Мадоши Варвара: другие произведения.

Главы 42-43+эпилог. Внс

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
  • Аннотация:
    И... наконец-то последние 2 главы и эпилог.

Глава 42


Алекс давно подозревал, что в Хонде возродилась душа какой-нибудь надежно отработавшей своей системы ПРО. Не отдельной ракеты, что вы; ракета взрывается с треском, выполнив свою миссию, только ее и видели. А Хонда вставала бастионом и не сдвигалась с намеченной точки. Большая Женщина. Прежде Алекс за это качество ее недолюбливал: с таким начальством невозможно было отвертеться от каких-нибудь дипломатических говорилен. Или вот от визита к писателю Аше. Но когда их цели совпадали...

Во-первых, Хонда заявила, что никакой проблемы с их легализацией быть не может: все, что им надо, - это оседлать Кору и подкатить к ближайшему же острову, даже не обязательно к Главному. На Кору далее можно валить все: и то, что она их спасла сначала; и то, что помогла пережить взрыв и последующее облако мини-троглодитов, которое уничтожило все искусственное на планете.

К счастью, у Хонды, как и у Алекса, искусственных органов не было. У Леднева были - коленный диск - но его решено было в любом случае оставить в рыбе Риу; та пообещала его укрывать. С известной долей достоверности они могли утверждать, что пережили все это в воде - с помощью Коры.

Хонда с полным безразличием самостоятельно вырезала ножом чип-передатчик из предплечья - у нее такой стоял, как у многих дипломатов. Сложнее было вырезать аналогичный передатчик у Коры: касатка внезапно заартачилась и заявила, что даже под анестезией свою шкуру трогать не позволит.

Алекс совсем было замучился ее уговаривать, но тут Хонда просто положила на лоб Коре руку - и та успокоилась как по волшебству. Потом только сказала Алексу, что ей не нравится, какой стала Большая женщина.

"Мне тоже, подруга, - ответил ей Алекс. - Мне тоже. Но мало ли что нам не нравится..."

А потом, кажется, Хонда только требовала. Требовала и еще раз требовала.

Сперва она обрушилась с обвинениями на правительство Тусканора - если бы они не профукали ту хрень, она бы не разнесла тут все. Тиму особенно нравилось, какие обвинительные интонации ее речь приобретала на этом месте. Счастье, что никто из тлилилей ее не касался - разоблачили бы в миг.

Итак, Хонда требовала публичных извинений, компенсаций, отстройки нового Плота и нового спутника и грависвязи с Землей. Последнее она как-то умудрилась вывести на первый план. Как-то так выходило, что она так глубоко обижена, что обо всем остальном нечего и говорить, пока его не предоставят.

Магическим образом для них нашелся временный дом: что-то вроде маленькой лодочки, привязанной к Центральному острову: такие предоставляли как временные квартиры важным дипломатам. И были с ней необыкновенно вежливы, хотя про себя, возможно, и выражали недовольство, что она не сдохла вместе с остальной дипломатической кликой.

А вообще тлилили ходили все какие-то пришибленные. По ним словно паровым катком проехалось. Алекса это не удивляло: случившееся ведь стало национальной трагедией. Причем такой трагедией, которую предпочитали замести под ковер. А это всегда оказывает разрушительное действие на моральный дух.

Грависвязь - штука очень дорогая. Как-то быстро выяснилось, что речь шла уже не о грависвязи, а о том, чтобы дать Хонде во временное пользование корабль. Но везти гостей до Земли - опять же дорого, и Хонда опять как-то повернула дело так, что уже самой дело оказалось решенным: их повезут на Триоку, вопрос только - когда?

И что будет с Корой, потому что поднять ее на корабль невозможно? А главное, в каком качестве она тут останется?

Хонда каким-то образом организовала все, как по волшебству: у Алекса оказалось звание чрезвычайного временного посла, а у Коры - статус помощницы с правом дипломатической неприкосновенности. Это оказалось как-то очень внезапно для Алекса: он вдруг понял, что все переговоры с тлилями враз повисли на нем. Точнее, повиснут, когда Хонда улетит - а она вот уже, собиралась!

В последние несколько часов перед ее отлетом Алекс устроил ей натуральную истерику:

- Какого черта! - говорил он ей. - Я - самый неквалифицированный из всех, кто был на Плоту! Я не могу, у меня нет ни связи, ничего! Земля молчит, Земля даже не в курсе, что тут произошло, у меня нет ни полномочий, ни... как я должен, по вашему, разговаривать с тлилилями? Да они скажут мне просто подтереть задницу этой бумажкой, которую вы оставили!

- А это уж ваше дело, как, - жестко сказала Хонда. - Что касается письма на Землю с рекомендациями о вашем продвижении - я его отправлю с Триоки, быстрее дойдет. И прекращайте ныть, Алекс. Пора взрослеть.

Алекс задохнулся от возмущения. Он хотел было сказать, что всего лишь лет на десять, ну, может, чуть больше, моложе Хонды; что он, вообще-то, собственными руками вытащил ее с Ледневым из "эсминца", и это было нелегко! Он прекрасно помнил, как обмирал от страха на обратном пути, в те ужасные минуты, полные соленой влаги и неминуемой уверенности, что их затянет под лопасти гигантского корабля - вплоть до момента, когда такое знакомое черно-белое туловище Коры не поднырнуло сбоку и не помогло ему выплыть на поверхность.

Но gромолчал. Хонда смотрела на него так, словно могла и не поблагодарить, напомни он ей о спасении.

- Я не в смысле, что вы ребенок, Алекс, - Хонда сменила тон, заговорила вдруг почти по-прежнему. - Просто вам пора уже прекратить прятаться за ярлыки. "Только океанолог", "я не дипломат", "моя хата с краю". Иногда ответственность сваливается на голову нежданно-негаданно, мы о ней не просим. И надо уметь ее принимать. Вы уже умеете. Вам просто надо с этим смириться. Из вас получится хороший посол, я думаю. Наивный немного, но если эта ваша Риу не сожрет вас в первый же месяц, вы у нее можете многому научиться.

- Постойте! - встревожился Алекс. - Вы что же, не вернетесь?

