# Лимонные бабочки

Наталья Брониславовна Медведская

На конкурс Турнир Авантюристов

Виктор Иванович Зеленцов проснулся точно в шесть, будильник, отстающий на одну минуту, зазвонил, когда он с хрустом в костях потягивался на кровати. Сквозь неплотно задёрнутые шторы в спальню проникли солнечные лучи, высветливая узкую полоску на тёмно-зелёном ковре. Виктор Иванович бодро вскочил с постели, в два шага приблизился к окну, отдёрнул шторы. На мгновение ему почудилось, что вместо ковра под ногами спружинила густая короткая трава, даже захолодило босые ноги.

"Надо же, что привидится спросонья", - удивился он, распахивая створки окна настежь. Из спальни хорошо просматривался небольшой сад. Сейчас он находился в лёгкой дымке утреннего тумана. Буквально на глазах за пару секунд туман рассеялся, открывая негустые кроны яблонь, плотную листву груш и слив. Виктора Ивановича удивила эта быстрота, он свесился с подоконника, пригляделся к цветам на клумбе, ожидая увидеть обильную росу, но лепестки примулы и гортензии оказались сухими. Над ярко-красной циннией кружилась крупная лимонно-жёлтая бабочка; при виде её необычной расцветки сердце биолога дрогнуло, он, не сводя глаз с крылатой красавицы, потянулся за сачком. Тот всегда находился буквально под рукой, висел на стенке шкафа рядом с окном. Виктор Иванович уже был готов выпрыгнуть наружу и претерпеть крики жены за повреждение её ненаглядной клумбы, как необычная странница испарилась. В полном смысле этого слова, только жёлтый дымок тонкой струйкой ещё несколько мгновений вился перед глазами изумлённого биолога.

"Что происходит?" - растерялся Виктор Иванович.

- Завтрак готов, - послышался из кухни голос жены, заставляя его вздрогнуть.

Чудеса продолжали накапливаться. Гелена никогда не просыпалась раньше восьми часов, а уж тем более не готовила завтраки. Он никоим образом не обижался на неё за это. Так уж получилось, они не совпадали по ритму жизни, он оказался жаворонком, Гелена - совой. В самом начале брака, промучившись почти год, договорились об удобном для каждого существовании. С тех пор так и повелось: он завтракал в одиночестве, наслаждаясь тишиной и покоем раннего утра, уходя на работу, будил жену поцелуем. Он обожал вдыхать запах сонной Гелены, любовался припухшими нежными губами и розовыми щеками. Рабочий день жены начинался с девяти тридцати, она трудилась заведующей небольшой химчистки. Ужинали вместе с дочерью около семи вечера, планируя выходные и обсуждая прошедший день. Если вечер оказывался свободным, отправлялись на прогулку или перемещались в садовую беседку. Жена вязала, а он набирал на ноутбуке новую статью или готовил материалы для лекции. Дочь сбегала к себе в комнату или к друзьям. В десять он отходил ко сну, Гелена же засиживалась до двенадцати ночи.

- Витюш, ну сколько можно тебя ждать? Каша стынет.

Виктор Иванович даже прекратил застёгивать рубашку. Гелена назвала его Витей, да она даже в первые дни знакомства величала его полным именем и никогда не пользовалась уменьшительно-ласкательной заменой. Нет, воистину сегодня странный день. Он торопливо привёл себя в порядок, из-за спешки пару раз порезался, залепив ранки пластырем, появился на кухне. Жена допивала кофе.

- Эмма не дождалась тебя, в институт доберётся сама. - Гелена поднялась, поставила перед ним тарелку с овсянкой и гренки с беконом.

Дочь училась в институте, в котором преподавал Виктор Иванович. Чувствуя себя всё более странно, он поблагодарил супругу.

- Спасибо. У меня такое впечатление, что сегодня мой день рождения.

- Но тебе же приятно, - улыбнулась жена.

На одно крохотное мгновение её глаза из светло-голубых стали тёмными. Он моргнул - нет показалось.

- Очень.


В институт он доехал без суеты и пробок так, словно кто-то перед ним расчищал дорогу. Сегодня небеса явно благоволили к нему, день катился как по маслу. Настроение у Виктора Ивановича поднялось, напевая под нос, он заехал на институтскую стоянку. Уже не удивился, что самое удобное место пустовало. Столкнувшаяся с ним в холле секретарша директора Маргарита не только милостиво улыбнулась, но и, тронув за плечо, поинтересовалась:

- Как ваша коллекция пополняется?

Раньше Виктор Иванович бы смутился и постарался быстро убраться с дороги этой сногсшибательной красотки. Прежде она лишь снисходила до передачи приказов от начальника. Необыкновенно красивую заносчивую секретаршу, конечно же, за глаза называли королевой Марго.

- Пополняется. Как раз сегодня видел очень интересный экземпляр, жаль не удалось поймать её.

Маргарита всплеснула руками.

- Сочувствую. Уверена, она бы стала украшением коллекции.

Виктор Иванович кивнул, чувствуя себя героем и умницей. "Вот бы ещё студенты порадовали, можно было бы считать этот день самым лучшим".

К его полному изумлению во время лекции стояла тишина, даже галёрка, состоящая из самых отвязных и ленивых студентов, не переговаривалась.

После окончания занятий воодушевлённый и совсем не уставший Виктор Иванович отправился в кабинет к другу Андрею Егоровичу Линьшину договориться о рыбалке на выходной. Они подружились будучи ещё аспирантами в институте, в котором сейчас работали. Их здоровое соперничество только подогревало желание преуспеть в профессии. Им всегда было что обсудить и чем поделиться, этому способствовало совпадение интересов и хобби. Оба увлекались рыбалкой и коллекционированием марок.

- Привет, Андрюш. Не поверишь, но у меня сегодня особенный день, - поделился Виктор Иванович, рассказывая о поразительном исполнении всех его когда-то высказанных пожеланий.

Андрей Егорович подслеповато сощурился, откинул назад несколько длинные волосы. На тёмно-синюю рубашку упали частички перхоти.

- Серьёзно? Значит, моё лыко тебе в строку, - он достал из шкафа норвежский спиннинг и протянул другу. - Случайно увидел в магазине эту штуку, купил себе и тебе.

Глаза у Виктора Ивановича заблестели.

- Спасибо. Сколько я тебе должен?

- Брось. Неужели я не могу подарить старому товарищу нужную вещь, - смутился Андрей Егорович.


***


Виктор Иванович проснулся от громкого звука за окном. Сердце колотилось так неистово, словно пыталось прорваться сквозь рёбра. В непроглядной темноте за окном повторился этот протяжный жутковатый вой-крик. Он не сразу сообразил: похожие звуки издают гиены. В детстве он посмотрел документальный фильм, эти животные поразили его и образом жизни, и способом питания, но больше всего потряс их мерзкий голос. Маленький Витя почти два года просыпался от кошмаров, в которых спасался от гиен.

"Чушь! Гиены у нас не водятся. Послышалось. Наверно, кто-то балуется, пугая народ по ночам".

Однако заснуть сразу не удалось. Сон бежал от него испуганной мышью. Чтобы успокоиться он начал перебирать в памяти события прошедшего дня. Полегчало. Уже погрузившись в сон, на самом краешке сознания промелькнуло воспоминание об изменившемся цвете глаз жены. Царапнуло слегка и пропало в дальнем уголке памяти.


Утром на кухне его снова ждал свежеприготовленный завтрак.

- Ты балуешь меня, - воскликнул обрадованный Виктор Иванович, целуя Гелену в щёку, пахнущую лимонным гелем для душа.

- Ты жаловался, что желудок стал барахлить - значит нужно правильно завтракать, - жена поставила перед ним тарелку с пшеничной кашей, источающую запах свежего сливочного масла и чашку с мелко резаным кресс-салатом, приправленным яйцом.

Он ощутил радость от заботы о себе, правда, её немного отравляло неизвестно откуда возникшее подозрение: что-то тут не так. Слишком всё хорошо. Виктор Иванович украдкой бросил взгляд на Гелену, наливающую ему чай. На одно мгновение на милом лице жены возникла гримаса отвращения и тут же исчезла. Гелена села за стол с кружкой кофе и подняла на него непроницаемо чёрные глаза. Он вздрогнул и отшатнулся.

- Зачем ты одела линзы?

Жена подняла брови.

- Что за бред? Ты же знаешь - это мой естественный цвет глаз.

Он поперхнулся.

- С каких это пор? - В ранней юности у Виктора Ивановича случился тяжёлый роман с черноокой Лидочкой, вымотавшей ему все силы и нервы. С тех пор он не переносил представительниц слабого пола с таким цветом глаз.

- Что с тобой, Витя? Ты несешь полную чепуху!

Вдруг он уловил в любимом грудном голосе жены визгливые нотки мучительницы из юности. И чуть не задохнулся от ужаса глядя на её лицо, меняющееся прямо на глазах. Нос из прямого и тонкого превратился в курносый, подбородок уменьшился, рот стал пухлым и капризным. Через минуту на него смотрела не Гелена, а Лидия.

- Как? - только и смог вымолвить он. Виктор Иванович больше не доверял собственным глазам и начал всерьёз опасаться за рассудок. - Как ты здесь оказалась? И где моя Гелена?

- Ты в своём уме? Какая ещё Гелена? - взвизгнула лже-жена. - Снова нанюхался морилки? Я говорила: твои препараты для бабочек и жуков токсичны. Вот и результат: собственную супругу не узнаёшь.

Виктор Иванович поднялся из-за стола, решив не вступать в беседу с коварной женщиной.

"Нужно как можно быстрее выйти из дома и разобраться в ситуации. Кому понадобилось делать из меня дурака?"

Он поспешно выгнал машину из гаража. На этот раз, как и опасался, на дороге без конца возникали заторы. В институт приехал только к девяти, еле успел к началу лекции. Не в пример вчерашнему сегодня студенты почти не слушали его, он без конца ловил на себе насмешливые взгляды. Стоило ему остановить взгляд на каком-нибудь абитуриенте, как тот протяжно и явственно начинал произносить: скука-а-а-а. Виктор Иванович еле сдерживался, чтобы не закричать: "Заткнитесь, сволочи! Я тут распинаюсь, а вам скука".

После лекций вымотанный и без сил он отправился на поиски Андрея Егоровича, ему срочно требовалось поговорить с ним. В коридоре на него фурией налетела секретарша.

- Почему вы позволяете себе не являться на совещание, хотя я лично передала распоряжение директора? - заявила она, сверкая злыми глазами.

Виктор Иванович побагровел.

- Вы ничего не говорили о совещании.

Маргарита фыркнула, смерила его презрительным взглядом.

- Мне до склероза ещё далеко, а вас он явно уже настиг. Завтра с утра на ковёр к начальству.

Он проводил взглядом точёную фигурку секретарши.

"Неужели я мог забыть? Нет уж, дудки. Она хочет свалить на меня свою оплошность. Марго ничего не сказала о совещании".

В кабинете Линьшина не оказалось. Внимание Виктора Ивановича привлекла фотография на столе друга. Со снимка в вычурной стеклянной рамке ему улыбались Гелена и Андрей. Он недоумённо уставился на эту пару в свадебных нарядах.

"Какого чёрта? Андрей умом тронулся? Зачем сделал этот коллаж? А ведь говорил, что не держит зла, никто не виноват, что Гелена выбрала на меня. Мол, дружба не пострадает из-за женщины. А сам?"

Да, когда-то они соперничали, но с тех пор прошло столько времени. Виктор Иванович думал, Линьшин давно забыл былую страсть, всё в прошлом. Сам же он всегда гнал от себя мысли, что если б Гелена тогда выбрала Андрея. Он очень боялся потерять жену. Вспомнив про утреннее видение чужой женщины на кухне, чертыхнулся: "Привиделось".

