Косовски Мата: другие произведения.

Майя (история потерявшегося сознания)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

  
МАТА КОСОВСКИ.
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
МАЙЯ
  
 
  
(история потерявшегося сознания).
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  

  
 
  
Памяти моей дорогой бабушки
  
 
  
ЧАСТЬ 1. ИНЬ
  
"Жизнь есть любовь, а любовь есть жизнь"
  
Шри Нисаргадатта Махараджа
  
У каждого в жизни есть кто-то, кто никогда тебя не отпустит, и кто-то, кого никогда не отпустишь ты.
  
Чак Паланик "Колыбельная"
  
1
  
Февраль 2011
  
В кофейне было пусто, лишь одна парочка тихо шепталась у окна, милая девушка-кондитерша лениво зевала возле стойки с причудливыми тортами и прочими сладостями. Вы не поверите, но спустя два месяца в этом заведении мало что поменялось. А если говорить начистоту, то совсем ничего. Даже некоторые из посетителей были те же. Я допила виски и, подозвав официанта, заказала новую порцию. Так брезгливо на меня еще не смотрели, но парню явно претила моя идея залиться половиной бутылки отличнейшего скотча.
  
- Что-то не так? - вызывающе кинула я ему в лицо. Он давно здесь работал, во всяком случае все время, сколько я здесь бывала. А это не так мало, около двух лет. Каждый раз он приносил мой заказ - капуччино и пирожное. Но сегодня ему впервые пришлось приносить мне крепкое пойло янтарного цвета. Его непонятного возраста лицо растянулось в сочувствующей гримасе:
  
- У вас руки дрожат.
  
Я взглянула на свои длинные тонкие пальцы с коротко обстриженными ногтями - парень был прав. Руки тряслись, как в лихорадке, что пустой стакан, отбивал чечетку на стеклянном столе.
  
- Это ничего, - заверила я официанта. - Скоро пройдет.
  
Он лишь беспомощно пожал плечами и пошел за моим заказом.
  
 
  
***
  
я влетела в отделение, где меня уже поджидала Катька, старшая медсестра кардиохирургии.
  
- Что случилось? - только и могла я выдохнуть.
  
- Майя, ты где так долго??? Мы уже отчаялись тебя дождаться!- начала возмущаться Катя, но остановилась и бросила. - В операционной ждут.
  
- Миша уже здесь?
  
- Да, уже все на месте.
  
Мы пролетели коридор в один миг, и через считанные секунды были у операционной. Еще в коридоре был слышен шум торопливых приготовлений к операции. Я мигом направилась к раковине и принялась машинально и тщательно намыливать руки. Катя достала халат и нервно ждала, пока я окончу.
  
- Что там случилось? - наконец спросила я Катю.
  
- Огнестрельное. В сердце.
  
- Вот это да, - удивилась я. - Как давно?
  
- Да вот только привезли. Я сразу позвонила тебе.
  
- Кать, ты чего? Конечно с огнестрельным у нас не каждый день, но ты...так волнуешься. Знакомый что ли?
  
- Да нет, - грустно отмахнулась она.
  
- Симпатичный может? - улыбнулась я, чтобы ее приободрить.
  
- Симпатичный, молодой и...умирает.
  
Она прикусила нижнюю губу, что было совсем на нее не похоже. Катьку у нас в отделении называли не иначе как почетным званием - ветеран. Поэтому едва ли ее можно было напугать операцией на сердце, пусть и вследствие огнестрельного ранения. Но, несмотря на это сентиментальное настроение, она быстро помогла мне облачиться в халат, маску и надеть перчатки.
  
Я вошла в операционную. В глаза мне ударил свет прожекторов. У окна стоял анестезиолог - реаниматолог Миша. У изголовья операционного стола наблюдал пульс раненого Кирилл. Чуть дальше нахмурившись, давала указания медсестре кардиолог Валя.
  
- Пуля осталась в теле? - спросила я Кирилла.
  
- Да, нужно вскрыть полость перикарда и извлечь ее.
  
- Ну что ж... Все готово на случай тампонады сердца?
  
- Но это редко бывает при огнестрельном ранении, - вмешалась Валя.
  
- Но, тем не менее, готовыми надо быть, - и повернувшись к Мише скомандовала. - Начинаем.
  
Я подошла к операционному столу. Это был мой кошмар наяву.
  
Землистого цвета лицо, без сознания тот, чьего лица мне никогда не забыть. Чудесные волосы его слиплись от пота, губы побледнели, а серые глаза были прикрыты сероватыми и набрякшими веками.
  
Тошнота подкатила к горлу.
  
- Ты в порядке? - удивленно спросил Кирилл, заметив мое промедление.
  
- Да, конечно, - быстро ответила я. Посчитав в уме до десяти я снова повернулась в Кириллу и нарочно весело бросила:
  
- Приступим? А то шансов всего пятьдесят процентов. Негоже их так глупо упускать. Нужно извлечь пулю. Потом продренировать перикард и ушить рану, - Кирилл кивнул. - Ну, все тогда...Наркоз.
  
Как заправские мясники на утренней бойне мы с Кириллом принялись уверенно вскрывать, потрошить и шить. Все как всегда.
  
- Черт! - ругнулась Валя.
  
Мои руки как раз извлекали пулю.
  
- Что? Валя! Ну же.
  
- Остановка сердца.
  
***
  
 
  
- Что-нибудь еще, - раздалось у самого уха. Я очнулась и заметила лицо официанта.
  
- Нет, наверное. Счет, пожалуйста.
  
Он едва заметно улыбнулся, словно почувствовал облегчение и направился к стойке. Я вытащила бумажник, положила деньги, оставив солидные чаевые - пусть порадуется парень за свое участие. Затем вытянула сумку и вышла из кафе. На улице стоял февральский мороз, сгущались, как краски, сумерки и при этом пахло едва уловимой весенней свежестью. Я закрыла глаза и улыбнулась.
  
 
  
2
  
Декабрь 2010
  
Как в тумане я встала и пошла следом. Обжигающий зимний ветер ударил в лицо. Я сильнее зарылась носом в шарф, и вспомнила, как было хорошо в кофейне. В какой-то момент я поняла, что неотступно иду по пятам незнакомого мне парня впереди, того самого, чье лицо мне не забыть никогда. Здравый смысл подсказывал не валять дурака, а вернуться в тепло. Но кто же его слушал.
  
Казалось, что мы бесконечно шли вдоль маленьких улочек центра города, петляя причудливыми образом. Его высокая фигура неспешно двигалась, словно не замечая холода. Он думал о чем-то своем, временами пиная снег.
  
До этого дня я до конца не понимала, как это бывает, идти за кем-то на край света. А в тот вечер я была в пути.
  
Потом наконец-то стихла метель. Небо разъяснилось, и показались первые звезды. Мой незнакомец тряхнул головой, сбрасывая со своих черных волос снежинки, порылся в кармане пальто и отыскав бумажник купил в ближайшем ларьке бутылку колы.
  
Немного пройдясь к парку, он сел на лавочку и, откупорив колу, стал что-то заворожено шептать себе под нос. Я села напротив, чуть поодаль, вжав голову в ворот пальто, как это делают замерзшие птицы, чтобы согреться. Внутри меня помимо дрожи от холода начинало что-то колотиться с такой силой, что я чувствовала, как кровь моя с усиленным темпом влетала в тоннель вен и капилляров, разливаясь как реки по весне, широким теплом. Снег, оседавший на мои волосы, чудился опадающими лепестками роз, а освещенная единственным фонарем лавочка напротив - театральной сценой, на которой главный герой должен был вот-вот произнести монолог.
  
Лепестки роз ореолом падали вокруг него, нежно лаская чуть вьющиеся темные волосы. Его красивое лицо светилось легкой грустью под сенью задумчивости. Желтый свет придавал ему сходство с карнавальным героем в маске: черные прорези глаз, в обрамлении длинных черных ресниц, резко очерченные скулы и словно выточенные мастером кукольных дел губы.
  
Его тонкие пальцы извлекли откуда-то, словно кролика из шляпы, ручку и небольшой блокнот, и он стал что-то туда записывать. Он писал так яростно, словно хотел извлечь из бумаги всю душу, чтобы она пела и стонала, чтобы шептала и кричала, чтобы жила и дышала. На его лице сменялись эмоции, одна за другой, выражая, то гнев, то боль, то счастье, то умиротворение. Его губы что-то беззвучно шептали вслух, то ускоряясь, то застывая.
  
Я удивленно продолжала наблюдать, как вдруг он оторвался от записей и посмотрел в мою сторону. Погруженный глубоко в себя взгляд бегло скользнул, ни на секунду не останавливаясь, по мне, как солнечный луч прыгает по верхушкам деревьев в погожую летнюю погоду. Не заметил. Его пальцы опять что-то застрочили, временами напористо и с нетерпением.
  
Спустя какое-то время я заметила, что вся дрожу от холода. Здравый смысл пытался мне сказать, что пора отправляться отогревать свои озябшие конечности. Пока я спорила сама с собой, стоит ли продолжать медленно замерзать из-за странного парня, разговаривающего вслух, или все-таки отправиться домой, незнакомец спрятал блокнот в карман и встал. Я поспешила следом, стараясь держаться как можно дальше, чтобы остаться незамеченной. Под звук скрипящего снега мы снова шли куда-то дворами. Пребывая в какой-то странной эйфории, я не заметила, как он остановился возле старинного здания. Единственная лампочка, вкрученная над входом в подъезд, бросала желтый свет на сверкающий белизной тротуар. Вокруг ни души. Кажется, сейчас могло бы случиться что-то волшебное. Но он открыл дверь и уверенным шагом зашел в подъезд. Я видела, как спустя несколько минут зажегся свет в окне третьего этажа, и мне стало грустно.
  
Не случилось.
  
 
  
3
  
Февраль 2012
  
Морской бриз трепал мои волосы. Солнце клонилось к закату, и редкие сизые тучи тонули в ванильно - багровых тонах. Океан шумно бил неспешными волнами о берег, с тем раскатным плеском, который успокаивает и умиротворяет. Я вдохнула влажный и густо напитанный соленостью воздух и направилась к волнам. Песок мягко рассыпался в стороны под тяжестью моих ступеней, отдавая уже затихающее тепло. Я не знаю, сколько времени я смотрела на океан, обдававший меня бесконечными бриллиантами брызг, но сумерки не сгущались, а играли невероятно тонкими и изящными красками. Я обернулась. На возвышении в нескольких метрах от пляжа виднелась маленькая и хлипкая хижинка, походившая на рыбацкий сарайчик. В пурпурных лучах угасающего дня я заметила возле нее человека. Он стоял ровно, лицом к океану, подняв перед собой руки и выставив вперед ладони, словно пытаясь что-то или кого-то остановить. Солнце светило прямо на его открытое и решительное лицо. Не могло быть никаких сомнений, в том, что я вижу именно этого человека. Он заметил меня и неспешно двинулся ко мне. Его белые одежды, похожие на длинную свободную рубаху развевались ветром, как флаг. Босыми ногами он, казалось, почти не касался земли, а парил над песчаной гладью. Поравнявшись со мной он взял мои руки в свои.
  
- Ты здесь, - прохрипел он.
  
Я кивнула и покрепче впилась пальцами в его теплые ладони. Он мягко улыбнулся и шепнул одними губами:
  
- Идем со мной.
  
Я повиновалась, и пошла за ним в сторону океанского простора.
  
- Мы идем купаться? - насторожилась я.
  
- Нет, просто совершим прогулку.
  
- Но..., - я не успела ничего возразить, так как он прижал палец к губам, прося меня молчать.
  
Я не заметила, как мы ступили на неровную гладь, такую холодную и твердую, словно под нами был лед. Мы шли по воде, держась за руки, и постепенно холод под ногами сменился на приятное тепло.
  
- Как это возможно? - остановилась я.
  
- Это не просто океан, - он обернулся, и сквозь развеивающиеся черные волосы я увидела его белозубую улыбку. - Это океан сансара.
  
- Океан чего?
  
- Сансара. Круговорот рождения и смерти в мирах. Сейчас ты пребываешь в мире сансары, бредешь со мной по ее океану, потому что ты не сознаешь своей истинной природы, своего истинного "Я". Ты отождествляешь себя с бренным материальным телом, но ты много-много больше.
  
- Послушай, - выдернула я свою руку, - мне кажется, что я схожу с ума. Даже этот сон, а я уверена, что это сон, он какой-то слишком странный для сна. Он настолько реален, что просто не имеет права быть сном. Кто ты? Что с нами происходит?
  
- Майя, ты не просто имя. Ты создаешь этот мир, - он обвел рукой простирающиеся вдаль синие воды, белеющий вдали белый снег песка, закатно розовеющее небо, и, наконец, остановился на себе. - Даже меня.
  
- Перестань.
  
- Выслушай меня, пожалуйста. Тебе станет легче. Ты совершенно особая сущность, ни реальная, ни нереальная, безначальна, непроявлена и неописуема.
  
- Прекрасно, - горько усмехнулась я. - А теперь ущипни меня, и я наконец-то проснусь. Я не в силах даже смотреть такие сны.
  
- Но ты не спишь.
  
- Я тебя очень прошу. Я тебя обрела и тут же утратила и так снова и снова. Это невыносимо просто.
  
- Видишь, ты только что призналась в том, что создаешь меня и все вокруг. Если бы я был реален, как это понимаешь ты, я бы или был или не был бы. Не было бы никаких пропаданий.
  
Я осторожно сделала шаг назад. Это было так больно, словно я ступила на стекло, но выбирать не приходилось: либо я беру себя в руки и отрекаюсь от этого всего, либо иду по зову сердца в неясную даль.
  
Он протянул мне руку. Так хотелось снова сжать его теплые пальцы и никогда не отпускать.
  
- Пойдем со мной, - ласково позвал он.
  
Я тихо улыбнулась и поддалась к нему. Вдруг на его лбу выступили капельки пота, глаза заблестели, а на белоснежном одеянии в области сердца выступили капельки крови.
  
- Майя...- только и успел сказать он и рухнул.
  
В момент подо мною разверзлись воды океана, и я пошла со стремительной скоростью в ледяную пучину. Волны над моей головой захлопнулись.
  
Я открыла глаза - над головой лучился белизной потолок.
  
- Как ты? - послышался голос Кирилла.
  
- Не знаю, - ответила я едва слышно.
  
- Все хорошо, - Кирилл склонился надо мной и легонько коснулся моего плеча. - Я сейчас сделаю укол, и ты поспишь.
  
Я попыталась возразить, но у меня ничего не получалось - тело налилось свинцом и совершенно не слушалось.
  
- Кир, - выдохнула я наконец, но тонкая игла уже вошла в вену.
  
 
  
4
  
Февраль 2011
  
Я. Стояла напротив него, в руках чувствовался обжигающий холод стали пистолета. Несмотря на дрожащие руки, я целилась.
  
Что чувствует человек, которого предали?
  
Сначала он шокирован, потом ему кажется, что он умер, а потом наваливается отвратительная на вкус горечь.
  
Как кадры из фильма передо мной в памяти всплыли все знакомые по очереди. Они сидели напротив за столиком, пили кофе и рассуждали.
  
Вика сказала, что узнав о неверности своего благоверного, тихо села на стул и в полном беспамятстве съела целый торт, наплевав на свою идеальную фигуру, выточенной многолетней диетой.
  
Антон почесал макушку, сцепил руки и промямлил, что сел за руль и катался всю ночь по безлюдному городу.
  
Маша засмеялась и сказала, что ее реакцией был именно смех, так как в это невозможно было поверить. Она смеялась до коликов в животе, потом смех сменился приступом слез.
  
Света спокойно пошла в спальню, аккуратно уложила рубашки, свитера, брюки, футболки, обувь и пальто в чемоданы. И точно так же аккуратно все это выставила под дверью, со стороны общего коридора.
  
Игорь расквасил лицо горе-любовнику, застав голубков врасплох.
  
Нет рецепта на реакцию неверности. Но если ты любишь человека, ты не можешь его убить.
  
Я много раз слышала про убийства на почве ревности. Но я никогда не верила, что можно убить человека только потому, что у вас с ним что-то пошло не так. Мне казалось, если ваш личный демон одержал над вами победу в такой битве, значит вы не любили свою драгоценную половину. Вы всего лишь любили себя в роли любящего. Как много и часто люди кладут на алтарь "любви", испытывая умиление от собственной жертвенности. Кажется, что все их нутро трепещет от одной мысли о том, как все будут говорить: "Какая у них любовь!". Каждый человек мечтает пережить хотя бы раз то, о чем снимаю кино и пишут книги. Каждый мечтает встретить Любовь, и не простую, а с большой буквы. Поэтому часто бывает: идешь себе по улице, а кто-то уже прикладывает к твоему бренному телу костюмчик "Любви всей жизни". И напяливая такие дурацкие костюмчики на самых обычных людей многие сами себя вводят в заблуждение. Лишь потом, по прошествии нескольких лет, оказывается:
  
"Разве я выходила замуж за такого скрягу????"
  
"Разве я женился на такой истеричке???"
  
Но многим так тяжело признать собственные ошибки в выборе второй половины, что они предпочитают и дальше разыгрывать спектакль: "У меня прекрасная семья!". И продолжают жить вместе, все больше погружаясь в неудовлетворенность браком и отравляя жизнь себе, супругу-супруге и своим детям. Эта жизнь длинна, спектакль играть без подпитки сложно и нудно, поэтому начинаются всяческие закулисные действа, о которых не догадывается второй актер на сцене. А за кулисами появляется новый актер, и в пыли сцены, за темными бархатными портьерами, отгораживающими от зала и прожекторов, происходят таинства новых примерок костюмов. Или же костюмы напротив отбрасываются, обнажая истинную сущность любимого существа, с которым ты готов немедленно и всецело слиться воедино, прокляв социальные условности. Но метания "Фигаро тут - Фигаро там" не могут бесконечно длиться, рано или поздно, актер на сцене догадается приподнять занавес и заглянуть внутрь. И тогда случаются трагедии. От боли предательства до смерти. Если человек переступает черту смерти, значит, он не любил никогда.
  
В его глазах напротив были мольба и отчаяние. Сейчас все кончится, закончится наконец это безумие!
  
Я опустила пистолет. Человек, стоявший ко мне спиной и лицом к нему, обернулся. Это была девушка, в полной ярости, от которой даже ее рыжие волосы горели подобно пламеню. Еще до того как она успела нажать на курок я выпустила в нее несколько пуль.
  
5
  
 
  
Август 2011
  
Мы с Катькой сидели в ординаторской на ночной смене и смотрели величайший наркотик человечества двадцатого века - телевизор. К сожалению или к счастью, в двадцать первом веке ему пришлось уступить место Интернету, тем не менее, большинство людей продолжали смотреть телевизор. Как только какое-то глупое шоу про звезд прервалось на рекламу, и я собралась переключить канал на политической рекламе партии коммунистов, как Катька неожиданно изрекла:
  
- Опять этих коммунистов показывают. Кто за них пойдет голосовать?
  
Честно говоря, политика меня мало интересовала. Я ограничивалась лишь голосованиями в мэрию и парламент. Конечно, я была в курсе самых шумных "достижений" нашего правительства, но по большому счету мне это было не важно. Мне казалось, что текущее спасение чьей-то жизни куда важнее, чем введение налогов на богатство и повышение брачного возраста. Насколько я знала Катьку, то и она мало заботилась о политическом положении в стране. И тем не менее, она это сказала.
  
- Не знала, что ты политикой увлекаешься. С каких это пор?
  
- С недавних. Не могу я всю жизнь, как страус в песке голову прятать, нужно что-то менять.
  
Я в изумлении уставилась на подругу. Конечно, зарплата что у нее, что у меня не ахти какая, но и в кармане пусто не было усилиями наших благодарных пациентов. Даже совсем не пусто. Где-то что-то заклокотало, вроде: "Точно, нечего взятки брать. Нужно чтобы правительство зарплаты обеспечило хорошие". Но, кажется, я не замечала, чтобы Катьку особенно волновала проблема взяток. И вот тебе новости!
  
- И кого ты поддерживаешь?
  
- Демократов.
  
- А чем коммунисты плохи? Как же их привлекательная часть программы: дружба, равенство?
  
Катька сурово посмотрела на меня, как на совершенного новичка, и важно изрекла:
  
-То- то и оно, что равенства у них пооолный ноль. Ненавижу лицемеров. А что может быть лицемернее, чем выкрикивать лозунги о светлом и равном будущем, а потом гноить серую массу, простой народ, наживаясь за их счет?
  
- Но кажется, во времена СССР все жили одинаково. Почему ты говоришь, что кто-то наживался?
  
- Конечно, серая масса жила одинаково равно, одинаково нище и убого. И свято верила, что вся страна стоит в очереди за колбасой, что вся страна работает с утра до утра, перевыполняя немыслимые планы. И им в голову почти не приходило, что кто-то жрал черную икру на завтрак, обед и ужин, что кто-то отдыхал на пляжах Сен-Тропе, что это все возможно не совсем так, как проповедует идея всеобщего единства.
  
- Зря ты так. Во всяком случае, люди были счастливее, чем сейчас. Они верили в светлое будущее. Вот ты веришь в светлое будущее?
  
Катька усмехнулась.
  
- Видишь, ты не веришь в светлое будущее. Ты надеешься, что будет не хуже, чем сейчас.
  
