Маслов Илья Александрович: другие произведения.

Логово страха

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Я нашел Место! Более того, я вычислил тот день, который здесь соответствует древнему дню Вызывания! Эти древние холмы... этот лес... сам этот воздух... Если кто-то все-таки прочитает мои записки, пусть он знает - я сам не ожидал, что в наши дни еще сохранились такие места, где древняя магия правит, как правила она под сенью бронзовых шпилей Туле и среди пирамид Лемурии! Они, нашедшие здесь последний приют, ждут, я знаю это - ждут, когда к ним воззовут на их языке, на котором никто не разговаривает уже две тысячи лет даже на их Родине, доставшейся чужакам... О дети Буминора, осаждавшие Рим и Тартесс, правившие от Эйры до Хеттеявы! Я иду к вам! Скоро... Ma Barraio Ioel Kotha Athor-E-Bal-O Abraoth! Iao Sabao! О ты, воплощенный Angelikos Phosphoros древних Посвященных! Близится Lighsamadh! Я иду...
  Когда я, наконец, достиг цели своего пути - маленькой избушки лесника в глубине дремучего леса, следуя едва заметной тропинке, то был уже готов пожалеть о своем безумном замысле разобраться в судьбе, постигшей моего двоюродного брата. Теперь я понимал, что шансов найти какие-то улики или следы, тем более - по прошествии трех недель, у меня практически нет, раз уж по горячим следам не смогли ничего обнаружить правоохранительные органы. Была слабая надежда, что искали они спустя рукава, а также что таинственный убийца был явно настолько невменяем (судя по тому, как был убит мой родственник!), что возвращаться и уничтожать возможные улики, тем более - после посещения места преступления милицией, он бы не стал. Впрочем, я собирался пожить в такой "живописной", далекой от цивилизации местности несколько дней: вполне возможно, что убийца попытается расправиться и со мной - что ж, тогда ему придется узнать, каким приемам ближнего боя учат в отечественных десантных частях! Я был бы рад такой встрече...
  Трагическая смерть Антона просто выбила меня из колеи. Мы с рождения жили в одном доме, ходили в одну школу, и поскольку он был полной противоположностью мне, я часто защищал его от "наездов". Так было с того момента, как мы впервые вышли без родителей во двор нашей пятиэтажки, и до конца одиннадцатого класса, так что я свыкся со своей ролью "телохранителя", благо с детства мечтал стать военным и много времени уделял спорту и приемам рукопашного боя. Никогда я не считал Антона чем-то обязанным мне, но чувствовал, что ему все труднее с каждым разом обращаться ко мне за помощью. Но куда как больше, чем он мне, я был благодарен ему за те долгие разговоры, которые мы часто вели в свободное время - об истории, о тайнах Природы, а также - обо всем таинственном и пугающем, что узнавал мой двоюродный брат из книг и журналов, посвященных оккультизму или просто "страшным историям". Теперь я понимаю, что физически слабый, да еще и не слишком успешный в учебе Антон просто прятался в вымышленных мирах от жестокой реальности, и что жизнь куда прозаичнее и банальнее, чем пишут многомудрые шарлатаны-мистики. Но тогда я с огромным интересом слушал своего двоюродного брата, искренне полагая, что он открывает передо мною новые горизонты... Излюбленной темой Антона были вампиры и все, что с ними связано - собственно, только я один спокойно выносил его странное увлечение: ни родители, ни сверстники не считали это нормальным, и чаще всего мне приходилось защищать брата именно из-за этого. Знаю, что он писал стихи и, может быть, даже рассказы: сюжеты своей прозы он, видимо, часто пересказывал мне, выдавая за прочитанное у других авторов, а вот стихов он мне (и кому-либо еще) не показывал и не читал.
  Я очень беспокоился о его судьбе, когда наши дороги разошлись, и я приступил к осуществлению своей мечты, а он с трудом поступил в сельскохозяйственную академию в другом, более крупном, городе. Учился он также с трудом, и если верить родственникам - по прежнему увлекался оккультизмом.
