Задыхаясь, я бежала за мальчишкой, но куда там! Он давно обогнал меня и скрылся за домами. Однако в направления ошибиться не могла, ибо до меня донеслись шум и крики о помощи.
-- Караул! Помогите! Люди добрые, убивают!
Собрав последние силы, я поспешила на зов.
По улице, не разбирая дороги, бежала Ясинка, высоко задрав подол, чтобы не путаться. Из огромных валенок торчали тонкие посиневшие голые ноги. Никакой шубейки или еще какой теплой одежды не было и в помине. Из-под сползшей косынки выбивалась растрепанная коса, обычно уложенная корзинкой на голове. По всей видимости, она, в чем была, в том и выскочила на улицу. За ней с руганью гналась Валисса, потрясая широким ремнем.
-- Стой, гадина! Что ты, дрянь такая, ребенку наплела?
-- Убиваю-у-ут! - вопила женщина, уворачиваясь от ударов.
Кругом стояли соседи, наблюдая за разыгравшейся драмой. Никто и не подумал вмешаться. Я рванулась, чтобы помочь бедной женщине, но меня перехватили и сжали в объятиях. Я пару раз дернулась, но руки крепко держали, почти лишая возможности сбежать.
-- Не вмешивайся. Без тебя разберутся, - выдохнул мне в ухо Вульф.
Тем временем Ясина поскользнулась и неловко упала. Вдова тут же подскочила и стегнула ее ремнем по ягодицам. Раз, другой. Женщина выла на одной ноте, не пытаясь сопротивляться, но, улучив момент, подхватилась и снова побежала.
У меня на глаза наворачивались слезы. Ну, почему никто не вмешивается? Разве можно так равнодушно смотреть на избиение человека?
Я задергалась сильнее.
-- Пусти, пусти! - упрашивала я, но Вульф все сильнее стискивал, не давая вырваться. - Надо их остановить.
-- Тише, если сунешься, сама под раздачу попадешь.
Кто-то подставил подножку, и женщина снова оказалась на земле. Валисса замахнулся, Ясина испуганно сжалась, но удара не последовало.
-- Валисса, прости меня, - она подняла залитое слезами лицо, продолжая всхлипывать, но в глазах не было ни капли раскаяния. - Ну, виновата.
-- Ехидна, тварь подколодная! Это ж надо, что удумала. И как у тебя только язык поганый не отсох! - ярилась вдова, но экзекуцию прекратила.
Ясина на оленях подползла к ней и ухватилась за подол:
-- Прости, не думала, что все так получиться.
Та брезгливо отдернула подол, и, плюнув в сторону Ясинки, повернулась к той спиной. Едва она отвернулась, как неблагодарная женщина вскочила и толкнула ее в спину, повалив на снег. Однако вдова не растерялась, и скоро по снегу покатился клубок тел. Драка возобновилась с еще большей силой. То одна, то другая оказывалась сверху, лупя изо всех сил соперницу либо таская за волосы.
-- Вульф, а почему они дерутся? - спросила я.
-- Ну, наконец-то разумный вопрос. Правда, его следовало задать прежде, чем вмешиваться в чужую ссору, - недовольно проворчал оборотень.
-- Я же не вмешалась, - в моем голосе прозвучало возмущение, на которое он не обратил ни малейшего внимания.
-- Это отнюдь не твоя заслуга, - услышала в ответ.
-- Хорошо, ты прав. Я должна была подумать, - извиняющим тоном сказала я.
-- А ну, расходись! - в толпу, собравшуюся поглядеть на дерущихся баб, вклинился дядя Андрис и начал разгонять народ. - Идите по домам! Ишь, нашли развлечение!
Затем подошел к катающимся по земле женщинам и растащил их по сторонам. Однако, это было нелегко! Они никак не желали успокоиться.
-- Ведьма! - поправляя платок на голове, заявила Ясинка. - И что ты на меня взъелась?
-- За что? А кто моему сыну заявил, что его отец и не отец вовсе? Будто я его от лешака прижила? Не ты? - разгневанная Валисса попробовала опять кинуться на соперницу, но дядя Андрис не дал такой возможности, удерживая ее изо всех сил.
-- А что, это не правда? - видя, что обидчица не может до нее добраться, Ясина совсем осмелела. - Что тебя летом в лес-то тянула, да все вечор? Скажи еще, цветок папоротника искала?
На ее лице появилась такая пакостная улыбка, что даже мне захотелось ее ударить. А уж вдова разъярилась так, что теперь ее удерживал от дальнейших попыток возобновить драку не только дядя Андрис, но и Витек с мельником.
-- А не твой ли муж упырем по селу ходил? Страх! Как живы остались! Не дай Единый, деток пожрал бы.
-- Про деток вспомнила! Не твоего ли сына он тогда спас? Не помнишь? - возразила Валисса.