- Светлое будущее это сказка для народа. И кстати эту сказку всегда рассказывают во время революций. Надо же во что-то верить, чем-то стимулировать народ совершать перемены, - "просветила" меня подруга.
  
- Кстати, если мы уж начали на эту тему, то заметь, что наше поколение еще помнит социализм и странным образом почти не помнит девяностые. Неудивительно, ведь в развал союза нас лишили тех идеалов, которые успели вдолбить в наши детские головы в восьмидесятые - верность Родине, взаимопомощь, доброта. Многие в девяностые пошли не по той дорожке, закончив свою жизнь в наркоманском притоне, или покоятся под толщей кладбищенской земли в вечном шестнадцатилетнем возрасте, вкусив горечь бандитских перестрелок. А те, кто остался навеки стали полукалеками. Знаешь, в оранжевую революцию я вновь почувствовала это дуновение прошлого, социалистический альтруизм, желание помочь ближнему. Я думаю, что это чувствовала и ты, как ни отрицай, и многие наши сверстники. И пусть нас кинули - мы от этого не обеднели. Мы только наконец ощутили, что не совсем зачерствели и способны на гуманизм, как нам когда-то привили в детстве.
  
- Особенно идея всеобщего равенства так хороша!
  
- Ну не иронизируй. Сама идея по себе хороша, просто ее не сумели воплотить в жизнь.
  
- Чем же она так хороша?
  
- Тем, что вела к объединению людей, всеобщему сотворению добра и мира...
  
- Майя, ты, конечно, извини, но ты говоришь глупости. Объединение невозможно, как и равенство, так как все люди разные - они уже изначально не ровня друг другу, еще на уровне ДНК. Ты посмотри вокруг: каждый сам за себя. Кому интересно объединяться?
  
- Да, я согласна жизнь штука несправедливая. Кому-то гены дали такие способности, кому-то другие. Но ведь при объединении это было бы идеальное общество! Вопрос в том, чтобы люди захотели этого объединения, которое дало бы им возможность существовать на равных и достойных позициях.
  
- Поясни, пожалуйста,- попросила Катька, заваривая нам чай.
  
- Допустим. Я умею лечить. А кто-то умеет выращивать зерно, а кто-то печь изумительный хлеб. Мы бы могли свои таланты применять друг для друга. Проще говоря, трудиться на всеобщее благо.
  
- Это конечно все здорово, - Катька поднесла чай и принялась распаковывать печенье. - Но лично ты будешь согласна, что ты за просто так делаешь сложнейшие операции, а кто-то всего лишь приносит выращенные цветы для дома, которые тебе, по сути, не нужны?
  
- У всех разные способности. И думаю, что выращивание цветов это не бессмысленно. Кого-то один вид цветов делает счастливее, вдохновляет. Каждый должен делать то, что у него лучше всего получается. Это даст превосходный результат на выходе и вдобавок счастье от самореализации.
  
- А если никто не захочет драить общественные туалеты? Что тогда? Не все профессии желаемы.
  
- Но может, есть кто-то, кого из себя выводит грязь, и которому становится легче, как только он эту грязь уберет.
  
Катька поперхнулась чаем.
  
- Ты правда веришь, что кому-то больше всего на свете нравится убирать за кем-то?
  
- Я конечно не уверена, но думаю все же кто-то есть.
  
- Ну а если человек отлично драит полы, но заявляет, что хочет быть журналистом, например?
  
- Я думаю, что должны быть специальные комиссии по определению способностей.
  
Я проглотила печенье и потянулась за следующим, как Катя заметила:
  
- Вот представь, человек хочет быть журналистом, а он фиговый писатель. Зато отлично моет полы, до блеска. Его назначают на мытье полов. Ты думаешь, этот мойщик не впадет в депрессию?
  
- Должна быть система, которая бы смогла дать возможность людям понять, что применяя свои лучшие способности все получают лучший результат. И этот результат должен делать счастливым.
  
- Пропаганда, ты говоришь о пропаганде, - заметила Катька. - Ты предлагаешь просто использовать каждого, вне его желаний.
  
- Можно и так сказать, но это пользование всеобщее. Используешь ты и тебя.
  
- Ты только что рассказала суть Платоновского "Государство".
  
Я улыбнулась:
  
- Конечно, я не новатор данной идеи.
  
- Ты также упустила из виду такой важный момент, как мотивация. Она должна быть такой, что подействует на каждого. Не все захотят работать, если кто-то их кормит и дает крышу над головой, предоставляя все самое лучшее.
  
- Мотивировать каждого по-своему. Кому кнут, а кому пряник.
  
- Видишь, ты предлагаешь разный подход к разным людям, с учетом их натур, а не один универсальный. И все потому, что одного можно заставить работать, пообещав вознаграждение, а второго лишь пригрозив наказанием.
  
- Ты права. Кто-то предпочитает прожить безопасную жизнь планктона, незаметного и непритязательного. Кто-то вкалывает до изнеможения, не имея ничего со своего альтруизма, а кто-то ничего не делает в плане общественной полезности, зато умело треплет языком, потому и кормлен досыта, одет и обут в лучшее, имеет над головой просторную крышу, под которой не мудрено и заблудиться. И для них для всех должна быть разная мотивация к труду.
  
- И поверь, - прибавила Катька. - Даже когда они все будут усердно трудиться на всеобщее благо в силу разных причин, они все равно не станут равными. Разве что внешне будут "как все". А внутренняя начинка останется прежней.
  
- Кать, а это страшно, нам всем никогда не быть вместе. Каждый сам за себя.
  
 
  
6
  
Сентябрь 2011
  
Тогда была тоскливая сентябрьская погода, и снова уютная кофейня и капуччино в руках.
  
Он снова был здесь, но уже один. Темные волосы, серые глаза, какой-то нелепый свитер и все тот же огромный шарф. В руках непрерывно танцевала ручка, иногда спускаясь на листы бумаги. Взгляд был сосредоточен и устремлен куда-то внутрь себя.
  
Говорят, что есть три вещи, на которые можно смотреть вечно: это огонь, вода и чужая работа. Но сейчас я думаю, что есть еще некто, на кого можно смотреть вечно. Словно ощутив мой взгляд на себе сероглазый король ("слава тебе безысходная боль!") резко оторвался от мыслей и посмотрел на меня. Но я ошиблась - он улыбнулся какой-то озарившей его мысли, сквозь меня.
  
В который раз поглядев в мою сторону, он не увидел меня, словно я была невидимкой. Почему люди так часто смотрят сквозь окружающих? Особенно сквозь тех, кто их любит? Все бегут куда-то, за кем-то, не замечая, что следом за ними кто-то другой отчаянно бежит и зовет. Откуда эта поголовная слепота и глухота? Почему так редко бывает, чтобы люди увидели друг друга? Иногда мне кажется, что во всем виновато бесконечное желание получить невозможное, желание усложнить свою жизнь, что делает ее бесспорно интересной. Конечно, судя по моей теории, я должна была бы обратить внимание на бросившего в мою сторону пошлость грузчика, мимо которого я проходила сегодня утром. Я должна была его заметить, а не игнорировать, словно вокруг было безлюдно. А я вместо этого пыталась поймать хотя бы горсть внимания от парня в шарфе напротив.
  
Все чаще и чаще, следя за ним, я чувствовала себя одинокой. Да что там говорить, весь мир погряз в одиночестве, каждый брел по улице, сосредоточенно глядя в пол, никому не нужный. Когда замыкание внутри себя стало обыденным делом, люди перестали объединяться ради какой-либо великой цели, масс медиа захлебнулось в пропаганде индивидуализма, и каждый лелеял и холил свою неповторимость и неприкосновенность личной территории, наверное, именно тогда все ушли в великий Интернет.
  
Каждый день Homo Solitarius (лат. Человек Одинокий - прим. автора)залезал в великую паутину, где можно было болтать с незнакомыми обо всем на свете, где можно было делиться проблемами и быть слабым, можно заниматься сексом без страха подцепить смертельную заразу, можно быть богатым, красивым и успешным. Интернет - это Утопия, где можно все, и где ты не одинок. Как же много хочется отдать за блаженную виртуальную реальность, легко сокращающую расстояние между душами.
  
Было бы здорово, если бы у меня был айсикю или скайп парня в шарфе. Может тогда бы мне удалось приблизиться к нему хотя бы на шаг. В виртуальности все намного проще. Никто не слышит смущения в твоем голосе, не видит раскрасневшихся от волнения щек, там только слова-слова и смайлы, угодные тебе, как маска. Линда всегда говорила, что смайлы во многом облегчили ей жизнь. Отписывая ответ ненавистному клиенту она нарисовала улыбающийся смайл, хотя в этот момент поносила клиента последними словами. Зато клиент получил культурное письмо с дружественным смайлом и был удовлетворен. Трудно представить, как все обернулось бы, если бы Линде пришлось общаться с этим мистером вживую.
  
Но сейчас я не могла уйти в виртуальный мир, я находилась в вполне реальном кафе, недалеко от вполне реального него. Конечно, я могла бы наконец взять себя за шкирку, встать и подойти к нему, спросить что-то вроде: "Не подскажете, как мне отсюда доехать до некой улицы?". Или, например: "Привет! Сегодня за окном так уныло, можно ли составить вам хорошую компанию за чашечкой кофе?". В принципе, это легко. Но что-то внутри останавливало, как будто еще не время, словно надо подождать.
  
Посмотрела на часы. Мне пора. Я встала, натянула куртку и пошла к выходу.
  
-Майя...,- я с удивлением обернулась и увидела, что меня позвал он.
  
 
  
***
  
- Забавно, а мне и в голову не пришло,- засмеялась я.
  
- Да ладно,- смутился он. - Мне уже правда неловко.
  
- Честное слово, я и не заметила даже!
  
- Зря сказал.
  
Мы шли вдоль мутного цвета озера в небольшом сквере. Над нашими головами сердилось небо, наливаясь свинцовыми тучами. Где-то почти у самой земли пролетели ласточки.
  
-Будет холодная зима, - сказал он.
  
Заметив мое легкое удивление, он улыбнулся и уточнил:
  
- Если птицы осенью летают низко, значит, зиме быть холодной.
  
- А я думала, что нас всего лишь обольет дождь.
  
Я снова увидела, как он красиво смеется, как при этом играют ямочки у него на щеках. Чтобы покорять сердца не нужно быть владельцем неотразимой внешности, но нужно обладать сногсшибательным светом улыбки, которая согреет в самые ненастные дни и мгновения жизни. На наши плечи и головы уже начал накрапывать дождь, холодный ветер подхватил осеннюю симфонию и продувал насквозь. Я едва унимала бьющую меня дрожь, которая не покинула меня даже тогда, когда мы свернули в ближайший крытый закоулок между домами. У меня трусились и подгибались колени. Я почувствовала, как он случайно дотронулся до моей руки.
  
- Ты вся дрожишь. Держи, - он снял с себя пальто и укрыл им мои плечи. Воцарилось молчание. Мы прислушивались к звукам дождя, вдыхали сырой и склизкий воздух. Под нашими ногами сминались в оранжево-красно-коричневую кашу кленовые листья. Кованые ручки стоящей близ нас лавочки уныло отблескивали в сумерках. Носки моих замшевых бардовых туфель стали темными и гладкими. Пальцы ног в них хлюпали в холодной воде, подобно каплям, ниспадающим с небес, в растущих с космической скоростью луж. Я разжала губы:
  
- Ты замерзнешь. Одень, пожалуйста.
  
Он перехватил мои руки, стягивающие с плеч пальто. На город уже спустилась ночь, и в покровах темноты я вдруг совсем близко увидела его изумительные глаза. Далекий свет фонаря слегка озарял его бледные скулы и нос.
  
- Мне не холодно, мне жарко, - прошептал он. И я почувствовала, как горят его губы.
  
Капли, не переставая, тарабанили по крышам сонных домов, ледяная осень цепкими руками хваталась за полы пальто и шарфы случайных прохожих. Наверное, потом в будущем я не раз буду вспоминать это мгновение пыла и жара среди сентябрьской непогоды и полуразрушенных домов, вкус его жадных губ и едва уловимый аромат Давидофф. Время застыло на отметке "Вечность", и лишь немного погодя мы заметили, что дождь стих, а улицы были полностью обезлюжены.
  
Наши силуэты двинулись в сторону метро. Он шел рядом так, словно хорошо знал мой привычный маршрут. Неужели он не раз провожал меня тайком? Словно услышав мои мысли он сказал:
  
- Прости. Улица Ветрова, дом 12, квартира 56.
  
- Скажи мой идентификационный номер.
  
- Да ты та еще шутница, - засмеялся он.
  
Когда мы наконец уже пришли к моему дому он внезапно остановился и мягко обнял меня за плечи:
  
- Майя...я знаю, что я жив благодаря тебе, - в его глазах лучились теплота и вечность.- Только почему, почему мне сказали, что меня оперировал другой хирург?
  
- Я не хотела, чтобы ты знал.
  
- Почему?
  
- Потому что...это не важно.
  
- А что же тогда важно?
  
Хороший вопрос. Что важно в этой жизни? Стать богатым? Стать знаменитым? Стать счастливым? Подарить миру радость? Или разрушить его? Я бы не смогла ответить на этот вопрос даже для себя. Это один из тех вопросов, ответ, на который находится у самого смертного одра.
  
- Важно, что ты видишь и слышишь то же, что и я. Что ты можешь чувствовать и осязать. Что ты можешь пережить еще много разных событий. Важно, чтобы ты жил.
  
Я услышала, как сильно забились наши сердца в унисон, как земля убежала из-под ног, и мы упали туда, где нет ничего и никого, кроме нас.
  
Оказывается, что это совсем не страшно - идентифицироваться.
  
   
  
7
  
Октябрь 2011
  
Maya  03.10.2011 21:40
  
Привет!
  
Writer  03.10.2011 21:43
  
Привет! Как у тебя дела?
  
Maya  03.10.2011 21:43
  
Вроде неплохоJ Операций не былоJ
  
Writer  03.10.2011 21:43
  
Это уже здорово! =)
  
Maya  03.10.2011 21:44
  
Послушай, я хотела тебе позвонить, но не получается. Ты все время не в сети.
  
Writer  03.10.2011 21:44
  
Странно, телефон включен. Попробуй сейчас набрать.
  
Maya  03.10.2011 21:46
  
Ну же! Опять не в сети!
  
Writer  03.10.2011 21:46
  
О_о это невозможно! От тебя нет никакого звонка...
  
 
  
   8
  
Январь 2011
  
Я в бессилии присела на лавочку. Вселенская усталость легла на мои плечи, подобно разъевшемуся коту, которого хотелось безжалостно сбросить. Мое вялое сознание расползалось от безысходности, и я напрасно пыталась взять себя в руки.
  
- Бог ты мой, кого я вижу! Неужели сама, собственной персоной?
  
Я обернулась. Кирилла едва можно было различить в неясном освещении, но и не угадать его чуть сутулую, но высокую фигуру, было нельзя:
  
- Видок-то у тебя не очень.
  
- Привет, Кир. И ты неважно выглядишь.
  
Кирилл, не ожидая приглашения, плюхнулся на лавочку рядом со мной.
  
- Ты тут часто бываешь?
  
- Не очень.
  
- И каким ветром тебя сюда занесло?
  
- Я могла бы задать аналогичный вопрос, - вымученно улыбнулась я ему.
  
- Вообще-то живу в паре кварталов отсюда, - Кирилл достал сигареты, и закурив, выдохнул. - Слушай, повезло тебе, что ты вчера не дежурила. Который час?
  
Я взглянула на свои часы. Я ничего не забыла?
  
- Наверное, уже поздно. Прости, они опять остановились.
  
- Когда ты их выкинешь?
  
- Никогда, - заверила его я.
  
- А, черт с ними, - он вдруг нахмурился и замолчал. Между бровями у него уже пролегла глубокая морщина, еще никогда его острый орлиный нос мне не казался таким мрачным. Его короткие волосы нелепо топорщились в разные стороны, придавая ему сходство с попугаем.
  
- Так что было вчера? - спросила я Кирилла.
  
- Не поверишь, две срочные операции за ночь. Я не чувствую ни собственного тела, ни собственной души.
  
- Послушай, ты мог мне позвонить...
  
- Перестань. Я не хотел тебя выдергивать из рая в ад. Ты заслужила право на отдых, - Кирилл выдохнул дым и уткнулся подбородком в край ворота своего пальто.
  
- Но,- сказала я, замечая его бессмысленный взгляд вдаль, - это же не все? Не по этой же причине ты разгуливаешь поздним вечером в паре кварталов от собственной квартиры? У тебя что-то случилось еще, раз ты дымишь, как пароход.
  
Кирилл потушил очередную сигарету и вздохнул:
  
- Я устал. Я пришел домой с тяжелой смены, а она...Светка, в общем... С порога мне: "Когда ты наконец найдешь время на меня???". И пошла пилить: "Не помыл посуду с вечера, не вынес мусор, не прибил вешалку" и так далее. В общем, достало оно меня по самое не могу.
  
- Может тебе бы стоило больше внимания ей уделять?- осторожно предположила я.
  
- Нет, это бесполезно. Понимаешь, механизм сломался изнутри, поэтому... - он отмахнулся.
  
- Может, потому что Ирина?
  
Прямое попадание в цель. Кирилл достал очередную сигарету и, не смотря на мое неодобрение, опять закурил.
  
- Да, я уже порядком устал жить двойной жизнью. Думаю, послушаюсь твоего старого совета, и избавлю себя от ненужных и тягостных уз брака.
  
Мы грустно умолкли. Даже когда снова пошел хлопьями снег, мы лишь меланхолически глядели на его тусклое мерцание в неверном электрическом свете. Со стороны мы, надо думать, выглядели, как две старые замерзшие вороны, нахохлившиеся и ожидающие весны.
  
- Ты лучше о себе расскажи, - наконец заговорил Кирилл. - Все так одна кукуешь?
  
- Ну не совсем...
  
- У тебя появился бой-френд?
  
- Да нет...
  
- Так что же?
  
Разве я не могла лучшему другу этого сказать?
  
- Я влюбилась.
  
- И...
  
- И никаких "И".
  
- То есть как? - удивился Кирилл.
  
- Он просто ничего обо мне не знает.
  
- О господи, что за страсти такие, - издевательски проблеял он, потирая замерзшие руки. - Почему он о тебе не знает, а ты о нем знаешь?
  
- Я не решаюсь завести знакомство, - честно призналась я и приподняла ворот пальто. Кирилл вытянул шею и повернулся ко мне:
  
- Почему?
  
- Не знаю...у меня внутренний страх, что мои ожидания не оправдают себя. Мне так хорошо сейчас, что я боюсь испортить все разбитыми мечтами. Может он не такой, как я себе представляю?
  
Сначала он недоумевал, словно прикидывая, шучу я или всерьез, а затем рассмеялся. Если Кир смеялся, то делал это потрясающе: от его смеха тряслись стены, и перед его заразительностью было сложно устоять. Наконец, отдышавшись, он сказал:
  
- Конечно не такой. Что за чушь я слышу от двадцатидевятилетней женщины??
  
- Кирилл...для меня это лично, правда.
  
Он удивленно уставился на меня, словно видел впервые.
  
- Не ожидал такое услышать от тебя, Майи само спокойствие и уверенность.
  
- Да, сама гранитная скала, - отшутилась я.
  
Я не буду сейчас рассказывать ему, как моя семья возлагала на меня большие надежды, что под их грузом мне часто было очень трудно. Ведь на деле я не была ни гениальной, ни особенно талантливой, ни особенно умной. Я была самым обыкновенным ребенком с обыкновенными способностями. В школе и в университете мне приходилось из кожи вон лезть, чтобы быть пусть, если и не первой, но в числе лучших. Моя жизнь превратилась в бесконечное прыганье выше головы. Я вечно боялась всяких экзаменов, собеседований, тестирований - я боялась обнаружить какие-то незнания, несовершенство. Мне казалось, что если я что-то не буду знать или забуду, то меня будут тут же третировать или засмеют. Я хотела быть такой идеальной, как мне навязали. Я всегда доказывала, что я лучше, чем есть. Страх собственной не идеальности меня преследовал и в личной жизни. Никого не хотелось пускать в душу, чтобы мое настоящее "Я" не застигли врасплох. Животный страх никак не проходил даже с осознанием мною причины страха. Мне по-прежнему хотелось быть лучше всех и точка.
  
- Но это в принципе нормально, раз ты влюбилась,- смилостивился Кирилл. - Думаю, тебе стоит узнать его поближе, чтобы застраховать себя от разочарований.
  
- Я не хочу лезть к нему со знакомствами.
  
- Напиши ему.
  
- Что?
  
- Напиши, да. На почту.
  
- Какую почту?
  
- Ну как какую, электронную! Кто в наше время пишет еще бумажные письма? Разве что бабульки-пенсионерки.
  
- Ты гений, - только и выдохнула я.
  
Кирилл был совсем сбит с толку.
  
- Я напишу письмо, конечно. На бумаге.
  
По-моему Кирилл решил, что я тронулась.
  
- Я не знаю его скайпа, аськи, почты, - объяснила я.
  
- Но ты знаешь, где он живет? Он твой сосед что ли?
  
- Да нет, не сосед, но я знаю, где он живет,- улыбнулась я, украдкой взглянув на парадное, возле которого мы сидели.
  
- Тогда ты следила за ним, - расхохотался Кирилл. - Я тебя недооценивал!
  