  Моя судьба сложилась не так, как я рассчитывал. В боевых действиях мне участвовать не довелось, и всю ничтожность и бессмысленность нынешних войн, так не похожих на войны Наполеона и Гитлера, я знал только по чужим рассказам. Однако и без того я насмотрелся на тупость и жадность "отцов командиров", на дикие нравы "товарищей", на крохоборство и делячество, пронизавшее армию... Все вышло так, как будто перед моими глазами сорвали покрывало романтики с полуразложившегося трупа. Несколько лет я пытался найти единомышленников и создать своего рода кружок из тех, для кого патриотизм и честь хоть что-то значили в этой стране. Я даже видел себя в своих мечтах борцом с армейской несправедливостью, с которого суждено начаться возрождению русских вооруженных сил! Но - это были только мечты, и мой романтизм оказался никому не нужен. Кончилось тем, что меня вызвали куда следует и сообщили, что если я продолжу лезть не в свои дела, никакие мускулы и никакая боевая подготовка мне не помогут. Поскольку мириться с существующим положениям я не мог, а ситуация, описанная в говардовском "Альмарике", есть плод чистой фантазии, я оказался "на гражданке". Конечно, высокооплачиваемую работу, где требовались бы мои качества, было найти не трудно - и я стал охранником в одной из преуспевающих фирм. Предлагали идти в "правоохранку", но я не желал поддерживать существующий порядок, из-за которого погибла моя мечта о воинской службе. И тут мне позвонила мать и сообщила о смерти, точнее - об убийстве, Антона.
  Честно сказать, не знаю, стал ли двоюродный брат лесником или просто был в середине августа послан начальством на какое-то разовое дело или исследование, связанное с зелеными массивами. Но факт то, что он оказался в полном одиночестве в глубине леса, в местности, которую местные жители называли исключительно Чертовыми Холмами. Холмы там и в самом деле были, правда - низкие и не в таком количестве, чтобы из-за них давать имя району вокруг, так - горки, покрытые и окруженные лесом. Что в самом деле заставляло обратить на них внимание - так это глубокие провалы и ямы на склонах некоторых холмов, кажущиеся пещерами, уходящими вглубь земли: видимо, это и стало причиной "страшного названия". Не исключено, что местные жители поколениями считали эти провалы "спусками в Пекло", хотя ясно, что любой такой спуск не может быть ни глубоким, ни просто длинным, учитывая жалкие размеры холмов. В одном из писем к своим родителям Антон также упоминал - местные старики хранят услышанные в детстве предания о том, что некогда в эти земли с "закатной стороны" пришли некие "галичане", притеснявшие местных жителей и однажды уничтоженные ими едва не под корень, после чего оставшиеся в живых попросили разрешения захоронить трупы сородичей и, совершив это, покинули эти края, видимо - вернулись на запад. Сохранилось и глухое объяснение причин восстания против "галичан" - будто бы ими управляли "злые старики" и "злые девки", у которых были "золотые серпы", хотя что именно они делали по отношению к местным жителям и почему это привело к вооруженному столкновению, уже забыто. Видимо, брат, как следовало ожидать, принял эти нелепые побасенки за отголоски реальных событий, решил докопаться до сути. Прожив несколько дней в деревне, в какой-то гостепреимной семье, он переехал в сторожку лесника... Там и настигла его страшная смерть.
  На утро его изуродованное тело нашли три деревенских парня, пришедшие помогать ему подновить избушку: дверь была закрыта изнутри, но зато окно - распахнуто настежь, и все внутри залито кровью. У Антона было в буквальном смысле слова вырвано сердце, причем оно не было найдено ни рядом с телом, ни где-то еще. Судя по характеру смертельной раны, удар был нанесен чем-то вроде ножа, причем рана была резаная, что еще раз подтверждало догадку: убийца совершил преступление не в припадке ненависти - он сознательно кромсал тело уже потерявшего сознание человека. Заставляли обратить на себя внимание и многочисленные мелкие раны на шее - в основном на горле, которые были нанесены не ножом, а каким-то странным орудием, которое так и не смогли определить - это было не лезвие, не штык или игла, даже не зубы, по крайней мере - не зубы человека или зверя, ское - несколько выстроенных в ряд длинных и толстых игл. Трудно сказать, было ли что-то похищено из сторожки - деньги, по крайней мере, остались на месте, пища - также. Возможно, действовал некий маньяк, но от этого утверждения также никакие ниточки никуда не вели. Странность убийства также усугублялась тем, что никаких следов (включая кровь) вне сторожки найдено не было, а ведь убийца должен был унести свой страшный трофей - сердце! Были в порядке книги, которые взял с собою мой брат - разумеется, добрая половина из них была оккультными - и его записи, которые большей частью не были даже досмотрены в ходе расследования. После того, как люди из органов признали свое бессилие, кто-то из местных привел сторожку в порядок - и теперь бумаги и вещи брата ждали кого-то, кто пожелает забрать их по праву родственников. Насколько я знаю, такое легкомыслие обычно в "органах" не практикуется, но следовало учитывать психологию глубинки, а также то, что контроль над этой глубинкой явно делается спустя рукава - в армии я видел немало подобных примеров.
