"Мир фар дир" - говорит еврейская бабушка
над кроваткой заболевшего ребёнка.

- А что это?
- Мне за тебя, маленький: если перетягивать друг-дружкины беды,
они просочатся и утекут, словно дождь сквозь песок.

Столетья утекают в песок, а дожди страданий
так же падуют на плечи моего народа.

Огромные, как южная ночь, глаза молодой еврейки
обрамляются впадинами век.

Жизнерадостные юноши со звонкими голосами
становятся сутулыми отцами.

"Мир фар дир" - говорят их рано постаревшие матери
над горячими колыбелями.

"Мир фар дир" - стал повторять я с тех пор,
как первые леденящие капли коснулись и моих плеч.

Тонкие невидимые нити
потянулись от моих ладоней к ладоням близких.

Когда я прикоснулся к их истинным страданиям,
мои мелкие неудачи показались мне нормой.

От этого стало немного легче,
и только горьковатый привкус неутихающих,
неостывающих утрат...

Прощаясь с ускользающей жизнью, поглядел я на небо -
но не небо сияло над головой.

То был сплошной паутиновый клубок,
которым опутал я именно тех, чьи горести так хотел...

И клубок падал.
Я понял это по просвету, божественной голубизной
мелькнувшему где-то сбоку.

Норма?!
Я зубами вцепился в просвет 
и рванул на себя.

Вскоре 
показалась 
земля.

С упрямством тупого колосса я упёрся в неё
и медленно расправил окаменевшие плечи.

"Мир фар мир" - говорю я с тех пор.
Держись за меня, маленький, мы вытянем многих вдвоём.
Надо только научиться честно расплачиваться за свои поступки.

Мир фар мир.
Ты тоже увидишь небо.