Мельников Максим Александрович: другие произведения.

Вечная Осень (Пролог, 1-2 часть)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:

   "Вечная Осень".
  "Мы проходим мимо чудес.
  Боимся посмотреть на чудеса,
  потому что судьба не прощает,
  когда раскрывают ее тайны.
  У тебя есть два жизненных пути.
  Первый - живешь заурядной жизнью
  и умираешь от хандры.
  Второй - нагло смотришь судьбе в глаза,
  и познаешь тайны,
  после чего умираешь мучительной смертью.
  Выбор в твоих руках...,
   А может быть есть третий...
  Кто его знает?..."
  
  ПРОЛОГ.
  1 СЕНТЯБРЯ.
  Трое мальчиков шли через парк, направляясь в "Альтайр", центр компьютерных игр, выбрав для этого самую короткую дорогу. Они хвастались друг перед другом в своих достижениях в области компьютерных игрушек и мечтательно говорили, что они пройдут два уровня, а может быть даже и три, дальше, чем вчера.
  Потом разговор перешел на школу. Они сетовали на лето и на то, что оно так быстро прошло, и даже не успели, за это время толком отдохнуть. И для них наступила школьная и осенняя скучная пора, после чего она перейдет в зимнею и висению. Но сколько времени нужно ждать, до той поры, когда учебный год закончится. И вот они решили, что сегодня вдоволь наиграются на компьютерах. У них были разные игры и от всех они сходили с ума, но больше всех им нравилась игрушка "Star Craft", где три расы: протоссы, зерги и люди, - которые постоянно воевали между собой с переменным успехом. Мальчики рассказывали друг другу, какой расой они больше всего любят управлять, кто более боеспособен, какие войны больше всего нравиться, какое оружие их восхищает и тому подобные разглагольствования. Иногда по этому поводу возникали жаркие споры, на этот раз случилось тоже самое.
  Леша спорил с Андреем, а Геннадий слушал их диспут и не вмешивался.
  - Нет, ты не прав, Андрей, - с раздражением в голосе убеждал Леша. - Зерги на много сильней людей. - И поднял палец вверх, и вертя им над головой. - Люди - слабаки, даже с мощной военно-техническим оборудованием, зерги их завалят численностью.
  - А я тебе говорю, что это не так. И мне надоело тебя переубеждать, дело не в численности, а именно в технике и тактике боя, - отрезал Андрей.
  Спор затянулся еще на десять минут.
  - Ладно, ладно, может быть ты и прав, - сдался Леша, которого уже порядком утомил этот ничего незначащий спор.
  - Не может быть, а точно, - резонно сказал Андрей и надулся от удовольствия, что выиграл диспут
  - Но послушай, мне кажется... - вспомнил Леша еще какие-то аргументы в свою пользу и спор начался с новой силой, перемешивающийся с бранью.
  Гене надоело их слушать, и он с рассеянным видом стал смотреть по сторонам. Меланхоличная мина не сходила с его лица, потому что кудахтанья Андрея и Леши уже поднадоела, и перестали смешить их колкие шутки. Ему не терпелось усесться за компьютер и начать водить мышкой и щелкать клавишами по клавиатуре. "Ну, когда же мы прейдем", - подобно зуду донимало его эта мысль.
  Людей в парке было полно. Сегодняшний день выдался жаркий, и многие люди пришли сюда насладится таким подарком природы.
  Вон, бабушка со щепетильностью вяжет внучки кофточку, где она с радостью представляла ее на ней. Рядом с ней сидит пожилой мужчина, его черные, как смола, волосы коснулась седина, делающего его менее обаятельным. Неподалеку от этой пожилой парочки, девочки прыгают через скакалку, что-то напевая себе под нос. Мимо Геннадия пробежала белая пушистая собака, у которой длинный розовый язык чуть ли не доставал до земли, а за ней бежал хозяин и звал ее домой. Но собака только упрямо покачивало головой, и бежала дальше. А покрасневший от гнева хозяин за ней.
  Вот, молодая мамаша катает на коляске своего чаду и лопочет ему всякие ласковые словечки. И парни не остались в долгу, играли в мяч, друг другу пасуя и выделывали всякие трюки с ним. Да, еще многие другие люди, которые зачем-то пришли в парк.
  Но Геннадий обратил внимание на одного молодого человека, лет двадцати пяти, не похожего на других и он, ухмыляясь, смотрел на людей, словно говоря: "Вы еще поплачете. Даю вам слово!" Белые волосы вихрились на его голове, изумрудные глаза ярко светились на палящем солнце, и слащавый оскал не сходил с его губ. И только его бледнота и черные мешки под глазами, как будто не спал трое суток - портили его.
  Этот мужик был одет в черный дорогой костюм. Из-под пиджака выглядывала, таким же цветом рубашку, а на ногах блестели белоснежные туфли. На вид полный оригинал, отличающийся от всех.
  Вдруг у Геннадия возникли странные ассоциации с этим человеком.
  " Он похож...он похож..., на кого же он похож или на что? - у Гены сморщился лоб от раздумий. - Он похож на осень. Она возникла из не откуда и он, словно появился оттуда же, откуда и осень".
  А потом он содрогнулся. Ведь осень длится, в отличие от других времен года, долго, безумно долго, целую вечность... И почти всегда на Гену нападала хандра, которая чуть не убивало его. Наверное, самая большая смертность это осенью, когда большинство людей уходят по дороге депрессии, а потом не заметно садятся за одним столом со смертью.
  Потряс головой, чтобы избавится от гнетущих мыслей. Человек с белыми волосами, посмотрел на Геннадия своими зелеными глазами, и у того засосало под ложечкой, потом у него взбунтовался кишечник, и он чуть не наложил в штаны.
  Мужик заулыбался шире, словно догадывался о его неудобствах. Гена поспешно отвернулся и решил лучше послушать болтовню своих друзей, которые до сих пор спорили о пустяке. Когда мальчики поравнялись с мужчиной белыми волосами, он проповеднически заговорил:
  - Правильно, парень, - Гена повернулся к нему, а его друзья замолчали и тоже уставились на беловолосого. - На этот раз осень будет длиться недолго, - и он мечтательно заулыбался, - а целую вечность... Вечность страха, горя и смерти, где под управлением будет хаос. - Звонко рассмеялся.
  Мальчики в недоумении переглянулись между собой. Только у Гены перехватило дыхание от этих слов. Потом вспыльчивый и наглый Андрей плюнул в ноги незнакомцу:
  - Пойдемте отсюда, ребята, тут слишком много психов и смердит дерьмом. - Андрей повел себя на удивление смело, для своего возраста, ведь ему было всего четырнадцать лет.
  Беловолосый фыркнул бестактному поступку.
  Андрей и Леша развернулись и пошли прочь, а Гена замер в каком-то ступоре, не мог пошевелить и пальцем. Он парализовал его. Держал его, и у того мелькали в голове какие-то кадры, но Гена не мог их уловить.
  - Ты целый день будешь там стоять? - саркастически спросил Андрей.
  Гена очнулся от грез наяву.
  - Иду, - выкрикнул он. Быстро пробежал взглядом по незнакомцу.
  - Запомни, Гена, осень на этот раз будет длиться целую вечность, - поучительно сказал беловолосый и почтительно склонил голову в издевательском поклоне.
  Гена надменно посмотрел на него.
  - Вы псих, - резюмировал он и побежал за друзьями, которые нетерпеливо ждали его.
  Беловолосый ничего не выкрикнул вдогонку, как ожидал от него Гена.
  Мальчик догнал своих друзей и присоединился к ним.
  - Нашел с кем общаться, - недовольно буркнул Леша.
  Гена промолчал.
  Леша и Андрей продолжили свой спор, а Гена думал о словах сказанных, так уверенно, незнакомцем. Его сакраментальные слова звучали в голове мальчика, как заезжая, пластинка: "Осень будет длиться целую вечность, осень будет длиться целую вечность... - это мысль мучила его, пока он не сел за компьютер и не взял в руку мышку.
  А когда он пришел домой, у него возник опоздавший вопрос. Откуда незнакомец узнал его имя?
  
  "Жизнь - это тупик,
  Выход, из которого - смерть".
  Часть 1: Начало.
  
  19 СЕНТЯБРЯ
  Боже мой, как я обожаю осенние вечера. Это такая благодать, которую не променял бы не на что, на свете. Я нахожусь около окна больше часа и никак не могу налюбоваться на этот пасмурный пейзаж. Дождик, который легко моросит за окном, вокруг деревьев, в легком танце, кружатся тополиные листья. Ветерок обдувал и играл с пологами плащей, при этом погоняя конфетные фантики, вылетевшие случайно из урн. Обычно люди всегда ненавидят такую погоду, волнуются, как бы им не заболеть. Они сгибаются от холодного осеннего ветра, а я наоборот подставляю вперед грудь. Когда другие люди хотят спрятаться от дождя и бранят его, что он не вовремя пошел, я наоборот радуюсь, как мальчишка.
  Всё-таки я решил пойти прогуляться позже обычного. Закутавшийся потеплее в серый макинтош, где сам лично вставил теплую подкладку и надел свою любимую шляпу, я вышел на улицу при этом не забыл попрощаться со своей любимой кошкой:
  - Даша, - окликнул её. Она повернулась ко мне и посмотрела мне прямо в глаза, искренни и умиленно. - Пока, Даша.
  Она, только, мяукнула, и её мордашка расплылась в блаженной улыбке. Я ухмыльнулся, взял трость и был таков.
  Выйдя из подъезда, я пошёл по направлению, где находился парк. Хорошо, что он находился в десяти минутах ходьбы. Такие прогулки всегда наводят на размышления. Я постоянно оборачиваюсь назад, чтобы посмотреть, как же все-таки я прожил свою долгую жизнь. Мне уже шестьдесят один год отраду то, что я вспоминаю из прошлого, лишний раз доказывает, что эти годы я прожил не зря. Пережив всё, что можно пережить на своем веку. Войну. Мне, было, тогда пять лет. Я плохо запомнил те ужасный событие, но одно меня снедает даже во сне - голод, взрывы, крики - это досталось мне в подарок от чертовой войны. Давление со стороны соседей из коммунальной квартиры, которые пытались выжить меня, и моих двоих детей (жена умерла при родах), из моей комнаты, но я прошел и через это. Перестройка - полностью украло мои сбережения, и изменила мою жизнь в худшую сторону. После ухода на пенсию, мне очень трудно было жить на своё крохотное пособие, но славу богу стали помогать дети, и мне хватало то, что они давали. Обычно я на улицу выхожу редко, исключение составляет осенние периоды, которые доводят меня до вершины счастья.
  Пройдя около десяти минут, вдалеке я увидел кроны деревьев. Да, почти добрался. Немного побаливало правое бедро, где раньше был тяжёлый перелом. Конечно, не нужно выходить в сырую погоду, но разве это могло меня остановить, где за короткий взгляд на осенний листопад можно продать душу дьяволу.
  Я, превозмогая боль, поплёлся к своёму желанному месту, где только там я мог обрести покой. Некоторые люди расслабляются, например, напиваясь до ума помрачения или курят, а другие избивают своих жён, при этом каждый удар даёт им облегчения. Меня же всегда привлекала уныния осенней поры. Наверное, из-за того, что она ассоциируется с чем-то "конечным" или "последним", где я провожу параллель со своей жизнь, так как моя жизнь может очень скоро оборваться, как и осенний листочек, который отрывается от пуповины ветки, и куда-то летит, наверное, в другой мир. И главное в этом месте я никогда не думаю о смерти. Если смерть окружает тебя по всюду и кажется, что в ней нет ничего пугающего, и постепенно в этом месте ты никогда не думаешь о ней.
  Дойдя до начала дорожки парка, я не много поубавил шаг, потому что боль меня доконала, и пошёл медленным шагом, смотря по сторонам. Я знал хорошее местечко, где можно присесть при этом, чтобы дождь не промочил тебя до нитки. Усевшись на лавку, которая была поставлена около дерева, я расслабился и нежно потирал ногу, которую болезненно скрутило судорогой. Бедро отходило очень долго, и понял, что я тут на несколько часов. Это одновременно радовало и пугало меня. Я был очень рад, что на созерцание природы отвелось мне столько времени, но пугало то, что начало темнеть и мало ли, что может случиться в парке с больным стариком, всякие же типы шляются. Обругал себя за такую глупость и решил впредь быть более предусмотрительным.
   Нога отошла, и мне уже сиделось спокойнее. На скамейке я нашел не допитую бутылку из-под пива и выругал в слух тех мерзавцев, кто её оставил. Выброшу в урну, когда буду уходить.
   Я обратил внимание на скамейку, которая стояла напротив меня, где-то в тридцати метров - и заметил, что на ней кто-то сидит. Хотя готов поклясться, что там никого не было минуту назад. Я насторожился. Мне не понравилось, что здесь есть ещё кто-то, кроме меня и в такой час. Нервы мои зашалили, и я никак не мог их успокоить. Дело усугубляло ещё то, что мне не удавалось разглядеть лицо этого человека. Я напряг глаза и смог увидеть только то, что это был мужчина с белыми волосами, а остальные приметы скрывались в тени. Меня очень удивила его необычная причёска, где длинные волосы торчали в разные стороны.
   Неожиданно Беловолосый, так я прозвал мужчину за его белую шевелюру, встал и направился в мою сторону.
   Подойдя ко мне, он поздоровался и спросил сколько времени.
  - Полвосьмого, - сказал я, разглядывая незнакомца.
  Лицо его было узкое, и, на мой взгляд, этот недостаток портил его больше всего, а может быть, и нет, каждому по вкусу. Его невероятно большие зеленые глаза - глубоко посажены и вокруг них чернейшие синяки как у смертельно-больного человека. Острый нос торчал как у Буратино, а раздвинутый в улыбке рот показали его белые зубы, которые подходили к цвету кожи и волос. Одет был во всё черное: брюки, пиджак, рубашка - почти все, кроме туфель, которые были ослепительного белого цвета. Я отметил, что у молодого человека отличный вкус.
  - Правда? Как много времени, я уже больше двух часов здесь и не заметил этого. А вы тоже любите осенние вечера? - и, не дожидаясь ответа, продолжил свою речь: - А, вот, я обожаю. Люблю осеннюю тоску, осенние листья, где обнаженные деревья стоят и дрожат от холода - дожидаясь зимней поры. А ветер пронизывает меня, насквозь наполняя энергией и бодростью. И главное здесь я нахожу самого себя.
   Меня удивил всплеск откровений, который он вылил на меня, как ушат холодной воды. И его мысли были схожи с моими, и Беловолосый мне стал нравиться больше, чем прежде. Я улыбнулся ему теплой улыбкой и сказал:
  - Вы совершенно правы. Я чувствую то же самое, что и вы. А кстати как вас зовут? - вежливо спросил я. Он заколебался, но всё-таки ответил.
  - Можете звать меня Вайт, - безучастно ответил он
  - Что это за имя? Вы - иностранец? - в недоумении спросил я, забыв приличий
  - Нет, что вы, просто мама в детстве пошутила, - сказал он с серьезной миной на лице. Я не смог понять, как же относится к его словам. Я хотел что-то ляпнуть, но решил воздержаться. Увидев, мое озадаченное и напуганное лицо, он добавил. - Не волнуйтесь Максим Максимович, я пошутил.
  "Откуда он знает моё имя", - пришла мне первая мысль в голову. После этого меня охватило дурное предчувствие, и я понял, что мне надо убраться отсюда немедленно. Незнакомец пристально глядел на меня и мне, казалось, что он знает, о чем я думаю. Чуть-чуть поразмыслил, я пришел к решению, что посижу минут пятнадцать для вежливости, а то не дай бог обидеться, и этот псих ещё кинется на меня.
   Эти пятнадцать минут разговора с ним убедили меня, что передо мной сидит полный ненормальный, которому давно пора сидеть в белом доме со смирительной рубашкой. Рассказывая мне какие-то ужасные вещи: убийство, насилия, о магии и тому подобия (извините, что не рассказываю по подробнее, но это было ужасно), я решил, что он сектант-умалишенный, а может быть и сатанист. Еще с этими предсказаниями, о каком-то горе, которое падет на город. Для вида, посмотрев на часы, я перебил его:
  - Послушайте, господин Вайт, мне уже пора. Но я рад, что мы с вами пообщались. До свидания.
  Ели-ели, поднявшись на ноги, взял в руки трость, и, повернувшись к Вайту, чтобы пожать ему руку. Я протянул ему ладонь. Он ленивым движением встал и слегка стиснул мою руку. Его лицо ничего не выражало, а глаза были пусты; рот сильно сжался превратившийся в тонкую линию.
  - А-а-а... - застонал я.
  Вайт сильно сжал мою длань, и я почувствовал, как она затрещала. Боль, нестерпимая боль, перманентно нарастала и била мне прямо в мозг. Не вытерпев, я закричал. Согнувшись, я упал на оба колена, выронил свою трость, я попытался вырвать руку, но безуспешно. Рука Вайта держала ее, как тески. Я бы никогда не подумал, что щуплый человек, как Вайт, обладает такой геркулесовой силой.
  - Отпустите мою руку, пожалуйста. Не надо я вас прошу, не делайте больно мне. Отпустите меня, и я больше никогда сюда не приду, - прошептал я дрожащим голосом.
  - Нет, - сказал он добродушно, с приятной улыбкой на устах, - Никуда я вас не отпущу, господин Парфенов. Вы останетесь здесь навсегда, среди осенней листвы. И будете любоваться этим пейзажам, если он вам так нравится. А хотите, я раскрою вам небольшой секрет? - неожиданно переменил Вайт тему своего разговора.
  Я сумел только промычать. Удовлетворившись моим неразборчивым ответом, Вайт продолжил:
  - Максим Максимович, вы мне нужны, я это не так просто говорю. Вы мне действительно нужны, - с пафосом заговорил он. - Одно из самых главных звеньев в моей грандиозной, масштабной, все поглощающейся и кровавой игре - это вы. Так что я вами буду управлять, как мне заблагорассудится - и ещё для меня, лично, сделайте одно очень большое одолжение, - то, что он мне наговорил, я не понял и половины. Но, почему-то у меня появилось, какое-то странное ощущение, что передо мной стоящий и осклабившийся Вайт - не человек или сам сатана из преисподние.
   Скользящий звук оторвал мой взгляд от собственной сломанной руки. Вайт держал руку за спиной и как-то загадочно мне улыбался. Я вдруг понял, что у него за спиной. Комок подкатил к горлу. Неожиданно для себя я начал извиваться, как змея, и при этом, дергая руку так, как будто ее пытаются засунуть в кастрюлю с кипящей водой. Вайт удивился такому развитью событий и на мгновение ослабел свою хватку. Предоставленный шанс я не упустил. Изо всех сил выдернул руку из захвата. Молниеносно поднявшись с колен, я побежал очертя голову, даже не разбирая в какую сторону бегу. Не оборачивался. Я сосредоточенно бежал вперед, держа сломанную руку - одновременно беспрестанно молясь Господу, чтобы пощадил. Пробегая пятый десяток метров, моё бедро уже адски болело, как если бы ковыряли ножом, а мои легкие раздувались, как кузнечные меха. В висках я чувствовал биение сердца и отметил, как оно сильно бьется в моей груди. Мне надо было, немедленно остановится, если я не хочу умереть от сердечного приступа, но страх подгонял меня.
   Добежав до дерева, мне пришлось остановиться - передохнуть. Облокотился на дерево, ноги со всем не слушались меня. Развернулся и посмотрел назад. Никого позади не было. Прислушался. Звук бегущего человека я не услышал. Может быть, я его спугнул, и он убежал, но на это полагаться мне не хотелось. Что же делать?
  Уже стемнело, и я не желал проторчать здесь до самого утра и решил всё-таки пойти назад, той же дорогой, которой пришёл.
   Шел с большой осторожностью, с каждым шагом оглядываясь по сторонам, и ужасно прихрамывал на одну ногу. В любую минуту я готов был дать деру. Но этот момент не наставал и с каждым шагам начал расслабляться. Я уже почти добрался до выхода из парка, когда обо что-то запнулся ногой. Посмотрев под ноги, обнаружил свою трость, которая лежала среди листьев. Подняв глаза, я посмотрел по сторонам и нагнулся, чтобы подобрать её. Еле, согнувшись, я начал здоровой левой рукой дотягиваться до нее, когда я почувствовал удар сравнимый с силой молота по спине.
  Я рухнул на живот, как подкошенный, после чего никаких сил, которые помогли бы мне встать - не осталось.
  - Попался! - патетически закричал Вайт, что есть мочи. И засмеялся, но он непохож на человечески, скорей всего это смахивала на карканье вороны. - Я был лучшего о вас мнения, а вы оказались круглым дураком. Я даже в какой-то степени разочаровался в вас.
   Он молчал несколько минут, потом продолжил:
  - Чёрт возьми, да кому, какое дело дурак вы или нет? Надо с этой демагогией заканчивать, а то это до добра не доведет, - улыбка его исчезла, и он стал необычно серьезным. - Теперь, переходим к делам.
  Краем глаза я увидел, как он вытащил из-за спины нож, который выглядел эстетически или, если, можно так сказать специфически. Темная деревянная ручка острого ножа украшалось тонкими узорами. Лезвие блестела в темноте, как на солнце, больно ударяя по глазам. Вайт взял эфес двумя руками так, чтобы лезвие смотрела вниз - и размахнулся над головой.
  - Не-е-ет! - закричал, я с отчаянием в голосе. А по щекам текли солоноватые слезы. - Не делайте этого, прошу вас.
  Проигнорировав мои слова, он отпустил рукоятку с неуловимой скоростью и нечеловеческой силой. Он проткнул меня насквозь и задел громко бьющееся сердце, которое замерзло под холодной сталью. Но я ещё оставался, жив, только красные круги запеленали мои глаза, и я постепенно терял сознание. Вытащив из моего тела лезвие, Вайт перевернул меня на спину и посмотрел на меня, как всегда с улыбкой на устах. Весь забрызганный в моей крови, он достал из кармана платок и вытер свое лицо, а потом и свой нож, после чего кинул на меня. Незаметным движением руки, острый нож исчез.
   В глазах всё потемнело.
   "Скоро я уйду в мир иной", - мелькнула у меня мысль. Я всё ещё слышал, как дышит Вайт, и чувствовал его взгляд на себе.
   Пошёл дождь.
  Капли дождя падали и ударялись об асфальт и мягкую ласковую траву, но я уже не ощущал, как на мое тело падают капли дождя. И что я последние услышал, так это слова Вайта:
  - Ты умер в 22 часа 36 минут. До новых встреч, - с какой-то щепетильностью сказал он и захохотал.
  
  В МИРЕ ВЕЧНОЙ ОСЕНИ...
  М-м-м... Как болит грудная клетка. "Что со мной происходит?" - загрохотало у меня в голове. Я должен был умереть или я умер и попал в ад? Нет, тут, что-то другое.
  Открыв слипшиеся спросонья глаза, и посмотрев вверх, я увидел серое будничное небо, как сталь. Я действительно жив, мне захотелось кричать во всю мощь своих голосовых связок, но удержал себя, так как мое горло горело и ныло. Усевшись, я осмотрелся вокруг и понял, что нахожусь в другом месте и оно - необыкновенно. Голые деревья - черные, как воронье крыло, даже, наверное, чернее черного, такого черного цвета и в природе нет. Листья, которые прилепились к моему влажному макинтошу и летали вокруг - имели цвет кроваво-красной розы и в размерах были в два раза больше обычных листьев тополя. А пепельно-серая земля, на которой я сидел, при каждом движение скрепила, как сухой снег. Потом я вспомнил, что у меня зверски сломана рука. Посмотрел на нее, у меня затряслись поджилки. "Главная успокойся,- дал я себе совет. - Нечего терять голову, когда она тебе, так нужна". Рука у меня не была сломана, больше того она превратилось в крепкую молодую руку. У меня в легких затаилось дыхание от моего открытия. Неужели я помолодел, мне до сих пор не верилось.
  Успокоив себе некоторыми высказываниями и приведя положительные доводы в свою пользу, я решил не стоит пороть горячку и вести себя, как ничего не случилось - надо осмотреться. Встав на ноги с пыльной дороги, и потянулся, чтобы размять затекшее тело.
  Осмотр происходил без всяких проблем. В первую очередь, я осматривал деревья. Кора просто уникальна, каждая трещинка складывалась в рисунок или узор. Понять смысл этого я не мог - все было абстрактно и расплывчато. Дотронувшись до ствола ладонью, и тут же резко отдернул её. Кора оказалась теплой, и это меня не сказано удивило и привило в замешательство. Наконец я решил, ещё раз дотронутся до дерева. Медленно, очень медленно, я тянул руку к дереву и дотронулся до него. Да, я не ошибся, тепло исходило и не только тепло, под ладонью было биение, как у сердца. "Неужели это дерево живое, - подумал я, - просто невероятно". Сделав такое открытие, меня полностью убедило, что я за граней нашего мира, и, черт побери, я не сплю.
  - Иди...Иди...Иди сюда. Иди ко мне, - ласковый шепот издавался повсюду. Когда раздался шепот, я чуть не навалил себе в штаны, так я испугался. - Иди за зеленым листом. Не волнуйся, ты не потеряешься, этот лист единственный и предназначен только для тебя.
  - Кто вы? И что я здесь делаю, по-моему, я должен быть в другом месте? - спросил я охрипшем голосом.
  - Слишком много вопросов ты задаёшь, но мы тебе ответим, если ты так хочешь, - эти шепчущие голоса я ели слышал, и мне пришлось ещё сильнее навострить уши. - Недавно мы узнали, что ты избранный и по этому ты сейчас находишься здесь. Тебе предстоит кое-что сделать.
  - Подождите-ка минутку, что именно сделать? - спросил я терзающим меня неведенья. - И что значит избранный? Избранный для чего?
  - Всему своё время, Смотритель. Всему свое время. А теперь иди, - снисходительно сказали голоса.
  Мимо моего лица пролетел зеленый лист, он сиял красным ореолом. Потом я услышал какое-то жужжание, из-за которого у меня разболелась голова. Сначала она просто покалывала, а потом превратилась в ужасную мигрень. После чего полилась изумительная музыка, перед которой я был в восторге. Она загипнотизировала меня. Я просто купался в мелодии, вызывая одновременно печаль и одушевление, радость и грусть, доброту и гнев - все было в ней. Весь спектр чувств. Я шел...нет, я плыл... не то, я летел, как птица. Столбик восхищения поднялся верх, при этом почувствовал, что в меня втекает ручей живительной энергией. И стал таким же энергичным, как в молодости, хотя я уже помолодел. Теперь я мог покорить мир, не совершая никаких усилий. Я - сама Вселенная и это не будет преувеличением. Не замечая ничего кроме музыки, я неожиданно пришел на место, потому что музыка резка оборвалась.
   Перед собой я увидел хрустальный шар, который показывал лица всевозможных людей, перечисляя их, как компьютер - и переливался всеми цветами радуги. Этот шар просто приковывал мое внимание, как хорошая картина, на которую вы не можете налюбоваться, и не заметил, как справа двигается сквозь деревья тень. Всё приближалась и приближалась, а мне не было никакого дела до неё. Я забыл, где нахожусь, и как сюда попал.
  - Эй, - послышался справа отклик. С трудом оторвал взгляд, и повернул голову к голосу. Мне стало дурно - это был Вайт со своей белоснежной улыбкой и он улыбался ей со всей полнотой. - Не заглядывайся ты так на него, ты скоро будешь ненавидеть этот хрустальный шар всей силой своей мелкой душонкой. И ничего, что я перешел на "ты", так более удобно обращаться? - угодливо спросил он. Потупил глазки, как девушка, а когда закончил свою клоунаду - рассмеялся. - Ну и как? Тебе понравилось это место? Оно называется Вечная Осень, унылое место, не правда ли? - я хотел ответить что-то очень грубое и уже открыл рот, но тут же закрыл. Вайт не дал и слово вставить. - Я знаю такие места как раз по тебе, ты же ищешь покоя, но не думаю, что найдешь его здесь.
  - Пошел в жопу, говнюк, - грубо отрезал я.
  - Ну, за чем же, так? - ни чуть не обидевшись, спросил Вайт. - Зачем же грубить? Старику - это не пристойно. Ты должен показывать пример для молодежи, а не говорить всякие не пристойности как "пошел в жопу". Это же не прилично и не этично, Максим Максимович. Хотя, по правде говоря, мне всё равно, можете говорить, что пожелайте, - подытожил он. А потом сразу перескочил на другой объект разговора. - Я на много старше, чем ты думаешь
  - Послушайте, Вайт, - набрался я смелости и заговорил четко и громко, - что я вам скажу, и слушайте очень внимательно, потому что дважды повторять я не буду. Вы меня убили, проткнули насквозь, как биолог жука и что вы хотели от меня услышать? - злобно насмешливо спросил я. - Слова благодарности? Вы - хладнокровный убийца, наверное, хуже Чекотилы - хотя я не берусь судить. Я обращаюсь с вами так, как вы того заслуживайте. Да, если уж на то пошло, я сама доброта, другой на моём месте кинулся на вас как бешеная горилла и разорвал на мелкие кусочки - хотя я б на это не поставил. - Мои жалованья закончились.
  - Вы закончили свою красноречивую речь, дорогой мой? - непринужденно спросил Вайт
  - Да! - заорал я, взбешенный его манерой говорить. Он все-таки по-настоящему вывел меня из себя.
  - Вы точно всё сказали, а то нам больше не предстоит поговорить? - флегматично спросил он
  - Да! Что вы скажите в свою защиту, Вайт. - Он взглянул на меня изумленно и расхохотался, даже не пытаясь сдержать свой смех. - Что здесь смешного, идиот? - злобно вскрикнул я и заскрежетал зубами.
  Вырвавшись из объятий смеха и ветрев слезы на глазах, он посмотрел на меня и опять лучезарно улыбнулся.
  - Но вы даете, - хрипловато проронил он. - Видели бы вы свое лицо, сами расхохотались бы.
  От такой насмешки я покраснел как рак, а из ушей готов был пойти пар.
  - Что вы себе позвол... - сварливым голосом заверещал я, но Вайт меня жестко оборвал.
  - Заткнитесь, вы, старый козёл. Шутки кончились. - Его добродушное лицо изменилось - превратившись в каменное. И он разглядывал меня, как волк разглядывает добычу, и думает в какую же сторону жертва побежит, чтобы рассчитать свой прыжок.
  "Ну, конечно, как я сразу не додумался, - размышлял я про себя. - Это не было убийством. Наверное, это всего лишь обряд, который он осуществил. И это ему удалось. Но за чем он вытащил меня сюда? Вот, в чем загвоздка. - Голова разрывалась от вопросов, на которых не было ответов.
  Я следил за Вайтом и одновременно размышлял о некоторых не ясных мне вещах. Вайт вел себя как-то странно, не шевелясь, смотрел на меня, как будто сканирует. И это меня сильно нервировала. Я напрягся как спортсмены на бегах, на короткой дистанции, которые ждут выстрела, и они знают, если стартовать удачно, можно рассчитывать на успех.
  Резкое движение руки и в меня полетел комочек слизи. Не успев, я и пошевелить головой, как слизь ударила мне в лоб. У Вайта движение руки получилось настолько совершенно, что отклонится, было просто невозможно, даже если он предупредил бы меня заранее.
  Я хотел снять эту гадость со своего лба, но ничего не вышло, она начала втираться в мои поры и я только размазал её по лицу, чем облегчил ей работу. Лицо защипала. Я начал тереть свои щеки, чтобы облегчить себе страдания, но я сделал только хуже. На моих ладонях появились клочки кожи, которая слезала с моего лица, как бумажная намокшая маска.
  - Что ты, опять, сделал со мной, сволочь?! Я спрашиваю, что ты сделал с моим лицом?! - и я зарыдал. Мои слезы катились по обоженному лицу и делали ещё больнее. Мне повезло, что слизь не попала в глаза, и я благодарил за это богов. Я, посмотрев на Вайта с ненавистью. Он что-то шептал себе поднос, но мне было уже всё равно что, я хотел кинуться на него и избить до смерти. Приблизившись к Вайту, чтобы привести свой замысел к исполнению, но мне было не суждено этого сделать. Вся боль с лица перешла в мое тело, которое защипало и зазудело, - а губы его всё шевелились и шевелились. Поднялся ветер и задул в мою сторону, он с каждой минуты всё нарастал и становился злей. Волосы и оставшиеся на лице обвисшею кожу, он трепал беспощадно. Подняв листья вверх, они закружились вокруг меня и стали прилипать, как железные стружки к магниту. Они облепили мою одежду, лицо, волосы - стена листьев всё уплотнялась и уплотнялась. Теперь вокруг себя я уже не видел ничего - все застлало листьями. Но даже через такую плотную преграду, я увидел, что лечу прямо на хрустальный шар, а в нем находились лица каких-то незнакомых людей, смотрящих рассеяно вдаль. Больше разглядеть мне ничего не удалось. В глазах потемнело, и я провалился во мрак...
  
  
  "Настоящая жизнь
   познается через страдания,
  А настоящее счастье
   познается после пережитых страданий".
  Часть 2: Мужчина, который не познал жизни.
  
  2 ОКТЯБРЯ.
  Кх, кх, кх... Чертов кашель, пробрал меня насквозь. Ой, как болит голова, черт возьми, опять перепил. Где же я нахожусь? В какое дерьмо, я опять вляпался?
  Убедившись, что я нахожусь в куче листве, а не в дерме, я сразу же впал в созерцание своей боли и, не обращая на окружающих никакого внимания.
  Пусть себе смотрят, если хотят. Все равно никто не обратит на меня внимание, я же для них всего лишь кусок говна. В наше время, таких как я - тысячи и десятки тысяч, и это зрелище уже никого не интересует и не удивляет.
  Кряхтя от натуги, я пытался встать на ноги, но несколько раз потерпел не удачу. Я встал на ноги, только с четвертой попытки. Покачиваясь, как маятник, я стремился всеми силами остановить качку, создаваемое моими ногами, которая могла вызвать рвоту, - и мне это удалось. Встал ровно, отряхнул листву с потертого пальто, я пошел к своей "каморке".
  "Я бездарный человек", - говорил я себе, повторяя беспрестанно.
  Дожил до сорока лет и ничего не нажил за это время. Даже одежду не смог приобрести и осенью я ходил в драном пальто и с голой головой, продуваемый промозглым ветром. В квартиру, в которую я сейчас направлялся и то, досталось мне от матери. Жизнь не удалась, и это вена всех кто меня окружал. Они не смогли направить меня на путь истинный. Все хотели на меня наплевать, и всеми методами искали предлог, чтобы от меня отвязаться.
  В детстве, когда мне было всего шесть лет. Я случайно упал с дерева и сломал себе ногу в двух местах. Я рыдал очень долго лежа на больной ноге. Мне хотелось позвать их на помощь, но не смог, боль отнимала все мои силы, а из моих глаз текли слезы, и хрипло выл в слух. И ни одна сволочь не прибежала, чтобы посмотреть, что же произошло. Они все проходили мимо, поворачивались в мою сторону свои безучастные лица, и тут же отворачивались, словно ничего не случилось. Я прямо читал их мысли: "Опять, наверное, плюхнулся на задницу и плачет. Ничего поплачет и перестанет дети все такие, непоседы и беспечные маленькие мерзавцы. Я та знаю". У этих людей взгляд был рассеянный, думали только о своем. Им никакого дела до меня, решали свои проблемы - тупоголовые ослы. Если их это не касалось, значит ничего серьёзного. И этот город прогнил насквозь, мне казалось, что только я этого замечаю и сейчас до сих пор, кажется. Жалкие людишки замкнулись в своем мирке и ничего не видят, и ничего не слышат, и ничего не соображают - роботы цивилизаций, запрограммированные на одно действие. У меня нет никакого права судить их, но я буду и хочу их судить. На смертном одре я буду ИХ проклинать.
  Но детские обиды забылись и потухли в моей душе.
  Ничего за это время не изменилось, и люди остались такие же, какие были всегда. И чтоб как-то сбросить себя этот груз, я стал законченным алкоголиком, но не это меня убило, а смерть жены, которая была спасательным кругом в шторме несправедливой жизни.
  Остановившись напротив подъезда, я посмотрел вверх и разглядел свое грязное окно. При этом рефлекторным движением, прикоснулся и потрогал свою жесткую щетину. Сколько же времени я не был дома? Ни хрена не помню, хоть убей.
  Зашел в подъезд и медленным шагом поплелся по бетонной лестнице. Вдруг, почувствовал сильную боль в мочевом пузыре. Я согнулся по полам. Водка меня доконает. Мне нужно срочно испражниться. Не утруждая себя стыдливостью, быстрым движением расстегнул ширинку, достал свои причиндалы, и полилась гнусно пахнущая струя, прямо на огненно-горячие батареи.
  "Ох, как хорошо. Просто умер и очутился в раю", - подумал я, награни блаженства.
  Ощущая себя бодрым, я начал поливать стены. Какая прекрасная получится картина. Сделав "доброе" дело, я продолжал подыматься к своей квартире, напевая мотивчик известной песенки.
  Я подошел к своей двери, открыл дрожащими руками, и распахнул её настежь. Дом, милый дом. Первое, что почувствовал, когда вошел, ужасный протухший запах, который бил в ноздри. Наверное, мусор загнил, давно я его не выносил. А в основном всё как всегда - вечный бардак.
  В прихожей валялись грязные бутылки, которые принес с улицы, чтоб потом сдать их и получить за это деньги. Деньги я достаю из разных источников, сежу на пособие по безработице, кое-где ворую, а иногда и подрабатываю, как получится. Щербатый линолеум, покрывающий пол стал похож на земляной, покрытый весь пылью и какой-то грязью, на которой можно рисовать.
  Я решил, что в такой вони жить невозможно. Взял мусорное ведро из туалета и вышел из прихожей к мусоропроводу. Вынес мусор. Зашел, захлопнул за собой дверь и открыл все форточки настежь, несмотря на уличный холод.
  Потом снял ботинки и пальто, направился в комнату. Завалился на постель, не раздеваясь. Моё постельное бельё имело белый цвет, но уже посерело от долгого не прикосновения хозяйственного порошка и чистой воды, но мне все равно, радость переполняла от родной постели.
  По правде, говоря, мои две комнаты пустовали. Ничего в них особого не находилось. Кровать, сломанный диван, черно-белый телевизор и шкаф, а остальное продано или выкинуто на помойку.
  Я помню, когда-то я был женат. Моя жена скончалась десять лет назад - сбила машина. Что поделаешь такие превратности судьбы и никуда от неё не убежишь. Моя женушка была прекрасным человеком, которую я любил всеми фибрами своей души. После того как она умерла, я запил, как сапожник. Раньше только прикладывался и то иногда, в стрессовых ситуациях.
  Вспомнив прошлое, я прослезился. Да, я один в этом мире. Я один во всем мире и нет для меня места. С этими грустными мыслями я заснул.
  
  ???...
  Ты, дурак, все в твоих руках. Ты не один. Хи-хи...
  
  ТОТ ЖЕ ДЕНЬ...
  Проснулся оттого, что ко мне стучались в дверь и кричали: "Сергей, открывай". Встал. Потер и похлопал по небритому лицу, сгоняя остатки сна. Я направился в прихожую, что бы открыть дверь.
  Открыв дверь, мой гость ворвался в прихожую, как ураган.
  - Серега, я тебя совершенно не понимаю! Долблюсь уже полчаса, а ты и в ус не дуешь! - сварливо выпалил Петр, который раздулся как пузырь от негодования. Обычно он сдержанный и спокойный, а тут бранится. - Я тут пришел не с пустыми руками, принес пойло, а ты меня не пускаешь... - вдруг он принюхался и сморщил лицо. - Я вижу, ты совсем уже засрался или у тебя трубу прорвало. - И заржал - тоже редкое явление. Да, запах еще не выветрился, хотя открыл все форточки.
  - Ха-ха. Очень смешно. Ничего смешнее не придумал, да? - бесталанным голосом сказал я
  - Ладно, не ворчи, сынок, - глупая привычка называть меня "сынок", сколько раз пытался его отучить - бесполезно. - Давно я тебя не видел. Решил зайти и ты тут объявился. Я сразу понял, что ты дома, дверь не плотно прижата к косяку. - Я не обратил внимание, что мне сказал Петр, а он тем временим, продолжал: - Пойдем лучше выпьем, нашей любимой водочки и закусим соленым огурчиком. Слушай, а у тебя, есть соленые огурчики? - я сразу оживился, когда речь зашла о водке, напиток для мужчин.
  - Конечно, есть! - возмутился я такому вопросу. Но потом грустно добавил: - Последняя банка осталась.
  - Отлично. Доставай рюмки, - с энтузиазмом проговорил Петр
  И мы направились на кухню. Я поставил рюмки на стол, после чего сели на табуреты. Мы двое, я и Петр Александрович, никогда не пили одни. Обычно в нашей компании находятся, как минимум пять человек, и пьем не дома, а на улице или в кафе под названием "У Сатаны". Я спросил, где же остальные, а Петр, только фыркнул и ответил, что они ещё в отруби и проклинал их, на чём свет стоял.
  - Тоже мне пьянчужки со стажем, от третей же стопки уже косеют. - И с недовольным видом махом выпел из рюмки и закусил огурчиком. Потом достал из кармана пачку сигарет "Прима" и мы закурили. Я был заядлым курильщиком, но почему-то в последние дни я не курил, мне даже это в голову не приходило.
  - Чертовы молокососы, - продолжал Петр, - да, я в их возрасти, водку ведрами хлебал и не водном глазу. А они...- затянулся.
  - Да, - согласился я, выдохнув дым из-за рта, - пить надо уметь. Если уж на то пошло пить водку - это талант, которой Бог дает от рождения и заметь, не каждому дает, а только избранным. - Гордо сидя за столом.
  - Абсолютно с тобой согласен. - И он закивал. Снова затянулся.
   Петр был уже немолодой, но он никогда не говорил сколько ему. Лицо изрезанно морщинами и он имел авторитет среди здешних старожил. И можно только удивляться его активности, которую он излучал. Ночью он гуляет, а утром уже, как огурчик. Это заслуживала уважения.
  - Или помнишь такого мужика по прозвищу Бочка? - спросил я. Я расплылся от умиления, вспоминая об этом мужике.
  - Как же не помнить. Вот это был мужик, - флегматично подтвердил Петр. - Лакал водку как воду и при этом никогда не пьянел. - Мы ещё раз выпили, и теплая жидкость разлилась по нашим животам.
  - А где он сейчас? - задал я вопрос.
  - Он то? - переспросил Петр. - А он помер, когда пытался на спор выпить шести литровое ведро. И когда выпел три литра, упал замертво. Потом врачи установили, отравление организма, не справилась печень и, по-моему, почки полетели к чертовой матери, я точно не уверен. - Старик вздохнул глубоко и с какой-то невозмутимой грустью.
  Я поднял рюмку и произнес:
  - Выпьем за Бочку. Пусть он пребывает в покои. - И случайно через жидкость в стакане посмотрел на Петра Александровича. У меня побежали мурашки по коже, через стакан я увидел какого-то молочника с белыми волосами. Он улыбался иезуитской и устрашающей улыбкой.
  - Я тебя достану, - произнес он с шипением змеи, и у него загорелись глаза. Превратившиеся из изумрудных в красные. - Скоро ты умрешь, так что попивай свою водочку, пока можешь.
  Я уронил стакан с водкой и с круглыми глазами уставился на Петра, но он был точно таким же, как всегда и это привело меня в замешательство. Разве, никакого беловолосого козла не было. Петр ошалел от моего поведения:
  - Ты что, обалдел? Целых сто грамм пролил, - резонно сказал он. - Что руки не слушаются?
  - Извини, - робко попросил я прощение.
  - Одними извинениями водку не вернешь, - строго заявил Петр. - Ты мне должен бутылку.
  - Ладно, - ответил я, ещё не оправившись от шока.
  - Выпеваем бутылку и идем в кафе, может быть, уже кто приперся. И на халяву ещё выпьем. Ко всему прочему послушаем местные новости, - прозаично сказал он. Выстроил нашу программу на сегодня, которая никогда не отличалась разнообразием.
  
