Мазий Ольга: другие произведения.

Портрет бога

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
Оценка: 4.86*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В жизни Габриеллы Олдридж есть секрет, способный погубить её репутацию.


Портрет бога

  

1

   Она лежала в кровати с широко распахнутыми глазами и не решалась зажечь свет. Всего одна горящая лампочка разогнала бы ночные кошмары по их норам, сделала бы бодрствование более... реальным. Но Гэйб лежала без движения, повиснув меж двумя мирами, и слушала, как где-то в гостиной тикают настенные часы. Влажное от пота бельё неприятно липло к коже. Наконец она отбросила одеяло в сторону и поднялась с постели. Всё ещё не включая света, женщина прошла на кухню и налила себе стакан холодной воды. Осушала его большими глотками, изо всех сил стараясь не оглядываться. Призраки из снов толпились за её спиной, более материальные, чем любой предмет в квартире, чем сами стены и дом, чем весь Сан-Франциско...
   Стоит только опустить веки...
  
   Вокруг неё кружатся в хороводе сияющие существа, и их тихий, хрустально звенящий смех звучит так сладко... От них пахнет молоком и солью, а прозрачная кожа на ощупь подобна бархату. Она смотрит на них, не отрываясь, внизу её живота томная тяжесть, а от поясницы до шеи прокатываются жаркие волны. Она знает их, она помнит их всех... Круг хоровода сжимается всё сильнее, все теснее подбирается к ней, сквозь смех прорываются тонкие, скрипучие взвизгивания. Их руки тянутся к ней, ладони смыкаются на шее, запястьях, оказавшиеся вдруг склизкими пальцы жадно шарят по телу, причиняя боль. Совершенные черты их лиц плывут, как будто тает и течёт воск, а поры кожи сочатся чёрной смолой...
  
   - Надо поспать, - твёрдо сказала себе Гэйб, тревожно прислушиваясь к своему голосу во мраке.
   Она забралась с ногами в кресло в гостиной, что стояло напротив окна, и так просидела, не смыкая глаз, до самого рассвета.
  
  

2

  
   ...Она была очень странной. Вряд ли смогу рассказать вам больше. Я работала с мисс Олдридж пять лет, но она никогда не пыталась со мной сблизиться или что-то типа того... Я плохо её знала.
  

Кэрри Бишоп,

интервью для "Сан-Франциско Уикли"

   - О, это восхитительная идея, просто невероятная! Переместить выставку из тесных и тусклых стен галереи под открытое небо... Для ваших работ нельзя придумать ничего лучше!
   Трескучая болтовня не долетала до ушей Гэйб. Рассеянно улыбаясь и кивая невпопад, она смотрела на стоящего невдалеке Ирвина. Годы проделали над ним серьёзную работу... Нет, не мог её любимый, нежный мальчик превратиться в этого оплывшего мужчину с редкой рыжеватой бородкой и синими прожилками на скулах. Верно, его просто подменили в армии. И вернулся к её порогу уже не он, а какой-то чужак в пыльной форме... И она стала с ним жить.
   - ...я давно уже слежу за вашим творчеством, мисс Олдридж. Эти фотографии... ведь дело не в цветопередаче и не в композиции даже, а в чём-то ином. В том, насколько люди на снимке продолжают жить, даже став застывшим изображением! И вы знаете, как это сделать! Ликующее торжество юности и при этом ни капли претенциозности, пафоса...
   Гэйб отпила ещё немного шампанского из фужера и благодарно кивнула говорившей.
   - Мне приятно слышать такие отзывы, правда. Что ж... В таком случае, могу ли я...
   - О, разумеется! Уже послезавтра "Кроникл" опубликует о выставке самый благоприятный отзыв. Знаете... Почему-то мне особенно запомнилась... вот эта работа, - журналистка повела рукой в сторону одной из фотографий. Габриелла посмотрела в указанном направлении и снова улыбнулась, но на этот раз искренне.
   "7:00". Одна из лучших её фотографий, если не лучшая. Изображённый на ней юноша стоял перед зеркалом в ванной, сосредоточенно и серьёзно соскребая бритвой пену со щеки. Ему нельзя было дать больше семнадцати лет, хрупкие плечи казались напряжёнными, да и вообще производилось впечатление, что бритьё - по-прежнему весьма непривычное для этого мальчика занятие.
   Она запомнила Росса таким - школьником, который уже примерял на себя личину взрослости. Может, "костюм" всё ещё был ему великоват и смотрелся нелепо, но в этом крылось его очарование. Росс... Он и в любви оставался такой же - отчаянно скрывал свою неуклюжесть, и горячность, присущую только молодым. Пытался быть сдержанным. Тщетные попытки.
   Отделавшись от щебечущей журналистки, Гэйб вернула опустевший фужер на поднос официанта и медленно побрела вдоль стендов. Восторги публики её интересовали мало, как и общение с критиками, - этим занимался Ирвин, - но она наслаждалась прекрасной погодой, ветром в кронах деревьев и щебетом птиц... Они так боялись, что придётся перенести мероприятие под крышу - обычный для города холодный туман, что шёл со стороны залива, держался целую неделю. Но всё же отступил, освобождая место теплу и солнцу.
   Она поймала себя на желании снять туфли и пройтись по газону босиком... И ей, пожалуй, простили бы эту милую выходку - творческие люди могут себе позволить прослыть эксцентричными... Но привлекать к себе лишнее внимание не входило в её намерения. "Всё, что вам нужно обо мне знать, вы увидите в моих работах" - сказала она когда-то одному из интервьюеров и с тех пор твёрдо придерживалась этого принципа.
   Гэйб всё шла и шла, и, лишь удостоверившись, что отдалилась от людей на достаточное расстояние, позволила себе присесть на скамейку. Над её головой раскинулась крона старого вяза и надёжно укрыла женщину в своей тени. Гэйб устало откинулась на спинку и прикрыла глаза. Кожу её приятно обдувал слабый ветерок, а у ног тихо ворковали голуби в надежде на подачку. Всё-таки, устроить выставку в парке было действительно хорошей идеей... Когда-то люди верили, что фотография крадёт частичку твоей души. Если это так, то призраки, живущие в её фото, требовали свободы и простора.
   Всё своё творчество Гэйб посвятила молодости в разных её проявлениях. На снимках застыли парни и девушки, пятнадцати- и восемнадцатилетние дети - смеющиеся, плачущие, замершие в ожидании на автобусных остановках и бегущие по школьному полю для сокета... Искренние. Разные. Ещё не овладевшие стандартным набором лицемерных ужимок взрослых. Чистые страницы. Всё, что ей оставалось сделать - найти ту самую секунду, когда в их глазах отблеск истинного чувства - горя, гнева или радости - мерцал особенно ярко... Если верить всем тем, кто собрался здесь сегодня, кое-что ей удавалось.
   В юности есть особая красота... Шестнадцатилетняя толстушка в растянутом свитере прекрасна, потому что молода. Потому что только начала жить и её огонь горит подобно Солнцу. И Гэйб любовалась ей, и старалась запечатлеть миг совершенства. Её переполняла любовь...
   В глубине души Гэйб была абсолютно уверена, что любовь и есть тот секретный ингредиент, способный вдохнуть в фотографию жизнь.
   Женщина открыла глаза и подняла лицо к небу. Ни единого облачка... Она достала из сумочки блокнот и ручку и записала: "Порок - это то, что случается, когда нет любви".
   А она любила их. Всех до единого. И ей не в чем себя упрекнуть.
  
   - Я не мог тебя найти. Куда ты пропала после разговора с мисс... э-э-эм... как бишь её...
   - Гуляла.
   - Тебя хотел видеть парень из "Уикли". Ну, знаешь, интервью.
   - Ирвин, просто веди машину.
   - Купи уже свою.
   - Я не умею водить.
   - М-м-м... Научись?
   - Не хочу. А теперь замолчи и дай мне немного вздремнуть... Я... не выспалась этой ночью. И не в состоянии вести бессодержательные беседы.
  