 
  
9
  
Февраль 2011
  
Я посмотрела на кровь на своих руках. Кровь, как кровь, ничего особенного. Вообще по виду крови не многое можно сказать о человеке, только разве что об уровне гемоглобина в его крови. На моих руках в силиконовых перчатках, тонких и длинных, доходящих до предплечья и полностью повторяющих анатомическую форму руки, видны алые и жидкие разводы. Кто бы сомневался, что у парня низкий гемоглобин, достаточно было одного вида его бледного лица, чтобы понять это. Осторожно стянув перчатки, я быстро выкинула их в мусорное ведро и принялась тщательно намыливать руки.
  
- Майя?
  
Я вздрогнула и уронила кусок мыла в раковину, где бурная струя уносила в слив чью-то алую жизненно важную солоноватую жидкость.
  
- Кир? Почему ты здесь?
  
Он быстро шагнул ко мне, словно боялся, что я убегу.
  
- Ты должен быть же в отпуске, за много километров отсюда, разве нет?
  
- Это такая большая проблема? - нахмурил он брови. - И у меня встречный вопрос: что ты тут делаешь???
  
Я невольно шагнула назад, упершись спиной в стену. Как в лихорадке дрожь охватила сначала мои колени, потом руки, а затем и зубы.
  
- Ты в порядке? - неуверенно спросил Кирилл, заметив мое состояние. - Тебе нужно отдохнуть, ты же на ногах едва стоишь. Покажи мне свои руки.
  
Он хотел взять меня за руку, но я быстро одернула руки и спрятала за спину.
  
- Покажи мне свои руки, - настойчиво повторил он.
  
Я лишь молча покачала головой.
  
Кирилл подошел вплотную и силой вытянул вперед мои руки. Белые, как мел, они ходили ходуном, словно в причудливой вибрации.
  
- Убийца!
  
- Послушай...
  
- Да чем же ты думаешь! Ты же можешь зарезать кого-то.
  
- Кир, все было в порядке, клянусь...
  
Он со злобой оттолкнул мои руки и повернулся спиной.
  
- Пойми, мне не все равно, ни как твоему другу, ни как врачу, который видит в руках коллеги орудие убийства, а не скальпель. Ты же знаешь, что одно неверное движение, и человека нет. И ты вместо спасителя становишься палачом. Такая тонкая грань, а как разительны результаты.
  
Я обошла Кирилла и встала к нему лицом.
  
- Я могу поклясться чем угодно, что до той минуты, как ты вошел сюда, мои руки были в полном порядке.
  
Он с минуту смотрел на меня в упор и наконец спросил:
  
- Причина во мне?
  
- Что ты, - поспешила его успокоить я. - Дело совсем в другом.
  
- Я не знаю, что с тобой происходит, но то, что происходит, мне совсем не нравится. Может ты мне скажешь причину?
  
- Я не... Не сейчас, хорошо?
  
- Майя, я тебя прошу, ну что за детский сад. Ты же можешь на меня положиться.
  
- Я знаю, Кир. Спасибо.
  
- Ну что же, - вздохнул он и направился к выходу. - Если надумаешь мне рассказать, ты знаешь, где меня найти.
  
- Конечно, - улыбнулась я.
  
Когда дверь за Кириллом захлопнулась, я со вздохом прислонилась к стене. Наспех стянув с себя хирургический костюм я переоделась. На улице пронзительно выл ветер, и я невольно съежилась. Перспектива плестись к остановке двадцать минут мне совершенно не улыбалась, поэтому я поймала такси и сказала водителю тот самый адрес.
  
Не смотря на довольно ранний вечер и будничный день, город погряз в километровых пробках. Водитель невозмутимо курил сигарету в открытое окно и постукивал в такт дурацкой мелодии по радио. Он явно никуда не спешил и получал удовольствие даже от пробки. В отличии от меня. Я откинулась на заднем сидении, скрывшись в тени от наползающих сумерек. Час мне показался вечностью, как человеку отчаянно спешившему домой после длительного отъезда. Но когда мы наконец уже оказались у его дома я почувствовала глубокое облегчение и с улыбкой вручила таксисту чаевые.
  
Быстро поднявшись по лестнице, я потрогала ручку двери - она была заперта. К моему удивлению она не была опечатана, словно здесь ничего и не было. Нащупав в кармане шпильку я осторожно принялась за дело. Да-да, прямо как в кино, но это правда работает, особенно если замок старый и простой. Не нужно быть виртуозом - достаточно просмотра видео на Ютубе. Взлом с проникновением, кажется так?
  
Натянув бахилы на сапоги и хирургические перчатки на руки я осторожно ступила в квартиру. Почти полный порядок. О том, что здесь произошло свидетельствовали лишь несколько небольших пятен крови на ковре, который до сих пор не убрали. Я прошла в гостиную и присела за рабочий стол у окна. На столе стоял ноутбук, за которым он явно провел многие вечера, перебирая клавиши, буквы на которых почти полностью истерлись. На столе было пусто - полиция явно собрала все бумаги на изучение и подшили их к делу. Я поднялась и направилась в спальню. Кровать была аккуратно застелена, на стене висела картина какого-то абстракциониста. Ничего особенного, спальня как спальня. Шторы были плотно задернуты, и мне захотелось их приоткрыть. За окном уже царил мрак. И почему зимой так рано темнеет? Я вовремя спохватилась и задернула шторы, выключила свет в спальне, и оставила включенными только бра в коридоре.
  
На кухне стоял стол, накрытый на двоих. Ужин похоже никто так и не удосужился вытащить из духовки и выкинуть, и теперь зловоние прорывалось сквозь дверку духовки. Я снова вздохнула и вернулась в гостиную. На полке я заметила фотографию пожилой женщины с ним. А рядом, чуть поодаль, стояла фотография красивой пары с мальчиком, страшно на него похожего. "Родители", - подумала я. Какое-то время я бессмысленно пялилась на эту фотографию. Я не заметила, как слезы покатились из глаз. Мне было так паршиво, что я еле держала себя в руках. Украдкой взглянув на часы, я поняла, что мне пора.
  
Я вышла в коридор и собралась уже открыть входную дверь, как вдруг остановилась. Ванная. Я толкнула дверь и вошла. Белый кафель, уложенный на манер кирпича, даже полотенца висели свежие, словно кто-то навел порядок перед приходом гостей. В стаканчике на раковине одиноко покоилась его зубная щетка. Ее щетинки забавно топорщились в разные стороны, словно ею терли так тщательно, что она расплюснулась. Он любил белоснежную улыбку, подумалось мне, и я улыбнулась своему отражению в зеркале напротив. На все тридцать два зуба. Затем моя улыбка быстро завяла, скатившись в печальную гримасу, как у клоуна.
  
- Я себя ненавижу, - прошептала я зеркалу. - Ненавижу!
  
 
  
10
  
Январь 2011
  
Я помассировала затекшие пальцы. Письмо никак не писалось. Я уже раз двадцать набирала текст, и все двадцать раз выделяла его и жала кнопку Del. Не знаю, как удается писателям писать свои книги, если над одним несчастным письмом мне приходится корпеть второй час кряду. Хотя писать книгу, наверное, чуточку легче, чем анонимное письмо любимому человеку. Не так просто на девственно чистые листки бумаги излить собственную душу, не боясь быть осмеянным и непонятым. Это благостное ощущение эксгибиционизма напоминало школьные влюбленности, робкие взгляды на переменках и трепетную дрожь от пожатия руки. Сегодня уже никто не пишет писем, милых душе записок, хранящих вычурные каракули любимого человека, и прочие особенные мелочи. Конечно, я не справедлива к электронному миру, но в нем послания становятся такими бесполыми и безэмоциональными, что они никак не составляют ценность. То ли дело письма, которые люди хранили пачками, и спустя много лет извлекали их на свет, чтобы предаться сладким воспоминаниям. Я понимала, что мое письмо это всего лишь способ пообщаться с ним без обратной связи. Я могла написать обо всем на свете, и он это прочел бы. Уверена. Я напишу ему про то, как падает снег под моим окном, о том, каких людей я встречаю по дороге на работу, о том, как засыпая я всегда твержу себе, что завтра будет новый день, лучше сегодняшнего. Я буду писать обо всем этом, кроме своей работы, тошнотворно пахнущей дезинфекцией, кровью и порою смертями, которой так много в моей жизни и часто в непредсказуемые мгновения. Ну что же... Bk Sp.. Bk Sp.. Bk Sp.. Bk Sp. Господи, и все-таки как это глупо писать письмо человеку, которого ты не знаешь. Я как девчонка, как школьница собралась отправить этот клочок бумажки. Хорошо, что хоть не от руки написанного, а отпечатанного, но сути это конечно не меняет. Но может, как писатель он меня поймет? Я потерла виски.
  
Зачем люди вообще пишут письма? И пишут ли сейчас? Я не имею в виду деловую корреспонденцию в электронном или бумажном виде, я говорю именно о полноценном письме, начинающееся с "здравствуй" или "привет", и заканчивающееся словами "жду ответа", "целую", "до встречи". Наверное, никто кроме меня на такой бред не способен.
  
Я встала из-за стола и подошла к окну. Во дворе детвора весело кидалась снежками. Их пестрые шапочки и куртки забавно дополняли белоснежную картину и вызывали улыбку на лице. Налюбовавшись на их балаганное настроение, я снова села за ноутбук. С минуту мои глаза угрюмо вглядывалась в печатные строки, и уже через миг такого созерцания я ощутила непреодолимое желание хоть с кем-нибудь поговорить, не важно о чем, просто поговорить. Телефоны Кирилла и Кати были "к сожалению, на данный момент отсутствует связь с вашим абонентом", поэтому я загрузила аську. Значок Линды светился зеленым цветом, и я набрала:
  
Maya  09.01.2011 10:51
  
Привет! Ты не сильно занята?
  
Lind@ 09.01.2011 10:52
  
И тебе привет! Нет, ни капли.
  
Maya  09.01.2011 10:52
  
Тогда у меня к тебе вопрос. Ты письма пишешь?
  
Lind@ 09.01.2011 10:53
  
Какие письма?
  
Maya  09.01.2011 10:53
  
Ну, самые обыкновенные. Электронные хотя бы, про бумажные и не спрашиваю.
  
Lind@ 09.01.2011 10:54
  
Давно не писала. Как-то нет необходимости в этом. Есть аська, есть Скайп, есть твиттер или фейсбук. Можно общаться онлайн.
  
Maya  09.01.2011 10:55
  
А раньше ты их писала?
  
Lind@ 09.01.2011 10:55
  
Разве что в детском лагере мамеJ
  
Maya  09.01.2011 10:56
  
Ну а всякие записки любимому и все такое?
  
Lind@ 09.01.2011 10:57
  
Шутишь, да?:))))))Ну может один раз в десятом классе на день Валентина...
  
 
  
Maya  09.01.2011 10:57
  
Я так и думала. Люди не пишут писем.
  
Lind@ 09.01.2011 10:58
  
Тебя это тревожит?
  
Maya  09.01.2011 11:00
  
Я как раз думала о том, что раньше у людей была большая потребность в письмах, чем сейчас.
  
Lind@ 09.01.2011 11:03
  
Раньше у людей не было такого количества коммуникаций как сейчас. Ты только представь: у них не было телефона, Интернета...
  
Maya  09.01.2011 11:04
  
Конечно разговор по телефону как-то живее, ближе к реальности, но его невозможно сохранить на всю жизнь.
  
Lind@ 09.01.2011 11:04
  
J))))))))Можно сделать запись разговора.
  
Maya  09.01.2011 11:05
  
Ну ты понимаешь о чем я. Письмо это как-то интимно, заставляет собраться с мыслями. Ты пишешь строки, в которые вкладываешь душу. Если написать письмо на бумаге и от руки - оно бесценно.
  
Lind@ 09.01.2011 11:08
  
Ну-ну. Гора макулатуры. Романтик ты, Майя:)))))))
  
Maya  09.01.2011 11:10
  
Точно, я чертов романтик.
  
Lind@ 09.01.2011 11:11
  
Всю романтику можно хранить в душе.
  
Maya  09.01.2011 11:13
  
Ты не понимаешь...Прикосновение к письмам, которые для тебя писал твой любимый человек, это же особое чувство, не меркнущее с годами, в отличие от воспоминаний, которые со временем стираются.
  
Lind@ 09.01.2011 11:15
  
Если воспоминания меркнут с годами, значит не настолько они нужны. Да и к чему тащить за собой груз прошлого?
  
Maya  09.01.2011 11:16
  
Даже приятного прошлого?
  
Lind@ 09.01.2011 11:18
  
Даже приятного. Все равно. Что было, то прошло.
  
Maya  09.01.2011 11:19
  
Есть люди, воспоминания о которых не умрет никогда. Померкнет, возможно, но не исчезнет. А письма...они позволят каждый раз воскрешать события прошлого с большей яркостью.
  
Lind@ 09.01.2011 11:20
  
Но зачем?
  
Maya  09.01.2011 11:22
  
Потому что о них хочется помнить, потому что тебе хорошо, когда ты их вспоминаешь.
  
Lind@ 09.01.2011 11:23
  
Почему же ты не удержишь этих людей сейчас, а разоряешься на вздохи над письмами от них? Почему просто не быть с ними?
  
Я поморщилась, встала и подошла к окну. За окном уже никто не шалил - наверное, малыши сейчас ерзают на стуле на кухне, где мама или бабушка готовят им вкусный обед. Манящие запахи заползают в их ноздри, дразня и успокаивая - "я дома, здесь тепло, хорошо и сытно". Я почти видела их курносые носы, тянущиеся к полной дымящегося и пахучего варева кастрюле. Я даже видела, как мама или бабушка с улыбкой треплют их головки и просят чуточку подождать и поставить на стол тарелки. Связанные с любовью носки на детских ножках, раскрасневшиеся от мороза щеки, блестящие от радости глаза и шустрые рты, проглатывающие мигом волшебный суп. Разве о таком хочется забывать? Я прижалась лбом к холодному стеклу, и какое-то время рассматривала опустевшие и запорошенные снегом качели, горки, такие, как были в моем детстве. Я возвратилась к ноутбуку и, не колеблясь, написала ответ:
  
Maya  09.01.2011 11:45
  
Потому что никто не вечен.
  
11
  
Декабрь 2011
  
В кабинете у психоаналитика было уютно и тепло. Стены выкрашены в светлые тона, нарушаемые лишь замысловатыми абстракциями, кои именуют современным искусством. Кажется, вся комната призывала заполнить ее лаконичную обстановку (лишь письменный стол, кресло и мягкая кушетка, на которой хотелось уснуть сладким сном) своими проблемами, душевными терзаниями и комплексами. Мой психоаналитик, мужчина лет шестидесяти, абсолютно седой, со спокойным и благожелательным взглядом, какие бывают у священников, и который безоговорочно располагает к откровенной беседе, сидел напротив меня и был весь во внимании.
  
Вот эа это люди платят такие бешеные деньги. Homo Solitarius хочет чтобы его просто выслушали, даже если он будет стотысячный раз рассказывать старую историю или бессвязно о чем-то бормотать. Увы, уши родных, близких и друзей часто либо заняты чьим-то более важным бормотанием, либо не предназначены для прослушиваний подобных откровений. К тому же мнение близких людей нельзя считать не предвзятым, именно это и толкает на то, чтобы услышать соображения постороннего человека. Никаких осуждений, поучений и прочего, что лишь засоряет эфир, а не дает возможность докопаться до истины и сделать правильный выбор.
  
То, что со мной стало происходить в последнее время не поддавалось никаким законам логики. Я даже не могла начать свой рассказ, так как я до сих пор не могла понять, где начало, а где конец. Где истина, а где иллюзия. И если бы я рассказала об этом всем своим близким, они бы не на шутку всполошились, именно по этой причине я была здесь.
  
- Я врач. Кардиохирург. - психоаналитик слегка кивнул, словно желая подбодрить меня. - Однажды мне пришлось оперировать одного молодого человека, к которому я была неравнодушна...
  
Не то, чтобы я хотела сделать театральную паузу, но мне было сложно решиться на рассказ. Мой собеседник, как истинный профи, быстро и естественно нарушил повисшую тишину:
  
-Как давно вы были знакомы?
  
-Мы не были знакомы, когда я его оперировала, - вздохнула я.- Но я знала о нем все, или думала, что знала о нем все... Так вот его доставили в больницу с огнестрельным ранением в сердце. Шансы были практически на нуле, но он выжил и поправился. Но, кажется с тех пор, я не понимаю, что происходит.
  
- Огнестрельное в сердце?- удивился мой психоаналитик. - Давайте начнем с этого момента поподробнее.
  
И я начала свое повествование.
  
***
  
День стоял сумасшедший, работать в амурной атмосфере было сложно. В неясном тумане я пыталась выслушивать жалобы пациентов и молила все высшие силы дать мне возможность хотя бы этот день не оперировать и не наблюдать тяжелобольных.
  
В коридоре Кирилл проходя мимо игриво бросил:
  
- Эй! Где моя валентинка от лучшего друга?
  
- Ну тебя, - отмахнулась я и поспешила к стационарному отделению.
  
Наспех осмотрев своих пациентов и убедившись, что с ними все в пределах программы лечения, я попрощалась. Выйдя из палаты я снова столкнулась с Кириллом носом к носу.
  
- Мне совет нужен, - приступил он к делу.
  
- Что там?
  
- Пойдем, - подтолкнул меня Кир в сторону подсобки. Когда мы вошли в нее и закрыли дверь, то он с победной улыбкой достал бархатную коробочку.
  
- Ого, - только и выдавила я, когда он передо мной распахнул ее. - Красивое колечко.
  
- Думаешь ей понравится?
  
- Кому?
  
- Ей, кому еще, - возмутился Кир.
  
- Кажется, ты все еще женат, поэтому и уточняю.
  
- Ну да, извини, - прикусил он губу и между его бровей пролегла глубокая морщина, становившаяся с каждым днем все глубже и глубже.
  
- Кир.
  
- А?
  
- Тебе не кажется, что кольцо это ну как-то...Указывает на намерения что ли.
  
- Ну, я, в общем, - замялся Кир.
  
- Разводишься?
  
- Нет, пока нет, - покачал он головой.
  
- Тогда не слишком ли странно дарить такие подарки?
  
- Да, ты права. Я полный идиот - я никак не могу решиться.
  
- А знаешь, что самое печальное? - спросила я.
  
- Нет.
  
- Ты не хочешь ничего делать, ты просто ждешь, когда оно само разрулится. Кир, тебе пора уже что-то делать.
  
Он вздохнул, пожал плечами и спрятал коробочку в карман:
  
- Мне пора.
  
- Хорошо, увидимся, - кивнула я.
  
И как только он вышел я быстро взяла со стола ручку и лист бумаги, чтобы написать свое очередное письмо. Едва я погрузилась в мысли, как дверь подсобки снова хлопнула и рядом со мной выросла внушительная Катина фигура:
  
- Так-так-так. У нас тут пишется письмо? И тебя эта валентиновская суматоха захватила. Выкладывай, кто этот счастливчик?
  
- Ну ты помнишь, я рассказывала, как встретила парня в кафе...
  
- Ааааа, тот самый загадочный тип, который любит что-то на морозе калякать? Все забываю спросить тебя, как у тебя с ним продвигается. Ты его видела?
  
- Не особенно.
  
- Но ты знаешь, как ему это передать? - Катька кивнула на письмо.
  
- Эээ, - не знала я, что ответить.
  
- Ну же.
  
- Кажется, он живет в большом доме на Южной улице. На третьем этаже.
  
Катя в изумлении уставилась на меня:
  
- Откуда ты знаешь?
  
- Обычно там всегда загораются окна, как только он заходит домой, - уклончиво ответила я.
  
- Ты что, следишь за ним?
  
-Ну... получается что слежу, -
  
Катин смех взорвал подсобку. Пожалуй, это и вправду весело.
  
- Ты подпишешь письмо?
  
- Мое имя ему все равно ничего не скажет,- грустно заметила я.
  
Моя подруга хитро прищурилась. Я приготовилась к расстрелу в упор расспросами, как в дверь просунулась голова медсестрички Тани, позвавшая Катьку в перевязочную. Я вздохнула с облегчением, и едва дверь за ними захлопнулась, вернулась к письму. Когда текст был написан, я аккуратно положила его в сумочку, в ожидании окончания рабочего дня.
  
Теперь я уже смутно помню, как спешила вдоль ледяных улиц, как лихорадочно запихивала письмо в почтовый ящик, как громадные крылья за моей спиной несли меня к дому, где я окунулась в горячую ванную. И сердце мое стучало, как стучат молотки на наковальне.
  
***
  
Глубокой ночью после феерии дня всех влюбленных я вышла из операционной на трясущихся от напряжения и усталости ногах. Прощайте ангелы, теперь ему точно не время к вам!
  
- Ты в порядке?- участливо прошептала Катя, подхватывая меня под локоть.- Я первый раз вижу тебя такой после операции.
  
-Какой?- слабо спросила я ее.
  
- Ну такой...Ты всегда такая собранная, хладнокровная что ли... Так что он?
  
Я прикусила губу, чтобы сдержать слезы, рвущиеся наружу. Катя удивленно посмотрела на меня, не зная как реагировать.
  
- Будет жить,- сказала я и направилась в сторону уборной.
  
- Подожди, - Катька догнала меня. - Что с тобой? На тебе лица нет. Я...я сама переживала, но ты...
  