  ТОТ ЖЕ ДЕНЬ...
  Кафе "У Сатаны" находилось в пяти минутах ходьбы. Мы дошли без всяких проблем. В это место приходили все любители выпеть и не только, игроки в карты, воры и наркоманы со всего жилмассива. Тут умеренные цены и водка неплохого качества, и развернутся можно, если захочешь потанцевать по пьянке. Так что больше нам делать нечего, и мы просиживали штаны целыми днями и уходили обычно пьяными.
  Дойдя на место, мы с шумом завалились в проход. Попали в длинный, узкий, тускло освещенный коридор. Миновали коридор, и зашли в зал. Обстановка была хуже некуда. Голые грязные стены и пол весь обшарпанный. На окнах не повешены занавески, а стекла - замызганы. Столы очень редко протирались и на них оставались какие-либо остатки от еды. Многие удивлялись, как эту лавочку ещё не закрыли.
   Народу было немного, но пару знакомых лиц, я увидел. Они тоже заметили нас и пригласили присесть:
  - Эй, братва, подваливайте сюда, - крикнул один из них. И мы с готовностью подошли к ним.
  Присели рядом. Мы уселись на стулья, заказали пиво и начали болтать.
  - Вы слышали главную новость? - задал вопрос одних из них. Это был Степан Евгеньевич Блохин, которые все знали по его рыжим локонам и по ширине плеч. Он мог сломать любого. Его лицо постоянно обременяла живость, а глаза искрились. Готов драться с кем угодно и когда угодно.
  - Какую новость? - спросили мы с Петром одновременно. Михаил Николаевич Веселов сидевший рядом со Степаном, ответил:
  - После завтра будет попойка, - ответил он, выдыхая сигаретный дым.
  - А кто её устраивает? - с нетерпением спросил я.
  - Знаешь, Серега, этого косоглазого...хм, как его там? А, точно, Кукшин. Короче, этот придурок унаследовал квартиру от сестры, которая не так давно скончалась. Так вот, он продал квартиру и получил за это немалые денежки. И вот, мы все послезавтра будем счастливые и довольные жизнью до рвоты. Но мы тоже должны принести кое-какие денежки. Везет же дуракам. - И вздохнул. Степан любил критиковать по любому поводу и без повода и по этому некоторые смельчаки на него "наезжали", после чего получали по зубам.
  Кукшин действительно идиот порядочный, но ему всегда страшно фартило. Иногда, он находил толстые кошельки с деньгами. Когда мы дрались, он из драки выходил целехонький и невредимый. Да, везение ходило за ним попятам, как и беды за нами. Если Кукшин наступит в дерьмо, то выходит из него незапятнанным. Хотя все мы дураки, если пьем такой дьявольский напиток как водка.
  - Да, - спокойно сказал Петр и сузил глаза, словно увидел что-то вдалеке. - Дуракам везет, и с этим ничего не поделаешь. Таков канон жизни.
  - К черту каноны! - заорал Степан в гневе, и лицо его сморщилось в страшной гримасе. Степан по своей природе богатырь, плечи широкие, ноги накаченные, а рубашка разрывалась от грудных мышц. Человек, который не знал его, мог испугаться его в порыве гнева, но это было его нормальное состояние. - Ничего я этого дурака изобью, как грушу. Да, я этого балбеса, всю фортуну выбью. Вот, увидите. - Кулаком врезал по столу, так что кружки подпрыгнули.
  - Успокойся, Степан, - строго сказал Михаил Николаевич. - Ничего не поделаешь. Лучше думай о хорошем. О том, что послезавтра будет попойка. - Опростал кружку с пивом
  - Всё, к чертям собачьем! - не унимался Степан. - Да я хоть сейчас могу эту попойку устроить. Меня никто не остановит. - Он уже порядочно нализался и теперь орал всякую чушь. - К черту все! - выл он.
  Мы начали его успокаивать, но Степан все кричал и кричал. Его попросили выйти, но он в никакую, и сказал, что, если его хоть кто-нибудь тронет пальцем, то он, Степан Евгеньевич Блохин, выбьет у наглеца все зубы и сломает руки, так что пришлось его оставить в покое. Тогда мы на деньги решили сыграть в карты, в дурака. Трое мы согласились, но Степана пришлось уговаривать и, в конце концов, он согласился.
  - Как играем? - спросил я. Закурил сигарету, чтобы унять свои нервы.
  - Как обычно, Серега, в подкидного и в переводного, - ответил Михаил.
  Мы играли только в "дурака", так как в покер немногие умели играть, и поэтому народная игра "дурак" была так популярна в этом заведении.
  - Понял, Михаил, - взволнована, сказал я. Шесть карт уже лежали на столе; ловкие пальца Михаила в одну секунду раздали их.
  - Играем по десятки, - сказал Петр с хитрющей ухмылкой на губах. Или он классно играл, или ловко мухлевал, когда мог. Я склоняюсь к первому, потому что за руку, его еще никто не поймал.
  Игра началась. Весь хмель сразу же прошел, азарт взял свое. Правда, у Степана ещё в глазах находился туман. Степан играл с большим азартом, когда он выигрывал, прыгал от счастья, а если он проигрывал, проклинал выигравшего, на чем свет стоял и обещал ему надрать задницу. Но если мы выигрывали, радовались не меньше, только более сдержанно.
  Над нашими головами навис сигаретный дым, который мы надымили за два часа. Пыхтя, как паровоз, и попевая стаканчик с пивом, я думал, как же мне лучше походить, но ничего не надумал. Карты, которые держал в руке, были хуже некуда, одни красные и почему-то мне напоминали флаг Советского союза. Потом карты начали расплываться. Глаза заслезились; я смежил на мгновение глаза, открыв, все прошло. Я не выиграл ещё ни одной копейки, и это меня раздражало, словно я мальчик, по раздеванию.
  - Я опять выиграл! - с пафосом крикнул Петр в триумфе. Щербатый рот расплылся в улыбке. Никогда я его ещё таким не видел - радостным.
  - О, черт, - проворчал я.
  Удача меня покинула и с этим ничего не поделаешь. Петр больше всех выигрывал, потом идут по турнирной таблице Михаил и Степан, а я замыкал четверку.
  Дым заполонил столик, и я уже начал плоховата, видеть лица через туманную пелену. Неожиданно у меня закружилась голова. Встряхнул головой. Я посмотрел на игроков, который один из них раздавал карты, а другие двое следили за ним. Все трое одновременно повернули ко мне головы и мне, вдруг, показалось, где-то на секунду, но этого было достаточно, чтобы разглядеть всю обстановку. Сердце мое забилось быстрее. Все троя превратились в беловолосых в таких же, которых я видел у себя дома, через рюмку. И все точь-в-точь похожи друг на друга, и каждый улыбался мне белоснежной улыбкой, а черные круги вокруг зеленых глаз - пугали меня.
  - Привет, дорогуша. Как дела? - выкрикнул беловолосый слева от меня.
   Я промолчал.
  - Ну и молчи, скоро ты у нас запоешь фальцетом, - погрозил мне, который сидел справа. И стал кривляться, показывая всевозможные рожицы и не возможные тоже.
  - А что же я хотел сказать? - спросил, сидевший напротив меня. Он задумался. Почесал затылок. - А я вспомнил, а я вспомнил, - радостно закричал беловолосый. - Ах да, сейчас, ты лопухнешься по крупному. Вот, увидишь. Ты просто не сможешь устоять, что бы ни выставить себя в дураках. - И все, троя, засмеялись.
  Они исчезли.
  Все осталось по-прежнему, только мужики смотрели на меня как-то странно.
  - Что с тобой? Ты сегодня сам не свой, может, я могу тебе помочь? - флегматично поинтересовался Петр.
  - Да нет, ничего особенного не произошло, - сиплым голосом сказал я - Просто вместо вас я видел какого-то дебила с белыми волосами.
  Петр посмотрел на меня, не шучу ли я, и увидев, что это не розыгрыш. Повернул голову к Михаилу и Степану, он им сказал:
  - Ему больше не наливать, а то ещё увидит мою жену в голом обличии. - Все заржали, кроме меня, ибо мне было не до смеха. Я уже забеспокоился, а не сошел ли я с ума.
  - Я же вам говорю эта чистая, правда... - начал я протестовать.
  - Заткнись! - рявкнул Степан. - Пошутил и хватит, а то ты со своей ахинеей, меня достал. Ты будешь ходить или нет?
  - Буду, - буркнул я и выкинул шестерку черви.
  Так мы играли до девяти часов вечера. Деньги я давно продул и играл в долг. Вносил в место денег - расписки. У остальных, как не странно деньги находились при себе. Они по очереди проигрывали, но выигрыш доставался этой троицы всегда, только я влезал в долги все больше и больше. У меня появилось такое впечатления, что меня хотят обчистить. Я уже намеревался выйти из игры, но неожиданно начал выигрывать. С каждой партией мой долг все уменьшался, и меня захватила игра до того, что не заметил, как мои партнеры по игре перемигиваются. Выйдя из долга, я предложил сыграть двадцать рублей ставка. Все согласились, и мы заиграли ещё азартнее. Выигрыш, выигрыш... Я выигрывал, это было как в сказке, где бедная Золушка превратилась в Принцессу. Мне захотелось выйти из игры и пойти домой, купив по дороге что-нибудь, выпить и перекусить, отпраздновать по случаю удавшегося дня. Но Петр охладил мой пыл:
  - Не уходи, сынок, - чувственно сказал он. - Давай, сыграем эту последнею партию по крупному. Чтоб закончить этот прекрасный осенний вечер - красиво.
  Вокруг нашего стола собрался народ, которые следили за происходящим очень внимательно, а некоторые разинули рот от любопытства. И все, затаив дыхания, смотрели на нашу игру больше шести часов, а может и ещё больше. Попивая пиво, они на нас ставили деньги, кто же выиграет, а другие наоборот кто проиграет. Каждый развлекался, как мог. Могу вас заверить, на меня ставили почти все, что я выиграю, и только единицы - против меня.
  - Давай, Серега не дрейфь. Может быть, окажешься в числе призеров, - подбодрил меня Михаил и добавил. - Где наша не пропадала?
  - Хорошо, - неохотно согласился я. - А Степан играет?
  - А куда я денусь?! - надменно сказал Степан. - Конечно, играю. Раскладывай.
  - Минутку, - остановил я Степана. - Как играем?
  - У кого останутся карты, тот платит, троим "вышедшем" по двадцать тысяч рублей. Каждому, - беспристрастно ответил мне Петр. Ослепленный последними выигрышами я тот час же согласился на такую ставку, потому что уверился, что удача от меня не отвернется. И я обязательно выиграю, а если проиграю, то все обращу в шутку.
  Игра началась. Раздача для меня длилась больше, чем обычно, ибо какие карты попадутся, от этого будет зависеть, как пойдет игра. Карты розданы, но никто не прикасался к ним, все ждали какой, выпадет козырь.
  Выпал. Это оказались черви. Я взял карты в руки и... Боже мой, не повезло, одна чернота. У меня закружилась голова, но, собравшись с мыслями, я решил не терять головы, может ещё повезет, надо доиграть до конца. У Петра - шестерка козырная и он ходил на меня. Он походил с бубной. Черт возьми, что же делать? Придется брать. Взяв карту, игра продолжалась. Мне казалось, что не всё потерянно, и у меня есть шанс, но мизерный - ну всё-таки есть, черт возьми! Но оказалась, никакого шанса просто нет. Брал карт слишком много, а подкидывал, горазда меньше и у меня появилась полколоды. Выступил холодный пот на лбу. Я вытер его рукавом. Все это заметили и поняли, что шанса у меня нет.
  Промокнул до нитки. Мне было жарко. Все тело горело и чесалось. Одежда мешала, и было такое ощущение, что сделана из брезента, который не давал моей кожи мало-мальски дышать, хотя одежда висела на мне как на вешалки. И я демонстративно начал чесаться, ничего не мог собой поделать. Мочевой пузырь надулся, и мне пришлось трясти ногами, чтобы закончить игру и при этом не нассать себе в штаны. Игра подходила к концу и мне ничего не оставалась, как ждать, когда я проиграю.
  Колода закончилась, и теперь у игроков остались только карты на руках. Первым вышел Петр, потом Михаил, а за тем и Степан.
  Когда Степан выбросил последнюю карту; я отбил, хотя это не решала ничего. Все кто сидел за столом и смотревший игру, взглянули на меня испытывающим взглядом. Не вытерпев, я рявкнул:
  - Что уставились?! - И обхватил голову руками.
  - Ты нам должен, сынок. Ты нам должен, - с безразличием сказал Петр.
  - Ты с ума сошел, Петр! - закричал я. - Ничего я вам не должен. Я подумал, что это шутка. Просто дурацкая шутка. Мы же, в конце концов, не в подпольном казино, где с деньгами не шутят, - веско говорил я. - Мы все друзья и здесь многие меня знают. И как-то стыдно вытрясывать столько денег, которые я в глаза не видел. Тем более у меня денег нет, - резюмировал я. - Разве я не прав? - И всех оглядел взглядом, но никто ничего не сказал.
  - Послушай меня, Серега, - взял слово Михаил. - Правила изменились с тех пор, пока тебя не было.
  - Что за глупости, ты несешь. Я был позавчера, - насмешливо сказал я.
  Многие посмотрели на меня, как на дебила, которому надо объяснять по двадцать раз, что небо бывает только голубым.
  - Ты насмехаешься над нами, мальчик! Мы серьезные люди! - погрозил мне пальцем Степан. - Если не перестанешь валять дурака! Я быстро выбью из тебя эту дурь! - И стукнул кулаком по столу.
  - Подождите секунду! - испуганно попросил я - Сегодня какое число?
  - Он вас за нос водит! - выкрикнул кто-то из толпы. - Наподдайте ему, чтоб следующий раз не корчил из себя умника по мозгам.
  Этому мужику очень хотелось подраться, и понял, что пахнет жаренным, и решил спровоцировать агрессивное поведение. Но его вежливо попросили заткнуться, и он прикусил свой язык.
  - Сегодня уже второе октября. А ты, что разве не знал? - холодно сказал Петр и я подумал, куда же девался тот добрый задумчивый старикашка.
  - Сегодня?! Не может быть! Вчера же было девятнадцатое сентября! - я не мог поверить такой новости, что я отсутствовал две недели. Такого просто не могло случиться. Неужели они говорят правду или врут? А если врут, то зачем?
  - Твои глупые выходки тебе не помогут, сынок, - менторским голосом сказал Петр. - Потому что...
  - Петр?! - заорал Степан, перебивая Петра. - Дай я сначала ему в зубы дам. А потом будешь говорить все, что тебе угодно.
   Петр пропустил мимо ушей это бесцеремонное внедрение в разговор и продолжал, словно его и не перебивали:
  - ...ты все равно заплатишь, сколько бы ты не прикидывался, - рассудительно закончил он.
  - Но... - воспротивился я.
  Петр сделал знак, и Степан ударил меня своим широким кулаком пониже левого глаза. Этот могучий удар заставил меня отлететь со стула в толпу. Но меня быстро подхватили и кинули назад к столу. А кулак Степана ждал тут как тут. Удар пришелся в челюсть, и я упал на пол. В глазах потемнело, но сознание не потерял. Вдруг выбежал владелец заведения (кстати, дела у него шли не так уж плохо), и заверещал:
  - Не губите братцы. Не устраивайте тут драки, пожалуйста. - И он затряс своими жирными ляжками как маленький ребенок, а завизжал как поросенок. - Мне не нужны неприятности. Я бы...
  Но двое каких-то парней увели его и попросили не лезть в чужие дела. И хотели убедить его, что заведение не пострадает. Но хозяин все равно был против, и тогда ребята сказали, что если он не заткнется, то ему будет очень плохо. Он побледнел, но успокоился.
  Когда хозяина убрали с дороги, Степан размахнулся и ударил меня в бок. Как не странно это даже взбодрила меня.
  - Ага, очнулся. Ну, тогда получи свое. - И начал опять бить ногами.
  Я закрылся от ударов руками, но это не помогло.
  - Ладно. Хватит с него, Степан, - снисходительно сказал Петр.
   Степан остановился. Я расслабил побитые мышцы, но получил коварный удар в живот. Нечем дышать! Я не мог всосать в свои легкие воздух, задыхаясь и непроизвольно стараясь встать. Наконец-то воздух начал поступать через горло и мне сразу же полегчало. Как тряпичная кукла, я лежал на полу, не шевеля ни одной частью тела и громко вбирая воздух в легкие.
  - Все, Сергей, - строго заговорил Петр. - Тебе дается неделя, чтобы ты отдал проигранное, а иначе Степан с Михаилом зададут тебе хорошую трепку, от которой ты не скоро выйдешь из больницы. Ты меня понял, мой мальчик?
  - Где я достану шестьдесят тысяч рублей? Да еще за такой короткий срок, - спросил я охрипшим голосом.
  - А это уже твои проблемы. Продашь квартиру или ограбишь банк, мне все равно. Главное деньги должны быть точно в срок. Михаил. Степан, - обратился Петр к своим подручным: - Выкиньте эту падаль на улицу и прихватите его вшивое пальтишко.
  Меня грубо подняли на ноги, придерживая меня за руки, чтоб я не упал, и направились к выходу. Толпа поддерживала их. Я вдруг осознал, как одинок в этом большом мире. Дойдя до крыльца, меня скинули на ступеньки. Кубарем прокатился по ним, и мое пальто полетело следом за мной. За мной захлопнулась дверь, и тогда я закричал:
  - Я вам ещё всем покажу, ублюдки недоделанные! - выплескивал я наружу свою ярость. - И за чем вас мать родила? Но ничего вы меня ещё не знайте.
  Когда мой пыл развеялся, как дым, и перестал зря трясти кулаком в сторону двери, я подобрал свое пальто, которое лежало рядом - и одел его. Я направился в сторону дома, но меня кто-то окликнул.
  Повернувшись, я увидел в дверях какого-то молодого мужчину, который топтался и наблюдал за мной. В темноте я не мог его разглядеть, а мне и дело нет до него - особо не вглядывался.
  - Что тебе нужно, парень? - злобно спросил я. - Ты не видишь, что я не в духе. Так значит, не лезь, если не хочешь получить затрещину.
  Я намеревался уходить и уже отвернулся от него.
  - Постой, - устало крикнул он.
  - Ну что?! - не вытерпел я и рявкнул.
  - Я хотел бы задать вам один вопрос, - вежливо сказал он. - Можно?
  - Задавай быстрей и проваливай, - резко сказал я.
  - Хорошо. Вы что-то сказали про беловолосого в кафе, не так ли? - флегматично спросил он
  - Ну и? - раздраженно спросил я
  - Мне бы хотелось узнать поподробнее.
  Он подошел ко мне поближе, и теперь я смог хорошо разглядеть его.
  Бледный парень, лет, наверное, двадцати восьми, но его усталый вид делал его старше. Карие глаза с достоинством и с меланхоличностью смотрели на меня, а его локоны каштановых волос торчали в разные стороны. Губы плотно прилегали друг другу, и это выдавало его сонное волнение. На нем висел темно-коричневый костюм, на ногах такие же цветом туфли. Костюм выглажен просто идеально, ни одной складочки - одет, как говорится, с иголочки. У меня возник вопрос: "А что он делает в этом заведение, где шастают: ворюги, грабители и алкоголики". Но я решил выкинуть этот вопрос из своей головы. Нечего забивать себе мозги всякой ерундой.
  - Вы хотите это узнать, значит, так я понимаю? - Он кивнул.
  Меня вообще это удивило, за чем об этом спрашивать? Если я уже и сам не уверен то, что видел там какого-то типа с крашеными волосами? А кто их поймет этих богачей. Вон, как оделся, сразу видно щеголь. Никакой теплоты я к нему не почувствовал и заговорил с ним дерзко.
  - Ну, эта информация стоит кое-каких денег. А стоят эти сведенья шестьдесят тысяч рублей, - я ухмылялся. Интересно, что он на это скажет? Наверное, он решит, что я идиот и отвалит от меня. Я ему вслед еще и посмеюсь.
  Но он не высказывал никаких возражений и вытащил из кармана пиджака пачку денег. У меня глаза на лоб полезли.
  - Столько хватит? - Протянул мне пачку денег. - Берите, я покупаю у вас информацию.
  Я протянул дрожащею руку, но тут же одернул её и посмотрел на него с сомнением.
  Парень, словно прочитал мои мысли и поспешил успокоить меня:
  - Берите, берите, все честно. Без подвоха, - уверовал он меня в своей искренности.
  Быстро схватил деньги, не дожидаясь пока этот болван, очухается, засунул под рубашку, при этом удостоверился, что они не выпадут. Но я решил, что буду следить за этим странным человеком очень внимательно, вдруг, он передумает, и после того как отвечу на все его вопросы, воткнет мне нож в спину. Теперь, я не за что не отдам ему его деньги, даже, если мне придется убить его.
  - Что вас именно интересует?
  - Расскажите мне все сначала и со всеми подробностями.
  Я рассказал всё, как есть и всевозможные мелочи, какие вспомнил. Он долго размышлял над сказанным. Лицо его опечалилось, в тяжких раздумьях. Я молчал и ждал, когда он скажет хоть слово. Мне казалось, что я никогда не избавлюсь от этого психа, который расшвыривается такими большими деньгами.
  - А вы уверены, что видели именно этого человека? - спросил он снедающими его сомнениями. - Вы же сами говорили, что сигаретный дым не давал четкой видимости? - меня охватил гнев. Достал он меня дальше некуда.
  - Вы, конечно, думайте, что я придурок, - твердым голосом заговорил я - Но я видел это своими глазами. Ну, в конце концов, не из головы, всё это взял. Так что поверьте на слово, этот тот, про которого вы меня спрашивали. Но все равно даже, если это не он, деньги обратно не возвращаются, понятно?
  Но он отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, словно говорил, не преставайте ко мне с всякими глупостями и не мешайте мне думать. Он опять замкнулся. Простояв минут десять.
  - Это точно был он? - спросил незнакомец еще раз.
  Не могу же я целую ночь стоять и ждать, когда этот дебил прекратит задавать свои дурацкие вопросы.
  - Да! Это был он! - сказал я на повышенном тоне. - Теперь я могу идти.
  Он посмотрел на меня удивлено, словно видит меня впервые. Поняв, что я имею виду, ответил:
  - Идите, - лаконично сказал он.
  Я пошел прочь от него с облегчением. И неожиданно мне захотелось узнать кто он такой, этот беловолосый. И не удержавшись, спросил:
  - Кто он? - поинтересовался я.
  - Кто он? - удивленно переспросил он.
  - Ну да. Кто этот беловолосый? - досадливо спросил я, жалея, что вообще задал вопрос.
  - Ах, он. Он... - замялся. - Он мой знакомый.
  - Да-а-а? - протянул я.
  - Да, - сухо ответил он.
  Потом решил задать вопрос, как его зовут.
  - Извините. Если я вас так поздно спрашиваю. Как вас зовут? - Он какое-то время колебался, а потом ответил:
  - Браун. Меня зовут Браун, - коротко ответил Браун
  - Хм...странное имя. Ну, хорошо. А меня Сергей Михайлович Косолапов.
  - Очень приятно познакомится, Сергей, - меланхолично сказал Браун.
  - И мне. - Мои чувства к Брауну немного потеплели, хотя пять минут назад об этом нельзя было сказать. - Ладно, Браун, мне надо идти. До свидания.
  - До свидания, - сказал он с безразличием.
  
  ТОТ ЖЕ ДЕНЬ...
  Вернувшись, домой я обнаружил, что в мою квартиру кто-то залез, и все в ней перевернул. Дверь закрыта и никаких поводов, что в неё кто-то залез, не было. Но когда я вошел в нее, мне сразу бросились в глаза разбитые бутылки. Я побежал во все комнаты осмотрел, все что уничтожено.
  На стенах нарисованы неприличные рисунки и написанные слова, которые были отправлены в мой адрес. Но особенно на это я не обратил внимания, потому что подъезды разрисованы точно так же - обыденно. Естественно, я пару ласковых слов сказал в их адрес, но и этим я удовлетворился. На чем мои глаза остановились, так это на символах и иероглифах. Таких символов я никогда не видел и бессмысленно разглядывал их. Неожиданно мой взгляд остановился на одном из символов. Он мне показался до боли знакомый. Пытаясь вспомнить, где же я его видел, но как бы не напрягал память, так ничего и не вспомнил.
  На белой стене был нарисован черный человечек, от которого отходили три линии. И от этих трех линии нарисованы ещё три человечка. Один держал бутылку, другой что-то вроде пистолета, точно не знаю, а третий с гигантским, по сравнению с человечками, шприц. Всех четырех, окружал круг, а круг окружало дерево. Рядом с деревом написаны иероглифы, но я совершенно не обратил на них внимание. Все равно я ничего в них не понимал. И только любовался этим деревом. Я почувствовал холодок на своей коже. Меня обуяло благоговение, и я захотел упасть на колени и поклониться в ниц. Но что-то удержало от этого, и внезапно я почувствовал отвращение к рисунку, и мне немедленно захотелось его стереть и не только, а еще и квартиру на три раза вымыть.
  Я незамедлительно пошел в ванную комнату за хозяйственным мылом и тряпкой с водой. Подойдя к стене со всем необходимым, чем можно всё это очистить. И ещё раз, пробежав глазами по рисунку, и провел рукой по краски. Она, оказалась, свежей, как будто только-только это нарисовали. На моей руке оказалось краска, которую я быстро стер об тряпку.
  "Все надо с этим заканчивать, - подумал я. - И посчитать свои денежки".
  Я выложил их, когда пошел в ванную комнату.
  Намочив и намылив тряпку, начал старательно тереть её об стену, но краска не подавалась, даже не размазалась. Я не поверил своим глазам. Не понимая в чем дело, я решил использовать растворитель краски, у которого давно прошел срок годности. Но я до сих пор использовал его, решил и на это раз использовать. Натер жидкость на стену и через пять минут попробовал отколупать скребком. И опять ничего не вышло. Я плюнул на это дело и больше не напрягал свои мышцы. Посчитав деньги, их оказалось шестьдесят тысяч рублей ровно, какое совпадение. Потом пошел на кухню и положил их в пенал.
  Закурил сигарету. Расслабился, сидя на стуле. Мои глаза опустились на пол и смотрели на него, как загипнотизированные. Остановив взгляд на каких-то обрывках, мне заинтересовала, что на этой бумажке. Я встал кряхтением и пыхтением, и направился к рваной бумаге. Подобрав бумажки, я увидел, что это фотография моей жены. Моё сердце закололо, и боль разума и души одновременно запели в унисон. Слезы навернулись на глазах. "Какой негодяй сделал это с тобой, мой дружочек. - И погладил на фотографии её лицо. - Как я тебя любил и сейчас люблю. Почему ты меня оставила? ПОЧЕМУ"?! - закричал я вслух.
  Я упал на колени, ноги не держали меня - они тряслись. Голова упала на грудь, и я тихо плакал. Обрывки фотографии упали на пол. Руки тряслись, и я не мог их унять, как бы не старался. Я помню этот несчастный случай. Её сбила машина, вот и все, что можно сказать.
  Да, я помню, как мы с ней веселились. И у нас, у обоих, имелись свои странности и недостатки. Как мы занимались в том углу любовью, там стояла наша любимая кровать, и она постоянно скрипела под нами. Теперь она на помойке. Я избавился от неё и от лишних воспоминаний.
   В углу. В углу что-то лежало. Вытер слезы с глаз, я подошел к этому месту и увидел, что там лежит видео двойка, телевизор и видеомагнитофон в одном. Как это оказалось здесь, я же все обшарил, когда увидел, что в квартире погром.
  Но как я не заметил вот этого? Мне не понятно. И промелькнула мысль, как молния - мгновенно, я должен был увидеть это в свое время.
  На экране видео двойки приклеена скотчем лист бумаги. Я сорвал его и посмотрел. Это было письмо сложенное вдвое. На обороте написано большими буквами: "Сергею Михайловичу Косолапову" Развернув его, почерк оказался размашистым, я прочитал:
  
  "Дорогой, Сергей Михайлович. Включите телевизор, который я вам прислал, и посмотрите видеокассету. Она уже вставлена в магнитофон. Желаю вам приятного просмотра".
  Вайт.
  P.S. "Простите, что изгадил вам квартиру, но так было нужно".
  
  Черт возьми, кто такой Вайт первый раз слышу или не первый, это он порвал фотографию моей жены? Тварь! Убил бы на месте! У меня, вдруг, зародилось сомнение. По-моему я уже где-то слышал это имя, но никак не мог вспомнить. Сейчас все узнаем, посмотрим пленку. Может быть, она даст кое-какие разъяснения.
  Убрал черно-белый телевизор со столика, вместо него я поставил видео двойку. Вставил вилку в сеть, телевизор в момент включился без моего вмешательства. Меня это удивило, но потом удивление сменилось страхом.
  Что-то не так.
  Магнитофон включился и на экране появился лес со странными черными деревьями, на ветках, которых трепыхались красные листья. Стволы разрисованы всевозможными узорами, похожие на гравюры, а их ветки, как опасные руки, торчали в разные стороны и готовые тебя схватить в любую минуту. Красные листья летали вокруг, их была так много, что казалось, словно шел красный дождь. Серая земля была похожа на серую золу от большого пожара. "Наверное, непригодная для сельскохозяйственных культур", - подумал я.
  Раздался басовый голос за кадром, меня всего передернуло:
  - Телекомпания "Вечная Осень" представляет пятиминутный фильм под названием: "Несчастный случай оказался не несчастным случаем". Не разрешается смотреть, если вам не исполнилось восемнадцати лет, - голос за кадром сделал паузу и через несколько секунд снова продолжил. - Фильм начинается. Приятного вам просмотра. Спасибо за внимание.
  Первое, что я увидел - тьму. Дело происходило ночью. Камера стояла на месте и показывала переулок. И оттуда как ураган вылетела машина, которая мчалась по пустой дороге с дикой скоростью. Машина иностранного производства с темными стеклами, марка автомобиля "BMW". Шины визжали, ошалевший водитель, не сбавляя скорости, повернул. И погнал с ещё большей скоростью. Камера повернулась и показала женщину в объективе, она начала переходить дорогу. Она шла, не спеша, и думала о чем-то своем.
  Я затаил дыхание это же Марина, моя жена. Мне стало дурно, и только одна мысль вертелась в голове: "Это моя жена, это моя жена",...
  Неожиданно из поворота выехал автомобиль. Камера показа на черное лобовое стекло и опять навилась на Марину. Она оцепенела и нерешительно пошла назад, медленно перебирая ногами и, не отрывая испуганных глаз от машины. Камера приближалась медленно к её лицу, и остановилось только тогда, когда с экрана можно было увидеть каждую её морщинку. Лицо выражало только страх. Свет от фар попал ей прямо в лицо и ослепил. Она поднесла ладони к глазам, чтобы укрыться от бьющего света.
  У неё расширились зрачки глаз. Ладони закрыли глаза. Машина резко повернула в её сторону. И показали сцену, как "BMW" сбивает Марину. Удар пришелся в таз и был слышен страшный треск. Она подлетела в высь, перелетела машину, при этом ударилась головой об крышу. Упав на дорогу, она захрипела и из-за рта потекла кровь - ещё жива. Но машина резко затормозила и дала задний ход. Марина хотела отползти. Кровавыми пальцами она цеплялась за каждую выемку, пытаясь убраться с проезжей дороги, но машина оказалась быстрее и переехала её. Послышался страшный хруст костей, автомобиль тут же остановился прямо на ней.
  Я кричал. Сердечная боль разрывала меня на части. Катался по полу, словно меня ударили в передние место. И визжал. И проклинал все, и вся на чем свет стоял. Но я заставил себя досмотреть этот фильм.
  Камера показала лежащею руку из-под машины. Послышался звук открываемой двери, и рядом с рукой опустились белые туфли, они ярко блестели. Сверху упала сигарета, и с помощью туфля затушили её. Камера начала подниматься, вверх показывая черные брюки, потом пиджак и черную рубашку, а за тем...
  НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Улыбка, чертовая улыбка. Этот человек оказался снежноволосый, он улыбался мягкой улыбкой. Большие кошачий глаза светились изумрудным светом, смотрели со злорадством, а острый нос немного вздернут вверх в знак превосходства надо мной. Черные круги под глазами посерели, и он стал выглядеть, как мальчишка.
  - Я - Вайт, если ты этого ещё не понял. Я знаю, тебе понравилось мое представление, - ухмылялся он. - Оно просто идеально, не правда ли? Я знаю, ты сейчас визжишь, кричишь, брыкаешь - знаешь, а мне это по душе. Мне просто душу согревает твои страдания. Я хотел сказать, - его улыбка расплылась ещё шире, - что мне очень понравилось, как трещали кости твоей женушки. - И разразился безудержным смехом, которое больше всего было похоже на гавканье собаки.
  - Заткнись, заткнись! - завизжал я, со слезами на глазах.
  Подбежал к телевизору плюнул на него и выдернул вилку из розетки. Но экран не погас, а звук увеличивался. И по всей квартире разносился громовой хохот. Я закрыл уши, но это не помогало. Смех проходил сквозь уши и пронизывал мозг до головной боли. Я быстро подошел к окну и открыл его на распашку. Осенний ветер одарил меня холодным воздухом, я поежился, но закрывать окно не собирался. Схватил телевизор и с пердением поднял его. Мне показалось это просто странным, когда я нес его к столу, он был легче пушинки, а сейчас, словно мешок с картошкой поднимаю.
  Поставив телевизор на подоконник, я ещё раз посмотрел на смеющееся лицо Вайта и тихо проговорил:
  - Заткнись! - и выкинул его в окно. Провожая его падение, криком. - Заткнись! Заткнись! Заткнись! Ты меня понял! Заткнись!...
  Хохот продолжался недолго, телевизор грохнулся и разлетелся на части. На этот раз я победил, тебя не запугать меня. Завтра я отдам долг и все, и больше никаких проблем. Но меня трясло всеми фибрами тела, я знал это только начало. Я устал. У меня уже не было сил, чтобы оплакивать жену или боятся Вайта. Мне хотелось спать. Я хотел спать после длительного стрессового дня.
  Пошел и лег на диван, подложив под голову подушку, и долго лежал, смотря в потолок. Мне хотелось спать, но я не мог - одолеваемыми мыслями, что же происходит? Где я был целых две недели и почему я ничего не помню? И кто такой этот Вайт? Куча вопросов и никаких ответов или догадок. Приблизительно в два часа ночи, сон одолел меня, и я заснул.
  
  3 ОКТЯБРЯ.
  Проснулся с петухами, правда, не выспался, после вчерашнего дня это и не мудрено. Но привычка взяла свое, и я встал бодрым, как всегда. Вчерашние события виделись как во сне, а мне и думалось, что это сон, но реальность вернула меня в чувства. Посмотрев на рисунки, меня убедило окончательно, что это не сон. Потер глаза, они были сухие, и по этому жгло ужасно, и вдобавок чесались. У меня появилось желание расцарапать их, к чертовой матери, но я сдержался. Мышцы рук и спины гудели от боли, которую невозможно было переносить. Потянулся, встал и пошел в ванную, чтобы окунутся в горячую воду и расслабить свои мышцы. Наполнив ванну горячей водой, я немедленно окунулся в нежную теплую воду, которая сделала из меня нового человека. Все невзгоды уплыли от меня, а вмести с ними и вопросы. Меня всегда удивляла одно, как маленькие радости украшают твою жизнь. Многие люди после долгого нудного дня, делают разрядку, занимаясь своим любимом делом: едят сладкое, смотрят телевизор или читают книгу - и это помогает лучше, чем хороший сон.
  Вылез из ванны, одевшись в потную одежду. Я ношу одежду до тех пор, пока от меня не несет за километр. После купание, почувствовал, что я голодный, как волк. Открыв холодильник и хорошенько пошаревшийсь, кроме черствого хлеба и несвежих яиц ничего не было. Надо сходить в магазин, но на какие шиши. А вспомнил, у меня есть заначка, она всегда лежит в сахарнице, которой я никогда не пользовался по назначению. Сахарницу я нашел в одном из полочек кухонного гарнитура, но денег там не оказалось. Черт, как же мне быть? Взять с шестидесяти тысяч пятьдесят рублей? Нет, никак не могу, скоро мне отдавать долг, если я не отдам через неделю, с меня шесть шкур спустят. Придется отказаться от завтрака, но надо обеспечить себя обедом, пойду собирать бутылки, правда это унизительно, но ничего не поделаешь, кушать хочется.
  Прежде, чем выйти на улицу, я решил захватить свои деньги, вдруг, опять залезут в квартиру и найдут их. Рисковать я не мог. Засунув за пазуху мешочек, а в этом самом мешочке лежали деньжата. Я со спокойной душой отправился на улицу.
  Я долго ходил, глядел по сторонам и собирал бутылки. Когда я шарился рядом с помойкой, все прохожие смотрели на меня с презрением, словно на бездомную собаку, на которую можно спокойно плюнуть. Некоторые так и делали, когда я возвращался домой, вся моя спина была покрыта в слюне. Я всегда проклинал тех, кто это делал.
  В полдень я заработал около двадцати рублей - маловата, пришлось идти в метро. Так как моя одежда была вся в грязи, меня часто принимали за бомжа, и на этот раз было, то же самое. Я сел на ступеньки метро, поставил рядом с собой пластиковый стаканчик, который нашел по пути сюда и табличку тоже всегда держал при себе, на ней было написано:
  "Помогите люди добрые, чем сможете, ради Христа. Да благословит вас господь".
  Я сделал жалостливое лицо и начал потихоньку покачиваться, в знак того, что я полностью сломлен жизнью и мне нужна помощь. Глаза мои - пусты, в них не выражалось никаких чувств, как будто я жил, только прошлым, а настоящие - для меня навсегда потерянно, как для остальных людей не имело никакое значение прошлое, они жили настоящим.
  Многие люди проходили мимо, не обращая на меня внимания, они боялись. Они подсознательно боялись оказаться вместо меня на ступеньках и просить милость. Их всегда одолевали дурные мысли, и поэтому у некоторых вспыхивал гнев, чтобы хоть как-то отгородится от несчастья, и начинали надо мной издеваться.
  - Что ты здесь сидишь? Лучше бы нашел себе работу, грязная дылда. - Это был крупный мужчина, с грубыми чертами лица. Его кустистые брови сдвинулись к переносице, а губы искривились в гневе. - От таких как ты надо избавляться, я сам бы занялся этим лично. Почему ты не работаешь, грязный ублюдок?
  Я молчал и не проявлял к его болтовне никакого интереса, - безучастие - это главный элемент моей роли. Таких как он тысячи и каждому прислушиваться это себя не уважать и тем более надо изобразить прискорбную мину на лице. Мое молчание, еще больше рассердило его.
  - Ты что не понял меня? Или ты глухонемой? - И пнул меня по ноге. Пассажиры метро, никак не среагировали на эту перепалку. Они задерживали на нас любопытный взгляд какое-то время, а потом снова отворачивались.
  Хорошо, что бабушка сжалилась и заступилась за меня:
  - Тебе что больше делать нечего, как бедного бедолагу пинать? - застыдило она его.
  Мужик посмотрел на неё свирепо, словно дикая собака, которая хочет укусить, но ей не позволяют:
  - Заткнись и отвали, бабуся. Если ты не хочешь неприятностей, - сказал он шепотом, чтобы слышно было только ей. Она испугалась и отошла в сторону.
  Здоровяк долго смотрел на меня, потом взял бережно стакан, плюнул туда, а сверху засыпал мелочью, которую он достал из кармана.
  - Смотри, все не трать, - злорадно ухмыльнулся он мне и пошел прочь.
  Такие казусы всегда случались, когда бы я ни приходил просить милостыню.
  Мне сильно захотелось, есть, так как с утра у меня во рту не было и маковой росинки, но решил, просижу до вечера, пока не стемнеет, а к тому времени у меня будет рублей шестьдесят, так что куплю пельмешки и наемся до отвала.
  Но день будет ещё тот, неприятности пока не закончились, и они будут сопровождать меня до вечера.
  Через полчаса после прыткого мужика, рядом со мной, на две ступеньки выше появились продавцы сиамских котят и щенков такс. Товар у них расходился плохо, через час они не продали ни одного животного. Продавцы не на шутку разозлились, как говориться время деньги, а тут товар ещё не шел. И они стали высматривать на ком же сорвать злость. Найдя меня глазами, они начали обсуждать: мою одежду, мой убожеский вид и шедший от меня неприятный запах. Все единогласно осудили меня и приговорили, что таких выродков, как я, должно быть как можно меньше. И начали ко мне цепляться:
  - Чертов, дерьмовый пьянчужка, будь ты проклят, негодник, - едко говорили они. - Тебе дают добрые люди деньги, а ты пьешь как собака, дерьмовый пьянчужка. - Где-то они правы и это меня задело, не знаю почему? Может быть, я не совсем конченый человек?
  Меня так пилили ещё где-то пятнадцать минут и в каждом предложение называли меня "дерьмовым пьянчужкой". Они так и не добились своей цели - выгнать меня из метро, тогда одна из продавщиц побежала за милиционером, который служит одним из охраны метрополитена. Она пожаловалась, что я нарушаю порядок, и попросила меня выкинуть из прохода в метро.
  Он прибежал и остановился передо мной.
  - На вас жалуются пассажиры, дорогой мой. А ну-ка убирайся отсюда, пока я тебя не вывел силой, - резко сказал мне толстый и маленьким ростом милиционер.
  Я не двинулся с места.
  - Я, что сказал. - И ударил своей пухленькой ручкой по лицу. Удар был достаточно сильный, чтобы мое тело упала навзничь и рукой задел стаканчик монет. Монеты покатились по всей лестнице. Я закрыл лицо и заревел. Ревел я по-настоящему, эти слезы - горечи и обиды, который нанес мне милиционер.
  Поднялся шум среди спускающихся и поднимающихся пассажиров. Кто-то сказал: "Со всем обнаглели эти менты. Нет для них ничего святого". Милиционер испугался и покраснел от смущения. Пошел собирать мои рассыпавшиеся монеты и увертывался от людей, которые шли одной сплошной лавиной. Половина монет, конечно, было потерянно, кто-то их запнул куда-нибудь, другие подобрали, а больше всего провалились в решетку. Когда он собрал последнею монету, и уже стоял перед до мной - цвет его лица перекрасился в бордовый, а руки тряслись, как у эпилептика.
  - Вот держите, - пробурчал, сказал он с застенчивым видом. - Извините, что так получилось, - вытащил из кармана мелочевку и высыпал в пластиковый стаканчик, который он держал в руке и протянул мне его.
  Я, не говоря ни слово, сидел, положив руки на колени.
  - Что же вы, возьмите?! - И протянул стаканчик почти к самому лицу. Лицо его вытянулось в уныние, он понял, что стаканчик из его рук я не возьму. - Ладно. Я поставлю его сюда.
  Я смотрел вдаль, словно ничего не замечал. Тихонько опускался и, не отрываясь, от моего лица своих глаз, будто если он отвернется, я могу, кинутся на него. Положил стаканчик с мелочью рядом с моей ногой.
  Резко выпрямившись, щеки у него горели пунцовым цветом. Его лицо выражало злобу и отвращение ко мне, и ему захотелось вынести свои отрицательные эмоции, которые переполняли снизу до верху, на ком-нибудь. Увидев выше меня животноводов, губы его свернулись в оскал, и он заорал на них, насколько позволяли ему голосовые связки:
  - Вон отсюда! Животным находится на территории метрополитена - не разрешается. Вон, я сказал! - продавщицы быстро собрали свое "живое" добро и быстрым шагом направились к выходу, но напоследок они еще раз услышали оглушительный рев. - Во-о-он!
  Убедившись, что они больше не вернутся, милиционер удалился по своим делам. Больше особых происшествий не происходило, и я в спокойствие досидел до темноты.
  Посчитал деньги, их оказалось семьдесят пять рублей неплохой улов за сегодняшний день. Положив в карман деньги, я направился к выходу. Пройдя от выхода метро, где-то около пятидесяти метров, и завернул за угол здания, откуда я шел в магазин. Темный переулок, как назло не освещался, и я не увидел, как ко мне сзади подкрадывались три тени.
  Я почувствовал сильный удар по затылку, и из моих глаз посыпались искры. Завалился на асфальт, схватившись двумя руками за голову, куда пришелся удар. Прижав руки к ушибленному месту, я почувствовал, что из затылка течет кровь. Грабители перевернули меня на спину и начали тщательно обшаривать. Я как мог, сопротивлялся, но ничего этим не добился, только получил пару раз под ребра.
  Хотя было темно, и лица на летчиков я не разглядел, у одного из них, из-под кепки торчали белые волосы. Мне казалось, что именно этот грабитель обращает на меня пристальное внимание. Пока двое из них обыскивало, третий просто стоял и смотрел на меня. Мне даже показалось на мгновение, что я увидел блестящие зеленые глаза и белоснежную улыбку. Теперь, я абсолютно уверовал, что третий грабитель, который на меня пялиться, был никто иной, как Вайт.
  - Слышь, Вась? - позвал один из них Вайта. - У этого, старого пердуна, не только мелочевка. У него ещё и крупные бабки под рубашкой. Вот подфартило.
  - Давай их сюда, Андрей, - самодовольно сказал Вайт/Вася. Я хотел воспротивиться, но меня быстро угомонили, ударом по лицу. - Ух, ты, дядя сопротивляется. Не надо сопротивляться, а то мы тебя потыкаем своими ножечками. - Вытащил нож-бабочку и начал вертеть перед лицом.
  - Илья, возьми деньги. Я ещё раз пошарю его, может быть, что пропустил. - Андрей передал пачку денег Илье.
  - Не надо его обыскивать, - остановил их властным голосом Вайт/Вася. - Убираемся от сюда, пока нас здесь никто не застукал.
  - Но, Вась... - скептически заговорил Андрей, но его резко прервали.
  - Молчать! - зашипел он. - Идти вперед, я вас догоню.
  Они ушли в темноту, а Вайт/Вася остался со мной.
  - Вам, дядя, еще повезло, что я вас не прикончил, - а потом шепотом добавил, словно кроме нас был ещё кто-то: - Классно я снова тебя обдурил. - Пока он болтал, я придал телу вертикальное положение.
  - Ты - гад, больше для тебя слово не подберешь, - бесцветным голосом сказал я.
  - Дядя, ты абсолютно прав, я - гад, - легко признался Вайт/Вася. - Но я снова выиграл у тебя. Тебе через шесть дней отдавать долг, подумай лучше об этом. А если не отдашь, они из тебя сделают котлету, я уже об этом позаботился. - И подмигнул.
  - Отдай мои деньги! - заорал я на него с гневом и отчаянием.
  - Они теперь не у меня, а у тех, ублюдков, которые скоро подохнут от передозы, и об этом я тоже позаботился. - И ушел в темноту, смеясь и визжа свой победный клич:
  - А я победил, а я победил, а я победил... Поприветствуйте дамы и господа, мистера Вайта - суперзвезда Вечной Осени. - Послышались вдали одобрительные возгласы, хлопанье в ладоши и посвистыванья. - Спасибо, спасибо, очень вам признателен... - голос затих вдали.
  - Верни мои деньги! - ещё раз выкрикнул я в темноту.
  Ответа не последовала. Я медленно встал и пошел домой. Будь, проклят Вайт, будь, проклята Вечная Осень, будь, проклят весь этот мир. Шел я, не спеша, торопится некуда, дома меня никто не ждал, и ничего не ждало. И я поморщился, представив картину своего пустого и холодного дома. Мрак, один только мрак, ожидал меня в квартире, которую считал для себя чужим домом и я никогда не стремился поскорей прийти в свой дом. Для меня это последнее место, куда я приходил.
  Я плакал, мне просто необходимо поплакать, это снимает обиду и боль. Это не справедливость угнетала и раздавливала меня, как раздавливают апельсин, чтобы получить свежий сок, и больше всего я начал боятся неизвестности, что со мной происходит и кто этот Вайт? Я точно знаю, что он не человек. Кто он? Может быть, я смотрю на поверхности, а не в корень? Событий куча, но я не могу понять их последовательность и смысл.
  Ладно, может быть не все так плохо, как кажется. Прейду, перекушу черствого хлеба и на боковую, а завтра видно будет. Главная завтра попойка, а там хоть трава не расти. Ничего, Сергея Михайловича Косолапава никто не сломит ни демон, ни человек и даже сама жизнь не получит его душу...
  Как же я ошибался...
  
  4 ОКТЯБРЯ.
  Ночью я спал, как убитый, и не мудрено, с соседом мы вчера выпили на славу. Поле того, как меня ограбили, я пришел домой, поел черствого хлеба и уже хотел завалиться спать, как пришел мой сосед с бутылкой водкой и с банкой соленых помидор. Мы с ним особо не общаемся, поздороваемся, поговорим, а том, а сем, пять минут около подъезда и всё.
  Я говорю Николаю: "Коль, а почему ты пришел именно ко мне, мы же с тобой не друзья, а всего лишь соседи?" А он мне: "Так как мы, люди, пьющие особо объяснять не надо, что одному пить значит, себя губить, а больше никого я не нашел. Ты меня понимаешь?" Я сказал, что да, понимаю.
  И вот мы пили и закусывали. Помню как я пил третью рюмку, а дальше - ничего. НЕ припомню, чтобы со мной такое случалось.
  Проснулся я с дикой болью в голове и не на постели как обычно, а ванне, которая была на половину заполнена водой. Я сначала не мог понять, где я, потому что ванне не горел свет, а мозги из-за похмелья полностью деградировали. Когда я, наконец, понял, где я нахожусь, у меня возник естественный вопрос: Какого черта, я здесь делаю? Но который раз вопрос остался без ответа.
  Еле, встав на ноги, с моей одежды потекли ручейки мутной воды. Настроение опаршивило из-за боли в затекшей спине. Но я отметил положительную сторону, теперь можно не стирать одежду.
  Выйдя из ванны, я вспомнил про Николая, которой должен быть где-то поблизости. Охрипшим голосом я звал его:
  - Николай, ты где? Николай ты меня слышишь? - я зашел в гостиную, но его там не было, тогда я направился в спальню. Дверь, ведущая в спальню - закрыта. Я попытался открыть её, но она оказалась заблокированной изнутри. Отталкивая от себя дверь, я одновременно кричал. - Николай, открой дверь...
  Но Николай не отзывался на оклик. Да, что-то мешало, и это что-то лежало рядом с дверью. Разозлившись на соседа и на то, что у меня болит голова, и я к тому же еще не могу зайти и переодеться. Я начал трясти дверь туда сюда, закрывать и открывать,... и одновременно бранить Николая:
  - Но ты, чертов ублюдок, открывай эту дерьмовую дверь! - я неистово орал. - Живо! Несчастный дебил, что там тебе было нужно... - и все в таком же духе.
  За дверью послышался хруст, и она подалась, преграда, которая мешала, отползла в сторону, и я смог протиснутся в комнату. Первое, что я почувствовал, как в нос ударил солоноватый запах, когда я увидел, что у меня творится в комнате. Меня оставили все душевные силы, и вдобавок затошнило.
  Все перепачкано кровью. Кровь на стене послужило краской для рисования деревьев и листьев, на полу тоже был рисунок в виде большого глаза. Люстра была вся в красной пелене, словно его опустили в бочку краски, но это - не краска, это кровь, которая капала и образовала на полу "зрачок". А на потолке написано: "Вайт желает тебе, споконой ночи". Все обрызгано кровью, словно это не квартира, а бойня. На кровати лежало тело Николая, я сначала не заметил его, потому что он лежал в своей луже крови и не бросался в глаза и из-за того, что и комната тоже находился вся в крови. У него не хватала одной части тела, а точнее головы. Я посмотрел по сторонам и заметил, голову в стороне от двери и она была сплющена. Это была преграда, которая не выдержала моего натеска и треснуло. Конечно, Вайт не только подсунул голову под дверь, но еще всякую мелочь, которая тоже не выдержала, и к голове прилипли всякие обломки и осколки.
  Меня затошнило ещё сильней. Вообще-то это мое обычное состояние по утрам, особенно если я ещё нахрюкаются до ума помрачения. Я повернулся и побежал в туалет, но замешкался около двери. Не добежав самую малость, меня вырвало в коридоре.
  Блевотина расползлась по полу, и я чуть не упал в неё из-за спазма в желудке, которая всего меня передернуло.
  Убрав за собой остатки вчерашнего гуляния, я пошел в комнату с тряпочкой и с ведерком воды, чтобы отмыть все от крови. Мне ещё поташнивало, и привкус во рту был не очень приятный, но дело не требовало никаких отлагательств. Пока все здесь не завоняла надо всё убрать.
  Через каждый пять минут, я бегал и менял воду, которая быстро перекрашивалась в красный цвет, как будто в воду добавляли сухой напиток "Юпи" и тому подобное дерьмо. Работа была долгой и нудной, кровь очень трудно оттиралась и на каждый участка стены, я тратил слишком много времени. Когда я закончил работать с полом, со стенами и потолком, мышцы у меня одеревенели от усталости, но работу ещё не закончил, осталась кровать, тело и голова, которую я первым делом положил в два пакеты.
  "Кровать отмою, белье выброшу, а что же делать с телом"? - задал я себе вопрос. Подумав немного, я решил, что тело отнесу в квартиру Николая. Как я знаю жил он один, и мне всегда казалось, что он - гомик. Поискал ключи в карманах, я их обнаружил и подумал, что на этот раз меня пронесет.
  Сначала я отнес мертвое тело ванну, чтобы обмыть его от крови, а то ещё заметят кровавый след, когда я буду перетаскивать тело из квартиры в квартиру Николая.
  Вымыв тело, одел его в новое белье и поднес его к дверям. Привязал пакет, с головой, на руку трупа. Ключи зажал в правой руке, тело схватил за шиворот рубашки - в левой руке. Открыл дверь, осмотрел лестничную площадку. Убедившись, что никого нет, я направился к квартире Николая, настолько быстро, на сколько позволяла моя мертвая ноша. Хорошо, что наши квартиры находились на одном этаже. Его дверь стояла напротив моей, так что много времени это не заняло. Остановившись около двери, я положил тело рядом и начал открывать дверь. Я завозился с ключами, ибо в одной связки - одиннадцать ключей. Испробовал все одиннадцать ключей и ни один не подошел к двери. Я занервничал. Попытался успокоиться, но ничего не вышло, я еще больше засуетился. Собрался с духом, я ещё раз попробовал открыть замок, который противился моим манипуляциям. Неожиданно я услышал шаги сверху. Меня затрясло, я обронил ключи, но, быстро подобрал их и схватил труп соседа, помчался, как леопард к своей квартире. Бросил тело прямо вдоль прихожей своей квартиры и захлопнул дверь от гулких шагов. Я прислонился к ней, и быстрое неглубокое дыхание не давала мне вдохнуть полной грудью.
  Звонок. Неожиданно для меня раздался звонок в мою квартиру. Дыхание замерло, а кровь в висках неимоверно громко стучалось. Со страхом в душе, я открыл дверь и намеревался оправдываться и говорить, что я не виноват. Но моя кающаяся речь не прозвучала, на лестничной площадке стояла женщина с пакетом. Меня это ужаснуло, но, увидев, что женщина не проявляет никакого беспокойства - немного успокоился. Вы не поверите, но этот пакет с головой моего соседа, я потерял, когда бежал к себе в квартиру. Я подумал: как пакет мог развязаться от руки трупа, это для меня осталось загадкой. Мне повезло, что голову я положил в два пакета.
  - Простите, - заговорила женщина и протянула мне пакет. - Это случайно не ваш пакет, а то он лежал рядом с вашей дверью? - учтиво спросила она
  - О да, это мой пакет и как я мог обронить его? - мне удивляло одно, как женщина не удосужилась посмотреть, что в пакете.
  Она передала мне пакет в руки.
  - Ну, всякое бывает. - И кокетливо улыбнулась мне. Женщина была симпатичной, даже красивой. Серые глаза блестели умом, маленький носик немного вздернут к верху, а улыбка раскрылась ровными зубами.
   У женщин только одна проблема, которой они не могут противостоять. Им плевать, как вы одеваетесь, где ночуете и сколько вы зарабатываете - это неважно, если она себя может обеспечить. Она вас подберет с помойки, вычистит, выгладит и главное, чтобы у вас хоть что-то весело между ног - и это самое основное. Есть, конечно, женщины исключения, но по моему моя собеседница не относилось к этому типу, потому что как она могла клюнуть на меня, на такого оборванца.
  - Я вам очень признателен, что вы отдали мне мой пакет, - нежно поблагодарил я
  - Ерунда, - промолвила она с уверенностью.
  Казалось, мы разглядывали друг друга очень долго, но это долго длилось всего мгновение. За это время мы подмечали особенности человека, пытаясь разгадать сущность его. Она смотрела мне прямо в глаза, не отрываясь, как кошка, а я пытался отвернуть от нее взгляд. Потом она сказала:
  - Ну... мне пора идти. До свидания. - И она начала поворачиваться спиной, чтобы уйти.
  - Постойте. - Прежде, чем я успел остановить это слово, оно вырвалась у меня из глотки.
  - Да? - повернулась ко мне с молниеносной быстротой, и я понял, она этого ждала. - Вы что-то хотели мне сказать?
  Помолчал немного, я брякнул один единственный вопрос, который мне пришел в голову:
  - А как вас зовут?
  - Марина Алексеевна Мармеладова, но вы можете звать меня Мариной, - с педантичностью сказала она. Потом задала встречный вопрос: - Ну а вас?
  - Что? - переспросил я. Подумать только её зовут, так же как мою жену. - Простите, что вы сказали? Я задумался.
  - Как вас зовут? - повторила Марина.
  - Ах, меня? - на какое-то время я забыл свое имя, но немедленно вспомнил его. - Меня зовут Сергей Михайлович Косолапов.
  - Очень приятно, - с серьезным видом ответила Марина. Она так была похожа на мою жену, не лицом, конечно, а своим манерами, мимикой и движением тела.
  - И мне, - с пафосом сказал я. - Скажите, а что вы делайте сегодня вечером? - в открытую спросил я
  - А что, вы хотите пригласить меня на свидание? - улыбнулась она своей таинственной улыбкой.
  - Да, хотел бы вас пригласить, - печально сказал я и вздохнул. - Можно? - не ожидая положительного ответа.
  - Но я не хожу, только что с познакомленными мужчинами на свидание? - сказала Марина задумчиво, но тут же расцвела. - Но для вас я сделаю исключение. Куда пойдем?
  - Знаете, кафе "У Сатаны"? - сказал я с живостью, чтобы она, не дай бог, не передумала. И чуть за это предложение не откусил себе язык. Как я могу предлагать ей идти в такое ужасное место?
  - Фу! - скривила она свои нежные губки, а потом надула свои пухлые щечки. - Это занюханое заведение несет в себе, только одно название и ничего более. Побывала я там несколько раз со своим мужланом, но мы с ним расстались, - поспешно добавила она. - Так после этого на моих ягодицах были одни синяки. Там собираются одни разбойники, пьяницы и другие компрометирующие себя люди - больше никто. Помню как-то там, одного избили, так его на полгода в больницу упекли. Нет, такого заведение я нигде не видела, кроме нашего и как его ещё не закрыли? - В её глазах полыхал праведный гнев.
  - Но со мной вам не о чем будет беспокоиться, - успокаивал я (Что я несу!). - Я там всех знаю, и никто к вам не полезет, поверьте мне. Да еще, сегодня мой приятель всех угощает.
  - Не знаю, не знаю, - после недолгого размышления, она сказала окончательный ответ. - Ладно, пойдем туда, но если я захочу уйти, то мы уходим в другое место.
  - Согласен, - с готовностью ответил я.
  - Значит, идем сегодня вечером, - подытожила Марина. - Во сколько и где встречаемся?
  - В восемь около нашего подъезда, - пролепетал я
  - Отлично. Увидимся вечером. - И Марина быстрым шагом пошла вниз по лестнице.
  - Пока. Увидимся вечером! - радостно выкрикнул я в след.
  Видели бы вы меня, я стоял в передней, как идиот, в одной руке с пакетом, который славу богу не просвечивал, и с ключами в другой руке и улыбка до ушей. Спустя десять лет, я ощущал себя сейчас, по-настоящему счастливым, наверное, потому что я не чувствовал себя одиноким как в последние годы. Я понял, что с Мариной у нас все получится, и я буду прилагать для этого все свои усилия. Она так похожа на мою мертвую жену. Неужели я сказал мертвую? Я никогда не говорил, что она для меня мертва. Она всегда была жива, как будто она не умирала и должна была вернуться из магазина. Но теперь все по-другому, я осознал, что она мертва, и бессмысленно о ней уже горевать. МНЕ ЗАХОТЕЛОСЬ ЖИТЬ!!!
   Скрывшись, Марина из виду, я направился к двери нового знакомого и невероятно быстро открыл её. За короткое время перетащил из своей квартиры в чужую труп. Бросил его в коридоре, а за одно и голову. Закрыл дверь. Пошел заканчивать уборку и насвистывая про себя веселый мотивчик. Не знаю, как Марине удалось, но я напрочь забыл о трупе и о гнусном Вайте, как будто это всего лишь сон, миф, сказка, которую забываешь о ней через несколько минут. И теперь я думал только о нашем свидании.
  
  ???...
  Хи-хи... Каждый выбирает свою тактику. Вайт остался верен ею всегда, а вот Браун делает что-то не то... Он оживил прошлое, а это опасно.
  
