Бывают тихие минуты, 
   Когда в окошке ветер слышен: 
   То сыпанет ненужным снегом, 
   То взвоет, прошлое кляня; 
   Качнется чья-нибудь антенна 
   На потускневшем скате крыши, 
   И стих нечаянный родится 
   У ветра или у меня. 
   
   Опять в неубранной квартире 
   Магнитофонная кассета 
   Мне хриплым голосом выводит 
   Полузабытые слова; 
   Передо мной опять всплывает 
   Незавершенная беседа 
   Из края, где волна прозрачна, 
   А с неба льется синева. 
   
   На полуострове Флорида 
   Есть удивительная вилла, 
   Где радость трогают руками: 
   На пляже, корте, пикнике... 
   Там было множество французов, 
   И мы грассировали мило 
   На непонятном и далеком, 
   Смешном английском языке. 
   
   Я редко посещаю шоу. 
   И мне ни капельки не жалко, 
   Что их безумные наряды, 
   Порой, сверкают для других, 
   Поскольку в городе актеров 
   Любой бульварный попрошайка 
   Заслуженных артистов ярче 
   И выразительнее их. 
   
   Ах, театральные забавы, 
   Что ваше счастье иль несчастье? - 
   Ведь рядом, в польском ресторане 
   Вполне съедобный эскалоп; 
   Ведь я живу в столице мира, 
   Живу в ее центральной части, 
   Гуляю ночью по Бродвею, 
   С кровати вижу небоскреб... 
   
   Бывают грустные минуты 
   Наедине с листком бумаги, 
   Когда прожитая неделя 
   Не теребит напрасный стих. 
   Я начинаю день с сабвея, 
   Где на скамейках спят бродяги: 
   Худые, рваные, босые... 
   И может, я - один из них. 
   
   Я рассекаю турникеты, 
   Открытый сплетням и усмешкам. 
   Меня умчит вагон подземный 
   С двумя огнями впереди. 
   Мой плащ, английского пошива, 
   Меня считает преуспевшим; 
   Мой шарфик, тоненького шелка, 
   Повязан бантом на груди. 
   
   Нью-Йорк, 1987