Кажется, на мое лицо легли глубокие тени. Мне теперь девяносто лет.
  
- Ты его знаешь? - не унималась Катька.
  
Черт, черт, черт! Я сейчас разревусь, как школьница. Черт бы побрал твое участие, Катька!
  
- Знаю. Это ему я сегодня письмо отправила, - с этими словами я поспешила так быстро, чтобы Катька не успела заметить моих мокрых глаз.
  
- Майя...какой кошмар! - похоже Катька и не думала меня оставить одну. - Да остановись ты! Тоже мне Маргарет Тэтчер. Ты заслужила право на нюни.
  
Я остановилась и посмотрела в глаза своей подруги.
  
- Все обошлось. Жив он, жив,- ласково прошептала Катя.
  
Я неловко вытерла слезы и кивнула.
  
- Кать...представляешь...я бросила письмо в ящик, пошла домой, приняла ванную. Поужинала, легла счастливая спать, и тут звонок от тебя. Я даже ничего не подозревала.
  
Катя обняла меня и чуть похлопала по плечу:
  
- Все хорошо, перестань, ты не могла ничего знать. Жизнь непредсказуемая штука.
  
- У него огнестрельное ранение в сердце. Он стрелялся или кто-то хотел убить его? - отстранилась я от Кати.
  
- Увы, я знаю не больше твоего. Мы боролись за жизнь, а расследование оставим полиции.
  
 
  
***
  
Февраль 2011
  
Каждое утро с той тревожной ночи я ходила заглянуть в окно его палаты. Он начинал приходить в себя, ел с аппетитом, иногда грустно в полном одиночестве смотрел в окно. Ему назначили лечащим врачом Кирилла, которого я попросила ничего не говорить обо мне. Но он тем не менее проявлял немыслимое упорство в желании узнать имя хирурга, прооперировавшего его и тем самым вытянувшего буквально с того света обратно.
  
- Ты что тут делаешь? Это тебе не шоу "за стеклом", - засмеялся Кирилл, застукав меня однажды стоящей возле палаты, и украдкой наблюдающей через стеклянные двери.
  
- Как он?
  
- Поправляется. Организм молодой и крепкий, так что скоро будет бегать.
  
Я не смогла сдержать улыбку.
  
- Книгу тут попросил у меня, - Кирилл помахал внушительным томом по философии. - Притарабанил, что смог найти.
  
- Добрая душа, - подколола его я.
  
- А ты не ценишь!
  
- Кирилл..
  
- Что?
  
- Ты знаешь, кто в него стрелял и почему?
  
Кирилл почесал затылок.
  
- Из того, что я прочел на новостных порталах могу сказать... что ничего не известно.
  
- Ну спасибо!- обиделась я.
  
- Не злись. Пишут, что в него кто-то стрелял в его собственной квартире поздним вечером 14 февраля. Мотив преступления не афишировался, как и личность стрелявшего. Кстати, вчера к нему из полиции приходили.
  
- Зачем?
  
- Ну как, составить протокол. Спрашивали, что и как было.
  
- И ты ничего не слышал???
  
- Нет, - покачал головой Кирилл. - Нас выгнали за дверь.
  
- Ну раз стреляли в его квартире, значит соседи могли что-то видеть или слышать.
  
- Наверняка. Эй, подожди! Чапаев собрался превратиться в мисс Марпл?
  
- Вполне возможно, вот только состарюсь немного...
  
- Тогда желаю удачи, - Кирилл похлопал меня по плечу. - Ладно, побегу уже. Не волнуйся, он точно поправится - кризис уже позади.
  
 
  
***
  
Февраль 2011
  
Дверь открыла интеллигентного вида старушка. Если бы мне сказали, что она обладательница графского титула, то я бы охотно поверила. Седые волосы были уложены в аккуратный пучок, украшенный старинной золотой заколкой еще времен Николая Романова. Правильные и тонкие черты лица, угадывающиеся даже сквозь облако времени - в юности она явно была первой красавицей. Строгий и так идущей к ней серый костюм завершал образ Лидии Ивановны, которая жила над квартирой предмета моего обожания.    
  
Лидия Ивановна сразу дала понять, что она не любительница сплетен и не особо расположена обсуждать покушение на соседа снизу. Но я использовала все свое природное обаяние, и оно меня не подвело - старушка любезно пригласила меня на чай.
  
- Молодые люди в наше время слишком опрометчивы, - заметила Лидия Ивановна, разливая чай в старинные фарфоровые чашки Кузнецовского завода. Кстати говоря, она действительно была графиней. - Они слишком спешат жить, спешат делать ошибки и расплачиваться за них.
  
- Именно это случилось с вашим соседом?- осторожно спросила я, делая глоток ароматного и крепкого чая.
  
- Именно это, - подтвердила графиня, пододвигая мне тарелку с хрустящим печеньем.- Кстати, милочка, вы так и не сказали, почему вас так волнует судьба этого молодого человека.
  
-Я хирург, который оперировал его. Мне не совсем безразлична судьба моего пациента, который попал мне в руки умирающим, - похоже, я едва ли сумела скрыть свое смущение.
  
Старушка понимающе закивала.
  
- Знаете, - сказала она,- мой сосед милый молодой человек. Он очень образован и из приличной семьи. Я знавала его бабушку, покойную Августу Георгиевну, она была без ума от внука и оставила ему эту квартиру. В отличии от многих современных молодых мужчин он не водил к себе девиц. Хотя и дома бывал он нечасто, наверное муза посещала его вне стен квартиры. Он ведь писатель, вы знаете?
  
Лидия Ивановна так выразительно подняла бровь при этом вопросе, что я чуть не поперхнулась чаем.
  
- Ммм, нет, я не знала.
  
- Да, милочка, он писатель, и говорят неплохой. Помню покойная Августа Георгиевна очень гордилась внуком. Он с детства был талантливым мальчиком, его первые милые детские рассказы не на шутку поражали окружающих. Учительница литературы тогда постоянно твердила Августе Георгиевне, что у нее на глазах растет будущий гений. Еще чаю?
  
-Да, спасибо. Так что же с ним все-таки случилось?
  
- Он спутался с одной претенциозной девицей поэтессой. Я знала, что это до добра не доведет, но кому интересно мнение выжившей из ума старушки?- на этой фразе я попыталась возразить, но графиня жестом показала, что не стоит.
  
- Да-да, милочка, сейчас все уверены, что если тебе стукнуло девяносто, то ты точно умалишенная. Так вот вернемся к этой истории. Однажды наш герой получил письмо с признанием в любви. Когда же это было? Ах, да! Конечно же в день святого Валентина.
  
При этих словах я немного съежилась.
  
- Об этом я слышала от милиции, - прибавила старушка. - Эта поэтесса увидела письмо и вроде еще какие-то письма, разыгралась сцена ревности.
  
Старушка умолкла и о чем-то задумалась.
  
- Лидия Ивановна...а что было потом?
  
Графиня подняла на меня свои чудесные глаза в сетке морщин и ответила:
  
- В припадке ярости девица выстрелила в него из пистолета. Потом хотела застрелиться сама, но передумала и убежала. Я в это время находилась дома и поспешила на звук выстрела. Дверь в квартиру была открытой, а внук моей дорогой подруги лежал в луже крови, но еще живой. Я тут же вызвала ему скорую.
  
- Вы смелая женщина, Лидия Ивановна!
  
- В наше время женщине всегда приходится быть смелой. Вы сказали, что вы врач. Как он?
  
- Он идет на поправку, - улыбнулась я. - С ним все будет хорошо.
  
- Прекрасно. Я уж думала, эта девица убила его! Он был бел, как мел, словно покойник.
  
- Но теперь он точно в порядке.
  
Лидия Ивановна одобрительно кивнула.   
  
- Вижу, вам этот парень явно по душе.
  
Я не знала, что ответить, потому промолчала.
  
Старушка внимательно посмотрела на меня, и совершенно неожиданно сказала:
  
- У вас тяжелая работа, милочка.
  
- Любая работа по-своему тяжела, - улыбнулась я.
  
- Но эта особенно. Почему вы ее выбрали?
  
- Честно говоря, я затрудняюсь ответить. Если бы в моей семье были медики, то мой выбор был бы очевидным. Но я не из такой семьи.
  
Лидия Ивановна кивнула:
  
- Тогда были другие причины.
  
Другие? Наверное, и были. Может смерть соседского мальчика, которого на глазах у всей детворы сбила машина. Мне было девять. Мальчику пять. Водитель проехал два метра и остановился. Увидел в зеркале заднего вида безжизненно лежащее маленькое тельце и округлившиеся глаза десятка малышей, и мигом выжал газ. Я до сих пор помню номер АЕ 123-23 МО, который так и не нашли. Лишь потом, спустя годы, мне открылось значение слова "отмазали". В ожидании "скорой" мы все стояли возле мальчика и пытались его дозваться. Он не отвечал нам и еле дышал. Пятнадцать минут показались нам тогда вечностью. Когда врачи выскочили из белого авто с красными крестиками они показались нам настоящими спасателями: строгие и сосредоточенные лица, уверенные и быстрые движения. Они унесли мальчика, включили мигалки и с ревом умчались вдаль. В этот день никто больше не играл и не говорил о случившемся. Когда я пришла домой и рассказала родителям о случившемся, то услышала: "Какое горе! Будь осторожна!". Но я думала, что они скажут, что он будет жить, а они что-то говорили про детскую площадку и про "подальше от дороги". Я пошла к себе и закрыла дверь. Больше я того мальчика не видела.
  
- Милочка, с вами все в порядке?
  
- Да, простите. Я просто задумалась над вашими словами. Да, у меня были причины - я ненавижу смерть. Я объявила ей войну и выучилась на кардиохирурга.
  
- Не стоит ее ненавидеть, деточка. Смерть это только окончание очередного этапа.
  
- Не верю я в эти этапы. Даже если они есть, то какая в них радость? Ты на одном этапе, родные и любимые на другом. Смерть это потеря, огромная и болезненная, и моя задача сделать так, чтобы люди не теряли друг друга.
  
Старушка вдруг как-то тепло и мягко улыбнулась сквозь свои холодные черты:
  
- Но вы же не Господь Бог, милочка.
  
Кажется, я это уже где-то слышала.
  
 
  
***
  
Декабрь 2011
  
- Что ж, - наконец сказал мой психоаналитик. - пока все вполне понятно, не вижу ничего странного в данной истории. Обычная "бытовуха", как говорит наша милиция.
  
- Да, пока вроде все сходится, - соглашаюсь я. - Но вы сами увидите потом...
  
Мобильник психоаналитика пропищал.
  
- Время вышло, - спокойно заметил этот седой мужчина.
  
Затем он прибавил:
  
- Майя, вы сможете продолжить ваш рассказ на нашем следующем сеансе.
  
Конечно, ему плевать на мои душевные терзания, ему важно, что я снова заплачу за его бесценные уши, готовые выслушать весь этот маразм. Но я больше ни ногой сюда - что может быть хуже, чем изливать душу в никуда?
  
12
  
Декабрь 2011
  
Стена кирпичная и бесконечно длинная. Я вижу кирпичи так детально, что могу описать малейшие трещинки и щербинки на них. Начинаю осторожно ощупывать стену - она холодная до неприятного. Оборачиваюсь: я окружена. Места в моей ловушке полтора на полтора метра. Где же я? Я пытаюсь толкнуть стену, что дает лишь понять, что кирпич стоит прочно. Где-то начинает играть музыка. Мне она кажется до боли знакомой...просто до ужаса знакомой. Музыка усиливается и словно наваливается на меня всей своей силой и ошеломлением. Конечно же это Пинк Флойд, как же я раньше не догадалась. Но что это, черт возьми значит??? Я поднимаю голову вверх и вижу всего лишь серое небо. Интересно, откуда льется музыка? Очень похоже, что откуда-то сверху, но не сбоку, хотя... Прислоняю ухо к стене - ничего не слышно, точно, музыка течет откуда-то сверху. Но как я здесь могла оказаться? Пытаюсь вспомнить, что же произошло до того, как я увидела стену. Ничего. Я ничего не помню. "Надо закричать",- подумалось мне, и я, что есть сил, попыталась заорать. Ничего. Ни единого звука не вырвалось из моего горла, я только отчаянно, как рыба, попавшая на воздух, открывала во всю ширь рот. Музыка не прекращается. Пытаюсь уцепиться за единственную нить: мое воспоминание о Пинк Флойде. Концерт "Стена". Кирпичная стена. Железный занавес. Пот прошибает меня. Сжимаю руку в кулак и что есть сил бью по стене. Стена сделана на совесть, о чем свидетельствуют ее неизменность после удара и мои разбитые костяшки пальцев. Сцепив зубы бью снова изо всех сил - ноль, только кровь размазалась по кирпичу. Осматриваю в чем я. Сдираю с себя юбку и пускаю ее на бинты, толстые и крепкие. Обматываю ими руки и начинаю методично лупить стену. Завидую сама себе своему упорству. Неожиданно стена трескается как хрустящая вафля и сыпется всей массой вниз. Я пытаюсь закрыть лицо от пыли, от летящих мелких кирпичных осколков.
  
-Майя!Майя! - кто-то звал меня и тряс за плечи.
  
Я расцепила руки и увидела озабоченное лицо Кати.
  
-Слава Богу! Наконец-то ты проснулась. Тебе просто приснился кошмар.
  
-Как? - я посмотрела на свои руки, но они были в полном порядке.
  
Катя засмеялась и предложила мне принести чаю, чтобы взбодриться. Как только она упорхнула за дверь, я приподнялась с дивана и села. Часы показывали три часа ночи. Ординаторская спала спокойным сном. Да, я просто уснула во время дежурства или нет?
  
13
  
Декабрь 2011
  
Кажется, совсем давно я лежала у окна, и восходящее солнце обагряло мое лицо. Пустынные и нелюдимые улицы лежали у наших ног. Теперь его нет. Он словно испарился. Его нет во вчера, нет в сегодня и, наверное, не будет в завтра. Уже давно весенний свежий воздух не ласкает меня.
  
Я натянула халат и пошла в кухню. Налила горячий и ароматный кофе, достала хлеб и сделала тосты.
  
Уму было непостижимо, как быстро он успел несколько недель назад собрать вещи, стереть номер своего мобильного на моем телефоне, стереть свою аську и хистори на моем компьютере, стереть наши совместные фотографии. Стереть наше с ним совместное существование. Все, что у меня осталось - это воспоминания о наших свиданиях, знакомстве. Мне всегда казалось, что человек настолько огромен, что не может взять и запросто исчезнуть из чей-либо жизни.
  
Когда умерла моя бабушка, я во второй раз столкнулась с безвозвратной потерей. Я впала в депрессию, меня обуял неведомый панический страх. Я, будучи уже взрослой, сталкиваясь со смертью по роду деятельности каждый день лицом к лицу, была ошарашена этой смертью. Как будто я была уверена, что все дорогие мне люди, будут жить вечно. Я много дней провела в муках утраты, воя, как волк на луну, протяжно и заунывно, что соседям явно не раз хотелось вызвать мне неотложку.
  
- Перестань, так нельзя, - уговаривал меня Кирилл спустя некоторое время после похорон. - Мы все смертны. Ты должна это принять и отпустить.
  
- Я не могу... Был человек и вдруг не стало. Весь мир есть, все есть, кроме нее. Как это можно принять?
  
Кирилл присел рядом, почесал затылок, как он всегда делал, когда перед ним стояла серьезная задача.
  
- Попробуй просто отпустить. У тебя нет выбора.
  
- Но Кир, этот холмик с надгробием, это так ужасно. Это все, что от нее осталось. Ты понимаешь???
  
- Да, я тебя понимаю. Жизнь дерьмовая штука. И нам надо ее прожить.
  
- Спасибо, ты меня утешил.
  
- Нет, правда, - удивился Кирилл моему сарказму. - Надо просто принять, что жизнь не может быть ни лучше, ни хуже, чем она есть. Принять ее такой, какой она есть.
  
- И это слова кардиохирурга?
  
- Да.
  
- Тогда какого черта ты спасаешь чьи-то жизни?
  
- Я неисправимый оптимист и выдумщик. С меня брать пример не стоит.
  
- Эх...
  
Прошла неделя после этого разговора. Я проснулась ранним утром и поняла, что назад ничего не вернешь, что пусть моей дорогой бабушки нет со мной, она все же не ушла от меня насовсем. Она все также полноценно существовала в моей жизни: я ела ее варенье, я носила ее украшения, я смотрела ее фотографии. Я часто перебирала дорогие сердцу воспоминания детства, проведенного вместе с ней. Я свято верила, что мы с бабушкой просто живем на большом расстоянии друг от друга, поэтому и не встречаемся.
  
Практически в то же время я узнала, что такое расстаться.
  
- Прости, - сказал Вова, - мне кажется, нам надо расстаться.
  
Я едва успела сесть за столик в кафе на окраине города, когда он сказал эту фразу.
  
- Мне очень жаль, - прибавил он, жалостливо скривив губы.
  
Я продолжала молчать, глядя на него во все глаза.
  
- Мы очень разные. У тебя такая работа...что никак не вписывается в мой график. Ты только не сердись. Ты очень милая, хорошая. Но это так неудобно видеться, то ранним утром, то поздней ночью. Я не высыпаюсь.
  
На этой ноте Вова мельком взглянул на свое аккуратное отражение в экране своего айфона и слегка поправил манжет рубашки. Я все так же молча сидела и чего-то ждала. Наверное, того, что он вот-вот достанет свой ежедневник и жирной линией вычеркнет меня из графы "Девушка", тем самым предоставляя это место следующей по списку кандидатке.
  
- Майя?
  
Я подняла свои глаза на него, и меня совершенно ошарашило понимание того, с кем я была все это время. Я просто была удобным предметом в его жизни, который можно было доставать, когда вздумается, или запирать, когда это потребуется. Ему не нужна была я, ему нужно было лишь мое наличие.
  
- Что это у тебя? - спросила я наконец.
  
- Что? Где? - изумился он.
  
- В чашке.
  
- Ааа, - он улыбнулся. - Эспрессо.
  
Я взяла чашку и с удовольствием выплеснула ароматное и тягучее варево ему в морду. Коричневые реки потекли по ничего не понимающему лицу, стекая на дорогой шелковый галстук и белоснежную рубашку от фиг-там-знает-кого.
  
- Сволочь, - заключила я. Затем спокойно встала, накинула сумку на плечо и направилась к выходу.
  
Я шла, не разбирая дороги, шла и не понимала, как это могло случиться со мной. Как это меня угораздило сесть в такую огромную и грязную лужу. Я не видела впереди ничего, кроме самодовольных изломанных губ, изрекающих: "Мне очень жаль". Я не слышала ничего, кроме тахикардического биения своего сердца.
  
- Какой же он козел! - рыдала я дома на Катькином плече. - Какая я была дура!
  
- Ну-ну, Майя, подумаешь, нашла из-за кого реветь.
  
- О боги! Как я была слепа.
  
- И ты это скажешь еще много раз, - усмехнулась Катя.
  
- Ни за что! На те же грабли...ни-ни.
  
- Вот увидишь. Без этого жизнь пресная и унылая.
  
Спасибо, моя хорошая, что подсказала. Я явно не знала, как сделать свою жизнь разнообразнее.
  
- Нет, правда. Человек, которого выбросили за борт в открытое море, всегда ощущает желание вновь ступить на сушу, а значит, выжить.
  
Я представила себе несчастного барахтающегося в соленой воде и с надеждой взирающего на шхуну рядом, из которой его так нагло вышвырнули. "Бортанули", как говорят в народе о брошенных, оставленных кем-то людях. Я представила, как захлебываясь этот человек мечтает ухватиться за конец платья жизни, чтобы что-то сделать или что-то исправить. Бессилие порождает желание действовать, меняться.
  
К вечеру я уже почти полюбила этого утопающего, о котором непрерывно думала с того момента, как за Катей закрылась входная дверь. Я осознала, как сильно я хочу любить достойного меня человека, как многое я была готова изменить в себе, чтобы стать наконец-то счастливой. Но не смотря на приоткрывшееся окно в новую главу моей жизни меня все равно еще долгое время преследовала неотступная горечь разочарования, постоянно напоминавшая о себе, то в виде "вдруг одумавшегося" Вовы, то в виде предметов, так или иначе напоминавших о нем. Мне отчаянно хотелось забыть об этом неудачном мгновении своей жизни, что я с головой ушла в работу.
  
Я подошла к окну. По ту сторону стекла все сверкало красивым белым цветом, звало и манило. Снежинки весело падали и танцевали. Почему люди так нуждаются друг в друге? Почему они чувствуют боль утраты, будь то смерть или расставание? Ведь Homo Solitarius привык быть сам по себе, его волнует только его личный мир, его внутреннее пространство, он самодостаточен и способен адекватно воспринимать окружающую действительность. Но нет, человеку нужны близкие и родные, нужны любимые и друзья. Ему нужно кого-то любить, чтобы не превратиться в безжалостного зверя и не умереть от одиночества. Поэтому он всеми силами, всеми руками и ногами хватается за дорогих ему людей,
  
Когда-то я видела небольшой фантастический сюжет. Там главного героя поместили в тесную камеру, полностью изолировав от общества, после чего у него начались галлюцинации о путешествии по безлюдному городу. В итоге главный герой с ужасом осознал, что он последний человек на планете. Вывод сводит его с ума, и он отчаянно желает, чтобы действительность оказалась иной.
  
