Маслов Илья Александрович: другие произведения.

Три встречи

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Взаимная ненависть, растянутая на века. Арьяварта, Русколань, Аркона, наши дни...
  
  
  "...Неужели за гранью широкой земли
   И за гранью небес вы узнали врага?"
   Николай Гумилев
  
   Стоит мне закрыть глаза - и вихрь воспоминаний подхватывает мою душу и уносит в никому теперь уже не ведомые края. Это странно, но это так: я живу прошлым, но не тем прошлым, которое принадлежит мне с рождения, а древностью - теми картинами, которые доводилось видеть моим предкам, или даже мне самому - в иных жизнях. Эти жизни проходят перед моим внутренним разумом, и каждая из них имеет смысл в своих границах, но общего смысла у них нет, во всяком случае, он мне не ясен. Мне скучно жить без этого смысла, потому что когда я думаю о будущем, мне представляется не краткий срок, за который нужно успеть "взять от жизни все", но бесконечная пустота, по которой из тела в тело швыряет нас чья-то чужая воля. Но все же одна история дает мне призрачную надежду на то, что наше существование имеет хоть какой-то смысл. Ее я и хочу вам рассказать.
   Не знаю, сколько веков назад это было, но я был северным воином, конным гвардейцем из Русколани, столицы великой Арьяварты. Наяву я никогда не слышал этих названий, но произнеся их про себя, я чувствую, как кровь быстрее бежит по жилам и сами собой сжимаются кулаки: когда-то единственным смыслом моей жизни было защищать древнюю землю ариев, которых также называли россами. Чаще всего нам приходилось отбивать набеги раскосых кочевников с Юга, иногда прорывавшихся даже к стенам столицы. Низкорослые, грязные, движимые лишь страхом перед знатью и жаждой грабежа, они бессильно разбивались о наши ряды, закованные в сталь, откатывались в степи, но через год, два или три приходили снова. Но то, что навсегда врезалось мне в память, началось не на южных, а на западных границах Арьяварты.
   Вместе с жившими на берегах Янтарного Моря венетами мы воевали против Готтхарда Кровавого, объединившего под своей властью множество племен Закатных Земель и считавшегося непобедимым. Что ж - мы развеяли миф о его непобедимости в битве при Хорнзее, когда Готтхард, посчитав нас разбитыми, бросил в атаку свой последний резерв - тяжелую готскую конницу. Удар закованных в тяжелые латы людей и коней был ужасен, они смяли остатки нашей пехоты, но из-за своей неповоротливости не смогли противостоять конной гвардии. В ближнем бою на мечах мы обратили этих надменных ландтрайксов в бегство. Увидев это, дрогнуло все войско Готтхарда, только что уверенное в собственной победе, и нам осталось только преследовать охваченного паникой противника. Тогда в моих руках и оказался райкс Ольрих Тремптский, которого мы ненавидели буквально все - от царя и бояр до последнего ополченца. На его совести были вырезанные под корень знатные роды венетов, сожженные со всеми жителями селения и клятва сравнять Русколань с землей, а всех жителей Арьяварты заставить забыть родной язык и собственное великое прошлое.
   Во время бегства с поля боя Ольрих был ранен в ногу стрелой, и бешеная скачка причиняла ему такие страдания, что в конце концов он просто не удержался в седле, и через мгновения я уже стоял над ним с обнаженным мечом в руке. Трудно сказать, что помешало мне сразу прикончить этого бешеного палача: возможно, я в глубине души просто не верил, что подобное чудовище можно убить так же, как любого другого человека. Во всяком случае, я не ожидал того, что произошло затем.
   Военачальник, с ног до головы покрытый кровью, соратник великого завоевателя, решавший судьбы народов и стиравший с лица земли города, подполз к моим ногам и принялся умолять меня оставить его в живых, обещая горы золота и драгоценностей. Когда он понял, что вызывает лишь отвращение, то выхватил кинжал, но я легко обезоружил Ольриха и бросил обратно на землю, приставив острие меча к горлу райкса. Теперь мне мешало прикончить его лишь нежелание так легко отпускать палача венетов и ариев к праотцам. Мои соратники поняли это и начали разводить костер. Услышав потрескивание пламени, Ольрих побледнел и снова начал просить пощадить его. Я прервал его мольбы:
   -Я тебя, собаку, щадить не собираюсь. Скажи мне только, почему ты не можешь встретить смерть как мужчина?
   Райкс замолчал, и страх в его глазах уступил место ненависти:
   -Ты бы так же вел себя на моем месте.
   -Нет! Никогда! - я плюнул в сторону, чем вызвал хриплый смех Ольриха:
   -Ха! В бою смерть приходит неожиданно, ты не ждешь ее, и ты можешь ее избежать - вот почему ты считаешь себя храбрецом! А когда она неотвратима, ломается любой. Я много раз это видел...
   -В конце концов, умирает каждый. Только такой трус, как ты, никогда не попадет в Сваргу, или как вы там называете Чертоги Богов!
   -Эти сказки придумали пастухи, чтобы легче было гнать скот на убой.
   -Хорошо. Ты не веришь в Богов. Но сейчас тебя ждут пытки, ты ответишь за всю пролитую тобой кровь венетов и россов. - мой клинок покачивался возле его горла - Почему ты не бросишься на это острие, чтобы избежать страданий?
   Он не ответил, но так затравленно посмотрел на меня, что я понял: смерть казалась ему еще более ужасной, чем пытки. Я и раньше встречал таких людей. Некоторые воины, попав в плен, проходили через все мыслимые унижения и страдания, но лишь только им угрожали смертью - и они ломались, предавали соратников и Родину. Но понять этого я не мог. Напротив, я считал смерть лишь переходом в мир предков, в Сваргу, в Ирий, и разумеется, выбрал бы ее, а не пытки.
   Не стану описывать то, как отвечал за свои страшные дела Ольрих. Скажу только, что мы так и не довели до конца задуманное, не заставили его испытать все то, через что по его воле проходили наши сородичи. Когда райкс уже охрип от крика и повернул ко мне свое искаженное болью лицо с безумными глазами, я отвернулся, бросив кому-то из сортаников: "Кончай с ним!"
   Моя же смерть настигла меня через годы - на восточных рубежах. Кривая сабля опустилась на мой шлем, и я вылетел из седла. У меня еще хватило сил перевернуться на спину, чтобы увидеть стремительно темнеющее небо, по которому бежали черные трещины. После этого нахлынула новая волна боли и тошноты, и уже в полной темноте я почувствовал, как что-то подхватило меня и несет, вращая, не то вверх, не то вниз...
  
