Машиного папу звали Вениамином.

Вениамин, как он сам считал, родился художником. То есть, с точки зрения окружающих, немного идиотом.

- Да, я идиот, но в хорошем смысле этого слова, - любил рассказывать сам о себе Вениамин.

За плечами у художника всегда был рюкзак - с такими когда-то ходили в походы. Иногда он спрашивал сам себя:

- Почему у меня такой тяжелый рюкзак?

И сам себе отвечал, вытряхнув содержимое рюкзака на пол:

- Ах, это я купил гантели, чтобы заниматься спортом и совершенно про них забыл.

После этого художник вновь собирал в рюкзак содержимое (включая гантели) и отправлялся в гости к какому-нибудь другому художнику.

Мама Маши - Светлана - работала продавцом в хозяйственном магазине, в отделе половых красок.

Когда у Вениамина не было денег на дорогие художественные краски, он покупал дешевые - половые. Так они и познакомились. На почве половых красок.

- У вас глаза голубые, а мне нужны белила цинковые, - попросил Вениамин и улыбнулся.

- Что тут смешного? - спросила Светлана.

- Просто анекдот вспомнил, хотите расскажу?

- Приходите после работы, - сразу согласилась Светлана.- Сейчас мне не до анекдотов.

Вениамин пришел к Светлане. Рассказал очень много анекдотов.

- Неприличные можно рассказывать?

- Можно, только давайте свет потушим, а то я смущаюсь.

Вениамин распросил Светлану о ее происхождении ("Я продавщица в третьем поколении"), а потом предложил попозировать. Портрет и во весь рост.

Портрет, как более удачную работу, Вениамин забрал себе и отправил на выставку "Женщины нашего района". "Во весь рост" осталась у Светланы.

А через девять месяцев на свет появилась Маша.

- Хорошая... Лицо хорошее, - сказал Вениамин, увидев ребенка, а вскоре лег в психиатрическую клинику.

Выйдя из декрета Светлана не вернулась в хозяйственный магазин, перешла в бакалею.

- Вредно для здоровья работать в хозяйственном - химией пахнет, - говорила она. - Там я умру от испарений. Запах бакалеи мне гораздо приятнее.

На память о Вениамине-художнике у женщины осталось картина: голая дама, отдаленно напоминающая Светлану, с цветком в руке - на уровне живота.

Когда Маше исполнилось пять лет, картина резко уменьшилась в размерах - исчезла нижняя часть, до шеи. Изменения произошли потому что сестра Светланы сказала:

- Не позорься, у тебя же дочь выросла, она все понимает.

Все равно на оставшейся части картины Светлана была красивой и юной. Но каждое утро сходство между картиной и моделью уменьшалось. Женщина печалилась:

- Проклятое время. Неужели нельзя умереть молодой?

Но вернемся к Вениамину. До 7 лет он не интересовался судьбою дочери.

Заинтересовался, когда его в начале лета сбила машина. Не убила, но напугала мрачными перспективами.

Из больницы художник вышел 1 сентября, когда весь город был заполнен школьницами с рюкзаками и бантиками.

На Вениамина нахлынула тоска. Где-то здесь, в этом городе, среди всех этих - в будущем некрасивых созданий - была и его Маша, пока ангел.

Вениамин даже нарисовал портрет воображаемой дочери - что-то среднее между собой в молодости и портретом Светланы (голубоглазой) с выставки. Только глаза у дочери он нарисовал коричневой краской. Карие глаза доминанта - кто-то однажды сказал Вениамину.

Он ходил по городу и всматривался в лица девочек - может быть вон та с косичками и есть его самая удачная работа?

Около одной из школ художника приняли за маньяка и прогнали, пригрозив вызвать милицию.

...2 сентября в калитку дома на окраине города, где жила Светлана , кто-то постучал и раздался громкий, нетрезвый и веселый голос:

- А что, хозяйка, у вас еще остались белила цинковые половые? Самые дешевые.

Светлана не поняла намека.

- А если я собаку спущу?

- Свет, это я, не узнаешь? Вениамин, художник. С гантелями. Я по делу. Как моя дочь? Как твои дела? Все по-прежнему? Белилами торгуешь?

Не торгую. Иди в жопу!

- Светик, как ты можешь? Мы же интеллигентные люди, так давай, и будем общаться как интеллигентные люди, - сказал Вениамин тише и не так весело. - Время - лучший доктор.

В этот момент Маша вышла во двор, посмотреть, на кого же это кричит ее мать.

Вениамин внимательно осмотрел девочку.

- Доча! Я твой папа, - Маша действительно была похожа на ангела, белокурая, в голубой ночной рубашке, с карими глазами.

- Вот, Мария, твой отец заявился, встречай, - усмехнулась Светлана.

Мария обрадовалась.

- Папа! Папа! Ты будешь часто к нам приходить?

- Как угощать будете, - оживился Вениамин.

- А мы никак тебя угощать не будем, - сказала Светлана, - ты для нас никто и зовут тебя никак.

- Почему - никак? Вениамином меня зовут. Веней. А можно я ее завтра после школы встречу, сам угощу чем-нибудь. Я не жадный, как некоторые.

Мать не возражала:

- Ладно, угости.

После школы Вениамин действительно встретил дочь. Они зашли в кафе, взяли мороженое, коньяк, пепси-колу. Потом Вениамин повел Марию в мастерскую своего друга.

- Чего зря деньги в кафе переводить. Купим пирожных, у меня посидим.

После 100 грамм магазинной водки и одного пирожного Вениамин сказал:

- Понимаешь, Маша, у меня сейчас другая семья. Я живу с инспектором по делам несовершеннолетних, и детей у нас нет. Так что если я умру, все это достанется тебе. Все вот это... У меня и еще есть, - Вениамин не сказал, что мастерская не его. - Нарисуй мой портрет, доча! Покажи, на что ты способна .

Татьяна нарисовала как могла. В примитивистской манере. Первый раз в жизни.

- Это что - я? - возмутился Вениамин. - Что я похож на алкоголика? Карикатура какая-то. У тебя руки не оттуда растут.

- А откуда они должны расти? - смутилась Мария.

- Да, этому не научишь, это передается с генами. Обманула меня Светлана. Хотела чужого ребенка подсунуть. Это же сразу видно. Моя дочь должна быть более способной к рисованию. Ты, наверное, уходи. Наверное, ты не моя дочь.

Вениамин отвел Марию домой. Всю дорогу отец и дочь молчали. Татьяна не плакала, потому что не успела привыкнуть к отцу.

Что ж ты, Светка, обманула меня? Ребенок-то не мой, ты думаешь я слепой? - произнес Вениамин, передавая дочь матери.

- Пошел на хуй, - сказала Светлана.

- Как ты можешь так говорить? - вздохнул Вениамин и ушел.

По дороге он разорвал портрет воображаемой дочери на мелкие кусочки.

- Галатея, блин... Но видно, не судьба... Где уж нам? Ну, и пусть...

Домой художник пришел пьяным, плакал, обнимал инспектора по делам несовершеннолетних, пытался снять с жены трусы.

- Валентин, оставь меня в покое. На работе так устаешь, попробуй весь день с хулиганами. Дети - это сплошные проблемы, - инспектор постелила мужу на кухне, на полу и пригрозила. - Будешь плохо себя вести, прикреплю к батарее. Не говори потом, что рука затекла.