- Скорее всего, нет, - Хонда мотнула головой. - Скорее всего, я попаду под трибунал, как один из развязавших войну.

- Но вы ведь летите для того, чтобы ее предотвратить!

- Я думаю, что мы не успеем.


***


Ощущение безнадежности и бесполезности всего их существования наваливалось с каждым шагом.

Туннель сужался. Фонари на шлемах их скафандра еле разгоняли темноту. Тим думал о том, что такова вся эта планета: огромная груда мертвого камня. Без искры, без света... Он никогда не был клаустрофобом, а то не смог бы работать в космосе. И все-таки космос - это другое. Там за стенами корабля бесконечная пустота, и она, по крайней мере, не рушится на тебя неподъемной тяжестью.

А тут все эти мили камня и камня...

И никакого огня под ногами. Просто камень. Но камень, в котором может укрыться кто угодно.

Тим думал, как хорошо, может быть, было древним спелеологам. Они могли идти и идти, и "терять счет времени". А он отлично знал, сколько они тут находятся. Два часа пятьдесят одна минута. Скоро придется поворачивать назад. Не из-за воздуха: здесь воздух насыщен испарениями, приходилось пользоваться фильтрами, но фильтров у них был большой запас. Из-за таймера.

Бомба была снабжена таймером на три земных часа максимум. Когда Тим спросил, почему, ему ответили, что даже десятиминутный таймер казался нелепой предосторожностью: зачем нужен таймер на бомбе? ("Голливуда на вас нет", - подумал тогда Тим). Но, раз уж сделали, решили перестраховаться. Три часа, по мнению шемин-мингрельских конструкторов, должно было хватить самому медлительному диверсанту, чтобы подорвать бомбу и улететь.

Никто ведь не думал, что тащить они ее будут на своем собственном горбу...

Существа с бурой шкуркой провели их в лабиринт узких пещерных ходов и лазов. Тим поначалу все время боялся застрять, но довольно скоро коридоры расширились настолько, что стало возможным не пригибаться и не задевать стены локтями.

Было полное впечатление, что они оказались в каких-то подсобных помещениях: сливавшаяся с темнотой мелюзга мельтешила и кипешила вокруг, время от времени задевая их ноги в защитных костюмах. Свет выхватывал из темноты то одну, то другую неровную стену.

Однажды они прошли через зал, залитый водой, - только верхушки камней торчали. Направив фонарик в воду, они увидели, что там мелко. Не заслуживало это названия подземного озера, так, подземная лужа. Но камни составляли довольно удобную тропу, а под землей никогда нельзя соваться в воду - и свет, и тени могут быть обманчивыми.

И все же, когда Тим посветил в воду примерно на середине пути, он заметил ровные ряды крупных икринок, с фасолину размером. Вокруг икринок, кажется, что-то плавало, какие-то маленькие жучки. Они прыскали в сторону от света фонаря, толком разглядеть не получалось. Тим вдруг представил: это крошечные конструкторы, которые добавляют в каждую икринку дополнительные искусственные материалы... а потом из икринок появляются головастики, а потом те самые зверьки с пушистой шубкой...

Он, конечно, не знал, прав ли. Просто ему казалось, что все это вокруг не зря. Ему казалось, что даже стены за ними следят.

Мелкое подземное озеро миновало, и снова потянулись одинаковые ходы в базальте и граните. Или в каких-то камнях, похожих на базальт и гранит.

- Нет, как хочешь, по-моему, мы просто заползли в жилище этих маленьких кротов, - недовольно сказал Вонг, глядя на планшет в руках: на нем прекрасно видна была карта всех пройденных ходов и ходы на несколько метров вперед: сколько доставали сканеры. - Никакой логики. По-моему, осмысленным лабиринтом тут и не пахнет.

Не пахло, факт: испарения внутри каменных расселин были ядовиты для человека, поэтому защитные костюмы надежно фильтровали воздух.

- Тогда почему эти штуки изнутри механизмы?

- Что мы знаем об инопланетной жизни? И об инопланетных сканерах, если на то пошло?

- Что мы знаем об инопланетных системах снабжения? - сцепив зубы, спросил Тим. - Чем дальше от нас технология, тем меньше она похожа на технологию. Народ планеты, с которой началась буча, тлилили... они вот вообще не пользуются механикой, считают ее "мертвой". Дотуш, если уж закладывался в спячку, предпочел не окружить себя роботами, а создать.... такие вот...

Тим хотел сказать "самоподдерживающиеся системы", но не выговорил. В чем смысл? Слова показались фальшивыми и дурацкими. Он подумал, что зря не взял Джека с собой с корабля, а потом подумал, что хорошо, что не взял - для собаки не было подходящих кислородных масок.

Было муторно. Попытался подумать о Тане - но тоже не смог. Захотелось упасть на землю, скинуть с плеч рюкзак с бомбой (не тяжело, килограммов семь, но смертоносная штуковина за плечами напрягала) и просто глазеть в темноту, пока та не сожрет его с потрохами.

Подумав, Тим все-таки сел. Проговорил: "Привал пять минут".

- Тим, - проговорил Вонг. - Слушай, мне как-то не по себе. Такое ощущение, что что-то... Черт. Я такого не испытывал с тех пор, как от меня жена ушла!

- Линда? - удивился Тим. Он думал, Линда не из тех, кто способен преподнести мужу такой сюрприз. Да и не складывалось впечатления, что Вонг очень уж ею дорожил.

- Нет, первая, я еще молодой был... дурак, - Вонг в наушнике тяжело дышал. - Сейчас - как будто смотрит кто.

И тут до Тима наконец-то дошло. Могло бы и побыстрее, честно говоря.

- Смотрит, - сказал он. - Кто. Вонг, мать твою, у меня пси-чувствительность выше, чем у тебя.

- Ты хочешь сказать... - Вонг начал с полуслова.

- Я уже давно плетусь через силу, - подтвердил Тим. - Мы были уверены, что эта штука на землян не влияет. А если влияет, только слабее? Или не так, как на прочих?

- Но впереди ничего нет... - Вонг снова уставился в планшет. Тиму не надо было смотреть, он и так знал, что там: абсолютно идентичная паутина ходов у них за спинами, абсолютно идентичная паутина ходов впереди.