  Отметившись в милиции и получив разрешение забрать имущество брата, частью оставшееся на месте преступления, вместе с ключом от сторожки, я вынужден был оставить машину в деревне на попечение той семьи, у которой останавливался мой двоюродный брат. Тропу, которая вела к сторожке, мне указали они же, причем десятилетняя девчушка, самая младшая в семье, сказала мне со смехом, что детям запрещают уходить по этой тропинке в лес, потому, что там их "схватят Люди Дубов". В ее смехе чувствовалась нерешительность, которую я приписал тому, что она еще не до конца рассталась с детскими страхами.
  Дубы в лесу и вправду были, хотя по всем правилам этому лесу полагалось быть чисто хвойным, словно их когда-то насадили здесь специально. А вот "Людей Дубов", кем бы ни были эти детские пугала, я не встретил, хотя время от времени, когда в кронах деревьев взвывал порыв ветра, приносивший холод и запах болота, мое сердце непроизвольно замирало - кроме того, я был на стороже, помня, что в окрестностях бродит маньяк-убийца и в то же время желая всем сердцем встречи с ним, чтобы на правах самообороны отомстить за Антона. Но до сторожки я добрался без приключений.
  Конечно, избушка лесника нуждалась в починке, это было видно невооруженным глазом, но она была еще достаточно крепкой, чтобы приютить меня на несколько дней. Внутри, против ожидания, было чисто, хотя деревянные ставни и заставляли пользоваться предусмотрительно захваченным электрическим фонариком, кроме того - внутри царил запах старой, подгнивающей древесины и еще чего-то, заставлявшего невольно вспомнить, что весь пол был несколько недель назад залит кровью. Впрочем, когда я открыл окно настежь и выключил фонарь, воздух ранней осени отрезвил меня от неприятного ощущения. Я наскоро перекусил захваченными бутербродами, запивая их минералкой, но этого мне показалось мало, и я открыл банку предусмотрительно захваченных консервов. только расправившись с ее содержимым, я почувствовал, что сыт, и решил посмотреть, что осталось в сторожке от имущества моего брата.
  Поскольку избушка была очень маленькой, внутри помещались только русская печь, занимавшая большую часть единственной комнаты и служившая, видимо, также и постелью, пустой ныне буфет - судя по всему, самодельный и очень ветхий -, и самодельный же стол с двумя лавками, на котором были сложены книги и бумаги, запечатанные в серые папки. Ко всем этим "сокровищам" прилагалась подробная опись имущества - за материальными же ценностями, такими, как жалкие гроши, найденные в кошельке моего брата, или его часы, все-таки предписывалось явиться в "органы" самолично. Разумеется, меня больше всего интересовали записи моего брата - все, что осталось от его путаных идей, от его таинственных и никому не нужных исследований...