   Прошли века, а может быть - и тысячелетия. Еще несколько раз я жил на земле, и вспоминая об этом, могу увидеть, как сменялись в борьбе за существование расы, народы, державы, сегодня наводившие ужас на соседей, а завтра рушившиеся в безвестность, и спустя несколько поколений потомки великих прадедов уже спокойно прозябали в дикарстве или рабстве, ничего не зная ни о величественных городах, некогда населенных их предками, ни о многотысячных воинствах, разносивших по свету славу их народа. Кто скажет, есть ли Богам, созерцающим этот хаос, дело до кого-то одного из людей? Скорее всего, нет. Но когда я вспоминаю окончание этой истории, растянувшейся на века, я сомневаюсь в безучастности высших сил.
   В новой жизни я принадлежал к племени русов, наверняка бывших потомками тех древних россов, или ариев, которые защищали Русколань. Наша слава померкла, великие походы стали достоянием легенд, а древнее единство было разорвано. С юга шла Чума - моровое поветрие, заставлявшее северян отвергать родных богов и поклоняться тщедушному висельнику-иудею, требовавшему убивать иноверцев. Фризы, саксы, даны и прочие наши соседи склонились перед распятым, а далеко на восходной стороне наши родичи резали друг друга в усобицах, привлекая к братоубийству то степные орды, то ватаги викингов. Нам, чтящим Свантевита, Келагаста, Радгаста и иных старых Богов, оставался лишь остров Руян - жалкий остаток былого могущества, ничтожный перед лицом окружающих со всех сторон врагов. И когда эти враги, объединенные своей страшною верой, под предводительством жрецов Распятого нахлынули, чтобы раздавить нас - мы были обречены. Ведь бежать или сдаваться мы не собирались...
   Каждый из нас дрался как волк, попавший в кольцо охотничьих псов, как медведь-шатун, на которого нарвались охотники. Строй наших щитов был нерушим, и я сломал два копья, прежде чем обнажил меч - но натиск обезумевших от жажды разрушения крестоносцев расталкивал нас, разрывал строй, топил в своих водоворотах, в блеске и лязге металла. Нас оттеснили за стены града, сбросили со стен, принялись загонять в глухие углы, но и будучи прижатыми к стенке, растеряв товарищей, истекая кровью, мы продолжали драться - я не видел в то время других, но верю, что никто из них не предал клятву верности Арконе, Городу-Храму. Нас могло спасти лишь чудо, лишь вмешательство Богов, честь которых мы защищали... но чуда не произошло. Я так долго дрался в углу Свантевитова Храма, озаряемого разгорающимся пожаром, что мой щит треснул пополам, и я, отбросив его, продолжил сражаться двумя мечами - своим, доставшимся от отца, и чужим, какого-то безымянного датского кнехта. Меня смогли достать лишь копьем, вошедшим в плечо, сминая кости. От боли мое сознание помутилось, и этой заминкой воспользовались враги. Вскоре я был сбит с ног и оглушен.
   Когда я пришел в себя, то мои конечности уже были связаны, кроме того, правая рука совершенно не повиновалась, а в пробитом плече при малейшем движении начинал шевелиться комок боли. Мы, пленные, сидели и лежали под открытым небом, невдалеке от вовсю пылающего Храма. И я сразу узнал в сопровождаемом крестоносцами жреце того, кто давным-давно носил имя Ольриха, не смотря на то, что теперь у него были черные волосы, а лицо было поражено какой-то болезнью. Что-то неуловимо знакомое было в его чертах... да он и сам узнал меня. Меня передернуло, когда глаза "Ольриха", гноящиеся в уголках, загорелись мрачным торжеством, а рот искривился в усмешке. Воины же за его спиной уже суетливо располагали предметы, пыточное назначение которых не вызывало сомнений.
   Он, ныне жрец Распятого, не сказал мне ни слова. Он просто направился ко мне, взяв у одного из своих спутников-крестоносцев меч. Собрав всю волю в кулак, пересилив боль в плече, я поднялся на ноги, держа перед собой здоровую левую руку, к которой была привязана безвольно болтающаяся правая. Сопровождающие "Ольриха" встревожились, окружили нас, но он со смехом что-то приказал им на неведомом мне языке и приставил острие меча к моей груди. "Ну же! - говорили его глаза, пораженные недугом - Теперь ты видишь, что такое бессилие перед лицом Смерти? Теперь ты понимаешь, почему люди так хватаются за веру в древнего иудея, воскресшего из мертвых и обещавшего то же самое своим последователям? Признай свою слабость. Склонись..." В этот момент я, вложив все силы в толчок ногами, прыгнул вперед.
   Каждый из нас, воинов Арконы, владел этой ухваткой, позволявшей внезапно сбить врага с ног. Благодаря ему я не раз выходил победителем из разных поединков - и дружеских, и смертельных. Невозможно описать словами боль, которую чувствуешь, когда ребрами насаживаешься на металл. Еще живым упав на жреца-"Ольриха", навалившись на него всем весом, я почувствовал, как острие меча выходит у меня из спины - но пальцы левой руки уже сомкнулись на шее подмятого мною врага, и вряд ли их легко разжали после того, как жизнь покинула меня.
  