- Посмотри под ногами, - посоветовал Тим.

Вонг опустил прибор, что-то покрутил с настройками. Тим приподнялся, чтобы встать рядом с ним и тоже глядеть на экран.

Это было... это было не описать словами.

Сначала они увидели какую-то мешанину линий. Не понять, что это. Ясно было одно - прямо у них под ногами находится нечто сложное - и очень-очень большое.

- Уменьши масштаб, - проговорил Тим пересохшими губами.

Вон опять что-то сделал, но понятнее от этого не стало. Потом посол покрутил планшет туда-сюда, и тут до Тима дошло: это же лапа! Ужасно похожая на обычную лапу земного млекопитающего, только фаланги пальцев куда длиннее, пропорционально - почти человеческой длины. И длинные же когти на концах лап.

- Черт, - сказал Вонг. - Каждый этот коготь длиной с наш катер.

- Все еще хочешь попытаться с этим договориться? - поинтересовался Тим.

Вместо ответа Вонг выпустил планшет из рук, позволив ему упасть и удариться о камни, выкинул вперед руку и вцепился Тиму в горло, прямо под маской, там, где ворот защитного костюма был мягче.

Пальцы у посла оказались железными.

- Извини, мальчик, - сказал он деревянно. - Каждый за себя.

"Как Айрин, - успел подумать Тим. - Совсем как Айрин!"

И в следующий миг он с Вонгом согласился: каждый за себя и всегда был за себя. Никогда не могло случиться по-иному, ибо эволюция не работает с допусками, и каждый из нас - единица, которая борется за бессмертие.

А потом ему уже было некогда думать: приходилось сражаться за свою жизнь.


***


Так вышло, что письмо от Хонды Алекс и Кора получили через неделю после отбытия самой Хонды. Оно гласило: "На Триоке отказались связаться с флотом. Ангажирую корабль местных авантюристов и спешу к флоту сама. Может быть, все-таки успею".

После этого он очень долго от нее ничего не слышал, да и неудивительно.

Потому что это письмо пришло одновременно с грависвязью о Начале.

Собственно, потом это событие так и называли просто: Начало. Или даже так: "когда началось".

Потому что назвать войной - не поворачивался язык. Поначалу ведь это была просто бойня.


***


Темнота и удушье. И отчаянное усилие, такое, что вот порвутся мышцы.

А еще ощущение одиночества. Полное. Горькое. Звериное. Ни Тани, ни Джека, словно не было их никогда. И никогда не будет. И ты один за всех, и нужно растерзать...

Обособленная единица эволюционного контроля. Все разговоры о стае или о популяции - ложь.

Он откидывал это все, вспоминая иное: робкие прикосновения, и поцелуй, и улыбки, и руки матери, и... Но до чего же трудно было драться и помнить одновременно!

"Я дерусь не против вас! - подумал, а может, даже выкрикнул Тим вслух, повалив Вонга на камни. - Я дерусь за вас! Чтобы выжить! Чтобы вернуться!"

Они не поняли. Ушли.

Был еще такой момент: он потерял Вонга и выслеживает его в темных коридорах. Выслеживает, чтобы убить. Он это знает твердо. Больше ничего не надо: только сорвать с него маску. Снять шлем, и тогда он задохнется сам.

Тим любит Вонга в эти моменты, обожает его, как никогда не мог бы даже представить. Как учителя, как друга - больше. Мысль о Вонге приводит его в экстаз, и он думает, что особенно насладится его предсмертными хрипами.

Еще Тим болезненно возбужден, и об это ощущение разбиваются последние осколки разумных мыслей.

Он не знал, как пришел в себя и почему.

С Тимом уже такое случалось: когда происходит что-то по-настоящему тяжелое, разум отказывается это воспринимать. Отключается. Говорят, в армии к этому быстро привыкаешь, но Тим общался и с ребятами, отслужившими столько же, сколько и он, и с теми, кто продержался дольше. У них у всех память походила на швейцарский сыр.

Так и поединок с Вонгом он не помнил. Помнил звериный азарт, помнил жажду крови - да. А как именно все было и что он делал: темнота. И, главное, костюмы прочные, их так просто не повредить. А то бы можно было восстановить рисунок боя по вмятинам и потертостям...

Правда, он как-то разнес приборы внутри шлема, не повредив сам шлем. Как он это так умудрился, Тим не помнил, но только всю дорогу назад он не мог ни время посмотреть, ни фонарик включить. Сенсорный интерфейс не подчинялся..

Единственное, что Тим помнил точно, - как выставлял таймер. На три часа, максимум. А потом - как тащил бесчувственное тело Вонга по тоннелю. Он не знал, что тащит, труп или живого человека, и посмотреть не мог: шлем у того тоже сделался непрозрачный. Еще по шлему змеилась длинная тонкая трещина, белая на черной матовой поверхности. Несколько раз Тим попытался стереть ее рукавом.

Но это не значило, что он мертв, нет. Такая же трещина (или почти такая же) рассекала экран планшета, а планшет работал, исправно показывая систему тоннелей и ползущую по ним алую точку-Тима. Это хорошо. А то иначе он бы заблудился точно. Не вышел бы никогда. Получилось бы обидно.

Правда, у Тима почему-то очень много времени занимало выбирать повороты. Двигаться против потока животных в бурых шубках - это он помнил. И если возникали сложности, шел против теней.

Вроде бы, красная точка выбиралась из лабиринта, и Тим вместе с нею. Хорошо. Молодец, красная точка.

Зверьки шелестели ему навстречу, мешались под ногами. Тим не мог посмотреть время, пот заливал глаза, мышцы не то что болели, но отказывались повиноваться. Он не сомневался, что движется отвратительно медленно и добраться за три часа не успеет. А еще началось хотеться есть. Очень сильно. Они поели перед выходом, не должно было еще...

Потом голод ушел, зато заболела голова, но это уже не имело особенного значения, потому что Вонг вдруг застонал (Тим услышал его в наушнике) и поднялся на ноги, опираясь о стенку.

- Где мы? - спросил он.

- Все там же, - ответил Тим.

