Я полисменов
Не виню,
Но я решёток
Не люблю.
На чужеземной
Авеню
Высокий негр
Играет блюз:
Лядонью клавиши
Обвил -
И говорит
Его рояль
О доброте
И о любви.
А дымный бар
Уходит в даль
И только музыка
Звучит.
И тёплой музыки
Цветник
В обворожительной
Ночи
Заворожил его
На миг.
Но минул миг.
Он был, как миф,
Дыханьем музыки
Одной.
Пел музыкант.
Но сквозь мотив
Услышал: "этот!" -
За спиной.
Он никого
Не убивал.
Он скорбил кого -
Едва ль!
Он шёл и слышал,
Как молчал
В дыму сигар
Его рояль.
Певец молчал,
Когда его
Винили, будто
Он украл -
Он только плакал
Оттого,
Что тот мотив
Не доиграл.
Звучала в нём
Его игра...
Но минул миг.
О скорбный миф!
Его швырнули
До утра,
Решёткой пальцы
Защемив.
Он обокрал кого -
Едва ль.
Он утром вышел.
Он был жив.
Спокойный, чёрный -
Ждал рояль,
Как пальцы, клавиши
Смежив.
И никого я
Не виню.
Лишь об утерянном
Скорблю.
На одинокой
Авеню
Поёт рояль
Молчальный блюз.

Январь 1982, Москва