До этого я не думала, что полное одиночество может быть таким невыносимым. Какой странный парадокс. Люди, убивающие, ненавидящие друг друга, тем не менее, не могут существовать друг без друга. Любой, абсолютно любой человек боится одиночества. И я не исключение.
  
Мой кофе остыл. Я чувствовала себя за бортом огромного, нет не моря - океана. Мой корабль с прекрасным капитаном уже был далеко на горизонте, когда я изо всех сил гребла руками, попутно пытаясь понять, почему меня вдруг бросают среди холодной морской глади, без всяких прелюдий и каких бы то ни было сантиментов. Бесследное исчезновение, словно мираж заблудившегося в пустыне туриста, это все, что теперь занимало меня.
  
Я откусила тост, выпила кофе и отпечатала у себя внутри:
  
- Я должна его найти, и выяснить, почему он унес с собой все, кроме воспоминаний.
  
 
  
14
  
Январь 2011
  
Однажды я брела за ним холодным январским вечером. Ветер яростно трепал мои волосы, и пробирал до самых костей. Мы шли к библиотеке. В 21 веке это даже комично звучит. В эпоху информации каждый, имеющий доступ к Интернету становился свободным странником по всемирной паутине. Любую книгу можно скачать или бесплатно, или за деньги. Представьте себе, абсолютно любую и на абсолютно любом языке! Бумажные книги приобретают только буржуи, желающие похрустеть новыми страничками. Это роскошь в условиях дороговизны бумаги и квадратных метров, на которых эти книги придется размещать. Теперь практичный представитель человечества пользуется или компьютером, или электронной читалкой. И вот в тот вечер сероглазый писатель решил посетить здание с роскошными бумажными книгами, то ли из любви к искусству, то ли по привычке держать в руках бумажные носители информации.
  
В библиотеке, не смотря на габариты здания, было тихо и по-домашнему уютно. Я с любопытством огляделась. Книжные шкафы до самого потолка кружили голову. Чувствовался запах старой бумаги и пыли. Здесь все словно дышало миллионами историй и судеб.
  
- Здравствуйте, - сказал он, читающей библиотекарше.
  
- Ооо, какая приятная неожиданность! - защебетала она, оторвавшись от чтения. - Что вам принести?
  
Кажется, она вся сияла - она точно влюблена в него. Сколько ей лет? Двадцать пять? Тридцать? Сорок? Волосы серые и тусклые приколоты с двух сторон как у школьницы младших классов. Какой-то нелепый костюм, больше подошедший бы какой-нибудь милой старушке, чем молодой женщине. Одним словом, воплощение серости и унылости.
  
- Шопенгауэра. Мир как воля и представление.
  
- Неплохо, - игриво улыбнулась библиотекарша. - Работаете над новой книгой?
  
Писатель кивнул. Да, парень он не многословный, похоже все его красноречие съедают страницы написанных им романов. К слову говоря, я уже прочитала его роман под названием "Небо". И меня иногда подмывало подойти и сказать ему, что нельзя убивать своего героя в конце книги - это оставляет осадок безысходности у читателя, лишает его последней надежды. Ведь терпя фиаско на разных фронтах жизни, хочется, чтобы хоть кто-то взял в ней реванш. Пусть даже и выдуманный кем-то человек. Это не важно, важно, что шанс выйти победителем есть всегда.
  
- Я с нетерпением буду ждать, когда вы ее напечатаете, - продолжала атаковать библиотекарша.
  
- Я сразу же принесу ее вам, - улыбнулся писатель.
  
- О! Спасибо! Надеюсь с вашим автографом?
  
- Конечно.
  
- Мне так неловко, но... - она начала запинаться. - Может мы могли бы вечером встретиться,посидеть где-нибудь, поговорить ... эм... о Шопэнгауэре?
  
- Ээээ...- кажется бедняга не знал, что сочинить на отказ. - Сегодня я никак не могу, простите.
  
- Тогда завтра или в выходные? - радостно предложила библиотекарша.
  
- Нет-нет, боюсь, что не смогу. Очень много работы.
  
Ее лицо оплавилось и словно потекло серой массой вниз. Она надеялась на сказку с принцем, а вышло нечто печальное и досадное. Библиотекарша молча поднялась и зашла за шкафы в поисках книги.
  
Мне всегда было интересно, почему люди выбирают профессию библиотекаря. Ведь не смотря на груды захватывающей и уникальной информации вокруг ты словно отгорожен от целого мира, от реальности и одинок. Конечно, одиночество добровольное во имя знаний. Но зачем эти знания, если ты не собираешься ими воспользоваться? Многие люди не в восторге от окружающего мира и того, что с ними происходит в нем, но вряд ли это повод уходить в глубины чужих романов. Когда-то я выбрала профессию врача из желания, что-то менять в жизни и не только своей. Мне хотелось героически спасать умирающих, выхватывая их из костлявых лап смерти. Но жизнь гораздо прозаичнее. Сейчас я понимаю, что благоприятный исход операции это не только заслуга моего профессионализма, но и удача, настрой больного на выздоровление и некая сила свыше, именуемая в религиях как Бог. И если случалось, что пациент умирал, я понимала, что не могу корить себя за его смерть, ведь я не небесная канцелярия и сделала все, что было в моих силах. Но иногда я мучилась, что не смогла спасти одну жизнь, и тогда хотелось уйти от реальности, будь то книга, фильм, не важно. Правда мой уход в одиночество длился всегда недолго, затем я расправляла крылья и решительно стремилась на спасение новоприбывших в отделение кардиохирургии.
  
Но библиотекарь, которая уже вернулась с увесистой и потрепанной книгой к моему писателю, боялась столкнуться с настоящей жизнью. Ибо все ее поползновения оканчивались крахом надежд, поэтому вздохи над чужими любовями и отчаянное переживание за чужие судьбы нравилось ей куда больше. Вся ее жизнь проходила и пройдет под знаменем постороннего наблюдателя, такого себе вуайериста.
  
- Спасибо, - лаконично поблагодарил он.
  
- Всегда, пожалуйста, - бесцветно ответила она.
  
Писатель направился к массивным столам. Я уселась неподалеку, сделав вид, что что-то записываю.
  
Он полностью погрузился в чтение, и казалось не замечал ничего вокруг. У меня наступила пора навязчивого желания познакомиться с ним. Я прокручивала в голове миллион вариантов нашего знакомства и все никак не могла перейти от фантазий к действу. Едва предоставлялась возможность с ним заговорить, как я впадала в оцепенение и не могла сказать ничего связного. Это было похоже на мой выход на театральную сцену в детстве. На мне была накрахмаленная красная юбка, белая рубашечка с черной жилеткой. На плечи спадали милые кудряшки, которые стоили мне полдня мук в маминых бигудях. На ногах красовались деревянные башмаки - гордость театра. Ну и завершала всю картину красная шапочка, потому что я играла Красную Шапочку.
  
- Давай, - подбадривал меня худрук, добрый дядя Сережа, из-за кулис.
  
Но я в полном оцепенении продолжала стоять на сцене во все глаза глядя на зрителей.
  
- Ну скажи хоть что-то! - рычал "волк" Артур из-за кулис.
  
Но я упорно молчала. Вымолвить хоть слово мне казалось таким же невозможным, как и немому. Неведомый мне страх парализовал меня с ног до головы. Я забыла весь текст, хотя минут десять назад могла прочитать его задом наперед. Зрители сначала терпеливо улыбались, а потом в недоумении перешептывались.
  
- Майя, ну чего же ты. Здравствуйте, я Красная Шапочка, - подсказывал мне дядя Сережа.
  
- Трусиха,- возмущался "волк".
  
Я видела свою взволнованную маму, и мне было стыдно, что я так опозорилась.
  
- Ну ты скажешь хоть слово? - не унимался Артур.
  
Я ощутила, как задрожал подбородок, как подкосились ноги и брызнули слезы из глаз. Красная Шапочка обратилась в бегство. За кулисами я еще долго не могла остановиться и захлебывалась плачем, к радости других девчонок, мечтающих о главной роли, и к несчастью моей милой мамы и дяди Сережи.
  
И сейчас я ощущала тот же знакомый спазм в горле при мысли о знакомстве. Поэтому я так и оставалась посторонним наблюдателем, как вот та библиотекарь, которую я осуждала за бездействие. Я тоже такой себе вуайерист, ходящий попятам, заглядывающий в его личную жизнь, ни капли не стесняясь. Мне теперь стыдно. Я должна наконец переступить черту наблюдателя и стать действующим лицом в спектакле под названием "Жизнь". Мне пора вырасти из той маленькой Красной Шапочки и стать взрослой. "Прямо сейчас?"- спросила я себя. Прямо сейчас.
  
Я поправила шарф и решительно направилась в сторону парня с Шопэнгауэром в руках.
  
- Ой! Простите! - задела меня, влетевшая в библиотеку восхитительная рыжеволосая девушка.
  
- Все в порядке, - ответила я, но она уже не слушала меня. Широко улыбнувшись моему писателю и помахав рукой, она поспешила к нему за стол.
  
Меня пригвоздило к месту, как и пятнадцать лет назад на сцене детского театра. Яркое и хохочущее облако обхватило его шею и слилось с ним в бесконечно долгом поцелуе.
  
Земля уплыла за грань, небо рухнуло свинцовым потолком мне на плечи. Я, до странного наивная, почему-то была уверена, что он одинок. Неужели мое эго настолько тешилось этой мыслию, что я в нее поверила. Она красивая и веселая. И безудержная, как брызги фонтана. Наверное, так и должно быть. Я сильнее закуталась в шарф и вышла навстречу пронизывающему холоду.
  
   15
  
Декабрь 2011
  
Все эти дни на работе я не могла отвлечься от его загадочного исчезновения. Мои мысли парили далеко в размышлениях, пока тело само по себе исполняло служебные обязанности: осмотр больных, назначение лечения, операции и прочее и прочее.
  
До нового года оставались считанные дни, но работы от этого не убавлялось.
  
-Майя, - окликнул меня Кирилл в снежную пятницу в коридоре. - Там женщину привезли с инфарктом, посмотри, пожалуйста.
  
Я удивилась, все-таки инфаркт далеко не новинка в нашем отделении.
  
- Там случай нетипичный, - в глазах Кирилла пеленой висела грусть.- Ей всего тридцать пять лет.
  
Но, кажется было что-то еще.
  
- Идем, - согласилась я, и мы направились по коридору в левое крыло, в отделение реанимации. - Скажи, ты что-то не договариваешь о больной?
  
Кирилл остановился, неловко взъерошил свои темные волосы, прикусил губу и наконец сказал:
  
- Это Ирина.
  
Ирина, маленькая муза Кирилла, к которой он никак не отваживался уйти от жены. Все в отделении, от уборщицы до заведующего, знали эту хохотушку медсестричку, лет пять назад перешедшую в другую больницу, сразу после того, как слухи об ее романе с кардиохирургом Кириллом просочились в дружный коллектив.
  
- Как, Кир?
  
Он пожал плечами.
  
- Быстрее. Надо спешить, - опомнилась я.
  
Мы уже дошли до реанимации, и я не успела толкнуть дверь, как заметила под отделением тихо сидящего перепуганного мальчугана четырех лет от роду. Острое личико в обрамлении каштановых кудрей было до боли похоже на Ирину. Я оглянулась на Кирилла.
  
- Это Саша, - сказал он.- Мой сын.
  
Мальчик вдруг всхлипнул, губы его задрожали:
  
- Я хочу к маме!
  
Я присела перед ним на корточки:
  
- Саша? Меня зовут Майя. Я сейчас пойду к твоей маме, мы поиграем с ней в доктора, а потом вы поедите домой. Идет?- улыбнулась я как можно веселее.
  
Саша сначала недоверчиво уставился на меня, потом посмотрел на отца, и увидев его рассеянный кивок, сказал:
  
- Идет.
  
-Вот и славно, - и мы с Кириллом ушли бороться за Иринино право остаться здесь на земле, с сыном.
  
***
  
Мне отчаянно хотелось забиться куда-то в угол и уснуть. Вместо этого мы с Кириллом подняли друг на друга глаза.
  
- Вот и все,- сказал он как-то просто, снимая маску.
  
Я молча накрыла Ирину простыней и сжала руку Кирилла.
  
- Майя....скажи, что я сплю.
  
- Увы...
  
- За что? Скажи мне за что?
  
Я крепче сжала ему руку и оттащила в предбанник с умывальниками. Ему нельзя срываться.
  
- Умойся.
  
- Что? - вяло переспросил Кирилл.
  
- Умойся.
  
- Да какая разница...
  
- Умойся. Саша нас ждет.
  
- О боже, - простонал Кир.- Наш мальчик...почему??? Почему она? Почему я не ушел к ним? Почему я не был с ними???
  
Он почти кричал.
  
- Ириша, милая моя, хорошая... Почему ты???? Почему, Майя??? Ты виновата! Ты обещала помочь!
  
Истерика. Влепленная мною пощечина заставила Кирилла схватился за щеку и прислонился к стене:
  
- Прости. Я не в себе.
  
- Я знаю, Кир. Нас ждет Саша, вспомни.
  
- Да, конечно. Что делать?
  
Я наклонилась на раковиной и плеснула горсть ледяной воды себе в лицо.
  
Иногда приходится задумываться над теми вещами, о которых лучше бы не думать. И все равно сегодня мне придется подумать о том, как сказать маленькому мальчику, что его мама умерла. Мне отчаянно хотелось сказать ему, что его мама съела волшебного яблока и уснула на долгие годы, как спящая красавица, и что однажды она проснется. Я тщательно подбирала слова для этой легенды, пока Кирилл угнетенно смотрел куда-то в никуда.
  
- Кир.
  
- А?
  
- Идем.
  
- Куда?
  
- К Саше. Ты придумал, как...как ему это сказать?
  
- Я хочу курить, - он пощупал карманы, и не найдя сигарет, заключил. - Я забыл сигареты.
  
- О чем ты думаешь, черт тебя возьми!
  
- Я хочу курить...
  
- Твой сын, ему четыре года, он остался без матери с отцом, который женат на другой тете. Он сейчас ждет нас, и ему страшно.
  
- Да... - Кирилл словно очнулся и тут же сник:
  
- Майя, скажи ему ты. Ты сможешь найти нужные слова.
  
Я с горечью посмотрела на него - ему самому нужна была помощь:
  
- Ладно.
  
Мы вышли из реанимации. Сашка встревожено посмотрел сначала на Кира, потом на меня, как зверек, чуя беду. Он все знал, я уверена. Кирилл в беспокойстве снова ощупывал карманы в поисках курева.
  
Я собралась с духом, присела около мальчика и взяла его за руку. Ясен пень, что я собиралась рассказать про спящую красавицу, как думала об этом пару минут назад, как вдруг вместо этого я просто сказала:
  
- Мама умерла.
  
С минуту Сашка внимательно смотрел на меня, пока я в ужасе осознавала сказанное. Потом перевел взгляд на застывшее лицо отца. Затем вытащил свою руку из моей и совсем не по- детски сказал:
  
- Я знаю.
  
Он аккуратно взял свою желто-синюю модельку "мерседес", прижал ее к груди и пошлепал к окну. Кирилл закрыл глаза и привалился к стене:
  
- Дерьмо. Вся наша с ним жизнь теперь дерьмо, которое ничего не стоит.
  
Я обняла его и прошептала:
  
- Все проходит. И это пройдет. Потерпи немножко.
  
Мы оглянулись на Сашку, который стоял вдалеке и смотрел, не шевелясь в окно, куда-то на небо.
  
Вот так заканчивается детство.
  
 
  
***
  
Декабрь 2011
  
Легко ли быть сиротой? Конечно, в конечном счете, все мы становимся ими. Практически каждому ребенку на роду написано пережить утрату своих родителей. Это всего лишь вопрос времени или обстоятельств. В младенчестве мы плачем, каждый раз, когда мама куда-то отлучается, так как кажется, что мы ее теряем навсегда. Потом мы вырастаем и напротив уверены, что никуда мама и папа не денутся, что они всегда будут рядом и готовы сколько угодно ждать нас с жизненных битв и радостей. А потом вдруг кто-то звонит и говорит, что тетя Маша или дядя Костя умерли, приходите на похороны. И до тебя начинает доходить, что не ровен час, когда ты позвонишь в родительский дом, а там никто не снимет трубку. "Приходите на похороны", - будешь ты затем обзванивать родных и соседей. И так случается с каждым, рано или поздно. Это нужно принять, не смотря на всю невозможность. Но едва ли это может принять четырехлетний ребенок. Сашка просто перестал с нами разговаривать.
  
- Что делать? - спросила я Кирилла, спустя два часа после сцены под реанимационной, когда я, он и Катька с Сашкой сидели в подсобке. Сашка с трудом пережевывал печенье, на которое его удалось уговорить сердобольной Катьке, и казалось нас не слышал и не видел.
  
-Да, куда ты с ним пойдешь? Домой, что ли себе приведешь? - встряла Катька.
  
- А что ты предлагаешь? - посмотрел на нее Кирилл. - Я же не брошу его теперь. Он мой сын.
  
- Я представляю Светкины глаза, когда ты скажешь: "Привет! Познакомься с моим сыном!".
  
- Да, это будет неловко. Но я не поеду сегодня домой. Мы с Сашкой поедем на Иришкину квартиру.
  
- А что ты скажешь Свете?
  
Кирилл вздохнул, похлопал по карманам в поисках сигарет, и не найдя их, сказал:
  
- Я ей позвоню, потом заеду и заберу вещи.
  
Сашка вдруг перестал жевать печенье:
  
- Ты будешь со мной жить, пап?
  
- Конечно, сынок, - удивился Кирилл.
  
- А тетя Света тебя не заберет?
  
Мы немного опешили. Кирилл потрепал сына по голове:
  
- Не заберет. Обещаю.
  
- Ты подашь на развод? - спросила я.
  
- Думаю, да. Втроем нам не ужиться.
  
- Но у Саши ведь есть бабушки и дедушки. Может они бы могли взять его к себе? - предложила Катька.
  
- Ни за что. Я уже сделал одну ошибку, оставив Иру одну с ребенком. Теперь мне пора исправлять ее. Думаю, она бы хотела этого.
  
В воздухе повисла тягостная пауза. Я до сих пор не могла поверить, что Иришка больше не будет смеяться. Сашка встал из-за стола, взял машинку и потопал к выходу.
  
- Папа, поехали домой. Мне пора спать.
  
Я в который раз удивилась этому не по годам развитому ребенку.
  
- Едем, сынок. Нам всем было бы неплохо поспать. Майя, скажи Николаевичу, что я домой сына повез. Завтра буду...
  
- Конечно, Кир.
  
Они молча вышли, такие похожие и такие одинаково сломленные.
  
- Ну что, - Катя внимательно посмотрела на меня. - Ты как?
  
- Да ничего, все нормально.
  
- Ну и дни пошли. Два раза видеть знакомых на операционном столе это кого хочешь расшатает. Мальчишку жалко. Такой славный.
  
Ох, Катька, черт подери, я сейчас разревусь!
  
- Чайку?
  
Я кивнула. Катька подлила чаю и достала коньяк.
  
- По рюмочке?
  
- Давай.
  
Катька налила нам по сто грамм, и мы не чокаясь выпили.
  
- Ты кстати не сказала про своего писателя. Нашелся?
  
- Куда там. Как сквозь землю провалился. Я переживаю, Кать. Может с ним что-то случилось?
  
- Да ну прям, случилось. Я же говорила они все сво...
  
- Кать, но так просто не бывает. Он стер и забрал все, что только хоть как-то было связано с ним.
  
- Да, это как минимум странно. Проснуться утром и обнаружить, что все прошло как сон вчерашний.
  
- Вот и я о том же.
  
- И что ты думаешь делать?
  
Я задумалась.
  
- Поеду к нему домой.
  
- А ты там разве не была? - удивилась Катька.
  
- Нет. Я пока ограничивалась звонками. Хотя бы телефон помню наизусть.
  
- И он не отвечал?
  
- Нет, - уныло ответила я.
  
- Но почему ты сразу не поехала к этому паршивцу?
  
- Не знаю. Это как-то ну...унизительно что ли. Прийти прямо под дверь, когда он даже трубку не изволит брать.
  
- Ясно, все с вами ясно. Но я бы на твоем месте сразу бы поперлась к нему и приперла б его покрепче к стенке. Где это видано, так бросать девушку?
  
- Хорошо, хорошо, поеду и припру его к стенке. Завтра,- согласилась я.
  
- А чего не сегодня? Чего ждать завтра?
  
- Сегодня уже поздно. Десятый час.
  
- Ну и что? Не морочь голову. Едь к этому страусу прямо сейчас и будь с ним порезче.
  
- Ладно. Есс, сэр!
  
Я накинула куртку, и попрощавшись с Катькой, вышла из клиники. Мороз быстро отрезвил, и я почувствовала все прелести температуры минус десять градусов. Часы опять остановились - их стрелка зависла на без пятнадцати десять. На улице едва ли можно было кого-то встретить, не говоря уже о машинах. В пятницу всегда так город вымирает, все устремляются пораньше домой, в свои уютные и теплые гнезда, подальше от мирской суеты.
  
Такси остановилось, и я села внутрь. Водитель сердито спросил, куда ехать, и, получив ответ, забыл о моем существовании. По недавно приобретенной привычке я то и дело проверяла свой мобильник - нет, не звонил.
  
Ерзая на сидении, я словно знала, что у его дома меня ждет открытие его пропажи. Таксист уже злобно взглядывал на меня в зеркало заднего вида, когда я в очередной раз просила его "ехать побыстрее".
  
- И куда вы торопитесь, - недовольно бурчал он.- Успеете, еще везде успеете.
  
- Простите,- извинялась я. - Это очень важно.
  
- Да едем-едем мы, скоро будем.
  
Наконец мы доехали до его дома. Старые и большие деревья, словно молодые кокетки, красовались в своих новых белоснежных нарядах в ледяном свете ночных фонарей. Я расплатилась с таксистом и вошла в подъезд. Бесшумно поднявшись на третий этаж я в волнении подергала ручку двери. Увы, она не поддалась. Я несколько раз нажала кнопку дверного звонка. Но жалобный звон никого не заставил откликнуться - дверь по - прежнему не открывали. Тогда я попробовала постучать, но опять ничего. Похоже, там не было ни души. Я решила спуститься вниз и заглянуть в почтовый ящик. Если он будет пуст, значит, он недавно туда заглядывал. Заглянув в щелку я увидела горы бумажных рекламок, занявших почти все содержимое ящика. Это было отчаяние. Я была готова проклинать себя за смутную надежду, заставившую меня мчаться через весь город. Может он уехал куда-то по делам или в гости? А может с ним что-то случилось? Нет-нет, его отъезд был спланированным, раз он забрал вещи. Что ж... Хотя нет. Я вдруг вспомнила про его соседку Лидию Ивановну. Часы показывали двадцать три ноль ноль, что говорило о том, что уже неприлично являться к кому-либо с визитом. Но отчаяние плюнуло на все приличия, и я поднялась на этаж выше и позвонила в дверь.
  
Послышались неторопливые шаги и наконец суровый старческий голос осведомился:
  
-Кто там?
  
- Это Майя, врач. Мы с вами несколько месяцев назад говорили о вашем соседе снизу.
  
Залязгали многочисленные замки и дверь открылась.
  
Лидия Ивановна все так же величественно прекрасная в старинном пеньюаре внимательно всмотрелась в мое лицо.
  
-Здравствуйте, милочка. С чем пожаловали в столь поздний час?- она знакомо приподняла бровь.
  
-Понимаете...- замялась я.- Ваш сосед пропал. Уже несколько недель его нигде нет. И я заходила узнать, есть ли он дома. Но и там его нет. Может вы видели его?
  
Лидия Ивановна крайне удивилась, даже я бы сказала, посмотрела на меня, как на сумасшедшую.
  
- Но он же умер, - сказала она наконец.
  
Мои ноги подкосились. Весь мир остановился и умолк. Тишина.
  
-Как умер? - наконец прошептала я.
  
Лидия Ивановна недоверчиво посмотрела на мою реакцию и заключила:
  
- Он умер на пятый день после операции девятнадцатого февраля сего года.
  
Именно в этот момент я поняла, что мне нужна помощь психоаналитика.   
  
 
  
16
  
Апрель 2011
  
"Привет!", - замигало на экране сообщение от Линды.
  
"Привет!", - весело набрала я в ответ.
  
Линда, а точнее Lind@, моя знакомая по Интернету. Мы знакомы уже пять лет, но у меня такое чувство, что мы знакомы целую вечность. Когда-то мы нашли друг друга на просторах Лайвжурнала, потом переехали в Твиттер, а затем постепенно наша переписка перешла в айсикю. Мы никогда не видели друг друга. Кстати, по этому поводу у меня иногда возникали мысли, что возможно моя знакомая на самом деле мужчина преклонного возраста, а вовсе не барышня Лена, например. Но это все не имело никакого значения, ведь мы понимали друг друга с полуслова. Раньше я бы удивилась тому, что можно было крепко дружить в виртуальности. Но со временем я поняла, что видеть, осязать и слышать друг друга не так уж и важно, важно лишь только течение мыслей двух людей, их пересечение и танец, порождающий Истину. И хотя видеть и слышать друг друга мы могли бы посредством веб камеры, мы этого избегали, нам хватало простого обмена мессенджерами.
  
Lind@ 15.04.2011 22:55
  
Как твой?
  
Maya 15.04.2011 23:00
  
Уже в полном порядке. Скоро выпишем!:)
  
Lind@ 15.04.2011 23:05
  
Здорово!
  
Ты еще не решилась с ним поговорить?
  
Maya 15.04.2011 23:09
  
Мммм, я думаю не стоит.
  
Lind@ 15.04.2011 23:15
  
Ты как всегда....
  
Кстати, я тебе хотела кое-что рассказать.
  
Maya 15.04.2011 23:18
  
Что?
  
Lind@ 15.04.2011 23:21
  
Я сегодня читала Брихадараньяка Упанишаду
  
Maya 15.04.2011 23:25
  
Что это???
  
Lind@ 15.04.2011 23:34
  
Это древнеиндийский трактат. Там заложены основы буддийской философии. Но не это важно...
  
Мне попался любопытный отрывок там. Думаю, тебе понравится J
  
1.      Вначале [все] это было лишь Атманом в виде пуруши. Он оглянулся вокруг и не увидел никого кроме себя. И прежде всего он произнес: "Я есмь". Так возникло имя "Я". Поэтому и поныне тот, кто спрошен, отвечает сначала: "Я есмь", а затем называет другое имя, которое он носит. Перед началом всего этого он сжег все грехи, и поэтому он - пуруша. Поистине, знающий это, сжигает того, кто желает быть перед ним.
  
2.      Он боялся. Поэтому [и поныне] тот, кто одинок, боится. И он подумал: "Ведь нет ничего кроме меня, - чего же я боюсь?" И тогда боязнь его прошла, ибо чего ему было бояться? Поистине, [лишь] от второго приходит боязнь.
  
3.      Поистине, он не знал радости. Поэтому тот, кто одинок, не знает радости. Он захотел второго. Он стал таким, как женщина и мужчина, соединенные в объятиях. Он разделил сам себя на две части. Тогда произошли супруг и супруга. "Поэтому сами по себе мы подобны половинкам одного куска", - так сказал Яджнявалкья. Поэтому пространство это заполнено женщиной. Он сочетался с нею. Тогда родились люди.
  
 
  
Maya 15.04.2011 23:43
  
Что такое атман и пуруща???
  
Lind@ 15.04.2011 23:45
  
Атман - это Абсолют, осознающий своё собственное существование. Это высшее духовное "Я".
  
Пуруша - это существо, из тела которого была создана Вселенная.
  
Maya 15.04.2011 23:49
  
Теперь все ясноJ Мне нравится идея с двумя половинками, ведь как это точно подмечено!
  
Lind@ 15.04.2011 23:52
  
Более того, это объясняет, почему нас так безудержно тянет к любимым людям. Взять хотя бы твой примерJ
  
Maya 15.04.2011 23:55
  
Получается если люди найдут свои половинки, то они станут атманом?
  
Lind@ 15.04.2011 23:56
  
Все люди и так атманJ Половинкам не надо искать и соединяться друг с другом - они и так вместе.
  
Maya 15.04.2011 23:58
  
Ничего не понимаю.
  
Lind@ 15.04.2011 00:12
  
Цитирую тебе Авадхуту Гиту:
  
11. Почему ты не понимаешь, что ты поистине то абсолютное Единое? Ты тот извечный Атман, в котором одинаково отражается всё. Ты безграничный и всегда сияющий Господь. Как, в таком случае, ты можешь думать о дне [свете] или ночи [тьме]?
  
13. Ты никогда не рождался и ты никогда не умрёшь. Во все времена у тебя никогда не было тела. Упанишады многими различными способами провозглашают эту общеизвестную истину: "Всё есмь Брахман".
  
14. Ты всегда присутствуешь как внутри, так и снаружи. Ты - то Высшее Блаженство, которое всегда и всюду. Тогда почему же ты бегаешь туда и сюда, подобно злому духу?
  
15. Для тебя и для Меня не может быть ни союза, ни разделения. В действительности не существуем ни Я, ни ты, ни этот мир. Один только Атман повсюду.
  
Maya 15.04.2011 00:20
  
Получается что весь наш мир всего лишь игра одного чистого Атмана?
  
Lind@ 15.04.2011 00:22
  
Именно!
  
Maya 15.04.2011 00:23
  
Кошмар, Линда, неужели у меня такое больное воображение???:)
  
17
  
Ноябрь 2011
  
Вначале не было ничего, только бесконечный голод Я вдруг подумала, что голод - это смерть, и я сама есть смерть. Прямо передо мной вдруг забурлила вода. Она искрилась и легко перетекала из стороны в сторону. Неясная радость наполнила меня изнутри. Вода же играла и плескалась, пока вдруг не выгнулась в арку. То, что было пеной воды, затвердело, и стало землей. Внезапно я почувствовала, как что-то рвет наружу, и из меня извергнулся огонь, красный, пышущий и совсем юный. Ничего нет вокруг, только вода и огонь.
  
Я разваливаюсь, рассыпаюсь на части. От меня отвалилось солнце и взлетело прямо над бурлящей водой. Еще одна часть меня вдруг стала ветром, обдающим морским бризом.
  
Я стою на берегу океана, волны бушуют, и их мягкая пена омывает меня. Небесное круглое светило садится на закате, погружаясь в бездонную морскую пучину...
  
Я - дыхание, разделенное на три части. Восток - моя голова, та и другая стороны - передние конечности, запад - хвост, та и другая стороны - бедра, юг и север - бока; небо - моя спина, воздух - брюхо, земля - грудь. Я твердо стою на ногах, как Вселенная. Я бесконечна и невозмутима.
  
-Дзыыыынь!
  
Черт, это будильник. Я открыла глаза. За окном уже занималась заря над унылой и голой осенней землей, по которой прохаживалось голодное воронье. Каррр-каррр, кричали они, и крик их был пугающим. Но я закрыла глаза и вопреки всему ощутила блаженный покой.
  
18
  
Январь 2012
  
Куранты уже отзвенели. Этот новый год я праздновала одна и в совершенном подпитии. События последних дней окончательно выбили почву из-под моих ног. Или я сумасшедшая или это все мистификация. Почему-то к первому варианту склоняться было совершенно неохота, тогда оставался второй. Я вновь положила себе в тарелку традиционный новогодний оливье, залпом допила шампанское в бокале и попыталась сосредоточиться.
  
Мои сеансы у психоаналитика сошли на нет, когда я уже начала подбираться к истории загадочного исчезновения предмета моей любви. Я побоялась предстать в полном безумии ситуации. Мне отчаянно не хотелось провести остаток своих дней под воздействием транквилизаторов за высокой оградой психиатрической лечебницы.
  
Долгое время после разговора с Лидией Ивановной я бродила по закоулкам своего сознания, пытаясь выяснить, когда же произошел сбой, и моя память изменила мне. Затем были попытки найти в реальности факты, подтверждающие существование молодого писателя. И тут меня ждал полный провал. Не осталось ничего, абсолютно ничего, что бы подтверждало его существование после девятнадцатого февраля 2011 года. Напротив я нашла целую кипу доказательств того, что он умер: история болезни со справкой о смерти, свидетельства различных людей, включая медперсонал и соседей по дому.
  
Я вновь наполнила бокал шампанским. Если я видела его живым все это время, когда факты говорят, что он был мертв, то, что это было? Помутнение рассудка, сон, или меня жестоко и цинично разыграли? Взвесив все возможные версии произошедшего я пришла к выводу, что больше всего мне хочется, чтобы меня просто разыграли или чтобы оказалось, что я сейчас сплю. Никогда еще в жизни я так не хотела знать правду, как сейчас. Я готова была принять любую, лишь бы не мучиться в догадках.
  
Я вдруг заметила, что начала раскачиваться на стуле. Старая и дурацкая привычка, от которой не удавалось отделаться уже многие годы. Кто-то грыз ногти, когда нервничал, кто-то выстукивал дробь по столу, а я раскачивалась на стуле.
  
- Ты упадешь!- постоянно сердилась мама.
  
Так и было: иногда я падала, но это все быстро забывалось. А вскоре я настолько виртуозно научилась балансировать на стуле, что падения стали чем-то из области фантастики. Мне иногда приходило в голову, что жизнь похожа на эти раскачивания, и тот, кто в совершенстве владел этой причудливой акробатикой, тот извлекал из своего существования максимум. Что-то подсказывало мне, что стоит применить свои стульные познания к самой жизни. Тогда бы я могла не бояться перемен, падений и травм от них. Я бы стала бесстрашной.
  
В самый разгар балансировок в дверь кто-то позвонил, настойчиво и громко.
  
В упадническом настроении я поплелась открывать, заранее предчувствуя увидеть на пороге шумную малышню, распевающую щедривки или колядки и разбрасывающую зерно по всей квартире. Но это были не дети.
  
Когда я приотворила дверь, то едва ли могла пошевелиться.
  
На пороге стоял он, пропавший несколько мучительных недель назад, живой и здоровый, румяный с мороза и с озорным огоньком в глазах:
  
- Вуаля!
  
И тогда я кое-что вспомнила.
  
***
  
Февраль 2011
  
На мне было все черное, как февральское небо, как мои мысли. На нем был красивый черный костюм, его лицо до неузнаваемости изменилось под слоем грима, а волосы неестественно были напомажены и уложены в щегольскую прическу. Он не был похож на человека, он больше походил на красивый манекен. С закрытыми глазами. От того, что он не видел меня, мне было легче. Руки мои окоченели. Хлесткий ветер то и дело отвешивал пощечины и норовил забиться под пальто. Кладбище казалось пустынным и зловещим в свете тогдашней погоды. Нас было не много. Не более двадцати человек. Я стояла чуть в стороне от остальных. Кажется вот та пожилая женщина, чье тело сотрясали судороги рыдания - это была его мать, а поддерживающие ее с двух сторон и всхлипывающие ей в унисон мужчины и женщины, наверное его дядюшки и тетушки. Мне до сих пор не довелось проронить ни единой слезинки. Я не могла плакать, не смотря на дикую душевную боль и съедавшее меня отчаяние. Мысли мои прыгали с места на места, главным образом припоминая лишь сочувственное лицо Кирилла, пытавшегося остановить мои тщетные попытки вновь и вновь реанимировать тело, принадлежавшее этому красивому и талантливому парню. Я миллион раз повторяла сама себе, что мы, смертные, не всесильны и не все в руках врача. И столько же раз я себя опровергала и искала все новые и новые никому уже не нужные возможности его спасения.
  
Священник уже дочитал свою молитву, и началось прощание. Ноги едва держали меня, перед глазами начало темнеть, как кто-то подхватил меня под обе руки. Катя и Кирилл. Их бледные лица были серьезны и сосредоточены. Не говоря ни слова они помогли мне подойти к гробу. Я неприлично, как для постороннего человека, долго рассматривала покойника. При этом вопреки моим ожиданиям внутри была просто пустота: ни боли, ни страдания, ни сожаления. Потому что там лежал не он, а всего лишь какая-то безжизненная оболочка, отдаленно похожая на него. Я поцеловала неживой лоб, положила орхидеи и быстро отошла. Присутствующие лишь в изумлении перешептывались, пытаясь выяснить друг у друга, кто же я такая.
  
Катя и Кирилл подошли ко мне, и мне стало легче.
  
Сейчас произойдет то, чего я не хочу переживать. Какой самый страшный звук на свете? Это не "бу!" из ужастиков или любой другой резкий и неприятный звук. Я его сейчас услышу, и поэтому мне хочется закрыть уши, орать песни, оглохнуть в конце концов, лишь бы не слышать. Что может быть страшнее безвозвратности, о которой стучат молотки, вгоняющие гвозди в смертельную колыбель?
  
Мои друзья решительно держали меня за руки, как - будто я сейчас вырвусь. Но я стояла спокойно, как гранитная скала, которую установят над его могилой, когда она осядет. Лишь внутри меня все разрывалось на части, рвалось, как хрупкая бумага, резко и с хрустом. В какой-то момент я поняла, что меня трясет, а слезы бесконечным потоком льются наружу.
  
- Прощай, - прошептала я ему и кинула горсть земли.
  
***
  
Январь 2012
  
- Может, впустишь меня? - спросил он, подмигивая.
  
- Как это возможно? - я отпустила дверь и отошла, пропуская внутрь.
  
- Что именно? - он вошел и спокойно посмотрел мне в глаза.
  
Все те же серые глаза, темные волосы в каплях от растаявшего снега, та же улыбка. Совсем близко от меня и совсем живой. Меня начал разбирать истерический смех. Я засмеялась так, что казалось само небо рухнет. словно я хотела низвергнуть из себя всю боль и страдания. Он в недоумении уставился на меня.
  
- Я же тебя похоронила, представляешь? - наконец-то удалось мне выговорить.
  
- Я ничего не понимаю...
  
Я перестала смеяться, только села на тумбу для обуви и закрыла лицо руками. Он сел рядом так близко, что я почувствовала даже запах его кожи, абсолютно реальный.
  
- Я сама ничего не понимаю. Месяц назад ты исчез совершенно бесследно. Ты забрал все свои вещи, стер все контакты, как будто хотел испариться.
  
-Но...- начал он, но я быстро его перебила:
  
- Когда я предприняла поиски тебя, то вдруг оказалось, что ты умер в феврале! Ты представляешь, что я испытала???
  
Похоже, что теперь он был не в меньшем шоке, чем была я, узнав о его смерти от Лидии Ивановны. Он нахмурился и стянул свой полосатый шарф, словно он его душил.
  
- А потом...а потом, я вспомнила твои похороны в том самом чертовом феврале! - уже почти кричала я.
  
Он быстро повернулся лицом ко мне. Его глаза, кажется, застыли и погасли.
  
-Майя...Я ничего не понимаю. Я же никуда не исчезал! Я только вышел с утра за свежими круассанами к завтраку...
  
Я перевела взгляд на его руки. Бумажный коричневый пакет, с едва заметно промасленными боками, в каких обычно бывают теплые круассаны из кондитерской.
  
- С чем?
  
- С шоколадом, - ошарашено ответил он. - Майя, ты в порядке?
  
Похоже, я начала стремительно приближаться к полу, но он успел подхватить меня.
  
Я изо всех сил вцепилась в его куртку, пахнущую зимой, как утопающий хватается за соломинку. за свою последнюю надежду, что это не сон и не галлюцинация.
  
- Скажи, - прошептала я ему на ухо, - что было вчера?
  
Он нежно погладил меня по голове:
  
- Мы встретили новый год, смотрели фейерверк, потом прогулялись по улице, играли в снежки, - засмеялся он.
  
Мне стало вдруг так тепло и уютно, словно так и было все. Неужели я наконец-то проснулась от дурного кошмара? Мы были вместе, мы были счастливы, разве что-то иное имеет теперь значение?
  
- Я поставлю чайник, - нехотя оторвалась я от него.- Давай позавтракаем, пока круассаны окончательно не остыли!
  
Он с улыбкой кивнул и стал стягивать рыжие ковбойские сапоги.
  
Я проскользнула с пакетом на кухню, включила чайник и на секунду зависла возле календаря.
  
- Сегодня первое января 2012 года? - крикнула я ему из кухни.
  
Тишина. Я со смутным беспокойством вышла в прихожую. Nobody. Не было сапог, не было полосатого шарфа, не было и древесного аромата одеколона...
  
19
  
Январь 2012
  
Мы сидим в шлюпке. Вокруг глубокая ночь, лишь огромная и полная луна висит как прожектор над нашими головами. Вода тихо плещется под веслами. Недалеко от нас виднеется огромный корабль, чей серебряный борт едва переливается в темноте. На палубе ни души. Шлюпку плавно и убаюкивающее качает из стороны в сторону. Мы молча смотрим друг на друга. Твои глаза блестят в лунном свете, такие же глубокие и бездонные, как эта ночная вода. Я так скучала по тебе, и вот в эту минуту ты так близко, что я слышу твое дыхание и могу прикоснуться к тебе. Счастье окрыляет, пьянит и наполняет меня сладостным соком. Но внезапно мою эйфорию перебивает мысль: "Где мы?". В этот же миг ты говоришь:
  
- Где мы?
  
Я не успеваю ответить, в мыслях лишь успел сформироваться ответ, как ты его озвучиваешь:
  
- Не знаю. Но судя по кораблю рядом и отсутствию суши на горизонте - мы в открытом море.
  
Я в изумлении не успеваю спросить, как ты читаешь мои мысли, как ты слово в слово озвучиваешь и этот вопрос.
  
На твоем лице не меньшее удивление, чем на моем. В какой-то миг я ловлю себя на том, что ты это я. Я смотрю на саму себя, как в зеркало. Отражение говорит мне: "Я люблю тебя!". Волна нежности захлестывает меня с ног до головы. В любовном порыве я обнимаю тебя и чувствую, как ты теплой волной входишь внутрь меня и растворяешься. Шлюпку по-прежнему качает на темных водах, а лунная дорожка зовет ввысь.
  
Мой живот начинает округляться и расти. Я чувствую слабые толчки изнутри,и тело мое окутывает уют и блаженный покой. Мои руки с обожанием гладят волнующийся живот, а он словно отвечает мне взаимностью. Я начинаю тихонько напевать красивую и мелодичную песню, в такт танцующим морским волнам. Глаза мои закрываются. Мир погружается в абсолютную темноту. Гармония и бесконечность.
  
Глаза мои открываются. За окном январская метель, в доме пахнет хвоей и имбирными пряниками. Pour quest pas? Может мой мир не так уж и плох.
  