- Я, кажется, на тебя напал... - сказал Вонг неуверенно.

- Это излучение дотушей, - ответил Тим. - Это, понимаешь, все излучение.

- Да, - Вонг сухо, отрывисто засмеялся. - Шемин-мингрели думают, мы, сорохи, опасные! И что опасными нас сделала телепатия. Но достаточно посмотреть, куда телепатия завела этих...

- Они очень одиноки, - сказал Тим.

- Архиодиноки, - ответил Вонг. - Они встречаются с себе подобными, только чтобы спариться и убить. Убийство для них равнозначно спариванию. Но ничего, ты не одинок, парень. Я с тобой. Тут нет никаких перпендикулярных вселенных, значит, нам надо выбраться. Так? Ну, понял ты меня?

Тим не ответил: сил не было.

- Нет, так не годится, - Вонг схватил его за плечи, встряхнул. - Командир ты ил не командир? Отвечай!

- Понял, - сказал Тим. - Командир. Сейчас пойду.

- Вот так, - ответил Вонг. - А я тебе помогу.

Но он почему-то не помог, только заходил вперед и кричал, звал оттуда, ругался матом похуже сержанта в бараках. Тим бы, наверное, упал давно, потому что сил не было никаких, да и какая разница, когда это все равно безнадежно?

Бомба...

Бомба не совсем нейронная, но, по словам шемин-мингрелей, уничтожает любую разумную жизнь в радиусе десяти километров. Любую. Разумную. Жизнь. Во все стороны. и вниз, и вверх, и вбок. Предназначена для десантирования, на худой конец для выстреливания. А то, что Тим активировал ее вручную, означает, что им с Вонгом надо убраться как можно раньше и как можно дальше. Просто залезть в кораблик - это не спасет.

Надо еще и поднять катер на большую высоту над планетой, лучше сразу в стратосферу. Или улететь на нем... как можно дальше...

И у Тима не было сил.

- Помоги мне, - попросил он Вонга. - Помоги, а?

- Э, нет, - засмеялся он. - Почему я все должен делать за тебя? Давай уж как-нибудь сам справляйся. Лететь что, тоже одному мне?

- Я не умею... им управлять...

- Инструкцию ты читал? Справишься как-нибудь.

Тим от души не понимал, зачем и как ему справляться, когда Вонг будет рядом и вполне способен окажется поднять это чертово устройство за пределы атмосферы и состыковаться с кораблем-маткой. Но послушно шел. Кажется, запинался и упал несколько раз, но все-таки кое-как вытащился, и увидел этот чертов кораблик - маленький черный диск, замерший среди темно-серых скал в мрачном, словно ультрафиолетовом сиянии едва сочащегося сверху солнца. Кажется, свет стал тусклее, или у Тима темнело в глазах?

- Не дури, - сказал Вонг. - У тебя, конечно, сотрясение мозга, сильное. Может быть, даже ушиб. Но стемнело не поэтому. Стемнело потому что прошло почти шесть часов, и солнце садится. Тут сутки примерно такие же, как на Земле. Ясно тебе?

- Ясно, - пробормотал Тим. - Не сердись.

Следующее впечатление: он сидит уже внутри кораблика и держит дверь открытой, чтобы Вонг вполз. Или, может быть, это Вонг сидит за пультом и глядит на какую-то нелепую фигуру в темно-зеленом защитном костюме, припорошенном серой каменной крошкой и какой-то грязью непонятного происхождения, которая лезет через порог катера?

- Все, - сказал Тим сочувственно. - Мы не успели. Свяжись с кораблем, скажи, что мы не успели? И передай Тане...

Что нужно было передать Тане, он не договорил. Вонг ругнулся еще раз, и нажал на кнопку сбоку - две сомкнутые руки. Рукопожатие. Он ведь читал инструкцию, он помнит, что это значит. Специальная иконка, чтобы корабль поднялся в воздух и повторил прежний маршрут...

Ему показалось, или нет, что стены скользят мимо? И что все заливает - наконец-то! - торжествующий свет предзакатного солнца.

- Не могу поднять корабль, - произнес Вонг голосом Тима. - Остался один, не могу поднять...

- Тим, что случилось? - голос Ренаты больно ударил по обнаженным нервам. - Ты активировал бомбу? Ни в коем случае не активируй бомбу!

- Бомба на таймере, - пробормотал Тим, сообразив, что сам наваливается на пульт, и что в кабине он один, только от двери тянется серый пыльный след. Умница-автоматика сама открыла ему дверь. А то бы черта с два он попал внутрь.

А, и дверь теперь закрыта. Они поднимаются...

Он нажал подбородком на кнопку, открывая шлем, и наконец-то вытер с лица надоевшую влагу. Тупо уставился на что-то темное на зеленой перчатке. Надо же. А он думал, пот. Это кровь, она залила информационный экран внутри шлема. Поэтому он не мог посмотреть. От ранений в голову всегда много крови.

- Поднимите меня. Я не умею... управлять этой штукой.

- Тим, ты уже идешь назад на реверс-пилоте. Что с тобой? Телеметрия показывает жуть. Где Вонг?

- У меня на совести, похоже... - ответил Тим на последний вопрос.

Планета проваливалась вниз, прямо из-под ног. Корпус снова корабля стал прозрачным; Тиму казалось, что он просто сам по себе поднимается вверх, все выше и выше. Вот мимо скользят стенки пропасти, и он выныривает на свет - наконец-то благостный закатный золотистый свет! Вот этот свет становится все ярче и ярче, пейзаж внизу подергивается синеватой дымкой, появляются слабые завитки облаков. Долина и пропасть скользят назад, становясь едва заметной щелью... И может быть, взрыв произошел, а может быть, и нет - Тим ведь не может посмотреть на часы. Планшет тоже. Разбитый, лежит внизу, там, где откуда стартовал кораблик.

И Вонг лежит там же, с разбитой лицевой пластиной.

У Тима, кажется, прояснялось в голове: он вспомнил, что Вонг был мертв, мертв все это время. Иначе, с живым противником, ни один из них не успокоился бы. И тогда, когда он тащил его, и тогда, когда он вроде как очнулся и начал помогать ему... Ну и выверты психики.