   Всякий, кому хоть раз доводилось работать с Габриеллой Олдридж, знал о её презрении к студийным съёмкам. Она считала, что даже лучшие модели в свете прожекторов становятся манерными, а получающиеся в результате фотографии источают фальшь. Ирвин любил поговаривать, что она слишком завышает планку. Впрочем, Гэйб признавала, что съёмки для журналов или рекламы - хороший способ заработать. А потому, при всей своей ненависти к "ремесленничеству", не чуралась коммерческих заказов и всегда пунктуально являлась к назначенному времени в студию.
   Ирвин галантно открыл перед бывшей женой дверцу машины и помог ей выйти.
   - Так вот, пока ты наслаждалась видами парка, мне позвонила Кэрри...
   - Дай угадаю - наша Ева до сих пор не явилась?
   - Именно.
   - Что ж... Если её не будет на месте через пятнадцать минут, "Мэгазин" получит фотосессию с одним питоном. И яблоком.
   Экс-супруг только хмыкнул, пропуская Гэйб перед собой. Кэрри, ассистентка фотографа, ждала их у входа. Фотостудия, которую арендовала Гэйб, располагалась на втором этаже небольшого здания в Ричмонде. Она выбрала это место не только из экономической выгоды, - по сравнению с другими районами, например, историческим центром, выходило достаточно дёшево - а также потому, что ей нравилась атмосфера чайна-тауна. Во время перерывов она любила смотреть из окна на лежащую внизу улицу.
   - Мисс Олдридж...
   Женщина лишь махнула рукой:
   - Ирвин мне уже сказал. Не беспокойся, я найду, чем нас занять...
   - Я не об этом, - Кэрри выглядела немного обескураженной и явно наблюдала за реакцией начальницы на её слова. - У вас посетитель. Я не стала говорить об этом по телефону... В общем, ждёт он довольно давно.
   Гэйб вскинула брови:
   - Вот как? Я его знаю?
   - Думаю, что нет.
   Если верная помощница надеялась на вспышку интереса - её ожидания были обмануты. Габриелла лишь недоумённо пожала плечами и прошла в коридор. Она не отличалась памятью на имена и свои социальные контакты контролировала не слишком хорошо. Может, какой-то журналист из числа пропустивших выставку... Или рекламщик. Гораздо больше её воображение занимала предстоящая фотосессия, так что по пути Гэйб в основном расспрашивала ассистентку о ходе приготовлений. Уже толкая дверь, она в очередной раз повернулась к Кэрри:
   - Пожалуй, мне стоит переодеться... Подыщи что-нибудь... и...
   Он сидел на старом стуле у стены, полуприкрыв глаза и покачивая головой в такт музыке - из кармана потрёпанных джинс к ушам тянулись белые проводки наушников. Кожа, атласно-гладкая и почти белая, словно светилась в бьющих из окна солнечных лучах. Расслабленная и небрежная поза... Почти обычный подросток, если бы не лицо. За сорок лет своей жизни Гэйб видела много красивых людей, но незваный посетитель, что, казалось, не заметил её появления, превосходил их всех... Откуда-то из смутных глубин университетских премудростей всплыли строчки: "Сладкоистомный, у всех он богов и людей земнородную душу в груди покоряет и всех рассужденья лишает".
   - Мисс... - голос Кэрри вывел Гэйб из оцепенения.
   - Фотоаппарат мне дай, живо, - шепнула она, не оборачиваясь.
   Ощутив в руках тяжесть привычного инструмента, Гэйб поймала в объектив фигуру безмятежного Амура и щёлкнула затвором. Что-то почувствовав, юноша открыл глаза и встретился взглядом с Гэйб. Он улыбнулся, и женщина невольно улыбнулась в ответ.
   - Здравствуйте.
   И где-то уже на периферии сознания она отметила, что наблюдавший эту картину Ирвин вздохнул и тихо ругнулся.
  
  

3

   ...Она использовала своё бесплодие как предлог для развода. Мне потребовалось несколько лет, чтоб понять - вряд ли её это вообще волновало.
   Просто я повзрослел. И перестал ей нравиться.

"Я знал её", Ирвин Янг

  
  
   Тихий говор немногочисленных посетителей... Легкомысленная песенка, транслирующаяся по радио, и позвякивание ложки, которой Гэйб выводила восьмёрки в чашке с кофе... Все эти звуки сплетались, и их ручеёк впадал в океан - шум города. Такая какофония как нельзя лучше соответствовала разброду в мыслях... Ещё минуту назад взгляд женщины был прикован к лицу подростка, но теперь стал рассеянным. Он блуждал по помещению, ни на чём не задерживаясь. Гэйб думала.
   - Так, значит, ты хочешь сниматься у меня...
   - Именно.
   - Но я не выбираю моделей для фотосессий. Этим занимаются журналы. Попробуй обратиться в какое-то агентство, или сразу в "Мэгазин" - думаю, тебя возьмут с радостью... Такая выдающаяся внешность...
   - Вы не поняли, - Гэвин нетерпеливо взмахнул рукой. - Я не хочу сниматься для журналов. Я хочу, чтоб меня снимали вы. Для выставки.
   Гэйб отпила из чашки. По дороге сюда она заметила аварию, как раз за поворотом. Пара десятков автомобилей теперь стояла в пробке, гудели клаксоны, а здесь улица казалась почти безлюдной - все, кто мог бы по ней идти, сидели сейчас в офисах и считали минуты до обеденного перерыва. Иногда проезжали машины. "А ведь он должен быть в школе сейчас..."
   - Твои родители знают, что ты сегодня прогулял занятия?
   Подросток лукаво усмехнулся и пожал плечами:
   - Такое бывает с выпускниками... Трудный период, вы же знаете.
   "Ева" - Оливия Тэм, явилась в студию буквально через пять минут после того, как Гэйб сделала фото. После короткого знакомства Гэвин согласился перенести разговор на следующий день. "Да, в одиннадцать подойдёт. Вы знаете кафе на перекрёстке?.."
   Сейчас они сидели за столиком в том самом кафе, друг напротив друга. И Гэйб сильнее всего на свете хотела дать согласие...
   - Заманчиво, конечно... Но это происходит не совсем так. Мои выставочные фотографии, как правило, были сделаны практически случайно. Я просто выхожу на прогулку и...
   - О. Значит, для того, чтоб сделать "7:00" вы прокрались в чью-то ванну?
   Он улыбался, глядя ей прямо в глаза. Это было странное чувство - Гэйб ощущала себя вором, пойманным на месте преступления, и в то же время в груди разливалось хорошо знакомое томление... Предчувствие любви. "Он догадывается..."
   - Ты не любишь кофе? - попыталась она увести разговор в сторону.
   И правда, его чашка так и осталась нетронутой.
   - М-м... Не очень. Он горький.
   "Как ребёнок..."
   Гэвин облокотился о столешницу и чуть склонил голову набок:
   - Ну так что?
   - Я не буду тебе платить, - об этот последний аргумент, как правило, и разбивались чаяния излишне настойчивых кандидатов в модели. Да, Гэвин не был первым...
   - Идёт.
   Что ж... "Не так и плохо иногда просто плыть по течению" - решила для себя Гэйб, расплачиваясь по счёту. Уже на выходе мальчишка окликнул её:
   - В реальности вы оказались такой красивой... На снимках, которые я видел в интернете, вы выглядите по-другому. Почему бы вам не сделать свой автопортрет?
  
   Стоя на пороге квартиры, Гэйб вдруг поймала себя на том, что улыбка не сходила с её лица всю дорогу домой. Из горла вырвался нервный смешок. Надо взять себя в руки.
   Повинуясь какому-то смутному стремлению, она зашла в ванную комнату и остановилась перед зеркалом. Немного подумала, затем распустила волосы, собранные на затылке в небрежный пучок. Старательно взбила их руками и поправила одежду. Опершись руками о раковину, она подалась вперёд и внимательно осмотрела своё отражение.
   Мешки под глазами, белки в заметных красных прожилках - это от недосыпания. Маска и снотворное смогут поправить дело. Но кожа гладкая и без морщинок, ровные белые зубы, волосы блестят... Трудно не признать, Гэйб по-прежнему была хороша, даже казалась моложе лет на десять. Что ж, она следила за собой.
   - Не сдаём позиции, а? - прошептала самой себе. - Как думаешь, хватит тебя ещё на один раунд?
  