Скрипнула дверь. На пороге кабинета появился Линьшин.

- Зашёл в гости?

Виктор Иванович показал на фото.

- Оказывается, ты всё ещё любишь её?

- Конечно. Гелена прекрасная жена. Кстати, она приглашает тебя на ужин в субботу.

- Куда? - удивился ничего не понимающий Виктор Иванович.

Линьшин нахмурился.

- Да что с тобой? Ты явно не в себе. Опять пить начал? Витя, ну сколько можно? Давно пора смириться. Женился б уже на Лиде, столько лет твои закидоны терпит.

Виктор Иванович похолодел: утренний кошмар продолжался. Он не смог сдержать ярости и закричал на друга-врага.

- Хочешь меня убедить, что она вышла замуж за такого сморчка, как ты. Погляди на себя в зеркало - плешивый, тщедушный хиляк. И эта твоя перхоть, смотреть противно. Неужели нет средства её вывести? Ходишь, будто мукой присыпанный.

Вены на висках Андрея Егоровича набухли, глаза побелели от бешенства.

- А ты на себя глядел?

- Утром,

- Плохо глядел, - буркнул Андрей Егорович, с жалостью глядя на друга.

Виктор Иванович покосился в небольшое зеркало на стене и закричал от ужаса. Его лицо покрывали частично зажившие шрамы, передних зубов не оказалось совсем, глаза опухли и почти заплыли. Он почувствовал, что падает и с последних сил схватился за стол обеими руками.

- Господи! Что происходит!? А Эмма? Эмма тоже стала твоей дочерью? - спазм, сдавивший горло, мешал нормально произносить звуки.

Бывший друг покачал головой.

- Ты опять за своё? У вас с Лидией нет детей. Ты же уверял: лечение помогло и больше не представляешь, будто у тебя есть дочь. Твоё умопомешательство насчёт моего ребёнка становится опасным.

Виктор Иванович обхватил голову руками и глухо застонал.

- Ты всё врёшь, врёшь! Я не сумасшедший. Вы все сговорились?

Он рухнул на стул и закрыл глаза.


***


- Замечательно. Видите, какой всплеск на мониторах. Мозговая активность повысилась, мышечная тоже. Только посмотрите, с какой силой ваш муж ухватился за кровать. Значит, мозг не повреждён - ещё повысим дозу. Вот увидите: он очнётся, как миленький. Поверьте моему опыту - это лекарство опробовано на двух десятках коматозников и на всех хорошо подействовало. Ни разу не случилось осечки, - высокий мужчина в белом халате похлопал по плечу смертельно уставшую милую женщину.

Дверь отворилась, в палату, тихо ступая, вошла спортивного вида девушка.

- Мама, я подежурю, ты едва держишься на ногах. После аварии ни разу нормально не спала.

Гелена подняла на дочь выразительные голубые глаза.

- Эмма, доктор говорит: папа может очнуться в любой момент. Ему стало лучше.

- Гелена Арсеньевна, послушайте дочь, идите домой. Как только Виктор Иванович очнётся, вам сообщат.

- Ничего, я прикорну в кресле рядом с ним.

Эмма вздохнула, жестом показала доктору на дверь. Выйдя в коридор, поинтересовалась:

- Я слышала, у лекарства, что вы даёте отцу, есть побочные эффекты. Парня из нашего института тоже выводили из комы с его помощью, с тех пор он не может нормально спать и рассказывает, что побывал в аду.

Доктор засунул руки в карманы халата.

- Я беседовал с несколькими пациентами после их выздоровления, и у каждого своя история. У одних красочная и добрая, у других страшная. Скажем так: лекарство пробуждает глубинные чаяния и страхи, воплощает их в образы. Главное: оно прочищает мозги и возвращает к жизни. Получается: человек сам творит свой ад или рай. Это уж у кого как получается. Но ведь главное вернуть вашего отца из комы, а там уж он разберётся со своими демонами.