Ловушка дотуша сработала. Дотуш никогда не был беспомощен, он только играл с ними. Плевал он на резистентность людей к телепатии.. Хотя нет, не плевал: все-таки им потребовалось подойти почти вплотную, чтобы эта штука подействовала.

Он теперь очень понимал Айрин. Айрин он тоже убил, как и Вонга. Но Айрин жива. Таня правильно сказала, что это кровь не на его руках.

А Вонга спасти не удалось. Никакого перпендикулярного пространства, это он сказал верно, хоть и был уже мертв, чудак...

- Капитан, - вновь сказал голос Ренаты, - как вы себя чувствуете?

Тим хотел попросить Вонга, чтобы тот пересказал свой диагноз, но вовремя спохватился.

- У меня, кажется, сотрясение мозга, - пробормотал он. - Или ушиб. Очень плохо. Но у меня получилось.

Он подумал: повезло, что не тошнило. Если бы стошнило, я мог бы и умереть - в костюме-то.

- У меня очень плохие новости, - сказала Рената. - Капитан, здесь корабль "Маджика Тофь", они прилетели с Триоки. У них на борту наша, человек, если не врут. Посол Земной Конфедерации Мэй Хонда на Тусканоре.

- Почему на Тусканоре, если они с Триоки? - тупо спросил Тим.

Сияние стратосферы сменилось прозрачной чернотой космоса: звезды уставились на Тима. Скоро уже можно будет увидеть корабль... корабли...

- Она сначала туда прилетела на тусканорском корабле, но они отказались везти ее дальше. И Сэяна Фил отказалась передавать нам ее сообщение. Так что она отправилась прямо сюда.

- Рекордная скорость, - голова раскалывалось все сильнее, и Тим никак не мог сосчитать, сколько же реально у неугомонного посла ушло на то, чтобы добраться до этой планетной системы. Еще и "Маджика Тофь"! Опять они! Он же помнил, это они доставили те фотографии с Тусканора.

- У нее сногсшибательное сообщение, - Рената звучала особенно сухо. - Она говорит, что дотуша нельзя было убивать, и теперь нас ждет целая лавина неприятностей.

- А мы его убили? - уточнил Тим.

- А это уж вам виднее. Но думаю, что да. Миграция оленей остановилась.


Глава 43


Первым его встретил Джек: просто бросился к люку входного шлюза и напрыгнул, и чуть не повалил. Это было самое самое лучшее из всего, что случилось в последние часы. Тиму больше всего хотелось зарыться лицом в собачий мех и отдохнуть, отпустить себя на волю; но этого он позволить себе не мог.

У них не было никакой возможности отследить, исчез ли дотуш на планете: сканеры кораблей туда не дотягивали. Они даже за бомбой проследить не могли, потому что сигнал из ущелья не проходил. Но и по самым щедрым прикидкам бомба должна была давно взорваться.

Единственное, что и в самом деле стало очевидным: на планете вдруг, как по волшебству, прекратились миграции. Точнее, миграции продолжались: толпы животных продолжали по-прежнему кидаться в неизвестном направлении то тут, то там. Но метались они в разные стороны, частенько сталкиваясь друг с другом.

Та упорядоченная миграция лошаде- или оленеподобных животных, которую наблюдали Тим и Вонг, та, что видна была из космоса, - фактически прекратилась. Широкая пропасть напрасно разевала свой оскаленный рот: никаких новых приношений не было.

А еще в нескольких местах на планете было зафиксировано значительное проседание почвы, как будто обрушились какие-то подземные каверны. Возможно, поддержанием структуры этих каверн занимался каким-то образом дотуш, и они обрушились, когда он погиб.

Тим вспомнил: "Рушится царство Кащеево".

И еще: Олежа Пирс и Келис Малс оба отрапортовали Тиму, что им перестало казаться, что на планете дотуша нет. Еще до исчезновения миграции. Это все приводило к одному-единственному выводу: дотуш на планете был и действительно погиб.

Вероятно, следовало слетать еще раз и посмотреть на труп. Тим абсолютно не горел желанием. Он понятия не имел, как выглядел дотуш живьем, если не считать той гигантской лапы, и ему совершенно не хотелось разглядывать эту зверюгу мертвой. А еще он не сомневался в том, что найдет там труп Вонга.

Кстати говоря, наверное, труп полагалось забрать. Ради родных. Может быть, потом...

Черт возьми, он убил Вонга.

Своими руками.

И в этот раз не было надежды, что посол мистическим образом окажется в живых.

Пусть на него воздействовало излучение дотуша, пусть на Вонга оно воздействовало тоже, но потом-то Тим нашел в себе силы справиться, активировать бомбу... Значит, мог справиться и раньше. Или это только потому, что его воспаленный разум и дотуша определял как угрозу, точно так же, как посла?

А тот еще думал попробовать договориться. Да и сам Тим, мать вашу, так думал - до того, как увидел картины разрушений на Тусканоре. И теперь уверился окончательно: разум дотушей чужд всем остальным разумам во вселенной. Точка.

Никто на корабле и слова не сказал про Вонга с тех пор, как Тим поднялся на борт. Возможно, они заключили, что посла убил дотуш. А может быть, что он свалился в трещину. Тим не сомневался, что рано или поздно, может быть, не члены экипажа, но кто-то другой, вышестоящий, потребует с него ответ.

Сейчас ему было все равно. Режьте его, бейте, расстреляйте, наградите, только дайте поспать...

Но спать как раз было нельзя. А все из-за этой "Маджики Тофь", будь она неладно.

- Капитан, вас вызывают, - сказала Олежа, появившись в виде изображения на экране его каюты.

Тим как раз, с трудом и морщась, натягивал на побитое тело парадную форму. Форма у него, кстати, была земная - тот же Вонг выкопал где-то, может, просто заказал в пошив. Сказал, мол, хорошо будет выглядеть на фото.

Мать вашу, вот до этого практически никогда не думал о Вонге - а теперь тот не идет из головы... Нужно было просто идти одному, и не только в ту пещеру, а вообще нужно было лететь одному... Правда, пилотировать он не умеет, но ничего, как-нибудь с автопилотом бы разобрался, или пусть бы управляли с корабля... а впрочем, это не получилось бы без связи...