   - Мне скучно. Посоветуй какую-нибудь книгу.
   - Гэйб, я владелец галереи, а не библиотекарь. Хотя... Знаю один вариантик, специально для тебя. "Лолита". Неплохо освежает в памяти тот факт, что с малолетками лучше не связываться. Это никогда не кончается хорошо.
   - Он не малолетка. Ему восемнадцать.
   - Это он тебе сказал?
   - И вообще, ничего не будет! Это тебе понятно? Я просто сделаю пару снимков...
   - Детка, не обманывай меня, да и себя не стоит. Я видел, как ты на него смотрела. Прекрасно знаю этот взгляд. Так же ты смотрела на этого... Росса. И на Эндрю, который был до него. А ещё на Аниту, Кевина...
   - Господи боже, Ирвин, какая ты всё-таки задница...
   - Хоть ты и моя бывшая жена, но я желаю тебе только добра. Постарайся не вляпаться на этот раз.
   - Да пошёл ты... - она бросила трубку на рычаг.
   Дождь остервенело барабанил в окно. Гэйб рассеянно разглядывала омывающие стекло потоки воды. Ливень зарядил с самого утра и не прекращался уже несколько часов. Переменчивая погода сорвала встречу с Гэвином... Он должен был ждать её в три, в парке. Прогноз не предвещал никаких улучшений, так что, как бы ей ни было досадно, Гэйб отправила смс с просьбой перенести всё на другой день. Ответа пока не пришло. Пожалуй, стоило вернуться в постель и немного вздремнуть. Или лучше поесть? В холодильнике почти пусто... Но есть яйца, молоко и немного муки... "Блинчики? С сиропом? Я ведь не завтракала". Нужно было срочно найти какое-то занятие. Чтоб не чувствовать себя такой старой и никому не нужной. Проклятый дождь... Он всегда действовал на неё угнетающе.
   Первым делом - музыка. Чтоб разогнать немного эту тоску в воздухе, почти осязаемую. Гэйб долго выбирала пластинку, наконец, остановилась на Jefferson Airplane. Прослушав пару первых аккордов и настроив громкость, она прошла на кухню. Вытащила из шкафов необходимую посуду, а из холодильника - продукты. Готовить она любила, но занималась этим исключительно под настроение... Поэтому ли Ирвин стал завсегдатаем ресторанов ещё во времена их совместной жизни?
   Из-за шума миксера звонок Гэйб услышала не сразу.
   - Подождите минуточку! - прокричала она в сторону прихожей, на ходу стряхивая муку с рукава.
   По ту сторону глазка, в подъезде, стоял Гэвин. С его волос и одежды стекала вода.
   Почему-то руки женщины дрожали, когда она открывала дверь.
   - Откуда ты знаешь мой адрес? - спросила Габриелла вместо приветствия.
   - Спросил у вашей ассистентки. Мы ещё тогда обменялись номерами. Я позвонил и объяснил ситуацию.
   "Кэрри получит хорошую взбучку при следующей встрече".
   - Можно войти?
   Гэйб спохватилась - вот уже минуту он стояла, словно парализованная, и разглядывала его.
   - Да, конечно... Раз уж ты пришёл. Ты весь мокрый... Почему не взял зонт?
   - Забыл.
   - Пойдём, покажу тебе, где ванна. В шкафчике чистые полотенца.
   Мысли Гэйб путались. Где-то у горла зарождался безотчётный восторг: "Он пришёл! Пришёл ко мне!". К лицу прилила кровь, от жара защипало щёки... Она была растеряна, смущена и насторожена. Слишком неожиданно, почему?.. Так странно...
   "Впрочем, он с самого начала имел вполне определённую цель - стать моей моделью. Стоит ли удивляться его настойчивости?" - эта мысль немного успокоила её. Вдруг, всплеснув руками, Гэйб бросилась к гардеробу - Гэвину необходимо переодеться в сухое, иначе он точно простынет, а у неё, кажется, оставались какие-то вещи Ирвина. Она благодарила свою рассеянность за то, что так и не избавилась от них. Футболка и спортивные штаны... Пойдёт.
   Костяшками пальцев женщина легонько постучала в дверь ванной:
   - Я оставлю чистую одежду здесь.
   После чего забрала из зала фотоаппарат и вернулась к тесту.
   "А ведь я так и не причесалась со сна!"
   Попытки разрешить дилемму - стоит ли приводить себя в порядок или это не её сегодня всё-таки фотографируют и "вообще, откуда такие мысли?!" - привели к тому, что стопка готовых блинчиков была постыдно маленькой. В мусорном ведре их лежало куда больше. Сгоревших.
   - Выглядит аппетитно. Угостите?
   Гэйб обернулась на голос.
   В футболке на несколько размеров больше, чем нужно, он казался слишком хрупким. Болезненно тонким и почти невесомым. В вырезе провисающего воротника резко очерченная линия ключицы... Влажные волосы зачёсаны назад, лицо открыто и взгляд прямой до нахальства.
   Она подумала: "Слишком узкие плавки..."
   - Простите, но те штаны мне слишком велики, они спадают. Неудобно всё время придерживать. Ничего, если я так?
   Женщина предпочла уклониться от темы. Она боялась, что дрогнувший голос выдаст её, и просто молча выставила тарелку на стол. Постаралась улыбнуться как можно беззаботнее и переключила всё своё внимание на камеру. "Надо предложить ему чай..."
   Гэвин открыл холодильник прежде, чем она взяла себя в руки.
   - Я налью себе молока, хорошо? Где у вас стаканы?
   Подкупающая непосредственность.
   Через десять минут мальчишка уже уплетал блинчики и попутно рассказывал ей о своей жизни, семье, проблемах в выпускном классе... Гэйб нравился его голос. Приятный тембр. Она слушала его, не обращая внимания на произносимые слова, и смотрела, выжидала момент. Место Гэйб за столом заняла Габриелла Олдридж, фотограф. И когда Гэвин отвлёкся на что-то, обернулся к окну... Луч света, прорвавшийся сквозь брешь в тучах, обрисовал его профиль, на долю секунды сделал красоту почти невыносимой...
   Щёлк.
   - Я понял. Вы снимаете только тогда, когда люди этого не ожидают?
   - Почти, - она не удержалась от смешка. - Просто такие фотографии самые честные.
   - А вы за честность?
   Голая ступня подростка скользнула по её щиколотке, и Гэйб вздрогнула. Инстинктивно подавшись назад, она смахнула со стола чашку себе на колени. Джинсы окатило едва тёплым кофе. Несколько секунд Гэйб наблюдала за расплывающимся пятном, потом бессвязно забормотала что-то и попыталась встать, но хватка у парня оказалась железная. Удерживая женщину за запястье (это было больно, но она не успела вскрикнуть), Гэвин обошёл стол. Он оказался слишком близко.
   Нет, не Амур... У Амура не такие глаза - зелёные, с золотыми искрами. Светлячки в густой траве.
   Он сатир. Маленький дьявол.
   - Знаете, я тоже очень ценю это качество. В фотографиях. И в людях. Поэтому, если откровенно... вы мне нравитесь. И я хочу уравнять наши позиции. Вы меня видели без штанов, а я вас - нет. Как-то нечестно, не находите?
   Шум собственной крови в ушах заглушал все прочие звуки. Габриелла не сопротивлялась, просто не могла. Первое же прикосновение горячей ладони смело ураганом все возможные сомнения. Цепенея от ужаса и восторга, она позволила ему не только восстановить справедливость, но и зайти много дальше.
  