  Наугад я вскрыл одну из серых папок и, достав пачку листов формата А-4, на которых обычно печатают набранное на компьютерах, обнаружил, что они исписаны трудноразборчивым подчерком моего брата. Я начал разбираться в написанном, и вскоре был поражен работоспособностью Антона, которая с точки зрения окружающих была направлена "не на дело". Хотя он писал все это для себя, выглядели его черновики как черновики какой-то книги, предназначенной для всеобщего обозрения: даже цитаты, которые он наверняка помнил наизусть или всегда мог посмотреть в книгах, были переписаны им от руки наряду с собственными мыслями и выводами, как будто Антон собирался нести свои рукописи в издательство. Большая часть рукописи выглядела как набор цитат с обширными комментариями к ним. Первое, что попалось на глаза мне, было: "...Тогда Медб послала друидов, заклинателей и злых певцов к Фердиаду, чтобы они спели ему три цепенящие песни и три злых заклинания, и наслали три нарыва на его лицо - нарывы позора, стыда и поношения, от которых должен был он умереть, если не тотчас, то не позже, чем через девять дней, если откажется прийти. И Фердиад пошел с ними, ибо легче казалось ему пасть от копья силы, смелости и ловкости боевой, чем от копья позора, стыда и поношения." Рядом находилась нарисованная от руки же условная карта Европы с какими-то беспорядочными стрелками, одна из которых тянулась из Палестины в обход контуров Европы по средиземному морю и атлентическому побережью Франции куда-то к Шотландии, а другая и вовсе выходила откуда-то из вод Атлантического Океана и устремлялась к Германии. Комментарий, выполненный в высокопарном стиле, гласил: "Несомненно, в "Похищении быка..." рассказывается о куда более давних временах, восходящим еще к войнам Бронзового Века. Тогда распалось исконное единство, и западная ветвь пришедших из Гипербореи, соблазненная нечестивой магией Лемурии, принесенной финикийцами на Оркнеи, а также наследовав поздней извращенной мудрости гибнущей Атлантиды, прекратила движение на запад и юг, чтобы повернуть на восток, в те земли, которые некогда покинули, разлучившись со своими братьями по крови, хранившими исконное Знание. Однако несколько тысяч лет постоянных вторжений на земли древней Арьяварты ни к чему не привели, ослабив западную ветвь, нарушив ее единство, в результате чего она погрузилась в междоусобные войны... Взгляд на события "Похищения быка..." из противоположного лагеря содержится в сказаниях эллинов о коровах Гериона, в Ведах, в части славянских преданий." Вообще, всевозможные предания составляли чуть ли не основу того, о чем писал Антон. Но суть была не в сказаниях - они были лишь зримой проекцией того, что действительно интересовало моего двоюродного брата: магии, "тайного искусства", которое меняло судьбы целых народов, уничтожало континенты и ниспровергало даже Богов. Он подробно описывал, как отразились в народных эпосах и в известной нам истории представления египтян, халдеев, зороастрийцев, каббалистов, орфиков, друидов и волхвов Севера, как будто весь путь человечества сквозь века был лишь ареной битв между различными тайными философиями и учениями, надежно сокрытыми от посвященных. На рукописных страницах там и тут встречались в русской и латинской транскрипциях слова "Лемурия", "Атлантида", "Туле", "Гиперборея", "Ольмектан", "сфиры", "рунические заклятия", "Великое Делание", "Традиция", "язычество", с ними соседствовали ссылки на розенкрейцеров, франкмасонов, тамплиеров и иные, вовсе неизвестные мне тайные ордена, упоминались также божества самых разных религий (между ними часто проводились параллели), а также говорилось о каких-то "титанах", " антропоморфных колоссах", "волотах" и "полубогах", которые происходили от сверхъестественных созданий и были первыми королями людского племени. Подробно описывалось рождение современной цивилизации на руинах прежних, разрушенных нашествием северян-солнцепоклонников в незапамятные времена, причем последующая гибель той или иной ветви этого белокожего народа объяснялась Антоном исключительно забвением некого изначального Знания, бывшего наследием титанов, и обращением к темной мудрости покоренных некогда народов.
  Я долго сидел над этими страницами, не замечая времени, абсолютно погруженный в открывшиеся мне тайны, пусть даже они и были целиком выдуманы моим двоюродным братом. Смог я ознакомиться и с его стихами, разбросанными среди прочего текста, словно художественные иллюстрации к нему. После рассказа о полузабытом, оставшемся лишь на страницах "Вед" и "Авесты", царстве наследников северного Знания - Арьяварте, следовало стихотворение, так и озаглавленное - "Арьяварта":
  
  О том краю мне часто снятся сны...
  Глухие недра северных дубрав,
  хранящие преданья старины
  о веке, что был весел и кровав.