 
  
 
  
20
  
Январь 2012
  
Не смотря на праздники, работы в больнице не убывало, разве что люди находились в более приподнятом настроении и везде пахло мандаринами. Я сидела в ординаторской на ночном дежурстве и чувствовала себя разбитой и потерянной. Мир вокруг сгустился в бесконечный хаос, из которого казалось было невозможно выбраться.
  
Визгливо запиликал мой мобильник - пришла СМС-ка. Опять какая-то спам-акция: отправь СМС и будет тебе счастье... С некоторым удовольствием я удалила СМС и положила мобильник в карман. До чего же любят люди заказывать себе счастье.
  
- Перестаньте засорять ящики, - ругалась Верина бабушка, спускаясь с пятого этажа.
  
Нам кажется лет по восемь, писали мы уже вполне сносно. И теперь оттачивали свое каллиграфическое мастерство в переписывании писем счастья. Нужно было десять раз переписать письмо и отправить десяти адресатам, и тогда сбывалось то ли три желания, то ли вроде того что-то. Главное было переписать и отправить, а иначе все беды сваливались на твою голову, и самым страшным было, что если не перепишешь, то мама заболеет и умрет. Поэтому восьмилетние головки усердно корпели над тетрадными листками, зная текст уже наизусть. Поначалу это было весело: открываешь почтовый ящик, а там письмо счастья. Но вскоре каждая из нас с ужасом думала о том, сколько же ей писем пришло, и сколько теперь придется переписывать. Помню, пришли письма от Маши, Тани, Лены и Веры. Четыре письма, итого нужно написать сорок писем. Я не помню, кто первый отважился принять на себя все мыслимые и немыслимые несчастия, но переписывание к нашей радости прекратилось, и все остались живы, целы и счастливы. С современными технологиями пересылать письма проще, нужно лишь тратить деньги или чей-то объем памяти. Но все это было так глупо и наивно, как в детстве. Взрослые думают, что они выросли, а на деле верят в тоже, что и дети. Мы все хотим чуда, даже если его нет.
  
Я полистала книгу, но читать как-то не хотелось. Чтобы я делала без Интернета? Я включила нетбук и загрузила аську. Ник Lind@ высвечивался с зеленым значком в виде ромашки.
  
Maya 02.01.2012 23:04
  
Привет! С новым годом тебя!
  
Lind@ 02.01.2012 23:09
  
ПриветJ И тебя тоже! Как раз тебя вспоминалаJ
  
Maya 02.01.2012 23:04
  
И по чем поминала?
  
Lind@ 02.01.2012 23:09
  
Да вот думаю, я сижу в тепле, книжечку читаю, кофе пью, а Майя, наверное, в ординаторской на дежурстве груститJ
  
Maya 02.01.2012 23:04
  
Так оно и есть!
  
Lind@ 02.01.2012 23:09
  
Ничего себе! У меня открылся третий глаз что ли?:)
  
Maya 02.01.2012 23:04
  
Чакры то есть?
  
Lind@ 02.01.2012 23:09
  
Может и чакрыJ
  
Мне вдруг подумалось, что можно поделиться с Линдой странными событиями последних дней. Конечно, едва ли она бы сочла меня нормальной, если бы я рассказала, что мой парень оказывается умер в феврале, но мы с ним встречались, вплоть до его исчезновения. Потом он вдруг появился вчера, первого января этого года, утверждая, что мы все это время были вместе, а затем снова исчез. Черт, я опять думаю об этом. Я почти продержалась целый день, ни разу не обращаясь в мыслях к этим событиям. И вот срыв.
  
Maya 02.01.2012 23:04
  
Слушай, Линда. Как ты думаешь, бывает так, чтобы одновременно существовали взаимоотрицающие истины?
  
Lind@ 02.01.2012 23:09
  
Что ты имеешь в виду?
  
Maya 02.01.2012 23:04
  
Ну вот смотри. Допустим, мы сейчас с тобой говорим, а через минуту оказывается, что ничего этого не было. Что мы никогда не были знакомы и никогда не общались. Есть как бы две реальности. В одной мы с тобой сейчас разговариваем, а в другой мы даже не знакомы. Такое возможно?
  
Lind@ 02.01.2012 23:09
  
Хм, интересно. Но ты сказала "Допустим, мы сейчас с тобой говорим, а через минуту оказывается, что ничего этого не было". Ты хочешь сказать, возможно ли существование нескольких параллельных реальностей, которые вдруг пересекаются, тем самым вводя тебя в тупик? И в результате чего ты не можешь понять, где истина, а где нет?
  
Maya 02.01.2012 23:04
  
Именно!
  
Lind@ 02.01.2012 23:09
  
Есть теории, которые утверждают подобно тому, как ты говоришь: параллельные реальности. Есть теория, которая утверждает, что есть только одна реальность, а остальное все твое больное воображение и признак слабоумия. А есть теория, которая говорит, что нет реальностей в принципе.
  
Maya 02.01.2012 23:04
  
Я согласна, что теорий много но, к сожалению, ни одну из них нельзя доказать.
  
Lind@ 02.01.2012 23:09
  
Не совсем так, но почти.
  
Maya 02.01.2012 23:04
  
А лично тебе, какая теория ближе?
  
Lind@ 02.01.2012 23:09
  
Наверное последняя, что ничего нет.
  
Maya 02.01.2012 23:04
  
Но почему?
  
Lind@ 02.01.2012 23:09
  
Сложно сказать. Но замечая по жизни, что многое "горе от ума", я все больше склоняюсь к тому, что все вокруг игры одного вездесущего разума, высшего сознания. Кстати, в тему был такой интересный кусочек в книге, что я читаю. Погоди минутку
  
Lind@ 02.01.2012 23:09
  
Нашла! Вот часть главы из АВАДХУТА ГИТА:
  
Maya 02.01.2012 23:10
  
О нет, Линда, опять буддизм. Я уже читала Адвайту Веданте.
  
Lind@ 02.01.2012 23:11
  
Но ты же хотела знать мое мнение! Там как раз про исчезновенияJ
  
Maya 02.01.2012 23:11
  
Ладно.
  
Lind@ 02.01.2012 23:12
  
-Я никогда не исчезаю - Я проявлен и присутствую всегда. Для Меня нет ни света, ни тьмы. Как Я могу говорить о таких ритуалах, как утренние и вечерние поклонения? По самой своей природе Я блаженен и свободен.
  
Maya 02.01.2012 23:13
  
Я - это кто?
  
Lind@ 02.01.2012 23:13
  
Абсолют, Брахман.
  
 
  
21
  
Ты - Солнце, освещающее внутреннюю тьму неведения. Ты - Водопад из потоков сладкого нектара осознания, стекающего с букетов цветов разума для ищущих мудрости. Ты - четки из волшебного камня Чинтамани, исполняющего все желания для бедных. Ты - клык вепря Мурарипу, спасшего землю от затопления, ради которого стоило погружаться в этот океан рождений и смертей.
  
22
  
Январь 2012
  
Я лежала в горячей ванной и слушала Нотрдам де Пари, как в дверь ванной комнаты кто-то тихо постучал. Страх цепкой рукой схватил меня за горло. Я, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, как можно тише встала из ванной, обернулась полотенцем и нащупала маникюрные ножницы достаточно внушительного размера - мое единственное оружие в этом кафельном царстве. В дверь опять постучали, уже настойчивее. Я осторожно взялась за холодную железную ручку и в напряжении стала медленно поворачивать ее. Руку, с зажатыми в ней ножницами я выставила вперед, наготове. Дверь резко распахнулась. Бу!
  
- Господи, ты меня убить хочешь?- мой писатель отскочил от двери.
  
Он был в футболке и шортах, словно вышел из другой комнаты. В глазах его стояло недоумение.
  
Я медленно сползла по стенке. Он опять пришел, чтобы исчезнуть. Каждый раз он слишком реальный, чтобы я могла поверить в собственное сумасшествие. Я пробовала щипать себя, раниться, чтобы проснуться, но каждый раз явственно убеждалась в том, что все это не сон. Что же это? Я начинала понимать главного героя "Соляриса", точно таким же образом теряющего и обретающего умершую жену, и постепенно погружающегося в полную ирреальность. Что-то или кто-то явно желал моего безумия, а может просто хотел со мной контактировать? Едва ли. Скорее всего я просто сплю таким крепким сном, что все происходящее в нем мне кажется действительным. "Мне нужно проснуться, мне нужно проснуться", - беззвучно повторяла я себе. Если я умру во сне, мой сон оборвется, и я вернусь в реальность? А если не сон? Нет, он умер, умер в феврале. Он просто кошмар, мучающий меня уже столько месяцев, обретающий надо мной власть в моих сновидениях. И все от того, что в своих снах я не хочу верить и принимать его смерть. Он должен умереть в моем сне, чтобы я поверила.
  
- Что с тобой? - он потянулся к ножницам, чтобы забрать их у меня.
  
Я резко одернулась:
  
- Не трогай меня!
  
-Тише, что с тобой?
  
- Я устала от этого! Это сводит меня с ума. Ты должен исчезнуть, ты умер! Это просто сон!
  
- Майя... - опешил он.
  
- Да пошел ты! Пошел ты! Я уже больше не могу так!- в отчаянии завопила я, чувствуя как слезы начинают жечь глаза.
  
Он замер, его рот неестественно перекосился.
  
-Майя, послушай меня...Я же был в соседней комнате...И я хотел только спросить, не нужно ли тебе полотенце...
  
-Заткнись! Я тебе не верю! Ты мертв! Ты умер девятнадцатого февраля!
  
Его глаза округлились в ужасе. Он неуверенно шагнул ко мне, но ножницы в моих руках его остановили.
  
-Я же живой, ты можешь дотронуться до меня. К тому же двадцать минут назад мы вместе смотрели фильм...- он подошел еще ближе, и аккуратно взяв меня за руку, начал вытаскивать ножницы.
  
-Нет! Не подходи! Это все бред! Это мое больное сознание! Я видела бумаги и куча людей готовы подтвердить, что ты умер! Я даже могу показать тебе твою могилу!
  
Моя последняя фраза его парализовала.
  
-Майя! Что с тобой происходит? Что за чушь? Опомнись, прошу тебя, - он схватил меня за плечи, словно хотел встряхнуть и привести в чувство.
  
Снег кружится над синей землей,
  
Оседая на наши ресницы,
  
Замерло все над нашей душой -
  
Нам вовеки с тобой не проститься.
  
По белоснежному кафелю побежал красный ручеек, постепенно превращаясь в лужу. Я отпустила руку, в которой сжимала ножницы. Его прекрасные серые глаза в ужасе расширились и смотрели прямо на меня. Из уголка его губ потекла алая струйка, а на его футболке быстро вырос красный шар.
  
- Майя...- он резко упал на пол.
  
О Боже! Я его убила.
  
***
  
Январь 2012
  
Я потерла глаза. Он по-прежнему лежал на полу в алой луже. В паническом ужасе я выскочила из ванной. "Что делать??? Что делать???"- стучало где-то в висках, пока я кружилась по кухне. Стоп. Но ведь это сон или галлюцинация? Или я ошибаюсь, и в приступе безумия убила того, без которого жить не могу? Мне страшно. Я только что убила человека. Даже если во сне, это меня не оправдывает, я все равно убийца. Я тихо выскользнула из кухни и осторожно подошла к ванной. Дверь была открыта, свет по-прежнему горел. Вокруг стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь только моим лихорадочным сердцебиением. Я закрыла глаза и приготовилась увидеть сотворенный мною кошмар на полу. Рука уже нащупала входную дверь в ванную. Осталось открыть глаза. И увидеть. А может не стоит их открывать? Может оставить все, как есть и проторчать с закрытыми глазами сколько хватит сил? А потом будь, что будет. Это пожалуй слишком. А может я открою глаза и окажусь в космосе, пролетая мимо мириад звезд, огибая своим хвостом миллиарды галактик, паря в невесомости и бесконечности. Может я стану ничем, как вакуум? Или я открою глаза и увижу перед собой манящий бирюзовый залив океана. Волны будут щекотать мои пятки, будут петь над головой дивные птицы, тень пальмы укроет меня от палящего солнца, а какой-то беззубый рыбак помашет мне рукой. А может быть я открою глаза, и меня ослепят прожектора на съемочном павильоне? Быстро подбегут гримеры и начнут ловко поправлять мой грим, а на него выльют как можно больше алой краски, для эффекта. А вдруг я открою глаза и увижу только стену, ровную и белую, как снег. В стене вдруг откроется дверь и войдет милая девушка, вся в белом. Она любезно мне улыбнется и протянет стаканчик с разноцветными таблеточками, такими обязательными в сумасшедшем доме. А может быть....
  
Я открыла глаза.
  
Ничего. Белоснежный кафель был чист и девственен. Вода в ванной еще не успела остыть и манила пушистой пеной. В ванной не было ни души.
  
- Майя, - послышалось за моей спиной, - будешь чай?
  
Я обернулась и улыбнулась. Он весело улыбнулся мне в ответ. Ничего не было.
  
 
  
***
  
Январь 2012
  
- Ты веришь в то, что иногда с абсолютно нормальным человеком могут происходить абсолютно ненормальные вещи?
  
- Смотря, что ты имеешь в виду под абсолютно нормальным и абсолютно ненормальным.
  
Мы мирно пили чай на кухне, невзирая на всю невозможность данной ситуации. Я смирилась с этими появлениями и исчезновениями, теперь я пыталась узнать от него, что же происходит. Тем более, что он казалось ничего не помнил о том, что произошло в ванной. Откусив ароматную плюшку я изрекла:
  
- Абсолютно нормальное - это с позиции современного общества.
  
Похоже он был неудовлетворен моим объяснением.
  
- Ладно, как на счет возможности существования параллельных миров? - с надеждой спросила я.
  
Он с минуту посмотрел на меня в недоумении, а затем резко прыснул со смеху.
  
- Майя, ну у тебя и темы для разговоров сегодня! Давай для начала ты уточнишь, к чему ты начала про странные вещи и параллельные миры?
  
- Представь: живет себе человек, и вдруг оказывается, что то, что с ним происходит сейчас, на самом деле не может происходить ввиду разных обстоятельств.
  
- Точнее?
  
- Эммм...Допустим мы с тобой встречаемся, но это вдруг оказывается невозможным, так как ты умер год назад. То есть...в одной реальности все хорошо, ты жив, и вдруг я оказываюсь в другой реальности, где тебя нет в живых уже долгое время.
  
- Отличная история, - засмеялся он.
  
Затем отпив чаю он уже серьезно заметил:
  
- Я слышал что-то о попытках ученных доказать существование параллельных миров логически. Кажется, современная физика в лице теории струн также настроена признать множественность миров. Но пока что методы изучения параллельных миров разработаны только исследователями так называемых измененных состояний сознания.
  
У меня отвисла челюсть, и я едва не поперхнулась. Поразительно, я не знала, что он так хорошо осведомлен по этой теме.
  
- Подожди, что такое теория струн?
  
- Теория струн говорит о том, что все фундаментальные компоненты любого вещества, равно как и все силы, действующие во вселенной, к примеру, гравитация, существуют на подквантовом уровне. Все эти компоненты похожи на крошечные резиновые ленты или струны, из которых состоят кварки (квантовые частицы), и в свою очередь электроны, атомы, клетки и т.д. Вещество, образующееся из этих струн, и его поведение зависит от вибрации этих струн. Вся наша Вселенная создана из таких небольших струн. Согласно этой теории, наша собственная вселенная являет собой нечто вроде пузыря, который существует рядом с подобными параллельными вселенными. Теория струн предполагает, что эти вселенные могут входить в контакт друг с другом. Правда одно "НО": согласно теории струн, между этими параллельными вселенными может существовать гравитационное поле. И поэтому, если вселенные вступят в контакт, то может произойти "Большой взрыв", подобно тому, который вероятно и создал нашу вселенную.
  
- Потрясающе! Значит, возможность существование параллельных миров уже скоро докажут???
  
-Ну, большой адронный коллайдер для этого и запущен. Если ученные найдут там частицы Хиггса и некоторые суперсимметричные частицы, то это будет серьёзной поддержкой теории струн, и как следствие теории параллельных миров.
  
Так получается я не чокнутая, я совершенно нормальный человек, перемещающийся между несколькими реальностями? Я посмотрела на него, на его погруженное в мысли лицо, и ощутила сильное желание остаться только в одной реальности - в этой. Чтобы я больше его не теряла, чтобы я обрела покой и гармонию, слившись с ним воедино, подобно некогда распавшимся на две половинки Атманом из пуруши.
  
- Ты говорил что-то еще про сознание? - вспомнила я.
  
- Да, измененные состояния сознания.
  
- Что это такое?
  
- Это когда фокус внимания смещается внутрь, и все внимание занято внутренними образами, мыслями, чувствами. Чтобы объяснить проще, то вспомни ситуацию, когда ты задумавшись проезжала нужную обстановку или читала книгу, а потом в упор не могла вспомнить, о чем там было написано. Ведь было же такое?
  
-Конечно было. Такое бывает со мною частенько.
  
- Вот это и есть измененное состояние сознания. Психиатров очень волнует пример Никола Тесла, который при помощи погружения в измененное состояние сознания, мог путешествовать в параллельных мирах, обретая там знания и воплощая их затем в реальной жизни.
  
- И как же он в него погружался?
  
- Я точно не знаю. Мне известно лишь то, что после смерти старшего брата Никола постоянно страдал от ночных кошмаров. Впоследствии он сумел усилием воли замещать ужасные картины образами мира, в котором он жил. И совершенно неожиданно для себя он начал путешествовать по другим мирам.
  
- Получается, и ты и я можем через сон попасть в параллельную реальность?
  
- Получается, что да. Еще бытует мнение, что достигнуть состояния измененного сознания можно также посредством наркотических веществ, медитации, а также просто слушая музыку.
  
Я встала из-за стола и подошла к окну. Неужели все так просто? Помедитировал и получил ту реальность, которую хотел? Пока судьба меня забрасывала в совершенно немыслимые ситуации. Если я скажу ему о том, что со мной происходит с декабря прошлого года, поверит ли он мне? Возможно, ведь он так хорошо осведомлен об исследованиях параллельных миров...Стоп. Откуда он это знает? Разве может простой писатель знать теорию квантовой физики и основы психиатрии? Может меня банально водят за нос, разыгрывая целый спектакль? Я с подозрением посмотрела на него. Серые глаза игриво сверкнули:
  
- Похоже, меня в чем-то уличили!
  
- Скажи мне, откуда ты знаешь про это все? Почему ты интересовался этим?
  
- Дорогая моя, я же писатель-фантаст! Разве ты забыла?
  
- Фантаст?
  
- Майя, ты сегодня что-то не в себе...- послышались тревожные ноты в его голосе. - Ты слишком много работаешь. Нам стоит съездить в отпуск, как думаешь?
  
- Отпуск это здорово, но не сейчас. Я не могу оставить своих пациентов, - с досадой заметила я.
  
- Пациентов? - кажется, он был потрясен, словно я сказала, что я дельфин.
  
- Ну да, - осторожно подтвердила я, не сводя глаз с его лица.
  
- Майя, каких еще пациентов?
  
- Как каких? Фамилии что ли назвать?
  
- Дорогая, пациенты только у врачей бывают, - мягко, но настойчиво заметил он.
  
- Я врач, кардиохирург. Да что с тобой???
  
Только не это. Я уже не я, а уже другой человек! Я предприняла отчаянную попытку:
  
- Что было с тобой в феврале 2011 года?
  
Он пожал плечами, нахмурился, пытаясь припомнить события того месяца и наконец изрек:
  
- Да ничего особенного.
  
- Совсем-совсем ничего?
  
Он утвердительно кивнул головой.
  
- А как на счет огнестрельного ранения в сердце на день святого Валентина? - выпалила я на одном дыхании.
  
Похоже, что над нашими головами прогремел гром и сильный ливень был готов обрушиться со своей небесной высоты.
  
- О чем ты? - наконец выдохнул он.
  
- В твое сердце пустили пулю, - почти отчаялась я. - Скажи мне лучше сам, что было в феврале.
  
Он посмотрел на меня, как на невменяемую. Он уверен, что я сошла с ума.
  
- Да ничего такого не было. Мы с тобой встречались, занимались творчеством...
  
- Я что тоже писатель- фантаст? - съязвила я.
  
- Нет, Майя, ты поэт.
  
Меня ошарашило и перекрутило как в мясорубке. Я пулей выскочила в прихожую, чтобы посмотреть в зеркало.
  
Так и есть. Я увидела рыжеволосую и испуганную девушку в собственном отражении.
  
