*     *     *

Когда печали растворятся,
Как сахар, брошенный в стакан,
Я выйду на центральный пьяца,
Где ночью теплится фонтан,
Собравшихся окину чинно,
Припомню тех, по ком грущу
И крохотным бокалом джина
Свою персону угощу.

Глоток холодного напитка
Из ночи вырвет круг огней,
Эстрадки красную улитку,
Мулатку крошечную в ней -
Пурпуром крашеные губы,
В ногах танцующий зефир
И тридцать два точёных зуба,
И попка, гладкая, как мир!

Над визгом публики подпитой,
Сквозь фотовспышечный поток,
Во весь искрящийся пупок
Она хохочет, сеньоритта -
И я, от пластики немея,
Раб посмотреть по сторонам,
Впотьмах... я всё ж понять сумею,
Что мне не в этот ресторан.

Пойду искать и оступаться
И, пять монет зажав в горсти,
Проделав круг, вернусь на пьяца -
О русских пьяницах грустить...
Фонтан, до откровений падкий,
Как пальма, в воздухе парит.
Сияет мир, как зад мулатки,
Двумя тесемками прикрыт.

    *     *     *

Курортный перепляс,
Старухины беседы
Про чью-то там любовь
И чей-то трудный быт,
А девочка, присев
На руль велосипеда,
Мальчишке своему
О жизни говорит.


 Festa dell" arivederci

Ночь подбросила эстраду от сосны до пальмы пышной;
Ночь приманивает взгляды на искристый свой мотив;
Словно шарики мимозы, вспрыгивают фотовспышки
И актерки, как стрекозы, пелеринки распустив.

Оперенная мулатка - точно пальма молодая;
Вот смуглянка шейкой гладкой извивается, змея,
А султанчик - что ромашка: хочешь, милый, погадаю?
Хочешь счастья без промашки? - выходи, срывай, твоя!

Между пальмой и сосною выпадает козырь-карта,
Встреча, ставшая судьбою, и фортуна на коне,
И далекий крик из детства: 'это сказка?..' - да, неправда.
Но куда от карты деться? Где искать печали мне?

Мой вопрос, как ветер чуждый, пробежал тропой астральной,
Прочертил на небе южном чуть заметный млечный след,
И встревоженная ветром, мне в ответ кивнула пальма,
И сосна султаном ветхим покачала мне в ответ...

Скачут пегие актриски. Продолжается работа.
У задастого солиста алый прыщ вскочил на лбу,
Разорвал мещанства путы; проявился - в капле пота -
Смыл положенную пудру и поет свою судьбу...

И струною серебреной в чужеземное веселье
Лунный луч упал, бессонный, между пальмой и сосной
И, попав на круг эстрадный, был в лучах иных рассеен,
И сгорел, как рыцарь правды, старый клоун площадной.

      *     *     *

Пачка Camel в моем кармане.
Пачка писем не ждет на почте.
Не сказать, чтоб судьба хромает -
Я спокоен, уж это точно.
Душно, правда, но отдых сносный:
Утром пляж, вечерами пиво.
Возвращаюсь - пальмы и сосны.
... А сосна по-итальянски будет: пино.

     *     *     *

Вот пальмы отстраняются,
Их контуры стираются,
Моторы ускоряются -
Прощай, аэропорт!
Под нами горы падают,
И вечный город падает,
И скоро башня в Падую
Из Пизы упадет...

А тол-стый боинг
В своем по-лете
Везет с со-бою
Три со-тни слуг.
Он так спо-коен,
Прибрав жи-вотик,
Мой до-брый боинг,
Мой новый друг.


Август - сентябрь 1985

Ладисполи, Италия