  Поля без края, где поземка кружит,
  ветра, снега и песни серых стай,
  что славят поступь королевы вьюжной,
  замерзших вод немеркнущая сталь...
  Курганы, сопки, каменные бабы -
  следы прогрохотавших мимо орд:
  полки шли в неизвестность за полками,
  чтоб убивать и гибнуть в свой черед.
  Печаль - не высказать! Она сама сродни
  туманным, снежным, сумрачным просторам,
  где долгой чередой минуют дни,
  где Вечности древней холмы и долы.
  Не знаю - жил ли я когда-то там,
  иль мне еще там предстоит родиться...
  Но грусть из снов в моей груди хранится,
  как тяжесть в сердце вражьего клинка.
  
  Дальше я какое-то время просто не мог читать. Боже мой, какая же трагедия разыгрывалась все эти годы - слабый, полуослепший от постоянного чтения, не имеющий ни друзей, ни любимой и любящей спутницы фанатик-оккультист, буквально самоизолировавшись от общества, грезил о битвах, о богоравном могуществе, о том, что можно управлять целыми народами и великими духами Природы, если постигнуть "сокровенную мудрость"... Однако когда я понял хронологический порядок записок Антона, то обнаружил, что история и фольклор впоследствии совершенно исчезли со страниц его писаний. Почти не осталось и его комментариев - по крайней мере на русском, а те, что были, не вновили никакой ясности. Теперь целые десятки листов были покрыты чем-то вроде
  
  ...Palas Aron Ozimonas
  Baske Bano Tudan Donas
  Geheamel Cla Orlay
  Berec he pantaras tay...
  
  или
  
  ...Sator Arepo Tenet Opera Rotas...
  
  Что это значило, я даже помыслить не мог, я даже не мог предположить, на каком языке это написано и как произносится. Русскоязычные фрагменты тоже не вносили ясности: "В безлунную полночь прежде дня Omlegh разожги пять костров вокруг холма и один на вершине, и стоя рядом с ним, воздев руки к небу, читай третий гимн Wotc Donn и пой гимн Danu, тогда Sidae услышат и соберутся к тебе со всей округи, чтобы указать Путь туда, где правит Cernunn, но чтобы открыть Врата, трижды крикни Gorgoth Assai Belem, а преодолев их - Gorgoth Necrod Belem, иначе многие несчастья падут на тебя..."
  Неожиданно мне пришла в голову мысль, а не писал ли чего-нибудь Антон в день своей смерти? Как ни мала возможность этого, но может быть он указал перед смертью, кто его убийца? Или причину, почему убийца пришел к нему в ту ночь? Я принялся рыться в бумагах - и вскоре был вознагражден. Почему-то на этом листке стояла даже дата, притом - подчеркнутая. Я попытался прочитать написанное, и только тут обнаружил, что ничего не могу разобрать в сгустившихся сумерках. Такая темнота была совершенно не характерна для ранней осени, однако я решил не сетовать на погодные причуды и включил свой фонарик - но он не загорелся. С ругательствами я оменял батарейку на купленную только что этим утром - безрезультатно. Не понимая, в чем дело, я машинально бросил взгляд на свои электронные часы - и заматерился еще больше: циферблат не горел. Неужели дело в той сырости, которую я ощущал в воздухе, пропитанном болотным запахом, еще в лесу доносимым до меня ветром? Кроме того, стало ощутимо холодно, и я пожалел, что при свете дня не набрал хвороста, который можно было бы сунуть в печь.
  То, что я сделал после - нелепо. Особенно нелепо теперь, когда я понимаю, что заметь я раньше приближение опасности, я бы наверняка смог избежать всего, что произошло дальше. Но я достал спичечный коробок и, попеременно зажигая спички, принялся читать последнюю запись, сделанную Антоном перед смертью: "Я нашел Место! Более того, я вычислил тот день, который здесь соответствует древнему дню Вызывания! Эти древние холмы... этот лес... сам этот воздух... Если кто-то все-таки прочитает мои записки, пусть он знает - я сам не ожидал, что в наши дни еще сохранились такие места, где древняя магия правит, как правила она под сенью бронзовых шпилей Туле и среди пирамид Лемурии! Они, нашедшие здесь последний приют, ждут, я знаю это - ждут, когда к ним воззовут на их языке, на котором никто не разговаривает уже две тысячи лет даже на их Родине, доставшейся чужакам... О дети Буминора, осаждавшие Рим и Тартесс, правившие от Эйры до Хеттеявы! Я иду к вам! Скоро... Ma Barraio Ioel Kotha Athor-E-Bal-O Abraoth! Iao Sabao! О ты, воплощенный Angelikos Phosphoros древних Посвященных! Близится Lighsamadh! Я иду...