23
  
Январь 2011
  
Я всегда думала, что я талантлива. Это заблуждение время от времени порождало некие опусы, кои я именовала стихами. Мне снились лавры Пушкина, Есенина и Маяковского. Я завидовала Ахматовой и Цветаевой и часто вздыхала, понимая, что мое творчество настолько далеко от их творений, что и завидовать-то стыдно. Ночами я иногда вскакивала с кровати и поскорее включала свет, чтобы успеть записать на бумаге приснившиеся строчки. Но со временем проснувшись ночью в озарении, я перестала вскакивать и просто переворачивалась на другой бок, вздыхала и забывалась тяжелым и нервным сном. Годам к двадцати я никак не могла навести порядок не только в своей заваленной всяким хламом квартире, но и в своей голове. Пока однажды я не узнала о каком-то квартирнике какого-то неизвестного известного поэта, куда и отправилась со смутной надеждой что-то прояснить в отношении своего творчества и завести полезные знакомства. Приглаживая копну своих огненных волос я на все лады представляла себе этот вечер, полный высоких материй, вдохновения и зарождения моего будущего успеха. Я настолько лелеяла надежду найти там себе наставника, который бы помог раскрыть мой потенциал, войти в этот доселе не ведомый мне круг творческий людей, что переступив порог вышеупомянутой квартиры я испытала горькое разочарование. Никаких Великих там не было и не пахло ими никогда. Там были люди просто гораздо уверенней меня в своей талантливости. Жоржи, Дантесы, Эмилии и прочие красивые и высокопарные имена с трудом умещались в маленькой хрущевке. Здесь было шумно, накурено так, что сизый дым выедал глаза, был слышен нескончаемый звон чокающихся бокалов, стаканов и рюмок, иногда сквозь гам прорывался нетвердый и изрядно подпитый голос выступавщего поэта. Из-за шума и нечеткости речи было сложно расслышать стихи, но то, что долетало до моего уха сложно было назвать поэзией.
  
- Вы нас тоже чем-то порадуете?
  
Я обернулась. Она сказала, что ее зовут Ангелиной. Именно благодаря ей мне удалось побороть страх и выйти на сцену, а затем принимать шквал аплодисментов, обрушившихся на мою голову. Лина познакомила меня со своими друзьями, среди которых пребывали как розовощекие юноши, так и лысеющие интеллигенты. Она научила меня курить, пить портвейн и ругаться отборным подзаборным, каким способны ругаться только настоящие знатоки русского и могучего. Лина никогда не читала своих стихов, но уверяла, что она светило современной поэзии, и ее знал всякий из богемной тусовки.
  
-Чтобы быть поэтом, не обязательно писать стихи, - бросала Лина, когда я просила ее прочесть что-то из своего.
  
Мы стали закадычными подругами, влачащих свое существование в толпе уверенных в собственной гениальности странных людей. Я совершенно забросила поэзию, теша себя мыслью, что чем писать что-то невнятное, лучше весело пофлиртовать за бокалом крепкого пойла с приятным эффектом расслабления и развязывания языка. Хотя я не теряла надежду встретить достойного учителя, и такие встречи случались время от времени. Я ходила за этими людьми, в надежде быть замеченной, но все, в конце концов, сводилось к пошлостям, сказанным на ухо. Лишь спустя время я смогла привыкнуть к тому, что гении едва ли захотят делиться со мной секретом успеха и перешла на иную ступень. Я просто питалась чужой славой и успехом. Мне доставляло удовольствие быть рядом с тем, вокруг которого поклоняются остальные, словно я единственный человек, имеющий право пребывать около таланта. Однако чувство горечи затопляло меня всякий раз, когда я возвращалась в опустевший и покрытый пылью дом, в котором я потеряла самое главное - себя.
  
В один из таких смутных вечеров вернувшись после очередного литературного вечера я скинула с отяжелевших ног алые туфли и опустилась, не снимая пальто на банкетку в прихожей. В зеркале напротив я увидела еще молодую, но уже с посеревшим лицом и с синяками под глазами от недосыпания женщину. Мне так стало жалко своей никчемности, своей пустоты и отсутствия таланта. Захотелось враз покончить с недоразумением под названием - моя жизнь. Я достала маленький револьвер - антикварный подарок одного из моих поэтических кумиров. Черный, изящный и совершенно рабочий, с полным барабаном острых и крохотных пулек. Встав напротив зеркала я приложила дуло к виску. Лишь разразившийся противной трелью телефон нарушил мои планы на вечер.
  
- Эля, ты должна его увидеть!
  
- Лина, в этом нет необходимости...С меня довольно, - просипела я прокуренным голосом, не отрывая дула от виска.
  
- Глупости! Ты выспись, а завтра приходи - он божественен!
  
- Как Май Майский? - усмехнулась я.
  
- Да, его зовут Май, - удивленно проговорила Лина. - Но фамилия не Майский. Вы знакомы?
  
- Я пошутила. А что хорош?
  
- Безумно. А какие стихи! Он просто бог!
  
Я опустила дуло. Обождется еще:
  
- Когда и где?
  
Тот вечер перевернул всю мою привычную жизнь. Он был красив и талантлив. Я не помнила, как я оказалась в первом ряду слушателей, но я помнила каждую мелочь того выступления. Его стихи я еще долго украдкой шептала по ночам, вызывая снова и снова его образ в сознании. Наконец, проснувшись однажды утром я в задумчивости выкурила сигарету и позвонила Лине:
  
- Дай мне его адрес.
  
Теперь я медленно брела холодным январским вечером. Ветер яростно трепал мои волосы, и пробирал до самых костей. Однако всплывшие воспоминания годичной давности согревали мою душу теплее всяких новомодных обогревателей и термоодежды. Мы странным образом вдруг стали близки, что я не могла скрыть своего удивления от скорости развивавшихся событий, позволявших мне добиться желаемой цели. Я обрела бесценного персонажа возле себя, от чьих стихов я сходила с ума, даже не смотря на то, что некоторые из них я уже слышала в тысячный раз. К некоторому разочарованию во мне не проснулись пылкие чувства к этому странному, но вполне красивому молодому человеку. Но рядом с ним я обрела то ощущение покоя и умиротворения, которого мне так всегда не хватало.
  
Мой друг, есть радость и любовь,
  
Есть все, что будет вновь и вновь,
  
Хотя в других сердцах, не в наших.
  
Но, милый брат, и я и ты -
  
Мы только грезы Красоты,
  
Мы только капли в вечных чашах
  
Неотцветающих цветов,
  
Непогибающих садов.
  
 
  
Я шла в тени чужого успеха, шепча без устали чужие стихи. Моя встреча с ним точно была знаком свыше. Его спокойствие и невозмутимость, хорошее чувство юмора, да и сангвинистический тип идеально уравновешивали мою холеристическую натуру. Рядом с ним мой внутренний огонь обретал грани теплого каминного огня, правда, все же время от времени вырывались игривые искорки, а то и язычки неукротимого пламени.
  
Часто меня посещали мысли о том, что мне приходится насиловать себя из-за того, что люди слишком сдерживают свои внутренние порывы и не дают им первобытную свободу. Я хотела разлететься, разбрызгаться в разные стороны, простираясь в бесконечности, но это было против правил общества. Каждый человек считал своим долгом спрятать глубоко внутри все самое сокровенное, все шарахались душевного нудизма, словно это была какая-то проказа, словно не было ничего постыднее, чем сказать то, что думаешь и чувствуешь. Каждый строил баррикады из граней своего сознания, пряча глубоко внутрь Истину, возводя кругом стены из иллюзий и заблуждений, навязанных такими же неудачниками, как и он сам. При этих мыслях меня даже передернуло. Я забыла упомянуть, что не смотря на осознание собственной бесталанности я вновь принялась писать стихи. Пусть не самые высокопарные и глубокие, зато личные и все более обретающие лоск мастера словесной изящности. Конечно же я периодически демонстрировала их своему кавалеру, но всякий раз его словно сковывало что-то изнутри, и он не мог внятно дать комментарии по ним.
  
Но вернемся к сегодняшнему дню и библиотеке, куда я так спешила в такую непогоду, и где мое появление среди царства тягостного спокойствия, распростершегося по всему залу библиотеки, можно было сравнить с налетом урагана. Он сидел за столом, углубившись в какую-то древнюю и явно забытую Богом книгу.
  
Я рывком подскочила к нему и крепко поцеловала в щеку. Кажется, он не ожидал моего появления, о чем свидетельствовали его удивленные глаза.
  
- Привет, - улыбнулась я.
  
- Привет. Это так неожиданно...
  
- Я тебе помешала? - уселась я возле него на стуле, закинув ногу на ногу.
  
- Не совсем, но мне надо кое-что закончить...
  
- Давай отложим это на потом, а? Пойдем, проветримся, а то тут так затхло, что, кажется, можно задохнуться.
  
- Эля, я не могу бросить сейчас работу.
  
- Ты писатель, какая тут работа. Тут вдохновение, - возразила я. - Кстати, у меня есть парочка новых стихов для тебя.
  
Он как-то тяжело вздохнул и закрыв книгу сказал:
  
- Мне кажется, ты права, все - таки надо проветриться. Нам нужно поговорить.
  
Мы поднялись и вернув книгу серой и старомодной библиотекарше вышли на улицу.
  
- Послушай, я должен тебе кое-что сказать, - сказал он морщась, то ли от холода, то ли от мыслей, роившихся в его голове.
  
Я мягко взяла его под руку, пытаясь приободрить. Но судя по мрачной тени, затаившейся в серых глазах, это кое-что едва ли должно было меня обрадовать. Ветер хлестал все яростнее, и наши фигуры по-стариковски согнулись почти пополам, пытаясь избежать летящих в лицо ледяных снежинок.
  
- Наверное, нам будет лучше расстаться, - наконец сказал он.
  
- Но почему? - удивилась я, словно ничего более невероятного я в жизни не слышала.
  
- У нас так мало общего...
  
Я остановилась и выпрямилась:
  
- Постой-постой, что-то я не поняла, к чему эта волынка? Мы с тобой творческие люди, мы живем искусством. В чем тогда дело?
  
- Нет, Эля, - посмотрел он мне в глаза. - Мы с тобой похожи, как... как самокат и самолет. Оба начинаются на "само", а между тем ничего общего. Один ездит по земле, а второй летает по воздуху. Так и мы. Небо и земля.
  
Почему у этого ничтожества такие красивые глаза? Почему он так желанен, когда говорит мне "нет"? Но что он мог против меня?
  
- Ты же не можешь меня вот так бросить? - прошептала я, заглядывая ему в лицо. Он отвернулся и уставился на свои ботинки.
  
- Но почему так? У тебя кто-то есть?
  
- Нет, - поспешно уверил он меня. - Просто мы не созданы друг для друга.
  
- Это похоже на плохую комедию и обмен репликами, которые советуют при расставании с девушками в дешевых журналах.
  
- Прости, но я, правда, так считаю.
  
- Неужели можно вот так все зачеркнуть? И мои чувства тоже?
  
- Я не хочу причинять тебе боль...- в глазах его стояла почти вселенская грусть. Он как-то неловко пожал мою руку, словно желая получить от меня понимание.
  
Ну, уж нет. Я с минуту собиралась с мыслями и спустя мгновение из моих глаз потекли слезы.
  
- О нет, - сжал он шарф. - Прошу тебя, не надо.
  
- Мне больно! - силилась я вложить как можно больше горечи в свои слова. - Я открылась тебе, а ты только что плюнул мне в душу.
  
Его лицо перекосилось, какое-то время он выглядел крайне расстроенным и потерянным, затем как-то неловко приобнял меня.
  
- Ну не плачь, пожалуйста, я не знаю... Может я запутался. Мне просто иногда трудно быть рядом с тобой.
  
- Нет-нет, - всхлипывала я, пряча лицо в воротах его пальто. - Ты прав. Мы такие разные, к тому же я ужасно приставучая. Но это все от того, что мне хочется быть с тобой, чувствовать, видеть и слышать тебя. Прости меня, пожалуйста, я постараюсь не быть такой навязчивой.
  
- Что ты, дело не в тебе...
  
- Нет-нет, во мне. Это я виновата,- еще больше продолжала всхлипывать я.
  
- Прости, я такой дурак. Ты такая замечательная, а я так тебя расстроил. Я не умею ценить внимание и заботу.
  
- Нет, ты самый лучший! Я не буду держать тебя, - оторвалась я от пальто и постаралась вложить в свой взгляд самое искреннее выражение. - Будь счастлив!
  
- Прости меня! - взмолился он, не выдержав под натиском чувства вины, взваленного мной на него.
  
- Просто будь со мной, - прошептала я, целуя его влажными от слез губами. - Прошу тебя, будь.
  
- Хорошо, - прошептал он и слился со мной в страстном поцелуе.
  
Хочешь получить что-то - отпусти это, и оно само к тебе вернется.
  
Я отстранилась и через плечо увидела девушку, смутно различимую из-за поднявшейся метели. Снег заметал ее тонкую фигуру, темнеющую пятном на белом фоне. Я пыталась различить ее лицо, но безуспешно. Вместе с тем, что-то знакомое показалось в ее облике, очертаниях, словно я видела фигуру кого-то хорошо знакомого мне. Снежный порыв сорвал капюшон с ее головы, и я на мгновение увидела каштановые локоны и тонкие черты лица. О боже, это же...
  
 
  
24
  
Декабрь 2011
  
Кирилл меня редко о чем просил, но сейчас стоя на пороге новой жизни после потери любимого человека и расставания с женой ему нужна была моя поддержка. Тем более что вдобавок ко всем событиям он теперь стал единственным родителем для своего внебрачного сына. Декабрь приближался к концу, погода стояла солнечная и морозная. Посовещавшись, мы с Кириллом решили съездить в Карпаты на пару дней. Это могло помочь отвлечь его и Сашку от тягостных дум, впрочем как и меня, недавно ошарашенную открытием о смерти моего писателя почти год назад. Мы выехали рано утром, когда на дворе стояла глубокая ночь, освещаемая лишь придорожными фонарями. Сашка мирно спал на заднем сиденье в своем автокресле, прижав к груди маленького плюшевого мышонка. Кирилл сосредоточенно смотрел на дорогу, и казалось полностью погрузился в свои размышления. Я молчала, не осмеливаясь нарушить тишину, напряженно обдумывая, уместно ли спросить у Кирилла про пациента с огнестрельным в сердце и про свои воспоминания о прощании с ним в холодном феврале.
  
Прокручивая в голове возможные варианты развития нашего разговора, мне отчаянно хотелось, чтобы Кирилл сказал, что я брежу, что мой возлюбленный жив и здоров, просто по какой-то непонятной причине решил исчезнуть из моей жизни. Но что если он скажет, что его нет? Стало быть я просто безумна, я помешалась на почве случившейся трагедии.
  
-Майя, ты спишь? - нарушил мои размышления Кирилл.
  
- Нет, что ты. Я просто задумалась.
  
- Смотри, небо светлеет, скоро встанет солнце.
  
И действительно, грузное темно-серое небо озарилось мягким светом, как робкая надежда. Казалось, солнце выныривало из самых глубин мрачного холодного моря, чтобы прорваться и рассыпаться ярким светом, озаряя и обнадеживая все вокруг: леса, дорогу, лесных жителей, редкие домики и машины, несущиеся по трассе.
  
- Красиво, - восхищенно прошептала я.
  
Кирилл утвердительно кивнул головой, и мы снова погрузились в тишину.
  
Ближе к десяти утра, когда вовсю светило солнце, а под колесами машины хрустел снег, проснулся Сашка. Он сладко зевнул и посмотрел осоловевшими глазами.
  
Я обернулась к нему:
  
- Тебе папа Пушкина читал? Вот это:
  
Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась;
Луна, как бледное пятно,
Сквозь тучи мрачные желтела,
И ты печальная сидела.
А нынче... Погляди в окно:
Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце.
Снег лежит;
Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет,
И речка подо льдом блестит.
  
Сашка не понимающе моргнул глазами, а затем неспешно изрек:
  
- Ты сказала: "И ты печальная сидела", а надо сказать "сидел"!
  
Мы с Кириллом весело рассмеялись. Это был наш первый смех за все долгое время.
  
Мы уже подъезжали к Львову, как Сашка вдруг спросил:
  
- Пап, а ты с мамой разговариваешь?
  
Мы с Кириллом молча переглянулись.
  
- Сынок, но мамы же нет с нами...
  
- Но я бы хотел с ней поговорить...- быстро прибавил он.
  
- Ты можешь с ней поговорить, - уверенно закивал малыш. - Нужно только захотеть. Сильно- сильно.
  
- Но...- я легонько успела ткнуть Кирилла в бок, пока он не успел возразить.
  
- А о чем ты с ней говоришь? - понял мой сигнал Кирилл.
  
- Нууу, она спрашивает: "Ты себя хорошо ведешь?". Или я спрашиваю, как у нее дела.
  
- А она что отвечает? - спросила я.
  
- Она говорит, что все хорошо, - ответил Сашка и начал задумчиво теребить мышонка за уши.
  
С минуту я смотрела на несчастные уши игрушки и уже повернулась к Кириллу, что-то спросить о дороге, как Сашкин голос вдруг сказал:
  
- Она живет высоко-высоко. Даже на самолете не долететь. Там много облаков. Она на них спит или катается.
  
- Откуда ты знаешь, где живет мама? - мой друг от рассеянности едва не потерял контроль над машиной.
  
- Я там был, - гордо заявил Сашка, с вызовом глядя на нас. - Я же говорил, что с мамой можно поговорить. Я лег в кроватку и закрыл глазки. Мама всегда так просит.
  
Мы молча проигнорировали неправильное настоящее время, в котором об Ирине говорил Сашка.
  
- И потом мы с ней гуляем, бегаем по облакам, играем в мяч... - с увлечением продолжал Сашка, словно его прорвало. И это звучало настолько правдиво, что я себе живо представила небесную идиллию. Кто знает, быть может он очутился в такой же ситуации, как и я с ним? Может это возможно, быть с человеком, которого нет в живых, но которого ты очень хочешь увидеть?
  
- Саша, - осторожно начала я,- может это тебе приснилось?   
  
Малыш уверенно замотал головой:
  
- Нет, это не сон. Я разговариваю с мамой.
  
- А ты видишь ее лицо? - уточнила я.
  
Кирилл в полном изумлении уставился на меня.
  
- Конечно.
  
- Четко?
  
- Как и твое сейчас.
  
- А ты брал ее за руку?
  
- Конечно! Она всегда целует меня, когда она приходит.   
  
Я заметила, как задрожали губы Кирилла, как в его полных горя глазах заблестели слезы.
  
Но во мне напротив что-то начало радостно клокотать - какая-то робкая надежда запрыгала по моим внутренним стенам. Я не одна. Мы с Сашкой можем понять друг друга. Мы утратили близких людей и тут же их, каким-то неведомым чудом, обрели, забыв совершенно о том, как их не стало. Возможно, я могла бы его вернуть, могла бы найти, надо только, как говорит Сашка, очень-очень сильно захотеть. Мне казалось, что я закрою глаза и тогда, пространство и время сотрут границы между собой, все станет единым. И отыскав его сольюсь с ним, стану частью его, а он меня.
  
Вечером, когда мы приехали на место, и Сашка уже мирно спал в кровати, очевидно в очередной раз гуляя с мамой по небесным фермам, мы с Кириллом спустились к ужину в ресторан на первом этаже отеля. Тогда я за бокалом вина отважилась ему рассказать о его загадочном исчезновении и о своем визите к старушке-соседке, перевернувшем мой мир с ног на голову. Кирилл поначалу был крайне ошарашен. Затем он улыбнулся слабой улыбкой, похлопал меня по руке и вкрадчиво спросил:
  
- Давно ли такое с тобой?
  
На какое-то мгновение я застыла, но посмотрев в его обеспокоенные глаза, спросила себя: А чего ты ожидала? Он медик, для него высшие материи всего лишь плод больного воображения и тема для подтрунивания над богобоязными фанатиками. Вполне логично, что его реакция была именно такой.
  
- Майя, - начал он,- тебе трудно. Я понимаю, я сам пережил такой же стресс. Справиться с потерей близкого человека - задача не из легких. Поэтому тебе нужна помощь друзей и родных. Если тебе что-нибудь...
  
- Кирилл, это правда. Я не сумасшедшая.
  
- Конечно-конечно, - согласно закивал он, словно пытался успокоить больного ребенка. - Ты просто устала и тебе тяжело...
  
- Да черт возьми, Кирилл! Я же говорю правду. Или ты хочешь сказать, что у меня провал в памяти длинной почти в десять месяцев?
  
Он уже открыл рот, чтобы что-то ответить, как я вспомнила:
  
- Что случилось с тем парнем, с огнестрельным в сердце?
  
- Ты про того, которого привезли на день Валентина?
  
- Конечно о нем! Разве еще были с таким ранением у нас?
  
Кирилл уставился на салфетку и покрутив ее немного в руках ответил:
  
- Он умер.
  
Я прикусила губу.
  
- Он и вправду умер?
  
- Майя, прошу тебя, - Кирилл взял меня за руку. - Господи, какой же я кретин.
  
Он вытащил сигареты и поспешно закурил.
  
- У нас не курят, - вежливо заметил проходящий мимо официант.
  
- Пошел ты...
  
- Ты все это время думала, что он жив? - наконец спросил он меня, выдохнув сизое облако дыма.
  
- И не только. Я успела с ним завязать отношения и даже съехаться под одну крышу. И вот уже месяц я пытаюсь понять, как это могло случиться.
  
Кирилл молча докурил сигарету, затем еще одну, пока, наконец, администратор ресторана не подошел к нему и не стал настойчиво просить прекратить.
  
Кирилл подчинился и повернувшись ко мне вдруг спросил:
  
- Неужели ты, имея медицинское образование, не задумывалась над этим как медик?
  
- Задумывалась, - нехотя призналась я.- Я искала ответы в медицинской литературе, а точнее в психиатрической литературе...
  
Кирилл выжидающе посмотрел на меня.
  
- Я предположила, что страдаю амнезией. Пока искала причины амнезии, наткнулась на такой термин как, конфабуляция...
  
- Что это такое, напомни.

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"