   Дневной свет ножом полоснул по глазам, когда Гэйб наконец покинула красноватый полумрак лаборатории. Прилив вдохновения, испытанный ей недавно, всё ещё отдавался лёгкой дрожью в теле. Было сделано около тридцати фотографий. И она не могла выбрать из них самые удачные, потому как удачными ей казались все. В смутных размышлениях о калокагатии и любви прошёл остаток дня.
   Гэйб перебирала снимки, улыбаясь мечтательно и слабо. Вот его лицо крупным планом - голова склонена чуть набок, кривая ухмылка, несколько надменная, и смеющиеся глаза. Длинные ресницы отбрасывают на щёки тень, волосы встрёпанные - за минуту до того она запускала пальцы в эту короткую гриву... А вот вид сзади, в кадре изящная шея и плечи, и проступающие под кожей позвонки добавляют изображению пронзительности... А здесь она поймала момент, где он спит, утомлённый, разнежившийся. В закатном свете стройное тело - изваяние из розового мрамора - в ворохе подушек, одеял, простыней. Конечно, скоро пришлось разбудить, хоть и жаль. Торопливо натягивая не просохшую до конца одежду, Гэвин хмурился, сонно моргал, а на щеке у него отпечатались складки подушки. "Так мило..."
   Он только коротко попрощался напоследок, но что-то подсказывало Гэйб, что мальчик придёт снова, и всё повторится. Потому что так происходило всегда.
   Ей было немного стыдно. Перед Ирвином. Зачем она пыталась убедить его, что ничего не произойдёт, если уже тогда знала, что поддастся? Если ждала этого... Гэйб почувствовала что-то вроде укола совести. Ей не стоило... Впрочем, сожаление бессмысленно.
   - И как же это было хорошо... - закончила Гэйб вслух свою мысль.
   Она упала спиной на неубранную постель и сгребла в охапку одеяло, глубоко вдохнув оставшийся на нём призрачный аромат. Кожа подростков в период пубертата имеет свой, ни на что не похожий запах. Это уже не тот нежный аромат ребёнка, но ещё и не острый запах взрослого. Он только-только начинает набирать характерную терпкость, но пройдёт много времени, прежде чем от них начнёт смердеть старым животным.
   Гэвин вёл себя с ней не так, как другие, он был смелее и сильней... и спокойней. На этот раз привычная уже роль наставницы совершенно ей не пригодилась. Пожалуй, нынешние дети рано приобщаются к греху... Гэйб не первая у него, это она знала наверняка. Ах, к чёрту невинность! Живущий в теле юноши языческий божок щедро одарил её счастьем, она давно не чувствовала себя такой наполненной и такой безмятежной. И за это она готова была простить ему что угодно.
   Гэйб перекатилась на спину и запустила руку в волосы. К слову о других... Стоя у реки, трудно не утолить жажду. Во всяком случае, у неё получалось непроизвольно. Сколько их было? Пять? Нет, шесть - нельзя исключать девушку. Пусть Анита и струсила, не пошла до конца, в чём Гэйб не могла её винить. Как не могла отрицать того, что их неполноценные отношения продлились около полугода.
   Подростки, юные, как сама Эос, встающая из мрака, и такие же прекрасные. Бессильная перед их сиянием, Гэйб влюблялась из раза в раз... И иногда ей отвечали взаимностью. Она ценила это. Ответные чувства этих детей были для неё словно самый ценный дар... А дарами не пренебрегают. Делала ли она что-то предосудительное? Да, с точки зрения общественной морали. Узнай кто о её секрете, Гэйб, возможно, не только прослывёт стареющей нимфеткой, но и сядет в тюрьму... Но, по её мнению, дарить и принимать любовь было так же грешно, как наслаждаться теплом солнечного света.
   Она старалась расстаться со своими любовниками раньше, чем всё станет слишком серьёзно. Чем тоньше нить, тем легче её разорвать. Не так болезненно... для обоих. К тому же, она не хотела видеть, как они взрослеют. А им было лучше не знать, как стареет она.
   Она никому не причиняла зла.
   Ведь правда?..
  
  

4

   Возможно, то, что написано ниже, кого-то разочарует (или напугает), но случай мисс О. не так исключителен, как это пытались представить СМИ. Просто, в отличии от других, он был предан огласке.
   С моей же точки зрения, непосредственный участник событий - а именно юный мистер Р. - представляет куда больший интерес для психиатрии, и даже мог бы послужить темой для отдельной книги...
  
   "Патологии сексуальной сферы", Эмери Уоллс
  
   - Знаешь, это странно... Ты подолгу пропадаешь неизвестно где, не ночуешь дома... И тебе никто не звонит с расспросами, не беспокоится...
   - Я отключаю телефон.
   - Это нормально?
   - Они привыкли.
   - Ты трудный ребёнок?
   - Я не ребёнок.
   - Хорошо, пусть так. Но мне немного жаль твоих родителей.
   - Только немного?
   - Совсем чуть-чуть. Сочувствие во мне борется с желанием никогда тебя не отпускать... Это эгоистично, прости.
   - Это нормально. Иди ко мне...
  
   В широкой тени зонта Гэйб не находила прохлады. Под ним просто застаивался зной, и не было ветра, чтоб хоть немного разогнать его. По её вискам, шее и спине градом катился пот, а от жёсткого шезлонга ныло всё тело. Женщина поймала себя на том, что уже в третий раз перечитывает один и тот же абзац и со вздохом захлопнула книгу. Слишком шумно. Вокруг неё кричали, смеялись люди, где-то плакал младенец. Пара собачников безуспешно старалась растащить своих сцепившихся псов. Тут и там бездвижно лежали тюленеподобные любители солнечных ванн... Копошащееся месиво громких, загорелых и бледных, самой разной комплекции тел провоцировало мигрень. Она никогда не пришла бы сюда, если бы не Гэвин. Надежда сфотографировать его в россыпи сверкающих солёных капель удерживала Гэйб от желания встать и уйти. И она терпеливо ждала, потягивала тёплую воду и пыталась лечь поудобнее.
   - Бу!
   Гэйб вскрикнула. Смеющийся Гэвин легко мазнул её по щеке мокрыми губами и упал на соседний шезлонг.
   - Дай попить.
   - Ты меня напугал! Зачем было подкрадываться?
   - Просто шутка. Надеюсь, у тебя здоровое сердце?
   Она только фыркнула. Пока Гэйб возилась с фотоаппаратом, подросток допил остатки воды и бросил бутылку в песок. Потянулся, выгибаясь в спине.
   Щёлк. Щёлк.
   - Не могу не любоваться тобой, - тихо произнесла женщина.
   Гэвин повернулся набок и подпер голову рукой. Какое-то время он серьёзно разглядывал её, а после протянул задумчиво:
   - Прецеденты педофилии, будь они выявлены, с шумом обсуждаются и осуждаются в обществе. Эфебофилия, как правило, остаётся незамеченной.
   - И где ты только набрался таких слов...
   - Я состою в дискуссионном клубе. Мне кажется, так происходит потому, - продолжил рассуждать он, - что никто из участников процесса не считает себя травмированным. И волки сыты, и овцы целы... Скажи, почему тебя потянуло на молоденьких?
   - Ты уверен, что тебе нужно это знать?
   - Мне интересно.
   Гэйб отложила книгу в сторону. Взгляд её стал рассеянным, в лицо приняло усталое и рассеянное выражение.
   - Что ж... Я из небогатой семьи. Мои родители живут в Техасе, у них своя ферма, кукурузные поля... А я росла стереотипной провинциалкой. Простодушной и легкомысленной. Меня было легко обвести вокруг пальца. Неподалёку от нас жил брат отца, он давно развёлся с женой и растил сына один. Мэл старше меня лет на тринадцать, и я была очень привязана к нему тогда... В каком-то смысле можно сказать, что я выросла у него на руках, он постоянно со мной возился. Когда я заканчивала школу, он стал уже совсем взрослым. Сейчас я могу сказать, что он просто лоботряс и бездельник, никогда не выезжал дальше нашего городка... В те времена я не обращала на это внимания. У него была своя машина, он часто забирал меня из школы. В одну из таких поездок - я уже перешла в выпускной класс - он завёз меня в поля и изнасиловал.
   Солнце вошло в зенит и палило нещадно. В воздухе висело жаркое марево, звенящеnbsp; - Господи боже, Ирвин, какая ты всё-таки задница...
&е, размывающее окружающий мир. Гэйб видела, что губы Гэвина побелели от напряжения, а в его глазах мелькнуло что-то... страх?
   - Он был такой... мерзкий, грубый, от него воняло... Алкоголем, потом, и ещё чем-то, не знаю. Такой... липкий и колючий. Я вырвалась слишком поздно, ничего уже нельзя было исправить. Просидела в кукурузе до ночи, вернулась домой и никому ничего не сказала. Отец меня отлупил.
   Под конец рассказа голос её дрогнул, предвещая слёзы... Гэвин сжал её руку и попытался заглянуть в глаза:
   - Прости меня, пожалуйста, я правда не хотел... - шептал он хрипло. - Прости, тебе не нужно было вспоминать...
   Плечи Гэйб вздрагивали, и мальчик не сразу понял, что она смеётся. Расхохотавшись в голос, женщина весело сверкнула глазами и легонько стукнула его в плечо:
   - Просто шутка! Какой же ты доверчивый...
   - Дура!
   - Прости, милый... Я родилась и выросла в Калифорнии, и со мной никогда не происходило ничего подобного. Я правда не знаю причин своих предпочтений... Просто так получилось. Извини.
   Насупившемуся от обиды Гэвину всё же передалось её настроение, и вскоре они смеялись вместе. Наконец, успокоившись, юноша поднялся и чмокнул её в лоб:
   - Ладно, пойду, окунусь ещё раз... Ну и шутки у тебя!
   - Не лучше, чем у тебя... - пробормотала она вслед его удаляющейся спине.
   Его плечи сильно обгорели на солнце.
   Женщина, загоравшая рядом с Габриеллой (но явно не слышавшая их разговора), умилилась:
   - Какой красивый у вас сын! И какая между вами тесная эмоциональная связь... Поразительно. Эх, если бы мои дети были хоть вполовину так ласковы ко мне...
   Это коротенькое замечание задело Гэйб сильнее, чем она могла бы ожидать.
  