  Ниже, видимо - уже спустя какое-то время было приписано, причем рука брата так дрожала, что буквы прыгали между строчками: "Они ответили! Ответили с холмов, из-под холмов, из логова страха! Я дурак, так мне и надо! Я же потомок тех, кто загнал их под холмы! Теперь они придут за мной сами! Я верно вычислил праздник - но я буду на нем жертвой! Жертвой Донну и Лу..." В этом месте ручка разорвала бумагу, как будто рука Антона резко дернулась. Записи оборвались, и тут догорела очередная спичка. Оставшись в полной темноте, я запоздало подумал, почему бумага не запачкана кровью из многочисленных ран, как будто кровь начала вытекать из тела брата только тогда, когда он упал на пол. О чем здесь идет речь? Холмы, праздник, жертва, смесь латыни с каким-то неведомым мне языком или даже языками...
  Дальнейшее я вспоминаю, словно виденное в полусне. Очнувшись от раздумий над прочитанным, я обнаружил, что все вокруг заполнено каким-то холодным, липким, пахнущим сыростью и плесенью прозрачным туманом. В нем виднелись какие-то образы, тени теней, неясные и расплывчатые - с трудом я различал белые одеяния и бледные лица молодых девушек, чьи светлые волосы были заплетены в косы или распущены по плечам, а над головами возвышались золотые диадемы, выполненные в виде переплетения листьев. От них веяло успокаивающей прохладой, странно контрастировавшей с мерзкой дымкой вокруг. Я чувствовал нежные прикосновения их рук и слышал шепот нескольких женских голосов, хорошо врезавшийся в мою память:
  
  Eko, eko, Cernunnos,
  eko, eko, Donnaes,
  eko, eko Essues,
  eko, eko Morrighan,
  eko, eko Sucelles...
  
  Я словно окаменел, сидя на полу и вслушиваясь в волшебное пение. Неожиданно одна из призрачных девушек склонилась ко мне, положив руки мне на плечи. Ее лицо было прекрасно, словно у сказочной принцессы, а бездонные синие глаза горели таинственным огнем. Я ощутил, как ее холодные губы соприкасаются с моими, как ее язык касается моих губ и начинает медленно спускаться вниз... Неожиданно, когда он достиг моего горла, я ощутил болезненный укол в месте его прикосновения, но и боль была далекой, едва ощутимой. Я же тем временем, словно кролик на удава, смотрел на остальных приблизившихся ко мне девушек, таких же бледных и прекрасных. Они продолжали полушептать-полупеть, гипнотизируя меня своими взглядами. та девушка, которая целовала меня, наконец отступила к ним, но ее место заняла вторая, затем - третья... Вновь я чувствовал болезненные уколы, когда они целовали меня, но уже не предавал им значения. Однако - хвала всем Богам, хранившим меня! - я не до конца поддался их чарам. И потому, стоило мне увидеть, что достает одна из девушек из складок своего белого одеяния, как оцепенение тут же спало с меня, и я заорал во всю мочь своей глотки...
  ...потому что она достала золотой серп!
  Я попытался вскочить, но тонкие девичьи руки с неожиданной силой удержали меня на месте. По счастью, это оказалось последней каплей, чтобы я утратил рассудок - лишь временное безумие спасло меня от гибели в объятиях вампиров, не собиравшихся отпускать так редко теперь попадавшуюся им жертву... Моя силы оказались надежнее моего рассудка, и потому я избег участи своего двоюродного брата, и мое сердце не было брошено на алтарь позабытых Богов исчезнувшего две тысячи лет назад народа! Присосавшаяся к моей шее покойница, которой давным-давно уже полагалось бы истлеть в земле, отпрянула, и я увидел на ее губах кровь, а в ее синих глазах дьявольские красные огни.