Или не играл бы в благородство и отправил бы Вонга одного. Тот бы справился. А чего, собственно, не справиться... Если бы догадался про этих мелких сморчков, что таскали мясо...

Джек тихонько заскулил и ткнулся Тиму в бок. Это тоже было больно, но все-таки не так. И легче.

Тим положил руку на загривок собаки. Нужно было подумать еще о том, что ему приходило в голову тогда, во время драки: что и он, и Вонг думали точно так же, как Айрин. Точно так же. Этот телепатический компонент излучения дотушей... Сэяна, гадина ты четвероногая, ты ведь научилась его выделять, не так ли? Именно ты подкинула его тем, кто воздействовал на нас... ты хотела испытать нас, и нашла устойчивыми...

Ну что ж, будь уверена, Сэяна Фил, я найду, как тебя похоронить. Если меня утащат на трибунал, я утащу тебя с собой. Если не прикончу раньше.

Джек положил голову на колени Тиму.

- Не знаю, будет ли все хорошо, друг, - ответил Тим ему. - Может быть, мы проиграем. Но и они не выиграют.

Уверенности Тим, правда, не ощущал.

Но десять минут спустя он появился в этой их нарядной, как с киноэкрана рубке тоже нарядный, как с киноэкрана. Свежевыбритый, со свежезаглоченной таблеткой и с заклеенной головой.

Джек гордо вышагивал рядом с ним и сел рядом с капитанским креслом, как приклеенный. Он прямо светился от того, что Тим вернулся, и все остальное его не касалось. Хоть у кого-то хорошее настроение.

В середине рубки, прямо перед капитанским креслом вспыхнул голостолб. Он барахлил, словно передающая станция работала из рук вон плохо. Сперва в столбе возник жизнерадостный толстяк гуманоидной внешности, который пробасил: "А, ну все, соединение установлено" на общеторговом.

Потом в пятачок света вошла незнакомая Тиму женщина.

Она казалась невысокой, чуть ли не ниже Тани, худощавая, возраст - все что угодно от сорока до семидесяти, про женщин иной раз бывает трудно понять. Голограмма сильно уклоняла все цвета в зеленый, но даже по ней можно было сказать, что и волосы и глаза у женщины светлые. А вот в разрезе глаз все-таки чувствовалось что-то азиатское.

- Хонда Мэй, - представилась она коротко. - Прошу прощения, что так неофициально. Но официальные лица меня отказались слушать.

- Точно, отказались, - сказал откуда ни возьмись голос Тани. - А я подумала, что тебе все равно надо это услышать.

Голографический столб расширился, и стало видно, что Таня стоит рядом с Хондой. Она и впрямь оказалась повыше - а еще говорят, что все шемины коротышки. Таня была во всем белом: подчеркнуто официально, значит. Тим замер, разрываемый двумя противоречивыми порывами. Ему хотелось смотреть на нее и смотреть: как же, она же опять ломанулась ему на выручку, презрев официальные каналы, опять рискнула всем! (Как знать, не на свои ли деньги она наняла "Маджику Тофь"?) Но одновременно ему не хотелось рассказывать ей о Вонге. Ни слова не хотелось. И нельзя ведь было не рассказать.

Но Таня ни о чем не спросила, просто глядела и улыбалась.

- Коротко говоря, - сказала Хонда уверенным тоном человека, привычного к вниманию других, - на пробе дотуша, оставленном в океане Тусканора, нам удалось собрать кое-какие сведения. Говоря "нам" я подразумеваю в первую очередь себя, поскольку я была телепатически подключена к его системам какое-то время, и информация была извлечена из моего разума. А также моего ассистента Флинта и наших союзников из числа тлилилей.

- Флинт, - кивнул Тим. - Я его помню.

Про себя подумал: Хонда - похоже, тот еще подарочек, но хорошо, что прилетела она, а не тот зануда.

- Да, но это история для другого раза. Пока же важно вот что: нам удалось понять, что дотуш, оставивший этот проб, - последний дотуш в Галактике.

- Что мы подозревали, - вставила Таня.

- ...Но не потому, что он убил всех остальных, - продолжала Хонда, как будто ее и не прерывали. - Убивать их очень трудно, кому-то одному это не под силу. Поэтому он всех остальных усыпил. Погрузил в летаргию с помощью своего ментального поля. И случилось это несколько миллионов лет назад.

- Они бы уже умерли... - неуверенно начал Тим.

- Возможно, - сказала Хонда. - А может быть, нет. И если они выжили, то вы сейчас уничтожили единственный фактор, который не давал им пробудиться.

- Черт, - сказал Тим.

- Боюсь, это ближе к дьявольским возможностям, - проговорила Хонда без иронии. - И у меня есть, что добавить: устройство, которое произвело столько разрушений на Тусканоре, мой помощник Флинт называл "эсминцем". Но сам дотуш, изготовивший его, считал его деликатным пробом. Посланным для мягкого исследования планеты. К тому же, этот проб был частично выведен из строя при приводнении. Поэтому он так долго не работал и поэтому, заработав, действовал хаотично и причинил сравнительно мало разрушений.

Рената, сидевшая в кресле по левую руку от Тима, нецензурно ругнулась на немецком. Тим этой роскоши был лишен. Он только не сомневался, что теперь уж точно попадет под трибунал. Даже под два трибунала: Земной и Галактический. Они точно передерутся за право его торжественно казнить...

"Может, все еще обойдется...- мелькнула дурацкая мыслишка. - Или по крайней мере обождет до тех пор, пока я не высплюсь как следует..."

Увы: иногда принцип драматичного работает и в жизни не хуже, чем на сцене. Раздался сдвоенный сигнал: одновременно на пульте у Тима и у Пирс. Олежа, которая еще и получала данные телепатически, произнесла:

- Сообщение с Триоки! Они получили гравидепепшу из Галактического Совета и приказывают нам срочно возвращаться.