-- Сам же, небось, туда моего дитятку и загнал, - не уступала та. - Зуб даю, ты его на моего сынка и науськала, за то, что он твои яблоки рвал.
-- Воспитывать ребенка надо да следить, чтобы по чужим садам не лазал.
-- Лю-у-ди! Слышали, она сама призналась, что моего ребенка упырю отдать хотела! - тут же откликнулась Ясина.
-- Ах ты, холера! Вывернула слова наизнанку! Теперь меня виноватой выставить хочет! Не слушайте ее, люди добрые! Врет, да не краснеет.
-- Это я-то вру? А кто некроманту приезжему авансы давал? - наступала Ясина, чувствуя молчаливый интерес окружающих.
-- Какие авансы? Какие авансы? - опешила вдова. - Староста сам его ко мне на постой определил, а теперь на меня наговариваете? Не было ничего!
-- Да знаем мы, как не было!
Вдруг мы заметили, как с другого конца деревни бежит мальчишка. Тут дядя Андрис допустил ошибку, отвлекшись на минуту. Почувствовав, что ее держат, не так сильно, как раньше, вдова вырвалась и влепила обидчице пощечину.
-- Теть Валисса, там Кот вашего сына ведет!
-- Сыночек! Лекс! - вскрикнула женщина и, мгновенно забыв о Ясинке, подхватилась и побежала к дому.
Решив, что вдову не стоит оставлять в таком состоянии без присмотра, я устремилась за ней. Как ни странно, Вульф не стал останавливать, но все же последовал за мной.
Около дома Валиссы ни Кота, ни парнишки не оказалось. Плачущая женщина обежала все комнаты, зовя ребенка, но ответом была тишина. К счастью, Вульф заметил из окна, как в дальнем конце улицы появились пропавшие, и указал расстроенной женщине. Она метнулась в дверь, и через мгновение, стояла на коленях и обнимала смущенного мальчика.
-- Куда же ты убежал, глупенький?
Парнишка молчал, насупившись, но, получив вразумляющий подзатыльник от своего спутника, вымолвил:
-- А чего..., - но, увидев сжатый кулак, которым исподтишка продемонстрировал Кот. - Мам, я не думал, что ты будешь волноваться. Просто хотел побыть один.
Я улыбнулась. Похоже, профилактическая беседа была успешно проведена. И усвоена.
-- Посмотри на себя: обувь мокрая, шарфа нет. Ты же мог заболеть! - меж тем причитала его мать. - Голодный! Живо пошли домой. Тебе нужно согреться.
Она ухватила мальчика за руку и поволокла к дому. Впрочем, он не слишком-то сопротивлялся.
-- Ну, все! Спектакль окончен. Пошли домой, - оборотень толкнул меня плечом и невесть чему усмехнулся.
Я кивнула головой и повернулась к дому, но он остановил меня, схватив за руку. Я обернулась.
-- Погоди! - Вульф взял в ладони мое лицо. - У тебя тут грязь.
Послюнявив палец, он принялся оттирать пятнышко со щеки. Долго оттирал, я бы за это время успела до дому добежать и умыться.
-- Ты скоро?
-- Уже все, - с какой-то неохотой откликнулся он и опустил руки.
Я недоуменно посмотрела на него, но он небрежно пожал плечами и зашагал по улице. Я постояла пару мгновений и бросилась следом.
-- Ты чего? - ухватив его за рукав, попыталась добиться от него, что происходит, но оборотень, по-видимому, был на что-то обижен и не отвечал. Подумав, что на надутых воду возят, я решительно выбросила из головы непонятное поведение Вульфа в последнее время. Похоже, что мне никогда его не понять.
Мы дошли до дома, но он так и не проронил ни слова, а стоило только прийти, как позвал Алесса. Они долго шепотом переговаривались, причем брат то и дело бросал на меня насмешливые взгляды, а оборотень мрачнел все больше. Дослушав до конца, братец стал тихо хихикать, пока не получил локтем под ребра от приятеля. Фыркая от сдерживаемого смеха, он хлопнул Вульфа по плечу, и они ушли.
Проводив их недоуменным взглядом, я пожала плечами и решила заняться оставшимися домашними делами. Их ведь никто не отменял. Однако все благие начинания пошли прахом, едва я подошла к дому.
Входная дверь оказалась незапертой. Попеняв себе на торопливость, из-за чего я, по-видимому, не заперла дом, я, ничего не подозревая, зашла внутрь и застыла на месте.
В доме будто ураган прошел. На полу пятна воды с остатками нерасстаившего снега - следы. Одежда, висевшая на крючках, сорвана и брошена на пол. Я метнулась на кухню. Там тоже царил беспорядок: скамейки перевернуты, на полу разлита вода из опрокинутого ведра, осколки посуды.
-- Бабушка! Бабуленька!
Не разбирая дороги, я промчалась по дому. Везде меня встречал беспорядок. Тишина сводила с ума.