   - Так, Нишимия, теперь обними его одной рукой за шею... Прогнись в пояснице и смотри на меня!
   Щёлк.
   - Хорошо, меняем позу...
   - Мисс Олдридж, софит сгорел!
   - Так замени! Эд, мы всё ещё работаем! Смотри в камеру!
   - Доброго дня, девочки! - поздоровался вошедший в дверь Ирвин. - И тебе, Эд, тоже... Кэрри, выглядишь сегодня отлично.
   Ассистентка зарделась. Смущённо откинула чёлку со лба и пробормотала:
   - Спасибо, мистер Янг...
   Гэйб бросила быстрый взгляд на отвисшее брюшко бывшего мужа и его морщины у глаз... "Янг". Какая ирония. "И чем он её покорил?" - женщина знала, что её помощница давно и безнадёжно влюблена в Ирвина. А он, в свою очередь, так же безнадёжно этого не замечает.
   - У тебя кетчуп на галстуке, - сказала она.
   - Боже, я ведь так с утра хожу... Кстати, Гэйб, есть минутка?
   - ЭЙ!!!
   Звонкая пощёчина, которую Нишимия отвесила партнёру по съёмке, не дала Габриелле отмахнуться.
   - Он ущипнул меня!
   - Я тебя рукой задел, идиотка! Нужна ты мне!
   "Только не это..." Гэйб объявила пятнадцатиминутный перерыв. Она надеялась, что за это время модели или успокоятся, или убьют друг друга... В первом случае она смогла бы спокойно закончить работу, а во втором - отдохнуть. Устало потерев пальцами переносицу, распорядилась:
   - Кэрри, детка, сделай мне кофе...
   Лишь когда стаканчик с вожделенным напитком оказался в руках, она обернулась к мужу:
   - Ты хотел говорить?
   - Давай выйдем в коридор.
   - Что за секретность? - спросила она, закрывая за собой дверь.
   - Я недавно встретился с Анитой. С твоей Анитой. Она стала художницей, знаешь? И, кстати, у неё неплохо получается. Думаю организовать для неё выставку.
   Анита... При звуке этого имени Гэйб вспоминала волну смоляных волос, худые, трогательные плечи... А ещё эти очаровательные веснушки... Анита не была красавицей, но обладала, что называется, "фактурной" внешностью. Художница... Что ж, ей подходит. Она всегда прекрасно рисовала.
   - Я очень рада за неё. Скажи, если соберёшься работать с ней. Я отправлю ей цветы.
   - Так вот... Она, помимо прочего, рассказала мне кое-что интересное, - продолжал Ирвин тем временем, будто не слушая её. - Около месяца назад она защищала диплом в своём колледже. И на защите познакомилась с одним невообразимо красивым школьником. Завязалась беседа, в ходе которой этот молодой человек - имени она не запомнила - экивоками расспрашивал о времени, когда она тебе позировала. О ваших отношениях. Понимаешь, о чём я?
   - Ты думаешь, это был Гэвин?
   - Уверен. И по-моему, это странно. Он что-то вынюхивает, это наводит на подозрения...
   Гэйб ответила резче, чем собиралась:
   - Глупости! Ты забыл, зачем он пришёл тогда в студию? Естественно, что он интересовался мной.
   - Он мог бы почитать о тебе в интернете!
   - Это бесполезный разговор. Что-то ещё?
   - Гэйб, не глупи... Постарайся мыслить трезво.
   - Мне пора работать. Прощай.
  
   - А что в тех ящиках?
   Гэйб тряхнула влажными после душа волосами и плотнее запахнула халат.
   - Про какие ящики ты говоришь?
   Гэвин передал ей чашку с чаем:
   - Ну, тех, что на шкафу.
   - Спасибо. Там старые негативы, фотографии... В основном те, что никогда не выставлялись.
   - Можно посмотреть?
   - Если тебе хочется...
   Он вернулся с двумя картонными коробками и устроился на полу у кресла, в котором она сидела. Интерес Гэвина к её работам был приятен, но в то же время беспокоил. "Там есть и довольно откровенные снимки, не столько художественные, сколько личные... Это его заденет? Мужчины могут весьма болезненно реагировать на подобные вещи" - размышляла Гэйб, украдкой разглядывая его из-за газеты. Но юноша не выказывал признаков раздражения или досады. Вскоре её полностью заняла статья, и она погрузилась в чтение. На комментарии Гэвина по поводу увиденного отвечала односложно.
   Через какое-то время Гэйб поймала себя на мысли, что он давно уже молчит. Женщина отложила газету в сторону и склонилась к его плечу. В руках подросток держал копию "7:00".
   - Что-то не так?
   - Просто вспомнил кое-что... Когда старший брат брился, мне очень нравилось наблюдать за ним. В этом было какое-то волшебство, тайна взросления. Мне нравилось фантазировать, что настанет день и мы будем бриться вместе, стоя над раковиной плечом к плечу.
   Гэйб с усмешкой потрепала его по волосам:
   - Мечты сбылись?
   - Нет. Он покончил с собой два года назад.
   - Ох... Прости.
   - Ничего.
   Они замолчали - Гэйб от продирающей кожу морозом неловкости, а Гэвин... Он укладывал фотографии обратно в коробки, и по лицу трудно было определить, что за мысли бродят в его голове. Неожиданно он обернулся:
   - Давай займёмся сексом.
   - Сейчас? Но мы... ещё полчаса назад...
   - Я хочу почувствовать себя живым. Гэйб, пожалуйста... Прикоснись ко мне.
   ...Она проснулась, оглушённая тишиной. В окно спальни виднелось чернильное небо и фасад дома напротив, подкрашенный золотом - уже работали фонари. Естественно, Гэвина не оказалось рядом.
   Гэйб пробормотала:
   - В остывшей половине постели есть что-то невыразимо тоскливое. Будто брошенный улей...
   Если бы ему не нужно было уходить... Поймав себя на этой мысли, Гэйб вздрогнула. "Кажется, я превращаюсь в Росса... Во всяком случае, начинаю его понимать" - она рассмеялась этому нелепому сопоставлению, но голос её в темноте звучал слишком неуверенно. Убирая брошенные посреди зала ящики обратно на шкаф, она не заглядывала внутрь. Пропажу нескольких снимков Габриелла обнаружила лишь через две недели, но не придала этому значения.
  
  

5

   Юность восхитительна в своём легкомыслии. Переживания, способные сразить взрослого, для мотыльков-детей - цветы, которые они забывают без сожаления. Их страсть и нежность - стремительное горение, ослепительно яркая вспышка чувства... И гаснет она так же быстро, как и зарождается.
   Потому, возможно, любовники Гэйб после разрыва не пытались что-то вернуть. Она ошиблась только с Россом. И когда он заговорил о "будущем" поняла, что опоздала... Она не держала его, но он не хотел уходить. Она бежала от него, игнорируя звонки и письма, даже переехала... Пошлая жизненная драма... Гэйб делала всё, чтоб её избежать.
  

