Аннотация: О том, как живется порой тем, кто ухехал на ПМЖ в места отдаленные.
ИЛЛЮЗИИ
Анатолий МЕЛЬНИК
С руководителем одной из групп советских специалистов мы возвращались домой во время обеденного перерыва. В разгаре был су-хой сезон, ртутный столбик термометра стойко держался за отметкой 45 градусов в тени, и только в ночные часы сухой нестерпимый зной несколько спадал, температура в помещениях снижалась до 35 гра-дусов. Солнце стояло в зените, не оставляя теней. Ощущение было такое, как будто находишься в печи, бане-сауне, вот только из па-рилки можно выйти в любую комнату, когда захочется, а здесь "па-рилка" длится день и ночь на протяжении 6-7 месяцев. Пот ручьями стекал по лицу, шее, спине, и целые лужицы образовывались на спин-ке, сидении кресла. До смерти хотелось пить, принять душ, отле-жаться под кондиционером...
Проезжая мимо одной из вилл, коллега вдруг притормозил и с досадой произнес:
- Давай заглянем к хозяину виллы, надо выяснить, почему с временно пустующей виллы продолжают поступать счета на воду, электроэнергию.
Выйдя из машины, позвал и меня:
- Поможешь объяснить и перевести все хозяину.
На улице было тихо, безлюдно, только жалобно, с методичной настойчивостью, блеяли во дворах овцы (приближался праздник МУТОНА -барана). На звонок, стук в калитку наконец-то в глубине двора послышался шум, затем появилась молодая, худощавая женщина-евро-пейка. Одета она была очень скромно; на миловидном лице - расте-рянность и любопытство одновременно. На руках она держала годова-лого ребенка; другой мальчик, лет пяти, очень смуглый, шел рядом, держась за руку матери.
Коллег, поздоровавшись, спросил незнакомку, может ли он ви-деть владельца виллы. Женщина, ответив на приветствие, умолкла, вопросительно глядя на нас. Затем, услышав реплику на русском язы-ке, внезапно преобразилась, на лице - радостное выражение, улыбка, возглас:
- Господи, да вы свои, советские! А я-то испугалась, не зна-ла, как быть. Мужа нет дома...
Она приглашает в комнату, суетится. И, упомянув, что домовла-дельца тоже нет, тут же, торопливо, чтобы не ушли, начинает рассказывать о себе. Приехала сюда полгода назад. Сама из Крыма, там познакомилась с будущим мужем, в то время студентом. Поженив-шись, жили у ее матери. Все было хорошо, тем более что муж после окончания института еще два года стажировался в Союзе. Родился первенец, ему сейчас восемь лет, учится в первом классе (со вздо-хом: "Вот жду его из школы"), потом родился второй сын, а уж перед самым отъездом сюда появилась дочь.
- Муж так стремился домой, - вздыхает она, - был полон на-дежд. Уверял, что здесь нас ждет хорошая работа, материальное бла-гополучие. Правительство-де заинтересовано в молодых специалистах, предоставляет им много льгот, высокую зарплату, квартиру. Же-ны-иностранки тоже, мол, обеспечиваются работой по специальности, было бы только желание. Мне все рисовалось, как в детской сказоч-ке про доктора Айболита, а только спустились на землю с трапа са-молета, мечты развеялись, как дым. Изнуряющая жара, грязь, нищета, какой в Союзе я и представить себе не могла. Но главное даже не в этом, а в полном безразличии окружающих. Оказалось, что мы никому не нужны...
Женщина нервничает, мнет в руке платок, всхлипывает, торо-пится излить душу, опасаясь, что мы вот-вот уйдем. И мы остаемся, выслушивать исповедь, увы, не первую. И тем, кто приехал в Африку нам на смену, тоже, наверное, уже приходилось слушать такие исповеди - и, боюсь, придется еще. Ситуация, в какой оказалась наша собеседница, стала за последние годы довольно типичной.
- Работы нет не то что для меня, но и для мужа. На каждое вакантное место по два-три кандидата. Времена, когда африканцев с дипломом ценили на вес золота, давно миновали. А надеяться на успех в состязании с выпускниками европейских вузов очень трудно. Вы же знаете, как учатся у нас студенты-иностранцы и как с них спрашивают, а вернее не спрашивают...
- Сняли вот, - она обводит рукой комнату, - часть этой виллы, живем в долг, занимаем, у кого придется. Стыдно сказать, обедать ходим к родственникам мужа, то к одному, то к другому. Кондиционера нет, холодильника нет, накомарников и то нет - слишком дорого. Уже успели за полгода по два раза переболеть малярией. Муж стал замкнутым, раздражительным, уходит на целый день, пытается найти хоть какую-нибудь работу, возвращается поздно, усталый, и молчит, молчит...
Женщина уже не сдерживает слез, клянет всех и вся:
- Какая я дура, что согласилась ехать сюда с тремя детьми. Сидишь неделями одна - ни родных, ни знакомых...
С тяжелым сердцем, сознавая свое, по существу, бессилие, мы выражаем ей сочувствие и уходим. Ну, чем мы можем ей помочь? Прищучить жулика-хозяина, который ухитрился сдать повторно в поднаем виллу, уже оплаченную и резервированную для наших специалистов? Это просто, но женщине от того легче не станет, А ведь трудности, с какими она столкнулась, - это только начало.