В комнате бабушки была та же самая разруха. Дверца шкафа скрипела, болтаясь на одной петле, одежда на полу. Создавалось впечатление, что кто-то тащил охапку белья, роняя по пути части ноши. Один тапочек торчал под кроватью, другой валялся в углу. Одеяло висло на краю, простыня порвана.
И никаких следов бабушки!
Я продолжила обыскивать дом, но все было бесполезно.
Не найдя ни следов пропавшей старушки, я вернулась в ее комнату и увидела зацепившуюся за щепку на подоконнике теплую вязаную шаль, которую она любила в холод накидывать на плечи. Взяв платок, я поднесла его к лицу и вдохнула такой родной запах. Только в этот момент до сознания стало доходить, что случилось что-то страшное. Ноги не держали и, прислонившись спиной к стене, сползла на пол. Не в силах подняться, я сидела, раскачиваясь из стороны в сторону.
Вот так меня и застал братец. Он тормошил меня, стараясь о чем-то расспросить, но я продолжала плакать. Потом пришли соседи, дядя Лука заставлял выпить какую-то резко пахнущую жидкость. Но все это проходило мимо сознания. Казалось, что я попала в кошмар, и выхода нигде нет.
Целый день вокруг меня были брат, оборотень, соседи, но не было ни матери, ни отчима. Я оглядывалась, стараясь углядеть родные лица, но нет! Было очень обидно, что моя и бабушкина судьба больше беспокоит посторонних людей, но не тех, от кого, прежде всего, ждешь помощи и поддержки.
Спустя какое-то время, я почувствовала, что меня поднимают и куда-то ведут. Впервые, после того, как мне исполнилось пять лет, инее помогли раздеться и уложили в постель, напоив успокоительным.
Утро началось так же отвратительно, как закончился вчерашний день. Я проснулась, от того, что мне приснилась бабушка, которая звала и просила помощи. Попыталась было пойти искать ее, но Забела не пустила, утверждая, что поисками уже занимаются. В доме постоянно находились кто-то из соседей, не оставляя меня одну, попутно занимаясь уборкой в доме, чтобы не сидеть без дела.
Мне ни чем не давали заниматься, "опасаясь за состояние деточки". В комнатах и кухне царили Валлиса и Забела. В кладовой пытался спасти хоть что-то из лекарств дядя Лука. А мне хоть волком вой!
На смену активности, пришла полная апатия, день прошел как в тумане. Я лежала в постели, уставившись в потолок, не реагируя на происходящее вокруг, не ощущая даже голода.
Хлопнула дверь, и в комнату вошел Вульф. Поздоровавшись с Забелой, он подошел к кровати.
-- Привет, я пришел сказать, что мы пока не нашли твою бабушку. Алесс обыскал все окрестности, пока никаких результатов. Я отправил его отсыпаться, а сам пришел тебе доложить.
-- Бабушку? Алесс? - удивленно посмотрела на оборотня. - А разве что-то случилось?
Он недоуменно посмотрел на меня, затем наклонился так близко, что я невольно подумала, что он хочет поцеловаться. Но нет! Ноздри затрепетали, когда он втянул воздух и спустя несколько секунд разразился такой бранью, что у меня уши покраснели. Подскочив к Забеле, он схватил ее за грудки и стал трясти:
-- Что вы ей дали?
-- Успокойтесь, молодой человек. Что вы себе позволяете?
-- Еще раз спрашиваю, какой дрянью вы ее напоили? - прорычал он.
-- Всего лишь немного успокоительного, - ответила она, стараясь отпихнуть мужчину.
-- Немного? Да она почти ничего не соображает!
Я села на кровати и хихикала, наблюдая на разыгрывающуюся сценку. Забела была похожа на тощую кошку, а Вульф - на лохматого дворового пса. Он рычал, она шипела, презрительно глядя на него сверху вниз.
Услышав сдавленный смех, оборотень оглянулся на меня. Оттолкнув женщину, он буквально вылетел из комнаты, затем вернулся с большой кружкой в руках. Сунув ее в руки, потребовал:
-- Пей!
-- Не хочу.
-- Тебя никто не спрашивает, что ты хочешь, а что - нет. Пей, говорят! - повторил он.
Я сделала небольшой глоток и попыталась избавиться от посудины.
-- Фу, горько.
-- А ты чего хотела? - усмехнулся он и поднес лекарство (как я предполагала): - Ну, еще глоточек.
И все-таки он умудрился заставить меня проглотить все до дна. Последний глоток был сродни пытки. Едва кружка опустела, я вскочила с кровати и метнулась к тазу. Меня долго и мучительно рвало, но голова стала проясняться.
Когда желудок успокоился, я умылась. Представив, как я выгляжу со стороны, я ужаснулась. А вспомнив, что в комнате я не одна, так вообще хотелось провалиться сквозь землю. Но это было невозможно. Собрав волю в кулак, я повернулась и спросила: