшая сзади принцесса.
   -- Лейя, ты помнишь свою мать? --Люк присел на деревянное ограждение площадки, соединявшей два мостика. -- Свою настоящую мать?
   Она не ожидала такого вопроса. Красивая темноволосая женщина, наклонившаяся к ней... Это детское воспоминание было всё равно, что сон. Лейя едва слышно вздохнула, села рядом с Люком.
   -- Немного, -- собравшись с силами, произнесла она. -- Я была маленькой, когда она умерла.
   -- Что ты помнишь? -- настаивал он.
   -- Просто... Какие-то образы, ощущения, -- уклончиво ответила Лейя.
   -- Расскажи мне, -- не сдавался Люк.
   Лейя отвела глаза в сторону, снова вздохнула. К чему эти вопросы? Неужели он не видит, что эта тема причиняет ей боль? Рассказать о той встрече с призраком матери десять лет назад было выше её сил. Чего доброго, Люк решит, что она не вполне здорова... Но и лгать было нельзя, она почему-то точно это знала. И она ответила правду. Хотя и не всю правду:
   -- Она была красивой. Доброй. Но... -- Лейя снова взглянула Люку прямо в глаза, -- печальной. Почему ты спрашиваешь?
   -- Я не помню своей матери. Я не знал её.
   Нет, так тоже не годится, решила принцесса.
   -- Скажи мне, что тебя беспокоит? -- требовательно спросила она.
   Люк стряхнул накатывающее оцепенение:
   -- Вейдер здесь... Сейчас... На этой луне.
   Принцесса вздрогнула, как будто в теплой ночи дохнуло морозом.
   -- Откуда ты знаешь?
   -- Я чувствую его присутствие. Он пришёл за мной. Он тоже чувствует. Поэтому я должен уйти. Пока я здесь, я подвергаю опасности всех вас... -- Люку очень хотелось обнять Лейю за плечи, просто, чтобы успокоиться самому, почувствовать знакомое тепло и уверенность, но руки дрожали. Юноша сцепил пальцы. Сказал твёрдо: -- Я встречусь с ним.
   -- Зачем??
   Сколько раз он примеривался сообщить ей великую новость, но не было времени, чтобы подобрать слова, а Люку хотелось, чтобы слова были очень точными...
   -- Он мой отец.
   Лицо Лейи отразило изумление, смешанное с ужасом.
   -- Твой отец? -- пробормотала она.
   -- Это не всё, -- он видел, что ей хочется отвернуться, может быть, убежать, и, пока она не ушла, Люк торопливо сказал: -- Тебе нелегко будет услышать такое. Если я не вернусь, ты - последняя надежда Альянса.
   -- Люк, не говори так. У тебя сесть сила, какой у меня нет! И никогда не было.
   -- Ошибаешься, Лейя. У тебя тоже есть эта сила. Ты. Сможешь. Её. Использовать, -- он мгновение поколебался, опустил глаза, но, всё же, закончил: -- Такова моя семья. Мой отец такой. Я такой. И... моя сестра тоже.
   Лейя была в недоумении. Как он может произносить такие слова? Зачем она слушает? Он лжет. Нет у нее никакой силы... Разве такое возможно? Она заглянула Скайуокеру в глаза. И всё поняла.
   -- Да, -- подтвердил он. -- Ты моя сестра.
   -- Я знала, -- задумчиво произнесла она. -- Думаю, я всегда знала это.
   -- Пойми, я должен с ним встретиться.
   -- Нет! Ты не должен! Уходи отсюда. Если он тебя чувствует, уходи как можно дальше! Я хочу уйти с тобой.
   -- Ты останешься. Ты всегда была сильной.
   -- Зачем тебе с ним встречаться? -- почти простонала она.
   Если бы он сам толком знал! Победить, проиграть, убить, присоединиться, бороться, оплакать, уйти прочь, ругаться, спросить почему, простить, не простить, умереть... Нет, существует единственная причина. И только она имеет значение.
   -- В отце... осталось добро, я чувствую это. Он не отдаст меня Императору, я спасу его, я верну его на сторону добра. Хоть попытаюсь.
   Взгляд её был всё равно, что мучительный стон. Он обнял ее напоследок - два ребенка, измученных силой и мудростью, посреди древнего леса. Поцеловал в уголок губ. Потом разжал объятия, повернулся и медленно зашагал по висячему мостику. Через несколько мгновений он растворился во мраке дерева-пещеры. Лейя смотрела ему вслед и беззвучно плакала. Она не собиралась сдерживать слезы, нет, она хотела запомнить их, запомнить причину, ощутить их следы у себя на щеках. Ей всегда говорили, что давать волю чувствам - недостойно политика, и сейчас она с удивлением познавала облегчение, которое несли слезы.
   Только отойдя на приличное расстояние, Люк перевёл дух. Хорошо, что Лейя не умеет пользоваться своими способностями и не могла в полной мере ощутить его состояние. Иначе её тревога за него возросла бы во сто крат. Для того, чтобы вступить в битву сродни той, что предстояла ему, и иметь шансы на победу, недостаточно решимости и уверенности. И мало просто не бояться смерти. Люк осознал это совсем недавно, несколько дней назад, на повстанческой базе, где они готовились к рейду. Проходя в задумчивости по помещениям, он неожиданно услышал музыку. Кто-то играл на кветарре, инструменте, изобретённом когда-то расой забраков и популярном среди всех гуманоидных рас, чьи пальцы достаточно ловки, чтобы перебирать струны. Это оказалась инструктор десантного отряда, женщина неизвестного Люку вида с фиолетовой кожей, ярко-рыжими в прожилках седины волосами и льдисто-голубыми глазами. Люк успел поучаствовать в нескольких тренировках и знал, что она виртуозный стрелок и отличный рукопашник, но музыка? Пение? Удивлённый, он остановился послушать. И именно тогда услышал ту самую песню. Простая, незатейливая мелодия, выразительный голос исполнительницы и ёмкие, точные слова, словно специально написанные для него:
  
   Собрался воевать, так будь готов умереть,
   Оружие без страха бери.
   Сегодня стороною обойдет тебя смерть
   В который раз за тысячи лет.
   Не стоит оправдания высокая цель -
   Важнее, что у цели внутри.
   И, если ты противника берешь на прицел -
   Не думай, что останешься цел.
  
   Добро твое кому-то отзывается злом -
   Пора пришла платить по долгам.
   А истина-обманщица всегда за углом -
   Бессмысленно переть напролом.
   Пусть кто-то гонит толпами своих на убой -
   Свои же и прибьют дурака.
   Но можно дать последний и решительный бой,
   Тогда, когда рискуешь собой.
  
   Собрался воевать, так будь готов умереть -
   Мы смертными приходим на свет.
   Судьба дает победу обреченным на смерть
   В который раз за тысячи лет.
   Но, если чья-то боль на этой чаше весов
   Окажется сильнее твоей,
   Судьба, приняв решенье большинством голосов,
   Отдаст победу именно ей.
  
   Вот оно. Ставя перед собой цель, надо чётко понимать её внутреннюю суть. И, когда цель - твой отец - настолько важна для тебя, мало не бояться умереть. Нужно быть готовым пойти на смерть ради того, чтобы победить, спасти. В тот момент Люк не был уверен, готов ли он. Сейчас знал, что да.
  
   -- Вот повстанец, который сдался сам, -- отрапортовал офицер. -- Он отрицает, но я все равно считаю, что здесь могут быть его друзья. Прошу разрешения провести расширенный поиск.
   Дарт Вейдер лениво кивнул и протянул руку. Штурмовик попятился было, но опомнился и вложил в раскрытую ладонь сита серебристый продолговатый цилиндр в три пальца толщиной:
   -- Он был вооружен только этим.
   Мгновение Вейдер разглядывал рукоять светового меча. Потом сжал кулак.
   -- Идите, -- прогудел из-под маски низкий размеренный голос. -- Продолжайте поиск и приведите ко мне его спутников.
   Офицер и солдаты почти бегом вернулись к шагоходу. Вейдер подождал, пока "топтун" неуклюже поднимется и зашагает обратно в лес. Потом посмотрел на молодого человека в наручниках, терпеливо и спокойно ожидавшему, когда на него обратят внимание. Утренний туман уже начал сгорать в первых солнечных лучах, пробившихся сквозь листву. День предстоял долгий.

* * *

   Флот Империи выходил из-за недостроенной станции. Выходил в чётком боевом порядке, полностью готовый к сражению. Прошло менее минуты, прежде чем сенсоры имперских звёздных разрушителей определили положение каждого из крупных повстанческих кораблей, и данные высветились на голопроекторах тактических постов управления. Ещё четверть минуты - и имперцам стала видна россыпь мелких меток ударной группы пресловутого Альянса. Станции перехвата фиксировали вспыхнувшую какофонию переговоров противника:
   -- Остановите атаку! Щиты еще на месте! -- кричал какой-то ребл.
   -- Ты уверен? У меня нет данных... -- отозвался другой. Ну, и дисциплина у них... Один из повстанческих крестокрылов запоздал с манёвром и задел дефлекторное поле, окружающее станцию. Полыхнуло облачко взрыва.
   -- Назад! -- надрывался первый повстанец. -- Всем кораблям - назад!
   -- Дом-один, -- послышался хриплый глухой голос с командными нотками, -- всем кораблям, меняйте курс. Манёвр расхождения. Зелёная эскадрилья, держитесь ближе к сектору МВ-3. Синяя эскадрилья...
   Нечленораздельный возглас, передача прекратилась.
   -- Торпедами - огонь! -- долетел до имперских кораблей спокойный голос адмирала Фирмуса Пиетта, командира флагманского сверхдредноута "Палач".
   -- БЧ-3 - залп!! -- отозвались капитаны разрушителей. Канониры в едином порыве нажали спусковые клавиши. Несколько тяжёлых протонных торпед передового корабля "Химера" угодили во флагман мятежников, окружив его радужными сполохами выгорающего дефлекторного щита.
   -- Маленькие, один-два-три - старт! -- распорядился адмирал Пиетт. Старший помощник кивнул, его руки вспорхнули над пультом. Три эскадрильи СИД-истребителей покинули ангар "Палача" и устремились навстречу ударной группе неприятеля. Выпустили перехватчики и другие разрушители. Перестраиваясь в единый порядок согласно указаниям тактических систем управления, они огромным зловещим роем начали охватывать эскадру Альянса. По всему имперскому флоту, казалось, прошел единый вздох облегчения: томительная неизвестность ожидания непонятно чего сменилась четким ощущением единого порыва. "Наконец-то, они здесь, под дулами наших орудий! Теперь всё в наших собственных руках". Туман войны поменялся на ясность прямой схватки, где всё решали умение и огневая мощь - ну, и ещё то восхитительное чувство локтя, что ощутили сейчас экипажи кораблей Империи. "Мы порвем их в клочья!" -- думал сейчас, наверное, каждый рядовой на палубах любого корабля Империи и каждый имперский пилот, сидящий за пультом управления своего истребителя или ударного ракетоносца.
   -- Всем кораблям, оставайтесь на своих позициях и ждите команды, -- снова раздался голос повстанческого командующего. Его, кажется, не особенно слушали. В эфире продолжали вопить и переругиваться реблы:
   -- Их слишком много!
   -- Выходите на вектор атаки! Оттяните огонь от основных кораблей!
   -- Понял тебя, радость ушей наших. Идем через ось станции в сектор три. Репер на...
   -- Двое в квадранте два-десять!
   -- Вижу.
   -- Не спеши, Ведж.
   -- Да я...
   -- Я с тобой, Поныра-лидер.
   -- Стреляй, чего ждешь? Особого приглашения?
   -- Зад прикрой!
   -- Сам прикрой!
   -- Ведж, Ведж, подожди меня!
   -- Хобби, не спать. Йансон, Йансон, чем ты там занят? Опять астродроид заклинило?
   -- Ребята, никто не знает, почему все кореллиане такие суетливые?
   -- Мы - не суетливые, мы - озабоченные.
   -- Во-во... -- комментарий неизвестного ребельского пилота прозвучал под аккомпанемент смешков остальных товарищей, впрочем, быстро заглохших.
   -- Лады. Взялись.
   Разбойничий свист в эфире. Да что за сброд они посадили за штурвалы? Хотя, надо отдать им должное - эти реблы очень смелый сброд! Просто так они не сдаются. Что ж, по крайней мере, не будет ощущения того, что просто выполняешь работу палача или мясника, пусть и необходимую, но грязную - что еще нужно для настоящего солдата?
   -- Красный-4, берегись!
   -- Я подбит! -- искры, облако обломков и стремительно замерзающего инерта.
   -- У тебя сзади висит один... Ведж! Оглянись!
   -- Не вижу, где он? Мои сенсоры его не секут, где он?
   -- Ах ты, за-раз-за!
   -- Есть! Получите и распишитесь...
   -- Синий-6, Синий-6... Тебя сейчас подстрелят! Уходи к... -- нецензурная брань.
   -- В квадранте ноль-три-пять четыре цели. Прикрой меня!
   -- Я здесь, Ландо, Кореллия помнит о тебе. Проныра-2, пристраивайся, на всех хватит...
   -- Эй там, вы продержитесь или как?
   -- Синяя эскадрилья, держите строй...
   -- Хороший выстрел, Йансон!
   -- У меня все выстрелы хорошие...
   Контр-адмирал Датмар Клойд сделал знак связисту, и тот отключил канал перехвата. Да. Информация разведки о полном и неискоренимом борделе в ребельском флоте подтверждалась полностью. Бордель это ещё мягко сказано, любая бандерша, будь у неё в хозяйстве такой кавардак, распродала бы к хаттам своих шлюх и накупила новых, а то и прогореть недолго. Связь не кодируют, вперемешку с позывными называют реальные имена, упоминают родные планеты, будто специально, чтобы ИСБ было легче отыскать их родственников. Кретины, какие кретины! Даже энсину-практиканту только с академической скамьи известно, что победа достаётся тому, кто имеет лучшую организацию и порядок. Именно так, организация и порядок, а не героизм, и не голое превосходство в технике! Это азы тактики и стратегии. А у реблов стратегия и не ночевала, бандитские налёты - всё, на что они были способны до сегодняшнего дня. И с этим сбродом Империя возится больше семи лет, как будто не на что больше тратить ресурсы флота! Клойд очень надеялся, что в сегодняшней битве Империя, наконец, нанесёт бунтовщикам решающее поражение, после которого они, наконец, превратятся в разрозненные пиратские шайки, которые флот сможет выжечь по частям заодно с их менее идейными собратьями. Так же думали и многие другие офицеры. Экипажи имперского флота переживали необыкновенный душевный подъём, давно копившееся раздражение и злость на ребельских шавок перешла из количества в качество. Клойд наблюдал, как чётко и слаженно работает его экипаж, с какой точностью и изяществом заходят на цель истребительные "клещи". С левого фланга - его, как раз, и занимал в передовой группе "Громовержец" - к авангарду прорвалась эскадрилья крестокрылов. Вернее, то, что осталось от неё после короткой схватки с прикрытием. Зенитчики чётко, как на полигоне, расстреляли приближающиеся машины, не дав ни одному из реблов выпустить торпеды. Лишь двоим мятежникам из девяти удалось вовремя отвернуть и скрыться во тьме космоса. Дерзкая и, по сути, самоубийственная атака слегка озадачил Клойда. Он приказал усилить наблюдение. Не приближаются ли с другого ракурса эскадренные ракетоносцы? Их стая для разрушителя несёт серьёзную опасность. Пока чисто... Клойд, включив голографическую клавиатуру, отстучал короткий рапорт на "Химеру" адмиралу Пеллэону, руководившему авангардом. "Готов атаковать", были заключительные слова.
   "Сохраняйте строй, продолжайте наблюдение своим сектором", -- поступил ответ. Эта депеша также несколько удивила Клойда. После "приветственного" залпа торпедами разрушители не сделали больше ни одного выстрела, работали только истребители и, эпизодически, зенитные орудия. Чего ждём? Повстанческие крейсера связаны боем, можно идти на добивание. Момент, а нет ли у них какого-то резерва, ввода которого в бой ждёт командование? Клойд открыл сводку разведчиков, велел компьютеру сопоставить с подтверждённым составом группировки мятежников. Странно. Здесь были практически все их силы, кроме достоверно повреждённых и группы прикрытия, оставленной в системе Салласт. Неужели они настолько безрассудны, что решат снять и её? Что ж, в этом случае разгром будет исчерпывающим.
   -- Сэр, -- прошелестело в этот момент в наушнике командира БЧ-4 "Громовержца", -- пост восемь, мы что-то слышим.
   -- Что-то? -- слегка возмущённый нечёткостью доклада, переспросил коренастый капитан Дефлон.
   -- Импульсы цифрового шума, сэр.
   -- Зондирующий? -- встревожился Дефлон.
   -- Предполагаю - информационный.
   -- Источник?
   -- Аппаратура не берёт, сигнал слабый, на пороге помех. Свернуть не удаётся, запустили подбор комбинаций.
   Дефлон поморщился. Подпороговые сигналы, хатт их раздери. На то, чтобы подобрать последовательность, может уйти целая жизнь, особенно при коротких импульсах. И не заглушишь их никак, при свёртке любая помеха "размазывается" и перестаёт создавать проблемы. Капитан поднял голову, посмотрел на занятого голографическим экраном Клойда и решил не докладывать. Источником сигналов может быть что угодно: дата-капсула с уничтоженного ребельского разведчика или дрон-шпион, слишком маленький, чтобы в хаосе боя сенсоры могли выделить его на фоне других отметок. Искать это нечто, находящееся непонятно где, сейчас никто не станет.
   Он не подозревал, что связисты поста восемь услышали сигнал не дата-капсулы и не глазастого, но безоружного дрона. Рядом с ними, прямо в боевых порядках имперского флота, не видимая никакими приборами, скользила смерть. И ждала, ждала своего часа, перебрасываясь короткими пакетами закодированных данных на пороге слышимости. Для того, кто знает правильную последовательность модулятора, каждый пакет был чётким и сильным сигналом, несущим не только сами данные, но и информацию о расстоянии до передающего и направлении на него. Впрочем, имперцы этих характеристик прочесть никак не могли. Попасть в искомый код можно только случайно, а в запасе имелось ещё шестьдесят три комбинации...
   Когда на днищевой части одного из разрушителей авангарда блеснуло несколько разрывов, никто вначале не обратил на это внимания. "Предстоятель" принимал истребители на дозаправку инертом, для чего отошёл назад под прикрытие "Химеры" и "Громовержца" и отключил щиты. В такие моменты противник всегда пытается нанести урон носителю, это обычная практика. Истребители реблов сюда прорваться не могли, разве что - ракеты. Но даже противокорабельные, способные в одиночку развалить на гайки фрегат и нанести критические повреждения крейсеру, против брони разрушителя практически бессильны...
   -- Сэр! -- выкрикнул офицер слежения на мостике "Химеры". -- Нейтринный всплеск! "Предстоятель"!
   У адмирала Пеллэона от изумления расширились глаза. Один из кораблей его тройки на глазах разламывался на части. Как? Ракета, случайно попавшая в нижний ангар, должна увязнуть в переборках, а донный реакторный щит не пробить вообще ничем, случается, что его выпуклая плита - единственное, что остаётся невредимым на остове сожжённого корабля.
   -- С-сэр? -- голос офицера слежения на сей раз выражал растерянность. -- Нейтринный всплеск в правофланговой группе. Боюсь, "Берейтор" тоже уничтожен...
  
   Шакти невидимой плыла в потоках Силы вместе с кораблём, глубоко погрузившись в медитацию. Каждый должен делать свое дело: пусть одни будут стрелять, пытаясь спасти хоть часть этих восторженных идиотов, расчётливо брошенных своим руководством на убой - а она попытается прикрыть их в Силе. К сожалению, стигиум совсем не панацея - опытный и сильный фосер если и не проникнет сквозь кокон искажающих полей, то возмущение в потоках Силы, "пустоту", окружённую некой турбулентностью, засечёт быстро. А дальше всё будет решать только статистика и закон больших чисел. С большими числами у Империи полный порядок, как по количеству стволов, так и по выходной мощности орудий. С качеством корабельных команд проблем тоже нет: плотность огня имперцы могут создать просто чудовищную, причем там, где им укажут.
   Указывать тоже есть кому: кроме присутствия у Эндора обоих Лордов, тогрута ощущала присутствие ещё нескольких темных точек, искажавших своим касанием ровный фон Силы. Впрочем, эти иметь тут значения вовсе не будут - сейчас, в случае драки, Шакти поставила бы на Люка, против любого из этих ситских прихлебателей. Паренек был по-настоящему талантлив - вот уж точно "весь в папашу". Так, а это что у нас? Похоже, проблемы у Альянса гораздо серьезнее, чем она думала сначала: один из подручных Палпатина вошел в состояние Боевой Медитации.
   Шакти достаточно повоевала на своем веку - гораздо больше, чем ей хотелось бы. Ей было совершенно ясно, что расклад для повстанцев изначально донельзя паршивый, каким бы флотоводческим гением ни был Джиал Акбар. Теперь же их шансы и вовсе упали ниже фундамента. Да, то, что делал тот имперский фосер, было грубо и неказисто. Но уровень связности во взаимодействии имперской армады сразу возрос, чуть ли не на порядок! Координатор хаттов. Мысль вмешаться промелькнула и погасла - не достать, он на Станции, рядом с Сидиусом. На противоборство с ними пришлось бы потратить всё внимание, отвлечься от картины битвы в целом.
   "Дай мне силы изменить то, что изменить можно, дай мне терпение принять то, что изменить нельзя - и дай мне мудрость, чтобы я смог отличить одно от другого" - философ Прародины, что когда-то сказал это, давно мертв, забыто его имя, но сейчас его слова служили последнему магистру Ордена хоть каким-то утешением. Нельзя спасти тех, кто добровольно пошел на смерть. Но можно облегчить им выполнение их сумасшедшего плана. Что сейчас и пытались делать три маленьких корабля, укрывшись полями стигиевых генераторов. А сама Шакти занималась выравниванием потоков Силы вокруг них, подобно тому, как метель заметает следы идущих в тыл врага диверсантов, пряча их от ситских взоров. Мастер-джедай надеялась, что враг почувствует, что дело неладно, только тогда, когда все девять "Болидов" уже вонзятся в его сердце. Она приложит для этого все свои силы.
  
   Когда недостроенная, с торчащими рёбрами конструкций, боевая станция выстрелила, и повстанческий крейсер постройки Мон-Кала, великолепный, прекрасно оснащённый корабль, немногим уступающий в размерах разрушителю, просто перестал существовать, на миг остолбенели обе стороны. Слишком уж простой и зримой была демонстрация мощи. Трудно описать воодушевление имперских экипажей, кто-то на мостике, забыв о нормах поведения, выкрикнул восторженную фразу, неразборчивую, но и так всем понятную. А потом произошло удивительное. Реблы, вместо того, чтобы сдаться или, по крайней мере, попытаться отступить, пошли в атаку. Все разом, не меняя построения. Клойду неожиданно пришло на ум головидео, продемонстрированное как-то на офицерском совещании генералом из Корпуса Штурмовиков. Именно так шли в последнюю атаку орды взбунтовавшихся вуки. Кончились боеприпасы у их метателей, штурмовики косили их сотнями, а те бежали напролом, стремясь достать солдат своими жуткого вида рогатинами - копьями с длинным ножевидным наконечником. Когда оставшиеся в живых достигли первой шеренги... зрелище было не для слабонервных.
   -- "Громовержец", тангаж-плюс, тридцать кликов, сохранять ориентацию на противника, -- прозвучал в динамиках голос Пеллэона.
   -- Рулевые, выполнять. Связь с "Химерой", -- распорядился Клойд. -- Сэр. Предполагаю, это атака отчаяния, они могут пойти на таран авангарда.
   -- Пока - не думаю, -- отрицательно покачал головой Пеллэон, его голографическое изображение возникло перед Клойдом. -- Скорее, они стараются сблизиться, чтобы станция не могла стрелять. Тактический ход из наземного сражения. По завершении эволюции - открывайте огонь из главного калибра, Клойд. Сегодня мы завершим эту кампанию.
   Всё было в этой битве: и крики радости, и предсмертные вопли, и пламя, пожирающее корабли. Альянс превзошёл сам себя, уничтожив одиннадцать имперских звёздных разрушителей, ещё два находились на грани гибели. У повстанцев, всё же, имелся небольшой резерв. В то время, когда истребители реблов накинулись на потерявшего ход "Генерала Крелла", стая свежих корветов при поддержке двух крейсеров методично добивала "Некромант". Адмирал Пиетт, видя, что атака ведётся не на вывод из строя, а на полное уничтожение, попытался отправить приказ экипажу покинуть разрушитель. Однако, связисты "Палача" почему-то не могли установить соединение. Внезапно корветы резерва дружным, одновременным манёвром отодвинулись от гибнущего "Некроманта", а тот, повисев неподвижно в пространстве, раскололся вспышкой внутреннего взрыва. Пиетт не мог не оценить по достоинству подготовки экипажей этой группы. Так же чётко изменив ориентацию, корветы принялись расстреливать содержимое своих ракетных погребов в направлении "Палача". Сенсорные посты флагмана зафиксировали полторы сотни идущих на корабль малоразмерных целей. Пиетт отдал приказ задействовать для уничтожения ракет резервную эскадрилью перехватчиков. Но десятикратное преимущество свело на нет старания истребителей. К тому же, рой составляли не только ракеты. Экипаж сверхдредноута понял это, когда на расстоянии четырёх кликов от корпуса один за другим начали вспыхивать голубые светлячки. Доставочные ступени, сгорая сами, выстреливали вперёд боеголовки тяжёлых протонных торпед так же, как это делают пусковые трубы кораблей. Два удара сердца, и заряды воткнулись в щит. Исполинский корабль задрожал. Гул генераторов защиты, отводящих прочь энергию распада, низким басом достиг мостика. Пиетт и два его помощника зачарованно смотрели на индикаторы, где катились вниз, в красную зону, световые столбики накопителей. Радуга лопнувшего переднего щита больно стегнула по глазам. И тут подоспели уцелевшие ракеты. Скорострельные бластерные пушки ближнего радиуса открыли непрерывный заградительный огонь: выцеливать каждую ракету не было времени. Натыкаясь на плазменные болты, ракеты взрывались одна за другой, казалось, ещё усилие, и дредноут не получит повреждений вовсе. Нет. Головные части начали срабатывать на корпусе, поражая скорострелки и орудия среднего калибра. Точность их была просто убийственной: тот, кто программировал блоки селекции целей, очень хорошо знал своё дело. Тем временем три неуклюжие, но тяжелобронированные и хорошо вооружённые кореллианские канонерки реблов брали "Палач" в клещи, примериваясь к мёртвым зонам в его обороне, образовавшимся после ракетной атаки. Пиетт внутренне усмехнулся, оценив дерзость попытки. При Нокто мятежники не смогли уничтожить до конца систершип "Палача", "Возмездие", даже организовав спецоперацию и задействовав в разы больше сил и средств, чем сейчас. Да и там успех атаки был не столько следствием их усилий, сколько благодаря глупой самонадеянности этого идиота Сенна. Вот и сейчас, канониры девятнадцатикилометрового исполина перераспределили цели и секторы, задействовали неповрежденные орудия, почти восстановив плотность огня. Мятежники были упорны, канонерки вели огонь до тех пор, пока держала броня. Но струи замерзающих газов из пробоин, холод и мрак в повреждённых отсеках заставили их дрогнуть. Оставляя за собой плазму, застывшие газы и капли металла, сначала одна канонерка, а потом и две другие начали откатываться в сторону кормы, выходя из-под обстрела. Пиетт не стал во что бы то ни стало добивать атакующих, сразу переключив артиллерию на более приоритетные цели. Что бы там не говорили про адмирала, но он был, прежде всего, солдатом, для которого долг перед Империей стоял на первом месте, а уж потом - все остальное. Возможно, именно поэтому Лорд Вейдер и доверил ему командование "Палачом"...
  
   Те, кто умеет её чувствовать, недаром считают Силу живой: возможно, она и не обладает разумом, но движение её потоков часто заставляет думать, что у неё имеется нечто вроде инстинктивных реакций на определенные местные раздражители. Вот и сейчас, Сила, казалось, сопротивлялась усилиям тёмного адепта, пытавшегося по-своему формировать потоки, прибегнув к Боевой Медитации в ее ситском варианте. Но человек был упорен в своих желаниях и стремлениях, и обладал сильной волей - у него пока все получалось. До тех пор, пока некое внешнее событие не нарушило ему концентрацию. Ситы учат, что можно повелевать Силой, выстраивая её под себя, что Сила подчиняется адепту. И вот теперь один из них жестоко поплатился за эту гордыню и самонадеянность. Почувствовав слабину, сжатая, подобно тугой пружине, Сила снова вернула свои потоки в их естественные русла. Вернее, по закону маятника, насильно вывернутые потоки, имея некий момент инерции, не просто вернулись к прежнему состоянию, сначала они ушли как можно дальше от того направления, в которое их пытался загнать тёмный адепт. Маятник, качнувшийся было на сторону Империи, теперь, как косой, перечеркнул жизни и судьбы её солдат. И её кораблей, первым подписав приговор флагману Эскадры Смерти. Хотя, как раз, для Силы все сражавшиеся сейчас у Лесной луны Эндора были равны...
  
   -- Сэр, мы потеряли защитный экран рубки, -- доложил снизу капитан-энергетик. -- Резервный пост управления не отвечает.
   -- Не позволяйте им подобраться сюда! -- приказал Пиетт. -- Усилить огонь!
   Именно в этот момент горящий истребитель повстанцев отделился от группы. Крича от боли, пилот, всё же, сумел разлепить обгорелые веки и направил непослушную машину в слабое место - узкую транспаристиловую полосу остекления мостика. Взрыв повредил цепи управления, заставив включиться один из двигателей малой тяги. "Палач" повело в сторону. Выправить траекторию было некому, на мостике царил вакуум. К тому моменту, когда командир БЧ-5, заподозрив неладное, догадался остановить двигатель с пульта реакторного отсека, нос сверхдредноута смотрел точно в поверхность недостроенной станции. С жутким скрежетом сминаемого металла "Палач" вошёл в поверхность Звезды Смерти. Это было начало конца...
  
   Когда белёсая муть гиперпространства окутала "Громовержец", Датмар Клойд на негнущихся ногах проковылял по подиуму в заднюю часть рубки и опустился в кресло. Состояние его души можно было охарактеризовать ёмким флотским термином: раздрай. Просто шарики заходили за ролики. Как? Почему? Что пошло неправильно? Как вышло, что мощная группировка имперского флота разгромлена каким-то сбродом, не имеющим ни дисциплины, ни выучки? По крайней мере, именно так характеризовала пресловутый Альянс разведслужба Империи. И, судя по переговорам, перехваченным в начале боя, данные были близки к истине. Так почему же, сит его дери...?? Клойд включил скрытую в подлокотнике голографическую систему, ввёл длинный код доступа. На проекции высветилась начальная диспозиция сражения у Лесной Луны. Имперская группировка по числу вымпелов превосходила повстанческую вчетверо. По кораблям высшего ранга - в десять раз. Собственно говоря, за исключением двух крейсеров типа "Удар" и группы фрегатов "Копейщик" при каждом, занимавших "треугольные" равновесные точки, в битве с имперской стороны участвовали только звёздные разрушители. У реблов кораблей второго и третьего ранга было гораздо больше, что, с одной стороны, повышало гибкость группировки, с другой - корвету достаточно одного точного попадания турболазерной батареи "Империала", фрегату - залпа главным калибром, чтобы можно было забыть о его существовании. По истребителям ситуация для противника была не настолько катастрофическая. Тяжёлые крестокрылы реблов, откровенно говоря, превосходили СИДы во всём, кроме манёвренности. Запас хода, вооружение, защита, "крепость на рану" корпуса... Скоростные характеристики в пустоте - по крайней мере, не хуже. Кроме того, мятежники до сих пор использовали "костыли", малые торпедоносцы типа Y, от которых при создании Империи флот поспешил избавиться. Как показал опыт - совершенно напрасно. Машина была недорогой, простой в управлении и обслуживании и очень эффективной для ударов по крупной, хорошо защищённой цели. Вооружённые двумя полноценными торпедными трубами или связкой ракет и прикрытые с хвоста огнём турельной установки, 'игреки' доставили в этом сражении очень много неприятностей имперским разрушителям. Скорострелки против торпедоносца, защищённого дефлекторным щитом, малоэффективны, а средний калибр сложно навести из-за быстрых эволюций цели. Возможно, тактика адмирала Пиетта, державшего разрушители на дальней дистанции, в чём-то оправдана? В ближнем бою, на фоне своих и вражеских кораблей, пропустить пару "костылей" проще, чем в ситуации, когда они вынуждены идти в атаку через пустой промежуток.
   Клойд потёр виски. Нет. Оправдания, отговорки. Любому флотскому офицеру до лейтенантов включительно при виде этой картины должно быть ясно: решение Пиетта не тактическое, а политическое. Вытянуть и перемолоть истребителями мелочь, а потом устроить показательный, деморализующий расстрел крупных кораблей. Видимо, такой приказ адмирал получил от Императора. Выстрел боевой станции тоже был не случаен. Всё рассчитано. Тогда почему же это подействовало прямо противоположным образом? Реблы не утратили боевого духа, наоборот, усилили натиск и дрались, как обречённые... Секунду. Почему "как"? Они и были смертниками, поэтому так отчаянно сопротивлялись. Даже татуинская песчаная крыса, будучи загнанной в угол, дерётся, как стрилл. Клойду внезапно вспомнился случай из давней практики, когда он ещё командовал крейсером. Планета называлась... Брег, что ли? Маленький "Телгорн" пятой серии всеми силами пытался уйти от досмотра. На борту явно находился кто-то из розыскных списков Департамента Юстиции или ИСБ, скорее всего, какой-то хакер. Потому что во время переговоров с пилотом в компьютерную систему "Укротителя" был запущен по несущему каналу весьма пакостный вирус. Пилот же, вместо того, чтобы броситься наутёк, пошёл на сближение и грамотно вывел из строя два маневровых блока на корпусе потерявшего управление крейсера. Именно те, которые были нужны для разворота в угон. А затем, прикрывшись от турболазерного огня облаком сброшенного инерта, сумел уйти на сверхсветовую...
   Адмирал покачал головой, вздохнул. Вот чего не учёл Император. Те, кому нечего терять, бьются до последнего, проявляя, порой, чудеса изобретательности. Разумеется, сыграло свою роль и неизвестное дьявольское оружие реблов. Что это было, Клойд гадал до сих пор. Ракетоносец-стелс? Нереально. Против них есть прекрасное средство - магнитные детекторы. Засекают прикрытый "плащом" корабль на расстоянии десяти-пятнадцати кликов, с такой точностью, что можно наводить орудия. Технику обнаружения подобных кораблей придумали ещё во времена Войны Клонов, был такой адмирал Тренч у сепаратистов. Стелс хорош в качестве разведчика, курьера, но не как ударная единица. Именно поэтому многоцелевики типа "Мгла" не оснащают "плащами" массово, система довольно дорогая. Другой же системы маскировки научники пока не придумали, хоть и обещают уже лет десять. Новый мнногоцелевик Клойду нравился, он был существенно эффективнее "Скипрэя" и более разносторонний, с ним отпадала необходимость не только в канонерках и бомберах, но и в быстроходном курьере проекта 542. Ходили слухи, что Райт Сиенар разработал "Мглу" по личному указанию Дарта Вейдера, а тот, при всех его изуверских замашках, в военном деле разбирается великолепно. Разбирался, то есть. Одна беда, опять всё портили снабженцы. "Скипрэи" с разрушителей сдавались на базы согласно графику, спущенному из столицы, а "Мгла" поступала в недостаточных количествах. Было что-то ещё, связанное с этим проектом... Или с Вейдером? Клойд отчётливо помнил, что, впервые увидев "Мглу", он сразу подумал: она что-то ему напоминает. Но вот что конкретно?
   -- Адмирал, -- послышался вкрадчивый голос, -- разрешите обратиться?
   Клойд, упустив чуть было не схваченную за хвост мысль, оторвался от созерцания голограммы и с неудовольствием посмотрел на стоящего сбоку офицера. К "однорядникам" он относился не то чтобы плохо, скорее, правильно их позиционировал. Наземники, зенитчики, истребители в структуре Имперских Вооружённых сил выполняли важную, но, всё же, второстепенную роль в сравнении с корабельным персоналом. Особенно мутными были разведка и Имперская Служба безопасности. Помимо основных функций - добывания данных о противнике с последующим анализом и поиска в воинских рядах предателей, расхитителей имущества и прочих негодяев - они всё время занимались какими-то подковёрными играми, политическими интригами, что нормальному офицеру просто не к лицу. Хуже всего, что целями этих интриг обычно становились представители конкурирующего ведомства, а это явно не шло на пользу делу. А ещё в общении те и другие всячески подчёркивали свою 'неподчинённость' строевикам. Вот как сейчас. Не формальное 'Ваше превосходительство', не 'сэр', уместное в боевой обстановке, просто 'адмирал'. Назвал бы ещё 'подозреваемым'. Клойд, усилием воли, подавил поднимавшееся внутри раздражение. Сейчас не время для внутренних разборок, все в одной лоханке.