Тут же, как по команде, на мостике возник еще один голографический столб - этот без всякой зелени, в изумительном качестве и с превосходной цветопередачей. В нем столбе нарисовался командир флота геллорцев (во всяком случае, так можно было предположить по желтой повязке у него на верхней правой руке: у геллорцев не было фиксированного командного состава, командиры каждый день выбирались из всего экипажа путем сложных астрологических расчетов).

- Капитан Крюков, с сожалением должен сообщить, что мы выбываем из состава миссии, - проговорил геллорец скороговоркой. - Чрезвычайная ситуация у нас на родине.

Он очень походил на человека, если не считать двух пар рук (нижние короче и меньше, верхние - невероятно длинные, и с кожаной складкой, вроде крыла; геллорцы ходили, опираясь на локти этих рук).

- Поясните.

- Полчаса назад на нашей планете проснулся дотуш и уже начал разворачивать свою базу. Флот нужен для эвакуации населения. Можете и вы помочь, лишними не будете, - буркнул геллорец и отключился.

На мостике повисла тишина.

- По-моему, - первой нарушила эту тишину Таня, - на Триоку можно не лететь. Такие сигналы будут поступать вскоре со всей Галактики. Нужно лететь прямо в Центр.

- Мы посчитали по дороге, - согласилась Хонда. - Около тридцати процентов планетных систем Содружества могут иметь следы присутствия дотушей.

- А Земля? - спросил Тим, и потом то, что его действительно волновало: - А Благодать?!

- Не знаем, - мотнула головой Хонда.

И не узнаем - следовало понимать ее слова. Земля не пользуется грависвязью. Корабли с Земли до Перекрестка идут всего пару дней, а на Перекрестке недавно появился излучатель, и номинально он еще входит в состав Конфедерации. Но передаст ли он сигнал бедствия с Земли?

А у Благодати и вовсе никаких шансов: до нее любому кораблю добираться месяцами.

"Нужно лететь туда, - подумал Тим. - Нужно... я не знаю, что я могу сделать, но наша бедная планетка столько всего пережила, что только вторжения безжалостных, контролирующих мысли гигантских монстров ей и не хватало!"

Но приказать такое он не мог: он чувствовал, что его капитанская власть никогда не была особенно крепкой, а сейчас трещит по швам. Никто его не послушает. К тому же, сейчас, пожалуй, у Земли все равно лучшая ставка в войне - Галактическое Содружество и его совет.

- Лучшая защита - это нападение, - Хонда не знала его, а он не знал ее, но по лицу Тим видел, что у них мелькнула одна и та же мысль. - Летите к планете Совета, Крюков,таково и мое мнение.

- Хорошо, - Тим принял решение. - Дайте на связь капитана "Маджики", пусть стыкуется с нами. Подхватим вас - и вперед.

Он по-прежнему не знал, что сказать Тане. Он не знал, что будет с ними в ближайшие дни, не говоря уже о неделях или больше того. Он не знал, в силе ли их уговор "разобраться" после того, как они встретятся снова.

Но он видел ее лицо и читал на нем, что она смотрит на самого Тима, и видит не сороха и даже не капитана Крюкова (до чего же неловко по-прежнему сидело на нем это украденное звание!) - видит человека.

И пока это было все, что имело значение.



Эпилог


Когда Галактический Совет отправил на Землю ознакомительную делегацию, Тэна была совсем еще девочкой. Только-только закончила основное обучение, практиковалась под началом Учителя. У нее были очень высокие показатели, и ей страшно повезло, что Учитель ее взял, так сказать, под щупальце: будучи одним из ведущих социологов Центра, он, разумеется, мог выбирать.

Впрочем в тот, самый первый день их визита на планету сорохов Тэна не чувствовала себя везучей.

Сперва все было нормально - планета как планета, из не слишком цивилизованных, но с местным колоритом. Ей нравились черно-белые костюмы, в которых их все встречали: как это строго и оригинально! Большинство миров Содружества предпочитали яркие тона: красные, синие, желтые. Шемин-мингрели со своим белым казались чудаками: Тэна слышала шутки на эту тему.

А потом их повели на банкет (ужасная гадость, но съедобно) и какую-то говорильню на тему Земли. Тэна слушала вполуха и скучала, глядя в окно на скучное бетонированное поле, чахлые деревья на газоне и какие-то бараки в отдалении. Часть комплекса космопорта, склады, сказали им при приземлении.

И вдруг эти неприметные склады вспухли золотисто-серебряным куполом - наверное, самое красивое, что случилось с ними за всю историю.

А потом завибрировали и зазвенели, падая, стекла, и все они тоже попадали на пол.

- Сохраняйте спокойствие! - кричал какой-то землянин (все они были на одно лицо) на ломаном общеторговом. - Сохраняйте спокойствие!

Потом им сказали, что это был несчастный случай.

Но Учитель не согласился.

Он пригласил Тэну к себе в номер.

Люди подготовили ему гостиницу на славу: зайти в его помещение без скафандра было невозможно. В идеале там еще должно было быть темно, как на самом Сухтияре, но у сухти все равно глаз не было, а потому администрация, видимо, благоразумно решила не ломать ноги обслуживающему персоналу, так что свет там имелся.

Тэна сидела на бесформенном пластиковом седалище и наблюдала, как учитель менторски расхаживает туда-сюда по комнате. Ну то есть ползает туда-сюда. Несмотря на свою внешнюю неуклюжесть, сухти двигались довольно быстро. Стекло скафандра слегка запотело изнутри, но видеть не мешало. Наоборот, забавно было смотреть, как щупальца Учителя слегка расплывались от влаги.

Она попыталась представить, каково это, жить совсем без глаз. И не смогла.

- Они нам соврали, - сказал учитель ровным, механическим голосом через синтезатор. Он мог бы передать напрямую, но Тэна подозревала, что ему просто нравится использовать эту игрушку. (Лишь позднее она догадалась: по каким-то причинам Учитель хотел, чтобы эту часть их разговора записали подслушивающие устройства в гостинице.) - Знаешь, что это было? Это пацифистское движение взорвало военные склады в честь нашего прибытия. Галактика без войны, вот как они называются!

- Но в Галактике и так нет войн! - воскликнула Тэна. - Уже много столетий!

- Скоро опять начнутся, - мрачно пообещал Учитель.