   Осталось досказать совсем немного. Недавно я снова увидел Ольриха. Какой-то телеведущий представил его как "молодого энергичного политика". Теперь он, ожиревший, обрюзгший, шепелявящий, совсем не похож на того белокурого красавца, который залил кровью берега Янтарного Моря - но я узнал его без труда. Он, поминутно заглядывая в листок конспекта, вяло бурчал что-то о "зарубежных грантах", "эффективном менеджменте", "несоответствии традиционного славянского менталитета ценностям открытого общества" и "избытке населения в России, препятствующем ее гармоничной интеграции в культурно-экономическую постиндустриальную сферу"... Давний враг казался полумертвым маразматиком, но его выдавали глаза, поблескивающие за стеклами очков. Живые, ясные, они горели той же ненавистью, тем же древним презрением к тем, кого их обладатель решил уничтожить. Видно, слишком хорошо служил предатель Севера Ольрих тем силам, которые стояли за его ненавистью, если они раз за разом вырывали его душу из небытия, облекая в плоть и вдохновляя на новые убийства!
   Что ж - теперь я догадываюсь, чего хотят от меня мои Боги, вновь и вновь сталкивающие меня с этим чудовищем. Инстинктивная ненависть к чужакам сплачивает бритоголовых мальчишек на темных улицах, но я - я ненавижу убийцу моего рода и моей страны разумом, потому что слишком хорошо знаю ничтожество этого ублюдка. О, конечно, он окружил себя охраной, он хорошо платит своим холуям, чтобы спокойно претворять в жизнь свои планы в тиши кабинета... Но он судит других по себе, и многого не может даже представить.
   Например, он не может даже помыслить о том, что кому-то хватит одного стремительного рывка прямо перед ничего не ожидающими телохранителями, чтобы через мгновение всадить несколько пуль в его жирное тело, а последнюю приберечь для себя - если только эту последнюю пулю не опередят выстрелы очнувшихся холуев. Он не может подумать, что не "шахид", не мусульманин, не чеченский террорист, а обычный русский человек способен отдать себя на растерзание взрыву самодельной бомбы - только чтобы захватить с собой и его. Он не может представить себе этого - а я могу.
   Потому что я, в отличие от него, не боюсь смерти.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Чернованова "Посланница.Наследие Велены" А.Одувалова "Опасное притяжение" А.Буревой "Одержимый.Страж Империи" Е.Гордеева "Естественный отбор" О.Говда "Беспокойное наследство" М.Далин "Слуги Зла" В.Кувшинов "Пирамиды астрала" М.Абина, Д.Ткаченко "Я демон!Что это меняет?" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Сны и явь" Е.Лифантьева "Орк.Воин и лекарь" В.Корн "Артуа.Золото вайхов" О.Шалюкова "Заговор теней" П.Корнев "Там, где тепло" И.Эльтерус, Е.Белецкая "Вечер Черных Звезд" Ю.Фирсанова "Месть богини" А.Спесивцев "Есаул из будущего.Казачий Потоп" М.Николаева "Академия для Королевы" М.Лероев "Про Ляльку и Гришку"(детск.) Т.Коростышевская "Внучка бабы Яги" Н.Кузьмина "Наследница драконов:Добыча" В.Афанасьев "Стальная опора" А.Шевченко "Последний рейдер" А.Уралов "Долгий дозор" Я.Алексеева "Охотящиеся в ночи" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Зачем вы, девочки, красивых любите..." Е.Звездная "Академия Ранмарн" Ю.Иванович "Миры доставки-4.Торжество справедливости"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"