   -- Да, майор, -- хмуро произнёс контр-адмирал.
   -- Неприятная информация... -- майор Айкнел Чичвандерс пожевал губами, прежде чем продолжать, и его большие уши забавно шевельнулись. -- В кубриках резко усилились пораженческие настроения. Более того, аналогичные разговоры ведутся среди офицеров.
   -- Аналогичные - это какие? -- терпеливо уточнил Клойд. У парня четыре камня на кителе, а выражать мысли не по-политикански, а чётко и по-военному так и не научился.
   -- Личный состав обсуждает смерть Императора и возникшую в связи с этим юридическую коллизию. Многие офицеры и почти все нижние чины давали присягу лично Ему...
   Проклятье, подумал Клойд. Современная формулировка присяги, и вправду, была ориентирована, скорее, на личную преданность, чем на верность Империи в целом. В обычных условиях это не играло никакой роли, а теперь, действительно, может стать проблемой. Особенно в свете неизбежного проникновения в экипажи пропаганды мятежников. Насколько было бы проще, будь в Империи что-то более определенное с преемственностью верховной власти...
   -- Старшего психотерапевта в мой кабинет! -- бросил он в интерком и тяжело поднялся на ноги: -- За мной, майор. Посовещаемся.
   Двигаясь по коридору в сопровождении семенящего далёким от строевого шагом безопасника, Клойд перебирал в памяти неожиданный финал сражения. Гибель 'Палача' с адмиралом Пиеттом на борту. Ворвавшуюся изнутри боевую станцию. Депешу от Пеллэона: 'Первый и Второй погибли. Командование беру на себя. 3333' Четыре тройки в конце означали отступление, порядок отхода поступил в приложении. Почему же они, фактически, бежали от более слабого противника? Имперских кораблей до самого последнего момента было больше, чем мятежников. Но во флоте как будто что-то сломалось... Да, вот оно, точное слово! Контр-адмирал очень хорошо помнил неожиданное чувство апатии и безысходности, свалившееся вдруг на него. Странное чувство, если разобраться. Оно не могло быть вызвано столкновением флагмана со станцией, поскольку возникло за несколько минут до этого. И, кажется, накрыло не одного Клойда. Офицеры вяло реагировали на приказы, доклады стали глуховатыми, артикуляция нечёткой, с глотанием окончаний. Мистика какая-то, хотя в неё Клойд не очень-то верил.
   -- Сэр! -- откозырял главный "псих" разрушителя, майор медицинской службы Кинтота. Он, как и Чичвандерс, всегда был не прочь поговорить с личным составом, пошутить с ними, рассказать какую-нибудь небылицу, часто улыбался. Отвлечь, разрядить обстановку, поднять настроение - всё это он умел великолепно. Но иногда на его добром открытом лице на миг проступало сосредоточенное выражение, и... всё обаяние как нерф языком слизывал. Словно из глубины человеческой оболочки проглядывал дракон из детских ужастиков, холодный и жестокий.
   Выслушав информацию безопасника - Клойд распорядился, чтобы Чичвандерс повторил доклад в более развёрнутой форме - Кинтота сдержанно кивнул:
   -- Сэр, моя служба докладывает мне о том же самом. С момента отступления боевой дух экипажа упал резко. Высказываются мысли о досрочном увольнении.
   -- Точно-точно, -- покивал безопасник. -- Говорят, раз нет Императора, то и присяга недействительна.
   -- Предложения? -- спросил Клойд, преимущественно обращаясь к психотерапевту, тот, как и положено, имел второе образование юриста.
   -- Присяга действовать, возможно, и перестала, -- прищурился Кинтота. -- Но есть контракты. Заключённые на определённый срок. Дезертирство в боевой обстановке...
   -- Командир корабля вправе казнить за измену, -- подсказал Чичвандерс.
   -- Несвоевременно, -- возразил Кинтота. -- Предлагаю поручить командирам напомнить личному составу о контрактах и ответственности за дезертирство. Со своей стороны, я пущу слух о том, что в связи со смертью Императора рапорта желающих уволиться досрочно могут быть рассмотрены. По прибытии в базу. Таким образом, мы удержим ситуацию.
   -- Разрешаю. Вы, Чичвандерс, подключите к распространению слуха своих стукачей.
   -- Сейчас же займусь, -- безопасник снова пошевелил ушами и сразу стал набирать что-то на датападе, имитируя бурную деятельность.
   -- Свободны, -- сказал Клойд.
   Предложение психотерапевта было самым грамотным ходом в данной ситуации. Клойд не первый год командовал крупными кораблями и прекрасно понимал: просто начать сейчас репрессии - значит подтолкнуть экипаж в сторону открытого мятежа. В таком состоянии духа это будет самым вероятным исходом. Нужно успокоить людей. Любыми методами. Вот пусть эти двое дармоедов хоть раз отработают то, что им авансом выдала Империя. До базы оставалось меньше двух суток сверхсветового хода. С первым всплеском они, безусловно, справятся, а дальше за дело примутся психотерапевты гарнизона, поддержанные во втором эшелоне ИСБ и военным трибуналом. Другое дело, что брожения во флоте дальше будут только шириться, возможно, захватят кое-кого из адмиралитета. Клойд знал парочку высших адмиралов, которые не прочь примерить на себя корону удельного владыки. В данных условиях, при образовавшемся вакууме власти, это практически неизбежно. А Вейдера на них уже не будет. И тут Клойд отчётливо вспомнил свою мысль, которой так неудачно помешал на мостике Чичвандерс. На что именно похож новый многоцелевик. И почему это связано именно с Тёмным Лордом.
   Дарта Вейдера Клойд видел вблизи всего один раз, в годы лейтенантской юности, когда проходил стажировку в столице перед назначением на должность командира сторожевика типа "Гоцанти". Это был, дайте звёзды память, в семнадцатом году Ресинхронизации, а по Руусану - в 982-м, меньше чем через год после установления Империи. Тогда Клойд и его сослуживец, выполняя очередное "подай-принеси" начальства, зашли в правительственный ангар, где стоял на коротких лапках "Ятаган", личный курьерский корабль Его Императорского Величества. Возле корабля, как всегда, дежурило отделение штурмарей 501 Легиона и два Алых Гвардейца. А двое "чёрных техников", как называли во флоте специалистов по спецсистемам вооружения, всегда одетых в комбинезоны из особой, шелковистой чёрной ткани, делали что-то под днищем корабля. Наблюдал за работами... лейтенанты не поверили своим глазам, но эту рослую фигуру в чёрном плаще и чёрном глухом шлеме-маске знали все. Лично Дарт Вейдер. Техники опустили из брюха корабля на платформу какой-то предмет, очень секретный, поскольку его тут же прикрыли чехлом. И всё же, на мгновение Клойду удалось заметить округлый бок, испещрённый тёмными штрихами и отверстиями. Судя по золотистому оттенку, предмет был сделан из бериллиевой бронзы, материала, применяемого только для высокоточных приборов. Именно так, согласно кабацким байкам, должно выглядеть легендарное стигиевое ядро. Абсолютная маскировка для любого корабля размерениями вплоть до 50 на 40 на 20 метров.
   Неужели у реблов... Клойд хмыкнул. Нет, вот об этом предположении он докладывать не станет никому. Его же на смех поднимут! Или, чего доброго, пошлют на комиссию к таким же мозгоклюям, как этот неприятный майор Кинтота. Только комиссии ему и не хватало для полного счастья. Сейчас и по службе проблем навалится выше рубки. Не нужно было быть провидцем, чтобы понимать это. Прежней Империи уже не будет, как не будет Императора. А, поскольку природа не терпит пустоты, а её месте должно возникнуть что-то новое, не вполне понятное и оттого тревожащее...

