Весна дожди лила, а нынче сухо.
Виват, достопочтимый пан М***
Я Вам пишу и поздравляю с тем,
Что вскорости Вам будет двадцать семь,
И Вы, как прежде, улыбайтесь всем,
Что б там судьба не каркала на ухо.
И на судьбу случается проруха.

Слыхал, что нынче праздники у вас
Цветут на отцветающих каштанах.
А здесь, в Москве, так пусто жить сейчас
И так темно, что хоть фонарь под глаз.
Но над строкой сгибаясь, неустанно,
Бездумно, горячо и бесталанно
Пишу. А впрочем, жаловаться грех:
Я сочинил еще - умерь свой смех -

Я сочинил еще одну поэму,
Где, взяв почти что пушкинскую тему,
Писал почти что пушкинской строфой
О том, как мой лирический герой
Слоняется по городу богемой.
А приглядишься - просто "боге мой":
Поэма о таких, как мы с тобой.

О том, что трудно, если далеко;
О том, что одиночкам нелегко -
Поэму сочинил. Сизифов труд.
Я в ней прошёл в игольное ушко
И надо доказать, что не верблюд.

Все о себе... Прости, выходит так.
Письмо согнулось наперекосяк,
В глаза смеётся каждой буквой "ё"...
Но ты не верь письму. Стихи - пустяк.
Я понял вдруг, что не совсем иссяк,
И вот, спешу излить тебе своё

О том, что полюбил я землю эту.
Что ж?  Значит время - бедовать по свету,
Поправ рассудок и растратив честь.
Мы курс берём на дальнюю планету,
Где места не отыщется поэту,
Но там есть море и пустыня есть...
Там многое - всего не перечесть -
Там больше полугода длится лето,
А у звезды лучей не пять, а шесть...

Там нет тебя. Не хочется прощаться.
Встречаться бы, встречаться да встречаться...
С полгода есть у нас ещё для встреч,
А после... Бог решит, когда рассечь
Всю дружбу нашу на две равных части.
И если дней для встреч нам не сберечь,
То припишу в конце: желаю счастья.

P.S.

Письмо, как жизнь: тяжеловесный блин
На трёх китах разлёгся непристойно.
Нет ни высот, ни творческих глубин...
Нет ничего. И только стих один
Несёт три слова в Киев-город стольный:
Заздравно, горько и заупокойно.

Июнь 1982, Москва