"Я знал её", Ирвин Янг

   Из раза в раз организовывая для жены выставки, Ирвин досконально изучил её стиль и технику, казалось, Габриелла больше не в силах его удивить... Людям свойственно заблуждаться. Что до самой Гэйб, за эволюциями на лице Ирвина она не следила, хотя это и могло бы потешить её самолюбие. Присутствуя в кабинете физически, разумом она была далеко.
   Прежде чем заговорить, Ирвин откашлялся:
   - Ты превзошла сама себя... Это невероятно.
   - Приятно слышать.
   - Как назовёшь эту? - мистер Янг указал на один из лежащих перед ним снимков.
   Гэйб с явным усилием стряхнула с себя оцепенение. Вытянула шею, чтоб разглядеть получше.
   - Ещё не решила.
   Её собеседник задумчиво потёр переносицу. Пароксизм немого восхищения постепенно проходил, уступая место растерянности. Он с самого начала был настроен против Гэвина. До сих пор быстротечные увлечения Гэйб сходили ей с рук, но с этим мальчишкой... Ирвин не верил в интуицию. И всё же ничего не мог с собой поделать - ему казалось, что беда стоит у Гэвина за плечом.
   Он скосил глаза на жену. Ему думалось, что человек, захлёбывающийся от любви, не должен так выглядеть. Она казалась истощённой и осунувшейся, всё ещё следила за собой, но наметились первые признаки разрушения - плохой маникюр (давно пора на коррекцию), чулки не в тон... Кто-то посчитал бы это ерундой, но он знал Гэйб давно и она никогда прежде не допускала подобной невнимательности. С ней явно что-то происходило... Что-то, заставлявшее её забывать о реальности.
   Но если эта связь приносит такие плоды...
   - Он красивее всех, кого я видел, - пробормотал Ирвин, поднимая фотографию. - Но в его глазах... как будто какое-то зло, что-то демоническое. Прямо мурашки по телу! И тебе удалось это поймать. Удивительно.
   - Тебе нравится?
   - Хм... Трудно сказать. Эти снимки пугают... и завораживают. Они разительно отличаются от всего, что ты делала раньше. Критики придут в восторг, - закончил он с усмешкой.
   И отметил про себя: "Но стоит ли искусство таких жертв? Этот мальчишка выпьет из неё всю кровь..."
   Вечер уже вступал в свои права. В галерее никого не осталось - пора уходить домой. Ирвин запер кабинет и догнал Габриеллу, уже выходящую на улицу.
   - Может, сходим куда-нибудь? Выпьем, отметим твоё новое начинание...
   Она обернулась, улыбаясь восхитительно вежливо, с оттенком удивления.
   - Прости, не получится. У меня уже есть планы на вечер. Как-нибудь в другой раз, ладно?
   Ирвин молча проводил взглядом её удаляющуюся фигуру. Лёгкая и стремительная, недосягаемая в своём равнодушии, она казалась ему прекраснее, чем когда-либо. Тревожный знак. Словно одной ногой она уже переступила невидимую грань и скоро совсем перестанет принадлежать этому миру.
   - Просто ревность, приятель, самая обычная ревность... - прошептал он в пустоту, и сам удивился, как жалко прозвучал его голос.
   Квартира встретила Ирвина молчанием и холодом. Термостат в полном порядке, значит, холод идёт изнутри. Стакан с виски - вместо ужина, к чёрту обеды из микроволновки - сам прыгнул в руку. Уютное кресло ударило под колени... Да, эта выставка станет событием месяца, если не года. Талант Габриеллы Олдридж, мощный как никогда, раскроется публике с новой стороны. А он будет собирать жирные барыши. Великолепная перспектива, ничего не скажешь. Если бы только не этот колючий ком под горлом.
   А ведь если вспомнить, как всё начиналось... Где-то у него завалялся каталог её работ на заре творческой карьеры. Понятно, почему им ни одной фотографии не удалось продать... Пейзажи, виды города... Старики - сидящие на лавочках в парке, гуляющие с внуками... Мило. Но посредственно. В определённых кругах Гэйб считали бездарностью, он и сам так считал, хоть и не высказывал мнение вслух. Но, как оказалось, это была всего лишь фаза - период поиска себя, закончившийся встречей с первым мальчиком. Тогда Гэйб открыла в себе новые грани... И подала на развод. Но с разводом ничего не изменилось. Ирвин добровольно взял на себя роль её мальчика на побегушках и поверенного сердечных тайн. Он знал обо всём - о том, что было, чего не было, обо всех её фантазиях и планах. Больно, но так у него оставался шанс находиться рядом... Попытки вырвать эту женину из своей жизни выливались в очередной запой. А потом всё возвращалось на круги своя.
   - Во что она тебя превратила...
   Осознание собственного ничтожества настигло Ирвина ударом. Он увидел себя со стороны - оплывший, пьющий и страдающий... А ведь эта дрянь выбросила его из головы, как только отвернулась. Ей всегда было плевать... Наверняка, сейчас она веселится с этим и думать не думает... Мужчина развеселился и погрозил темноте пальцем:
   - Она и тебя кинет, милашка, кинет обязательно! Потому что все стареют... Если только ты не кинешь её раньше.
   А ведь вероятность велика... Гэйб обожжётся.
   "Но это уже не мои проблемы"
   Он поставил телефон на стол и набрал номер, хорошо знакомый, но раньше исключительно деловой. Пора что-то менять.
   - Алло, Кэрри? Знаю, что неожиданно, но... Ты занята этим вечером?..
  
   С ней происходило что-то странное. Никогда прежде Гэйб не замечала за собой такого... Она входила в любовь, как в реку, наслаждалась прохладой и завороженно следила за игрой бликов на поверхности воды. Но видела другой берег и знала, где конец брода. Теперь же... В отсутствие Гэвина весь остальной мир переставал существовать, окружающее накрывал непроглядный, густой туман. И всё, что ей оставалось - сидеть и ждать пришествия своего Бога-Солнца. Болезненная эйфория от его присутствия, от звука его голоса и каждого его прикосновения сменялась падением в пустоту и бессмысленность, в ожидание.
   Она больше не принимала заказов, не выходила из дома, почти не ела и подолгу спала, а если не спала - просиживала часы в лаборатории за обработкой новых фотографий. Эти снимки были теперь повсюду - она развешивала их на стенах и расстилала ковром на полу, любой клочок ровной поверхности, попадись он ей на глаза, тут же покрывался ими. И только если Гэвин собирался прийти, в лихорадочном темпе производилась уборка. Она будто прятала улики своей одержимости. И от того, чтоб стать назойливой, её удерживало лишь знание - тогда он уйдёт, уйдёт раньше срока. Конечно, когда-то это должно случиться... Но Гэйб старалась оттянуть момент.
  
   - Сколько лет вашему племяннику?
   - Восемнадцать.
   - Хм... В таком случае, думаю, вот это подойдёт. Тиффани, чернёное серебро...
   - Нет-нет, мне нужно что-то такое, чтоб можно было сделать гравировку.
   - О, есть отличный вариант! Посмотрите...
   - Простите, звонок... Алло? Да, я тоже рада тебя слышать, милый... Что? М-м-м... Странный выбор, но если тебе хочется... Да, конечно. Угу... Послезавтра подойдёт. Я люблю тебя... Трубку бросил. Что вы говорили?
   - Как насчёт этого?
   - Мне нравится. Упакуйте.
  