>* * *<

   Призраки явились перед рассветом, когда небо только-только начало светлеть на востоке. Их было шестеро, ушедших в разное время, но сумевших вернуться. Очень высокий длинноволосый рыцарь, так и не ставший членом Совета, высоколобый, с крупным носом, коротко подстриженными усиками, небольшой бородкой и внимательным взглядом синих глаз из-под густых бровей. Седой магистр, казавшийся много старше своего наставника, ибо прожил гораздо более долгую и трудную жизнь. Вихрастый юноша, голубые глаза которого отражали совсем не юношескую мудрость и некую затаённую скорбь. Красивая женщина, чей дух даже после смерти долгое время томился в застенках врага. Ящероподобный безумный механик, ростом по пояс взрослому человеку, способный починить всё, что угодно и даже создать Храм из мусора. И маленький, ещё меньше механика, зеленокожий ушастый старичок - забавный на первый взгляд, пока не проникнешься мудростью девяти веков его долгой жизни, недаром его звали Учитель Учителей. Они стояли и смотрели на тех, кто пришёл на встречу с ними. Всем живым было известно время и место, недаром они заранее собрались здесь, близ развалин дантуинского Анклава. По стечению обстоятельств их тоже было шесть, шесть женщин, уцелевших в мясорубке Чистки и последующих битвах. Последний Магистр Ордена - пожилая тогрута, неестественно прямая и как бы слегка скованная, но не утратившая ни стройности, ни особой красоты, свойственной этому виду. Последняя ученица, собранная, и напряжённая, словно сжатая пружина, ведь до сего дня она ещё не встречалась со всеми мастерами одновременно. Бывшая ситка, недавние заслуги которой позволяли ей открыто и даже с гордостью смотреть в глаза элите Ордена. Целительница с коричневыми волосами-лианами, древняя, как сами джунгли. Историк, написавшая несколько фундаментальных трудов... и уничтожившая почти сотню ситских прислужников. И та, в чьей душе теплилась частица Чистого Света, грозная в бою настолько, что не каждый имперский Инквизитор отваживался вступить с ней в честный поединок, а дома - добрая подруга, любящая жена и мать.
   -- Здравствуйте, коллеги, -- нарушил молчание Квай-Гон Джин. -- Рад, что вы пришли. Рад, что уцелели и не свернули с пути.
   Следом заговорил Оби-Ван Кеноби:
   -- Приветствую тебя, Шакти, старинный товарищ. Т'ра Саа... Асаж... Девочки... Осока.
   -- Здравствуйте, -- ответила за всех Осока Тано. Кеноби продолжал, обращаясь теперь к ней персонально:
   -- Когда-то один молодой, но очень умный человек указал мне на мою неправоту. Да, я не смог подготовить ученика так, как хотелось бы. Зато, сам того не осознавая, обучил другого. Тебя. Ты превзошла надежды всех нас. Не моя заслуга, что Анакин сейчас с нами, а не на Тёмной стороне. Другое дело - ты.
   -- Ты прав, учитель, -- поддержал Анакин Скайуокер. -- Я скажу нечто похожее. Не моя заслуга, что ты прошла тот путь, который прошла, но, надеюсь, и мои уроки в чём-то тебе помогли.
   -- И не сомневайся, -- ответила Осока. -- Глядя на тебя, я очень многое поняла и в Силе, и в самой себе. Спасибо. Учитель.
   -- Скажу и я, -- тоненьким голоском проскрипел гениальный механик, и в глазах его больше не было безумия. -- Осока Тано. Горжусь тобой. Ты повторила мою разработку.
   -- Вы слишком добры, Мастер, -- молодая тогрута склонила голову. -- Я всего лишь запомнила. И сама удивилась, когда удалось отбалансировать ядро, -- она помолчала и добавила: -- Прошу вас, наставники. Не превращайте эту встречу в мой бенефис. Мне неловко.
   -- И скромность, украшает которая, -- Великий Магистр Йода тихонько засмеялся. -- О других скажем тоже, пусть не беспокоит это тебя. Рати Ситра!
   -- Да, Великий Магистр, -- твилека-историк сделала машинальное движение, словно собиралась шагнуть вперёд, но лишь переступила с ноги на ногу.
   -- Труды твои кладезь мудрости нашей пополнили. Молода ты, и будущее большое ждёт тебя.
   -- Асаж Вентресс, -- произнесла зеленокожая Луминара Ундули. -- Я уважала тебя как противника, тем более приятно видеть в числе друзей.
   Бывшая ситка вежливо кивнула. А Луминара обратилась к ученице Шакти:
   -- Марис Бруд. Спасибо за выстрел.
   Марис стушевалась, на её молочно-белой коже проступил румянец. Она вспомнила их с Ситрой сумасшедший налёт на имперскую тюрьму. Светлое, спокойное лицо хакера, убитого ловушкой терминала тогда, когда внедрённый им вирус уже пошёл в тюремные компьютеры, круша всё на своём пути... Плазма, свистящая над головой, стремительное мелькание трёх фиолетовых клинков, настолько быстрое, что с трудом воспринимает глаз... Трупы штурмовиков и надзирателей, которые оказались настолько самонадеянны, чтобы преградить путь. Это им не падавана-недоучку с мальчишкой-беспризорником ловить! Бластерный выстрел, расколовший узилище Луминары... И светлый люк родного штурмбота в проломленной стене в конце коридора. В тот день наставница официально объявила, что обучение Марис завершено.
   -- Т'ра Саа, -- снова взял слово Квай-Гон. -- Позволь обратиться к тебе с просьбой. Хотелось бы, чтобы ты уделяла больше времени записям в голокроне. И обучению молодых. Твой бесценный опыт целителя не должен пропасть втуне.
   -- Насчёт учеников не обещаю, -- ответила целительница, -- а записями займусь обстоятельнее. В самое ближайшее время. Но, простите меня, друзья... что означает ваш визит и ваши речи?
   -- Вы... будто прощаетесь, -- добавила Рати.
   -- Так и есть, дитя моё, -- подтвердила Луминара.
   -- Эра наша к концу подходит, -- продолжил её мысль Йода. -- Закончены дела. Вам, живым, дальше жить. Нам - в Великой Силе пребывать. Всегда будем с вами мы, но... иначе.
   -- Похоже, время, действительно, пришло, -- кивнула мудрая Шакти. -- Ваша дорога лежит дальше, за Край, к новым формам бытия. Ну, а наш путь ещё не пройден здесь. Прощайте. Когда-нибудь каждая из нас встретится с вами вновь. Раньше или позже.