- Сорохи? - опять удивилась Тэна. - Учитель, вы мудры и редко ошибаетесь. Но они не кажутся мне такими уж злокозненными. Больше всего проблем они причиняют самим себе, чем кому-то еще. Да и технически так отстают от нас, что это практически смешно.

- Они развиваются быстро... - учитель вдруг перешел на ментальное общение, и "голос" его стал глубоким, насыщенным, полным нюансов. - Но не в этом даже проблема. Я говорил не о них. Я говорил о дотушах. Что ты знаешь о Проекте?

Тэна ничего не знала о Проекте, и тогда учитель рассказал ей. Выслушав, она спросила:

- Но чем это отличается от археологии? Вы же просто ищите следы этих дотушей в других мирах, иногда очень-очень старых...

- Ничем, - ответил Учитель. - Кроме того, что эта археология очень скоро может оказаться нашей единственной надеждой на спасение.

У юной Тэны холодок пробежал по плечам и спине. Тогда Учитель рассказал и показал ей: многие находки свидетельствуют о том, что дотуши умеют впадать в спячку и спать тысячами, если не миллионами лет. Что же будет, когда такие образины проснутся и потребуют свое место под звездами?

- Мы... поделимся с ними? - осторожно спросила Тэна.

- Ваши чувства делают вам честь, - похвалил ее сухти, - они отражают максиму нашей цивилизации. Но на деле мы просто вымрем.

Тэна вздрогнула. Она никогда прежде не слышала, чтобы разговаривали так безапеляционно.

- В отличие от нас дотуши не понимают, что такое "делиться", - продолжал Учитель. - Они думают не так, как мы, ближе к этим сорохоам, как вы их называете. Для каждого дотуша существует только он сам, может быть, еще его прямые потомки, мы в этом не разобрались. И если мы не научимся понимать его психологию, мы не сможем их победить. Для этой цели сорохи подходят нам идеально.

- Но по ним не понять психологию дотушей, - запротестовала Тэна. - Учитель, они же строят города, взаимодействуют друг с другом... Они, может быть, и агрессивнее, но если располагать их на шкале между нами и дотушами, как вы их описываете, они куда ближе нам!

- Ты совершенно права, - сказал-подумал сухти, - я горжусь тобой за этот выход. Но Тэна, вспомни, что я говорил тебе о психологии стада? У сорохов есть одно качество, которое делает их уникальными и незаменимыми. Точнее, два. Во-первых, они телепатически устойчивы - устойчивы даже к нашему влиянию. Дотуши будут мощными телепатами, нам нужен кто-то, кто сумеет им сопротивляться... Для этого, впрочем, еще потребуются тесты. Куда важнее другое, то, что иллюстрирует сегодняшний взрыв. Сорохи умеют жертвовать собой.

- Ничем они не жертвовали, - возразила Тэна. - Они просто взорвали склад!

- У них существует террористическая организация, способная на систематическое уничтожение недвижимого имущества! Даже если одна, Тэна, это и то был бы повод задуматься, а их сотни, даже тысячи! И они не то чтобы очень скрывают их наличие, они передают про них в новостях, пишут в энциклопедиях... Что было бы, попробуй такая организация набрать поддержку на Триоке?

- Она бы провалилась после первого террористического акта, - Тэне не пришлось задумываться: она уже размышляла над этим феноменом. - То есть сначала могла бы быть какая-то поддержка, может быть, кто-то бы даже видел в этом выход, решение каких-то социальных проблем... Но потом бы все ужаснулись и не дали бы главарям закончить: просто разошлись бы по домам. Так у нас много раз случалось с кровавыми восстаниями.

- Вот видишь. А у них есть люди, которые не только считают, что жертвы могут быть необходимы для пользы расе, но и способны приносить эти жертвы снова и снова! И общество в целом снисходительно относится к ним...

- Их порицают...

- Их порицают, но продолжают прикармливать! А к тому же сколько у них книг и стихов о самопожертвовании... - учитель вдруг сменил интонацию. - Знаешь, почему я выбрал тебя в группу, Тэна?

- Нет, почему?

- Ты можешь читать их книги. У тебя достаточно интеллекта и восприимчивости, чтобы додумывать контекст. Большая редкость среди телепатических рас, таких как твоя и моя. И ты читала достаточно, чтобы знать: самопожертвование - краеугольный камень их культуры. Один умирает, вся стая живет... Отсюда и их неспособность сотрудничать. Зачем идти на долгие переговоры, поиск компромисса, когда все можно решить быстро и кроваво, ценой нескольких жизней? Возможно, в этом-то и был выигрыш их популяции по скорости развития...

Тэна промолчала. То, что говорил учитель, было слишком ново, и она не знала, как это осмыслить или как с этим спорить. Да и было ли чем спорить? Она никогда раньше не думала, что альтруизм как модель поведения может привести к отсутствию взаимопомощи между представителями вида, это шло в разрез со многим из того, чему ее учили... но какая-то логика в этом нащупывалась.

- Загвоздка в том, что сорохи жертвуют собой только ради своего же вида, - проговорил сухти. - Они не будут воевать с нами против дотушей и тем более умирать за нас, если их не прикормить... А эти идиоты из Проекта не желают с ними связываться.

- А вот сейчас мне точно не нравится, что вы мне передали, - Тэна упрямо нахмурилась. - Что значит, они будут умирать за нас? Это звучит так, как будто их будут использовать как щит...

- Нет, - не согласился Учитель, - нет. Умирать будут все. Настанет такое время, что всем придется умирать. Может быть, еще при твоей жизни настанет, Тэна. И я хочу, чтобы эти существа, которые так замечательно это умеют, были на нашей стороне. А не на стороне дотушей. Или не попытались бы вовсе спрятаться от этого плуга, который вспашет нашу Галактику. Они малы, всего пять колоний, им может это удасться. Ты понимаешь?

Тэна понимала. Ей это не нравилось, но она понимала.

- Но, - сказала она Учителю, - ведь мало того, чтобы мы приняли их. Они должны принять нас.

- Да, - согласился сухти, - они должны принять нас в свою стаю. И я надеюсь, Тэна, ты станешь одной из тех, кто за этим проследит.


КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ



Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"