  ТОТ ЖЕ ДЕНЬ...
  Стемнело.
  Встретился с Мариной в строго назначенный час. Я очень люблю в женщинах такое качество, как пунктуальность.
  - Привет, Марина, - смущенно поздоровался я.
  - Привет, - она смотрела на меня с круглыми глазами от изумления. - Какой ты красивый, правда, немного старомоден, но так со всем неплох. - Я покраснел от удовольствия, что ей понравился мой вид.
  Сегодня днем я постарался. Нашел старый потрепанный костюм, очистил его от пыли, погладил, долговата, искал утюг, все это взял из квартиры Николая, которому уже все равно и все это мелочи жизни. С пальтом повозился я немало, пришил пару пуговиц, а чистки я и не говорю.
  Мы шли и разговаривали с ней. Шел моросящий дождь, листья кружились вокруг, и зловещие тени окружали нас. Но все это нас не касалось, словно мы жили в другом измерении, где не было невзгод этого невыносимого и злого мира. И доступ в этот мир находился только в наших руках. Для нас светило солнце, а других окружала липкая кромешная тьма, которая не выпускала их из своих лап. Мы грелись в тепле, когда остальные мерзли и тряслись от холода, пытаясь согреться различными способами. Мы направлялись легким воздушным шагом, где сила притяжение не играло никакой роли, и каждый толчок от земли давал нам чувство полета, которого я никогда не испытывал.
  Мы не заметили, как пришли, ведь теперь для нас время летело легким желтым листом.
  - Ну вот, мы пришли. Зайдем? - галантно спросил я.
  - Конечно. С тобой куда угодно, - улыбнулась она мне той улыбкой, которой любого мужчину можно свалить наповал.
  Мы вошли в помещение. Прошли длинный тусклый коридор и очутились в зале. Тут творился полный хаос, хуже, чем обычно. Играла танцевальная музыка. В зале столы отодвинули и создали танцплощадку. Опьяневшие бабы и мужики, танцевали что-то невообразимое. Некоторые женщины танцевали наполовину голые, большие груди колыхались в причудливом танце. Кто-то уже в стельку пьяный валялся под столом, без единого движения. Большинство стояли и хлопали в ладоши, в ритме танца, подбадривая танцующих. Где-то слева раздавался хохот. В углу помещения происходила драка, которую было не слышно из-за музыки и почти не видна. Бутылок на столе уже лежала достаточно.
  Я побледнел. Пожалел, что привел сюда Марину и все это видит. Мне стало нехорошо, я даже не понял почему, ведь раньше на таких попойках частенько бывал. Неужели у меня изменилось мое отношение к окружающему миру? Я увидел в этом представление что-то неправильное. Эти люди совершают ошибку, словно они попали в болото, которое засасывает их, а они не видят, и не чувствует этого...
  - О, Серега приперся. Молодец, что пришел! - сказал радостный Кукшин, который устроил все это безобразие, и пьяно, смотрел окосевшим глазом, другой был подбит. Потом уставился на Марину и похотливо ей улыбнулся. - Ты ещё с бабой пришел. Хорошая кошечка. - Потянулся к ее груди, я напряг мышцы. Марина размахнулась, и уже хотело врезать ему по морде, но он резко убрал руку. - Спокойно, дорогуша...
  - Я тебе не дорогуша, козел, - огрызнулась Марина с ледяным спокойствием.
  - Не надо переходить наличности, а то бы я сказал кто ты. - Вылупил он свой косой глаз. - Слушай, Серега, - деловито обратился он ко мне. - Мне кажется, нам надо устраивать здесь оргии, как ты думаешь, а не уходить в обособленную комнату. Что ты на это скажешь? - Марина ахнула, от удивления и отвращения.
  - Не думаю, что это будет правильно. Мы же цивилизованные люди, - сказал я с осторожностью.
  - Не говори глупости, я уже слышал, что в цивилизованных странах это уже практикуется, - возразил Кукшин с умным видом профессора.
  - Не знаю, что сказать, но...
  - Дай, я за тебя скажу, хорошо? - перебила Марина.
  - Пожалуйста, - с изумлением разрешил я, удивляясь решительности Марины.
  - Нормальны люди, этим не должны заниматься понятно тебе, - кинулась она на Кукшена. - Или ты со всем дурак. - И она повертела палец у виска. - Или прикидываешься недоумком. Хотя я склоняюсь к первой версии, - яростно и едко говорила она, махая руками перед лицом Кукшина. - Еще придумал "в развитых странах давно практикуется", в развитых странах таких вопросов вообще не встает. Ты меня понял, поганый извращенец. - Кукшин хотел ударить её, но я вовремя поймал его руку.
  - Не надо, Алексей. Не порть нам вечер, ладно, - с легким презрением сказал я, и лицемерно глядя ему в глаза.
  - Ладно, потом поговорим без посторонних, - сдерживая ярость, чревовещал он и пошел прочь.
  Вечер был испорчен.
  - Может быть, уйдем, если ты, конечно, хочешь? - пытаясь загладить свою вину.
  - Нет, останемся. Может быть не так все плохо будет? - хотя по голосу энтузиазма я не почувствовал
  - Ты уверена? - снедал меня стыд.
  - Абсолютно, - твердо сказала она.
  - Тогда, пошли что-нибудь выпьем и перекусим.
  Вообще-то я отметил чистоту зала, все сделали по первому классу. И убедил себя, что не так уж все и плохо. Только бы еще народ по приличнее вел себя, тогда все прошло бы классно.
  Она согласилась, и мы пошли к стойке. Заказали низкого качественного коньяка, тарелку с салатом и тарелку с пельменями. И пошли искать свободные места. Каждый из нас нес поднос осторожно, и мы боялись, что нас толкнут, так как от пьяного общества можно ждать чего угодно. Я шел первый, пробиваясь через толпу, Марина шла за мной. Мы прошли все помещение, но так свободного столика не нашли - яблоку негде было упасть. Я уже потерял надежду, что мы где-нибудь сможем присесть. Вдруг приметил, в самом углу есть свободные места. Там только сидел человек в коричневом костюме, он показался мне знакомым. Позади себя услышал крик и удар разбивающих тарелок. Я повернулся на сто восемьдесят градусов.
  - Ах ты, сволочь. На, получай... - Марина била мужика подносом, который сидел за столом, заградивший рукой и смеялся. - Засранец, ты ещё имеешь наглость надо мной смеяться. Получай...получай. - Каждый удар она комментировала.
  - Марина? Что случилось? - сиплым голосом спросил я, а она беспрестанно лупила мужика.
  - Этот, козел, меня ущипнул за задницу, - рявкнула она от негодования. Услышав слово козел, мужик рассвирепел.
  - Что ты сказала, смазливая сучка? Да знаешь ли ты, что я могу сейчас сделать за эти слова, - сказал он со стиснутыми зубами. Я его узнал, это был Юрик, неприятнейший тип во всем районе.
  - Смотри за своим языком, Юрик, или ты у меня получишь по гнусной роже. - Повернулся к Марине и сказал ей: - Марина, возьми мой поднос и иди вон туда. - И кивнул в сторону. - Там свободный столик, а я с ним разберусь. - Передал ей поднос.
  - Я тебя одного не оставлю, - упряма, заявила она.
  - Иди, иди, я сейчас прейду. - Марина нехотя ушла в указанном направлении.
  - Что ты сказал, Серега? Ты знаешь, с кем говоришь? Я тебя раздавлю, как клопа. - Поднял руки и начал трясти перед моим лицом.
  - И это немудрено, вон, какой живот отрастил, как будто на девятом месяце беременности. - И похлопал по его не охватываемому животу.
   Он скривился от гнева, и хотел, уже кинутся в драку, как его во время остановил хозяин заведения, который ходил вокруг, чтобы случайно не произошло никаких эксцессов.
  - Никаких драк в моем кафе. - Стал между нами, с раздражением на лице. - Ясно? Пятерых уже выкинули, и вы можете последовать за ними. - Лицо его вспотело от напряжения. - А сейчас вы пожмете друг другу руки. - Никто из нас не подал друг другу руки. - Я кому сказал? Если вы немедленно не пожмете, друг другу руки, я вас выкидываю.
  Мы не хотя протянули ладони, и пожали, а потом резко отдернули их:
  - Вот так-то лучше. А теперь сядь на свое место, а не то я тебя вышвырну, - бесцеремонно сказал хозяин Юрику. - Я к тебе третий раз подхожу и за того, что ты ко всем цепляешь. Так что умерь свой пыл, а не то я тебя вышвырну, - Хозяин перманентно повторяющие слова, каждый раз смакую: "Я тебе выкину" - для него это превратилось в культовое слово.
  Сделав свое дело, хозяин хотел уйти, но тут Юрик ляпнул пару слов.
  - Чертов миротворец, - пробубнил Юрик себе под нос. Но хозяин расслышал, что он сказал, и заорал на него.
  - Все, ты доигрался! Ребята помогите мне выкинуть педераста, - позвал он из толпы пару крепких парней.
  Они схватили его. Каждый держал его за руку, приподняли и понесли к выходу.
  - Вы не имеете право, вы меня слышайте? - орал Юрик приглушая даже музыку. Все посмотрели в его сторону и засмеялись. - Вы не имеете право. Отпустите меня, черт вас возьми. Отпустите, уроды хреновы. Вы... - и крик затих. Наверное, заткнули ему рот.
  Я пошел к столику, к которому отправил Марину. Идя к столику, я увидел издалека, как она оживленно разговаривает, с мужиком в коричневом костюме. Меня это задело. Я прибавил шаг и отпихивал тех, кто стоял у меня на дороге.
  Подошел к столику. Я узнал этого мужчину, это был Браун. У меня на душе сразу полегчало. Марина смотрела на меня с любовью и печалью, а Браун с доброжелательством.
  - Здравствуйте, Браун, - приветливо поздоровался я. У меня сложилось мнение, что он солидный человек, хотя и с определенными странностями. Я вспомнил нашу первую встречу и как я с ним грубо разговаривал; мне стало стыдно.
  - Здравствуйте, Сергей. Присаживайтесь, - флегматично сказал Браун.
  Я поблагодарил и сел.
  - Разобрался с тем, ублюдком, - спросила Марина с нежностью в голосе.
  - И да, и нет, - ответил я. - Его выгнал хозяин заведения. Ты же видела, как его выносили отсюда?
  - Да, я видела, - подтвердило Марина.
  Я посмотрел на Брауна, он опять стал рассеянным и думал о чем-то своем. Повисла неловкая пауза, все задумались. Я вспомнил Вайта, может из-за того, что Браун похож на него и думал какая между ними связь. Оглянулся и остановил взгляд на Марине, которая поскучнела.
  - Марин? - она обратила на меня внимание. - О чем ты задумалась и почему опечалилась?
  Она посмотрела на меня как-то странно. Налила себе полстакана коньяка и выпила.
  - Ух, какая гадость. - И помахал ручкой у своего рта.
  - Марина, ты не ответила на мой вопрос, - настаивал я.
  Браун очень внимательно наблюдал за нами с помпезным величием, сквозь сигаретный дым, который он выпускал из-за рта.
  - Мне обо всем поведал, Браун, - сказала она с печалью в голосе и погладила меня по щеке. - Мы только сегодня познакомились, а мне кажется, мы знакомы с тобой всю жизнь, и я теперь воспринимаю твои проблемы, как свои. - И она еще выпела.
  - Что ты ей рассказал? - еле сдерживая злобу, обратился я к Брауну.
  - Правду, - просто ответил он.
  - Какую к черту правду? Смотри, до чего ты её довел, - Показал пальцем на Марину, которая уже лежала на столе в обнимку с бутылкой. Я отобрал у неё бутылку и принюхался. Да это, точно не коньяк, а ядовитая смесь.
  - Я рассказал про карточный долг...
  - Нашел о чем поговорить с женщиной, - перебил я его. - Я только сегодня с ней познакомился, а ты все испортил.
  - Нет, не я, а ты, - вальяжно заявил Браун. - Ты во всем виноват. Только ты и больше никто.
  - Что ты несешь? - с роптанием сказал я.
  - А то, как ты продул в карты на шестьдесят тысяч, но удача в тот день не изменяла тебе, - с какой-то меланхоличностью сказал он, словно эти объяснения он дает на каждом шагу, и это ему безумно надоело. - Тебя надули на огромную сумму. Они сказали правду на счет, что они заиграли по крупному, но они берут таких игроков, которых точно знают, что их можно одурачить. Если уж на то пошло, тут прослеживается рука Вайта. Он ждал этого момента.
  - Я ничего не понял. Ты хочешь сказать, что они шулеры... - услышал храп Марины и остановился на полуслове. Но Браун заполнил паузу.
  - Именно так, - твердо сказал он.
  - Тогда я не понял при чем здесь Вайт? - этот лабиринт загадок меня начал раздражать.
  - А при том. Ты уже понял, что Вайт - не человек. - Я кивнул и он удовлетворился. Но у меня в то время не возникли вопросы, а сам кто такой Браун? И откуда он столько много знает. Я тогда был слишком растерян. - Но он необычное существо, и если ты хочешь спросить, не дьявол ли он? Я скажу, что он не дьявол. Я знаю, пару раз он тебя провел вокруг пальца и уж точно отобрал деньги, которые я дал тебе?
  - Да! Откуда вы знаете?! - удивился я.
  - Логическая цепочка, - просто сказал он и пожал плечами.
  - Но кто такой Вайт? - бросил я следующий вопрос.
  - Слушай очень внимательно, я буду рассказывать доходчиво. Если грубо, Вайт - это само зло, разложение, порочность и тому подобное. В каждом мире у него другое имя, но сущность остается та же, хотя есть твари стоящие выше его и обладают большей силой, чем Вайт. Его можно убить, если он в первоначальном теле. И когда тело будет уничтожено. Он очутится в мире Вечной Осени, где будет находиться в Черном Дереве. Черное дерево будет поглощать его силу, и он останется в нем навечно.
  - А он может находиться в мире Вечно Осени? - Задал я, ничего не значащий, вопрос. И вообще для меня это оказалось дикой новостью. Какая-то Вечная Осень? Вайт? Браун? Зло? Но как бы это не звучало дико и невозможно, это легче принять, чем реальность и правду
  - Конечно, и я могу. - Я смотрел на него распахнутыми глазами.
  - Как это? - глупо заморгал глазами.
  - Не важно. - Он затушил окурок сигареты о пепельницу и закурил новую сигарету.
  - А Вайт говорил, что он суперзвезда Вечной Осени?
  - Это он к слову, хотя в этом слове что-то есть. Вайт одновременно и боится этого места и возжелает его. Там очень большой источник отрицательной энергией и положительной тоже. Но каждый выбирает то, что ему нужно. Тем более его не поймали как всех остальных, но это для тебя неважно. Тебе надо уяснить только одно, ты можешь противостоять ему, как бы он не был силен. В каждом из нас находится частичка Вайта, но мы её можем контролировать, если контролируешь душу и тело. Если ты предашься страху, злобе и остальным порокам, он завладеет твоей жизнью и, в конце концов, убьет тебя. Правда, я не понимаю в чем цель Вайта. - Браун задумался, и его тонкие брови сомкнулись на переносице.
  - Тогда за чем я ему нужен? - с недоумением спросил я.
  - Вот в этом вся проблема, зачем? - прозаично сказал Браун.
  Мы замолчали, но ненадолго, я прервал молчание:
  - Ну, а вы с какого боку? - Он усмехнулся моему вопросу, но глаза остались серьезными.
  - Долго объяснять и это для тебя не имеет никакой пользы. Лучше запомни мой совет, который я тебе сказал. Все в твоей голове, абсолютно все. Твой разум гигантская вселенная и ты можешь менять ее так, как тебе заблагорассудиться. Запомни разум, может все, и ты сам решаешь, как тебе жить и никто не может повлиять на твою жизнь, кроме тебя. Ты решаешь жить в хаосе или гармонии. Я знаю твою точку зрения, ты считаешь, что тебе все должны и обязаны, но это не так. Если ты себе не поможешь, никто не поможет - это аксиома, запомни её. - Он рассказал все на одном дыхание. Взял тлеющую сигарету и затянулся. Выдохнул дым и разразился громким кашлем, так что образовались слезы на глазах. Налил себе в стакан пиво и выпил одним глотком. Я ждал с нетерпением, что он скажет дальше. Выпев пиво. - Я все сказал, - тихо произнес он.
  - Как так? Вы не сказали, что мне делать дальше?
  - Ничего, - равнодушно сказал он.
  - Как ничего? Лежать на диване и смотреть в потолок? - саркастически выпалил я.
  - Нет, не так, - без всяких эмоций сказал Браун, пропустив мимо ушей ехидство. - Ты должен направить свои действия на что-нибудь положительное. Найти, в конце концов, работу и принеси пользу обществу. - Браун говорил и смотрел по сторонам, словно ждал сигнала. - Доживи до зимы, и ты спасен, мир Вечная Осень не будет больше давать такую силу, как он дает её сейчас. - Посмотрел на часы. Я тоже обратил на них внимания, уж слишком странный вид они имели. Травяным цветом и на них имелись три стрелки разных размеров, которые шли по часовой и против часовой стрелки - Все мне пора. Приятно было с вами поговорить. - И пожал мне руку и намеревался уходить, но я его остановил.
  - Постойте. Я вспомнил одну деталь, которая может вам помочь. - Припомнил я рисунки на стене.
  - Какую деталь? - с живостью спросил Браун.
  - У меня в квартире нарисован один рисунок, которой мне кажется очень знакомый. Вы бы не могли посмотреть? Может вам это поможет? - неуверенно сказал я.
  Его лицо выражала надежду, что, может быть, найдется разгадка.
  - Пойдемте быстрей, может быть, это что-то важное, - его голос дрожал от волнения.
  - Пошлите. Только захватим, спящею Марину.
  Я взял её на руки, и мы с Брауном направились к выходу. Танцевальная музыка также звучала, неистова, а голые женщины трясли своими грудями, а громкие хлопки рук и брань, раздававшиеся со всех сторон, не утихала ни на минуту.
  Я радовался, мы уходим из этого проклятого места и славу богу не встретили этих жуликов - Петра, Михаила и Степана. Я бы не удержался и бросился бы на них. Черт бы их побрал. Это кафе раскрывала в людях самые гнусные качества, которые есть в нашем обществе и я поклялся, что больше никогда не прейду сюда.
  Шли мы очень быстро, Браун впереди, а я позади вместе с Мариной на руках. Я глядел Брауну в затылок, как на маяк, который вел меня через опасные рифы. Мне хотелось узнать, что скрывается в голове Брауна, какие мысли и чувства его одолевают.
  Марина застонала. Я отвел взгляд от Брауна и посмотрел на Марину. Её личико наморщилось от дурного сновидения. Она что-то видела, и ей это было ужасно неприятно. Нам всегда говорят, что сон показывает твое будущее или человека, о котором думаешь и переживаешь. Если это так, то нас ждет ничего хорошего. И почему люди так считают? Неужели, чтобы избавиться от страха? Наверное, это навсегда останется для нас загадкой.
  Войдя в мою квартиру, я положил Марину на кровать, а сам пошел показывать рисунок Брауну.
  Он внимательно разглядывал, задумался - глаза опустились, а взгляд стал рассеянным. Еще раз взглянул, его глаза сузились в щелки и резко расширились, рот распахнулся от изумления. Он провел рукой по изображению на стене и начал бормотать что-то себе под нос. Я подошел к нему поближе и смог услышать его слова:
  - Не может быть, не может быть,... - повторял он беспрестанно.
  - Что случилась, Браун? Что ты увидел? - Я его потряс за плечо, но он на меня не обращал внимания. - Говори же, черт возьми! - Затряс его.
  Он оттолкнул меня и выбежал из квартиры, как безумный заяц, за которым гонятся стая волков. Испуг, вот, что я увидел на его бледном лице.
  - Стой! Стой, Браун! - закричал я ему вслед и побежал за ним. - Что ты увидел? Ты разве не понимаешь, моя жизнь может зависеть от этого.
  Постепенно я выдохся, а Браун убежал. Не смог догнать его, он мчался как торпеда, черт бы его побрал.
  Я вернулся в свою квартиру и сел на краешек кровати. Погладил Марину по волосам. Ах, ты, моя красавица. Наклонился и поцеловал в её гладкий, без единой морщинки лобик. Её лицо исказилось в обезьяньей гримасе, я отпрянул, и она заговорила писклявым голосом:
  - Хи-хи-хи... дурак. Браун тебе все равно не поможет. - Глаза Марины были закрыты, а лицо превратилось в злобную маску. - Ты, что не узнал меня? Я же маленький Вайт, который сидит, как говорит Браун, в ваших головах?
  Моему изумлению не было придела, потом изумление перешел в страх.
  - Вайт, это ты? - глупо переспросил я.
  - Ясное дело. А ты кто думал, недоносок? - ухмыльнулся он
  Я промолчал.
  - Ладно тебе, не обижайся. Я хочу с тобой поговорить о Брауне, - сказал Вайт/Марина заговорщическим тоном. - Это он подослал твою сучку и...
  - Не называй её так, - взвыл я.
  - Хорошо, хорошо, - радостно согласился Вайт/Марина. - Буду звать её по-другому. Но не в этом дело, ты мне дашь сказать или нет? - Это писклявый голосок, придал тон раздражения и брюзжания, так что я чуть не расхохотался.
  - Нет! - рявкнул я.
  - Значит так! Слушай! - совершенно проигнорировав меня, он/она продолжал. - Так вот на чем я остановился... хм...А-а вспомнил. Короче, твоя телка...
  - Не наз...
  - Заткни свою пасть и дай мне сказать! - взбешено пискнул Вайт/Марина. - Твоя телка, ты думаешь, клюнула за твои человеческие качества, как бы не так, - повысив голос, заявил он так, словно сообщал сенсацию. - Браун промыл ей мозги и внушил, что ты лучший из мужчин. Но это не так посуди сам, ты видел себя в зеркале.
  Что, правда, то, правда, я не красавиц и женщины с отвращением и презрением смотрели на меня. Я печально вздохнул. На лице Марины появилась мерзкая улыбка, которую мне хотелось стереть.
  - Понимаешь, теперь, - продолжал свою речь Вайт. - Помнишь, как они общались вместе за одним столиком, словно старые друзья. Тебе это не показалось странным? - Я вспомнил этот момент, и действительно это чувство присутствовало. Я не хотя кивнул в знак согласия. - Вот, видишь и я об этом. Я совершено не удивлюсь, если они трахались как собачки под забором. Трахались... трахались... трахались... - Вайт/Марина захлебывался этими словом.
  - Закрой глотку! Ты, подонок, этого просто не может быть! - закричал в отчаяние и ударил тыльной стороной ладони по лицу Вайта/Марины. Я хотел ударить ещё раз, но опомнился, видь, бью же по Марине, а не по Вайту.
  - Пока. Желаю, счастье с этой стервой, - напоследок пискнул Вайт/Марина, слава богу, не удосужил меня напоследок своим мерзким смехом.
  Отчаянию не было придела. У Марины покраснела щека и распухла. Я погладил её по больному месту, и мое сердце заныло от боли так же, как эта щека. Мое лицо ничего не выражало и походило на каменную глыбу, но слезы застилали мои глаза и катились по лицу. Странно, как странно, смотреть через слезы, все расплывчато и потеряло форму, кроме красок, которые стали ещё ярче.
  Я встал и отвернулся от неё, не в силах больше смотреть на мою бедную Марину. Развернувшись, я пошел из комнаты, но напоследок посмотрел на неё из-за спины. Убедился, что она спит, как младенец. Вышел. Лег на диван, который находился в зале и задумался, о чем мне сказал Вайт. Конечно, я ему не поверил, но все-таки... Осадок сомнения в моей душе остался, и я ничего не мог с ним поделать. Боже, не ужели я попался на удочку, как безумный карась на голый крючок.
  Долго сон не приходил ко мне, как бы я не пытался заманить. Но ближе к утру, усталость взяла свое...
  
  ???...
  Самый опасный человек - это лжец...
  
  5 ОКТЯБРЯ.
  Что такое?... Я проснулся, но не со всем, глаза еще закрыты. Меня кто-то тряс за руку и звал меня по имени. Женский голос...я, что в бордели. Нет не похоже. Потер глаза, я поглядел на своего "убийцу" снов. Это была женщина. Что делает женщина у меня в квартире. Ух, это же Марина. Сон как рукой сняло.
  - Да, Марина. Я уже встал. - Я посмотрел на неё.
  - Где мы? - оглядывалась по сторонам, она заметно нервничала. Гладило свою лиловую щечку рукой.
  - Как где? - удивился я. - В моей квартире.
  Она ещё раз посмотрела на обстановку.
  - Вот, значит, как выглядит твоя квартира. - Она очень внимательно рассматривала каждую часть моего интерьера. - Это что за рисунки. - Показала она на стену.
  - Да так, ничего. - Потупил глаза.
  - Неплохо у тебя в квартире, - резюмировала она.
  - Ты шутишь? Посмотри внимательней, это настоящая помойка, - усмехнулся я своему критическому взгляду, а раньше такие мысли ко мне не приходили.
  - Нет, я абсолютно серьезно. Со всем неплохо, - заявила она твердо.
  - Спасибо тебе, - от всей души поблагодарил я.
  - За что спасибо? - недоуменно спросила она. И повернулась ко мне с загадочной улыбкой.
  - Спасибо за то, что ты поддерживаешь меня и за всю теплоту, которую мне даешь. - И я приблизился к ней в плотную. Мой нос чуть ли не касался её носа.
  - Не за что, - лукаво улыбнулась она.
  Мы поцеловались. Страсть захватила нас, и мы начали целоваться с неудержимой силой, не давая себе даже выдохнуть воздух из легких. Она отклонилась от меня и прошептала на ухо:
  - Не надо. Займемся этим вечером, а сейчас мне надо уходить, - ласково прошептала она мне в ухо.
  - Куда?!
  - На работу. Видишь ли, я на пособие не живу, - укоризненно сказала Марина. Я покраснел.
  - Сколько сейчас времени? - я посмотрел на часы. Полседьмого. - Еще так рано. Не уходи.
  - Но мне надо прийти на работу в восемь, я не могу опаздывать, - сказала она с грустью и щепетильностью
  - А где ты работаешь? - просто так спросил я.
  - В одной маленькой фирме секретаршей. - И она махнула рукой, показывая этим жестом ничего особенного. - А что? - насторожилась Марина.
  - Да нет, ничего, - вздохнул я с сожалением. - Давай хоть напоследок поцелуемся.
  - Конечно, милый, - обрадовалась Марина.
  Быстро чмокнула в губы и быстро зашагала к входной двери.
  - Подожди, а где ты живешь?
  - На седьмом этаже, квартира тридцать восьмая, - весело сказала Марина. - Зайди ко мне вечером, хорошо?
  - Отлично. Обязательно приду, - пообещал я.
  - Пока, милый.
  - Пока. - Быстрым и пружинистым шагом вышла из моей квартиры.
  Она ушла, и что мне теперь делать? Наверное, воспользуюсь советом Брауна - пойду искать работу. Оделся и вышел на улицу. Работу как не странно нашел я моментально. В ЖЕО были вакансии на работу - на дворника, и я принялся за нее. Платили мало, но хоть что-то, чем ничего. Завтра я уже буду работать. Довольный, что устроился на работу, я пошел прогуляться. Проходя мимо серых домов и красочных витрин магазинов, я все думал, за чем нам дается жизнь? Что мы должны совершить в ней, а что не должны? Каждого хоть раз мучил этот вопрос. Неужели мы пришли на эту поганую землю для того, чтобы выполнить миссию, для которой ты появился на свет? Вайт не специально преследует меня, но за чем, какая цель. Чем больше я задумывался над этим вопросом, тем больше я заходил в тупик.
  Устав от рассуждений и ходьбы, я решил присесть. Нашел себе место на трамвайной остановке. Там стояла скамейка, и я с удовольствием присел на неё.
  Я рассматривал людей, которые проходили мимо и стояли, дожидаясь трамвая. Мимо проходили всевозможные люди: толстые и худые, высокие и низкие, красивые и уродливы, лохматые и лысые, богатые и бедные - все они мчались по своим делам. Меня одновременно восхитило и опротивело это зрелище. Все они как муравьи занимались и суетились со своими мелочными делами - мне на одно мгновение, показалось, что они маленькие премаленькие тараканы, которых не жалко будет раздавить, все равно расплодятся. Человек должен помнить, что он всего лишь букашка, которую легко раздавить и не должен думать, что он хозяин мира, ибо это не так, как бы он этого не хотел. Да, помилует вас Господь. Восхищение на меня произвело - этот водопад моих сородичей, которые так отличаются друг от друга, но и одновременно они похожи, как две капли воды. У них одинаковые мысли, чувства и все стремятся на вершину Олимпа-жизни.
  Обратил внимание на следующую пару. Девочка и мать идут вместе - не спеша. Держат друг друга за руки, мать - очень нежно, как хрустальную вазу, которую может уронить и за того, что она неуклюжая; девочка обхватила своими маленькими, но толстыми пальчиками руку матери так, словно её мать свет среди тьмы. Сравнение может показаться странным и может быть не уместным, но это так. Оби шли счастливые и веселые, и ничто в этом мире, кажется, не разделит их, но это далеко от истины, девочке лет семь, скоро она подрастет и это крепкая материнская связь с чадом порвется, и они будут уже чужими, по сравнению, какими они были раньше. Но это неважно, главное они счастливы сейчас и нужны друг другу. Души их поют в унисон. Их не волнует будущее, они отстранены о печальной задумчивости будущего. Не думайте о будущем, жизнь сама распорядится, что будет завтра, такие мысли никогда не приводят ни к чему хорошему. Наслаждайтесь счастьем, сполна, потому что другой возможности может и не быть.
  Мать с девочкой подошли к лавке, на которой я сидел, и уселись рядом со мной. Они болтали о всяких глупостях и ждали, когда же подъедет трамвай. Не выдержав, мать девочки сказала доверительным тоном:
  - Ты, Вика, не куда не уходи понятно. Мама сейчас прейдет. Видишь, напротив нас стоит магазин, я пойду и куплю нам чего-нибудь вкусного. Ты хочешь мороженое? - спросил она.
  - Да, мама!!! - её голос и личико выражали полный восторг. - Ты купишь мне морожено? - ее лицо выражала надежду.
  - Обязательно. Если, ты будешь сидеть на месте и смотри... - погрозила мамаша пальчиком. И её лицо помрачнело. - ...Никуда не уходи с чужими дядями и тетями, ты меня поняла?
  - Да, мама! - громка и радостно выкрикнула Вика - Я буду сидеть и не двинусь с места, пока ты не выйдешь из магазина. - И улыбка девочки с выпавшим одним передним зубом, расширилась до ушей. Мать не могла долго хмурится, и тоже заулыбалась.
  - Вот, умница. Я буду следить за тобой вон, из тех больших окон и из них хорошо будет видно, чем барышня вы занимаетесь, ясно? - предупредила мамаша.
  - Ясно! - твердо заявила девочка.
  Мать со спокойной душой ушла в магазин и часто оглядывалась на девочку. Девочка честно сидела смирно и ждала свою мать, ни на кого не обращая внимания. Но долго это не продлилось, девочка заерзала, и захотело немного походить - оглядеться.
  Она встала, размяла ножки, обшарила каждый уголок гребанной остановки, посмотрела в ларьках, что продается. Увидев все, что можно увидеть, она села на место и начала пялится на меня, я не мог понять, как это расценивать. Маленькие голубые глазки глядели на меня очень внимательно и пристально, ища каждую морщинку, каждый волосок моей щетины и глядя в глаза. Я пару раз поворачивался к ней лицом, рассматривал её и отворачивался. Девочка видимо не выдержала и заговорила со мной:
  - Дядя. - Я с удивлением посмотрел на неё. - Дядя, а почему у тебя синяки? Тебя побили, да? - она ждала ответа с раскрытым ртом.
  - Да, меня побили, детка, но тебе не надо знать подробности, потому что ты ещё маленькая, - улыбнулся я ей.
  - Неправда! Мама говорит, что я уже взрослая! - И она выпятила грудь вперед, гордая и неприступная. - Мой папа тоже бьет маму, иногда и у неё такие же синяки как у тебя, - расстроилась Вика.
  - Но я не заметил у твоей матери синяков, - резонно сказал я.
  - Не было, потому что папа стал исправляться, так сказала мама, и он очень добрый. Я с ней согласна, - от воспоминаний она опечалилась. - Я помню, когда они поздно вечером кричали друг на друга. Они думали, что я сплю, но на самом деле, я притворялась. - И девочка печально улыбнулась. - Я не понимала, о чем они кричали, но после все переменилось. Вот, так.
  Бедна девочка, как мне её жаль - ей не повезло. Её отец долго ещё не протянет, и будет так же избивать свою жену, мать девочки, как и было до этого. Долго эта идиллия не продлиться и девочка чувствует это. Она бы никогда не говорила об этом, с такой щемящей грустью. Это как ночной кошмар, над которым утром уже смеешься и думаешь как же это глупо, боятся страшного сна, но он приходит снова, и снова... и вы бойтесь даже днем. Ждете каждую ночь тот же самый кошмар. Она знает, что скоро начнется новый кошмар, более ужасный, чем прошлый. Но Вика выкинула эти мысли прочь и снова заулыбалась во всю ширь.
  - Но все будет хорошо, я это точно знаю! Все будет хорошо! - самоуверенно заявила она.
  - Дай это бог, детка. Пусть будет так, как ты захочешь, - подбодрил я девочку, хотя она в моей поддержке и не нуждалась.
  Посмотрел вдаль, я увидел трамвай, которой очень быстро приближался к нам.
  - Я точно знаю, что наша семья: папа, мама и я - будем счастливы. Вот увидите, - своенравно говорила она сама себе.
  Трамвай приближался, он скоро будет здесь.
  Мать девочки вышла из магазина, держа мороженое в руках, и пошла в нашу сторону.
  Трамвай все приближался и приближался...
  Девочка, завидев мать с мороженым, помчалась к ней.
  Трамвай приближался...
  Мать поглядела на сторону, откуда шел трамвай, и посмотрела набежавшую девочку. У неё в глазах появился ужас, и она закричала:
  - Стой, Вика!
  Но Вика не слышала. Я хотел схватить девочку, но у меня неожиданно парализовало ногу, и схватился за неё. Все очевидцы стояли в ступоре и ничего не понимали.
  Трамвай очень близко...
  Девочка споткнулась на одной из рельс и по инерции упала на вторую. Ударившись грудью об рельсы, Вика оказалась в шоке от полученного удара и лежала, не пытаясь встать.
  - Вставай, Вика! - закричала мать, крича изо всех сил. Два морожено выпали у нее из рук, и она хотела подбежать, но ноги её не слушались. Неожиданно ее лицо скривилось от боли. Но мать оказалась упорной, и поползла к Вике. Девочка так же лежала на рельсе.
  Вагоновожатый увидел Вику и начал тормозить, но трамвай шел с той же скоростью.
  Мать доползла до девочки и схватила за плечо, но сил ей не хватало, словно её парализовало немощность.
  Женщина плакала от ужаса и тащила Вику на себя. Руки её напряглись, как тросовые канаты, и угрожали порваться, а девочка, словно приросла к месту, её не могли вытащить с опасной зоны.
  И... перед лицом у женщины появилась обшивка трамвая, и кровь брызнула ей в лицо. Она посмотрела вниз и вытащила оттуда, только половину, до груди девочку.
  Вика умерла мгновенно.
   Кровь обрызгала все в пяти метров. Мать Вики закричала и упала в обморок. Все были в шоке, и бледные лица говорили об этом. Кто-то подбежал к трамваю, а другие более впечатлительные, оставили свой обед на трамвайной остановке и возле магазина.
  Это меня потрясло до глубины души, я решил разобраться с этим говеным вагоновожатым. Так как двери были закрыты, я решил посмотреть на эту сволочь из окна на его кабину. Я подошел к окну.
  - Что педофил, уже на маленьких девочек кладешь?! - Вайт подошел к окну. Я увидел его в женской одежде - странно. - Запомни, дорогой, я буду ходить за тобой попятам и не отстану от тебя, пока ты не отупеешь. - Ха-ха-ха...
  Я убежал от него, как ошпаренный кот. Мои ноги двигались сами по себе, и я ничего не мог с ними поделать. Мне надо было бежать, чем дальше, тем лучше. Осенний ветер обдувал меня и бодрил; я мчался с ним ещё быстрее. Я бежал, пока мой бок не запротестовал от такого обращения. Остановился. Перевести дыхание. Это просто необходимо.
  Проклятый Вайт, он меня действительно доконает, по его выражению. Мне еще целых два месяца терпеть Вайта, до зимы, как бы мне не сойти с ума за этот долгий срок. Прошло три дня, как он объявился в моей жизни и теперь жить спокойно не могу. Что будет дальше...
  Успокоившись, посмотрел на часы. Убедился, что сейчас полпятого. Господи как летит время, по-моему, прогулялся всего ничего, а, сколько времени прошло. Да еще эта девчушка... Во всем виноват только Вайт и никто кроме Вайта. Надо гулять ещё меньше, может быть, это избавит меня от напасти по имени Вайт.
  Черт! С этой беготней у меня шнурки развязались. Наклонился, чтобы завязать, как сзади послышался голос, я резко выпрямился и повернулся к нему:
  - Все думаешь, что во всех бедах виноват Вайт? - Это был Браун, и у него в глазах горели холодные смешинки. Ему не смешно, это уж точно.
  - Кто же ещё? Конечно, во всем виноват Вайт, - с негодованием заверещал я.
  - Эх, люди, люди, люди... и чему вас учит жизнь. - У Брауна пропало хорошее настроение, если у него оно вообще было, а появилось раздражение. - Запомни. - Смачный удар по моему лицу. - Запомни, никогда не перекладывай свою вину на чужих. Да с такой жизненной политикой Вайт тебя проглотит одним махом и не подавится. Разве тебе это не ясно? - его педантичность, смешанная с флегматичность, вернулась.
  Я потирал ушибленную челюсть и с возмущением смотрел на Брауна. Мой гнев сжигал меня насквозь, мне хотелось броситься на Брауна и растоптать его.
  - Ты меня ударил? Как у тебя рука поднялась ударить меня? - сквозь зубы проговорил я.
  - Ладно, не обижайся, это ради твоего же блага. Я хотел привести тебя в чувства, - сказал рассудительно Браун. - Прошу прощение, что ударил вас, больше такого не повторится. Вы довольны, Сергей? - холодно спросил он, но в его устах это звучала, как язвительная насмешка.
  - Вполне. - Я встал на ноги. - Но все-таки не со всем. - И ударил Брауна, который этого не ожидал. - Вот, теперь, я доволен. - Он сидел на асфальте потирал щеку и неожиданно для меня невесело рассмеялся. Я ошалел от такой реакции. - Над чем вы смеетесь, хотел бы я знать? - с каким-то ехидством, спросил я.
  - Простите меня, пожалуйста. Не смог удержатся. - Браун захлебывался от печального смеха, а его унылые слезы скопились в глазах. - Удивляюсь я тебе, Сергей, как ты разозлился, когда я ударил тебя. Я же извинился, но тебе показалось этого мало, и ты решил расквитаться со мной. Очень умно, не скрою, а в прошлом ты терпел и не такое. - Браун покосился на меня как-то странно. Взгляд, как будто говорил, я знаю, сколько скелетов храниться у тебя в шкафу.
  - Это было в прошлом, - поникнув головой, вздохнул я.
  - Верно, - подтвердил Браун. - Не грусти ты об это девчонке, через два года она все ровно умерла бы вместе с матерью.
  - От чего она умерла бы? - спросил я зычным голосом.
  - Её отец убил бы в порыве гнева, - сказал Браун с равнодушием.
  - Но вы же говорили, что будущее строим мы сами? - сурово спросил я.
  - Да, - не смутился Браун. - Я действительно, так говорил, но Сергей некоторые судьбы просто невозможно изменить. Многие люди с такими судьбами и как бы они не пытались переделать свою жизнь, они прейдут, к тому же, отчего бежали, так долго. - Браун все так же сидел на асфальте. Вытащил из-за пазухи яблоко. - Хочешь? - я покачал головой, и он надкусил яблоко и, жуя, продолжал свой разговор. - Выкини её из головы. Какая разница одним годом больше одним меньше, все равно она бы умерла?
  - До этой минуты, я думал, что вы хорошо понимаете, жизнь, - упрекнул я его. - Но сейчас я понял, вы не хрена в ней не соображаете, хотя и говорить о ней, как знаток. - Качая укоризненно головой, я отвернулся от него и хотел уходить, но он остановил меня.
  - Постойте. - Браун встал с пятой точки. Выкинул огрызок яблока в урну и подошел ко мне. - Посмотри на этих людей. - Показал в сторону проходящих людей. - Видишь. Они куда-то торопятся, но зачем и куда? Я тебя спрашиваю?
  - Наверное, с работы возвращаются, - неуверенно ответил я.
  - Именно. Возвращаются. Знаешь в чем ошибка людей, они подчиняются времени. Они постоянно торопятся, и суетятся. Боятся опоздать и пропустить начало своего любимого телесериала, который они смотрят каждый день, - он ухмыльнулся мне. - Но пойми, время не имеет значение, важна только вечность.
  - Что это зна... - я оборвал себя на полуслове, потому что Браун исчез.
   Семья вылупилась на меня как на экзотическое животное и не скрывала этого. Меня это рассмешило, каждый член семьи с тупым любопытством смотрела на меня, раскрыв рот.
   Я отвернулся от них и поплелся домой. Все, на сегодня приключений хватит. Посмотрел на часы 18:30. Ух, как летит время, может быть Браун прав время не имеет значения, если мы его так растрачиваем
  Наверное, Марина уже пришла домой, а если нет, полтора часа можно подождать.
  Я дошел до дома без особых приключений, если не считать, что Вайт ехал на машине и облил меня из лужи. При этом показал мне средний палец, но на это я уже не стал обращать внимания - сил не осталось.
  Пришлось по приходу к Марине переодеться. Переодевшись, я направился к ней, она оказалась дома. Она встретила меня с восторженными криками и приказала, чтобы на кухню я не в коем случай не заходил, пока она переодевается в спальне.
  Я волновался. Думал, что Марина оденется с большим шиком, и я по сравнению с ней буду выгладить как Квазимода, а она красавицей. И меня, естественно, не устраивала такая роль.
  Но Марина превзошла все мои ожидания, оделась скромно и со вкусом, так что мне не пришлось краснеть перед ней, и я был этому очень рад.
  У нас возникли некоторые разногласия, я хотел ей помочь принести изысканные приготовленные блюда (я абсолютно не сомневался, что они изысканы!), но она сказала, что сама справится, и я ей буду только мешать - она победила, а я сдался на ее милость.
  После того, как она закончила приносить свои приятно-пахнущие блюда, мы уселись за стол. Открыли шампанское, я провозгласил тост за хозяйку дома и после первой рюмки, почувствовал, что действительно проголодался. И начал уплетать снедь за обе щеки, а Марина не отставала - вот такие мы обжоры.
  Набили брюха под завязку. Потом начали болтать о мелких проблемах жизни.
  Вдруг между нами прошел какой-то электрический заряд и понял, что я люблю Марину, люблю всю с потрохами, тоже самая я видел у нее в глазах. Я встал со стула, еле сдерживая страсть, которая бурлила в моей крови, и подошел к ней. Помог ей подняться и мы, держась за руки, как школьники, направились в спальню.
  Она оставила меня на минутку, чтобы включить музыку. Музыка оказалась медленной, и плавной нисколько не напрягала. Под музыку начали раздеваться, не спеша, потому что время не имело значение, важно только мы и чем занимаемся.
  Это просто прекрасно, как давно я не испытывал этих чувств, после того как жена умерла. Разумеется, связи со шлюхами были, но это ничего не значило. Страсть проходила, а в душе ничего не оставалось, и ты оказывался опустошенным. Опустошенность переходила в депрессию и не нужные воспоминания.
  Волшебная ночь. Ночь действительно волшебна, без магии здесь не обошлось. Любовная магия по сильнее всяких фокусов Вайта и он даже, если бы захотел нам помешать в эту минуту, у него бы ничего не вышло.
  Все закончилось в апогей лирических чувств, где мы слились в единое целое, как два кусочка медальона - это сила, которое может снести горы.
  Я лежал рядом с Мариной, и в наших телах до сих пор бурлила страсть, но наши силы истощились. Удовольствие, которое я получил, было неизмеримо огромным.
  - Как хорошо, Сергей, правда? - глубоко дыша, заговорила Марина. И она повернула свои серые глаза на меня.
  - Ты абсолютно права, тигрица, - пыхтя от непривычки. - Ты мне задала жару. Никогда не забуду этой минуты.
  - А ты, дикий мустанг, скажу, ты тоже не сплоховал, - шутливым тоном сказала Марина.
  Меня обхватила тревога. Вся темнота навалилась на мою бедную голову, и у меня появился панический страх.
  - Марина, я должен тебе кое-что рассказать, - серьезно сказал я. Она внимательно посмотрела на меня, ждала, что я скажу. Я не выдержал её пытливого взгляда и рассмеялся. Посмеявшись, я продолжил. - Ко мне каждый день приходит один человек... точнее не человек. Такой беловолосый и каждый раз в другом обличии и он хочет убить меня.
  - Я тебе не поняла, милый. Ты о чем? - и её голос был взволнован. Черт, что я за дурак не надо ни о чем ей говорить. Это только повредит нашим отношениям, которые хрупкие и эфирные настолько, что каждый ветерок мог порвать эту связь. И я решил отложить свою исповедь для лучших времен. - Да ладно, это неважно.
  - Нет, нет, расскажи, - настаивала Марина. - Это очень интересно.
  - Лучше не стоит. Это мои личные проблемы и я не хочу взваливать их на тебя, - сурово сказал я
  - Не волнуйся. Ты не взваливаешь свою ношу на меня, а делишься с ней. Тяжелая ноша на двоих, переносится легче. - Она скрестила руки, как опытный психолог, который такие истории слушает каждый день, по десять раз. - Поверь мне, тебе станет легче.
  Я с сомнением поглядел на неё, а в ответ моему взгляду - кивнула. Рассказ длился долго, и она слушала очень внимательно. Её хладнокровность убивала меня; я отдал бы все, что бы заглянуть какие мысли буравят её. Закончив, я спросил её мнения, но она только пожала плечами.
  - И это все, что можешь сказать? - разочаровано сказал я.
  - А, что ты хотел от меня услышать? - злобно спросила Марина.
  Это резкая перемена настроения удивила меня, и я даже язык надкусил, что бы ни заскулить. Её гневный взгляд, её губы вытянулись вперед, а щеки надулись, как у жабы. Уродство, которое проявилось в ней, меня потрясло до глубины души. Серые глаза поменяли цвет и превратились в зеленые, а кончики черных волос побелили.
  - Что с тобой, Марина, - сдавленно спросил я. - И почему ты так разговариваешь со мной?
  - Ты разве не догадываешься, старый пердун? - зашипела она, а кошачьи глаза загорелись адским раздражением. - Как я должна разговаривать с мужчиной, который трахнул меня и теперь мне вешает лапшу на уши?
  Страх поработил меня. У меня не произвольно задрожали руки, от её пристальных и кошмарных глаз. Пять минут назад, она говорила совершенно другое "расскажи мне все..." и все такое. В голове у меня произошла сумятица, мысли спутались и превратились в тугой липкий комок.
  - Что ты болтаешь? Сама меня заставила все рассказать, хотя у меня не было никакого желания! И не кричи на меня так, тебе понятно?! - Я начал защищаться, переходя в атаку.
  - Заткнись, ублюдок. Ты в постели просто дерьмо, а ну, убирайся из моей квартиры, козел. - Резким движением пнула меня ногой в ребра. - Получай.
  Я вылетел из кровати и ударился больно о пол. Бок вопил от боли; я в шоковом состоянии, не мог понять, что происходит. Марина поднялась с кровати, с грацией кошки, и опустила ноги рядом с моим лицом. Но я не мог сопротивляться, боль овладело мной и пыталось свести меня с ума.
  - Что не ожидал, так тебе и надо, - сардонически сказала она, а потом и во все расхохоталась. - Ты не смотри, что я женщина, я может, буду посильней некоторых мужчин. - Ударила меня ногой по спине.
  Шлепок по спине меня не много отрезвил. Я посмотрел на неё снизу вверх и тихо прошептал, так что она с трудом их услышала:
  - Что с тобой происходит? - И закашлял. - Ты не та, Марина, которую я люблю.
  - Как не та? - искренне удивилась она. И широко улыбнулась. - Ты посмотри на мое тело. Разве это не то тело, на котором ты недавно валялся кулем.
  Я поглядел на её "костюм Евы" и покачал головой. Она на меня непонимающе посмотрела, а я воспользовался замешательством и кинулся на неё, при этом свалив её на пол. Она явно не предусмотрела такое развитие событий и только охнула от удара на пол. Повалив её. Навалился на неё сверху.
  - Слезь с меня, говнюк! Слезь немедленно, - зарычала на меня и схватила меня за шею, оттеснила от себя. Намереваясь меня выкинуть куда-нибудь подальше.
  Я успел ударить её сильно по лицу, и закричать в самую рожу, брызгаясь слюной:
  - Очнись, от кошмара! Он тебя держит! Этот ублюдок, тебя держит. ОЧНИСЬ!!! - и ещё раз ударил ей по лицу.
  Она также держала меня за шею, но хватка заметно ослабла. Я схватил ее за руку, отдернул от себя и отпрыгнул от Марины подальше, чтобы принять защиту от нападения, от любимой фурии. Она лежала, через какое-то время поднялась. Глаза обратились в её обычный цвет - в серый, а кончики волос снова приобрели черноту вороного крыла. Её нежная сонная улыбка расплылась для меня, когда как у меня сна не в одном глазу. Вдруг она заплакала. Её слезы текли по пухлым щечкам. Я опустился на колени и обнял, так крепко, чтобы она почувствовала - с ней находится тот, кто её любит. Руки вцепились в меня, и не отпускал не на секунду. Ее голова опустилась на мою волосатую грудь; тихо всхлипывая.
  - Что-то со мной случилось, Сергей? Что со мной? У меня взорвалась в голове какая-то музыка, и я увидела тебя через красную пелену, а потом...
  - Тише, тише, - мягко оборвал я. - Не надо оправдываться, я все знаю.
  - Правда? - И заплаканные глазки посмотрели на меня с надеждой.
  - Правда! - твердым и успокаивающим голосом ответил я.
  Мы стояли так ещё долго...
  
  6 ОКТЯБРЯ.
  Рано утром я ушел от Марины и написал записку, чтобы она не беспокоилась обо мне. Я решил зайти к себе в квартиру, переодеться в другую одежду - дерюгу.
  Я ощутил мерзкий запах на лестничной площадке, пахла тухлятиной. Поморщил нос от зловония, и мне пришлось дышать ртом. Я огляделся вокруг, хотел найти причину неприятного запаха, но так ничего не обнаружил. Быстро открыв дверь, я вошел, а точнее вломился, потому что от такого смрада меня просто воротило.
  Наспех надел чистую одежду, привел в порядок свое лицо, я со спокойной душой поплелся на работу.
  Работа дворника неприятна и отвратительна, но хоть какая-та работа, чем ничего. В одном доме стоял склад всевозможной утвари, точнее в дворницкой. Я подошел к дверце открыл её и зашел. Грязный тулуп висел прямо перед носом, я взял его, напялил на себя и пошел убирать дворы от осенней листвы.
  Моя территория была не очень большая, за то листвы хватало. Я пошел мести свою территорию. Метла ходила в ритм, который я сам создавал для себя. Листва шумела...ш-ш-шух, ш-ш-шух..., сгребал её в кучу. Работа легкая, но монотонная и быстро от неё устаешь. Я весь спарился и решил немного отдохнуть, выкурить сигаретку. Присел на стоявшую рядом скамейку и расслабился. Рядом со мной лежала метла, которая ничего не говорила против, так что жизнь прекрасна. Она стала еще лучше, если бы не Вайт. Но нет же, он ворвался, как тайфун и теперь негде от него спрятаться, а что мне делать я совершенно не знал. Как я мог выжить, если Вайт не оставляет меня в покое, по десять раз появляется в день и творит свои ужасные дела, которыми он хочет довести меня до сумасшествия. Это понятно и Браун может мне это не объяснять. Только у меня назрел один вопрос зачем? Зачем я ему сдался, вот это мне точно не понятно. Ну, ничего жизнь покажет...
  Выпустив сигаретный дым из ноздрей, я услышал звук шуршащей листвы, которая доносилась до моих ушей. Я повернул голову. Там шли пять мальчишек где-то по четырнадцати лет, которым нечем было заняться. У всех унылые лица, вытянувшие до груди. Сплин поглотил их надолго. Один посмотрел на меня без интереса и отвернулся. Потом остановился так резко, что на него налетели шедшие за ним ребята, и посмотрел своими зелеными сужеными глазами. Ребята поглядели на него, потом на меня и у них затеплилась улыбка на губах. Мордочки их сморщились от восторга, и взгляд у них, как у голодных волков, которые увидели заблудшею овцу. Они собрались кружком и начали о чем-то шептаться. Обсудив в круге совета вопрос, они ненавистно посмотрели на меня и разделились по одному так, чтобы каждый оказался в разных концах, где мне придется поворачивать голову.
  Меня это взволновало, неужели опять козни Вайта. Они постояли, посмотрели на меня и начали собирать что-то с земли. Приглядевшись, я увидел, что в руках камни, если они попадут мне в лицо, мало не покажется. Я хотел встать и разогнать наглецов, но неожиданно зашалило сердце. Встать я не мог, а боль превозмогал сквозь зубы. Мои глаза заволоклись черной пеленой, и я на время потерял способность видеть. Я падал во тьму боли и недомогания, которые неожиданно схватили меня. Мне почудилось, что вместе с лавкой, я падаю в пропасть и падаю, и падаю...
  Дыш...- первый камень попал мне в лоб, и я сразу очнулся от ведения. Закричал. Лоб негодующе запульсировал от боли. Кровь потекла по переносице, а я не мог вытереть её с лица, каждое движение отдавалась ударом по сердцу. И закричал на маленьких уродов, теперь у каждого из них появилась белая шевелюра:
  - Вы, сопливые мальчишки, убирайтесь отсюда, пока я не встал и не наподдавал подзатыльников. - Я надеялся, что мой голос звучит грозно, но сам в этом уверен не был.
  Пацаны только дружно рассмеялись и снова начали закидывать меня камнями. У меня не хватала сил ничего с ними поделать.
  - Как, дядя, нравится? - сардонически заговорил пацан напротив меня. - Это только цветочки, а ягодки впереди. Так что не унывай. Правильно я говорю, Глеб?
  - Точно, так,- раздался насмешливый голос позади. - Скоро мы ему такое покажем; он будет Бога умолять, чтобы послали ему более легкую смерть.
  Все пятеро заржали. Глеб, который стоял позади и попал мне в затылок. Голова активна заболела.
  - Перестаньте! - закричал я с ноткой отчаянья.
  - И не подумаем, - заявил один из них и показал мне язык.
  - Давайте на счет раз, два, три, кидать одновременно?
  - Давайте! - хором согласились они.
  - Только, друзья мои, берем булыжники, - педантично заявил справа от меня долговязый парень.
  Все взяли по булыжнику, которые лежали на земле. "Черт возьми, откуда они здесь взялись", - безудержно захотелось мне закричать вслух.
  Каждый поднял камень над головой, и ждали команды.
  - Считаем до пяти. Раз! - громко и бесшабашно выкрикнул толстый пацан, который стоял слева.
  - Два! - подхватил второй.
  - Три!
  - Четыре!
  Пауза. Руки их вспотели, лбы тоже. Они ждали только команды, откуда-то из глубины своего сознания. Глаза их были пусты, как у кукол, который управляет кукловод.
  - Не надо, ребята! Прошу вас, не надо... - на одном дыхание выкрикнул я слова, но меня прервали.
  - Пять!!! - заорали они одновременно и их лица налились гневом.
  Камни полетели со всех сторон и ударили прямо в голову. Голова зазвенела и упала на грудь, заливая кровью тулуп. Как же так...
  
  ТАМ ВСЕГДА ТЬМА...
  Мрак...
  Мрак вокруг меня, это я увидел, когда открыл глаза. Тьма. Везде тьма. Она окружала меня: слева, справа, подо мной, надо мной - повсюду. Холод поработил меня, пронизывая меня насквозь. Посмотрев на себя, я увидел, что стою, в чем мать родила, и холод ещё глубже проникал в поры. Тело мое околело, но я еще был жив; ни о чем не волновался, какое-то спокойствие охватило меня. Ни о чем, не думая, здесь не нужно размышлять, здесь только ждут. Ждут столько времени, сколько понадобится.
  Я оглядывался вокруг себя, но через мрак мои глаза не видели, и ориентация сбилась.
  Где же я нахожусь, вопрос проблематичный, разрешить было невозможно, и не имело смысла. Я поворачивал и вертелся вокруг, ожидая чего-нибудь, что мне поможет отсюда выбраться. Издалека, ко мне приближалось пятно. Я спокойно ждал своей судьбы. Пятно из мрака все приближалось, и я увидел, что это оказалось голова Брауна. Она завертелась вокруг меня и заговорила, точнее она открывала рот, только слова из него не выходили. Слова сплывали в моей голове. У Брауна лицо выражала полностью безразличие и говорила как робот:
  - Тебе повезло, Сергей, что ты не умер. Ты серьезно пострадал, но я тебя вылечил. Будь на этот раз осторожней.
  - Это все Вайт, я знаю, - сказал я бесцветным голосом.
  - Да. Ты прав это работа Вайта, - флегматично согласился Браун. - Но что-то мне подсказывает, не надо было тебя спасать. Вайт допустил ошибку. Я это почувствовал, он переборщил. Он не хотел тебя убивать, это точно. Мне даже показалось, он испугался, что его план сорвется.
  - Что же теперь делать? - полусонно сказал я.
  - Ничего, - просто ответил Браун. - Сейчас ты очнешься. Один из дворников тебя обнаружил, и он разбудит тебя. Ну ладно, пора на выход.
  - Браун, подожди минутку. Я захотел спросить, куда я попал? - с холодным любопытством спросил я.
  - Это же твое подсознание, - строго сказал Браун.
  - Да? Тогда, почему в этом месте один мрак.
  - Как почему? - Браун притворно удивился. - Подсознание и должно быть таковым. Сюда сбрасывается больше половины информации, которую ты забыл или она тебе не нужна, но иногда она выныривает наружу. Если бы твое подсознание резко просветлело, ты бы стал феноменальным человеком. Тьма - это полотно, которое закрывает то, что, могло привести тебя к гениальности и одновременно к сумасшествию...
  Голова Брауна полетела назад, откуда она появилась. Удаляясь с дикой скоростью, через несколько секунд её уже не было видно. Когда голова скрылась из виду, произошла вспышка яркого света. Я вскрикнул и закрыл глаза. И тьма исчезла...
  
  В МИРЕ ИЛЛЮЗИЙ...
  Меня трясли за руку. Я ничего не мог понять, голова болела. Открыв глаза, посмотрел на человека, который меня тряс, и, когда я поднял голову мне, показалось, что её поднимаю необычно медленно. Мужик явно мой коллега по работе и что-то мне говорил. С моим восприятием оставалось не в порядке, мои чувства сбиты. Глаза резало, как бритвой, от боли и все мне казалось расплывчатым, звуки я вообще не слышал, обоняние не работало. Не понимая, о чем мне говорят, я попытался встать, но у меня не вышло, и мужику пришлось подхватить и усадить на лавку. Он опять заговорил, результат оказался тем же...
  - МУЖИК НЕ ВСТАВАЙ, ПО-МОЕМУ, ТЫ ПЕРЕБРАЛ...
  Мои уши разрывались от его громко басового голоса, словно звук включили на полную мощность. Я зажал уши ладонями, но голос проходил сквозь них, хотя и в меньшей степени.
  - СЛУШАЙ, ГОВОРИ ПО ТИШЕ, А ТО У МЕНЯ ГОЛОВА РАСКАЛЫВАЕТСЯ... -
  Мне, казалось, что я говорю достаточно негромко, но на самом деле мой голос послышался, как глас Господний.
  Дела обстояли скверно, и моей участи я не завидовал, но вдруг все прошло, так же внезапно, как и началось. Все в порядке и я почувствовал себя лучше и смог рассмотреть того, кто меня разбудил. Мужчина был немного старше меня, а может и моего возраста, точно определить на глаз трудновато. Морщины, разрывающие его лицо, как шрамы. Серо-зеленые глаза затуманены. Красный нос часто шмыгал и подымал при этом ноздрю, а из ухмылки торчали кривые и желтые зубы от сигарет.
  - Неплохо ты порезвился, как я погляжу, а своего коллегу по несчастью не пригласил. Нехорошо, - сказал мне укоризненно, так что мне стало стыдно, хотя я не знал о чем, он говорит.
  Принюхавшись к себе, я почувствовал запах алкоголя. Вспомнил, что у меня голова разбита; я потрогал её руками. Никакой боли я не почувствовал, посмотрел на руки, и на них ничего не было - не единой капельки крови. Я ощущал большое облегчение по этому поводу, Браун постарался на совесть и большое ему спасибо.
  - Извинить меня, пожалуйста, - на меня нахлынула каскад блаженства, и я улыбался во весь рот. - С первой получки, я вас угощаю.
  - Вот, это по-нашему, браток, - сказал он с отеческой улыбкой. - Меня зовут Василий Геннадиевич. Фамилию никогда не называю, потому что терпеть ее не могу, - развел Василий руками
  - Ничего. Это не так важно. Мне очень приятно с вами познакомиться доброжелательно сказал я. А потом добавил: - А меня - Сергей Михайлович Косолапов.
  - Очень приятно, браток. - И мы пожали друг другу с большой симпатией.
  После того как длани разжались, мы уселись на лавку и разговорились.
  - Как тебе нравиться это низко оплачиваемая работка? - спросил меня Василий с загадочной улыбкой.
  - Я работаю первый день и ещё рано делать выводы, даже поспешно. Во всяком случай я так думаю, - благоразумно сказал я.
  - Неправильно думаешь, браток. Это работа дерьмо и она меня не устраивает. - Его лицо нахмурилось. - Заниматься надо чем-то другим. Я понимаю, работа дворника нужна без этого никак. Кто осенью будет убирать желтую листву? А кто зимой в лютый мороз будет разгребать снег? И вы правильно скажите дворник. Знаешь, моей душе хочется заняться чем-то другим, что доставит мне удовлетворение, но я не могу найти эту нишу, которую мог бы заполнить своим талантом и творческим порывом. Я хочу обнаружить то занятие, где превращусь творцом - богом. Где мои шедевры будут радовать душу. Вот, чего я хочу. - Поставил жирную точку на своем монологе. Он ушел в себя.
  От меня неожиданно ушли все темы для разговора. В сердце что-то защемило. Мысли мои улетали в прошлое, когда я был ещё сопливым пацаном, который мечтал о своей участи в этой жизни. Мечты такие чистые и незапятнанные - детские мечты. Что в голове у мальчонки не появится, которой обо всем мечтает сразу. Он воображал себе все, что угодно, дикие фантазия, которые сбудутся для него. Ставя себе одну цель; он бросал её и начинал заниматься чем-то другим. С каждым днем он приходил в депрессию, он не знал, чем ему заняться. Потеряв цель своего существования, жизнь ему наскучила и, в конце концов, он потерпел фиаско. Как говорится не нашел свою нишу для заполнения. Он умер, а я появился на свет с дурной привычкой и превратившись в самого низкого человечка в этом обществе. Это один из фактов, который сыграл в его жизни.
  Прошлое оказалось в прошлом. Но оно преследует меня постоянно, напоминая, какой я ничтожный человек, и мое настроение испортилось.
  Мой собеседник абсолютно прав. Все, что он делал в этой жизни, ничего для него не значило. Но в жизни всегда существуют такие люди неудачники, и никуда от этого не денешься.
  Василий очнулся и заговорил со мной с грустной улыбкой на губах:
  - Забудь об этом, что я тебе сказал, браток. Такие печальные мысли не приносят ничего, кроме плохого настроения, - апатично проговорил Василий. - Ты, как я вижу, не закончил свою работу, и тебе надо работать, а я пойду домой попью кипяточку. - Встал. Пожал мне руку на прощание и поплелся. Сделал пару шагов, он остановился. - Может быть, ещё по этому я пью такой губительный, для меня, напиток как водка. Потому что в свое время я не нашел свою нишу. - Пауза. - До свиданья, браток. - И он не спеша, удалился.
  Его слова надолго засели в моей памяти. Они отражаются эхом в моей голове. Простой смысл вонзается в почву головного мозга.
  Метла опять появилась в моих руках, шурша и загребая осеннею листву в небольшие кучки.
  К пяти часам работа подошла к концу. Я пошел в дворницкую, где осталась моя одежда и, где надо было оставить свою "орудие" чистоты.
  Шел я, не торопясь, и оглядывался по сторонам. Вайта я ждал, из-за каждого угла. Но все обошлось без эксцессов. Внимательно разглядывал лица прохожих. Не видно ли за бровями зеленых глаз. Но никто не попадался с таким пигментом и моё хорошее настроение стала понемногу ко мне возвращаться - не питая особых иллюзий на счет Вайта; я знал он меня не оставит в покое.
  Зашел я в свою дворницкую, переоделся и вышел наружу, закрыв за собой дверь. Положив ключ в карман, я направился домой, но меня ждал неприятный сюрприз. На крыльце подъезда ожидали меня "святая" троица: Петр, Михаил, Степан. Лица у них нахмуренные, а глаза вертелись в глазницах по часовой стрелке с бешеной скоростью. Завидев меня, у них появились полуулыбки, кроме Петра, у которого лицо выражало суровую сосредоточенность.
  Они подошли ко мне, и Петр заговорил со мной:
  - Привет, сынок, - без энтузиазма поздоровался он. - Деньги приготовил?
  - Какие деньги? У меня еще четыре дня, - мой гнев и презрение отдавались в полной мере в интонации голоса.
  - Не нужно гневаться это тебе не к лицу, сынок. Действительно у тебя ещё четыре дня, но это неважно, потому что деньги ты отдашь завтра. Ты меня понял? - деревянным голосом сказал Петр.
  Я разозлился и не мог сдержать себя пошел на Петра.
  - Ах ты, сука. - И попытался броситься, но Михаил и Степан остановили меня - врезав хорошенько по морде.
  Мое тело упала на мощеную поверхность. Рот кровоточил, а из носа текла маленькая струйка крови. От ярости я намеревался встать на ноги, и набить морду всем троим, но Степан видимо понял в каком я настроении и ударил меня в живот ногой. Я схватился за живот. Больше желания встать у меня не было.
  - Не надо испытывать судьбу, Сергей, - прикрикнул на меня Степан. Как всегда пышущий раздражением. - Ты отдашь деньги завтра. У нас тоже возникли проблемы и нам срочно нужны деньги, которые ты должен.
  - Ничего я вам не должен. Вы меня надули, шулеры дерьмовые. - И плюнул в сторону, в знак презрения и ненависти. После такого ответа меня снова ударили по зубам.
  - Мы влипли в долги, - Теперь нам нужны деньги. Мы действительно жульничали, но ты нас не поймал за руку и не отказался от игры. Следовательно, ты должен заплатить.
  - Вы меня не заставите, вам понятно? - дерзко заявил я, смотря им прямо в глаза - не мигая.
  - Подумай хорошенько, сынок, - рассудительно высказался Петр. - Что мы можем с тобой сделать завтра. Денег, разумеется, у тебя нет. Это мы знаем, но у тебя есть квартира, которую ты можешь переписать на нас. Если ты сделаешь, как я велю, то я и мои ребята от тебя отстанут, а нет, мы придем и заставим тебя подписать кое-какие бумаги силой.
  Я намеревался достойно ответить пару отменами ругательствами, но они прошли мимо, больше не замечая меня.
  - Никогда! Вы меня слышите? Никогда! - выкрикнул я, им в след, удаляющимся недругам.
  Такой наглости, я ещё не видывал на всем белом свете. Я встал, отряхнул штаны. Осторожно потрогал лицо. Оно несносно болело, а голова кружилась. Я превозмогал немощь, вошел в подъезд, чтобы добраться до своей квартиры. Мне ударил в нос, тот же удушливый запах, что и утром.
  Что за дерьмовый запах, черт возьми? Этот смрад вывернул меня на изнанку, хотя пищи в желудке было немного, из него вышло всё, что могло и не могло. Я поднялся наверх и на лестничной площадке, поганый запах становился особенно ощутим. Быстро открыл дверь, я проскользнул внутрь квартиры.
  Славу богу, запах досюда не добрался.
  Сняв ботинки с ног, я направился в ванную, где обработал раны, чтобы они не воспалились. После окончание лечебной процедуры, которая отняла много сил, мне захотелось прилечь, дабы отдохнуть от тяжелого дня и не заметил, как задремал...
  
  ???...
  Люди изменились. Сергей это заметил. Изменились в лучшую сторону. Они начали понимать, что к чему. Но пока дело доходило только до слов, и скоро может быть, примутся и за дело. Хи-хи.... Для какого-то эта злая ирония...
  
  ТОТ ЖЕ ДЕНЬ...
  Меня разбудил звонок в дверь, а в месте с ним и страхи. Грудь просто сдавило боязней. Я медленно на цыпочках подошел к двери и начал прислушиваться, кто же находится по ту сторону двери. Там разговаривали, слова невозможно было разобрать. Собрав всю оставшуюся у меня храбрость, я спросил: "Кто там?". Вежливый голос ответил: "Откройте, эта милиция". Я открыл, не задумываясь о последствиях. Махнул на все рукой и открыл дверь. Мне потом в голову пришло, что там могла быть и не милиция, а Вайт с шайкой головорезов.
  Зловоние. Я поморщил нос.
  В дверях действительно стояли представители закона. Двое одеты в форму, а третьей в штатском и я догадался, что третьей сыщик. Сыщик стоял между здоровыми ребятами в форме и спокойно смотрел на меня:
  - Господин Косолапов, так я понимаю? - вежливо спросил сыщик, посмотрев в свой блокнот.
  - Да, - сказал я. Прикрывая дверь, так что только пол-лица можно разглядеть. - Чем могу помочь? - спросил я с небрежностью, которую сам от себя не ожидал.
  - А вот чем. - Сыщик перешел прямо к делу. - Сегодня мы нашли труп вашего соседа, который жил на против. - Он сделал паузу, чтобы я переварил информацию и как её оценю, но мое лицо ничего не выражало. Это его явно разочаровало, и он продолжил: - Так вот, что я хотел спросить, вы ничего не слышали в последнее время подозрительного? Какой-нибудь шум, крик или что-то в этом роде? Или может быть, видели какую-то подозрительную личность или группу лиц.
  Я немного помолчал, как бы мне сказать, чтобы случайно он не раскусил меня. Сделав безразличное лицо, словно на соседа мне плевать, что с ним произошло, не мое это дело. И ответил:
  - Ничего такого не припоминаю, - индифферентно сказал я.
  - Подумайте хорошенько, - настоятельно посоветовал сыщик. Ещё подумав для вида, покачал головой. - Ладно, спасибо за сотрудничество. Но если что-нибудь вспомните, позвоните мне по этому телефону, - и протянул мне бумажку. Я схватил её и поспешно закрыл за собой дверь.
  Черт возьми, со всем забыл про соседа Николая. А сколько я, наверное, отпечатков пальцев оставил. Ужасная мысль охватила меня. Но вскоре себя успокоил. Нет, если бы я оставил отпечатки пальцев, меня бы уже арестовали. Пусть ищут, надеюсь меня им не найти.
  У меня пересохло, о таких размышлениях, горло и я пошел на кухню, чтобы выпить стаканчик воды. Напившись воды из-под крана, я решил опять прилечь на постель, а потом пойти к Марине.
  В таком состоянии прибывал до девяти часов, а после этого пошел к своей любимой, которая как мне показалась, была не очень рада моему визиту. Заметить это было нетрудно: то, как она двигалась, как морщила лицо и разговаривала - все говорило за нее, что она больше не хочет видеть меня. Это я во всем виноват как всегда. Я решил её расспросить:
  - Что-то случилась, Марина?
  - Не то, чтобы случилась, но... - она говорила невнятно и рассеяно.
  - Говори же, я слушаю, - подтолкнул я к открытому разговору
  - Ну... - потянула она. И начала говорить медленно и разборчиво, словно объясняла умственно отсталому ребенку, что такое хорошо, а что такое плохо. - Я думаю нам пора прекратить встречаться.
  - Но почему я чем-то обидел тебя или сделал что-то не так? - Я ошарашено глядел на нее.
  Она отвернулась от меня и, не смотря в глаза, продолжила объяснять. Серые глаза бегали вокруг, как у испуганного зверя, но они не разу не встретились с моими. Поведение сквозило нервозностью.
  - Понимаешь, - начала она, также растягивая слова, чтобы подобрать нужные аргументы, - с тобой очень опасно. Тебя преследует странный человек, и он угрожает не только тебе, но и мне пока я нахожусь рядом с тобой. И думаю, для нас обоих будет лучше, если мы расстанемся.
  Повисла напряженная пауза. Я обдумывал её слова, и в сердце у меня дрогнуло, а после неё пришел гнев. Разумеется, Марина перепугалась, что же она ещё могла мне сказать? Я думал Марина будет меня поддерживать, не смотря ни на что. Ведь мы стали, так близки друг другу. И тут она заявила, что, видите ли "со мной опасно" бросает меня. Страшно иметь такого противника как Вайта, но вместе мы бы пережили этот черную полосу жизни.
  - Марина, прошу не оставляй меня одного, я тебе люблю! - умолял я её. - Ты же знаешь. Мне будет трудно нести на своих плечах тяжелый груз по имени Вайт, но ты можешь мне помочь, скрашивая мои будничные дни.
  - Извини. - И она развела руками. - Так будет лучше. - Марина печально вздохнула.
  - Ах ты, сука! - рявкнул я. - Я тебя люблю, а ты меня отвергаешь из-за Вайта. Да это только оправдание для тебя, для очистки совести! А говорила, что любишь меня. - Я буравил её глазами и не выдержал, стукнул по столу кулаком. Я хотел треснуть не по столу, а по её ангельскому личику.
  - Я не говорила, что люблю тебя... - сдавлена, запротестовала Марина.
  - Нет, говорила, говорила, говорила, - ребячески кривлялся я. - Помнешь, ты сгорала от страсти, все кричала мне: "Ах, как хорошо с тобой... Ты лучший мужчина" - она была ошарашена моим поведением, и я решил доконать её. - Помнишь? Тогда ты была на все готова проходить огонь, воду и медные трубы, а тут испугалась обычного геморроя. - Я хотел устыдить ее.
  - Он не просто человек и ты это знаешь, - с обидой в голосе заговорила она. - Ты не хочешь войти в мое положение. Как бы ты поступил на моем месте?
  Мне стало стыдно, она с такой печалью в глазах, смотрела на меня. Этот грустный взгляд меня раззадорил ещё больше.
  - Ты не понимаешь, мне же тоже трудно и я не собираюсь складывать свои проблемы на тебя. Мне нужна ты и все. - Я начал бешено жестикулировать и кричать на неё. - А ты бросаешь меня в самую трудную минуту. Вот, чего ты испугалась, трудностей. Марина, ты привыкла все брать, но ничего не отдавать взамен, в этом твоя глубокая ошибка и со временим, ты это поймешь. - Закончил свою тираду. Я уткнулся в тарелку с пищей и через силу запихивал в глотку, потому что аппетит у меня пропал окончательно.
  - Не кричи на меня, Сергей! - повысила голос Марина. Её милое личико съежилось в ухмылку "людоеда". - Ты мне - никто и не имеешь право повышать на меня голос. Мы познакомились три дня назад, а ты требуешь больше, чем мой бывший муж.
  - Ты по моему мне не говорила, что ты была жената? - машинально проговорил я.
  - Ясное дело не говорила! Неужели, ты думаешь, что я буду говорить о своей жизни первому встречному. - Она скрестила руки на груди, а личико покраснело от негодования.
  - Но мы уже не чужие, ты об этом подумала! - этот разговор меня достал. И я не кричал, а ревел, словно лев в джунглях. - Мы же трахались, черт возьми! Разве в твоей гребаной жизни это ничего не значит?!
  Марина закрыла лицо руками и затрясла головой. Слезы скатывались по её подбородку, капая на пол. Надо признаться, она меня застыдила, и уже хотел попросить прощение, когда Марина резко убрала руки, её глаза горели от безудержной ярости и ненависти, и закричала на меня:
  - Ничего! Ты меня понял?! Ничего! Секс ничего для меня не значит! А теперь убирайся, чтоб больше я тебя не видела! - И тряхнула ручкой в сторону двери, при этом задела стакан рукой и он полетел вниз. Стакан разбился, а вместе с ним разбились наши отношения и любовь.
  Я испугался, что больше не увижу её, и запросил прощение. Если я сейчас уйду, то потеряю её навсегда, а Вайт победит. Почему победит Вайт, а мы с Мариной проиграем? Ответ до банальности прост, это размолвка произошла из-за активного его участия. У меня появились подозрения, что Вайт как-то подстроил все это.
  - Марина, прости меня, пожалуйста, - умоляюще, заговорил я. - Я был не прав.
  - Убирайся! - стала выталкивать меня в коридор.
  - Извини. Я погорячился, - оправдываясь, говорил я. - Надо было дать тебе время подумать, а я дурак требовал от тебя слишком много.
  Марина открыла входную дверь.
  - Пошел вон, дерьмо! - Указала пальцем на лестничную площадку.
  - Марина, пожалей меня. Ты единственная, что дает мне надежду в этой жизни. - Упорно, как баран, стоял я на пороге.
  - Не хочу тебя видеть! - Толкнула меня в проем.
  Толчок оказался сильный, и я потерял равновесие, упал на холодный бетон. Дверь с громким стуком захлопнулась, и щелчок замка сказал, что навсегда.
  Я подошел к двери навалился на неё спиной и заговорил сквозь дверь. Мне, казалось, что Марина стоит возле двери, прижавшись на нее, и плачет.
  - Марина, я, правда, не хотел тебя обидеть, - шептал я со слезами на глазах. - Это получилось случайно. Ты мне сказала такое, чего я не хотел слышать. - За дверью я услышал всхлипы Марины.
  - Уходи, - также шепотом произнесла она. - Уходи, пожалуйста. Ты предал меня, как и все! Тебе нужна только моя квартира.
  - Кто тебе такое сказал? - резко спросил я, хотя ответ был очевидным.
  - Неважно, уходи!
  - Марина! - кричал я, и долбился в дверь. Но никто мне открыл.
  Послышались удаляющиеся шаги, и мне захотелось кричать. Все испорченно. ВСЕ! Схватившись за голову, я побежал на улицу. Только одна мысль пульсировала у меня в голове: "Что виноват не только Вайт, но и я. Все испорченно"! Я мчался по ступенькам, как ошпаренный кот, на которого хорошенько обварили кипятком. Голова у меня шла кругом - это было сравнимо, когда я напивался, как свинья. Ноги сами несли, куда-то далеко, где не будут одолевать мысли жизненного неудачника. Через кусты и деревья, через дома и переулки, туда, где можно спрятаться от боли в сердце, но такого укрытия не существовало. Мысли остались те же, но мне немного полегчало, от холодно и промозглого осеннего ветра, который проветрил мою голову. И крик вырывался из моего нутра, я пытался сдержать его, но ничего не вышло. Этот крик был гораздо сильнее меня, и он раздался во мраке ночи.
  - ГОСПОДИ!!! НО ПОЧЕМУ ТЫ ТАК ЖЕСТОК?! ЧТО Я СДЕЛАЛ НЕ ТАК?! - я стоял в темном переулке. Кружась вокруг своей оси и крича, что есть мочи. - БОЖЕ, ПОЧЕМУ?! ЗА ЧТО? ХОТЯ БЫ ПОДАЙ ЗНАК! - мое отчаянье вырывалось вместе с клубами пара. Моя душа разрывалась от страданий. Боль физическая не сравнима с болью душевной, которое разрывало и сердце, и разум - доводя меня до сумасшествия.
  - Заткнись! Ты - придурашный Маугли! - Недовольный крик послышался с третьего этажа. Мужик, который стоял на балконе и бранил меня. - Это тебе не джунгли! Если тебе так плохо иди, напейся и не мешай людям спать! Им завтра на работу, а если ещё раз услышу крик, я выйду и набью тебе морду! - Стук балконной двери. Всё стихло.
  А я все кружился и кружился в бешеном танце. У меня закружилась голова, я почувствовал себя нехорошо. Упал и разлегся на холодном асфальте. Руки лежали в разных сторонах, а ноги раздвинуты на уровне плеч.
  Спину постепенно заломило от холода, но мне все равно. Мои глаза рассматривали звезды. Сверкающие звезды. Я думал о чем-то постороннем, смысл дум уловить мне так и не удалось, так как это не имело значения. Время бежало с неизменной скоростью, а мне мерещилось, что оно тянется со скоростью черепахи. А звезды все сверкали, и они ни от кого не зависели. Им плевать на человеческие невзгоды, они сами по себе и не зависели от людей - им все равно.
  - Вставай, Сергей. Пора идти домой, - разбудил меня голос от сновидений наяву. Я даже не стал поворачивать голову и смотреть, кто же меня окликнул, потому что знал этот спокойный и мелодичный голос принадлежит Брауну.
  - Привет, Браун. Что стряслось? - спросил я с безразличием.
  Цокот туфель приближался ко мне. В моем поле зрения появилось бледное лицо Брауна. Он смотрел сощуренными глазами, как будто изучал не мое лицо, а то, что за ним, с тщательностью эксперта.
  - Со мной ничего. А вот, что с тобой случилось, я бы хотел знать? - проницательно спросил Браун
  - Ты не поверишь. Меня бросила Марина, которую я полюбил с первого взгляда, - проговорил я бесцветным голосом. - Она хотела меня бросить, потому что боится Вайта. А потом оказалось, что эту размолвку сотворил Вайт. И еще я повел себя, как дурак. Все наши отношения уже ушли в прошлое. Ты меня понимаешь, Браун?
  Браун молчал. Он просто внимательно смотрел и покачивал головой.
  - Я понимаю тебя, Сергей, - сказал он с притворным сочувствием. - Но для тебя еще не все потерянно, ты должен бороться.
  - Я больше не могу бороться, Браун. Нет больше сил. - Холодный пар выходил из моего рта вместе со словами.
  - Вставай, Сергей, у тебя есть силы. Они у тебя внутри и только ждут, когда ты их выпустишь, - мудрено сказал Браун
  Я не желал ничего слышать, а просто, хотелось поспать. Сомкнуть глаза и улететь подальше отсюда, там, где хорошо и легко. Туда где обыденная жизнь ничего не значит. Зачем я родился в этом мире? Почему я не родился в другом месте? Закрыл глаза, лицо Брауна исчезло, а вместо него появилась тьма.
  - Ты никуда не уйдешь от себя, Сергей, - послышался голос из мрака. - Ты должен бороться, твой мир построен так и от этого не уйдешь.
  - Оставь меня в покое, - ответил я, не открывая век. - Я хочу поспать.
  - Подумай неужели, ты хочешь умереть в этом месте. Ты должен жить, слышишь?
  Я ничего не ответил.
  - Неужели, ты хочешь, чтобы Вайт победил? - Начал меня трясти.
  - Он уже победил, разве не так? - ответил я ему сухо, не пошевелив ни одной конечностью под попытками Брауна растолкать меня.
  - Нет, ты не прав. Он выиграл только фигуру, а не партию. Ты еще можешь помериться с Мариной, если ты приложишь для этого усилия, тогда ты добьешься всего, чего хочешь. Вставай же, твою мать. - Пнул меня.
  Его уверения, что ещё ничего не потеряно, помогли мне лучше, чем хороший пинок, которым наградил меня Браун. Он мне помог встать, ибо я самостоятельно на ногах держаться не мог. От долгого лежания на холодном асфальте, меня пронзила боль, мышцы не слушались, и Браун удерживал меня, чтобы я не завалился снова. Я прохрипел слова благодарности, и мы поплелись туда, откуда я убежал.
  Через тридцать минут, мы были в квартире. Никогда бы не подумал, что я так далеко мог убежать. Браун осторожно посадил меня на диван и пошел к выходу.
  - Ты куда, Браун? - с испугом в голосе спросил я.
  - Мне пора, больше я тебе не нужен, - ответил он меланхолично. - Может быть, ещё увидимся. До свидания.
  - Пока, Браун.
  Браун вышел из квартиры и захлопнул дверь. Я остался один. Опять один. Сняв пальто, я бросил его на пол. Лег на диван и подложил руки под голову. Я нащупал что-то под руками. Протянув руку к предмету, я вытащил конверт. Мое удивление вырвалось наружу вместе с любопытством и страхом перед неизвестным. Я рассмотрел упаковку, но никаких надписей не обнаружил. Это письмо пришло от Вайт, я знал это точно.
   Моя догадка подтвердилась, при вскрытье письма. Содержимое ужаснуло меня до глубины души. Внутри письма находились фотографии. Но это не просто фотографии, а порнографические. Каждую фотографию я рассматривал очень внимательно, с каждой новой сценой во мне вспыхивал гнев. Помещение, в котором она занималась развратом, явно какой-то офис. "Офис её босса". - Всплыла догадка в голове. Она мне говорила, что работает секретаршей, и это точно происходило на работе.
  Сука! Говорила мне о всякой чуши, что она боится и для нас будет лучше, если мы расстанемся. Лживая стерва, все врала, и даже не моргнуло глазам, проплакалась предо мной. Я знал, что Вайт напрямую причастен к нашему разрыву, она в конце разговора проговорилась об этом. На самом деле причина в другом. Шашни на стороне, с кретином боссом. Наверное, думала, как бы избавится от незапланированной связи. Вот и таким способом она от меня и избавилась.
  Я еще несколько раз просмотрел фото. Потом положил их обратно в конверт, пошел на кухню. Взял со столика кастрюлю, положил туда конверт. Поискал спички, которые лежали на холодильнике вместе с сигаретами. Чиркнул - спичка вспыхнула, и я поднес пламя к уголку письма. Бумага, почернев - вспыхнула. Бумажный продукт восхитительно быстро и с жадность поглощался огнем. Я смотрел на пламя, как завороженный и не то, чтобы это мне нравилось, а мой шок так проявлялся. Когда от письма остался один бесформенный бумажный пепел. Моя рука сама собой потянулась за сигаретами. Вытащил сигарету и зажал ее во рту. Я не мог закурить, дрожащая рука не слушалась, и с четвертой попытки получилось.
  Приятный вкус успокоил меня, а после четырех затяжек почувствовал себя расслабленным и успокоившимся. Теперь я мог оценить ситуацию трезво. Спокойный и рассудительный голос внутри меня нашептывал мне, что этой лживой суке, надо преподать урок, который она честно заслужила. Докуривая сигарету, я принял решение, что возмездие подождет до завтра, а сейчас пойду спать. И с блаженной улыбкой пошел в спальню. Только голова коснулась подушки, я заснул, но перед этим в голове у меня пронеслась мысль: "Она получит свое, и это будет правильно... и все они получат свое".
  
  7 ОКТЯБРЯ.
  Проснулся я рано. Чувство бодрости и свежести переполняла меня, и я готов был прямо сейчас отплатить моей дорогой Марине, но решил, что это разборка подождет до вечера. Одежды я не снимал, так что она находилась на мне. Надел пальто и напялил ботинки, я вышел на улицу.
   Сегодня выдался теплый денек, который меня очень радовал. Мое настроение, еще с утра повышенное, поднялось ещё выше. Холодное солнышко светило, и осенний пасмурный пейзаж просветлел летним светом. Мокрая листва потихоньку просыхала, а жухлая трава пожелтела от невзгод погоды. Свежий ветерок обдувал меня с ног до головы и от его холодного прикосновения, пробегали мурашки по коже. Осень была в самом разгаре. Я никогда ненавидел осеннюю пору, но в этом году, меня она радовала. Сегодня великий день и подумать не могу, как я мог быть такой занудой.
  Пружинистой походкой направлялся в "келию", так я называл свою дворницкую, где переодевался в одежду дворника. Работать я начал вчера и моя работа меня уже достала.
  Я переоделся в тулуп и ватные штаны, взял метлу и пошел убирать свой участок. Ничего я уберу эту грешную листву, а она и в правду грешная.
  Во весь рот, улыбаясь и показывая свой оскал прохожим, на меня все косились, как на идиота. Пусть меня презирают и плюют в лицо, они узнают горе, это я могу обещать. Они не понимают, скоро прейдет Оно и тогда им в поте лица придется бороться за свою жизнь и за кусочек этого мира, но они проиграют, как бы не сопротивлялись; каждый мир будет подчиняться. На их озабоченных лицах было написано какая-то тревога, они чувствуют своей жалкой душонкой что-то, только не осознают это. Я ощущал, а может быть, и знал, что этот мир рухнет. Естественно, это произойдет не в один момент, а постепенно, с каждым годом, их стезя покатится в глубокую пропасть и тьма поглотит их. И их потомки никогда не увидят света. Не одна сила не остановит Вайта, что бы они ни делали и как бы не изгалялись. Вайт откроит, только ворота, а остальное от него и не требуется, все сделают за него люди. И все пойдет, как по маслу.
  Эти мысли пронеслись у меня в голове, мне не было известно, откуда они, но появление их говорило, что так оно и есть. Мое настроение поднялось, улыбка растянулась до ушей, и столбик хорошего настроения поднялся на рекордную отметку. Я вдруг почувствовал теплые чувства к Вайту, не то что почувствовал, я полюбил его как брата, а Браун казался мне отвратительным, бездарным остолопом, который не понимает, что у этих людишек надо отобрать все самое дорогое и не только у них. Истина и Браун, они далеко друг от друга, как червяк и сокол. Слизняк - вот, кто он и лучшего слова не подберешь. Какой же я все-таки придурок, что слушал Брауна, даже подумать стыдно, но ничего это положение можно исправить. Браун на русском переводится как "коричневый" цвет дерьма. Это мысль меня рассмешила. И я расхохотался во всю мощь своих легких.
  Все обернулось в мою сторону, не скрывая удивления на своих лицах, но удивление сменилось страхом; прохожие сжались в комочек. Ужас - вот, что переполняла их в эту минуту, и мне это нравилось. Спины сутулились, и они быстро засеменили от меня. Эта сцена, заставила меня стонать от смеха. На глазах навернулись слезы и движением длани стер их со своего лица. Я вздохнул удовлетворенно. День сегодня начался, как надо.
  Я мел дальше и не думал особо о предстоящих событиях, за меня подумают. Вклинившись в работу, я не заметил, как на меня надвинулась тень. Я поднял глаза к непрошеному гостю и присмотрелся к нему.
  Василий Геннадьевич, Который Не Любит Своей Фамилии, коллега, отличный дворник и парень, с ним я познакомился вчера, в первый день работы. Его лицо изображало растерянность. Вчера этот солидный мужик мне показался достойным уважения, но сейчас мне пришло в голову, что он слабак и ни на что не способен. Василий Геннадьевич окликнул меня:
  - Привет, браток. - Он помахал мне рукой. - Ты не знаешь, почему Сергей не вышел на работу? Видь это его участок и ты, наверное, его заменяешь? - этот забавный и бездарный мужичек, не давал мне и вставить слова - заваливал меня своей болтовней. - Знаешь, хотел поздороваться, а здесь - ты. Заменяешь Сергея, как я понимаю? - наконец Василий сделал паузу, и я мог все ему разъяснить.
  - Я и есть Сергей. Ты меня не узнаешь, Василий? - Вылупил на меня глаза. Прищурился, покачал головой.
  - Да, это действительно ты. - Но радости в голосе у него не чувствовалось, слышались нотки осторожности. - А зачем ты волосы покрасил в белый цвет?
  Я оторопел.
  Когда ступор прошел, я потрогал руками волосы, как будто искал у них ответа. Василий протянул мне маленький осколок зеркала. Я посмотрел и сам себя не узнал, по ту сторону стоял не кто-нибудь, а Вайт с моими чертами. Сначала меня это приятно удивило, но потом я довольно смотрел на себя. Почему меня это удивило, черт возьми? Ах, какая разница. И зеркало я вертел, перекладывая с одной руки на другую, пока не насмотрелся и не отдал его обратно.
  - Какой я красавчик, - с пафосом сказал я. И задал вопрос старику: - Правда, Василий?
  - Я не уверен, что это прическа подходит тебе, - пробурчал он так тихо, что мне пришлось напрягать свой "слуховой аппарат", хотя я слышал лучше, чем раньше. Меня это заявление рассмешило. Василий терпеливо ждал, пока я закончу надрывать живот, и продолжил. - Браток, ты с этой прической, стал сам не свой. Не обижайся, если я скажу что-то не так, но с ней ты похож на психа. - Мой живот снова раздулся от смеха.
  Это хохот длился недолго. После того как я отсмеялся, мои чувства резко поменялись. Меня охватил гнев, который я ели сдерживал.
  - Ладно, Сергей, я просто пришел поздороваться, - примирительно заявил он. Наверное, прочитал мои чувства на лице и решил убраться. Никогда я не умел скрывать свой эмоции, как бы не старался. - Сегодня мне твое поведение не нравится. Я пойду. Пока, браток. - И не спеша, пошел туда, откуда пришел. Но все равно резкие движение выдавали его смятения.
  
  ???...
  Его жгучий взгляд жжет. Спина зудит и стонет, под его пронзительными глазами, словно кто-то колит в спину... ХХИИ-ХХИИ...
  
  В МИРЕ ИЛЛЮЗИЙ...
  Неужели я этому придурку позволю уйти? Нет, не позволю. Он меня узнает с худшей стороны, видите ли, ему не нравится моя прическа, у самого не волосы, а одна сплошная плешь, а по бокам клочки.
  - Стой! - крикнул я ему вслед. Он повернулся ко мне лицом, весь съеженный, на этот раз его страх вырвался наружу и он не успел его утаить. Я ему обаятельно улыбнулся. - Пойдем, что-нибудь выпьем, Василий?
  При моих словах он криво улыбнулся:
  - Да нет, мне пора. У меня еще дела. У тебя работа незакончена, так что лучше следующий раз. Как ты будешь выглядеть, если тебя увидят с бутылочкой пиво, вместо метлы в руке? Нехорошо. - Он попытался отшутиться, но ничего у него не вышло. Улыбка вышла кривоватой.
  - Черт с это работай, пойдем лучше выпьем. - Сделал паузу и фирменно приподнял бровь, что бы показать, как я удивлен. - Ты хочешь меня обидеть?
  - Да что ты, что ты? - начал отмахиваться Василий. - У меня и в мыслях не было.
  - Но своим отказом, ты обижаешь меня. - Скрестил руки на груди и сверлил его глазами. Он не вытерпел и согласился.
  - Молодец! - одобрил я. - Пойдем, я переоденусь, в более приличную одежду.
  Мы пошли в дворницкую, где я должен переодеться. Я шел ровным шагом, за мной неохотно семенил Василий, ему действительно не хотелось идти. На него было жалко смотреть, приуныл он основательно. Лицо вытянулось, а глаза излучали ореол беспокойства. Бедный старик, неужели он чувствовал свой злополучный конец. Некоторые люди очень чувствительны, даже тошно становится. "Вот, что иногда мешает нам работать - предчувствие", - сплыла мысль у меня в голове, из глубин мозга.
  Шли мы недолго, и пяти минут не прошло, как пришли к дверям дворницкой. Я зашел и думал, что за мной пойдет Василий, но он остался у дверей. Это для меня оказалось неожиданно. Неужели не доверяет?
  - В чем дело? Заходи? - сказал я. - Что стоять на холодном ветре, даже если солнце светит?
  - Нет, лучше я подожду тебя на этом месте, браток, - твердо сказал Василий.
  Повернулся спиной к двери дворницкой. Вытащил из кармана легкой куртке пачку сигарет и закурил. Мне все-таки хотелось уговорить его, но я вовремя отказался от этой идеи - спугнуть добычу, когда она так близка? Нет, это меня не прельщало, и я больше не настаивал.
  Я зашел в глубь маленькой комнатки и при этом убедился, что на меня не падает дневной свет. Притаившись в темном углу, я смотрел из мрака на Василия, только одна мысль играла в этот момент: "Жертва".
  Рука потянулась за спину, медленно, плавно не делая никаких лишних и резких движений. Там находился нож с черной деревянной ручкой, который может перерезать горло в два счета. Я не задавался, откуда нож, он просто там был и этого достаточно. Достав нож из-за спины, я поднял его на уровень лица и пошел, не создавая шума тяжелыми ботинками. Василий посматривал вокруг, словно он стоял на стреме и мог в любую минуту подать сигнал тревоги. Я приблизился к нему тише лиса и встал поближе, чтоб удобнее ударить его по шее.
  Занося руку для смертельного удара, и лезвие полетела в цель, но неожиданно для себя, я остановил руку в десяти миллиметров до убийства. Я опешил. Почему не смог ударить? Объяснить этого было невозможно.
  "СЛАБАК! - громовой голос загрохотал у меня в голове. - СЛИЗНЯК! ВСЕ ПРИХОДИТСЯ ДЕЛАТЬ САМОМУ"!!!
  Все мое тело залилось божественной изумрудной силой, голова закружилась от собственного могущества. Теперь, что этого человека надо убить, у меня не осталось никаких сомнений, если они вообще присутствовали. Я резким движением ударил его по шеи и второй рукой быстро схватил за куртку, дернув на себя. Он полетел прямо в проем, упал на пол и только теперь, я услышал его хрипение, которое вырывалось из его горла. Кровь забрызгала все вокруг, а меня мучил один вопрос, как из такого тощего старикашки могло вытечь столько крови.
  Я смеялся и плясал вокруг него, как индеец, изображая всевозможные и невозможные трюки. Потом лег рядом с ним и посмотрел в его почти остекленевшие глаза, но я знал, что он ещё со мной рядом и может сообразить, о чем я буду ему говорить. Приблизил рот к его уху и прошептал:
  - Я твоя смерть. Запомни, как зовут твою смерть, это тебе пригодится. - Пауза. - Меня зовут Сер...Вайт. Ты слышал? Вайт... - мой голос походил на шелест листьев.
  После того, как я назвал свое имя - тело застыло как памятник. Еще один приступ негодования и я ударил ему в кадык.
  Все закончилось. Он умер. Я поднялся с холодного бетона, отряхнул свою одежду, хотя она все равно была грязной. Постоял около трупа, попинал его. Прекратив заниматься всякой юродской ерундой. Я наконец-то переоделся в свои чистые тряпки. Закончив одеваться, я взялся за уборку - все оттер до блеска. Мне пока не хотелось, чтобы меня схватили за задницу, и по этому я благополучно избавлялся от каких-либо следов преступления. С чем осталось расстаться, так это с трупом - легче легкого для меня. Для этого нужно пару ведер и одну лопату, а остальное дело техники.
  Взяв в руке ведра и лопату, я пошел искать близлежащую кучу с листьями. Найти то, что мне нужно, курган листьев находился совершенно не далеко от дворницкой. И мне оказалось не обременительно потаскать пару ведер листьев. Я даже успел подслушать часть разговора бабушек, которые сидели на лавочке и недалеко от них я, загребал с помощью лопаты листья и складывал их в ведра.
  - ..., бедная. Какая она все-таки несчастна, - доверительно говорила одна из бабушек. - У неё целыми днями руки болят. И сегодня ночью она мне не дала спать, все стонала и охала. А я ей не могла ничем помочь... - больше я не вслушивался в разговор, потому что говорили о всяких нескончаемых несчастьях, которые сыпались на бедных бабулек, как горох. Мне было очень приятно, что они страдают, но и одновременно эта информация пролетала мимо ушей. Все что я услышал, не составляло никакой ценности, для выполнения конкретных задач.
  Унеся собой два ведра листьев, я все высыпал на труп. Но до конца, листья его не закрывали, и мне пришлось ещё два раза сбегать туда сюда, чтобы работа оказалось выполненной. Листья полностью закрывали от меня тело Василия и все готово для совершения маленького фокуса. В меня снова влилась сила, и я забормотал какие-то заклятия, которые не понимал. Да, я служил всего лишь средством, предметом, оружием, проводником - эта функция я выполнял свободно, но на счет реальной силы, она не оставалась, а просто, после выполненной работы, уплывала от меня. Я не ощущал праведного негодования, что меня используют - гордость, вот, что меня переполняла и эта роль, куклы - восхищало мое естество.
  Мои влажные губы бормотали не разборчивые слова, которые произносил по необъяснимой воле. Заклинание закончилось. Я начал смотреть на кучу желтых листьев, под которым лежало тело, и ожидал развитие событий.
  На моих глазах пошевелился один листочек, потом пошевелился второй, которые лежал рядом с первым. После чего пошла цепная реакция, словно камень брошенный в воду и от него пошли круги, разгоняясь в разные стороны. Бешеное шевеление не прекращалось, эти листья копошились, как черви на трупе, грызя его со всех сторон. Постепенно тело поднялось в воздух, листья отцепились от тела и начали летать вокруг него, получилось что-то вроде смерча. Теперь я мог разглядеть Василия, который нисколько не изменился, пребывая в этом смерчи. В середине каждого листа излучался красный цвет и освещал тело, теперь оно превратилось из бледного в розовый. Резко, спиральное движение листьев прекратилось и все замерло. Никакого движения не происходило минут десять, и неожиданно листья дернулись к телу, как будто на них подействовала сила притяжения, и стали липнуть к нему, как губки. Залепив с ног до головы, каждый листок прилегал достаточно плотно, чтоб можно было разглядеть форму тела и даже черты лица, из промежутков листьев полился красный свет.
  Пуф... и листья полетели в разные стороны, а в место них - ничего. Это походило на взрыв хлопушки, хлопок - и все, вместо него одна пустота. В помещение задул легкий ветерок, он подхватил листья и повел их наружу. Я выглянул из своей дворницкой, чтобы посмотреть на это зрелище. Листья понеслись друг за другом, как серпантинная ленточка, и пролетели рядом с одной из бабушек.
  - Ух, какой холодный ветерок, продул меня на сквозь, - сказала одна из них.
  - А я ничего не почувствовала, - промолвила другая бабушка брюзгливым голосом, что обозначало, не приставайте ко мне с всякими глупостями. - Тебе показалось, - уверена, заявила она.
  - Наверное, - пролепетала первая.
  Меня охватило удивление, как я мог услышать этих старушек, они не так уж близко от меня находятся. Сила еще осталась от этой процедуры, но это ненадолго в этом я уверен на сто процентов. Людей на улице находилось достаточно много, но никто не заметил шлейф листьев и никому, не показалось, это очень странным. Такая не внимательность меня смешила, какие люди глупые существа не замечают очевидного. Естественно, они могут видеть то, чего ожидают увидеть в этом грешном мире, а остальное не заметят даже, если тыкнуть мордой в очевидное. И это делает их ещё слабее, чем они на самом деле. Есть исключение, но их до того мало, что можно не брать в расчет.
  Сделав все от меня зависящие, я пошел, куда глаза глядят. С каждым шагом мои грозные силы переходили на нет. Слабость взяла вверх, и мне требовалось взять таймаут, который прибавил бы жизненную энергию. Надо признать я был выжит, как лимон. В мою голову даже мысли не приходило, что моя сила тоже потребуется для совершения фортели.
  Идя по улицам, я начал засыпать прямо на ходу, но у меня ещё хватало сил, чтобы не свалится перед всеми на тротуаре.
  Отдых мне просто необходим, но мои ноги меня понесли не домой, как это они обычно делали, а поплелись в парк, который я даже никогда не видел.
  Это место наводило на приятные эмоции, и я эти внутренние ощущения почти забыл.
  Помню свое детство, когда я приходил со школы, а мама меня встречала с добродушной улыбкой на губах. Она целовала меня в лобик и говорила, что обед готов. А после того как я вымыл руки, мама наливала мне тарелку горячего супа. Я ел и чувствовал, какой я счастливчик. Меня охватила ностальгия - мурашки по кожи, но мне было приятно. И я всегда чувствовал, здесь мне будут рады, чтобы я не натворил и по какой бы дорожки не пошел. Это моя крепость, в которую меня пустят без лишних слов и никто не заставит меня унижаться и просить, чтобы меня приняли.
  Пройдясь немного по дорожке в глубь парка, я уселся на скамейку, а на меня нависало рядом стоящие дерево, и защищала от холодного солнца. Я зевнул пару раз, потом мои глаза слиплись, и я заснул непробудным сном...
  
  ТОТ ЖЕ ДЕНЬ...
  Мой сон подошел к концу, ближе к вечеру. Я проспал не больше четырех часов, но чувствовал себя превосходно, словно спортсмен после победы. Силы вернулись ко мне и теперь можно продолжать карательную акцию против врагов, которых надо убрать чем, скорее, тем лучше. Скоро пик осени, а я не выполнил самую главную цель. По правде, говоря, мне не известно, что я должен сделать. Об этом я не беспокоился, со временем все раскроется, а пока пусть течет все своим чередом. Передо мной поставлены конкретные задачи для выполнения. Я прыжком встал на ноги и бодрой походкой пошел к выходу, где меня ждал долгожданный мир.
  Опять началась бесцельная ходьба по городу, у которого я был как прыщ на его прекрасном и одновременно уродливом лице.
  Моя бесцельная ходьба не увенчалась успехом, и меня это сильно расстроило, точнее не меня, а какого-то другого, но мне стало так же обидно, как и ему. Два часа коту под хвост, проклятие. Ну и ладно продолжу поиски завтра.
  Я пошел домой. Проходя через переулки и широкие улицы, все без исключения на меня пялились, словно я экзотическое животное и меня надо внимательно изучить. "Наверное, - не без улыбки подумал я, - им понравилась моя белоснежная шевелюра". Когда я подошел к дому, мое настроение повысилось на несколько градусов.
  Меня ждал сюрприз. Сюрприз в трех экземплярах, хотя это не совсем так. Это не подарок, просто я забыл про "святую" троицу, которая пришла вытрясывать из меня деньги. Главный из них Петр, об которого у меня чешутся руки уже четыре дня. Про себя я радовался как ребенок, можно отплатить всем разом, при этом, не принимая никаких усилий. Да здравствует, Вечная Осень.
  Мое предательское лицо расплылось в зловещей улыбке, но слава Вечной Осени, никто из них не заметил этого, хотя у Петра промелькнуло на лице подозрение, а глаза уставились на меня с сомнением. Но это быстро прошло, наверное, вспомнил про свои долги, которые надо отдавать и вызывающие походка говорила, что он смёл ненужные сомнения. В конце концов, я его понимаю, ведь за его спиной стояли два бугая, Степан и Михаил, которые могли стереть меня в порошок, но не сегодня. Они с любопытством уставились на мои растрепавшиеся локоны, которые мне почему-то не хотелось причесывать и правильно, я нравлюсь себе такой, какой я есть. Петр оторвал взгляд от моих волос и с наигранным спокойствием спросил:
  - Добыл деньги? - я, недолго думая, с искрящей улыбкой и радостным голосом ответил:
  - Да! Только, они у меня в квартире! - Махнул рукой за их спины на подъезд. - Пойдемте со мной, и я их отдам.
  Петр подозрительно посмотрел, коротко кивнул, и я пошел к подъезду. Когда я проходил мимо него, он схватил меня за руку.
  - Без глупостей, сынок, - с холодной назидательностью обратился он ко мне. - Нас трое, а ты один. Так что не выступай, а то Михаил и Степан быстренько научат как себя вести. - И он неожиданно крикнул для меня своим парням, которые слышали его каждое слово: - Верно, парни?!
  - Так точно, Петр! - хором ответили они. Я чуть не рассмеялся от такой сцены. Петр отпустил мою руку и важно кивнул в сторону бугаям, не отрывая от меня взгляда своих голубых глаз, давая понять, что с такой силой мне не справиться.
  - Вы, что мне угрожаете? - огрызнулся я. И мои руки скрестились на груди.
   Все трое одновременно заулыбались. Моё настроение было им знакомо, когда на меня давят, я всегда начинаю грубить, и сегодня для них не сделал исключения.
   Это, безусловно, моя слабость и они пользовались ею, раньше я этого не понимал, а теперь у меня открылись глаза. Они убедились, что со мной все в порядке, и иметь дело можно.
  - Нет, не угрожаем. А предупреждаем, чтобы ты не совершил непоправимой ошибки. - Он вытянул руку в сторону подъезда, приглашая меня пройти первым. У меня не было никаких возражений, и я последовал их приглашению.
  Я направился к входу, не оборачиваясь назад. Шел я медленно и не спеша. Все думал, как я поведу себя в этой ситуаций, ибо мне было не понятно, почему я их заманиваю именно в свою квартиру. Мы начали подниматься наверх, дойдя до пятого этажа, то есть пришли к моей квартире.
  - Убить тебя мало, Сергей, - промычал от усталости Степан. - Нет, чтобы в лифте прокатится, а мы как бараны пошли за тобой. - От этих слов Петр недобро покосился на него.
  Я меланхолично повернулся к нему и пожал плечами:
  - Боюсь лифтов и ничего не могу с собой поделать. - Тройка на меня недоуменно уставилась и не могла понять шучу ли я или нет. Михаил решил разрешить этот вопрос.
  - Ты серьезно?
  - Конечно. - И снова пожал плечами.
  Повернулся к двери. Достал ключи, немного замешкался с ними, через несколько минут дверь была открыта. Я хотел пропустить своих гостей вперед, но они запротестовали, и мне пришлось зайти первым. Усмешка не слетала с моего лица, я знал случиться что-то необычное и неприятное для моих посетителей.
  - Проходите, гости дорогие, - с наигранной доброжелательностью пригласил я их, - в мое жилище.
  - Давай, Сергей, обойдемся без лицемерия, - строгий тон Петра оставался неизменным. - Ты же знаешь, мы сюда не пиво пришли пить, а за деньгами. Так что гони бабки, и мы уйдем.
  Какой он грозный мне прямо страшно становится. Ха, ничего скоро ты будешь вопить от ужаса, я тебе обещаю. Петр глядел на меня очень внимательно, и на его лице возникло обеспокоенность. Я во время одумался и переменил свое лицо на радостную улыбку. Не смог сдержать лицевые мышцы, и Петр увидел для себя угрожающие для своей жизни, лицо убийцы.
  - Без глупостей, - давясь от волнения слюнями, хотя на это предпосылок не было, ибо за ним стояли два бугая, но они выглядели не лучше своего шефа. - И не лупи свои глаза, сынок, а не то... - погрозил пальцем. Куда же девалась его хладнокровность, хотел бы я знать. Пришлось его успокоить.
  - Не надо волноваться, Петр. Все будет о"кей, как говорят американцы. - Сделал ему знак рукой. - Вы ребята тоже расслабьтесь, а то вы сгорбились, так что страшно на вас смотреть. - Я говорил голосом дипломата. Таким живым и мелодичным, как сирена, которая заманивает путников в ловушку, и мои гости немного расслабились.
  - Вы, ребята, подождите меня в гостиной, а я сейчас в спальню за денежками. - И направился в спальню.
  Захлопнув за собой дверь, и запер её на защелку, я приложил ухо к двери и прислушался. Сначала я ничего такого не услышал. Стук шагов по полу, скрип дивана, которой говорил, что на него сели и всевозможный шелест и шорох. Шарились в комнате, подонки. В моем нутре вспыхнул адский гнев, но сдержал свой пыл. Я просто превратился в одно большое ухо, и не оставалось никакого дела, какие чувства меня одолевают.
  - Скажи, Петр, после того, как мы получим деньги, что будем делать с Сергеем. - Я узнал этот голос, он принадлежал Михаилу. - Он мне совершенно не нравится, от него веет какой-то угрозой. Я честно тебе признаюсь, мне было бы страшно, если я остался с ним наедине. - Пауза. - Да ещё эти его волосы, которые я с удовольствием сбрил...
  - Ага, - перебил Степан. - С этими белыми волосами, он со всем другой человек. Похож на психа, который может кинуться на тебя в любую минуту. - Двое замолчали, ожидая, что скажет Петр. А он только сравнивал их рефлексию со своими думами и пытался принять какое-то решение.
  - Я вот вам, что скажу. Мы никогда не убивали человека, но теперь нам придется это сделать. - Петр говорил, не торопясь, но шептал довольно тихо. Я бы его не услышал, если не моя новая способность слышать все, что угодно. А Петр продолжал: - Потому что он совершенно неадекватен себе. Сергей действительно ненормальный и мне кажется, если он даже сейчас отдаст деньги. Потом неизвестно, что будет дальше. Ещё попытает нас убить, а это не мудрено. Дождался темноты, забрался в подъезд, подождал, когда я буду проходить мимо и кинется на меня с ножом. Нет, мне не хочется умирать от рук психопата и ещё... - Но он резко оборвал свою речь.
  - В чем дело? - обеспокоено спросил Степан.
  - А почему он не выходит с деньгами?
  - Наверное, считает бабки, - предположил Михаил.
  - Не бреши ерунду. Надо посмотреть. - Гул шагов направился в мою сторону.
  Я отвернулся от двери, и холодный воздух ударил меня в лицо. Мое сущее находилось ни в моей квартире, а то место, которое дает мне силу, помогая побеждать врагов.
  Панорама открылась удивительная, я знал это место и в ту же минуту не имел никакого понятия о нем. Черные необычайно толстые деревья с выгравированными узорами, красные листья летали по всюду, и их было столько много, что дальше тридцати метров ничего нельзя разглядеть. Под ботинками пепельно-серая земля хрустела как снег, но следы от подошв не оставались. Этот мир - мертвый; время, словно остановилось, и здесь я не увидел ни одного живого существа. Может мне это всего лишь померещилось. И только в моем понимании он - мертвый, а для других самое живое место, которое существует во вселенной.
  Стук в дверь. Послышался голос Петра и брань Степана.
  - Сергей... - начал Петр, но его перебил Степан.
  - Выходи, а то в бараний рог скручу. - И потом пошла нецензурная речь.
  - Успокойся, Степан, - вежливо угомонили его. И обратился ко мне: - Открой, сынок. Это для тебя будет лучше и для нас тоже. Сергей... - резко угрожающим тоном говорил он. - Степан выбьет дверь, а потом он тебя изобьет и ещё от меня и Михаила достанется. Ты меня понял? - Я не дал никакого ответа.
  Мне осталось только усмехнуться. Идите в ловушку, иди к своему папочке. Зайдете и больше не выйдете.
  - Ломай дверь, Степан, - спесиво сказал Петр и добавил уже громче, чтобы я слышал: - И свернем ему шею, этому негодяю, который не хочет открыть дверь.
  Все стихло. Через какое-то время послышался гулкий удар в дверь. Ещё раз и ещё... Щеколда вылетела и дверь распахнулась. Трое вошли в помещение. Они прошарили глазами все, куда я мог спрятаться. На их лица возникло удивление, после чего он поменялся на дрожь в коленках. Петр попятился первым, но оказалось слишком поздно. Дверь под моим влиянием захлопнулось. Они подпрыгнули на месте, а у Степана ноги оказались мокрые от мочи.
  Неожиданно (не для меня), стены комнаты начали растворяться как мираж. Стены превратились в мглистые перегородки, так что можно видеть, куда они попали. Потом комната совершенно исчезла, только дверь оставалась на месте, и они ощутили все невзгоды погоды мира Вечной Осени...
  
   В МИРЕ ВЕЧНОЙ ОСЕНИ...
  Они стояли на месте и боялись даже пошевелиться, словно это их спасет от наваждения. Их глаза метались по-местному пейзажу. Петр первый пришел в себя, сообразив, что что-то надо делать - он схватил за ручку двери и потянул на себя - без толку. Ему решились помочь Степан и Михаил. Степан с двойной силой, так как над ним ещё тяготела ноша позора, и показал всю негодность своего мочевого пузыря, но итог остался тем же. Страх согнул их пополам - они сжались, как в темноте маленькие дети.
  Меня позабавила это сцена. ХА-ХА-ХА...- раздался смех по всей долине, но мне показалось, что это был не мой голос. Услышав смех, они сжались плотнее.
  - Вы сели в большую лужу, ребята, - раздался мой насмешливый и саркастический голос. - И вы отсюда не выберетесь.
  Петр встрепенулся, сжал кулаки и рявкнул:
  - Вставайте, парни! - И показал пальцем, откуда раздался мой голос. - Ищите его. Только он сможет нас вытащить отсюда. Живо! - захлебываясь слюной от яростных выкриков.
  - Но, Петр, - заикаясь, проговорил Михаил, - как мы сюда попали?
  Петр прикусил губу - взял себя в руки и начал говорить спокойно, доходчиво, так что даже ребенку-дебилу стало бы понятно.
  - Этот вопрос в данную минуту не важен. Что нам по-настоящему нужно, так это схватить подонка, который спрятался за этими уродливыми деревьями. - Петр оторвал взгляд и посмотрел вокруг. - Ты помнешь кто такой, так называемый, Боров? - Михаил с дикостью покачал головой. - Так вот, если мы сегодня вечером не заплатим, нам конец. Ты меня понимаешь. - Кивки. - Теперь мы будем искать подлого лиса и забудьте о страхе, если хотите выжить. Разделяемся. Михаил идет налево - Степан направо, а я пойду напрямую, схватим его в тиски. Все ясно?
  - Ясно, - вздохнул Михаил.
  - Ясно. Петр, а можно, если я его схвачу нападать ему? - спросил угрожающе Степан, стуча кулаком об ладошку.
  - Можно. Смотри, не убей,- холодно сказал Петр с вернувшимся самообладанием. На лице заиграла немного сумасшедшая улыбка, после чего исказилась. Зашипел: - Пошли. - Его голос был, сравним с шипением змей.
  Они разделились, и каждый пошел по своему пути, как и запланировали. А мне не терпелось, угомонить и умертвить их бьющиеся сердца. Они не знали, что я растворился. Когда им хватило ума выбить дверь, я уже стоял за деревом и думал, что делать дальше. Для меня, опять, внезапно влилась сила - мне ужасно захотелось их разорвать на месте, но меня что-то остановило. С вливанием силы, одновременно вливалось чувство азарта, так что у меня появились намерения с ними поиграть. Показать себя во всей красе перед Вечной Осенью, хотя ей все равно. После моего выкрика, Петр и его подвижники перешли в атаку, забыв о страхе. Дело даже не в словах, а в моем тембре голоса, который возымел действия над ними, как на быка красная тряпка, так что их понесло в ловушку, сами об этом не подозревая.
  Сомнения присутствовали в их умах, но спасибо Петру, который вбил себе в голову, что другого выхода нет - без всякого моего вмешательства, хотя я мог ещё раз позвать и тогда они как миленькие, не пошли бы, а побежали в ту самую ловушку, которую я для них подготовил.
  Я превратился в невидимку для них, так было легче прикончить их и хорошенько повеселится.
  В первую очередь я полетел к Михаилу, так как он мне казался слабее из троих. Двигаясь с потоком холодного ветра, пролетая мимо деревьев - гоняя красную листву, я мчался по его следам по дороги, заметая их. Не нужно, чтобы на Вечной Осени оставались шрамы, это может не благоприятно повлиять на миры, которые постоянно контактируют с ней. Человека, которого я хочу убить, может не умереть, он как бы станет частью этого мира, стать могущественным существом, поэтому его следы должны быть обязательно стерты с поверхности Вечной Осени.
  Маневрируя среди деревьев, я догнал Михаила. Он шел осторожной походкой и оглядывался по сторонам. Я - поток холодного осеннего ветра, налетел на него.
  Ветерок врезался в его затылок, он резко развернулся и начал глядеть по сторонам. Ничего не заметив, Михаил пошел дальше. Я с помощью своей силы сделал так, чтобы красные листья налетали и кружились вокруг него.
   Михаил почувствовал, что происходит что-то необычное - захотел вырваться из круговорота красного морока, но у него ничего не вышло. Потом попытался прервать дикий темп листьев, и эта попытка закончилась неудачей. Листья ускорились, подняв его воздух, от земли примерно на метр. Он забрыкался, точно рыба, который удачный рыбак схватил руками и не отпускает её - заорал, пустая трата сил.
  - Прекрати, Сергей, - истерично закричал он. - Я знаю, что это ты. Перестань немедленно. - И начал опять извиваться.
  Я решил ответить ему:
  - Нет, дорогой мой. Я не Сергей. Я - Вайт, - с издевкой сказал Вайт/я.
  Михаил жалко застонал, и его прорвало.
  - Пожалуйста, как бы тебя не звали, прекрати это. - Я ничего ему не ответил. Михаил потерял самообладание от моего молчания - захныкал, как маленький мальчик, которого заставили целыми днями ходить, а он очень устал, и ему не дают передохнуть. - Не надо, пожалуйста. - Простонал.
  - Извини, парень. Пора тебе заткнуть рот.
  Шу-ууу. - я - сам ветер, еще больше увеличил скорость. Какое-то время через меня проходили сложные заклинания, и я механически произносил их. Весь мир держится на заклинаниях, даже Вечная Осень. После того как я произнес трудные слова для произношения, красно-огненная туча задвигалась против часовой стрелки.
  - А-а-а. Нет!!! - боль вырвалась из его рта. Она имела фиолетовый цвет. Этот мир имеет странную привычку материализовать боль любого существа. Эта подробность возникло в голове. В последнее время, всевозможная информация сыплется на меня, как снег на голову и с этим я ничего не могу поделать.
  Один маленький красный листок прицепился к пальцу Михаила, резко дернулся назад с кусочком мясо в зубах. Как это мило. Я поймал себя на том, что в моих извилинах вертеться одно слово "пираньи". Это аналогия осуществилась наяву, листья превратились в маленьких злобных "пираньей" и теперь грызли Михаила - это же... это же великолепно.
  В него уже вгрызались несколько листочков, а он истошно орал. Листья все налетали - скорость вращения увеличивалась. "Раздевание" происходило с невероятно скоростью. Кровь хлестала из его ран, но ни одна капля не пролилась на пепельно-серую землю. Он начал походить на бесформенный кусок мясо, в скоре и мясо не осталось - только скелет до сих пор крутился в кровавом смерче, ни одного кусочка человеческого мяса невесело на костях. Кости на столько белые, как будто они пролежали на солнцепеке невероятное количество времени.
  А красные листья крутились вокруг, как настырные мухи перед трупом. Я щелкнул пальцами - в ту же минуту пляска смерти прекратилась, и листья упорхнули в разные стороны. Скелет рухнул на землю и рассыпался в прах, а ветер завершил свою работу, смешав землю с крупицами костей.
  Один готов. Да здравствует Вечная Осень.
  Через несколько минут, я обдувал Степана осенним ветерком. Он громко чихнул.
  - Чертов ветер. Так и простуду подхватить недолго. - Опять чихнул и сплюнул на землю, какое святотатство, но он за это заплатит. - Вот, доберусь, я до тебя Сергей. Всю душу вытрясу, - злобно каркнул ближайшему дереву и погрозил кулаком. - Всю.
  Он пошел дальше, а я замел его слюну, слюна раба; потом потихоньку полетел за ним и, поднимая пепел, заметал следы.
  Шаг за шагом, Степан шел к своей смерти.
  Хвать.
  Крик испуга вырвался из глотки Степана. Ему в ногу вцепилась черная, как дерево Вечной Осени, рука с орнаментом, виде узоров. Он выглядел, ошарашено, шок с лица не сходил и он не двигался, словно это могло помочь.
  Степан вырвался из бездны испуга, встал на правое колено, левую зажала ногу, - схватил двумя руками то, что его так напугало и начал тянуть на себя. Черная жилистая, с фиолетовыми венами, рука держала крепко - не подаваясь геркулесовской силы Степана.
  Треск.
  Культя из земли уже не торчала, она находилась в руках у противника. Степан выкинул, даже не рассмотрел что это такое. Для него это не имело никакого значение, главное он с ним справился и пошел быстрым шагом, смотря под ноги и зовя Петра.
  - Петр, Петр, Петр...
  Меня это событие поразило, как он смог справится с черной рукой, она должна была поглотить его, дюйм за дюймом - оплести. И сейчас на его месте, на этом месте - вырасти дерево в форме человека. Идея - моя, а Вечная Осень должна превратить это в действительность. Но что-то произошло, я начал понимать что.
  Объяснение оказалось невероятно простое. У Степана сильное чувство - самообладание, он внушил, что с чем-чем, а с таким ничтожеством, как рука, справится. И это внушение оказалось сильнее моего желания превратить одно из достопримечательностей Вечной Осени. Так что рука сломалась от его уверенности, сам того не понимая, Степан спас свою жизнь. Теперь он шел дальше, не искать меня, а Петра, потому что только сейчас его охватил страх перед этим страшным случаем.
  Я решил материализовать свое тело в борца. Мне захотелось убить его в этом обличие.
  Степан охрип кликать Петра, решил остановиться и осмотреться вокруг, куда же ему идти дальше. Из ближайшего столба вышел я, под два метра ростом, мой бронзовые накаченные мышцы светились ореолом необычайной силой, так что даже Шварцнеггер позавидовал бы. Ноги как два дерева приросли к земле, так твердо я стоял на ногах, что не каждый смог бы сбить меня с этих самых ног. Из одежды одни рейтузы облегали мою задницу. Я стоял перед ним, смотря на него сверху вниз, как на букашку, которую ничего не стоит раздавить одним ударом. Всем своим видом, показывая свое презрение и легкомыслие к противнику. Скрестив руки на груди, я стоял перед ним и рассматривал его лицо.
  Степан был удивлен, ему оставалось только разинуть рот. Глаза расширились, он хотел что-то вымолвить, но язык ему не подался.
  - Ты что-то сказал про мои любимые волосы? - спросил я зловещим голосом. Слышал в каком-то фильме эту фразу: "Ты что-то сказал про мою маму. Я решил переиначить эту фразу и добавил место слова "мамы", "волосы". Мне всегда хотелось брякнуть что-нибудь такое.
  - Нет, - с дрожащим голосом ответил Степан. - Я ничего такого не говорил.
  Ух, ты, какие мы смелые, но ничего я тебя сломаю и морально, и физически.
  - А мне кажется, что ты врешь. Придется тебя проучить. - И ударил кулаком об свою великую длань.
  - Поверьте мне, я ничего об ваших волосах не говорил. Господин... - Степан начал тараторить от испуга.
  - Вайт. Можете звать меня Вайт, - вставил я
  - Господин Вайт. Если я вас обидел, то извините меня. Я не хотел. - Потупил взгляд, а на руке нашел болячку - заковырял её от волнения.
  - Нет уж, я тебя проучу в качестве профилактик, - угрожающе сказал я.
  - Я же вам говорю...
  Но я уже не слушал его. Мое туловище приближалось к противнику. Степан увидел, что я направляюсь к нему быстрым аллюром, и замыслил я не доброе, сразу же осекся и принял боевую стойку. Когда я уже был в метре от него, он отскочил, но я все равно достал своей мускулистой рукой. Удар пришел в область груди, так что Степан отлетел на два метра. Упав на землю, он схватился за грудь и пытался вздохнуть - у него не очень-то получалось. Его глаза внимательно смотрели на меня, хотя их и заволакивал, красный полог удушья.
  - Тебе не справится со мной, парень, - ехидно заметил я. - Ни за что не справится.
  Я пошел к нему медленным размеренным шагом, не спеша и не волнуясь, что жертва будет сопротивляться. На земле барахтался Степан, он встал на коленке и хотел подняться на ноги. Шатаясь и трясясь, ему все-таки удалось встать. Я потянул к нему руки, намереваясь схватить за горло, но он резко ударил меня в пах. Боль - резкая и нестерпимая, я заорал. Мне повезло, что не свалился с ног. Степан врезал мне по лицу, и меня потянула сила притяжения. И через минуту, я глотал серую пыль с земли. Посыпались удары по всему моему телу.
  - Получай, ублюдок. Получай по роже... - Степан комментировал каждый удар, который он мне наносил.
  "Какой дурак, что со мной тягаешься", - пронеслось у меня в мыслях. Энергия потекла по моим жилам, наполняя меня новой освежающейся трепещущейся силой. "Никто не может мне противится", - тот же голос простучал у меня в висках с биением сердца.
  Момент настал. Степан опять замахнулся на меня ногой и начал опускать. Мне показалось, что он делает это медленно, на самом деле нога летела к моему лицу быстрее молнии. Мне ничего не стоило перехватить её, так я и сделал.
  Схватил за носок ботинка - повернул на сто восемьдесят градусов. Кость затрещала, как простая деревяшка, и сломалась, как лучина.
  Крик.
  Звук крика звучали у меня в ушах, мне захотелось, чтобы его все тело так же трещало, как и его нога. Степан брякнулся на землю и схватил свою зверски изуродованную ступню. Я встал на ноги, взял его за шевелюру и поднял над землей. Взял его руку, сломал как спичку.
  Крик.
   Но я его плохо слышал, точно комар жужжит перед ухом. Степан орал, проклинал и плевал мне в лицо, чтобы прекратить его мучения, я сломал ему шею. Щелчок и все кончено, он ушел в вечность. Скатертью дорога.
  Тело выкинул подальше от себя. Оно брякнулось, словно мешок с гнилой картошкой. Остекленевшие глаза Степана смотрели в пасмурное небо, а две его конечности были неправдоподобно вывернуты. Но эта картина длилась недолго, тело начало увязать в пепельно-серую землю, словно зыбучие пески нашли свою жертву. Постепенно части тела исчезали, пока не осталась одна рука, после чего и она исчезла.
  Довольно потирал руки. Второй попрощался с этим миром. Остался последний.
  Петр...
  Он у меня находился как на ладони. Через большие расстояния, я видел его также, словно он стоял передо мной. Петр шел куда-то вперед, рассматривая все вокруг - заблудился, хотя он не хотел этому признаваться, но факт оставался фактом. Как исследователь, он все щупал и разглядывал, не выпуская из своего взгляда ни одной мелочи. Надо признаться мозг его цепок и восприимчив к знаниям.
  Петр...
  Он шарахнулся и начал вертеться вокруг своей оси, как будто слышит шорохи со всех сторон, подбирающихся врагов. Петр понял, что ведет себя глупо, и прекратил нервничать по пустякам. Вдох, выдох, он делал дыхательную гимнастику. Вместе с воздухом, который выходил изо рта, с ним и ушел безудержный страх. Теперь он чувствовал себя более менее нормально.
  Позади него послышался громкий шум шагающих ботинок, Петр мгновенно повернулся в ту сторону, из которой доносился звук. Это был я, но он с облегчением вздохнул.
  - Ну и где Сергей? - нахмурившись, спросил Вайт/я.
  Петр только пожал плечами.
  - Понятие не имею, как будто растворился. Но ничего мы его найдем. - Его невозмутимость снова при нем - маска для окружающих. - Мы обязаны его найти или нам не выбраться отсюда. - Петр умолк, посмотрел по сторонам. - Кстати куда подевался Михаил, ты его случайно не встречал, Степан.
  Я покачал головой.
  - Откуда мне-то знать. Если встретил бы, мы пошли бы вместе, разве не так, - логично сказал Вайт/я/Степан.
  Петр не смог догадаться, что перед ним подмена. Я в точности воссоздал облик Степана: манеры, жесты, мимика - все прянем. Если только внимательно взглянуть на меня можно уловить, что перед тобой стоит другой человек.
  - Ну, мало ли что? Может, вы встретились, а потом снова разошлись. Я же за вами не слежу, - веско сказал Петр с сердитым видом.
  Из-за дерева показалась голова Михаила, так что Петр подпрыгнул от неожиданности. Михаилу осталось только улыбнуться, и направится в нашу сторону.
  - Что меня ждете? - с улыбкой на губах спросил Вайт/я/Михаил.
  - Да, тебя! - Петр разгневался, и на него посыпались вопросы. - Где ты был?! Никого не видел?! - Михаил только печально покачал головой. - И что нам теперь делать? - обратился он к нам. Впервые в жизни Петр задал вопрос.
  Я переглянулся самим собой. Петр следил за нами и что-то заподозрил, потому что лицо изменилось, а глаза пронизывали нас обоих, как рентгеновские лучи - ничто не могло скрыться за ними.
  - В чем дело? - спросил он, на повышенном тоне. - Вы что-то скрываете от меня? А ну как отвечайте? - Петр занервничал. Он это понимал и забеспокоился ещё больше.
  - Да мы ничего не скрываем? - ответил Вайт/я/Степан с застенчиво-тупым видом на лице. И заковырял в носу.
  - Не врите мне. - Потом пошла одна брань. Его тощие лицо превратилось в пурпурное. Он замахал руками. Одна мысль, что от него что-то скрывают, бесила его.
  А Михаил и Степан спокойно стояли и слушали нелестные слова в их адрес. Пока из него лились ядовитые слова, листья вертелись вокруг деревьев, вокруг нас. Холодный осенний ветер поднимал серую пыль, кидая в наши лица, а деревья кренились, но это было похоже на движение чудовищ, который не замедлит схватить тебя и уничтожить. Все здесь в хаотичной гармонии, именно в хаотичной гармонии, как бы это не звучало парадоксально. Все вписывалось в эту картину, кроме Петра. Он, словно мошка в глазу, который заслезился от чужеродного тела. Смотря на него, у меня заслезились глаза, я начал видеть его через марево слез. Мне на какое-то мгновение показалось, что вместо Петра стоит мошка. Противная, мерзкая, настырная букашка с черным брюшком и большими уродливыми глазками.
  Я моргнул, и видение исчезло.
  - Заткнись!!! - крикнул я и я одновременно.
  Петр обалдел от такого и плюхнулся на землю, ибо он почувствовал, что ноги его уже не держат. Глядел на нас распахнутыми глазами от удивления.
  - Да как вы смеете на меня кричать?! - И удивление сменилось возмущением.
  Степан и Михаил ничего, не говоря, подошли к нему. Потом губы его задрожали.
  - Волосы... волосы. Они изме... - кадык задергался от напряжения. - Изменились цветом. Белые, - еле-еле выговорил он.
  Мы усмехнулись. Тебе конец. Степан схватил его за волосы и поднял от земли. Михаил послал ветер заметать следы. Петр начал сопротивляться - попытался ударить пару раз Степана по лицу. Но его удары легче комариных, так что Степан ничего не почувствовал и Петр бросил эту затею, стал ждать своей судьбы. Как ветер закончил свою работу, Михаил ударил Петра в солнечное сплетение. Он обмяк и теперь он висел, словно тряпичная кукла. Петр хрипел и отплевывался. Я и Я смотрели на него как на зверушку, над которой ставят опыты. Очухавшись, Петр прохрипел:
  - Отпустите меня, суки.
  Его не покорность меня разозлило. Степан схватил за одну руку, Михаил за другую. Одно из деревьев опустило толстую ветку; она была нацелена прямо в грудь Петру. Мы побежали на сук. Он понял, что мы намереваемся сделать, и закричал:
  - Нет. Нет, пожалуйста. Степан мы же с тобой друзья. - Степан не обратил на него никакого внимания, я был сосредоточен на суку, который шел от дерева. Видя, что Степан игнорирует его, он попытался уговорить Михаила: - Это же безумие Михаил. Ну, пожалуйста... - эффект тот же самый, что и со Степаном. Потом полились непереводимые слова. Я и не пытался понять Петра - это просто бесполезно.
  Его крик немедленно прекратился, после того как его проткнули. Как только в мягкую плоть вошел сук, кровь брызнула во все стороны, и серый пейзаж перекрасился в красный. Но это долго не продлилось, через несколько минут красные пятна поблекли и выцвели, после чего они полностью исчезли, как будто ничего и не было.
  Вокруг раны появился ободок темно-фиолетового цвета. От Петра излучался ореол фиолетового цвета - эта боль, пронизывала его. Позже боль испарилась, улетучилась, как ладан.
  Петр умер.
  Тело с быстротой локомотива загнило, потом высохло. А в результате получилось белый отражающий свет скелет, но и он не устоял против Вечной Осени. Да, здравствует Вечная Осень. Он рассыпался и превратился в серый прах. Ветер разнес по всей долине частицы бывшего тела Петра, перемешалась с пепельно-серой землей. Может быть, это тоже прах погибших, но в моей голове этой информации нет. Все, прогулка по Вечной Осени закончена. Пока.
  Я подошел к себе, поцеловал в засос. Я втягивал себя, а он втягивал меня - мы начали сливаться в одно целое. Головы слились в одну, руки провалились в мои же руки. Мы, как два пылесоса втягивали друг в друга. Ноги стали едины, теперь мы были похожи на сиамских близнецов. Потом последние, выпирающие конечности исчезли. Я опять стал Сергеем, точнее не совсем.
  Как только слияние закончилось, я уже оказался около двери, которая вела в гостиную. Все произошло само собой, из глубин чащи, я оказался около двери. Скользнул глазами последний раз по унылому пейзажу. Отвернулся. Я схватил за ручку двери, и тут же мое существо оказалось в спальне...
  
  В МИРЕ ИЛЛЮЗИЙ...
   Не торопясь, открыв дверь, я оказался в темной гостиной, в которой не черта не было видно. На меня навалилась усталость, и мне пришлось прилечь на диван. Положив тяжелую голову на валик, я попытался уснуть, но у меня ничего не вышло. Так я глядел какое-то время в потолок, обдумывая сегодняшние происшествия. И из памяти выплыл Браун, которого я не видел со вчерашнего дня. Интересно, где он?
   От этих воспоминаний на меня нахлынуло чувство, что за мной кто-то наблюдает. Я с трудом поднял голову и посмотрел в ту сторону, откуда мне чудилось, что за мной следят. В углу высилась тень; я не заметил, как в моей руке оказался нож, ручка, которого сделано из черного дерева Вечной Осени - самый крепкий материал во всех мирах. Я размахнулся рукой, намереваясь пустить нож, в то направление, где мне казалось, стоял мой враг, но внутри меня что-то сжалось, а рука сама опустилась вместе с ножом.
  - Что не можешь, пустить в меня нож? - послышался флегматичный голос из темного угла. Я хотел ещё раз поднять руку и на этот раз наверни-ка запустить свое смертельное оружие - проткнуть его живот. Этот наглец - Браун. Я узнал его голос. - Правильно, что не пустил свою игрушку в ход, если ты меня убил бы, то не выдержал бы и умер, после совершенного тобой деяния.
  - О чем ты болтаешь, Браун? Я совершенно тебя не понимаю, о чем ты говоришь? - я говорил как можно спокойнее, но голос мой дрожал и любой маломальский человек, хоть немного понимающий в эмоциях людей сразу бы понял какие чувства, я пытаюсь скрыть - ярость.
  Тень стояла на месте, не делая ни единого движения.
  - Что Вайт тебе не сказал об этом, Сергей? Ах, какой я глупый, за чем он тебе будет говорить, если это твоя шкура, и ты должен заботится о ней, - сказал Браун с печалью, а меня это только еще больше разозлило.
  - Не ходите вокруг, да около. Что вы хотите этим сказать. - И подкидывал ножек, в знак нетерпения.
  Браун пожал плечами и продолжил:
  - Все очень просто. Каждого человека, которого ты убил, накладывает на тебя свой отпечаток. Но это не просто отпечаток, который на тебе никак существенно не отражается, на самом деле еще как отражается. И Вайт это хорошо понимает. - Браун сделал паузу, чтоб его слова звучали более весомо. - Убив человек, ты забираешь частичку его силы. Ты можешь сказать: "Ну и что в этом плохого. Это же прекрасно". И мне нечего будет ответить, это действительно прекрасно, но вместе с силой, ты забираешь частичку не доделанных дел, боли, страха, может даже проклятия - смотря, чем страдала жертва, это тоже частичка силы. Это ноша, которую ты постоянно таскаешь за собой, давят все сильнее и сильнее, пока она тебя не убьет, а мой вес тебя убьет, не успеешь и пикнуть. К чему я все это веду? Ты должен побороть Вайта, который сидит у тебя внутри, - показал пальцем в сердце, - потому что он тебя убивает. Медленно, но верно и только в твоих силах есть те возможности, которые помогут достигнуть этой цели. Ну, что ты предпочитаешь Вайта или себя?
  Я начал размышлять о сказанном и вся картина, которая начала вырисовываться совершенно мне не нравилась. В каждом варианте, я все равно проигрываю, независимо, что выберу.
   Кто такой был Сергей? Никто. Обычный пьяница, который почти не работал, за то пил безбожно. И не было такого дня, когда он не страдал от похмелья. Не совершив в этой жизни ничего, он и умрет, не замечено, и никто его не вспомнит. Вот, такая жизнь Сергея.
  Судьба пародии на Вайта, мне нравилось больше. Я наконец-то почувствовал в себе силу, которой никто не мог сопротивляться и из любой передряги я могу выйти, не принимая никаких усилий. И ещё я чувствую своим нутром, что с помощью моих действий происходит какое-то событие, которое может изменить судьбу многих людей. Но Браун сказал, что понемногу убивает меня, но никаких не приятных ощущений у меня не возникало. Может быть, он лжет? Конечно, лжет, что может такой червяк, как Браун, сделать со мной, когда я его сильней в несколько раз. Он идет на хитрость, наверное, думает, что я простак. Черт с два!
  Сопротивление ослабло, я смог запустить свой нож в его сторону и услышал, как рвется ткань. Раздался удар о пол. Браун свалился, его брюхо пропорола моя любимая игрушка.
  Я нажал выключатель и посмотрел на то место, где должен лежать труп Брауна, но там никого не оказалось, кроме моего ножа. Я был раздосадован, не думал, что Браун сможет скрыться от меня. Подобрав свое смертоносное оружие, я пообещал сам себе, следующий раз не промахнуться.
  На меня снова навалилась усталость, но я в этой квартире не хотел находиться ни минуты. Я быстрой поступью вышел из квартиры и пошел туда, где мне будет по настоящему хорошо, где мои силы вернуться, и я буду сильнее, чем обычно - парк. Осенний парк, вот, мое место и не одно другое не действует на меня, так исцеляюще, как это удивительная частичка Вечной Осени.
  Я присел на скамейку под деревом и через несколько минут провалился в темноту...
  
  ВЕЩИЙ СОН...
  Кошмар.
  Мне снился кошмар.
  Все сначала было хорошо. Иду я по пепельно-серой земле, между черными деревьями, а мое прекрасное настроение распространялось по всей долине. Пасмурные облака проплывали и обгоняли меня, оповещая о победе. Мое тело пело всеми фибрами, а моя душа неровно дышало к этому месту. Поры раскрывались, втягивая в себя бодрящую свежесть. Листья бились об мою спину, как бы подгоняя меня, чтобы я двигался быстрее. А я послушно шел, слушая о чем, они мне говорят; они убаюкивали и успокаивали, говоря, что все будет просто превосходно.
  Вдруг передо мной, в метрах десяти, спиной стоял мальчик. В правом ухе зашелестел голос:
  - Убей его. Ты должен его убить. Он для нас угроза, которую надо отогнать...и не только угроза. Он "ключ"... - и что-то ещё шептали, но его слова проходили мимо моих ушей, я сосредоточился на мальчишке. Во мне возникло неконтролируемое желание спросить, кто это говорит, но это мотивация быстро исчезла.
  В моей руке появился нож с черной ручкой, добротного дерева Вечной Осени и потихоньку, чтобы никто не слышал, пошел к нему на цыпочках. Когда я был на расстояние вытянутой руки - ухватил пацана за волосы и отрезал ему голову. Ни единого писка или звука не послышалось. Мне показалось очень странно, что жертва не сопротивлялась. Естественно, я сделал дело за несколько секунд, но это походило, когда отрываешь голову обычной пластмассовой кукле, что само собой абсурдно.
  Я решил посмотреть на этого парня, которого мне приказали зарезать, и, где, по-моему, после убийства я должен получить удовольствие, но ничего такого не произошло; только повернул голову к себе, как почувствовал, что проваливаюсь в темную пустоту. Я крепко сжал волосы головы, а сам закричал и начал махать руками, падая...и падая... Ужас кипел в моих жилах и в сердце, так что голова разрывалась от боли.
  Крик...мой крик раздавался, я хотел перекричать тишину, а эхо пыталось перекричать меня. После того, как мои ноги ощутили опору, я так обомлел от неожиданности, что ноги не удержали вес моего тела, и я рухнул на пятую точку. Прейдя в себя и став на ноги, мне внезапно показалось, что у меня что-то в руках. Вытащил руку из-за спины, на меня уставились остекленевшие голубые выцветшие глаза, в которых выражалась борьба. По лицу этого человека, ему можно дать, около шестидесяти лет. Выветрившееся лицо, изрезанное глубокими морщинами, курносый нос смотрел немного задиристо, а широкий рот печально улыбался. Я взлохматил коричневые волосы, не отдавая себе отчета; странное сочетание каштановых волос и голубых глаз, никогда я такого не видел.
  В глазах старика затеплилась жизнь. Я чуть не обронил голову.
  - Ты убожество, - заверещала грозно и догматично голова. - Дурак безбожный. Ты не понимаешь, что ты творишь. Не подавайся Вайту, ты меня слышишь, не подавайся. Или ты погубишь себе и других людей, ты меня понял. - Меня такое зрелище не впечатлило. Не знаю почему? Но знаю одно, что несколько дней назад увидев такое, мои штаны пришлось бы отстирывать долго и упорно.
  - А я при чем тут? - окрысился я.
  - Болван! - безапелляционно заключила голова. - Я это ты, а ты это я. Неужели это так трудно понять. Я еще жив, но... - я отбросил голову, не дав ей договорить. Слишком меня она утомила с ее пронзительными объяснениями и обвинениями, которые давят на голову сильнее, чем пятью килограммовые гири.
  Земля затряслась. Вокруг меня появились тринадцать беловолосых Вайтов, которые постепенно сжимали круг. Я промок от пота выделения, ибо понял, мне осталось жить не больше минуты.
  - Сергей, а он был прав, говоря, что рано или поздно я тебя убью, - крикнул Вайт мне с улыбкой на губах. Доставая нож из-за спины, тоже сделали и остальные - показал мне, чтобы я лучше понял, что со мной случится.
  Круг сжимался, каждый из Вайтов, держали ножи крепко за ручку и лезвием вниз. А я стоял и ничего не мог поделать, меня парализовало, точнее я прирос к месту. Когда я понял, что с ногами что-то не то, я посмотрел на них, - увидел, что до колена, вместо живой ткани были черные обрубки, которые росли из земли. Оторвав взгляд от этого леденящего душу зрелища, Вайты уже подошли в плотную и приготовились к удару.
   Улыбки.
  Улыбки убийц играли на их губах, а зеленые глаза пронзительно смотрели на меня, пытаясь узнать, что я чувствую, когда перед глазами стоит смерть. Зрелище их удовлетворило, и ножи были подняты для нанесения удара. Нож... нож...
  Нет... нет, только не меня... Нож...
  
  ???...
  Как больно, а душа горит.
  
  8 ОКТЯБРЯ.
  Мое тело встряхнуло судорогой. Сознание вернулось от кошмарного сна в реальность, где я сидел на скамейке, а в мое лицо светило яркое и холодное солнце сквозь эфемерные облака. Я закрыл глаза рукой от бьющего света и поглядел вокруг. Полдень. Время рассеивается как дым - его не вернуть, как бы тебе не жаль, но, а мне не о чем жалеть, я живу сегодня и не думаю ни о прошлом, ни о будущем - все совершиться, так как и должно быть.
  Людей в парке находилось достаточно много. Кто-то гулял с детьми, тут играла и детвора, пиная мяч друг другу, и пожилые люди, которые сидели на лавочках и читали новый выпуск всевозможных газет - все пришли насладиться теплой погодой. Сегодня Вечная Осень милостива ко всем, достаточно редкое явление в этом мире.
  Мое внимание привлекла девочка, которая собирала осенние листья. Подбирала по цвету и размеру, если лист не подходил, она его выкидывал в круговорот его собратьев, который подхватывал ветер. Работа не из легких, девочка вспотела от напряжения. Она готовила букет из листьев. Закончила работу. Она перемотала листья резинкой, позаимствовав из волос, и с довольным видом подняла вверх свой красивый букет из листьев. На холодном солнце, он заблестел семи цветами радугами, а девочка выглядела как маленькая принцесса.
  Она повернулась ко мне, смотря пустыми глазами. Стоя, не шелохнувшись, девочка смотрела вдаль - в трансе, она находилась в трансе. Сейчас она где-то далеко и видит то, что не доступно другим. Слюна потекла по подбородку, но она даже не удосужилась вытереть её - не заметила. Оцепенение прошло, и это было так неожиданно, словно передо мной стояла статуя и она задвигалась; девочка пошла в мою сторону. Она подошла ко мне и протянула букет осенних листьев, держа перед собой, ждала, когда я возьму его.
  - Возьми, - мягко сказала она. Но это ни детский голос, а старухин, который скрипел, выходя из алых губ молодости. - Возьми. Это подарок.
  Я уже догадался, чей это подарок и у меня перехватило дыхание от такой чести, но мне хотелось услышать из её уст.
  - Чей? - сдавлено спросил я.
  Детское личико нахмурилось, и на какое-то мгновение лицо изрезали старые морщины, но сразу разгладились, когда она понимающе улыбнулась.
  Девочку окликнула её бабушка.
  - Что ты там делаешь, Вероника. Иди сюда и больше никому не приставай. Мне надоело тебя постоянно отдергивать. Иди сюда...
  - Ты же знаешь, - девочка назидательно заговорила, не обращая никакого внимания на свою бабушку. - Это подарок Вечной Осени. Только, - И она погрозила маленьким пальчиком и хищно прищурила глазки, - запомни, Вайт, играй красиво и честно. Если Вечной Осени не понравится твоя игра то, тогда результат будет, только, казаться положительным, но в итоге ты проиграешь. Ты должен это понимать?
  - Я понимаю, - прохрипел я. В моем горле со всем пересохло.
  - Бери подарок. - Я взял в дрожащие руки букет и облегченно вздохнул.
  - А за что мне оказали...
  - Вера, идти сюда. - И бабушка пошла в мою сторону за своей внучкой. Но я игнорировал старую глупую деву и закончил свой вопрос: - ...такую честь?
  - Ничего не спрашивай у меня. Я не смогу дать ответа, чем руководствуется Вечная Осень. - Она пожала плечами, делая свои слова еще более весомыми. Увидев, что бабушка почти доковыляла до нас, она быстро проговорила. - Это не просто букет. Когда ты развяжешь резинучку и разбросаешь листья вокруг себя, они приведут тебя к тому, кого ты ищешь, - не дожидаясь, что я что-нибудь скажу по этому поводу, пошла прочь.
  Она подбежала к бабушке и что-то ей сказала, наверное, начала оправдываться, но старушка не стало её слушать, и схватила за ухо.
  - Ах ты, негодница. Я тебе покажу. Вот, прейдем домой, и я выдеру тебя как сидоровою козу... - и держа за ухо, засеменила со своей внучкой от меня.
  Я держал в руке букет, повертел в ладонях, после чего положил себе за пазуху. Повернул голову, где играли мальчишки в мяч. Высокий парень слишком сильно пнул мяч, и он прикатился к моим ногам.
  - Пните, пожалуйста, мяч, - выкрикнул один из мальчишек, писклявым голоском.
  Медленно взял в руке мяч. Как только он оказался в моих руках, на нем начали вырисовываться надпись. Она гласила: "Избавься от всего, что привязано к твоему телу и духу". Прочитав записку из неоткуда, я встал и пнул мяч, как меня и просили.
  - Спасибо, - выкрикнул один из них.
  - Не за что, - ответил я довольно апатично.
  Они продолжили прерванную игру, а я медленно встал со скамейки и пошел к выходу. Не спеша и с видом усталости, но это, разумеется, не так, просто мне хотелось перейти к активным действиям, с приходом темноты, а сейчас мне надо сделать пару штучек для красочного фейерверка. Размышляя над этой проблемой, и смотря себе под ноги, я наткнулся на очень интересный рисунок, который ещё не до конца нарисовали, а его создатели трудились над окончанием. Мальчик и девочка лет восьми с энтузиазмом и кропотливостью рисовали. Ловкие руки заядлых художников, обращали из кривых линий что-то наподобие изображения - можно только удивляться. Рисунок был написан цветными мелками, безбожно крошась, им все-таки удалось изобразить планету Земля, которую насквозь пронизывало дерево, и каждый материк протыкал толстый сук. Я не смог удержатся от комментариев, и похвалил их:
  - Хорошо рисуете, дети. - Они взглянули на меня и, убедившись, что я не шучу, расплылись в блаженных улыбках признанных художников
  - Спасибо, дядя, - хором поблагодарили они. Отвернулись и продолжали свою работу, с улыбкой на устах.
  Я пробурчал себе под нос еще какие-то лесные слова, но сознание их уже не поймал, моя активность переключилась на другую деятельность. Переходя через дороги, пропуская машин и проходя через дворы - я обнаружил то, что мне нужно. Мои ноги привели меня к гаражам. Я всматривался в целый городок металлолома и, думая в какой бы вломиться. Убогое зрелище, когда смотришь на ряды гаражей: большие и маленькие, грязные и чистые, промятые и покореженные - отсюда веяло ржавым металлическим запахом. Мой выбор пал на белый гараж, который стоял с краю. Я быстро подошел к нему, быстрым движением сорвал замок и открыл тяжелые двери. Зайдя внутрь, я унюхал затхлый запах - это значило, что хозяина давно здесь не бывал. В этом гараже все находилось в полном хаосе. Везде валялись деревяшки всевозможных размеров и качеств, инструменты, которые кучей громоздились в углу, а в другом коробки от этих самых инструментов и только оставался маленький проход для машины - стоявшая в притык.
  "Да-а-а, - подумал я, ухмыляясь про себя. - Что это за хозяин, у которого в гараже такое творится".
  Но для меня это не имело никакого значения, я пришел сюда не за этим, чтобы критиковать владельца паршивой заржавевшей колымаги, которая превратилась в тень машины "Жигули". Мне нужны канистры с бензином, я начал искать, но ничего не нашел, тогда я залез в багажник автомобиля, но и там ничего не оказалось.
  Я выругался от своей неудачи. Вышел из гаража и направился к близлежащему грязно-малиновому собрату. С замком я расправился, так же как и с первым - привел его в негодность. На этот раз мне повезло, у входа стояли две десятилитровые канистры с бензином. Схватив обе канистры, как за самую дорогую вещь в своей жизни и быстрым шагом направился домой.
  Вы не поверите, но этих двух канистр, хватит за глаза, чтобы сжечь весь девятиэтажный панельный дом, в котором два подъезда. Не главное, как горит жидкость, например бензин или спирт, главное, какое у тебя огниво. Я достану её из другого мира, где с помощью это огнива, бензин загорится, так что сатане станет жарко и ему придется покупать кондиционер. Этот дом вспыхнет, как спичка, даже пожарные не успеют приехать во время, как он уже будет догорать. Я решил, что огниво достану потом, когда пойду на дело, а теперь мне нужно добыть смертоносное оружие этого Мира, и мне известен один парень, которые живет неподалеку. Людей, с которыми я знаком, должен убить любым оружием, которое производится здесь. Я бы мог принести из других миров самые разных виды оружия и этому миру покажется, что его техническое оснащения, всего лишь детские игрушки, но я должен играть честно и красиво, так заявило Вечная Осень, значит так и должно быть и никаких апелляций с моей стороны. Главное уничтожить людей, которые связанны со мной по рукам и ногам, а других можно убивать, как вздумается.
  "Пушки" я буду использовать против людей из притона, под названием "У Сатаны", где они заседают. Ничего скоро они отправится, как у них говорится, в ад и там будут танцевать с чертом на сковородке.
  Этого парня, который имел арсенал для продажи, я ждал за углом, захватив из дома сумку; он должен был пройти мимо меня с минуты на минуту. Наконец-то я дождался, он шел беззаботно, насвистывая веселую мелодию. На нем висела спортивна куртка, синие джинсы сползали с него, и ему приходилось их поправлять. Под курткой клетчатая рубашка, а белые кроссовки били по глазам своей яркостью и белизной. Он чему-то улыбался, а непропорционально большие очки с трудом сидели на переносице, тоже мне Джеймс Бонд надел очки в середине осени, со всем парень спятил.
  Он пробормотал под нос слова и при этом улыбнулся до ушей. Я расслышал, что он сказал, и мне пришлось закрыть рот рукой, чтобы не рассмеяться:
  - Детка, сегодня ты будешь моей. Познакомишься со мной немного поближе, - мечтательно произнес он.
  Я подождал, когда он пройдет мимо, а потом окликнул его:
  - Мне нужно оружие, Кирилл. - От моих ласковых слов, он съежился и, как рысь повернул ко мне голову. С подозрение в глазах уставился он на меня.
  - Какое оружие, парень? Ты, что бредишь? - грустно усмехнулся Кирилл.
  Умный парень, но не такой умный как я.
  - Мне дал твои рекомендации сам Трубадур, - зевая, я проговорил эти слова с равнодушием. - Ты же знаешь, что это за мужик.
  Кирилл еще раз покосился на меня - заколебался, начал раздумывать. Потом хитро улыбнулся.
  - Не знаю такого? - с наигранным непониманием ответил Кирилл и достал сигарету. Закурил, продолжил. - Первый раз слышу.
  Я восхищался этим парнем, классно он меня проверял. Показал вид, будто раскололся, если бы я сейчас неправильно повел себя, он бы решил, что перед ним легавый. Ну, чтобы, наконец, уверовать, что он меня принимает не за того, я сказал ему пару слов:
  - Никто не сможет смотреть в глаза судьбе без пистолета, который не сидит в твоей кобуре. - И я интригующе подмигнул. - Разве не это сказал тебе, Трубадур, когда вы с ним встречались?
  Вздохнув с облегчением и посмеявшись, Кирилл предложил мне сигарету. Трубадур - это друг Кирилла, настоящее его имя Артем, но с детства ему приклеилась кличка Трубадур, потому что из того же самого детства, он ухаживал за девочками, и над ним все потешались и после этих реверансов с его стороны прекрасному полу, это прозвище осталось с ним навсегда. Кирилл и Артем до сих пор общаются и занимаются темными делишками. Первый продавец оружием, второй состоит в мафиозной группировке по продаже наркотиков.
  - Давно, я не видел таких эксцентричных клиентов, - сказал он, разглядывая меня с ног до головы. И остановился на моих белых волосах. - Особенно мне нравится твоя прическа, что-то в ней есть. - Снял свои темные очки и поглядел на мою шевелюру более внимательно.
  По-моему, его это зрелище загипнотизировало и мне пришлось тактично прокашляться в кулачек, чтобы на меня обратили внимания.
  - Если ты позволишь, Кирилл, я бы хотел вернуться к делу, - веско заявил я.
  - Понимаю, понимаю. Но я даже не знаю твоего имени. - Так же зачаровано Кирилл буравил глазами мои волосы. - Словно молоко... - прошептал он
  Я пропустил эту реплику мимо ушей; он начал меня выводить из себя.
  - Можешь звать меня Вайт, если тебе приспичило меня как-то называть. - Его не заинтересованность к делу, меня злила, и это уже слышалось в интонациях моего голоса.
  - Ладно, надо переходить к делу. - Он, слава Вечно Осени, оторвался от моих белых прядей и смущенно заулыбался мне. Но, вспомнив о деле, его лицо посуровело. - Сначала покажи мне деньги, мне почему-то не внушает твой вид спокойствие. - Я вынул из своей черной сумки пачку зеленых и показал ему. Он коротко кивнул и качнул головой в сторону подъезда.
  В подъезд он зашел перед тем, как посмотреть по сторонам, удовлетворившись увиденным, Кирилл зашагал дальше. Идти оказалось недолго, он жил на втором этаже. Быстро зашел в свою квартиру, быстрым жестом, приказал, чтобы я прошел в нее. Потом выглянул из своей двери, оглядел лестничную площадку и только за тем захлопнул за собой дверь. Подошел к окну заглянул в него, ничего не увидев, он задернул красные шторы. После чего повернулся ко мне и улыбнулся во всю ширь.
  - Сейчас принесу тебе арсенал оружия, подожди здесь. Я мигом. - И он громко затопал в другую комнату.
  Подождал несколько минут. Вскоре Кирилл вышел из комнаты и пригласил меня зайти. Я повиновался и вошел в комнату. Передо мной стоял длинный стол со всевозможными боевыми припасами: гранаты, пистолеты, ножи, винтовки, автоматы и другая утварь, которую я даже впервые видел. Он даже похвастался, что у него есть огнемет - это меня заинтриговало.
  Я выбрал самое необходимое несколько гранат, два пистолета ТТ и огнемет - он мне так понравился, что я не смог себе отказать и не приобрести себе. Сделав свой выбор, торговец оружием потребовал деньги.
  - Как я понял, вы себе выбрали то, что хотели. Теперь за это придется вам заплатить. - И он мне благожелательно улыбнулся, как наркоман, который понимает другого наркомана.
  - Конечно. Держи. - И я бросил ему черную сумку.
  Он поймал сумку, бережно поставил её на стол и раскрыл. Его сладостная улыбка слетела с лица, сморщилась негодованием и злобой.
  - Где, черт возьми, деньги? - рявкнул он на меня. - Куда ты их подевал? Я же их видел. - Он перевернул сумку, и оттуда вылетели горсть осенних листьев. Выбросил сумку в сторону, Кирилл тупо пялился на горсть засохших ненужных листьев.
  А я спокойно подобрал выброшенную им сумку и медленно и осторожно начал укладывать оружие. Он подошел ко мне в двух руках, держа жухлые листочки:
  - Что это, значит, спрашиваю я тебя? - И тыкнул мне в нос горсть того, что у него было на ладонях.
  - Я с тобой расплатился. Ты взял плату, которую я предложил, - объяснил я ему. - Все было честно.
  Он ошарашено хлопал глазами, после чего его затрясло от гнева.
  - Что?! - Увидев, что у меня лицо совершенно серьезное. Он истерически расхохотался. - Я то думал, что ты респектабельный мужик, но я ошибся. Ты - псих. И мне, - он взял заряженный пистолет со стола. Посмотрел на черную гладкую сталь, нежно погладил, - придется тебя убить. - Плавным движением Кирилл навел на меня дуло пистолета.
  Но не успел он выстрелить, как повалился на пол. Из шеи у него торчал нож, который я выхватил из-за спины и пустил в очередное дело. Пара капель крови попала мне на пальто, и я быстрым движением ладони вытер их. Пол окрасился красным цветом, но я, не замечая ничего вокруг, и спокойно упаковывал оружие в сумку.
  Глупый человек, я дал ему то, что он хотел. Кирилл хотел увидеть деньги в сумке, и он их увидел. Я с ним расплатился, как положено. В конце концов, я же не виноват, что в этом Мире люди живут иллюзиями и видят то, что они хотят. Мир Иллюзий - это самый поганый мир из всех миров - и это факт, с которым не поспоришь.
  Оружие собранно пора переходить к следующему этапу, но сначала я подожгу квартиру Кирилла. Я взял огнемет в руки, нажал на курок, и из дула полетело пламя, лизавшие своими жадными языками все вокруг. Я сеял огонь, который не за медлительно поедал вещи. Разумеется, я поджигал гостиную, где не было оружия. Выйти я успею, а вот дом рухнет после того, как зарвутся боевые припасы. Едкий дым пламени все заполонил и мне пора уходить, так как с минуту на минуту раздаться взрыв.
  У меня есть особенное оружие, которое я держу в руках, становится в два раза смертельней. Моя подпитка происходит из вне, то есть Вечная Осень питает меня.
  Это информация сыпалась на меня, давая мне все новые и новые подробности. Как только я за что-то берусь, меня накачивают сообщениями, и сейчас все проходило через меня особенно обильно. Голова у меня надулась от боли, такое количество знаний, которые в таком объеме сваливались, не каждый выдержит. Да, в этот момент, я - Вайт, во всяком случаи большая часть, но я до сих пор оставался человеком под именем Сергей Михайлович Косолапов и это до конца не удаться искоренить.
  Быстрым шагов вышел из квартиры. Я закрыл за собой двери, благо, что ключи искать не надо, они висели на вешалки рядом с курткой Кирилла и только слепой или рассеянный человек не заметил бы их. Дым уже во всю сочился из щелей двери - густой и темный.
  Кто-то уже шел снизу, подымаясь по лестнице. Этого еще не хватало. Наверное, жилец с первого этажа, который первый почувствовал запах гари.
  Я шел ему на встречу, спускаясь небыстрым шагом по лестнице. Мы столкнулись, мужик испуганно посмотрел на меня:
  - Что там случилось, вы не знаете? - с беспокойством в голосе спросил он. Глаза его расширились от волнения, а так как он носил очки, у которых линзы чуть ли не в толщину с палец, они сделались ещё больше.
  - Пожар, - флегматично ответил я.
  Он раскрыл рот и хотел пробежать мимо и своими глазами убедится в этом. Но ему это не удалось, нож, ручка, которого была сделана из дерева Вечной Осени, давала особую силу и убивала с первого раза, так что у мужика не имелась ни единого шанса. Опять рефлекторно-молниеносное движение - труп. Я всегда вытаскивал нож из-за спины, но никогда не знал, откуда он берется. Ведь Кириллу, я воткнул нож в горло и даже не удосужился вытащить его, а здесь он оказался у меня в руке. Чудеса.
  Выйдя из подъезда, я отошел на достаточное расстояние, чтобы меня не задело взрывом и начал ждать фейерверка. Долго ждать не пришлось.
  Серия нескольких взрывов и от левой части дома ничего не осталось, а правая накренилась в бок. Вторая часть здания разрушилось через две минуты. Поднялся столб пыли, обхватывая все вокруг и через эту пелену ничего нельзя было разглядеть. В ближайших домах выбилось стекло, поднялась паника. Люди бегали, кричали, спрашивали друг у друга, что же случилось и, не получая толком никаких объяснений, бежали прочь.
  На улице творился хаос, а гвалт и шум подливали страх перед случившимся, и каждый придурок понимал, что случилось что-то страшное.
  Все, что я хотел увидеть, увидел и здесь мне больше нечего делать. Встряхнув с волос хлопья пыли, я направился в свое убежище. Никто не обратил на меня внимание и не подумал задержать за содеянное преступление. Естественно, когда приходится спасать свою шкуру, думаешь только о себе, а об остальном и не размышляешь. В этом месте опасно и они убегают от опасности, как тараканы, и даже не задаются вопросом, как это случилось, кто это сделал и самое главное зачем - все на эти вопросы им наплевать главное спасти свою драгоценную шкуру, а там хоть трава не расти.
  Я вышел из каскада людей, целым и невредимым, могли и затоптать, но слава Вечной Осени это не случилось. Проходя по узким дворам и переулкам, которые источали грязь и зловонье, добрался до своей берлоги, не заметил, как ноги меня принесли в квартиру, а руки разгружали содержимое сумки. Еще раз, просмотрев оружие, я не досчитался огнемета. Я, наверное, бросил его, когда уходил. Убедился, что ценный груз в сумки в порядке, я начал ждать темноты.
  Отойдя от стола, где положил свои смертоносные игрушки, я сел на диван, положив руки на колени. Я закрыл глаза... и тут же открыл снова. Холодное солнце уже не светило, а вместо него в окно проникала густая темнота, на мне висевшая тяжелым грузом.
  Тьма вступила в свои права.
  Я не смог вспомнить, как я заснул. Только вспомнил, что закрыл глаза и открыл, так прошло время. Резко поднялся на ноги, но я чуть не упал от такого испытания мышц, они ныли и все мое существо - ныло, сказывалось долгое положение в одной позе.
  Накинув на свое тело "аркан", мне удалось подойти к столу. Взял два пистолета, поставил их на предохранитель и засунул за пояс, в карманы пальто положил обоймы, а остальное, то есть гранаты, в черную матерчатую сумку.
  После того как пойти в притон под названием кафе "У Сатаны", я пойду, навещу свою Марину, поцелую в белоснежный лобик, и попрощаюсь - навсегда.
  Закрыл двери своей квартиры с ценным грузом, я поднялся на седьмой этаж, где жила Марина и нажал пальцем на звонок. Раздался серебристый звон. Послышались звуки шагов.
  - Кто там? - раздался счастливый голос Марины.
  - Это я. Сергей, - отозвался я.
  Молчание затянулось. Потом Марина тихо, но твердо проговорила:
  - Между нами все кончено, и ты это знаешь. Зачем ты пришел? - спесиво сказала она.
  - Я пришел, чтобы попрощаться с тобой. Завтра я уезжаю, и мне бы хотелось последний раз увидеть тебя. И ещё я принес прощальный подарок для тебя. - Я все это говорил, как сирена, мягко, нежно и перед этим нельзя было устоять.
  Неожиданно послышался голос мужчины:
  - Кто там? - спросил флегматично голос, явно из гостиной.
  - Это мой друг, Сергей, - отозвалась спокойно Марина. - Он зайдет на минутку.
  Звук открывающего замка раздался на лестничной площадке. Марина распахнула двери и выглянула наружу. Увидев меня, она распахнула свои серые глаза от удивления.
  - Кто ты? А где Сергей? - встревожено спросила она и посмотрела на мой белые волосы - вздрогнув от одного вида.
  - Это же я, глупышка. Посмотри внимательней, - весело усмехнулся я. Она взглянула на меня пристально, а потом начала качать головой, в знак того, что узнала
  - Проходи, - коротко и без эмоций пригласила она.
  Я быстро шмыгнул в её квартиру, а она захлопнула за собой дверь. Ничего в этом месте не изменилось: убрано, чистенько и приятно пахнет клубникой, правда не понятно, откуда исходит запах.
  - Я здесь не одна, - говорила она шепотом, боялась, что нас могут подслушать. - Ты уже это понял. - Я кивнул.
  - А кто он? - поинтересовался я. - Может быть, я его знаю?
  Она мне загадочно улыбнулась.
  - Да, ты его знаешь. Это же твой друг Браун, - с наигранным восторгом ответила она. - Мы сегодня встретились, когда я шла домой после долго дня... - и начала нести чушь в таком же роде, а я кивал и обворожительно ей улыбался.
  Марина говорила, как они встретились, и тащила меня в гостиную. Я не слушал, о чем она говорит, мои прищуренные глаза устремились на Брауна, а он в свою очередь сдержано грыз печение с начинкой и посматривал на меня.
  Я оборвал её:
  - Марина, кого ты хочешь обмануть? Ты думаешь, я со всем дурак? - язвительно спросил я. - Я знаю, что вы встретились не случайно, - презрительно смотрел на неё и плюнул на ковер.
  Марина потупила глазки и покраснела. Дожевав печение, Браун поднял руку и холодно отрезал:
  - Не надо кричать на неё, Сергей. Она ни в чем не виновата. Мы, действительно, встретились случайно, и Марина пригласила меня на чай. - И он ослепительно ей улыбнулся. Я чуть не лопнул от гнева. Увидев, что Браун поддерживает её, Марина сразу поднялась духом: - Марина, сделай нам, пожалуйста, чайку. - Она кивнула и с облегчением вышла из гостиной на кухню.
  Только она скрылась за дверью, я уставился на Брауна с не скрываемой злобой и отвращением, а он даже бровью не повел.
  - Что ты тут делаешь?! - шипя, спросил я у него. Стиснул скатерть, которая накрыта на стол, так что костяшки пальцев побелели. Браун еще взял одно печение с блюдца и начал меланхолично-интенсивно жевать.
  - Я знаю, Вайт, зачем ты сюда пришел. - Он сделал паузу. - Убить Марину. И не только, - добавил он и откусил кусочек печения.
  Посмотрев на кухню, Марина не подслушивала. Я хмыкнул:
  - Ясное дело, я пришел её прикончить! Видишь ли, до Сергея это будет ударам! Этот дурак влюбился в нее. Кретин! - И от этой мысли я расхохотался. Себя же оскорблять - это что-то новенькое. Вот, это я понимаю самокритика.
  Браун только рассеянно кивнул.
  - Ты её не убьешь и точка. А теперь ты можешь убираться. - У Брауна появились лирические чувства, как романтично, даже страшно становится. - И не сожжешь дом, я тебе это не позволю.
  - Чего ты не позволишь? - фыркнул я. - Убьешь меня? Не сможешь, кишка у тебя тонка. А ты же сам говорил, что тяжелый груз лучше не брать, а то он убьет тебя. И ещё, убьешь это тело, я появлюсь в другом, хотя я уже нахожусь в двух, не считая этого.
  - Я знаю, - лаконично ответил Браун.
  Затянулось молчание не свойственно двум таким могучим существам как мы, которые друг друга ненавидят. Я решил попробовать печение, которое понравилось Брауну. Положив печение в рот, оно мгновенно растаяло на языке. Ничего, неплохой вкус. Через минуту подоспела со своим чаем Марина. Налила из чайника в большие кружки ароматного клубничного чая, и молча начали пить, не пытаясь заговорить. Выдули все, что было в чайнике, я причмокнул губами.
  - Итак...- начал, было, я, чтобы на меня обратили внимание.
  Я улыбнулся Марине, она не понимающе уставилась на меня, почему я улыбаюсь, потом повернулся к Брауну, который прощупывал меня своими карими глазами. Когда я начал отводить свою довольную рожу от него, молниеносным движением руки и большая кружка полетела прямо в лицо Марине.
  Кружка ударила ей по губам, сломав пару зубов, и из-за рта хлынула большим потоком кровь. Марина в шоке свалилась со стула на пол, и, падая, прижимала ладонью рот, а глаза ошарашено пялились на меня. Это длилось не больше секунды. Я хотел уже выхватить нож, но Браун слишком быстро сообразил, что к чему, ударил меня по лицу и я отправился следом за Мариной, то есть на пол. Удар был не сильным, но болезненным, так что красные круги появились в глазах, а из носа потекла кровь, в два ручья.
  Браун пытался ещё раз ударить меня кулаком, но я двинул его двумя ногами и он отлетел. Я встал и почувствовал сильную боль в ноге. Посмотрев вниз, увидел, как Марина пустила свои зубки вход.
  - Ах ты, сука, - выкрикнул я и ударил ей по лицу.
  Хватка ослабла, и я отбросил ее от себя, как шваль. Она ударилась головой об стенку - обмякла. Я повернулся туда, где должен быть Браун. На меня обрушился сильнейший удар, и я упал, как подкошенный, на пол, мне, показалось, что на какое-то мгновение потерял сознание. Ударивший хорошо о пол, как не странно я пришел в себя и выхватил пистолет. И у меня осталось сил только выстрелить ему в ногу. Браун не издал ни звука, как на него похоже, но назад отступил. Браун понял, что нейтрализовать меня не успеет, бросил свою деревянную палицу сделанную из черного дерева Вечной Осени, и кинулся в окно. Разбив своим телом стекло, которое вместе с ним полетело вниз.
  Палицу, которую он бросил здесь, могла спокойно убить меня с первого удара, но он понимает, что этого нельзя делать не при каких условий, даже если в конце он все-таки проиграет. Так распорядилась судьба и так решила Вечная Осень. Но мне все-таки кажется, что это мир добра, а Браун говорил: это оплот зла. Кто из нас прав? Вечная Осень покажет.
  Я встал на ноги, радости мне особой не доставила, голова беспощадно болела, не заботясь, а её обладатели. Помотал своей башкой, но сделал себе только хуже, и мне пришлось прочувствовать, как пульсирует боль висках. Посмотрев на злополучную вещь, которая наградила меня сильным ударом по голове. Мне пришлось на время забыть о своих не удобствах, меня приковало зрелище. Палица стало по немного исчезать, красный свет исходил из черного безжизненного дерева. Все ярче и ярче, ореол исходил от этого волшебного оружия. Потом на деревянной поверхности появились трещины, из которых полилось пронизывающие насквозь сияние; оно светило так ярко, что мне непроизвольно пришлось закрыть глаза дланью. Привыкнув к яркому свечению, как раз во время, из-за дефектов, образовавшие невидимые силы, начали вылетать, словно мотыльки в ночи, маленькие белые комочки - завертелись вокруг дубинки. Пуф... - раздался хлопок, и оружие покрылось дымкой, через которую ничего нельзя было разглядеть. Как только завеса растворилась вместо, того предмета, который лежал на полу, появилась горстка красных листьев. Ветер подхватил их и вылетел в окно.
  Я, превозмогая боль, она немного отступила, подошел к окну. Моему взгляду предстала осенняя панорама ночного города. На улице горели фонари, а из окон бил яркий электрический свет, отражаясь в осенней листве; и холодный ветерок мотал верхушки деревьев туда сюда, некоторые листья не устоя от приглашения ветра, полетели за ним на свидание. На небе не виднелось ни одной звездочки, вместо них настырные облака красовались на небесном подиуме.
  Я глянул вниз, куда полетел Браун - как и было, предсказано, внизу никого не оказалось, только разбитое стекло, которое в расчет не берется. Отвернувшись от окна, я направился к Марине грациозной мягкой походкой, как кошка на спящую мышку. Подошел к ней, наклонился и похлопал по щечки - она не приходила в себя, я ещё раз ударил. Стон дошел до моих ушей.
  - Вставай, милая, - зазвенели ласковые нотки, как у любящей матери. - Вставай.
  Она с трудом открыла один глаз, потом второй, но Марина не соображала, что происходит. Глаза её пусты и невидящие, создавалось впечатление, что она не видит окружающего ее мира, мира Иллюзий. Чтобы как-то привести её в сознание, я ударил её по разбитым губам, она вздрогнула и судорога прошла по её телу. Марина скривила лицо от невыносимой боли и взгляд начал становится осмысленнее.
  - Что случилось? - прохрипела она.
  Я ей успокаивающе улыбнулся и положил руки на плече.
  - Постарайся вспомнить, что же случилось, - нежно пропел я.
  Марина напряглась, пытаясь вспомнить, сощурив глаза, вены надулись. И вдруг глаза её расширились до невероятных размеров - все вспомнила. Она начала сопротивляться, пытаясь, освободится от моей хватки.
  - Спокойно, спокойно... - требовательно заявил я и сжимая её плечи еще сильнее.
  - Убери сфои лапы, сфолочь? - шепелява, угрожала Марина, а язык плохо поворачивался в ее глотки. Я злорадно улыбнулся и погрозил ей пальцем.
  - Не за что не уберу, и не проси, дорогуша, - дразнящим голосом говорил я. - Сейчас мы повеселимся, сейчас развлечемся. - И схватил её за волосы и потащил к окну. Она заверещала и начала бить мне по рукам и царапаться, но моя хватка намертво зажала её локоны, а рука и не думала отпускать свою добычу. Я продолжил свой разговор: - Марин, ты любишь летать...
  - Что?! - громким возгласом перебила она. - Что ты задумал? - попыталась повернуть голову в то направление, куда я её тащил. Она поняла, что я намериваюсь сделать, и Марина закричала, зовя на помощь.
  Я подошел к окну и посмотрел вниз.
  - Какой чудный вид, всю жизнь им бы и любовался. - А позади Марина уже захлебывалась в своем собственном крике.
  Резким движением поднял её за волосы и поднес к окну, так что полтуловища находилось за окном.
  - Как тебе вид из окна? Красиво неправда ли? - с блаженством выдохнул я из себя эти слова, вместе с паром.
  - Нет, ты не посмеешь! - её истерика достигла своего апогея. - Не посмеешь!
  - Что не посмею? - невинно спросил я.
  Ее ноги болтались за окном, но я благополучно держал Марину за рыжие волосы, правда, ей это было болезненно. Лицо искривилось, но не от боли, а от ужаса, который переполнял её. Своими руками Марина цеплялась за мой рукав рубашки.
  - Не делай этого, Сергей. Я тебя умоляю! - Она выдохнула из себя эту просьбу, как предсмертный выдох. Все она смерилась со своей смертью - больше не борясь.
  - Я не Сергей, а Вайт! Ты меня поняла?! - неожиданно вспыльчиво и яростно гаркнул я.
  Она посмотрела на меня своими лучезарными глазами и прохрипела с улыбкой на губах:
  - Увидимся в преисподней, Вайт! Я тебя буду там ждать! Когда ты туда попадешь, я буду резать тебя по кусочкам, как индюшку! - И это прозвучала так уверенно и убедительно, что мне пробрал какой-то нехороший холодок.
  Это не те проклятия, где с пеной на губах и в огненных речах проклинаешь своего врага. Это неестественно, оно должно сопровождаться из самых глубин твоей души, где душа будет переплетена с проклятием - и жить вечно с твоим врагом.
  - Милая, ты забываешь, что ада не существует, - криво усмехнулся я и разжал ладонь.
  Марина полетела вниз во мрак, туда не падал свет, там стояла вечная темнота. В свободном полете, она не издала ни звука. Перекувыркнувшись в воздухе, с улыбкой на губах, она встретила свою смерть, как старого доброго друга. Упала лицом вниз на асфальт, а за ней я послал свой воздушный поцелуй.
  - Прощая, радость моя, и пусть тебе снятся прекрасные сны, - прощебетал я в темноту.
  Вдруг послышались звуки сирен. Менты - вспыхнула у меня в голове. Чертов Браун - это все он. Я выбежал из квартиры и со всех ног помчался к себе. Захлопнув дверь. Быстро закутался в пальто, перекинул сумку через плечо и в каждую руку две канистры с бензином. Подошел к двери и начал прислушиваться, через несколько минут послышались шаги, они промчались мимо и побежали наверх, за ними лифт, где сидели еще менты.
  Я вышел. Поставил канистры, осторожно прикрыл дверь, чтобы не хлопнуть ей. Сделав это нехитрое дело, я отвинтил крышки от канистр, схватил каждую за низ и жидкость начала выливаться. Простой человек такой трюк, как держать в каждой руке за дно канистры, которая весит около десяти литров, сделать не смог. Но мне это удалось, и я тихо и быстро спускался, поливал за собой лестничную площадку. Но как назло, люди, не устояв от любопытства, начали выходить, чтобы посмотреть с чего ради приехала милиция.
  - Чем это воняет? - послышался голос где-то позади меня. - Почему в подъезде воняет бензином? - удивленно спросил голос, который раздался из темноты.
  Мне повезло, у нас на этажах нет лампочек, ребятня их поразбивала ради забавы, так что в подъезде царил мрак, хоть глаз выколи. И мужик позади меня не заметил меня, потому что я двигался легче мышки. Но неожиданно мужской голос прошептал:
  - Кто здесь? - меня выдали два ручейка, текшие из канистр.
  Но я быстро ушел вниз по лестнице и человек, который вылез на лестничную площадку, уже не угрожал мне, если он вообще мог угрожать. Впереди меня была ещё одна преграда, но это осталось последней, молодая пара стояла и с тревожным интересом переговаривалась, строя немыслимые предположения. Они услышали мои легкие шаги и повернули головы, очень во время, две канистры врезали им прямо в рожи, сделав в них углубление - послышался громкий хруст. Перешагнув через них, и я оказался на первом этаже. Выбежал из подъезда, но отбежать далеко я не успел, бензин кончился. Я поставил рекорд, выбежал за минуту - не больше.
  Выбросив канистры в разные стороны, аккуратно поставил сумку в сторону, я механически встал на колени, собрал листву в комок. Прессуя в руках, через мою голову проходили неясные слова. Скрепив крепко руки, я ждал. Процесс длился недолго, и все закончилось непредвиденно, вместо листвы, в руке я сжимал два ярко-голубых камушка, они немного светились, привлекая к себе внимание, и ужасно манили. Прикосновение к ним оказалось холодным, словно держишь лед, а сама ладонь обжигалась, как огнем.
  - Вот, что мне нужно, - ликующе сказал я сам себе. - Вы от этого содрогнетесь.
  Я поднялся с колен и подошел к бензину. Нагнулся, пару раз чиркнул огнивом - и голубая светящая искра, вылетела из двух камней. Попав на огнеопасную жидкость, и голубой огонь поднялся выше моего роста. Я никогда не видел такого. Да, я знал, что произойдет, откуда-то это знал, но видеть и знать гипотетически - это разные вещи. Это зрелище захватывало дух, синеватый огонь, как северное сияние, помчался в парадный подъезд здания. Струя огня ворвалась внутрь, сначала ничего не происходило, раздалось несколько криков, но они быстро смолкли и...
  Все здание горело холодным пламенем, как спичка вспыхнуло. Языки ярко-голубого пламени с большим энтузиазмом и с жадностью пожирали это строение. Они были ненасытные, они обхватывали то, что даже не горело. Не произошло ни одного взрыва, все взрывалось внутри огня, и ничто не вылетала наружу, ни одной "крошки". Исполинская сила сжирало все и вся.
  На этом месте ещё несколько тысяч лет, ничего не будет расти. Этот огонь имел свои особенности, он не источал жара, к нему можно подойти в плотную, но это нежелательно языки пламени могли почувствовать тебя, и набросится, как дикие звери. Его называют "мертвым" огнем. Это не те пожары, которые происходят в лесу. После лесного пожара жизнь умирает, только на какое-то время, за тем зарождается новая, а этот сжирает все жизненные неограниченные силы - опустошая, и в этом месте может никогда ничего не зародится, как труп, в который нельзя вдохнуть жизнь, как бы ты не старался.
  Подхватив свою сумку, я с довольным видом направился в кафе "У Сатаны", глупое название, и какой придурок так его назвал. Скоро здесь будет полно милиции, но они ничего не поймут, когда приедут сюда - увидят пустоту вместо дома, и я злорадно усмехнулся этой мысли.
  Я шел, не останавливаясь и не смотря на происходящею позади меня сумятицу. Цель одна, как можно больше людей и вещей уничтожить, связывающих Сергея Косолапова. Последняя цель кафе "У Сатаны", которая скоро не будет стоять на том месте, где она находится сейчас, вообще нигде не будет стоять, как я сказал так оно и случится.
  Вдалеке уже показались серые ступеньки крыльца. На них моя нога наступила через пять минут. Тусклая лампочка освещала дверь и часть крыльца, а грязная и выцветшая вывеска гласила: "Кафе "У Сатаны" заходите не пожалеете".
  Этой надписи можно только удивляться, но ещё и смеяться. Бросив любоваться фасадом грязного притона, я неслышными шагами зашел внутрь. В этом удивительном месте, стояла гнетущая тишина, на моей памяти такого ещё не было. Не обращая внимания на почти осязаемую тишину, я бесшумной походкой пошел по длинному коридору. Я дошел до угла, где после него заходишь в само кафе, под грязные стены. Высунув голову из угла, я снова засунул её обратно. Мне хватило одного мгновение, чтобы понять, что к чему. Какие-то пьяные придурки размахивали оружием и угрожали всем подряд.
  - Вы, уроды, меня еще не знаете! - в пьяном исступление ревел один из них с оружием. - Я вам покажу, как меня в карты облапошивать! Вы чего думаете, будто у меня глаза из жопы растут, тогда вы дураки больше, чем кажетесь! - После этих колких выпадав, повернулся к своему дружку и заорал, что есть мочи, словно его друг не стоял в двух шагах от него, а где-то за километр отсюда: - Митюха, правильно, я говорю, никто не должен нас обманывать?!
  Митька весь разрумянился, засмущался, опустил глазки. И он гордо кивнул, что у него есть такой смелый и решительный друг, но решил, такого ответа не достаточно:
  - Да, ты прав, Игорь, - растроганно ответил Митька. А потом как заорет и, махая одновременно пистолетом, а в левой руке бутылкой. - Надрать им задницы, черт меня подери!!! - и треснул сидящую за столом женщину, которой не посчастливилось находиться ближе всех к Мите, бутылкой по голове, та повалилась на пол.
  Толстый Игорь, ошалев от такого поведения своего друга, на время заткнулся, а когда опомнился, радостно захрюкал, по его мнению, это было смешно, но никто из присутствующих не смеялся. Люди покорно смотрели на это, но большинство сидели и пьяно уставились в потолок. Увидев, что его, Игоря, никто не поддерживает, он как с цепи сорвался:
  - Что рты разинули?! Ржите ослы гребаные, пока у вас в груди не застряло пару "таблеток" из свинца! - Он выстрелил в потолок.
  Послышалось пьяное и неискреннее ржание, которая была похожа не на смех, а на стоны, издающий смертельно больной человек. Все я это видел одним глазком, прячась в тусклом коридоре, и внимательно наблюдал за этой сценой.
  Но Игорь не удовлетворился издевательским смехом, мизантропический взгляд начал гулять по идиотическим рожам, которые, наверное, даже не понимали до конца, что им грозит. Народ-сумасброд сидел смирно и слишком отстранено, как будто бы это их не касалось.
  Игорь понял, что его слова не возымели никакого веса.
  - Митька?! - закричал, как ошпаренный, Игорь.
  - Слушаю, - бодро откликнулся Митька. Окраска его лица приобрело бордовую, он немного находился в алкогольном опьянение и возбуждение.
  - Тащи сюда канистру бензина, она лежит в багажнике и завернуто тряпками. Багажник открыт, ты только дерни хорошенько, а то он здорово заедает, - хищно улыбнулся он. - Мы сейчас устроим, маленький пожарчек и это... - его прервал хозяин заведения.
  - Вы не посмеете, - в безрассудной ярости кинулся с кулаками на Игоря. А тот ударил его в пах. Хозяин вскрикнул и повалился, держась двумя руками за ушибленное место.
  - Заткнись! - деревянным голосом промолвил Игорь. - А то будет ещё больнее. - Отвернувшись от побежденного врага, Игорь напыщенно обратился к Мите, как начальник. - Тащи. Мы их поджарим, и все вокруг будет пахнуть шашлычком. - И встал у стенки, чтоб на него никто не напал сзади, угол нападение уменьшается в два раза.
  Митька пошел в мою сторону, я моментально выскочил на улицу и спрятался в темноту. Заскрипела дверь, из кафе вышел Митя. Он весь съежился под холодным осенним ветром, но, завернувшись в свой потертый плащ, двинулся к машине "Волге" серебреного цвета. Подойдя к багажнику, Митя пытался открыть крышку, но у него ничего не выходило. Так он провозился минут пять, я уже подумал, что мне придется самому открывать багажник, но он неожиданно поддался его настойчивости. Митя взял большую пятнадцати литровую канистру и вытащил двумя руками. Положил на асфальт свою тяжелую ношу, он захлопнул крышку. Немного постоял, подышал свежим воздухом, посмотрел по сторонам и за тем протянул руки к своей добыче. Митя взял руками канистру, он жутко покраснел от натуги, а вены на шеи надулись, и начали походить на маленькие трубочки венозного цвета. Кусая свою нижнюю губу, Митя тащил ношу, прямо к двери. Только его нога наступила на первую ступеньку, как появился я и пырнул ему нож в шею. Кровь брызнула на меня, но я этого не заметил. Он повалился на ступеньки с широко раскрытыми глазами, в которых читалось непонимание, в самый последний момент он узнал, чем пахнет дыхание смерти, но рассказать он, увы, уже не сможет.
  Я вытащил нож, он выходил с чавкающим звуком, словно вампир впервые почувствовавший вкус солоноватой крови и она ему очень понравилась. Тело я оттащил в темный переулок, где до утра никто его не найдет. Потом пришел обратно, взял канистру с бензином и, не создавая шума, вошел в дверь. Как только моя нога перешагнула порог, из зала раздался голос Игоря:
  - ...Митя подойдет, и вы мне заплатите за мое унижение! - Послышалось, как что-то булькает. Я догадался, что Игорь хорошо присосался к бутылке. Когда утолил свою огненную жажду, он заговорил снова. - Представляете, как здесь все будет гореть... - монолог оборвался. Послышались шаги и звуки двух громогласных выстрела. Шум стих. - Получил козел?! Кто еще хочет получить свинец в брюхо?!
  Я подошел к углу, где заканчивался коридор и стал прислушиваться и ждать удобного момента. И это оное настало. Игорь еще раз приложился к бутылке, послышались снова булькающий звук. Я быстро выглянул, увидел в каком месте находиться, и бросил пятнадцати литровую канистру в него. Для меня это было, так же легко, как кинуть в него мячик, Игорь даже не шелохнулся, он не почувствовал, что ему угрожает опасность, хлеща свой огненный напиток - водку, из горлышка и закрыл глаза от смака.
  Взрыв. И Игоря обхватил огонь.
  Я выстрел в канистру, когда она приблизилась на достаточно близкое расстояние и моя рука молниеносным движением, выхватила пистолет из-за пояса и выстрелила. Сосуд разорвался, а пламя охватило Игоря. Несколько столиков загорелись, и огонь начал бесчинствовать, перекидываясь на казенное имущество.
  Паника. Люди повставали, засуетились. Все побежали к выходам, началась давка. Я вытащил еще один пистолет из-за пояса и стал стрелять в приближающих ко мне людей, которые хотели выбежать через главный вход, но я сдерживал их попытки.
  Выстрел - какая-то не со всем трезвая женщина упала на пол с дыркой в голове. Два выстрела - и два мужика хватаясь за животы, упали, дергаясь в предсмертных муках. Выстрел, еще несколько выстрелов, еще и еще выстрелы...
  Хаос творил свое дело. В одной стороне горел труп, а вместе с ним и несколько столов. На дороге валялись трупы людей, об которых запинались ещё живые. Некоторые падали оттого, что поскользнулись на крови. Одну женщину затоптали, ей не повезло, она не удержалась на ногах, когда её толкнули в бок. Запах едкого дыма и солоноватой крови - делали воздухом тошнотворным.
  - Открой, твою мать, дверь, - громко рявкнул кто-то из толпы.
  - Не могу, - в панике раздался голос ему в ответ. Я узнал голос хозяина, который хотел открыть вторую дверь, черный ход. - Замок заклинило и не подается.
  Пора мне заканчивать. Вечная Осень помогает мне. Пока. Мне везет, но долго ли это продлится. Я взял из сумки, висевшая у меня на плече, пара гранат. Вытащил из них чеку и бросил в толпу, я завернул за угол коридора.
  Раздался оглушительный взрыв. БАХ!!!
  Рядом со мной ударились ошметки тел, сгустки крови и всевозможные осколки. Паника прекратилась, и я высунулся, посмотреть, не остался ли кто живой. Выйдя из своего укрытия, я не сразу что-либо мог разглядеть, пелена едкого дыма въедалась мне в глаза, так что перед ними стояли одни слезы. И ещё одна проблема, повсюду была кровь, кровь и ещё раз кровь, которая все оросила своими красками.
  - Есть! - с облегчением кто-то выпалил. Заскрежетала тяжелая дверь, из дальнего конца зала, где находился второй коридор, а там второй вход - на мою память, никогда не открывался, оттуда потянула сквозняком.
  Про себя выругался за свои просчеты, я быстро побежал к двери, чтобы не упустить своих жертв. Им повезло, наверное, их защитили жертвы убитых мною людей, и их не разорвало на части, но я намеревался исправить эту ошибку. Я быстро скинул сумку с гранатами и побежал вперед.
  Мой быстрый бег замедлился от трупов, лежавшие на полу и буквально забившие второй коридор. В этом туннеле смертников, я чуть не задохнулся от угарного газа. Но я твердо пробирался вперед, преодолевая трудности, вырвался из этого кровавого болота и вылетел наружу, как воробушек после долгого заточения, на чистый осенний воздух.
  Выбравшись на улицу, я никого не обнаружил. Они сбежали! Мне оставалось только реветь от ярости.
  "Сбежали - не надолго", - самоуверенно резюмировал я. Моя голова, как приемник настроили на нужную частоту. В меня опять вливалась информация, которая сейчас будет иметь практическую часть.
  Через несколько минут, я улыбался, как ребенок, от превосходства над этими жалкими существами. Они хотят поиграть в прятки, они это получат. От меня не убегут - поймаю. Каждый человек пахнет своим экзотическим запахом, не просто запашок, а мускусный смрад. А если он еще подпитается страхом, тогда проявление идет во всю свою мощь.
  Я принюхался. Фу-уу - какой отвратительный запах, и какой знакомый. Понятно хозяин заведения выжал, так как, наверное, был ближе всех к двери. Вот, это да. Везучий сукин сын. Ничего, я этому жирному немытому очкарику порежу глотку. А еще кто... Странно, а это кто может быть. Даже запах ели уловимый. "Ладно", - махнул я про себя рукой. Разберемся на месте.
  И я побежал за хозяином заведения. Этот хрен побежал по подворотням и по переулочкам. Я бежал примерно минут десять. Прибежав на место, я чуть не рассмеялся, но только усмехнулся. Этот бедолага подумал, что он оторвался от меня и сейчас стоял, прислонившись к дереву, восстанавливая дыхание. Потом засеменил по дороге, громко дыша. Я за ним.
  Мы шли ровно и спокойно, не торопясь и не спеша, на расстояние тридцати метров. Я даже скопировал его походку, просто так, для забавы ради.
  Короче, мне надоела за ним ходить, и я окликнул его:
  - Толстяк? - слащава и нежно прошептал я.
  Он застыл, а потом медленно-медленно повернулся ко мне на негнущихся ногах. Узнав, что это я устроил ту бойню в кафе. Он замер, за тем чувство самосохранение взяла вверх усталости. И его ноги уже намеревались дать деру, но это попытка пропала втуне.
  Я выхватил пистолет и выстрелил. Пуля разбила линзу от очков, затем глаз, и мозг - и полетела дальше. Из черной оправы полилась кровь, обильно орошая лицо. Его толстые ноги подкосились, и он рухнул.
  Отвернувшись от не очень впечатляющего зрелища, я пошел обратно. Мои шаги отдавались громким стуком, как будто к моим пяткам прибили подковы, и теперь цокал, точно лошадка по мощенной мостовой.
  Прейдя на место, тут уже полным ходом творилась суета. Пожарные бегали туда сюда, милиция ограждала путь зевакам, которых было не так много, так как уже первый час ночи.
  Я хотел протиснуться мимо милицейского кордона. Но один из милиционеров нарисовался передо мной и рявкнул, чтобы я убирался прочь, потому что здесь очень опасно.
  - А что случилось? - изобразил я неподдельный удивление и любопытство.
  Милиционер посмотрел на меня, как на дебила и выпалил:
  - Что невидно здание горит и... - он закусил губу, вовремя прервался, чуть не сказал лишнего. Потом внимательно поглядел в мое лицо, я сделал круглые глаза и в придачу раскрыл пасть от переполняющих меня различных эмоций. Милиционер покраснел от ярости и истерически заверещал: - Прочь отсюда!!! - и указ пальцем, куда мне следует убираться.
  А больше мне ничего и не надо. Я унюхал еле осязаемый запах, пока разговаривал с ментом, последний человек, выживший в этой заварушке. Запах вел меня к нему, к этому странному человеку. Я вяло шел за ним, мне казалось, что этот запах усыплял меня, успокаивал, говорил - все будет хорошо. Как странно. Я шел по темному переулку, и все мне мерещилось таким светлым и ярким, даже резало глаза. Внутри меня голос громко протестовал, говорил: это ловушка, уходи отсюда. Но этот приятный запах, быстро тушил ощущение опасности, и эти крики внутри меня, мне казались, доходили издалека. Вдруг запах улетучился, и я начал просыпаться от этого наваждения.
  Я учуял опасность. Она позади. Резко развернулся, но меня накрыл сильный удар черной палицей. Браун меня поймал, как неопытного дурачка. Я ничего не видел и не мог двинуть ни ногой, ни рукой - меня парализовало. Мне оставалось только слушать, уши теперь мне заменяли все органы чувств.
  - Ха. Попался. - Но в его голосе не слышалось никакой радости.
  Он перевернул меня на спину. Он минут пять не нарушал тишину. Постепенно мое зрение начало возвращаться и теперь я мог взглянуть на Брауна.
  - Вайт, ты проиграл, - уверенно сказал он, с угрюмым видом, словно его не радовал мой паралич.
  Я хотел ему ответить и приложил все усилия, чтобы совершить этот подвиг. Усмешка и достойный ответ, по-моему, мнению:
  - Игра только начинается, - зашелестел мой голос, как листья Вечной Осени. - Мы еще посмотрим, кто из нас выиграет.
  Кивнул. Он ждал от меня этого ответа и нисколько не удивился, что я ещё не сдался и у меня горит пламя уверенности с новой силой. Он ещё раз кивнул. Приподнял свою палицу и ударил толстым концом между глаз.
  Я вырубился.
  Я лечу вниз, вниз, вниз... По спирали. Во мрак. Туда, где находятся твари, убивающие все на своем пути. Падал вниз. Резкий удар и я достиг дна, где в темноте копошились какие-то тени и...
  
  9 ОКТЯБРЯ.
  Яркий свет проник сквозь смежные веки. Я зажмурился. Открыл глаза, но все расплывалось, и бледный призрак мира предстал передо мной. Моргнув пару раз глазами, мир пришел в фокус. Я медленно сел на задницу, хотя это движение причинило мне страшную муку. Потом огляделся вокруг.
  Меня заперли в подвале, я сразу догадался. Четыре серые стены мозолили мне глаза, из маленького решеточного окошка проникал тусклый свет. Полкомнаты огорожено решетками и получилось что-то вроде камеры, откуда я не мог вылезти. Напротив меня прижималась к стене лестница, уходившая влево, и постепенно поднималась вверх. Я намеревался подойти к решеткам и попытаться сломать их, если это возможно, но когда я приблизился к ним, из моих пор потек пот. Решетки источали жару, нестерпимый зной.
   Браун придумал какую-то хитрость, преграду, через которую мне не прорваться, он ведь тоже не мальчик до битья. Подготовился на славу, и придраться не к чему.
  Вашу мать! Придется ждать чуда и уповать на Вечную Осень, а она может покровительствовать Брауну. Она просто соткана из добра. Сколько великих существ, она посадила в свою клетку. Если бы не она я бы никогда не оказался здесь.
  Солнце взошло давно. Возвышаясь в самом зените. Меня ужасно душила духота, навалившаяся всем грузом на мое многострадальное тело. О чем я сейчас мечтал, так это принять холодный душ.
  Сверху послышались шаги. Я внимательно смотрел на лестницу, вскоре появился Браун, в своем излюбленном коричневом костюме - пижон недорезанный. Он спускался с лестницы, как робот - медленно и нехотя. Ступив на бетонный пол, Браун повернулся ко мне и спокойно посмотрел на меня своими карими глазами, которые словно щупальца, обыскивали меня.
  - Ну, как в клетке? - незначительным тоном спросил он. - Не душно?
  - А ты иди сюда и посиди со мной рядом, тогда и узнаешь, - саркастически предложил я. Браун невозмутимо покачал головой.
  После чего его взгляд рассеяно посмотрел в окошко.
  - Осень нас балует, - опять заговорил он. - Такая теплая погода. Давно, я не видел такой хорошей погоды в это время года.
  А он прав для октября совершенно несвойственная погода. Я не выдержал, что он передо мной выпендривается и выпалил:
  - Зачем приперся? Что тебе здесь надо? - обхватил руками свои ноги и яростно смотрел на него, сложив голову на колени.
  - Просто так, - невесело улыбнулся. - Ты не представляешь, как меня радует твое заточение. Теперь те двое не имеют никакого значения.
  - О чем ты? - с наигранным недоверием спросил я. Хотя смутно припоминал, что я о чем-то таком говорил ему или он мне. Не припомню.
  - Да, так ни о чем. Если ты не знаешь, то и знать не обязательно. - И он апатично махнул рукой.
  - Где я? - нахально задал я вопрос. Он подумал и решил, что можно ответить.
  - В одном из летних коттеджей, - без особого энтузиазма объяснил Браун. - Коттедж всегда заброшен осенью и решил сделать из этого милого места, тюрьму. А прутья решетки, я покрыл землей Вечной Осени. Если их смешать с металлом, то получается со всем дикая и жаркая смесь.
  - Ничего я выберусь и отсюда, можешь не сомневаться. Ни одна клетка не остановит меня от свободы, - с дерзкой уверенностью сказал я и на десерт показал ему средний палец.
  У меня резко повысилось настроение от отметки "несносное", до отметки "отличное" и лукаво улыбнулся Брауну. Он склонил голову на бок и стал рассматривать мою счастливую морду, как птица необычно жирную гусеницу. Он резюмировал свои наблюдения и из своих теоретических выводов пришел к практике. Браун, свистнув три раза, наверху послышался цокот лапок. По лестнице пронеслись два вихря.
  - А я и не знал, что ты дружишь с рабами, у которых статус во всех Мирах один и тот же, - с презрением вылетели слова с моих скрививших губ.
  Браун проигнорировал мой выпад, который был направлен на унижение его достоинства. От его занятия никто не мог отвлечь. Он гладил двух собачек, которые походили на мультяшных псов. Туловище с размером примерно с шести кулачков взрослого человека, но голова, а особенно пасть, наверное, в два раза больше. Коричневая короткая шерстка блестела, ушки на макушки внимательно прислушивались каждому шуму. Глазки, как пуговки, ничего нельзя было прочитать, пока собака сама не скажет, как она к тебе относится. Черная носяра улавливала любой гипотетический запах, так что это собака хороший охотник. Но слава Вечной Осени зубы у них обычные, как и у собак, этого Мира и если мне представится возможность сбежать, я справлюсь с ними легко.
  Браун почесывал их за ушком, где от такого массажа, их мордочки расплылись в улыбке блаженства, и не хотелось нарушать идиллию, но я из-за вредности ее оборвал.
  - Они меня не остановят. Я убью этих шавок, - со зверским видом пообещал я.
  Собаки учуяли, что о них нелестно отзываются - зарычали на меня, а я наградил их презрительным и ненавидящим взглядом. Браун бережно похлопал по спинкам, пытаясь таким образом успокоить, и они послушались его.
  - Жаль, что ты недооцениваешь этих собачек, - устало прохрипел Браун, такое ощущение, что его все достали. - Они двигаются, как ветры. Добычу могут учуять за два километра, а услышать за пять и еще... - печальная улыбка. - ...ты же не знаешь, что укусы их особой опасностью не представляет, от них можно отбиться, как от обычных хищников. Но я, - торжественно поднял палец, довольно наигранно, на мой взгляд, - усовершенствовал их зубки. Признаюсь, это было нелегко, но результат превысил все мои ожидания.
  Он осторожно взял собачку на руки, я поднялся с ног, чтобы по лучше разглядеть какую фортель, он ёще выкинет - любая информация может пригодиться. Шепнул что-то на ухо собаки, потом открыл пасть, и оттуда показались зубы. Зубу... - у меня отвисла челюсть - ...они сделаны из дерева Вечной Осени, и, наверное, эти милые собачонки могут теперь грызть алмазы, не особенно заботясь о здоровее эмали.
  У меня нож состоял только из ручки Черного Дерева, а лезвие было сделано из стали, но, в общем, это не имело значение. Любое соединение древесины и любого другого материала совокуплялись, где металл приобретал ту же силу, что и Черное Дерево. Правда, нужно заметить в оружие Брауна на много больше силы, чем у моего. У него больше древесины. Откуда я все это знаю, я - Сергей, я - не Вайт. Но какая-то часть напевала, что я такое же могущественное существо, как Вайт или я и есть Вайт.
  Перед глазами замелькали кадры моего детства, как слайды. Не моего детства, а Вайта, когда он выглядел лет на шесть...
  
  ПРОШЛОЕ ВАЙТА...
  Пятнадцать мальчиков. Они стояли в шеренгу, каждый смотрел перед собой и никто не смел, повернуть голову или отвести взгляд от невидимой точки. Они ждали колдуна Зердофа показателя твоей судьбы. Тогда Вечная Осень была в подчинении у короля Милкафа, и Милкаф в подчинении Вечной Осени, он распоряжался с ней как хотел, и она распоряжалась, как ей хотелось. Их клан владел исполинской силой. Но потом что-то случилось...
  Вайт стоял и трепетно ждал своей очереди, не смея посмотреть в сторону, где дают дар от Вечной Осени и ставят на путь твоей судьбы с пожеланием удачи.
  Он слышит, как Зердоф что-то говорит, но нельзя разобрать слова - это предназначено только одному, тому, кому говорил. Мальчики всхлипывали от счастья, от просмотра того, как щедро наградила их Вечная Осень.
  Наконец-то и до него дошла очередь. Из-за капюшона, тень покрывала голову колдуна, но из неё ярко светились красные глаза, внушая ужас и панику. Старик прохрипел скрипучим голосом:
  - Вайт, мальчик мой? - ласково сказал колдун.
  - Да, сэр! - взволновано промямлил молодой Вайт.
  Старик рассмеялся, его смех похож, на скрип двери.
  - Ты хочешь, получить дар, а за одно и прекрасную судьбу? - с интересом спросил Зердоф.
  - Да, сэр! - подтвердил Вайт.
  - Хороший ответ. - И он опять рассмеялся. - Тогда держи. - Протянул мальчику сверток. Мальчик от счастья чуть не падает в обморок.
  Но вдруг он понимает, что сверток очень маленький, его счастливое лицо тучнеет, а брови сходятся на переносице. Отец рассказывал, что в шесть лет он получил самый большой сверток, так что он смог сделать меч, о котором ходили легенды и песни. Зердоф задумчиво наблюдал за мальчиком. Вайт с поникшим видом развернул сверток, там оказалось маленький кусочек, который легко умещался в руке. Голова его поникла.
  - Ты чем-то не доволен? - резко спросил колдун.
  - Я...я ожидал большего, - заикаясь, выговорил он. Не выдержав испытывающих красных глаз, Вайт заплакал. - Какое я могу сделать оружие из этого куска дерева. А если даже и сделаю, оно не будет обладать такой силой, как у других, - с обидой сказал он, смотря на кусок древесины.
  Колдун Зердоф скрытно смотрел на него, не произнося ни слова. Глаза мальчика тоже вперились в колдуна, повернул голову к мальчикам, которые тихо посмеивались над ним, кроме одного Брауна, но он никогда не смеялся, только грустно улыбался. У всех в руках по большому свертку, примерно в два раза больше, а Блуд, напрягаясь и не отпуская подарок Вечной Осени для него, этот кусок древесины был слишком большой и тяжелый, и его лоб покрылся испариной, но лицо светилось от счастья.
  Вайт повернул голову, пожевывая губы зубами, и выпалил:
  - Я хочу иметь больше. - И захлопнул пасть, не веря самому себе, что повел себя так непочтительно.
  - Каждому по способностям, - сухо ответил колдун Зердоф.
  Мальчик удивленно уставился на него, не понимая, что он такое говорит. Потом догадка приплыла, и эта мысль втемяшилась ему в голову.
  - Вы хотите сказать, что я не на что не гожусь? - в смятение душе спросил Вайт.
  - Каждому по способностям, - такой же сухой ответ.
  Но Вайт уже понял, он имел именно это в виду. Губы его тихо задвигались: "Этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть...". Его глаза уже ничего не говорили, он был просто ошарашен, почему судьба, так не благосклонна к нему. А взгляд был направлен в никуда, но он находился здесь, и в тоже время его здесь не было.
  В глазах прошел блеск, и он заорал:
  - ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!! ПОЧЕМУ МОЙ ОТЕЦ СДЕЛАЛ ДЛЯ СЕБЯ ВЕЛИКОЕ ОРУЖИЕ, А Я НЕ МОГУ. ЭТО НЕ СПРАВИДЛИВО, - рев раздавался по зеленому лугу. - ПОЧЕМУ МНЕ ДОСТАЛСЯ ПОРШИВЫЙ КУСОК ДЕРЬМА... - Колдун махнул рукой, и речь его оборвалась, но губы так же неистово шевелились.
  Поняв, что больше из его глотки не раздает голос, он закрыл рот. Мальчики перестали хихикать, испуганно уставились на эту сцену, переводя глаза с одного действующего лица на другое.
  - Ты оскорбил Вечную Осень, ты это понимаешь? - его голос уже не шелестели как листья, а громом раздавался, чтобы все его слышали.
  Вайт испуганно вытаращился и покачал головой, после чего попытался извиниться, но голосовые связки были бессильны, его никто не услышал.
  - За это ты изгнан из этой долины. - Ткнул пальцем в Вайта и грозно погрозил посохом.
  Мальчик падает на колени и безмолвно умоляет не делать этого. По щекам текли слезы с горошину, начал кланяться ему и тянул руки к колдуну Зердофу. Но колдун стоял, не шелохнувшись, и красные глаза с презрением смотрели на мальчика. Ошалев от отчаяния, Вайт схватился за ногу и прижался к ней, как утопающий к спасательному кругу, понимая, что это его последний шанс выжить. Колдун высвободился, пихнув ногой Вайта. Он упал на спину и безмолвно плакал, а позади стоящие мальчики, потупили взгляды и смотрели в землю, чтобы не видеть позор друга и брата.
  - Ты наложил на себя проклятие, мой мальчик, - торжественно заверещал Зердоф. - Ты оскорбил Вечную Осень, и тебе ещё повезло, что я не убил тебя саморучно. - Из-под капюшона раздался смех. - Убирайся. Теперь ты в изгнание и попробуй только вернутся.
  Вайт встал на ноги, подобрал свой подарок от Вечной Осени и поплелся прочь, согнувшись в три погибели. Колдун поднял посох и холерически завопил:
  - Ветер гони этого мальчишку прочь. Гони туда, где он затеряется на веки вечные. И гони за ним грозовые тучи, чтобы на протяжении всего пути, он не отсыхал и постоянно был мокрым. - Направил посох в сторону мальчика.
  Ветер ударил в спину Вайта, так что он повалился на живот.
  - Гони его!!! - заорал колдун.
  Потоки ветра подняли Вайта и поставили его на ноги. Он еле удержался на ногах, потому что на него навалилась слабость, с которой ему пришлось справиться. Его внутренности сгорали от обиды, потушить, которую не представлялось возможным. Слезы жгли его лицо, как кислота, но они не принесли облегчения, как это обычно бывало.
  После долгих лет странствий, где его конвой гнал туда, откуда ему не выбраться, ветер ему стал лучшим другом, а дождь мягко нашептывал утешения. Он подружился с ними и ветер, и дождь отплачивали за доброту тем же, отпустив его и не доведя его до конца пути. Конвой улетел, а вместо него к мальчику пришло одиночество и ненависть, и они заменили ветер и дождь, став его лучшими друзьями.
  Путешествовал он много, потерял счет времени. Прошло какое-то время, нелегкая привела его в пустыню. Шагая по горячему песку и любуясь пейзажам, которая представляло ему пустыня. Раскаленный воздух обдувал, мучая его горемычное тело от засухи. Солнце жарило немилосердно и пыталось истребить все живое
  Но Вайт упорно шел вперед, в одной руке крепко сжимал нож из черного дерева, а в другом кулаке свою ярость. В близлежащее время, если он не найдет выхода, то умрет. Главное надо было идти сейчас, потому что холодные ночи не ожидаются, они были белыми ночами, которые жарили ещё сильнее. Наконец Вайт не выдерживает и сдается - на время, усталость взяло свое.
  Он сидел так минут двадцать, а может и два часа, трудно следить за временем, когда ты ничего не соображаешь.
  - Вайт, - зычно прозвучал чей-то голос позади. Вайт резко повернул голову и хотел пустить свой нож в незнакомца. - Постой, я пришел тебе помочь.
  Вайт начал разглядывать своего незнакомца, но это было бесполезно, кроме абриса тела, он ничего не увидел. Большая тень и больше ничего. Он собрался с мыслями - очень затруднительно, он спекся на жаре. Проглотил густой комок, который застрял посреди горла:
  - Мне не нужна помощь, - тихо прохрипел он. - Мне никто не нужен.
  - Нужен, - с уверенностью опровергнул незнакомец его слова. - Нужен. Пойдем, и ты сможешь завоевать свой мир, из которого тебя выкинули. Пойдем. - И существо протянула к нему руку
  - А кто сказал, что я хочу вернуться в свой мир? - развязано проговорил Вайт. - И с чего вы решили, что я его хочу завоевать?
  Незнакомец только рассмеялся оттого, что перед ним сидит самое противоречивое существо всех миров:
  - Я знаю, чего ты хочешь, парень. Только не надо передо мной выпендриваться, - проницательно сказал он.
  - А я и не выпендриваюсь, - резко сказал Вайт. Мысли уже с большой скоростью копошились у него в голове, не обращая никакого внимания на невыносимую жару. - Что вы за существо? Вы же не тень? - с интересом спросил Вайт.
  Незнакомец благодушно рассмеялся и упер руки в бока.
  - Нет, не тень. Это ты, верно, заметил, - серьезно заговорил он. - Я спрятался в своей собственной тени, там прохладней, чем здесь. - Увидев, что Вайт разинул рот. - Да выкинь это из головы, я и не такое могу. - И он небрежно махнул рукой.
  - Ладно. Я пойду с вами, - вздохнул Вайт. - Вы меня уговорили.
  - Молодец! - незнакомец снова протянул свою руку. - Давай мне свою ладонь, и мы уберемся из этого безжизненного места. - Но Вайт не протянул свою руку.
  - Вы мне поможете отомстить колдуну Зердофу?
  - Да. Кому захочешь тому, и отомстишь, - спокойно ответил незнакомец.
  - Хорошо, - улыбнулся Вайт. - Можно задать последний вопрос?
  - Задавай, - нетерпеливо сказал он.
  - Как вас зовут? - спросил Вайт.
  Незнакомец немного помедлил, но ответил:
  - Звать меня можешь Кровортом, - меланхолично ответил он. - Вопросов больше нет.
  - Нет. - Окончил свои расспросы.
  Вайт неожиданно взял ладонь в свои руки. Кроворт втянул его внутрь, после чего по песку дюн поплыли две тени...
  
  В МИРЕ ИЛЛЮЗИЙ...
  В моей голове замелькали другие кадры...
  
  КЛАДОВАЯ ВЕЧНОЙ ОСЕНИ...
  Перед моими глазами появилась большая комната, как спортзал, в котором находились всевозможные безделушки. На двери было написано: "Кладовая Вечной Осени". Тут лежало все, что хотело человеческое существо и о чем оно мечтало.
  - Бери все, что хочешь? - прошептал мне женский голос на ухо. - Это все для тебя.
  Я повернулся, но никого за моей спиной не стояло. Я уже ничего не понимал. Я же сейчас нахожусь в камере с Брауном и с его собаками. Что я здесь делаю? - возник у меня вопрос в голове, и мне показалось, что я схожу с ума.
  - Вечная Осень предлагает взять её дары. Бери чего хочешь и сколько хочешь. Бери все, что душа пожелает, - лаконично прошептала неуловимая женщина.
  Не оборачиваясь, я подошел каким-то вещичкам. В груди всякой дряни лежали плюшевый медвежонок, теннисная ракетка, норковая шуба, часы с кукушкой, чемодан с деньгами и тому подобные вещи.
  Ненужные вещи. В этом месте находились ненужные вещи и почему люди покупаются на такие безделушки, где через некоторое время, они заплатят за эти предметы в два раза больше.
  Плата. Конечно, тут можно взять все, что угодно и уйдешь спокойно, ничего не оплачивая. А потом один в прекрасный день квитанция придет по твоему адресу и счет будет до того огромный, что ты будешь возмещать всю свою жизнь. А если не расплатишься во время жизни, тогда придется отдать свою душу в качестве платы.
  НЕТ!
  - Мне ничего не надо, - закричал я. - Ты меня слышишь? Мне ничего не нужно!
  Акустика зала была хорошей. Эхо кричала за мной, как будто передразнивая меня.
  - Ты не можешь ничего не взять, - зашипел голос. Теперь глас походил не на помпезный и нежный голос красивой женщины, а на старую фурию со злобным и сварливым нравом.
  - Могу, - в ужасе орал я. - Могу. Это мой выбор. И я не хочу иметь лишних долгов, у меня, их и так много.
  - Ты не уйдешь без подарка, - твердо сказал женский голос.
  Моя рука вытянулась само собой, и на ней появился золотой ключ. Он сеял всеми цветами радуги.
  - Ключ от камеры, из которой ты хочешь выбраться, - с пафос воскликнула она. - Ты же не откажешься от свободы.
  Ключ - это свобода из моей серой вонючей камеры, в которой я задыхаюсь. Но теперь мне не настолько хотелось выбраться из-за точения, таким легким способом. Меня тошнило от серых прутьев, которые держат меня; ничего не могу с ними поделать, и это меня выводило из себя. Чувство беспомощности.
  Теперь я освободился от таких эмоций, здесь произошло мое исцеление. И вдруг мне открылась истина, я на самом деле стал другим, то есть самим собой - обывателем Иллюзорного мира и его жителем Сергеем Косолапом.
  Этот мир вылечил меня, словно от гриппа и этим гриппом служил Вайт. Этот мир все ставит на свои места.
  - Я бы на твоем месте не радовался раньше времени, - послышался позади насмешливый голос
  Вайт. Передо мной стоял он. В черном официальном костюме, белые блестящие туфли, больно бьющие по глазам своим блеском, как солнце. Бледное лицо обрамляла смертельная усталость, мешки под глазами весели тяжелым бременем. Ярко-белые волосы торчали в разные стороны, а подразнивающий оскал светился на его лице.
  - С чего ты так решил? - небрежно спросил я. Если по правде, Вайт мне порядком надоел, от его рожи мне уже хотелось блевать. - Я освободился от твоей власти.
  - Не торопись с выводами, - рассудительно сказал Вайт. - И как только ты очнешься, ты уже ничего не будешь помнить. Во всяком случае, я об этом позабочусь. - И улыбка его растянулась до ушей. - И еще, - добавил он. - Не надо брать собой этот ключ. Оставь его здесь, - вежливо попросил Вайт, и моя рука непроизвольно разжалась, отпуская ключ. Он упал на пол с громким ударом. - Вот, так-то лучшее.
  Вайт щелкнул пальцами...
  
  В МИРЕ ИЛЛЮЗИЙ...
  ...каждому по способностям, - в голове говорил голос колдуна Зердофа. Ах вы, паскуды. В моей руке появился нож. Я ощущал подушечками пальцев холодный металл лезвия ножа, а в груди все горела от ярости. Какая-то паршивая собака получает, такое сильно оружие, а мне досталось меньше, ибо я неспособный!!! Нож полетел в одну из собак, которая стояла и смотрела, как Браун тискает своего друга.
  Вторая собака взвизгнула от боли и забилась на полу. Нож воткнулся ей в бок, удивительно, что она ещё дышала, хотя и очень быстро. Собака, сидевшая на руках, гавкнула от страха и ярости. Она быстро выбралась из объятий и подбежала к своему другу. Подбежала и начала лизать ей морду, тихо поскуливая, успокаивая Брауна раненную собаку.
  - Хекс отойди от него, я сейчас помогу твоему другу Меску, - приказал Браун.
  Хекс с неохотой отошел от друга. Браун подошел к Меску, присел на корточки, достал из кармана пиджака большой красный лист, явно принесенный из Вечной Осени. Резко выдернул нож, Меск заскулил от невыносимой боли, и Браун приложил лист к кровоточащей ране. Визг Меска прекратился. Красный лист постепенно превращался в лиловый, потом темно-фиолетовый. Браун отклеил прилипший лист к боку Меска, а лист вырвался из его рук и устремился к маленькому окошку. Просвистел мимо моей клетки и вылетел в зарешеченное окошко.
  Вместо свежей раны, появился маленький рубец. Меск поднялся на лапы, пошатываясь, как пьяный после похмелья. Встряхнул головой и радостно залаял, после чего к нему присоединился Хекс, и они вместе восторженно лаяли вдвоем. Лай Меска оборвался, и он подошел к моей клетке, злобно скалясь и недобро сверкая черными глазами. Хекс тоже подошел к решеткам и показал черные с узорами клыки, чтобы не забывал, если я сделаю глупости, мне это будет дорого стоить.
  Две пары бусинок, так бы и сверлили меня, если Браун не заговорил; они сразу повернулись к нему голову и внимательно вслушивались в смысл его слов:
  - Вайт, и не пытайся убежать, - менторски заговорил Браун. - Все равно не получится. Один укус и тебя сразу парализует, ты даже пикнуть не успеешь. А вдруг мои собачки, захотят полакать твою кровь. Они умрут, но умрут счастливыми. Запомни это. - И он погрозил мне пальцем.
  Я ничего не ответил, только лукаво улыбнулся. Спокойно посмотрев на меня, хладнокровный Браун позвал своих собачек, встал на колени, и тихонько начал что-то нашептывать и умела, прикрывал губы рукой, так что мне не удалось узнать, что он им внушал.
  Окончив доверительную беседу, Браун встал с колен, отряхнул руками запачканные брюки, взял мой нож и с размаху воткнул в стену - пошел к лестнице, и не торопясь, стал подниматься наверх. Собаки проводили его благоговейным взглядом. Браун вышел.
  Псы рассредоточились по подвалу. По-моему Хекс встал под лестницу, а Меск прижался к стене, напротив него находилась лестница. В случай чего, он первым обнаружит опасность.
  - Ничего, ничего, сидите столько, сколько хотите. Все равно вы меня не остановите оттого, что я задумал, - с искренней уверенностью сказал я. Но шавки не обратили на меня никакого внимания, они превратились в статуи, не совершая никаких движений.
  И через десять минут, мне показалось, что я нахожусь один в комнате, и нет никого вокруг, ни одной живой души. Только мои собственные напоминания о том, что я не один.
  День склонился к вечеру. Свет поменялся местом с тьмой. Все заснуло до утра. Собаки стояли на посту. Я с навязчивой сосредоточенностью смотрел в потолок, будто там что-то написано. Мои глаза ничего не выражали, мой мозг не мог отдыхать, когда я сижу взаперти, а мне нужно сделать важное дело. И моя голова в усильном режиме обдумывала эту неразрешимую проблему. Но ничего путного так и не пришло. Я зябко сжался, даже источающий жар решетки не спасали меня от холода.
  Мои размышления привели к моему оружию, воткнутый в стену, теперь меня лишили и ножа. Я ничего не мог поделать, не достать и не то, чтобы он растворился в листья. Я находился в одной комнате с ножом, а он улавливает, что я неподалеку, значит, его могут взять в любую минуту. Если я вышел бы из комнаты, тогда другое дело, он бы растворился в листья и тогда он считается, что он всегда при мне. Использование оружия Вечной Осени легка в обращение, но одновременно трудна. Чтобы машинально управлять своим оружием, ты должен приобрести навыки, тогда считается, что оружие и ты - одно неразделимого целого. Навыков - нет, и твоя жизнь уже весит на волоске.
  С этими мыслями я заснул...
  
  10 ОКТЯБРЯ
  Эта ночь прошла без сновидений. Открыл глаза. На что наткнулся мой взгляд, так это на снедь, которая каким-то образом оказалась рядом со мной. При взгляде на пищу, мой живот потребовал, чтоб его накормили и при чем без промедления. Я не мог, не согласится, и с жадностью набросился на еду. В меню оказалось: тарелка картошки с котлетой и горячий кофе. Удовлетворив свою естественную потребность, мне неудержимо сильно захотелось в туалет по маленькому, но предусмотрительный Браун на этот раз не предусмотрел, что все нормальные люди испражняются. Пришлось обделать часть решетки. Струя, коснувшиеся горячих прутьев, зашипела, превращая мои испражнения в пар. Моя шутка, обошлась мне свежим воздухом, но мне все равно, почему-то сегодня мое настроение поднялось выше крыши. Мне вдруг пришла дикая мысль, может быть, моя моча повлияло на решетки. Я протянул руки, но ни почувствовал никакого жара, потом осторожно дотронулся. Рука резко отдернулась назад, жар, может быть, и перестал излучаться, но прутья все равно слишком горячие, как кухонная плита.
  Я решил ещё, так пару раз уделать решетку. Но после двух раз температура не изменилась. Да, у меня же есть одежда её можно использовать, перебинтовать руки и можно гнуть прутья к чертям собачьим. Я вначале обрадовался, а потом предвкушение победы переменилось в горечь поражение. За решетками стоят собаки, и они точно голову откусят, если я сунусь в петлю. Я закусил губу и смерился с временным поражением.
  Интересно, чем в данный момент занимается Браун? Вообще-то, какая разница, чем он занят, это мне ничем не поможет.
  Наступил полдень.
  Я сжался в комок. Сегодняшняя погода меня не радовала - холодрыга, не то, что вчера - жара, даже взмок.
  Неожиданно собаки зашевелились, топчась на месте и гневно рыча. Они смотрели на дверь, не отрывающим взглядом, словно пронизывали своим взором стенки на сквозь. И псы видели, что к ним приближается опасность.
  Меня это заинтриговала.
  Я поднялся на ноги и бдительно смотрел за происходящим вокруг. Собаки с каждой минутой вели себя все беспокойней. А когда послышался, торопливые шаги к двери, они со всем спятили.
  До меня донесся звук открывающей двери. Но я ничего не мог увидеть - мешала стена, загораживала обзор.
  Хекс бросился к непрошеному гостю, имевший наглость войти в подавал, где содержался я. Собака скрылась за стеной, и через секунду кубарем катилась с лестницы, повизгивая. Хекс встал и с удвоенной злобой зарычал, Меск к нему присоединился, но они не начали опрометчиво нападать - по их боевым стойкам было видно, что противник к ним приближается.
  Послышался звук шагов. Я сразу понял, что это женщина, ибо звук издавался туфлями. Вышла из-за стены, показавшись перед моими глазами. Она - моложе меня и очень красива - это первое, что бросалось в глаза. Второе - в руке она держала нож из ручки черного дерева с узорами. Но мое оружие до сих пор, находилось в стене, хотя её нож очень похож на мой. На темном худом лице распускались длинные белоснежные волосы, алые губы скривились в хищной ухмылке. Карие глаза сверкали, как у маньяка, который сейчас прирежет свою жертву. Одета она была в серый плащ, полы его болтались возле икр. Не застеганный плащ, показывал какая она стройная и грациозная. Тоненький облегающий черный пиджак обрисовывала быстро дышащую грудь, а ниже в меру короткая антрацитовая юбка - прямые и красивые ноги, делая последний штрих к слову "прелесть".
  Она быстрым взглядом оценила ситуацию. Задержала несколько секунд взгляд на мне - это хватило для удачного прыжка Хекса. Но незнакомка во время заметила опасность, и воздух прорезал нож, а вместе с ним - шкуру собаки. Хекс отлетел в сторону, не проявляя никакого интереса, к обильно кровоточащей ране - тем временим, Меск вцепился в лодыжку женщине.
  Я остолбенел, смотря на этот неравный бой.
  "ЧТО ТЫ СТОИШЬ, ДЕБИЛ"?! - пробурчал голос в моей голове.
  На меня это подействовала, как шило в задницу. Не испытывая ни сомнений, ни страха перед болью - схватился за решетки руками, сжал прутья. Боль пронзила меня, но я мужественно закусил губу, чтобы не закричать, начал выгибать решетку. От рук запахло жаренным, но я упорно выгибал железные прутья.
  Женщину парализовало, и оружие уже упало на пол. Надо поторопится.
  Я выгнул прутья так, чтобы смог пролезть, но руки сжег окончательно. Пролез между решетками со скоростью, с которой мог.
  Незнакомка валялась на полу, расставив руки в разные стороны, словно после долгого рабочего дня она прилегла отдохнуть. Раненый Хекс уже набегал к её шее, а Меск вцепился в лодыжку, усиленно перебирал челюстью, дробя ее. Женщина в ужасе уставилась в потолок - крикнуть она не могла, её просто парализовало, как и обещал Браун, будь он неладен.
  Я поднялся с колен, выдернул нож со стены и уже намеревался броситься в бой - все разорвать, а именно двух собак, Хекса и Меска. Собаки, увидев, что к ним с другой стороны приближается опасность, они потеряли всякий интерес к женщине и выпучили на меня глазки-бусинки.
  Они зарычали.
   Я выставил вперед нож и готовился отражать любой прыжок мульти-собак. Рык прекратился, словно сломанный и старый генератор, и собаки, как по команде побежали прочь от меня, по лестнице. Я не пытался их остановить, хотя и знал, что мне ещё придется с ними встретиться, с этими шавками.
  Хлоп. Дверь захлопнулась за ними.
  Потом я беспечно присел на одно колено - посмотреть, жива ли ещё моя спасительница или нет? Оказалась жива. Она дико вращала своими глазищами, то ли от мысли, что она парализована и не может двинуться или она боялась возвращения собак. Кто её поймет?
  - Вы себя нормально чувствуете? - спросил я.
  Женщина моргнула веками - говоря: "Все путем". Я растерялся. У меня возник вопрос: "Что же дальше с ней делать"? Не успела моя голова помучаться в долгих размышлениях, как за меня уже ответили: "ОТНЕСИ ЕЁ ДОМОЙ..." - и грозный голос рассказал, где она живет. После того, как устрашающий глас замолк и у меня вырвался идиотский вопрос:
  - Кто ты?
  "ВАЙТ" - пшик в голове.
  - Подожди-ка. Ведь это же я - Вайт.
  В моей голове разразился смех.
  " ТЫ - БУТАФОРИЯ. К ТОМУ ЖЕ САМАЯ НЕУДАЧНАЯ ИЗ ВСЕХ, КОТОРУЮ МНЕ ПРИХОДИЛОСЬ СОЗДАВАТЬ", - лаконично ответил настоящий Вайт. Мой собеседник не очень сговорчив, но все-таки, хоть что-то разъяснил. Нет, конечно, я помнил, что когда-то был другим и фамилию я помню - Косолапов. И помню всё - происходящие со мной события, но кажется, словно это было так давно, как будто во сне, и все я видел через пелену дурмана. А шуткой мне казалось, когда я сам над собой издевался - не возможно сдержать улыбку об этих воспоминаний. Теперь выясняется, что я чья-то подделка.
  Меня это почему-то совершено не расстроило, мне было это безразлично. Сейчас меня беспокоили руки. Они болели и невыносимо чесались, но мне пришлось взвалить на плече незнакомку и выйти с ней из подвала.
  Я вышел наружу на осенний холодный воздух. Прошло по моим расчетам всего лишь 38 часов, а пейзаж, так разительно изменился. Деревья под воздействием осени - оголели, сбросив половину тяжелой ноши к началу зимы, но самая стойкая листва ещё цеплялась за ветки, боясь всяких перемен. Жухлую траву запеленал ковер из листьев, и только иногда сон листьев нарушал ветер, как маленький ребенок, просящий маму поиграть с ним, а вдоволь наигравшийся оставляет их в покое.
  Оторвавшись от завораживающего пейзажа, я оглянулся по сторонам. Я вышел из двухэтажного коттеджа, который высокомерно стоял передо мной и вылупившись пустыми и мутными глазницами. Его братья, такие же коттеджи, как и он, стояли поодаль меня.
  И вдруг мой взгляд наткнулся на елку, которая росла рядом с домом. У меня возникло желание прикрыть глаза рукой и не видеть этого дерева. Я почувствовал, как оно меня угнетает, хотя я помню, раньше такого не было.
  Ко мне пришло озарение, словно всю жизнь это знал, а потом забыл - и снова вспомнил. Хвойные деревья ненавидела Вечная Осень, ибо они вне влияния её сил. Это разновидность деревьев, не подпадала под воздействия Вечной Осени, она не властно над ними. Но это не так уж страшно, страшнее другое, если одно семечко попадет на территории Вечной Осени (хотя это маловероятно) и там прорастет, например ель, то это будет конец или почти конец миру, которому подчиняются другие миры. Ель даст ещё тысячу семян, и вырастут ещё, потом ещё и ещё... Вечную Осень нельзя до конца уничтожить, но можно до основания ослабеть её и тогда вся основа мира развалится - наступят времена хаоса, пока один из миров не подчинит другие миры.
  Хвойный Мир мог бы давно победить Вечную Осень, если бы не одно "но", с помощью которого все остается, как есть...
  Я отвернулся от ненавистного мною дерева и пошел, с грузом в виде женщины на плече, к шоссе. Прежде, чем выйти на дорогу и ловить машину, я бережно положил женщину в канаву. Движение на этой дороге, как нестранно было не таким активным. Мне пришлось простоять больше двух часов, под холодным ветром и проливным дождем. Наконец какой-то старый дед приостановил свой "Запорожец", когда я махал ему рукой, но, как правило, пожилые люди очень подозрительные и проезжают мимо, но он оказался исключением.
  Дед отпустил стекло - во все лицо, улыбаясь своим щербатым ртом.
  - Садись, дружище, - с пафосом пригласил меня старик. - Подвезу. Доедим с ветерком. - И жестом руки пригласил садиться.
  Первый мой план был таков - остановить машину, убить шофера, бросить на заднее сидение женщину, выкинуть труп хозяина из машины и можно ехать. Но со мной что-то случилось, мне не хотелось убивать этого милого старика. Быстро перекрутил сценарий в голове.
  - Подождите, минутку, - вежливо попросил я. - Я принесу свою знакомую, она напилась и упала в канаву. А я так разозлился, что не пожелал вытаскивать её обратно, - устало вздохнул. - Вы не представляете, как она мне надоела. - После этой тирады, старик оказался в смятение. Моя история не выдерживала никакой критики, и старик это понимал, но рассудил, что это ни его дело и улыбка снова вернулась на место, где ей и положено быть.
  - Тащи ее сюда, - добродушно отчеканил дед. - Твою знакомую я тоже подвезу.
  Я поспешил за моей спасительницей, которая лежала в том месте, где я ее оставил. Увидев меня, она обрадовалась, так что дико завращала глазами. Наверное, подумала, что я бросил её, и она осталась умирать в совершенном одиночестве.
  - Закрой глаза и притворись, что спишь. - Она непонимающе приподняла брови - зачем это нужно. - Закрывай, кому говорю. - Женщина поспешно смежила очи, но дыхание её участилось и стало неровным. - Дыши спокойно. - Она послушно задышала всей грудью.
  Потом взял её на руки и понес наверх, где терпеливо ждал старик. Показавшись из канавы, он поспешно сел за руль. Свою ношу я положил на заднее сиденье, а сам сел рядом с водителем. Дед нажал на педали газа - мы помчались по просторным дорогам, обгоняя то одну машину, то другую.
  Старик оказался любителем больших скоростей, жал газ на полную, даже на поворотах.
  - Не удивляйся, я всю жизнь мечтал стать гонщиком. Но, - он пожал плечами, - не судьба.
  Я серьезно кивнул и уставился на проезжающий пейзаж. Мы оставляли позади неизвестные дома, поля, с которых недавно сняли урожай и всевозможные постройки. Меня это все навело на размышление. Зачем и куда мы мчимся? Неужели дело только в скорости или ещё в чем-то, мы двигаемся вперед, огибая большие пространства, и не задаемся вопросом, куда это дорога приведет нас в будущем. И что будет завтра, а после завтра, а после-после завтра... Многие думают об этом, а если я завтра погибну и закончу существование. Какой смысл жизни и в чем именно он заключается для тебя? Все эти вопросы возникают в голове, когда мы проезжали мимо панорамы всего сущего - бессмысленно смотря на мелькающие силуэты. Ищешь ответы на каверзные вопросы, словно это поможет тебе легче прожить жизнь. Но ни у кого не возникает вопроса или почти ни у кого, для чего мы служим в этом мире, и что нам надо сделать в этой жизни? Зачем нужна жизнь, как таковая...зачем...зачем... - только и шелестит вопрос в голове, точно осенние листья.
  - О чем задумался? - полюбопытствовал старик.
  - Да так ни о чем, - бесцветным голосом ответил я.
  Старик пожал плечами, показывая, не хочешь рассказывать, ну и ладно - просидев минуту в молчание, он все-таки продолжил разговор:
  - Вспыхнул огонек раздумий, так? - снисходительно спросил старик. Я неохотно кивнул.
  - Все думают о цели жизни и на меня это со всем не похоже, - досадным голосом вымолвил я и несильно ударил себя по коленки.
  - Некоторые вещи происходят сами собой, и мы ничего не может с ними поделать, - рассудительно начал старик. - Так же с нашими мыслями, мы просто не в состояние их контролировать, они, как тараканы, вылезают из щелей. Но это неважно, печальные размышления надо направлять в другую сторону, то есть в положительную, чтобы из минуса получился плюс, а из строгого выражения лица, в дерзкую улыбку мудреца, который смотрит на жизнь сквозь иронию. Запомни не надо усложнять себе свое существование, она намного проще, чем тебе кажется. Ты только посмотри на неё с другой стороны и тогда ты поймешь меня. - Сделал паузу. - А что на счет цели нашей жизни? Ты вообще выкинь эту глупую мысль из головы. Просто живи и наслаждайся жизнью, а судьба сама поставит все на свои места. - Я не доверчиво уставился на старика. Дед меня приятно удивил, хотя я этого не показал; меня проняло от его менторской речи, и он поднялся еще выше по бальной шкале уважения.
  - Может быть вы и правы, - неуверенно сказал я.
  - Не может быть, а точно. Поверь моему опыту, - подытожил старик. Потом немного помолчал и спросил: - Можно мне задать один вопрос? - Мне это насторожило. Неужели он хочет спросить меня об этой женщине, которую впервые увидел, и я не смог бы честно ответить на этот вопрос - придется убить милого старика.
  - Да, можете задать, - деревянным голосом сказал я.
  - А зачем ты покрасил волосы? - с интересом, граничащий с жадностью поглощение тайн природы юного дилетанта-ботаника, спросил он. - Да ещё в белый цвет. Это что, такая самореализация и создание своего имиджа?
  Я не ожидал от него такого вопроса и по этому растерялся, но через секунду я хохотал до слез, а старик непонимающе на меня смотрел и думал, что он такого смешного сказал. Меня это развеселило, хотя смех немного был напряженным. Я не сразу ответил на его вопрос, но старик решил ждать до последнего - знал, что он получит ответа на свой вопрос, пусть даже не правдивый.
  - Ну...- начал я. - Вы правы, это самореализация. Я просто люблю свои белые волосы. - Демонстративно погладил их. Дед отвернулся от руля, чтобы взглянуть ещё раз на мою шевелюру.
  - Правда. Она вам идет, - признал он.
  - Я знаю, - смущенно и польщено ответил я. - Давайте познакомимся, меня зовут Вайт. - И я протянул ему руку для рукопожатия.
  - Вайт? Интересное имя, - сказал он. Брови его поднялись, и букет разных эмоций блуждали по его лицу. - А фамилия у вас как?
  - А об этом я бы хотел умолчать, - спокойно отказал я.
  - Ну, как знаете, - буркнул дед. - Я с вашего позволения представлюсь полностью. Звать меня Судьбов Афанасий Иванович. - Мы пожали друг другу руки.
  Потом повисло неловкое молчание, которое длилось несколько минут. Старик задумался о своем. Его лицо обрамляло тень задумчивости, где мысли скакали со скоростью леопарда. Я думал о самой главной фазе своего мероприятия, которое скоро должна закончится, но сначала я должен отвести женщину, которая спасла мою жизнь, домой.
  - Скажите, о чем вы задумались, господин Вайт? - с холодным любопытством спросил Судыбов.
  - Да так, ни о чем, - с небрежностью отмахнулся я. Меня тянуло на откровенный разговор со стариком. Мне не хотелось ему ничего говорить, но что-то внутри настаивала на другой позиции - быть с ним откровенным. И я все-таки сдался. - Я должен убить одного человека, - сипло выпалил я.
  Старик повернулся ко мне лицом, но оно оставалось бесстрастным, как будто дед самого начала знал какова моя цель. Губы у него прилегали друг другу, и вместо них на лице появился маленький шрам, искры простодушия потонули в серо-голубых ледяных глазах - Афанасий Иванович разительно переменился.
  - Зачем убивать человека? - холодно спросил Судьбов. - Он перед вами чем-то провинился?
  Я поразмышлял, говорить или нет? Победило "говорить" против, которого я не устоял. Дед просто имел талант по развязыванью языка - влияние его безгранично.
  - Он должен умереть, ибо он особенный, - сухо сказал я. - Больше не спрашивайте у меня ни о чем, - умоляюще обратился к Судьбову.
  Он понимающе кивнул и продолжил:
  - Я понимаю, ты не можешь говорить мне о таких вещах, - успокоил он, - но я тебе дам один совет. Очень хороший совет и будет очень жаль, что ты им не воспользуешься. - Сделал раздумывающею паузу и продолжил. - Во-первых, ты должен убить человека, которого по каким-то, только известным тебе, причинам. Но ты, Вайт, в начале должен хорошенько подумать, а действительно ли это, так важно или можно обойтись без этого. Если ты убьешь этого человека, тебе придется платить за это, дорогой ценой, - поучительно проговорил он. - Во-вторых, если ты все-таки уничтожишь свое препятствие, мешавшая достигнуть своих меркантильных целей. Уйди подальше от большого количества людей туда, где ты будешь один или почти один, потому что твое зло - хранится в тебе, и ты будешь порождать такое же зло, как и многие, такие же, как ты. Заметь, в этом городе и так полно дерьма и не добавляй своего - этого "добра" хватает выше крыши. - Судьбов заткнулся на долго, и полностью переключился на дорогу.
  Слова старика задели меня - не скрываю, но не настолько, чтобы изменить свои планы, хотя... Естественно, в каком-то смысле он был прав, но я Вайт и этим все сказано. А если Вайт берется за что-нибудь, то он доводит начатое дело до конца, не смотря ни на что. И вообще, что этот старикашка может знать о моих истинных целях - он и в страшных снах, такое не видел. Борьба идет нешуточная, пока что только в начальной стадии, но это ничего не значит, она так же важна, как и конец борьбы. Все крутится вокруг Вечной Осени, вокруг этой силы, которая толком никому не принадлежит и каждый пытается поработить, правда, это сложновато, но, во всяком случае, как-нибудь с ней договорится, а для этого нужно, чтобы ни у кого не осталось сомнений - ты лучший и заслуживаешь такой щедрый подарок за свой тяжкий труд.
  Автомобиль "Запорожец" остановился и вытряхнул меня из мира раздумий. Я повертел головой в разные стороны, мы остановились во дворе, рядом с пяти этажным домом и его подъездом. Я терпеливо уставился на старика - ждал разъяснений. Старик понял, что я от него хочу, и усмехнулся:
  - Улица Нигилистская, дом 27/3. Разве тебе не сюда надо? - с воодушевлением спросил он. Его хорошее настроение опять вернулось, и теперь Судьбов снисходительно улыбался.
  Удар был слишком сильный. Удивление граничащая со страхом поразила меня, так что даже голова закружилась. Мне захотелось поклониться этому старику, хотя по его виду он не пытался произвести на меня впечатления и не особо стремился переманить меня на свою сторону, но мне почему-то появилась потребность остаться возле него.
  Но в меня начало вливаться сила, холодная и живительная стремящая взбодрить меня и поработить - не поддаваться никаким сладким наваждениям, словно на меня вылили ушат холодной воды, чтобы я, наконец, пришел в себя и стал самим собой. Пришедшая мне мысль, где мне хотелось поклониться дряхлому старику, теперь вызывало у меня отвращение и спесивую улыбку - как я так мог.
  - Ладно, я пошел. - Ставя точку нашей встречи. Старик ничего не ответил - задумчиво покачал головой
  Я взял парализованную женщину на руки и захлопнул дверь. Сделав от машины пару шагов, я решил последний раз взглянуть на этого странного человека, если он вообще существо этого мира. Я повернулся, но автомобиля уже не было - не услышал ни звука отъезжающей машины, словно Судьбов испарился вместе со своим "Запорожцем". Это ещё лишний раз доказывает, что это очень загадочное существо. Пока этот "человек" под фамилией Судьбов, не мешает мне и это самое главное.
  Поднялся на третий этаж, как мне сказали, чтобы отнести женщину в её квартиру. Мне до сих пор не понятно, почему такая забота о ней, какое она имеет значение? А может быть... Ну, конечно же, это одна из трех бутафорией.
  Я ударом ногой открыл дверь и зашел внутрь. Положил женщину на диван и поспешно вышел из квартиры, прикрыв за собой дверь.
  Теперь ничего не связывала меня с этим местом и можно переходить к следующей части плана. Я шел в парк, где сейчас листья усеяли "зеленый" уголок большого города.
  Прейдя в парк, я сел на лавку. Мой взгляд потихоньку скользил по деревьям - хозяевам парка и его сердце. Больше половины листьев осыпалась на землю и на асфальт. Промозглый ветер проникал во все мои поры, вызывая приятную дрожь во всем теле. Я расслабился. И сладкая колыбель заиграла в моей голове, напевая успокоительную мелодию и говоря, что осень длится целую вечность:
  Осенняя листва летит за облака,
  Летит, летит она в далекие края.
  В миры далекие, где изумрудная река
  Журчит о вечной осени.
  Вечная Осень, Вечная Осень,
  Идет она туда,
  Куда зовут ее борющиеся между собой существа...
  
  Эти глупые стишки загоняли меня в сон. Веки отяжелели и готовы были сомкнуться по моей команде. Но мне пока не хотелось засыпать - я, не отрываясь, смотрел на осенний пейзаж, который окунул меня в омут ностальгического счастья, и мое сознание наслаждалось переполнившими меня чувствами.
  И почему люди этого мира ненавидят осеннюю пору? Неужели она их не восхищает печальным видом, как какой-нибудь бродяга, идущий через пространство и расстояния для нахождения своего счастья.
  Они не понимают как много общего с осенью, которая смотрит через призму старости и мудрости с печальными глазами. Смотрит, как все вокруг увядает, засыпает, умирает... Время останавливается и, кажется, что осень будет длиться вечно.
  Веки смежились...
  
  ???...
  "Будь вы прокляты", - кричат они. Кричите, кричите, вас никто не услышит. Он мой и вам не понять, что, значит, играть на струнах души...
  
  11 ОКТЯБРЯ.
  Веки разомкнулись. Мое сознание проснулось, но не из-за того, что оно выспалось. Просто полил сильный дождь, а холодный северный ветер налетел на меня, показывая, что с ним шутки плохи. Темная ночь уже уступало своему заместителю, так что немного просветлело - только грозовые тучи не давали пройти холодному свету на землю, а вместо негреющих лучей решили пролить дождь, хоть какая-то замена.
  Дождь лил, как из ведра и можно было подумать, что Бог опять разгневался на людей за их грехи. Песня дождя пелась нудно и монотонно, как бравые солдаты, которое завели одну и ту же песню и не пытались перейти на что-нибудь новенькое.
  Я быстро поднялся с мокрой лавки, хотя я уже промок до нитки. Мне не было никакого дела до каскада воды, обрушившейся на мою голову. Сейчас я перейду в последнюю фазу и, закончив её, я получу... А что же я получу за это, да это не важно кто-нибудь мне скажет, что мне причитается.
  Я подошел к дереву. Ладонью мягко похлопал его по стволу, потом подошел ко второму и прижался к нему, точно к возлюбленной. Закончив бросаться к деревьям, я подошел к мокрым листьям и лег как на постилку. Я спокойно лежал, умиротворенно дыша влажным воздухом. В моей голове прекратился сумбур - мои мысли полились спокойно и слаженно. Пролежав так минут пятнадцать, я неохотно встал со своего "царского" ложа, осмотрелся вокруг. На улице было пустынно, люди ещё дрыхли в своих постелях.
  Моя рука потянулась за спину, и через секунду я вытащил букет из листьев, который отдала мне девчонка, но это подарок самой Вечной Осени. И попытаться расценить её поступок с логичной стороны не представлялось возможным, так как она действовала только понятной для нее целью. По правде, говоря, я вообще забыл об этом грешном букете, я даже не помнил, куда его дел, но только он мне понадобился - засунул руку за спину и вот, он передо мной.
  Осторожно, я снял резинку перевязывающею листья, положил её в себе карман, чтобы не валялся всякий мусор в парке. Любовно держа подарок Вечной Осени и любуясь им, словно картиной, нарисованной гениальным художником. Я подбросил букет вверх, и он разлетелся в разные стороны. Плавно по воздуху скользили листья, как рыбацкие лодки по морю, летя туда, куда известно им. Потом листья безумно завертелись вокруг меня, словно я ядро, а они электроны. Как только закончился этот ритуал, листья без особого энтузиазма полетели длинной серпантинной лентой в сторону, я последовал за ними.
  Я не заметил, что дождь уже прекратил свое бесчинство и решил успокоиться до следующего дня негодования. Листья плавно плыли и плыли, по дворам, летя вокруг деревьев. Они смотрели в окно, как бы интересуясь, что делают люди вне улицы, которая навевало холодную поэму. Но, не увидев ничего интересного, улетали вдаль, ища то место, которое мне нужно.
  Мы так колесили по всему городу часа два, люди уже вышли на улицу, спеша на заурядный и тривиальный рабочий день. Все впопыхах мчались к транспортным средствам, которые не стабильно ходят, ради того, чтобы не опоздать на работу и не отчитываться перед своим начальством об опоздание.
   Суета.
   Повсюду творилась неприкрытая голая суета, а мне оставалось только идти за "проводником" и не смотреть по сторонам на это унылое зрелище.
  Никто из людей не заметил ленту листьев, которая двигалась так грациозно и красиво, плавно - с определенной целью. Но это маленькое чудо никого не удивило и осталось невостребованным, как будто ежедневное явление.
  Мой "котел" внутри, где булькают всевозможные чувства, окрасился в ядовито-желтый цвет отвращения к людям - моя мизантропия выплеснулось наружу.
  Эти homo sapiens не видят дальше своего носа, пропускают все, что можно пропустить, а вокруг нас творятся столько неизвестных и невероятных чудес, надо только по шире раскрыть глаза и оглядеться с проницательностью по сторонам.
  Все, все до единого живут будущим, распланировав свою жизнь на двадцать лет вперед, и даже не обратят внимания на сегодняшний день, а потом на старость лет думают, и почему моя жизнь прошла так быстро.
   Надо радоваться этим днем и быть благодарным, что ты еще жив и можешь дышать кислородом, и можешь кушать вкусное ванильное мороженое, и можешь передвигать ногами, и можешь запеть дурным голосом от избытка чувств - ведь это и называется жизнь, где маленькие детали радости собираются в большую картину.
  Листья вели, а я шел за ними по мощеной дорожке, где мои ноги в припрыжку шли к своей цели. По обе стороны руки, тянулись серые дома, а из них, как тараканы из щелей, вылезали люди, большинство детей, которые мчались в школу, а по спине их бил рюкзак. Но мне это все было до одного места, и я не особо приглядывался, где нахожусь.
  Вдруг листья зависли на одном месте, я с волнением подошел ближе. "Проводник" опустился на асфальт, полежал немного, а потом ветер со злостью разогнал их, как жандарм толпу демонстрантов.
  Я смотрел на то место, где только что находились листья-проводники, а потом медленно-медленно, словно моя голова весела тонну, повернул ее налево.
  Школа.
  Перед моим взором предстала школа и стекающая к ней ребята. Я ухмыльнулся про себя. В голове прозвучала мысль: "Маленькие демоны. Маленькие злобные коварные демоны - вот, кто такие дети".
  Я не стал заходить на территорию школы, решил остаться возле ограды. Все ребята от большого до малого с интересом разглядывали меня. Кто-то хихикал надо мной; кто-то начинал шептаться, какой же все-таки мужик придурок, что покрасил волосы в белый цвет; кто-то не понимающе на меня глядел, другие с опаской. Мои волосы привлекали их внимание, они ярко блестели и били по глазам своей белизной. Их глаза всегда останавливаются на чем-то очень ярком и необычным, они хотят волшебства и чтоб их безумные фантазий исполнялись. Некоторые боятся прикоснуться к неизвестному, а другие ребята кидаются в омут тайного и опасного.
  - Нет, ты видел оленя? - сказал один паренек другому с несказанным весельем.
  - Видел, - недовольно пробурчал парень с черными кудрявыми волосами.
  Дальше разговор пошел в другом русле. Остальные говорили почти то же самое, расходились только в деталях и выражениях.
  И пришел он, кого я ждал. Парень шестнадцати лет, не спеша, шел, покачивающей походкой, в мою сторону. Через несколько минут он подошел ближе и я мог его разглядеть. Жирные редкие волосы были прилизаны, правильные красивые линии лица покрылись прыщами с белыми головками, большие светло-зеленые глаза смотрели под ноги. Потертая кожаная куртка развивалась от порыва ветра, показывая заношенную кофту. Коленки темно-синих джинс были потерты. Стоптанные кроссовки болтались на его ногах.
  Он, не посмотрев на меня, прошел мимо, а я как привязанный пошел за ним. Дойдя до бетонных ступенек, он быстро поднялся наверх. Открыл тяжелую дверь и неожиданно посмотрел на меня. Его зеленые глаза сузились, в каком-то недоверии с мешаными подозрениями. Я очень удивился, что такое молодое лицо обрамляет такие тяжелые чувства, от которых можно свихнутся.
  Пацан вошел, а за ним с грохотом захлопнулась дверь. Я поспешил за ним, поднялся по ступенькам. Открыл тяжелую дверь и вошел внутрь. Школа изнутри оказалась со всем даже ничего. Потолки и стены были оклеены белым пластиком, в потолок монтированные глянцевые лапы, имеющие форму четырехугольника. Четыре низкие колонны держали потолок. Фойе имела две лестницы, которые вели на следующие этажи, вправо и влево, а по всей стене весели зеркала, где ученик мог не задерживаться, идти к лестнице и смотреться в ромбовые зеркала.
  После того как я вошел внутрь, я непроизвольно повернул голову налево и увидел охранника, который с сомнением уставился на меня. Молодой человек, лет, наверное, двадцати пяти, тщедушный. Короткая стрижка и серые мешки под глазами, а рот немного приподнят в ухмылке. Как и каждый охранник одет он был в камуфляж.
  Я от него отвернулся. Уже хотел подняться по лестнице и найти пацана, которого мне надо убить, но передо мной возник тот слабосильный охранник. Он смотрел мне в глаза, потом поглядел на мои белоснежные волосы и после чего опять начал пялится в глаза. Стоял, как статуя, охранник сохранял спокойствие удава и даже какую-то безучастность, будто это его со всем не касалось и не интересовало. Выдержав гнетущую паузу, где неопытного человека могла заставить нервничать, но меня это не проняло, и он это понял, так что решил начать первым.
  - Я могу поинтересоваться, какого черта здесь вам нужно, - холодно спросил охранник. Положил руку на пистолет, торчащий из кобуры, как бы, между прочим. Хотел показать, что с ним шутки плохи
  Я решил, что лучше не бузить. Конечно, я мог бы что-нибудь брякнуть и придумать правдоподобную ложь, но этот номер не прошел бы. Охранник казался очень проницателен, и мне не хотелось его испытывать, ибо ложь он мог раскусить в два счета. Можно его убить, после чего можно идти без всяких помех, но мне не очень прельщала эта мысль, особенно если парня можно удавить в более спокойной обстановке.
  - А куда я попал? - невинно промурлыкал я.
  - В школу, - с лаконичной надменностью ответил охранник.
  - Ой, извините, - досадно проговорил я. - Произошла ошибка, вы это и сами поняли. - Он недоверчиво покосился на меня, но кивнул в знак согласия - с каждым такое бывает. Я продолжил оправдываться: - Наверное, я совсем ослеп.
  - Наверное, - неоднозначно произнес он. Но в его голосе уже чувствовалось раздражение, и я поспешил удалиться.
  - Ну ладно, я пошел, - виновато сказал я.
   Но охранник ничего не сказал, а я пошел прочь, сбив на лестничной площадке парня, наверное, из второго класса. Ребенок заплакал. Я не удосужился даже помочь ему встать, не до него было. А если бы я даже помог, я получил бы только порцию брыканий и ненавидящих взглядов. Дети бывают, так жестоки и думает, что мир крутится вокруг них, поэтому они такие беззаботные и бесшабашные в отличие от взрослых, у которых по этому поводу нет никаких иллюзий.
  Я подумал, что подожду его на улице, но сначала надо где-то перекусить, хотя магазины и кафе не работают. Сейчас было где-то около восьми часов.
  Все-таки я нашел магазинчик, который работал. Купил сыра, колбасу, хлеб и пиво, чтобы все это запить. Правда, купил все эти продукты, так же как у Кирилла оружие - за пару осенних листочков. Продавщица ждала от меня денег, и она это получила. Скорей всего она уже обнаружила, что у нее находится в кассе.
  Купив продукты, я пошел к школе. Сел на скамейку, на которой вся школа смотрелась как на ладони, так что если пацан выйдет из школы, я его увижу. Устроил себе шикарный завтрак, откусывая большие куски хлеба, потом мясо и сыр, после чего все пережевывал и запивал холодным, так что зубы ломило, пивом. Поев и отложив снедь с пакетом в сторону, я терпеливо начал ждать.
  
  ТОТ ЖЕ ДЕНЬ...
  Прошло четыре часа прежде, чем появился тот, кого я ждал. Но он вышел ни один, с ним шел ещё один парень. Высокий и худощавый, бледное лицо находилось под гнетом усталости, черные мешки под глазами, что говорила о слабом здоровье. Светло-пшеничные волосы блестели в холодных лучах солнцах, а оскал не сходил с его лица, хотя он притворялся, что веселится вместе с моим субъектом.
   Прыщавый парень, которого я должен убить, что-то рассказывал Бледному, так я прозвал его друга. Вдруг мой субъект захохотал задорным и заразительным смехом, и бледнолицый поддержал его невеселым. Выйдя через проем ограды школы, они повернулись и пошли по дороге, а я шел за ними в десяти метрах - теперь мне было слышно, о чем они говорят. Если честно, меня это позабавило на славу.
  - ... помню, когда я ещё не учился в этой школе, а в той своей, мы вообще там угорали, - патетически глаголал прыщавый парень. А рядом с ним Бледный грустно усмехался. - Вот, один пацан потерял шапку, но шапка такая отстойная. Короче, пацаны нашли и выбросили ее в сортир. Ну, а мы, короче, зашли в туалет.
  "О, - думаем, - надо её обоссать". Ну и короче обосали её. Ты вообще бы её видел, - И на этом месте он разразился безудержным смехом, а "бледный" снисходительно улыбался. Смех прошел, он продолжил. - Ну и вот, а это оказалась шапка одного пацана. Жопа - это кличка пацана. Он вообще олень, короче... Ну короче, слушай дальше. А мы увидели, что этот пацан потерял шапку, и догадались - она его.
  И типа говорим ему:
  "Жопа, это не твоя шапка лежит в туалете вся обоссонная".
  Ну, он подогнался, побежал в туалет, а мы за ним посмотреть, что он будет делать. А он... олень, короче, взял шапка прикинь прямо из параши... - и заразительный смех снова вырвался из его глотки и так он смеялся не меньше пятнадцати минут.
  - Что прям голыми руками? - вежливо уточнил Бледный, когда Прыщавый прекратил надрывать живот.
  - Да, - выпалил он и энергично закивал так, что я думал у него голова отвалится. - Вся в санье и он ее... - и показал, как тот пацан вытаскивал шапку и с брезгливостью. - ... и положил её в портфель, - снова смех. - Вообще лохонулся! - истерический хохот, который длился ещё десять минут.
  - Но почему сразу лохонулся? - степенно начал опровергать Бледный - Может быть, он просто растерялся и ещё, наверное, повлиял шок. Мало ли чем он руководствовался в этот момент... - Прыщавый отмахнулся от его рассуждений и перебил его.
  - Да ты, сам подумай, шапка вся в дерьме, в санье! - с жаром доказывал он. - Я бы её не взял и я бы не растерялся, если на то пошло... А ты бы её взял?!
  - Я? - переспросил Бледный, словно уже забыл, о чем идет речь. Потом понял, что от него требуют, ответил лаконично с оттенком флегматичности. - Не знаю.
  - Да как ты не знаешь?! - раздраженно сказал Прыщавый. - Все ты знаешь! Ну, сам подумай, ты бы взял, даже если бы тебя заставили?! Нет! А он олень взял, да ещё и в портфель положил.
  - Ладно, - сдался Бледнолицый. - А ещё есть смешная история? - спросил он равнодушно.
   Я не понимал, за чем бледный парень слушает всякую ахинею, его друг чувствуется со всем дурак. И этого дурака я должен убить, почему Вечная Осень поместила "ключ" в него, что в нем такого особенного? Я не знал, что и думать. Этот мир такой сложный и никак нельзя его понять.
  - Есть, - мечтательно улыбнулся прыщавый. - Ну, короче, слушай, ещё один прикол...
  Все пошло по новой, еще какая-та идиотская история. Теперь меня совершенно убедило, что прыщавый пацан, тот еще идиот. Неужели мир держится на таких людей, как он, и главное почему?
  Они шли к метро, а я от них не отставал, пытаясь прослушать их разговор, довольно успешно. Наша троица была самая заметная, на меня глядели, ибо я выглядел эксцентрично со своими волосами. На них обращали внимание только благодаря прыщавому парню, который по каждому поводу ржал как сумасшедший, второй смущенно улыбался и рассеянно смотрел по сторонам. Меня это страшно раздражало, как он хохочет, я бы с удовольствием подошел к нему и придушил бы своими собственными руками, черт подери. Такое ощущение, что смеются над тобой.
   Бледный попрощался с Прыщавым:
  - Пока, Диман.
  - Пока, Макс. Только принеси мне "Догму". Не забудь, - попросил он.
  - Не забуду, - флегматично пообещал Макс.
  Они разошлись. Макс вошел в метро, а Дима направился к автобусной остановке. Я, разумеется, отправился за ним. Дима снова превратился в угрюмого парня, глядя себе под ноги, неспешно шел к остановке. И иногда поднимал взгляд, чтобы оглядеться вокруг, а потом снова опускал на серый асфальт и пялился на него, как будто боялся потерять серую твердыню под ногами.
  Не дойдя до остановки, Диман завернул в киоск с аудиокассетами. Простоял не меньше десяти минут, внимательно просматривая название групп и их альбомы. Я стоял у газетного киоска - притворно рассматривал газеты и одним глазом поглядывал за моим подопечным. Он купил какую-то кассету. После чего пошел потому же пути, по какому шел.
  Он встал рядом с людьми, ждавшие своего автобуса. Я тоже растворился в толпе.
  Автобус долго не шел, нахально опаздывающий на двадцать минут, и я успел околеть, дожидаясь его. Проехало несколько автобусов, но ни на один парень не садился. Наконец подошел тот, который нужен, автобус с 666-ым номером.
  Автобус остановился.
   Дверца открылась, и Дима с ловкость циркача самый первый забрался в автобус. Потом я; мне удалось протиснуться сквозь толпу и пройти первым. Дима сидел у окна, рассматривая проезжающие машины.
  Парень сидел один. И подумал, что неплохо будет сесть вместе с ним, а может быть тихо, прикончить прямо здесь, в автобусе - быстро и незаметно. Только я уже собирался присесть рядом с ним, как толстая старушка, как бизон, проскочила мимо меня с авоськой продуктами и уселась на мое место.
  Я взвыл. Но пришлось смериться. Сел на свободное место. Чего я не понимал, почему бабка не села на свободное место, а именно рядом с пацаном. Черт, неужели - это вмешательство Вечной Осени. Это было бы очень скверно. Ну, да ладно, у меня ещё есть время, так что никуда он от меня не денется.
  Автобус тронулся.
   Мимо начали мелькать фундаментальные здания, которые я даже не знал, для чего они служат. Многие дома были пусты, словно город постепенно умирал, не произнося в свою защиту ни звука и не сопротивляясь кровожадно убивающей хвори.
  Это очень большой город. И все значимые события умирают в нем очень тихо, не производя панического шума. Они всегда любили селиться рядом с трупами, ведь города - это всего лишь один большой "живой" мавзолей, где люди как жидкая вязкая субстанция не дают телу разложится. Но город уже давно мертв, а люди в нем пассивны и инертны, ни на что не годные существа, которые умирают и рождаются, умирают и рождаются... Город становится больше, шире, выше - и в один прекрасный день он рухнет под гнетом людей и их зла.
  Автобус остановился.
  Дима начал выходить со всеми. Я понял, это последняя остановка и мне надо быть поближе к парню, чтобы не потерять его из виду. Без церемонно, растолкав всех локтями, продвинулся к выходу. Парень выпрыгнул и побежал в сторону домов. Я начал выбираться из автобуса, нетерпеливо пытаясь выйти. Но мне остановил водитель, который сам лично проверял билеты:
  - Покажите ваш билет, пожалуйста, - вежливо попросил он
  Я на него не понимающе уставился.
  - Билет? - обескуражено переспросил я. - Какой билет?
  - Как какой? - опешил шофер. Потом сварливо ответил. - Который вам должны были выдать после оплаты. Или вы не платили. - И он негодующий уставился на меня.
  Я особо не вслушивался в его слова. Мне больше всего волновал парень, который в данную минуту уже скрылся за углом здания. А я, как дурак, стою здесь. Паника охватила меня с ног до головы, я уже устремился выйти, но водитель грубо схватил за рукав.
  - Значит, вы не заплатили, дорогой господин, - злобно процедил он сквозь зубы. - Вам придется заплатить штраф. 100 рублей, - резюмировал шофер.
  - Что?! У меня нет денег! - выкрикнул я, брызгая слюной ему прямо в лицо. - Я спешу, так что уберите руки, прошу вас! - угрожающе прохрипел я.
  Но водитель стоял на своем, и на его лице заиграло детское упрямство.
  - Мне плевать парень, куда ты торопишься! - проговорил он сиплым голосом от ярости. - Хоть спасать мир, мне плевать! Сначала ты заплатишь штраф, а потом катись себе на все четыре стороны!
  Я ошалел от его наглости. Сжав его запястья, я резко дернул ее в другую сторону. Послышался звук ломающейся кости. Водитель закричал от боли. Пассажиры всполошились, и началась паника. Позади люди навалились к выходу и меня вытолкали вместе с водителем. Шофер ничего не соображал и только с ужасом смотрел на свою покалеченную руку.
  Все разбежались, кто куда. А я побежал в ту сторону, в которую помчался Дима. Забежал за угол, но там никого не было. Я снова помчался из-за всех ног вдоль здания. Не обнаружив его, мне пришлось бежать дальше. Так я рыскал, как ищейка, по всему жилмассиву, но никаких результатов, так и не добился.
  Я пришел на то место, где пацан выбежал из автобуса, что бы обнаружить его запах. На том месте водителя со сломанной рукой уже не было. Наверное, уехал в травм-пункт, ставить гипс на сломанную руку. А свидетели этого инцидента, все уже давно или уехали на автобусах, или разошлись, так что мне никто не мешал. Я попытался уловить его запах, походил вокруг, принюхался здесь, принюхался там, но так ничего не обнаружил. В этом месте большое скопление людей и все запахи перемешались, в результате получился отвратительный запах, который был хуже газовой атаки.
  Надо признать я потерял парня, буквально упустил его из рук. Но я не отчаивался, в школе мы с ним еще встретимся. И тогда...
  Я улыбнулся своим мыслям, они были сладкие, как персики, и ласкали мою душу, как чистая речная вода, отекающая по изгибам тела. И теперь я поверил, что все будет хорошо. И никто не сможет меня остановить, даже этот проклятущий Браун.
  Я повернулся, намереваясь уйти, но вдруг столкнулся с Брауном, который, наверное, стоял за моей спиной больше десяти минут. Отпрыгнув от него, я весь напрягся готовый дать отпор в любую минуту. Но Браун только невесело улыбнулся.
  - Что, Вайт, испугался? - печальная усмешка коснулась его лица. - Тебя не так легко застать врасплох. Мне надо отдать должное я молодец. - Браун не издевался и не ехидничал, а констатировал факты, как профессор математики.
  Браун достал сигарету из кармана и закурил.
  - А тебе какое дело, испугался или не испугался? - промычал я и весь зарделся от замечания Брауна. - Зачем ты вообще за мной ходишь? - и я вытащил из-за спины ножик. Сунул в карман нож вместе с рукой, чтобы никто не видел, и я был наготове ко всяким фокусам Брауна.
  Медленно Браун затягивался и выпускал дым из ноздрей. Тянул с ответом. Наконец он раскрыл рот:
  - Не надо трогать мальчишку, Вайт. У тебя нет шансов, выиграть эту игру, - со спокойствием удава говорил он. - То, что ты затеял равносильно твоему поражению. У тебя в городе орудуют еще двое. И если я убью одного из них, твоя игра проиграна. А я могу выжить, если постараюсь, или пожертвовать одной из собак. - Резонная речь не произвела на меня никакого впечатления.
  Я хотел сказать ему пару ласковых, но рот мой уже говорил без моего участия:
  - Ты прав, Браун, - саркастически заметил Вайт/я. - Но игра только осложнится, а не будет проиграна. Тогда приду я, настоящий Вайт и заберу все, что мне прилагается. Так что не пытайся, меня остановить все равно не получится. Только жалкие силенки потратишь.
  Браун докурил сигарету. Посмотрел по сторонам, некоторые ждущие автобуса с любопытством наблюдали за нами. Браун прошелся по ним взглядом и отвернулся.
  - Тогда я убью тебя прямо сейчас, - зашипел он.
  Я по-настоящему испугался, хотя какая-то сила тоже вздрогнула. И как тут не вздрогнуть, карие глаза Брауна отливались малиновым цветом, а черный зрачок деформировался в продолговатый. Алые губы расширились, и на свет божий вылезли белые зубы, которые были готовы рвать плоть на мелкие кусочки. А в основном ничего не изменилось, но он прямо источал запахом насилия и убийства. Я начал задыхаться от этого терпкого запаха, не дающего мне свежего воздуха.
  Браун вытащил палицу из-за спины, черное дерево зловеще вглядывалась в меня.
  - Теперь я покажу, как надо убивать, Вайт, - душераздирающим голосом проворковал он. Махая своей палицей.
  Растерявшись, я не знал, что делать и как мне быть. Я не ожидал такого от Брауна, он такой предсказуемый, а сейчас повел себя, как псих. Но времени для размышлений не было и это самое скверное. Меня спасла неожиданность. Какой-то смельчак подошел к Брауну и положил ему на плече руку:
  - Мужик, что ты делаешь? - небрежно спросил здоровенный парень. Весь накаченный, наверное, думал поиграть мышцами, но не тут-то было.
  Браун посмотрел назад, потом повернулся свой торс. Став лицом к лицу, мужик успел только ахнуть. Удар по челюсти. Накаченный парень без сознания валялся на асфальте, как мешок с картошкой, где положили там и стоит.
  Но я только этого мгновение и ждал. Мое тело само собой помчалось прочь от места происшествия. Только за мной послышался нечеловеческий рев. Очевидно, Браун понял свою ошибку и кусал локти от разочарования. А я мчался по улицам, как кошка, которые злые люди наступили на хвост, не оборачиваясь назад и не различая названия улиц, мимо которых пролетал.
  Ноги принесли меня к той самой школе. Я знал, что Браун догадывается, где я нахожусь, но думаю, он не помчится за мной. Он придумает какую-нибудь хитрость. В данную минуту, наверное, приходит в себя и думает какой сделать следующий ход. Но мне ли его не знать, Браун очень тонкий игрок - почти всегда партию играет красиво и самыми сложными приемами. Но пока он слишком пассивен и мне почему-то это не нравится, словно происходящие для него не имеет значения.
  Я сидел и раздумывал, что делать дальше. Чтобы мне придумать, какую пакость.
  С этими раздумьями, я и задремал. И только одна мысль вертелась в голове надо убить мальчишку и получить "ключ"...
  