   -- В своё время, -- поправил Квай-Гон. -- Прощайте.
   -- Будем помнить, -- произнесла Рати ритуальную фразу ночных воинов народа твилеков. И пять мелодичных голосов повторили за ней: -- Будем помнить!!
   Один за другим призрак и отступали на шаг и растворялись в разгорающемся рассвете. Квай-Гон. Луминара. Хаздан. Оби-Ван. Йода... Так, как уходили из жизни. Прежде чем растаять в свете утра, Анакин Скайуокер подмигнул Осоке, а затем повернул голову и кивнул двум мужчинам, что наблюдали за прощальной встречей издали, стоя в стороне, под сенью огромного дерева. Муж его ученицы поднял руку, кивнул в ответ, а старый бывалый солдат-клон отсалютовал своим потёртым карабином. Шесть призраков прошлого исчезли. И, словно дождавшись именно этого мгновения, в тени дерева возникла ещё одна призрачная фигура. Голубая кожа, изящные обводы тела, от одного взгляда на которые захватывало дух, пара гибких хвостиков на голове и глаза цвета осени.
   -- Ушли... -- тихо сказала женщина.
   -- Да, -- кивнул муж Осоки Тано. -- Мы ещё увидим их когда-нибудь?
   -- Может, и да.
   -- Мастер... Ты уйдёшь вслед за ними?
   -- Может, и нет. В конце концов, никто не учил меня, как вернуться из Силы. И решать, когда мне уйти, я тоже буду сама. Здесь ещё столько дел...
   -- Что верно, то верно, -- усмехнулся клон. -- Настанет вечер, дети попросят сказку, а кто лучше тебя расскажет им о походах и сражениях?
   -- И это тоже, -- не обиделась твилека. -- Кто-то должен объяснить им, какими мы были, чего добились, какие ошибки совершили. Чтобы учились не на своих неудачах. Вам-то всё недосуг.
   -- Мы просто говорить так красиво не умеем. А так они и нас, бывает, теребят, расскажи да расскажи.
   Тем временем, к ним приблизились остальные джедайки. Они обсуждали что-то между собой.
   -- ...новыми кому-то надо будет приглядывать, -- говорила Шакти.
   -- Придётся, наверное, мне, -- совсем по-человечески вздохнула Т'ра Саа. -- Я растение, нервов у меня нет...
   -- Поживёшь с ними - появятся, -- ехидно заметила Осока Тано.
   -- Думаю, мы все сможем прийти на подмогу, -- сказала Асаж Вентресс. -- В особо напряжённые моменты.
   -- Только изредка. А то дети беспризорниками вырастут. Ты, кстати, так и не сказала ему...
   -- Про сына? Ох. Какое там сказала, я чуть не разревелась, как воспитанница альдераанского пансиона. Старею, видимо. Вообще-то, ему, как призраку, стоило только спросить Силу, и он бы узнал. Значит, ему и не надо.
   -- Он знает. Отгони обиду, прислушайся, и поймёшь, -- сказала Шакти. -- Он глаз с тебя не сводил.
   -- Э... Да. Ты права. Видно, меня уже не переделаешь. Характер.
   -- То, что из невыносимого он стал просто скверным - уже твоя личная победа, -- улыбнулась Осока.
   -- С этим трудно спорить.
   -- Дорогой, а ты-то как здесь оказался? -- соизволила, наконец, обратить внимание на мужа Осока.
   -- Решил посмотреть, куда это моя жёнушка намылилась ни свет, ни заря, -- развёл руками мужчина. -- И вообще, что мы здесь забыли в таком представительном составе.
   -- Дети спят?
   -- Уходил - спали. Да что может случиться, когда с ними такая тётя!
   -- Чувствую, Кай уже поднялся и сейчас перебаламутит остальных, -- покачала головой Асаж. -- Школьные училки от него стоном стонут.
   -- Ну-ну, уж Падме найдёт, как его отвлечь, -- махнула рукой Осока. -- Не таким в Сенате зубы заговаривала. А там и мы подоспеем. Вызывай корабль, дорогой.
   Не прошло и трёх минут, как перед ними, словно из ниоткуда, возник корабль, обводами напоминающий гранёный наконечник копья, снабжённый короткими крылышками, на которых красовались вильчатые ионизаторные панели. В их вырезах и на башенках под днищем грозно торчали пушечные стволы. Не выпуская посадочных опор, корабль плавно завис, развернулся кормой с целой батареей ионных двигателей, приглашающе откинул входной трап. Сторонний наблюдатель сейчас посчитал бы, что пилот слишком рискует без всякой необходимости. И не поверил бы, скажи ему кто-нибудь, что кораблём управляет призрак, дух, вызванный с Того Края бывшим Дартом Вейдером в смертельной тоске по безвременно ушедшей супруге. Пропустив своих дам вперёд, начали подниматься по пандусу мужчины.
   -- Экипаж, взлетаем, -- произнёс на верхней площадке муж джедайки.
   -- Да я и не садилась, -- весело откликнулась голограмма Падме Наберри Амидалы. Корабль, закрывая трап, начал плавно набирать ход. Включилась система маскировки, и он растаял в воздухе, словно и не было. Вместе с ним исчез призрак Айлы Секуры, в такой мелочи, как корабль, она не нуждалась вовсе. Над Дантуином вставало солнце.
  
   Веку не солги,
   Другу помоги,
   Струсить в бою не моги.
   День наш не погас,
   Может, и не раз
   После расскажут о нас...
  
   Песней станем мы,
   Сказкой станем мы
   Будем, как правда, прямы.
   Жили мы не зря,
   Были, как заря,
   В небе победно горя.
  
   Эпоха закончилась. На смену ей начиналась новая, шальная и непредсказуемая. И, вместе с эпохой, на смену прежним приходили новые герои. Кто они будут? Кем станут? Похоже, этого пока не знала даже Сила.
  

Конец

   В тексте использованы:
   фрагменты произведения Джеймса Кана "Эпизод VI. Возвращение джедая"
   зарисовка Сергея Когина "В потоках Силы"
Оценка: 8.00*7  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) В.Кретов "Легенда 4, Вторжение"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) М.Юрий "Небесный Трон 5"(Уся (Wuxia)) А.Верт "Пекло 2"(Боевая фантастика) А.Верт "Пекло 3"(Киберпанк) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) А.Тополян "Механист 2. Темный континент"(Боевик) А.Тополян "Механист"(Боевик) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"