  Сверхъестественным усилием попавшего в ловушку животного я вырвался из цепких объятий мертвых жриц и буквально выскочил из двери сторожки, распахнув ее своим плечом. Не помню, что было потом и каким образом, будучи безумным от ужаса, я избрал верный путь. Обрывки видений той ночи и сейчас не дают мне спать спокойно. Меня хватали какие-то руки, тянувшиеся из-под земли, я боролся с призраками, выраставшими на моем пути и отбивался от преследовавших меня девушек-вампиров, пытавшихся повалить ускользавшую добычу навзничь, впиться в ее горло и вырезать золотым серпом сердце. Я бежал через лес вокруг Чертовых Холмов так, как, должно быть, бежали от Великих Неизвестных, от дымящихся алтарей древней позабытой Лемурии мои первобытные предки-кроманьонцы... Когда же я окончательно выбился из сил и упал на землю, готовый задохнуться прежде, чем меня настигнут жрицы мертвого народа, моих ушей достиг близкий вой собак - это деревенские псы, почувствовав близость преследовавших меня вампиров, пытались предупредить хозяев об опасности. И тогда я, собрав все оставшиеся силы, пополз на этот вой, обрывая одежду о кусты и корни - а может быть, то были когти живых мертвецов, пытавшихся утащить меня в свои подземные обители, в логово страха, как назвал сообщающиеся гробницы под Чертовыми Холмами несчастный Антон...
  Деревенские нашли меня только утром - я лежал у чьей-то калитки, грязный, окровавленный, в изорванной одежде. Врач, который позже осматривал меня, удивлялся, как я умудрился потерять столько крови и остаться живым, да еще и после гонки на износ по лесной глуши. Понимая, что ни медики, ни милиция не поверят в истинность моих приключений, я сказал, что помню только какие-то темные фигуры, набросившиеся на меня в сумерках - от них я и убегал, а каким образом они попали в сторожку - я сказать не могу, возможно - бесшумно проникли черекз дверь, когда я был к ней спиною. Все факты вписывались в эту историю, и загадочно было лишь то, почему кровь из ран, полученных еще в избе лесника, обнаружилась только начиная с порога, причем так обильно, что она явно должна была быть и на полу. Кроме того, следствие так и не разрешило вопроса относительно оружия, которым были нанесены раны на моей шее - такие же, как и у моего двоюродного брата. К сожалению, мое здоровье и мои нервы оказались навсегда подорванными, и я едва перебиваюсь случайными заработками, чтобы иметь возможность покупать те лекарства, которые позволяют мне спокойно спать по ночам. Впрочем, спокойно - это понятие относительное... Потому что в безлунные ночи я снова вижу дремучий лес, скрывающий логово страха от живущих, и слышу, как шепчут свои заклинания и молитвы древним Богам те, что обитают под холмами и влачат призрачное существование вампиров за счет живых людей, потомков своих победителей.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Бондарев "Однажды в Хорс-тауне" К.Довыдовский "Орден Необычных" К.Пьянкова "Ложь во спасение" Д.Распопов "Рыцарь Смерти" В.Михальчук, А.Скорняк "Смерть наудачу" В.Контровский "Саракш: Кольцо ненависти" А.Буревой "Охотник. Лорд пустошей" И.Эльтеррус "Витой посох. Пробуждение" Ф.Вихрев "Третий фронт" А.Спесивцев "Черный археолог из будущего" Н.Андреев "Игра без ставок" А.Конторович "Рыцарь в серой шинели" С.Бадей "Снова полет" В.Вегашин "Культ Порока. Адепт" А.Богатырев "Марсианин" Е.Звездная "Всего один поцелуй" Ю.Иванович "Капризная фортуна" Я.Алексеева "Некроманты, алхимики и все остальные" В.Куницын "Спецназ его императорского величества" С.Уласевич "Полтора элитных метра, или Получите бодрого дракона!" Е.Каретникова "Зимняя сказка" (детск.) О.Демченко "Убить эльфа" П.Комарницкий "Продолжение следует" П.Корнев "Ледяная цитадель" В.Горъ "За гранью Долга" И.Дравин "Чужак. Рейнджер" Д.Манасыпов "Чистильщики пустошей"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"