  12 ОКТЯБРЯ.
  Сон прогнал толчок, который я получил от проходимца. Мой вечно пустой сон ушел в никуда. На улице приютился мрак. Только тусклый фонарь у подъезда освещал, и был маяком в море ночи. Я сидел на скамейке напротив школы. А меня разбудила молодая парочка, которая не могла стоять прямо, и все время их куда-то мотало. Они смеялись, как дети, надо мною и без теснения тыкали в меня пальцем. В них заиграла какая-то инфантильность, вырывающие наружу не по их воли. Ко мне подошли два наркомана, женщина и мужчина. Даже в тусклом свете, можно разглядеть их о сунувшие лица и хилые тела, похожие на тростинки; круглые и угольно-черные мешки под глазами. Бессмысленные глаза смотрели сквозь меня, словно я находился от них за два километра отсюда.
  Когда я проснулся, они развеселились и рассмеялись от радости и облегчения, словно я был трупом, и им удалось вдохнуть в меня жизнь. Я только сдержанно, но обаятельно улыбнулся. Они устроили танец, в знак моего воскрешения, какой-то обряд. Успокоившись, они опять уставились на меня, как на экран телевизора, где происходит очень интересный момент фильма. Потом они почему-то опечалились, а потом разозлились. И все это они делали одновременно, как единый организм.
  - А ну-ка пошел отсюда, папаша, - зычным голосом рявкнул парень. После чего повернулся к своей подружке: - Правильно я говорю, Свет.
  Света, как умственно-отсталая пятилетняя девочка, задумалась. Она так думала пять минут, и парень уже начал злится на нее. Ну, все-таки он дождался. Она вскрикнула от радости и начала хлопать в ладоши, повторяя одно и то же слово, как заклинание:
  - Выгнать, выгнать, выгнать, выгнать...
  - Заткнись, - прикрикнул он на нее. - Я услышал твой ответ и мне не надо повторять дважды. Я не глухой, - поучительно и гордо заявил он ей, а она надула свои тощие губки и показала свою надменность.
  Парень хлопнул себе по лицу от идиотской ситуации, в которую он попал. Наконец он собрался с мыслями и нежно сказал девушки:
  - Извини меня, деточка. Я больше не буду кричать на тебя. - И он подошел к ней сзади. Положил ей руку на плече, она ее скинула. - Присядь и не пори горячку.
  Он все-таки посадил ее на лавку и ласково обнял. После чего они начали потихоньку качаться, как в колыбели, напевая какую-то детскую песенку себе под нос.
  А я наблюдал с улыбкой на губах за этой страной и инфантильной парочкой. Меня насмешила, а не напугала угрожающие поведения парня. Они сидели и смотрели куда-то далеко, смотря фильмы, сотканные из иллюзий, которые видели только они одни. Света повернула свои серые глаза на меня, разглядывала меня, потом отвернулась и вскрикнула, вспомнила что-то свое:
  - Марат, ты же хотел его выкинуть?! - в ужасе выкрикнула Света и стала показывать на меня пальцем. Прекратив в меня тыкать, она сделала из пальцев козу и направила на меня - чураясь. - Это же самое настоящее чудовище! Прогони его! - в истерике забилась она. - А лучше убей! Убей! Убей! - и закрыла руками лицо.
  Я на мгновение растерялся, но быстро пришел в себе. Меня это даже польстило, и принял взвизги недозрелой бабы, как комплимент. Выкрики и стенание подруги на Марата подействовали, и пришел к активным действиям. Я подумать не мог, что он так резво возьмется за дело. Он вытащил из кармана нож, нажал на кнопочку на ручке, и вылетело лезвие с мерзким звуком. Но все он продел так неуклюже, что я даже не следил за его действиями. Бесталанный Марат, в области держать нож, ухитрился собрать все свои силы и мощным ударом поразить мое плечо, хотя, судя по глазам, он целился в шею - это было понятно, просто его рука подвила в самый ответственный момент. Нож оказался в плече, и его лезвие окрасилось алой кровью, которая ни на минуту не останавливала течь.
  Мощным и быстрым ударом правой руки по солнечному сплетенью, отбила у Марата всякую охоту вытаскивать нож и повторять попытку. Он схватился за грудь и начал задыхаться. Медленно скатился со скамейки, уже корчась на асфальте. Парень побледнел и теперь был похож на смерть, правда, раньше он лучше не выглядел.
  Тем временим, визжала, хрипловатым голосом Света, которая походила на ребенка, где не справедливые родители наказали ни за что. Она озиралась, то на меня, то на своего дружка, как маятник часов, качаясь туда сюда, туда сюда - не переставая.
  Чтобы ее успокоить, я тыльной стороной ладони ударил ее по щеке. Щелчок удара. Крик стих. Теперь она валялась рядом со своим парнем в ауте, плохо соображая, что происходит.
  Я неохотно поднялся со скамейке, с пригретого места, и подошел к этой беспринципной паре, которая крамольничала против меня. За что и поплатились. По одному удару каждому и хватила с лихвой. На них и живого лица не было. Если посмотреть на них издалека, то можно решить, что лежат два трупа.
  Сел перед ними на корточках. Посмотрел их в лица. Они поглядели на меня с нескрываемым ужасом. Я улыбнулся им с отеческой улыбкой. И они захныкали, как маленькие дети, попавшие в страну Бармалея. Из них так и перла инфантильностью, хотя им было лет по двадцать. "Жалкая парочка", - подытожил я про себя.
  Потом я вспомнил о ноже, торчащий из моего плеча. Я посмотрел на свое раненное плечо, нож был на месте, впечатлительный человек, от такой сцены упал бы в обморок. Хорошо, что человек я не мнительный, а то бы мне худо было.
  Я преспокойно вытащил нож из плеча и швырнул его в урну как баскетбольный мяч. И больше я на рану не обращал внимания, не удосужившись и быстрым просмотром. Я находился в той же позе - на корточках и пялился на пару. Как только они вдоволь наплакались, робко и с надеждой посмотрели на меня, что я прощу им их выходку. Как это глупо надеяться на что-то. Надежда - это глупое чувство...
  Мои руки сжались на их глотках и ладони, как тески, медленно сжимали свою добычу. Они захрипели. Я встал на ноги и поднял их вверх так, чтобы ноги их весели от земли на несколько сантиметров. Они схватились за руки, пытаясь высвободиться свои тонкие шеи, но у них ничего не выходило. Чем больше они сопротивлялись, тем сильнее я сжимал руки.
  Юноша пытался что-то сказать, но из нехватки кислорода из горла вырывался булькающий звук. Я хотел их убить за то, что им пришла глупая идея убить меня, даже если они не соображали. За глупые ошибки приходится платить жизнью, но некоторым это невдомек и поэтому все заканчивается очень плачевно. Смерть - вот самая оптимальная оплата за неудачное покушение.
  Девушка уже сопротивлялась более вяло и обречено, чем в начале. У парня ещё сил хватала, чтобы хоть что-то соображать. И он промямлил несколько слов, решившие его судьбу и его девушки:
  - Не убивайте... нас..., пожалуйс... Мы сдела... всссе, ...что...ты захочешь.
  Мои руки разжались, но я не давал такой команды. Двое ребят упали на асфальт. Света потеряла сознание, а парень вяло потирал свою красную шею, где в скором времени покажутся синяки от удушая.
  Я застопорился и думал: "Зачем я это сделал"? Ответ пришел, их можно использовать в качестве поимки пацана. Неплохая идея. Но в ней присутствовал один изъян. Очень серьезный надо сказать... Как только я пошлю их на задание, они смоются домой. И будут там сидеть до начало Судного Дня. Нет, так не пойдет.
  Моя голова усиленно работала. А эти двое инфантильных убогих человека, немного очухались и чувствовали себя нормально.
  У меня родилась идея, пока, что она только в рудиментарном состояние, но скоро на свет родится настоящий "ребенок".
  Я посмотрел на них, а эти двое глазели на меня с трепетом. Потом мое лицо озарилось улыбкой иезуита. Они задрожали под моим пристальным взглядом и прижались друг к другу. А я надвигался на них, как самое кровожадное существо на всем белом свете. На них легла моя тень....
  
  ТОТ ЖЕ ДЕНЬ...
  На этот раз я проснулся с утра и мне никто не помешал. Вчера ночью или сегодня ночью, как вам будет угодно, я повеселился, а вместе со мной ещё парочка, которая теперь работает на меня. Жизнь просто прекрасна. Мне даже есть захотелось, от свежего запаха после дождя. Ночь, когда я спал, моросил дождик, а я и не заметил.
  Так, где мой пакет со снедью? Куда я его дел? Тьфу ты, черт возьми, со всем плохой стал - рассеянный до невозможности. Придется отложить это дело на потом. Уже сейчас ребята идут в школу, и я хочу посмотреть на моего хорошего парня, Диму.
  А пока я просто сидел и наслаждался убогой жизнью, но сейчас она мне казалась, лучше некуда и я был счастлив.
  Ребята мчались в школу. Встречаясь, здороваясь со своими сверстниками и однокашниками, которые тоже мчались в одном потоке. Проходили мимо меня разодетые и нарядные, настоящие щеголи. Родители разоряются на них, на их костюмы, но они знают, что их чада - это лицо семьи и они не скупятся на качественную одежду, даже если ценники, как номера телефонов.
   В наше время непросто жить, и бывают такие моменты, что хочется, повесятся. Но жизнь не остановится и не заплачет от досады, за проклятие, которые кучей летят в ее адрес, она будет течь своим чередом. Тяжелые времена, они всегда были и всегда будут - всегда, такова жизнь. Завтра ты на коне, а после завтра ты под конем и оплакиваешь свою прошлую жизнь. Умереть ничего не стоит; нужно мужество, чтобы жить и может быть, когда-нибудь, где-нибудь - это зачтется нам. Кто знает?
  А в данный момент молодое поколение подрастает и мчится на перегонки с самой судьбой. Конечно, победитель состязания уже известен заранее, ты должен заботится только о своем престиже. Как ты проведешь свою жизнь? Достойно или не достойно - вот, в чем вопрос. Ты умрешь на спринтерской дороге, а судьба, как абсолютный чемпион и неутомимый спортсмен, бежит дальше сквозь время и пространства, крича: "Только от вас зависит ваша стезя и стезя ваших детей. Только от вас..." - и в конце она срывается на крик.
  Мои мысли унесли меня, но неожиданно я вздрогнул. Не знаю почему, просто вздрогнул. Парень шел по дороге и смотрел себе под ноги. Потом его голова мотнулась в мою сторону, Дима пронзительно посмотрел на меня, после чего лицо переменилось страхом. И чтобы отогнать его, он рассмеялся над ним, показав тривиальный жест, то есть средний палец был нацелен на меня - не двусмысленно говоря: "Пошел ты..."
  Я несильно удивился его поведению, Браун не терял время.
   Убрав палец, пацан отвернулся и помчался в школу, так что пятки сверкали. Быстро открыл тяжелую деревянную дверь и прошмыгнул внутрь, где он в безопасности - на время. Его ждет сюрприз на обратном пути, двое наркомана.
  Прошло четыре астрономических часа, с пунктуальностью парень вышел из школы, занятие для него закончились, а может быть и жизнь.
  Дима вышел не один с тем парнем, Максом, который был с ним вчера. Мне этот парень не нравился, что-то в нем присутствовало, только объяснению этому нет. Но я нутром ощущал, что эта фигура в руках судьбы очень значима и весома - пару сюрпризов Макс предоставит капризному зрителю.
  Дима взглянул в мою сторону, сежу ли я еще здесь или нет. Проследив взглядом за своим другом, Макс тоже уставился на меня...
  
  ???...
  Нет! Что не так! Этот Макс странный человек и, по-моему, он видит больше, чем другие люди. Но чем отличаются эти люди так это большой апатией и ленью. Они сильны и держат в руках непреоборимую силу, но слишком ленивы, чтобы воспользоваться ею. Если когда-нибудь Макс проснется от спячки наяву, то тогда мир вздрогнет и прогнется под ним...
  
  ТОТ ЖЕ ДЕНЬ...
  ...Лицо его нахмурилось, словно он узнал своего давнего врага, но потом взгляд его стал снисходительным. Отвернулся. Но Дима пялился на меня намного дольше, потом последовал примеру друга - отвернулся. И начали о чем-то в полголоса говорить друг другу.
  Я за ними не пошел не за чем, за ним послал свою инфантильную дружину. Так что я преспокойно отправился в парк. Шел я неторопливо, с интересом поглядывая по сторонам.
  Много машин проезжали мимо меня, а еще больше люди с интересом смотревшие и обгоняющие меня. Я на них смотрел спокойным взглядом, и мне было все равно, что обо мне думают. Люди - странные существа. Они могут отколоть все, что угодно. Этот мир был окунут с головой в опасности, не знаю, в какую минуту она на тебя обрушится. Человек - это один индивидуальный мир, где существуют свои законы, каноны и закономерности - не понятные другому человеку. Они осуждают друг друга, потому что не понимают. Не понимают их внутренний мир, методов, нравов, умозаключений - и только поэтому происходят все зло. Существо, под названием человек, создает свою иллюзию жизни, чтобы было легче жить, не опасаясь за свою судьбу. Да, все мы живем в иллюзии, но кто-то видит через нее, как через мутное и грязное стекло, реальную жизнь, а у других перед глазами сладкие грезы. То, что мы создаем внутри себя: стремление, мечты и методы их реализаций - пытаясь подчинить свой сценарий к реальной жизни, и ведем себя беззаботно, как будто все, так и будет, как планировали, но это не так. Несколько миллионов разбитых судеб - вот, что ждет человека, который не смог или не захотел понять, что жизнь непроста, как кажется на первый взгляд, но одновременно проста.
  Жизнь сложна для человека, как сама вечность, потому что пытается познать вечность.
  Вошел в парк, народу присутствовало мало, чем обычно. Холодные дни наступили, и никто не хочет понапрасну лишние минуты находится в обжигающем холоде. Хотя не у всех такое мнение, как у большинства.
  Я присел на скамейку и скрестил руки на груди, чтобы согреться. Леденящий тело и душу ветер обдувал мое лицо, на котором и так красовался нездоровый румянец. Я помню, когда еще не был тем, кем я стал сейчас, жизнь я вел бесшабашную, так что обветренное лицо - это пустяк для человека, который от каждой попойки получал порцию боли.
  Поодаль от меня сидел на лавке импозантный человек, моего возраста, и кормил голубей. Он мне понравился сразу, как только на него посмотрел. Длинная борода висела лопатой, и ее кончик касался груди, а вокруг рта желтые пятна - говорили, что человек курит некачественные сигареты скорей всего "Приму". Большой еврейский нос красовался на его лице, морщинки вокруг выцветших сизых глаз, увидели жизнь во всей своей многогранности. И маленький рот, который мягко улыбался, когда голуби делили свою добычу, и все приговаривал:
  - Питайтесь мои хорошие. Питайтесь. Питайтесь хорошенько. Идут голодные времена. - Потом мужик опечалился. - Может быть, для кого-то из вас они будут длиться вечно. Кушайте. Вам сейчас нужен жирок, как никогда.
  Выкинув все крошки хлеба, которые он принес специально для голубей. Он потеплее укутался и пытался согреться в своей тонкой куртке. Он скрестил ноги, на которых красовались коричневые брюки. После чего натянул на глаза кепку и засунул руки в карманы. И стал смотреть за попытками голубей найти пищу вокруг его ног, они со старанием прочесывали дюйм за дюйм, надеясь, хотя на одну крошку хлеба. Щепетильно обыскав все, голуби постепенно начали разлетаться для нахождения ещё одного источника пропитания.
  Я решил поговорить с мужиком, так ни о чем. Встав со скамейки, я направился к нему. Подошел. Он повернул ко мне голову. Посмотрел на меня, как неофит на чужую религию и отвернулся без всякого интереса, не взглянув даже на мои волосы.
  - Здравствуйте, - вежливо поздоровался я.
  - Здравствуйте, - сдержано сказал он, не глядя на меня, а куда-то вдаль.
  - Можно присесть? - подобострастно осведомился я.
  - Садитесь, - с неохотой проговорил он. - Скамейка не куплена.
  - Спасибо.
  Я уселся. И решил завязать разговор с невинного вопроса:
  - Любите кормить голубей?
  Он вытаращился на меня от удивления.
  - А вы, откуда знаете? - грубо спросил он. И уставился на меня, как на своего злейшего врага.
  Я его поспешил успокоить.
  - Да я, видел вас оттуда. - И указал пальцем, где я сидел.
  Его суровый взгляд немного смягчился и то слава Вечной Осени.
  - Ах, оттуда, тогда понятно, - флегматично сказал он. И оживился. - Да, я действительно люблю кормить голубей. Это мое, если можно так сказать хобби. Занятие от души.
  - А почему? - поинтересовался я.
  - Что почему? - раздраженно пробормотал он, сжимая и разжимая кулаки.
  Я решил оставить эту, для него, болезненную тему.
  - Да, ничего, - успокаивающе промямлил я.
  Почему-то перестал походить сам на себя. Я же жестокое существо, мне никто не нужен или почти никто, а тут... Мне захотелось узнать по больше об этом человеке. И меня совершенно не злило, как он со мной обращается. С исполинской болью и ненавистью, зародившиеся в его душе - оно, во всяком случае, шло у него из глубины душевной язвы, когда-то нажив ее при жизни. В нее попала инфекция, и теперь из нее смердело. И мне даже, показалось, что ни один кудесник ему не поможет. Но моему неописуемому удивлению, он решил продолжить разговор:
  - Вы не точно задали вопрос. Вы можете повторить его? - сказал он.
  - Почему вы любить голубей? - осторожно спросил я. Я подумал, что мой тон поможет ему свободнее разговаривать со мной. И я не ошибся, он безучастно взглянул на меня и разомлел, настолько, чтобы выплеснуть своя накопившийся яд.
  - Я действительно люблю голубей, - начал он издалека, и слезы навернулись на глазах. А потом его прорвало, я этого даже не ожидал. - Самая моя любимая птица - это голубь. Я вообще-то из деревни и мой отец разводил их, а потом он, этот мерзавец, сжирал их. Я даже с ними в голубятне сидел и готов был на все, чтоб их никто не обежал. И когда отец уволок одну из птиц, а я последовал за ним посмотреть, куда он ее понес. А пошел он на кухню, где достал тесак из ящика и с размаху срубил голову. Я хотел закричать, но воздух не пронзил крик. Мой желудок сжали спазмы и я блеванул. Но это еще не все, может быть, я пережил бы это, что только ребенок не выносит на своем пути взросления. После того, как голова была оттрублена, из шеи полилась обильная кровь. И он, представляете, начал глотать ее, приложился, как к бутылке. Весь род и зубы были в рубиновом цвете. Тогда я завизжал и бросился прочь, но отец понял, что я все видел и побежал за мной. Он, естественно, догнал меня и начал успокаивать, но я бился в истерике и пытался вырваться - убежать туда, куда глаза глядят. Но мои силы были не безграничны, и я выдохся. Только, тогда я прижался к его груди и рыдал, рыдал... - на этом месте он сдавленно сглотнул и продолжил. - Отец мне сказал, когда он был на войне, с провизией, тогда дела проходили плохо. Они солдатами ловили голубей и съедали их. И после того, как он пришел с фронта, у него осталась привычка, если он не съест голубя, он чувствует себя голодным. Пытался отучиться, но ничего так и не вышло для него это стало пороком, от которого он не смог избавится, как бы не хотел - Первая слезинка скатилась по щеке и окунулась в дебри бороды. - Знаешь, за все приходится платить и это так. И я расплатился сполна. Однажды мой сын полез на крышу после дождя. Будь проклят тот день. Голуби рассвирепели, я тогда не понял с чем это связанно, и напали на моего сына. Он отбивался, как мог и пытался быстрей скрыться от безумных голубей, но поскользнулся и упал с крыши. Он бы мог отделаться ушибами, но не отделался. Вместо этого он головой упал о кирпич, на один кирпич, вы понимаете?! На один! Откуда он там взялся...
  Моя жизнь зависит от этих голубей. Мои несчастия и мои победы в жизни встречаются с ними. Они, как посланники, которые присылают какие-то перемены в моей жизни в лучшую или худшую сторону.
  Как-то один в прекрасный день, ко мне сел голубь на окно, теперь я не мог их видеть, но чем больше я их ненавидел, тем чаще они появлялись. Ну, вот, голубь сел на окно, я подошел к нему. Увидев это, он слетел вниз и сел рядом с другими голубями, которые клевали шелуху от семечек. И тогда я понял, что от меня требуется, кормить их, каждый божий день. Моя жизнь навечно переплетена с голубями. - И он прослезился.
  - Но это, как-то не вяжется с вашей улыбкой и добрыми словами? - дерзко спросил я, и в моих глазах даже не затеплилось сочувствие, так как он этого хотел.
  - Разумеется, я с ними добор, когда они передо мной, - гаркнул он в ярости. А потом посмотрел на меня и печально усмехнулся, и еще одна слезинка скатилась по его щеке. - Когда они передо мной у меня двоякое чувство, я их люблю и ненавижу. И я выбираю любовь и начинаю верить, что ничего не изменилось и мы, как бы снова стали друзьями. Утолив голод, они улетают и в мою голову закрадываются воспоминания. И я ненавижу их сильнее, чем прежде. - И он умолк, а по лицу катилась одна слезинка за другой.
  Странный случай. Он попал в голубиную ловушку и стал их рабом. Рабом страсти и ненависти к ним.
  Мне показалось, что я должен помочь этому человеку, дать хотя бы совет.
  - Не отчаивайтесь, - примирительно сказал я, - все в ваших руках. Запомните вы им не лакей, а свободная птица... - я прервал свою речь.
  Мужик сардонически пялился на меня. Его лицо вместо печальной ухмылки и отчаянно-ненавистных глаз, появилась насмешка перемешенной оскалам зверя. Из глубин сизых гипнотических глаз поднялся "черный ил", так что радужка перекрасилась в угольно-черный цвет. Теперь на меня смотрели нечеловеческие глаза, а завораживающие голубиные, которые воспринимали меня, как злейшего врага. Они кричали, вопили и горели черным пламенем ненависти, которое простого человека могла умертвить мгновенно. Но я не совсем человек и его фокусы на меня не подействовали.
  Потом откуда не возьмись, возникла стая голубей, никогда в своей жизни я столько не видел. Они были высоко от земли, превратившись в маленькие точки. Бородатый мужик иезуитски улыбался, показывая свои не со всем ровные зубы. И сквозь зубы раздался хриплый смех, у меня даже волосы дыбом встали.
  - Они разорвут тебя на маленькие, маленькие кусочки, - завизжал он безумно, сверкая глазами. - На маленькие, маленькие, - повторил еще раз, - а когда и кусочка не останется, они начнут рвать твою душу. - И он восторженно захихикал. Представляя себе такое шоу.
  Я печально покачал головой, как учитель, посмотревший на ученика, не выучившего важную для него тему, и глубоко вздохнул. Мужик вообще не обращал на меня никакого внимания, танцевал свой обрядный танец, крутя своей рукой вокруг головы. Как только главная часть прошла, он побежал прочь, как дикое животное от лесного пожара. А птицы летали вокруг, словно стервятники над трупом, и вдруг они начали падать камнем. Мне осталось снисходительно улыбнуться, и показать свои навыки, против примитивных атак.
  Приблизившись на достаточное расстояние, я поразил их фортелю, которая запомнится им на всю жизнь. Я замяукал, и они моментально разлетелись в разные стороны.
  То, что я задумал, удалось сделать, показав голубям их злейшего врага. Для них коты - это табу, божество и они его боятся, как огня, и этот страх не возможно победить. Улица опустела, превратившись в мертвое место, я остался один в парке, никого вокруг не было.
  Теперь я понял ошибку этого человека. Это он умертвил своего сына, приказав голубям убить его. Он имел какую-то невидимую и неосязаемую связь с ними, и голуби использовали его в своих целях. Создали между собой симбиоз. В результате, чего пошло помешательство, наверное, - это уже идет с самого детства и неизвестно, сколько он убил человек и сколько убьет, но это уже не мои проблемы. Все равно, он наткнется на такого противника, который ему окажется не по зубам, и тогда его уничтожат, и его смерть будет длиться целую вечность...
  - Босс? - прозаичным голосом позвали меня.
  Я повернулся и увидел Марата и Свету. Они стояли и ждали моих приказов, молча жаждя этого. Но они находились ни одни, на руках Марата лежал в бессознании мальчишка. Это сцена вызвала у меня улыбку. Они пришли и принесли то, что я приказывал им. Теперь эти двое превратились в моих рабов, друзей, слуг и воинов - они всю жизнь будут со мной, как верные псы.
  - Вы все-таки принесли мне то, что я просил, - с нежностью матери сказал я. - Молодцы! - с восхищением сказал я.
  - Так точно, босс, - машинально превратились в беспрекословных слуг.
  Я поморщился от такого раболепия со стороны их:
  - Ребята прекратите пороть всякую чушь. Говорите нормальным языком, - потребовал я.
  - Ясно, босс. Как вы хотите, - без эмоций сказал Марат.
  - Так точно, босс, - весело проговорила Света и засмеялась.
  Улыбка сама собой появилась на моем лице.
  - Уже лучше, - похвалил я.
  Они заулыбались и покивали. Теперь эти двое преобразились в моих детей. Белоснежные строптивые волосы развивались на их голова, глаза закрывали белое бельмо и теперь их очи не говори ни о чем. Оба в черных костюмах. У Марата - брюки, а на ногах белые туфли, у Светы - короткая юбка, на ногах у нее светились белые колготки и черные туфли, в которых она двигалась, так же ловка, как и в кроссовках. Черное и белое гармонично сочеталось на их телах и одеждах - и от этого они выглядели гораздо внушительнее, чем прежде.
  - Все прошло чисто, я надеюсь? - снисходительно спросил я.
  - Не совсем, - заговорила Света с хладнокровием. - За нами увязался Браун, скоро он будет здесь. - К подтверждению ее слов, в конце парка появился Браун, он шел медленным аллюром, покуривая на ходу сигарету. Но Света увидев его, не прекратила рассказывать свой отчет. - Пацан, оказалось, превратился в очень мнительного человека, особенно к людям с белыми волосами. И нам пришлось завалиться к нему в квартиру, забрать под носом его матери. Скорее всего, скоро здесь будет милиция и на какое-то время на этом месте будет жарко... - послышался лай мультяшных собак, которые подчинялись Брауну, но Света и на этот раз не прекратила свой доклад. - После того, как мы захватили пацана, наткнулись на существо под именем Брауна, но мы перехитрили его. Хотя, по-моему мнению, если бы он хотел остановить нас, мы бы ничего не смогли противопоставить ему. Сообщение законченно. Какие планы, босс? - невозмутимо спросил она меня, полностью игнорируя Брауна и его собак.
  - Черт! Да же, не знаю, - пожаловался я Свете. - Будем драться, все указания. Но я должен убить пацана и получить от него "ключ".
  Браун подошел к нам поближе и встал, как вкопанный, где-то на расстояние десяти метров. Рядом у его ног устроились две собаки и зорко глядели на нас троих. Выбросил сигарету и закурил следующею. Затянулся. И не выпуская табачный дым из-за рта, пока не докурил до фильтра. Выбросил сигарету и не выдохнул, просто стоял и печально улыбался.
  Я держал настороже, Браун что-то придумал и выполнит этот волшебный трюк. Сказал Свете и Марату, чтобы следили за парнем. И они оба насторожились и стали ждать.
  Клубы белого дыма выходили изо рта Брауна. Он дождался момента, когда я отвлекся. Белая мгла заполоняло все вокруг, превращаясь в туман, через который ничего не было видно.
  Я заволновался. К такому развитию событию я не был готов. Через какое-то время я перестал ощущать, где я нахожусь. Везде окружал туман, белый пушистый и чадящий рассудок. Мне пришлось выходить из него, я не рассчитывал на помощь Марата и Светы, они были заняты охраной мальчишки.
  - Босс, помогите, - выкрикнул голос откуда-то издалека. - У меня отобрали мальчишку, и укусила собака...
  Мои силы начали опять укрепляться. В голову врезался сильный поток энергий. Вокруг меня плавился туман, как сливочное масло. Я пошел вперед, и вокруг меня марево расходилось и отекало. Раздался крик, и белая пелена поднялась вверх, по-моему, требованью.
  Я увидел, что Света стала на защиту Марата с ножом в руке, сосредоточенно следя за каждым движением.
  Браун находился неподалеку с мальчишкой на руках, а на груди Димы сидела раненная собака, истекая малиновой кровью, похожая на варение, другая стояла у ног Брауна.
  - Ты проиграешь, Вайт, - флегматично сказал Браун. - Ты все равно проиграешь, как бы ты не хотел выиграть. Ведь ты был проклят нашим колдуном, а оно приносит не удачу. Даже, если все битвы выиграешь, войну - ты проиграешь, - сказав свою тираду, Браун повернулся и пошел прочь, неся на руках парня.
  - Не загадывай наперед, ты тоже можешь проиграть, - гневно выкрикнул я ему вслед. Потом я повернулся к Свете и сказал: - Отведи его к Вечной Осени, попроси ее излечения, ибо не ясно, сколько пролежит он в таком состоянии.
  Света энергично кивнула, взяла Марата на руки и пошла к деревьям. Скрывшись за деревом, она не вышла из-за него, а испарилась, попав в колыбель Вечной Осени.
  Ждал я недолго. Через несколько минут появилась эта молодая парочка, держа друг друга за руки. Улыбаясь мне.
  - Что, босс, пойдемте отбивать мальчишку из аристократических и женских рук Брауна? - застенчиво спросила Света.
  Я покачал головой.
  - Не сегодня. Это будет завтра, - лаконично сказал я.
  - Почему, босс? - искренне удивился Марат.
  - Потому что, когда ты проигрываешь битву и пытаешь исправить свою оплошность в тот же день, - поучительно говорил я, - мы можем проиграть снова и на этот раз навсегда. Лучше подождем до завтра, - резонно и спокойно сказал я, как будто пять минут назад ничего не произошло, и не ушла победа почти из самых рук. Но на это я смотрел с философской точки зрения, если не случилось, значит сегодня не судьба и надо дождаться следующего момента. - Пойдемте к школе, завтра он будет проходить там, и тогда мы его схватим.
  - Идемте, босс, - послушно ответил Марат.
  - Босс? Может быть, вы нас отпустите? - учтиво спросила меня Света.
  - Почему бы и нет? - сказал я. - А куда?
  - Позаниматься любовью, - серьезно ответила Света.
  Я махнул рукой. Они поблагодарили и отправились по своим делам. Что взять с молодежи? Молодежь, она везде молодежь, даже когда у них кое-что не хватает, я отнял у них кое-что ценное. Их души. Теперь они будут жить очень долго, если их не убьют, но после своей смерти они улетят в небытие, а их тела навсегда превратятся в прах. За то они мои верные соратники, который подчиняются мне и это гигантский плюс.
  Я медленно пошел к школе. По дороге, мимо меня перебежал черный кот, это к удаче, хотя люди в этом мире считают плохой приметой.
  Я дошел до школы сел на скамейку напротив нее и благополучно заснул. Сон мой летел через миры, через пространство...
  
  13 ОКТЯБРЯ.
  - Вставайте, босс. Мы пришли, - проговорила Света, тряся меня за руку.
  - Оставь мою руку в покое, Света. Я уже проснулся, - попросил я пощады. Потом мой рот непроизвольно раскрылся и я зевнул, понимая, что усталость еще не ушла.
  - Извините, босс, - робко попросило она прощения.
  - Садитесь рядом со мной. - Они поблагодарили и уселись на скамейку. - Ну, что повеселились вчера? - ненавязчиво спросил я
  Они засмущались, наверное, не своих поступков, а меня - они меня смущаются, если я им не приказываю. Покивали в знак, что вчера прекрасно провели время.
  - Вы не подскажите, сколько сейчас время, - уже серьезно спросил я.
  - Без пятнадцати восемь, босс, - щепетильным тоном сказал Марат.
  Я нахмурился. Димы, почему-то еще нет?
  - Скоро он должен появится этот маленький юркий гаденыш, - сварливо сказал я. Не терплю, когда опаздывают к встрече.
  Скоро парень появился из-за угла, утомленный и поникший, согнувшийся в три погибели. В руке он нес легкий пакет, но казалось, что он тащит двадцати килограммовую гирю. Он с опаской смотрел по сторонам, пытаясь предвидеть опасность. Посмотрел на нас, и он стал бледный, как полотно, даже прыщи не спасали. Дима приостановился, боясь пройти мимо нас, в нерешительности топтался на месте. Из-за угла показался Браун со своей одной собакой, я посмотрел на Свету, как она отнесется к этому факту, это же она серьезно нанесла рану Меску или Хексу (если бы убила, умерла бы), но лицо ее осталось беспрестанным и внимательным. Я отвернулся от нее и начал наблюдать за Брауном. Тем временем он что-то объяснял Диме, а он внимательно слушал. Сказав что-то напоследок мальчику, Браун показал в сторону школы, и парень покорно поплелся в нее, а в ногах вертелась мультяшка-собака, с невообразимой здоровой пастью.
  Браун присел на близлежащую скамейку и принялся, оттуда наблюдать за нами и за своим подопечным.
  Света и Марат уже хотели пойти наперерез пацану, а там его схватить, но я остановил их от этого безрассудного поступка. Я не хотел ловить мальчишку, пока здесь находится Браун, надо быть полным идиотом или психом, чтобы причинить мальчишки вред при нем. Его как сильного противника, я уважал, тем более с такой незаурядной силой, которой он обладает, может позавидовать каждый, даже я.
  Света посмотрела на меня непонимающим взглядом:
  - Но почему, босс? - зароптала она. - Почему вы нас не отпустили, мы бы уже его фаршировали? - И надуло губки.
  - Не надо обижаться, Света, - успокаивал я ее. - Будь сдержанной, как Марат, - я иезуитски улыбнулся ей. - Браун, если бы увидел, что вы намереваетесь атаковать, он бы вас в порошок стер и для этого ему много усилий не понадобилось. Я даже не знаю смог бы я вам помочь. - Я замолчал, меня осенила одна идея. И тут Света вставила свое веское слово.
  - Но мне, кажется, надо было хотя бы попробовать этот замысел, - буркнула она.
  - И лишиться жизни? - скептически спросил я и нахмурился.
  - Но почему обязательно лишится жизни? Мы бы могли победить, - настаивала она.
  - Вот, именно, что может быть. Но у меня есть отличный план, даже гениальный план, - заговорщически проговорил я. - Слушайте! Знаете, чего боится Браун? Я вспомнил, когда мы еще были друзьями, он ужасно боялся кошек. И мне, кажется, что он не случайно окружил себя псами. Здесь же полно кошек. Так что слушайте мой план...
  
  ТОТ ЖЕ ДЕНЬ...
  Света и Марат ушли выполнять мое поручение, как я им и велел. Брауна они совершенно не обеспокоили своим отсутствием, он созерцал что-то внутри себя. Собака сидела вокруг ног и не вела себя, так беспечно, как он. Следя зорко за всем, что происходит вокруг. Я следил за Брауном и боялся, как бы он не пронюхал мой план, так как задуманное придется ему не по душе. И еще одна мысль терзала меня, почему мать парня отпустила его в школу, ведь она должна была его наоборот запереть в квартире и носу не показывать на улицу. Разве не так? Ну ладно, оставим этот вопрос, сейчас главное схватить парня.
  Через несколько часов Дима вышел на улицу без друга, как это обычно бывало. С серьезным и опасливым видом проходя мимо меня, а, пройдя, ускорил шаг. Собака Брауна подбежала к ногам Димы и начала обнюхивать, проводя экспертизу. Убедившись, что это именно тот мальчик, который нужен, собака встала возле него.
  Дима прошел мимо Брауна мельком взглянул в его лицо. Встретивший с Брауном глазами, он быстро отвернул голову. Потом Дима снова обернулся на меня, посмотрел, не подкрадываюсь ли я, а Браун следил за ним прозаическим взглядом. Димана снедал страх, который не мог побороть, ибо знал, что его жизнь весит на волоске.
  Насмотревшись на нас обоих, он пошел прочь, а за ним засеменил Хекс или Меск. А жирные волосы блестели в холодном свете осени, говоря: "А вот и я. Берите меня"!
  Но никто его не брал. Браун лениво встал со скамейки и пошел за мальчиком. Я тоже поднялся и пошел за ним. Мы держали большую дистанцию, что бы ни нервировать друг другу. Но все равно какая-то гнетущая напряженность весела над нашими головами.
  Из угла дома вышли Света и Марат и быстрым шагом направились наперерез. Через минуту они стояли возле Брауна с банкой темно-красной жидкостью.
  - Что вам нужно? - флегматично спросил он, опасливо смотря на банку.
  - Нам нужен парень, а вы нам не даете его заполучить, - деревянным голосом сказал Марат, и в его глазах вспыхнули искры гнева.
  - А вы его и не получите, - заверил он их. Потом быстро повернул голову ко мне, увидев, что я стою на месте, и не побежал за мальчиком, он снова обратил свой взгляд на моих соратников.
  - А вы уверены в этом, господин Браун? - едко спросила Света. Браун кивнул, но решил еще добавить:
  - Уверен, что так и будет, - самоуверенно заявил он.
  - А я, вот, не уверена, - бесшабашно подытожила Света. Плеснула ему в лицо из банки кровь черной кошки и сказала сакраментальные слова.
  В этом и заключался мой план. Браун боится кошек, об этом я уже догадался и сделал следующие выводы. Для исполнения моего плана понадобилась кровь черной кошки, потому что она магическая и её кровь подействует на такое сильное существо, как Браун. Еще надо произнести пару слов, без сильно словца здесь не обойтись.
  Браун визгнул. Его лицо исказилось и воспылало отвращением и ненавистью.
  - Что вы наделали? Ведь это кошачья кровь. - И он брезгливо поморщился.
  - Именно, - Марат сдержанно улыбнулся. И педантично ответил: - А сейчас появится ваши друзья. - Браун в недоумение уставился на него. - Кошки!
  У Брауна недобро засветились его карие глаза, кулаки сжались, так что костяшки побелели, и судорожно проглотил комок в горле.
  - Вы решили играть нечестно? - сказал Браун с прагматичностью бизнесмена.
  Марат и Света кивнули. Послышались неподалеку мяуканье кошек.
  - Значит, вы натравили на меня кошек, - не унимался он, у которого расширились, от своих же слов, глаза. - Тогда получайте и примите за вашу шутку, мой должок.
  Браун резким движение завел руку за спину и оттуда достал палицу; я видел его спину все время, но так и не усмотрел, откуда появилось его оружие. Марат и Света, так растерялись, что не знали, что и делать.
  - Назад, - выкрикнул я. Но для одного из них было уже поздно.
  Браун со всего размаха, треснул по голове Марата. У того в один момент отлетела полголовы, так что черный костюм Светы весь забрызгался кровью. Тело рухнуло на землю и забилось в какой-то бешеной судороге, потом оно навсегда успокоилось. Браун пытался ударить и Свету, но та резко отскочила.
  Поднялся шум. Прибежало полно народу, чтобы ужаснутся смерти человека. Но Брауну до них не было никакого дела. Первые кошки уже бежали к нему, он бросился прочь от них. Через несколько минут мимо толпы, которая окружила труп, пробежали пять кошек, потом еще несколько и еще...
  Я сбросил с себя оцепенение.
  - Пошли, Света. Нам надо идти, - бросил я слова. Света меня не слушала, стояла и индифферентно смотрела куда-то вдаль, ища ответ на вопрос, почему ее Марат умер.
  Я убрал почти все эмоции, которые мешали бы нашему делу, но все-таки осадок в их сердце остался и с ним я ничего не смог поделать. И, наверное, я погорячился, когда сказал, что забрал их души. Их нельзя забрать. Света разговаривает со мной, как простой человек: смеется, дурачится, спорит - но это всего лишь притворство, игра хорошего бездушного актера. И я сам, такой же, как она, я превратился в Вайта, но в моей душе существует осадок чувств, и я могу спокойно его побороть, если это мне мешает.
  - Света, идем! - прикрикнул на нее. Она повернулась ко мне свое печальное, инфантильное лицо и грустно вздохнула. Но эта была минутная слабость. Через секунду она стояла, такая же стойкая и уравновешенная, как всегда, готовая в любую минуту бороться и умереть.
  - Идем, - сухо сказала она. - Поймаем мальчишку.
  Я кивнул, что правильно делаешь, нечего распускать нюни, пока работа не выполнена. У людей только одна стезя, выполнять чью-то работу.
  Мы пошли ровным и не торопящимся шагом, идя вровень, под одним шагом, как солдаты, к автобусной остановке. На нас оборачивались люди, с любопытством разглядывая, и смеялись над нашим глупым видом. Особенно все глазели на Свету, на красивую и сексуальную девушку с бельмовыми глазами - это исходило от ее внутреннего мира, показывая на не существование души внутри нее.
  Я избавился от Брауна, и мы должны этот случай использовать, так как другого у нас не будет. Браун, наверное, уже нашел путь, как избавиться от "груза" Марата. В следующий раз действовать он будет более осмотрительно, чем раньше, ведь он учится на своих ошибках и не повторяет их дважды. Только дураки повторяют одну и ту же оплошность. Из этого случая мы должны выжить все до последней капли.
  Дойдя до автобусной остановки, мы сели в автобус под номером 666, который повез нас к Диме, у которого в груди находится "ключ" и он мне нужен. Мы ехали примерно около двадцати минут и все это время без толку стояли и тупо пялились в окно. У меня чесались руки, мне не терпелось приступить к работе, которая должна быть выполнена сегодня и не днями позже. Я устал об этом думать, и это мысль меня снедала, но я ничего не могу собой поделать - одержимому никто не может помочь, только он сам, выполнив свою работу.
  Приехав на автобусе до остановки N..., мы вышли. Потом Света освещала мне путь, ведь только она знала, где живет парень.
  Шли мы, недолго пройдя мимо пару домов, несколько дворов, она ровной и уверенной с топью подошла к одному из подъездов. Остановилась. Взглянула спокойно наверх. Злобно фыркнула и сказала:
  - Он живет на четвертом этаже. - Взмахнула рукой. - Пошли.
  Я подчинился и пошел за ней. Я решил, что мы не поедим на лифте, потому что им не доверяю. Приказал Свете идти пешком по лестнице.
  Через секунду мы стояли у двери квартиры, в которой живет Дима. Я переглянулся со Светой взглядом. Кивнул. И Света со всего размаху ударила ногой об дверь. Но этим она ничего не добилось. Дверь открывалась на лестничную площадку, а она вместо этого ударила ногой вперед, и сделало большую дыру. Но Света быстро исправилась. Схватило рукой за расщелину и дернула на себя, так что замок, прикрепленный к двери, с треском упал на пол.
  Я уже намеревался войти, но Света меня опередила и вошла первой, грозно смотря по сторонам. После чего вошел я.
  В квартире стояла гнетущая тишина, такая осязаемая и давящая, что казалось ее можно было разрезать на кусочки и положить на бутерброды. Ничего не происходило. Жизнь, словно умерла в этом месте. Из коридора, мы вошли в гостиную. Комната блестела девственной чистотой, и каждая вещь лежала на своем месте. Сегодня утром это квартира была обитаемая, а сейчас... Я уже подумал, что мы опоздали, но допустил ошибку.
  Вдруг раздался яростный крик, и из спальни выбежала женщина, размахивая перед собой палицей, а впереди нее бежала собака Меск или Хекс. Женщина оказалось похожа на Брауна. Короткие каштановые волосы развивались, бельмовые глаза горели страхом и решимостью не пустить нас в спальню. Я отметил ее красоту, но что мне опротивело в ней, так это ее вкус. Она была одета во все коричневое: джинсы и блузка - и даже коричневая помада, которая она наложила на свои губы. Браун "перекрасил" ее с ног до головы, как я сделал в свою очередь с Маратом и Светой, и теперь она превратилась почти в его сестру.
  Света не растерялась в отличие от меня. "Я начал слабеть, но почему..." - задал я себе вопрос. У меня появились человеческие качества, и я их еле контролировал. Они постепенно овладевали мной. У каждого из нас эмоции - это бич и неужели я становлюсь человеком. Она молниеносным движением вытащила нож из-за спины с ручкой черного дерева и терпеливо начала ждать, когда противник подойдет ближе.
  Я выкинул печальные мысли и тоже вытянул нож. Пошла поножовщина. В отличие от Светы, я выбрал контрастную тактику - пустил нож в животное. Я внимательно следил за траекторией ножа, пущенной моей умелой рукой. Мне казалось, что нож летит мимо, и я уже чувствовал запах поражения и унижения. Но собака по своей неосмотрительности прыгнула, целясь в руку Светы, в которой она держала нож, и в это время мой нож распорол ей брюхо, и малиновая кровь брызнула на палас вместе с кишками, как маленькие соски, вылетели из ее нутра.
  Шавка умерла.
  Тут же женщина, наверное, мать Димы, сделала выпад в сторону головы Светы. Но Света ловко увернулась от этого удара, отпрыгнув вправо. Но женщина не сдавалась, она еще раз попыталась ударить, но и тут ее постигла не удача, Света нагнулась и палица пролетела над головой, ударившись в стену. На этот раз Света решила атаковать и не ошиблась. Прыгнула вперед с вытянутой рукой.
  Раздался крик. И нож вонзился в грудь по самую рукоятку. Рука у женщины разжалась, и она выпустила палицу на пол. Света вытащила нож с чавкающим звуком, и мертвое тело упала навзничь.
  Послышался шум в спальни. И шестнадцати летний пацан выбежал из комнаты, увидев свою мать, у него по лицу побежали горькие слезы. Слезы - это кровь души. Его душа была ранена этим зрелищем. Он заревел и бросился к матери. Упав на колени, Дима прижался к ее груди, моча слезами ее блузку. А мы стояли и смотрели на эту разыгравшуюся трагическую сцену. Вдруг мальчик перестал плакать и с ненавистью, которая лилась из его души, пронизывал, как рентген, наши тела.
  - Вы за это ответите! - угрожающе пообещал он дрожащим голосом. - Вы за все ответите! За мою мать! За моего дядю Брауна! Вы за все ответите!!! - раздался рев.
  Увидев в руках у Светы кровавый нож, он рычал от боли в душе, кинулся на нее. Но она быстро успокоила его, ударив кулаком левой руки. Пацан сразу же впал в бессознание. Потом она подошла к нему, и хотело зарезать его, но я ее остановил.
  - Нет, Света. Мы его должны убить именно в парке и нигде более. Рядом с Воротами Вечной Осени, - педантично заявил я.
  - Слушаюсь, босс, - с усталостью в голосе или мне всего лишь показалось, сказала она.
  - Я должен его изучить. - И тыкнул пальцем в Диму. - Хочу узнать побольше об этом человеке, - небрежено сказал я.
  - Не стоит, босс, - степенным голосом заговорила Света. - Скоро кто-нибудь заметит дыру в двери и обязательно позвонит в милицию. Лучше берите все, что хотите, а я понесу мальчишку на руках. - Закончив свои объяснения, она задышала быстрее и тяжелее. Я не обратил на это внимание и воспользовался ее советом. В прихожей я нашел пакет с его учебниками, тетрадками и еще со всяким барахлом.
  Света взяла парня на руки и понесла, а я пошел следом, смотря вещи Димана, пока спускались по лестнице.
  В пакете лежали три учебника: по алгебре, химии и астрономии. С помощью тетрадок я узнал его полное имя. Дмитрий Воевода. Полистал его тетрадки, в конце их были нарисованы всевозможные рисунки: демоны, рубящие друг другу головы, кровавые сражения, сюрреалистические рисунки и в конце я нашел самого себя, где стоял с ножом и глядел с листка кошачьими и сардоническими глазами, которые не обещали ничего хорошего.
  Я расплылся от умиления от этого рисунка. Я принюхался к чернилам изображающей меня во всей красе и не унюхал их запах. Это значило, что этот парень уже давно нарисовал этот рисунку, словно предвидел, что я появлюсь. Я отложил рисунок обратно в пакет.
  Потом достал книгу. Писателем оказался Стивен Кинг, а роман назывался "Безнадега". Следом пошли аудиокассеты: Marilyn Manson, Rammstein, Король и Шут - и все, больше ничего не было.
  Затолкав все обратно в пакет, я бросил его в сторону.
  Вышли на улицу. На Свете и лица не было.
  - Что с тобой? - испуганно ответил я, но быстро взял себя в руки и мой взгляд переменился на безразличный.
  - Не знаю, босс, - устало ответила Света. - Но я себя плохо чувствую и здорово устала.
  Мне стало все понятно. Света же убила мадам Воеводу, а она оказалось не такая простая, как выглядела на первый взгляд. После обработки Брауна, она превратилась в могущественное существо, где почившая оказалось не по зубам убить Свету, которая теперь не выдерживает гнета мертвой женщины. Она взяла ее "вес", ее невыполненные дела, ее силу, ее страдания. Это все, что, было, теперь давит на Свету, и она скоро умрет - "расплющится".
  Я не стал говорить ей об этом.
  - Придется нам найти машину, - будничным голосом сказал я, словно ничего не случилось.
  Я подошел к первой же машине - это оказался "Мерседес". Попробовал открыть дверцу. Ничего не вышло, она оказалось запертой. Тогда мне пришлось разбить стекло кулаком и открыть ее изнутри. Завизжала сигнализация. Открыл вторую переднею дверцу и заданию. Света быстро положила пацана на заднее сидение, а потом с былой ловкостью запрыгнула на передние сидение. Она выглядела, как пятидесяти летняя старуха. Гладкий лоб сморщился, вокруг глаз и губ появились морщины. Глаза впали глубоко в глазницы, а кожа, обвисшая и сухая. О ее руках и ногах я не говорю.
  Я руками залез под панель управления, попросил у Светы нож, она молча протянула его мне. Интуитивно отрезал провода и присоединил два нужных оголенных провода. Двигатель завелся.
  - Стой, мерзавец! - заорал хозяин автомобиля. Выбежал на улицу в развивающемся халате и с хоккейной клюшкой, которую размахивал во все стороны.
  Я показал хозяину машины средний палец и нажал на педаль. "Мерседес" резко тронулся с места, так что на асфальте остался след от шин, и мы поехали в парк. Хозяин машины опять что-то рявкнул, но я его уже не слышал. Выехал на дорогу и на недопустимой скорости поехал в парк.
  - Босс? - скрипучим голосом позвала меня Света. Я повернул к ней голову. - Вы сделали глупость, что угнали машину. Милиция сейчас нас перехватит, не оставив никаких шансов уйти. - И она грустно улыбнулась.
  - Шанс есть всегда. Запомни это, - поучительно сказал я, со всем не к месту. Света фыркнула.
  Потом мы помолчали, думая о чем-то своем.
  - Неужели я умираю, Вайт? - отчаянно спросила она. Ее остатки эмоций и чувств выплескивались наружу, тот самый осадок. Света одновременно смотрела на меня с надеждой и знала, что я ей отвечу.
  - Да, Света, ты погибнешь, - прямо сказал я. - Под тяжестью женщины, которую ты убила. Убила бы ты здесь хоть миллион людей, тебе ничего не стало бы, ибо они имеют слишком слабый вес, как пушинка, которую поднимает даже ветер. Вот, почему люди в этом мире слабы, они не имеют никакого веса во всей Вселенной. Но ты убила мощное существо, над которым хорошо поработал Браун для защиты этого мальчишки. - Кивнул назад на Димана, до сих пор находившись в нокауте.
  - Понятно, - промямлила Света. Она превращалась в дряхлую старуху, не по часам, а по минутам. "Груз" высасывал все жизненные силы.
  Позади нас завыла мигалка, давая понять, что нас вычислили. Из динамика заревел грубый и вспыльчивый голос:
  - Бежевый "Мерседес" приказываю, вам остановится! Повторяю! Приказываю, остановится! - мужик, по-моему, был по-настоящему взвинчен этой сраной погоней и поэтому истошно заорал: - К обочине, хренов мудила! Или мы будем стрелять! Останавливайся!!! - последнее слово он заорал так, что у меня в ушах зазвенело, и его рев можно было услышать в Катманду. Я высунул руку из разбитого окошка и показал ему палец, наверное, я научился этому у Димана. - Ах, ты сволочь, но ты у меня дождался!
  Я резко ударил по газам и заехал в переулок. Поехал по дворам с бешеной скоростью. Зад машины вилял туда сюда от моих поворотов. Благодаря этому методу гаишники от нас отстали, и я поехал в парк.
  Через десять минут мы уже были там. Я заехал на автомобили прямо в парк. Вышел из машины, взял пацана на руки. Повернулся к Свете и спросил:
  - Ты идешь со мной или нет?
  - Нет, - тихим голосом проговорила она. Света выглядела лет на семьдесят. - Но я прикрою тебя. Иди и пусть твоя миссия будет выполнена. - Вдалеке послышался звук мигалок.
  Я коротко кивнул ей, в знак благодарности. Времени мало, пора начинать. Я повернулся к ней спиной, и по щеке потекла влага. Неужели я плачу? Неужели мне жалко это существо по имени Света, ведь она только вчера приступила к своим обязанностям, то есть служить мне.
  Но мне было, её жаль. Жидкая гадость не переставала течь из моих сухих глаз, даже плача они все-таки оставались сухими. "Я человек и ничто человеческое мне не чуждо"! Но я же не человек! Не человек!!!
  Я уже далеко зашел в редкие деревья, они слабо загораживали меня от чужих глаз. Я дошел до нужного места.
  Полил сильный дождь.
  Я положил парня на траву.
  Вдруг раздался взрыв, где я оставил машину. Мигалка стихла. Но вдалеке уже слышались новые.
  Скоро прибудут другие надо начинать.
  Дождь лил. Пелена воды закрывала все вокруг, лучше, чем туман. Небо заволокло грозовыми тучами, и ни один лучик холодного света не мог пробиться сквозь них.
  Вспыхнула молния, а вдалеке зарницы. Мощная и устрашающая гроза началась.
  Я сорвал с парня домашнюю рубашку. Моему взгляду открылась белая кожа, как пергаментная бумага, на которой можно писать и рисовать. Моя рука уже сотый раз полезла за спину, и сотый раз достала нож с ручкой черного дерева из Вечной Осени.
  Лезвием ножа на его груди, я начал чертить рисунок. Одна линия вдоль, а рядом такая же вторая линия. После двух линий, от них ответвлялись другие тоненькие и хрупкие. Получилось что-то вроде дерева. Кровь, сочащая из ран, я использовал как краску, чтобы закрасить белый ствол березы, который находился рядом.
  Грянул гром.
  Макнул палец в кровь, я размазал ее вдоль больших линий. Макнул еще раз. И та же участь постигла тоненькие линии. Получилось алое дерево.
  Но дождь все равно размыл мою работу, рисунок расплылся и превратился в абстрактный.
  Мальчик заморгал.
   Открыл зеленые глаза. Огляделся по сторонам, пытаясь понять, куда он попал. Увидев меня, его глаза расширились, и Диман захотел вскочить и убежать. Но было уже слишком поздно для него... Теперь он будет созерцать только вечность и имя ее Осень...
  Я размахнулся. И нож ударил в его грудь. Он попытался вскрикнуть, но его крик потонул в крови, которая полилась из его рта. Брыкаясь и пытаясь вырвать нож, агрессора организма. Но у него ничего не вышло, я держал ручку ножа рукой, и руки Димы резались о лезвие.
  Наконец он начал затихать. Голова его откинулась назад и смотрела в грозовые облака, но, смотря только в вечность...
  Грянул гром, освещая все вокруг.
  Я протянул руки над телом мальчика и в моих руках засверкал лиловым туман. Когда он рассеялся, вместо него появилась красная роза - это есть ключ, который нужен, но я не знаю для чего он?
  Мир перед розой мерк своей резкость и красочностью. Появилось такое ощущение, что весь наш дерьмовый мир всего лишь мираж, оазис, фантом, иллюзия - а она самая настоящая и живая. Живее некуда. Красно-кровавый цвет резал глаза, как будто смотришь на маленькое солнце, которое каким-то чудом оказалось в руках.
  Но вдруг она померкла, и ее цвет высветился. Потом она превратилась в черно-белую, словно сделанная из бумаги, а после чего и во все пропала.
  Я поднялся с колен и пошел прочь от трупа. С каждым шагом я слабел и слабел... Ноги мои подкашивались, но я удерживался на ногах. А дождь со злостью поливал меня водой, пытаясь меня утопить. Ветер бил мне в спину, как будто прогонял меня прочь, недостойного к состраданию существа.
  Я вышел на асфальтовую дорожку, где оказалась на много легче идти, чем по мокрой, вечно ускользающей из-под ног, траве. Но ноги у меня не выдержали, такого рабовладельческого труда, и я упал на колени, прямо в лужу.
  Лужа. Я взглянул на себе, словно в зеркало, мое отражение было плохо различимо из-за дождя. Но я все равно увидел свое второе эго. Я не Вайт. Я стал тем, кем был - Сергеем Михайловичем Косолаповым. Жалким существом, даже в этом мире.
  "Меня использовали", - подумал я. Мне стало так горько от этих мыслей, что к каплям дождя добавились пара моих слезинок, которые непроизвольно катились по моему лицу. Я закрыл лицо руками. Мириады камней висели на моем сердце, и оно в судорогах билась от нагрузки, которая на нее навалилась.
  Я стоял на коленях в луже и отчаянно рыдал. Пытаясь понять, что же теперь будет со мной и с моей жизнью?
  - Что?! - вырвалось из горла мой крик. Он разлетелся по всему парку, а где-то далеко горело пламя, и неистово визжали мигалки.
  А дождь все лил и лил, не предвещая ничего хорошего...
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com О.Грон "Попала — не пропала, или Мой похититель из будущего"(Научная фантастика) А.Климова "Заложники"(Боевик) Т.Мух "Падальщик"(Боевая фантастика) О.Гринберга "Ребенок для магиссы"(Любовное фэнтези) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) А.Емельянов "Мир Карика 12. Осколки"(ЛитРПГ) М.Атаманов "Альянс Неудачников. Котёнок и его человек"(ЛитРПГ) А.Завгородняя "Невеста Напрокат"(Любовное фэнтези) Л.Вериор "Другая"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"