   Ветер волок по земле обёртки от конфет, а в воздухе витал аромат попкорна и карамели. Из тира неподалёку донёсся негромкий хлопок, за ним - радостный крик... Меткое попадание - стрелявший выиграл тряпичную панду. Игрушку он тут же подарил хорошенькой девушке.
   Гэйб пожалела, что не взяла камеру. Столько интересного материала кругом... Но Гэвин заявил об этой встрече как о "настоящем свидании", так что работу пришлось оставить дома. Свидание... Забытое слово. Сладкий, волнительный трепет, который оно порождало, напоминал о временах давно минувших.
   - Я слишком стара для этого... Нужно быть серьёзнее, - проворчала она себе под нос.
   - Ни в коем случае.
   Гэвин умел подкрадываться незаметно. Под его насмешливым взглядом женщина смутилась ещё сильнее.
   - Мы пришли сюда веселиться. Перестань вести себя так, будто тебе семьдесят.
   - Но и не семнадцать. К тому же... Я не была в парках аттракционов уже... двадцать лет? Да, примерно столько.
   Юноша присвистнул:
   - Ничего себе! Солидный срок. Значит, будем восполнять упущенное. Пойдём, я хочу купить колы.
   У парков аттракционов есть своеобразное очарование, этого Гэйб не могла не признать. Очарование детских воспоминаний и честного семейного досуга. Сложись её жизнь немного иначе, она могла бы сейчас гулять здесь со своим ребёнком... Нет, с такими мыслями не ходят на свидание.
   Её молчание насторожило Гэвина, и он обернулся:
   - Что-то не так?
   Словно воплощённый призрак её нерождённого сына... Гэйб передёрнула плечами, пытаясь стряхнуть наваждение.
   - Ерунда.
   - Куда пойдём? Зеркальный лабиринт или русские горки? Ах, да... - он прижал палец к подбородку в притворной задумчивости. - Под конец прокатимся на колесе обозрения. И это не обсуждается.
   - О, интрига... - "А что? Там и подарю... Интересно, ему понравится?"
   Гэйб постаралась отбросить все тоскливые мысли. В эту минуту, пока ей позволено любоваться его сиянием, разве нужно что-то ещё? Гэвин схватил её за руку, и ей не оставалось иного выбора - только следовать за ним.
   Она и сама не заметила, но уже скоро улыбалась ему в ответ так же беззаботно, и смех рвался наружу будто сам собой. Постылый груз возраста остался где-то у входа в зал кривых зеркал, и она, больше не отягчённая этой ношей, вернулась к себе молодой. В голове стало пусто, а по венам прокатилась искристая лёгкость. Иногда бывает приятно забыть о том, что положение обязывает. Безумная карусель из сменяющих друг друга мест, звуков, ощущений сливалась перед глазами в одно сверкающее пятно. Неизменным оставался только мальчик рядом с ней... Островок непоколебимости в море хаоса. Ей нравилось это чувство.
   Неизбежно приближающийся конец свидания ощущался как исход лета. Обрушившаяся внезапно сладкая тоска и медлительность. Наступал вечер, и посетители парка постепенно расходились. Гэйб и Гэвин неторопливо брели в сторону колеса обозрения. С этим особенным днём нужно было попрощаться торжественно.
   - Колесо оборачивается за час, - предупредил билетёр, пропуская их в кабинку.
   Гэйб с усталой усмешкой откинулась на спинку сиденья.
   - Как раз хватит, чтоб отдохнуть...
   На горках она едва не сорвала голос, и здорово набегалась за эти несколько часов.
   Кабина постепенно взмывала всё выше, открывая панораму объятого сумраком города. Прильнув к стеклу, Гэйб погрузилась в почти медитативное созерцание. Она собиралась хранить память об этом дне, как одно из самых ценных своих сокровищ.
   Точно, сокровища! Подходящий момент, чтобы подарить Гэвину браслет. Но в сумке его не оказалось...
   - Что ты там ищешь?
   Только сейчас она обнаружила, что за время поисков подросток придвинулся к ней практически вплотную.
   - Так... Одну вещицу.
   "Чёрт, я, скорее всего, забыла его дома... Растяпа!"
   - Забей, - Гэвин крепко обхватил её рукой за талию и уткнулся носом ей в шею. - Обрати внимание на меня.
   Гэйб мягко убрала чёлку с его лба, но не успела коснуться губами - он перехватил инициативу. "Слишком горячо..." Он был очень силён, и даже если бы женщина захотела отстраниться, у неё бы не получилось. Всем телом прижав её к стенке, Гэвин долго тянул этот мучительный, злой поцелуй. И прервал лишь для того, чтоб обжечь её ухо прерывистым шёпотом:
   - Ты сегодня какая-то другая... Невероятная. И я сейчас на пределе, я... еле сдерживаюсь. Я хочу заняться этим. Здесь.
   - Тут сплошное стекло, нас могут увидеть...
   - На колесо почти никто не заходил, тут пусто... Давай, сними это...
   - Подожди! Нет, Гэвин, постой... не... ах!
   - Молчи.
  
  

6

   Пролилось много грязи, когда всплыла эта история. Гэйб рисовали эдаким фантастическим чудовищем, развратной старухой, одержимой... Но она уже не могла ответить на удары.
   Я написал эту книгу не в попытке обелить её имя, вряд ли моё слово что-то решит. Но я могу хотя бы попытаться объяснить, рассказать о том, какой она была в моих глазах (а эти глаза видели многое, но ещё больше слышали мои уши). Объяснить... И понять самому.
  

"Я знал её", Ирвин Янг

   Его не было уже неделю. Как и прежде - ни звонков, ни сообщений. Но наконец, на восьмой день, короткое смс: "В семь у тебя". Голем, в которого вдруг вдохнули жизнь, Гэйб воспрянула и бросилась приводить в порядок себя и квартиру. Больше всего проблем создало лицо - похудевшее, с залёгшими под глазами тёмными кругами... Ценой двухчасовых усилий ей почти удалось вернуть себе достойный и здоровый вид.
   И, когда прозвенел звонок, она бросилась к двери...
   В первую секунду Гэйб не узнала его, будто на пороге стоял кто-то другой, совсем чужой ей человек. С плотно сжатыми губами и холодным взглядом исподлобья. Потом Гэвин вскинул к ней лицо и улыбнулся одними губами. Ничего не говоря, он прошёл мимо неё в квартиру. Упал на диван и раскинул руки на его спинке. Он молчал и, кажется, думал о чём-то другом, не сразу заметив, что она всё ещё стоит у открытой двери.
   - Ну же, что ты... Сядь, - бросил он, указав на кресло напротив. - Есть разговор.
   Всё её тело скрутило от напряжения. Атмосфера в комнате сгустилась с его появлением, как будто что-то недоброе проскользнуло в дом за ним следом. Но она всё равно подошла, как собака, которая знает, что её будут бить.
   - Ты какой-то странный... Что случилось?
   Гэвин неопределённо хмыкнул, и, порывшись в сумке, что принёс с собой, бросил к её ногам толстый конверт. Какое-то время подросток и женщина, уже ставшие чужими, молча смотрели друг на друга. Наконец Гэйб спокойно нагнулась и подняла конверт.
   - Конечно, эти снимки не такие талантливые, как твои, но видно всё отчётливо, так что сойдёт, - говорил Гэвин, пока она просматривала содержимое. - Я попросил одного своего знакомого, у него есть камера с хорошим зумом. Когда наши кабинки встали на одну линию, он заснял весь этот... материал. Как тебе? По-моему, получилось симпатично.
   Он вглядывался в её лицо с большим интересом, чем хотел бы, наверное, показать. Но Гэйб не выказала никакого удивления. И даже, кажется, немного развеселилась.
   Отложив стопку фотографий в сторону, она опёрлась рукой о подлокотник кресла. "Ну разумеется... Не могло всё быть настолько хорошо".
   - Собираешься меня шантажировать?
   Гэвин покачал головой:
   - Нет, просто предупреждаю. Чтоб в будущем ты не слишком удивлялась. Я собираюсь завтра же отправить это во все газеты города. И не только это... Ты же знала, что на время ваших отношений некоторое из твоих партнёров не достигли возраста согласия? Я встречался с ними. У меня есть записи разговоров и фотографии из твоей личной коллекции. В СМИ с руками оторвут. И, думаю, родители этих ребят будут не прочь подать на тебя в суд, когда всё узнают.
   В наступившей тишине тиканье часов казалось оглушительным. Комната замерла в напряжённом ожидании взрыва, и уличный гул за окном доносился словно из другого измерения.
   Гэйб склонила голову, и упавшая на лицо чёлка скрыла её глаза. Пальцы её тихо барабанили по кожаной обивке.
   - От двух до четырёх лет за каждого, в сумме получается весьма приличный срок. Но для тебя всё равно недостаточный.
   - Зачем? Зачем ты делаешь это?
   Гэвин поднялся со своего места и обошёл диван. Он повернулся к женщине спиной. Перебирая безделушки на одной из полок, он рассказывал глухим, чужим голосом:
   - Росс Сайке, позировавший тебе для "7:00" и некоторых других фотографий, повесился у себя дома в ночь накануне своего восемнадцатого дня рождения. Труп обнаружила мать, когда поднялась будить Росса к завтраку. За год до этого у вас с ним был роман. Закончившийся весьма бурно. Он любил тебя, а ты даже не поняла, насколько это серьёзно. Ты бросила его, сменила адрес и номер телефона. И в конце концов он покончил с собой. Росс... Росс был моим братом.
   - Ложь! Вы... совсем не похожи! И у тебя другая фамилия! - крикнула Гэйб.
   Она резко вскочила на ноги и повернулась, чтоб уйти. Страшные слова, что не могли быть правдой, разносились в помещении эхом колокольного звона.
   - СЯДЬ! Сядь, я тебе сказал!
   Гэвин подбежал к ней с рёвом и толкнул в кресло. Он навис над Гэйб, удерживая её руками за плечи, и прошипел ей в лицо:
   - Не рыпайся, старая потаскуха! Или я придушу тебя прямо здесь. Мне давно хочется это сделать...
   Он был страшен. Загипнотизированный собственными словами, подросток сомкнул ладони на её шее:
   - Как это было бы просто... Убить тебя сейчас. Я бы расчленил твоё тело, размолол его в блендере и вылил в унитаз... Но так не интересно.
   Он оттолкнул её, когда она уже начала хрипеть. По красным от удушья щекам обильно текли слёзы.
   - Мы от разных отцов, поэтому у меня другая фамилия, - пояснил юноша небрежно.
   Он рассеянно размял руки, щёлкая костяшками, и снова сел.
   - Это было не просто самоубийство. Это был итог... медленного, мучительного умирания, которое я наблюдал день за днём. Сначала он бросил баскетбол. Потом оборвал все контакты и перестал общаться даже с близкими друзьями. Прогуливал школу. Он сбросил десять килограммов, превратился в ходячий скелет, потому что почти не ел. Мать водила его к трём разным психотерапевтам по очереди...
   - Пожалуйста, перестань.
   - ... но Росс отмалчивался на сеансах, - продолжал Гэвин безжалостно. - А в последний месяц у него началась бессонница. Ночью он просто лежал и смотрел в потолок. Иногда говорил сам с собой. И потом... Он никому не рассказывал про тебя. Только несколько лет спустя я понял, в чём было дело. Я наткнулся в газете на заметку о твоей выставке, и вспомнил, что ты фотографировала брата... Что он стал таким после тебя. Я встретился со всеми твоими бывшими моделями. Как выяснилось, некоторые из них знают тебя очень близко. Не знаю, что они все в тебе нашли.
   Гэйб вскинула заплаканное, перекошенное ужасом лицо:
   - Я не знала, клянусь! Гэвин, я ничего этого не знала...
   - "Незнание не освобождает от ответственности", так, кажется, говорят. Ты убила моего брата. Ты его просто уничтожила, не прилагая никаких усилий. Я потратил хреновых два года, чтоб вытащить на свет всё это дерьмо. Мне даже пришлось трахать твою раздолбанную старую пизду ради этого! - он тихо засмеялся, будто вспомнил весёлую проделку. - Чёрт, меня пару раз чуть не стошнило... Возможно, кому-то из этих ребят удастся утихомирить предков, когда всё всплывёт, и они не станут заявлять на тебя. Почему-то они вспоминают о тебе с большой теплотой... Но даже так мои старания окупятся. Бдительная общественность разорвёт тебя на куски. А моя мать сделает всё возможное, чтоб упечь тебя за решётку. Конечно, рано или поздно тебя отпустят на свободу. Но есть такая штука - социальный остракизм. Во мгновение ока ты из гениального фотографа превратишься в грязную извращенку. С тобой даже продавец в магазине не заговорит, не испытав отвращения. Надеюсь, ты будешь страдать, Гэйб. Потому что он страдал.
   Сказав так, Гэвин закинул сумку на плечо и поднялся. Он уже подошёл к двери, но вдруг, вспомнив что-то, щёлкнул пальцами и обернулся к Гэйб:
   - Кстати, хочу уточнить кое-что. Я тебе соврал. Мне пятнадцать. Так что добавь в свою копилку ещё один срок.
   После этого он ушёл, и потому не услышал, что она начала смеяться сквозь слёзы. Сначала тихо, а потом всё громче, визгливей... Она плакала и рыдала, и била себя по колену ладонью, не в силах остановиться.
   - Чёртова акселерация...
   За окном вечерело, и брюхо проплывающего над крышами грозового облака окрасилось в коралловый цвет. С крыши соседнего здания снялась стая грачей, рассыпалась по небу маковым зерном. Ревели автомобили, реки и ручейки из людей текли куда-то по тротуарам... В квартире этажом выше громко разговаривал сам с собой телевизор.
   А Гэйб сидела в плотной, как бетон, тишине, вокруг и внутри неё всё было абсолютно мертво и бездвижно. Только часы не остановили свой ход.
  
   Очень скоро у её дома стали толпиться журналисты. Швейцар не пускал никого внутрь, хотя некоторые и прорывались, пользуясь обходными путями - поднимались на чердак по пожарной лестнице, и оттуда добирались до её квартиры. Она никому не открывала и даже не подходила к двери. Телефон разрывался от звонков, но она не брала трубку.
   Газетные писаки осаждали Ирвина и Кэрри, но те воздерживались от каких бы то ни было комментариев.
   Вскоре миссис Рэнд, мать Росса и Гэвина, подала на Гэйб в суд. Обвиняемая не явилась на первое заседание. Когда судебные приставы, вынужденные ломать дверь, ворвались в квартиру, в нос им ударила гнилостная вонь разлагающейся плоти. Тело со вскрытыми венами обнаружили в ванной. Судмедэксперт установил, что Габриелла Олдридж мертва уже около двух недель. Над мотивами никто не ломал голову - у неё было достаточно причин, чтобы покончить с собой.
  
   В день открытия выставки в галерее было не протолкнуться. Толпы народа внутри и длинная очередь снаружи доказывали, что скандалы публичным мероприятиям только на пользу. Вся городская богема, критики, журналисты, и просто любопытные, до сего дня не интересовавшиеся искусством, толклись и шептались у работ покойной. В море преданного поклонения красоте они пытались найти каплю мазута, островок похотливого, грязного вожделения, которое Гэйб, как теперь стало известно, испытывала к своим моделям. Но старания эти почему-то пропадали втуне.
   Лишь одно событие взволновало публику больше самой выставки - появление на ней Гэвина Рэнда, последнего из известных любовников Габриеллы, мстителя, разоблачившего убийцу брата. Люди расступались перед ним, как воды Красного моря перед Моисеем, и он шёл по залу легко, ни на кого не обращая внимания. Он искал лишь одну, вполне определённую фотографию.
   "Новый Эрот" - гвоздь программы, который много позже критики признали "фотографией века". Гэвин остановился перед снимком и осмотрел его очень внимательно, а посетители галереи в это время так же внимательно разглядывали его. Многим мальчик показался не таким прекрасным, каким его запечатлела камера. Закончив осмотр, он усмехнулся своему двойнику и ушёл. Он не пробыл в галерее и десяти минут. Гэвин отказался от интервью, сел в первое подъехавшее такси и уже собрался дать водителю знак к отправке, как кто-то рванул дверь и ввалился в салон.
   - Я же сказал, я не собираюсь... - начал юноша, но вынужден был оборвать сам себя.
   Ирвин махнул водителю рукой:
   - Поехали, быстро.
   Они долго петляли по улицам. Ирвин молчал, погружённый в себя, а Гэвин с любопытством ждал продолжения. Пролог, во всяком случае, показался интересным. За короткое время мистер Янг, виденный мальчиком лишь единожды, постарел лет на двадцать. Его щёки отвисли ещё сильнее, между бровей залегла свежая морщинка, а глаза потускнели, как у мёртвой рыбы. "Да он не просыхает!" - решил для себя Гэвин.
   Наконец, с явным трудом, Ирвин поинтересовался:
   - Ну, как тебе выставка? Понравилась?
   - Здорово, конечно. Она была гением, как ни крути.
   - Но ты ни о чём не сожалеешь.
   - Почему же... Мне жаль, что она умерла. Я бы хотел, чтоб она мучилась дольше.
   - Что ж... Ожидаемо.
   И ещё одна пропасть молчания.
   Но, что-то переломив в себе, мужчина повернулся к Гэвину, и от ненависти его взгляд стал чище хрусталя:
   - Я просто хотел сообщить тебе одну вещь... На вскрытии обнаружили, что она была беременна. Где-то три недели.
   Ирвин тронул таксиста за плечо:
   - Высадите меня за поворотом.
   Когда машина остановилась, он расплатился и пробормотал, выходя:
   - Интересно, как ты будешь с этим жить?
   Десять минут спустя водитель обернулся к оставшемуся пассажиру:
   - Твоя остановка, парень. Эй, слышишь меня?
   - М-м-м... Да-да, уже...
   Гэвин проводил машину взглядом и поднял глаза к небу. Какое-то время он стоял на углу улицы, молча разглядывая облака, но вскоре тряхнул головой, развернулся и направился к дому.
  
  

Конец

  
  
  
  

Оценка: 4.86*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Б.лев "Призраки Эхо"(Антиутопия) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия) А.Светлый "Сфера: эпоха империй"(ЛитРПГ) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) И.Арьяр "Лунный князь. Беглец"(Боевое фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Священная война. Том первый"(ЛитРПГ) B.Janny "Берег мёртвых "(Постапокалипсис) М.Юрий "Небесный Трон 3"(Уся (Wuxia)) А.Кочеровский "Утопия 808"(Научная фантастика) С.Панченко "Ветер. За горизонт"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"