Ада-Мэнтис. Оттянемся По-Полной

"ОТТЯНЕМСЯ ПО-ПОЛНОЙ!.."

написано 5.08.1999

(отредактировано 13.07.2004)

...Быть может, если бы я не подкатил к ней тогда в метро, ничего этого не случилось бы...Один хрен знает...Может...

Польстился, как говорится, на невинные глазки, тонкую шейку и детскую попку...Придурок!

"Привет, - говорю, - деточка. Как поживаете?"

Она заморгала и посмотрела на меня с таким неподдельным изумлением, что захотелось от#@бать ее, не сходя с места. В трусах заметно потеплело.

"Я, - говорит, - домой еду, мамочка меня в магазин послала, надо было трусики купить", - сказала и в пол уставилась. Ресницами хлопает, щечки розовые, гладенькие, прямо хоть откусывай. Я думаю: "Упущу, себе не прощу", а вслух говорю: "Знаешь, у меня для тебя подарочек есть. Тебе должно понравиться. Только, я думаю, мамочке твоей придется немного подождать..." Она аж облизнулась от любопытства: "Что за подарок?" - "Увидишь, надо сперва в одно место зайти..."

Согласилась она так быстро, что я жопой ощутил подвох, но, оглядевшись по сторонам, ничего подозрительного не заметил. На самом деле она была не слишком уж мелкая - лет этак четырнадцать-пятнадцать на вид, хотя сиськи дали бы фору любой "карменэлектре" и прочим телочкам и дам-ам, да и ножки такие на улице редко увидишь. Я подумал, что как-то слишком быстро подцепил такую красоту, и снова огляделся, лишь только мы выбрались на поверхность. Если тут и были какие "серые", что отлавливают всяческих педонедоносков так сказать "на живца", то я никого не засек. "Если что, свалю, скажу, что она попросила проводить до дому", - подумал я и на всякий случай отцепил от своего локтя ее моментально прилипшую ручку.

"Слушай, а как же такую красавицу зовут-то?" - поинтересовался я, с напускным равнодушием оглядываясь по сторонам. "Олечка", - сказал ее нежный голосок. В трусах упруго шевельнулось, я вдруг представил, как она таким голоском будет подо мной визжать... "Ну чтож, Олечка, - я ухватил ее за руку и поволок в сторону ближайшего супермаркета, - мы почти пришли. Но сперва нам надо кой-чего очень нужного купить..."

Пока я отстаивал в кассе свою очередь с решеткой, набитой пивом, двумя прозрачными пузырями, разноцветными гондонами на любой вкус, куревом, несколькими упаковками "московской картошки" и тремя шоколадками, "Олечка" в некоторой тоске торчала у входа. Она шарахалась от входящих и то и дело поглядывала на меня, растерянно улыбаясь. Я расплатился, скинул купленное в пакет и она сразу же вцепилась в меня своими тонкими пальчиками. Она попросила не бросать ее одну и поинтересовалась, зачем я "так много всего купил". Я безмятежно улыбался и дворами вел ее к себе домой. Пока мы поднимались в лифте, она продолжала изображать из себя дездемону и все время спрашивала про "подарок". Я с сомнением подумал, что не может же она быть в самом деле настолько наивной - спокойно так ехать к двадцатипятилетнему мужику на хату и даже не понимать зачем...Может она, помимо всего прочего, еще и целка? Вот подвезло так подвезло...Я слегка приобнял ее за талию, она смущенно хихикнула, но не отодвинулась.

Я, не разуваясь, прошел на кухню, поставил чайник. Она увязалась за мной. "Олечка, пойди-ка, дверь запри, разуйся и проходи в комнату. Не стесняйся." Она улыбнулась и послушно поплелась в прихожую. Я раскупорил пузырь, сполоснул два стакана, высыпал в тарелку чипсы и вошел в комнату. Она сидела на стульчике возле стола и держала на коленях свой черный кожаный рюкзачок. Я оглядел ее с ног до головы, мысленно обматерил всех дур, с кем спал до этого, и многообещающе улыбаясь, протянул ей стакан.

"Ну чтож, Олечка, - сказал я нежным голосом, - нам полагается с тобой выпить за знакомство." Она на секунду засомневалась, потом обеими руками ухватилась за стакан. Я ободряюще кивнул. "Извини, что стопок нет, все еще в прошлый раз побили..." - начал было я и тут же замолк, во все глаза вылупившись на девчонку. Она разом вылила в рот весь стакан, проглотила и, глазом не моргнув, протянула его мне. Я взял, недоверчиво понюхал - водка, как водка, градусов сорок стопроцентно...Налил еще. Выпил три глотка сам, занюхал чипсиной. Она снова протянула мне пустой стакан. Я откупорил бутылку пива. "Нехило ты так водочку лакаешь", - заметил я. "А что такое водочка?" - спросила она, скосив на меня глаза. Я нахмурился и протянул ей пиво. Первоначально у меня возникла мысль, что ее будет довольно легко споить водкой, но, видя, как она лихо с ней расправляется, я решил, что и "ершик" ей ничуть не повредит.

Спустя полчаса после распития такого коктейля она окосела напрочь, начала дико ржать, уронила на пол свой рюкзак, чуть не навернулась туда же сама. Я подумал, что на этом с выпивкой пока стоит завязать, перетащил девчонку на койку, достал еще две пачки чипсов и сигареты. Честно говоря, я уже начал было сожалеть о том, что намешал ей водку с пивом, так как опасался, что она возьмет и проблюется. Вообще-то мне нравилось спаивать тупых телок. Даже целка, когда пьяная, начинает такие фортели выкидывать, что прям аж диву даешься, но...эта удивила меня по-настоящему. Она смеялась, размахивала руками и трепала чушь про то, что моя комната кривая, качается, вся покрыта какими-то шариками и что она хочет выпить еще.

Я достал из пачки сигаретку, вставил в рот, поджег, затянулся. "Олечка" на секунду замолкла, выпялившись на меня, а потом сказала: "Я тоже хочу". Я молча протянул пачку, но она ее будто не заметила. Просто протянула руку, уцепила двумя пальчиками мою сигарету и...съела...Я даже услышал, как уголек зашипел на ее языке.

"Это ты чего это такое сейчас сделала", - я обалдело вылупился на девчонку. "Ничего", - она пьяно скосилась в сторону и икнула. Потом еще раз. "Ой!" - ойкнула она и опять громко икнула. Засмеялась, цепляясь за меня руками. "Ты слопала мою зажженную сигарету, дура..." Она закивала и пожала плечами, задерживая дыхание. От этого она икнула еще громче и мучительнее. Я машинально протянул ей пива. "Спаси-ик-ба", - сказала она, присасываясь к бутылке. "Ты чего, совсем е#@нулась, что ли? Ты же язык себе сожгла..." Она решительно замотала головой и высунула язык. Я машинально отшатнулся и пролил свое пиво на подушку.

Язык у нее был какой-то неправильный - длинный, заостренный, весь такой зеленовато-коричневый, как жаренная говяжья печенка. Мне чуть не стало дурно. Я мигом соскочил с кровати и попятился. Две мысли одновременно влезли в мою голову. Первая была такая: "она сожгла язык уже давно", а вторая - "она чем-то болеет". Буквально секунду я смотрел на нее, а потом схватил за локоть и, слегка пошатываясь на нетвердых ногах, поволок в прихожую. Девчонка икала, что-то невнятно попискивала, спотыкалась и таращилась на меня изумленно. Я отпер входную дверь и вышвырнул ее на лестницу. Она пролетела площадку и врезалась спиной в дверь квартиры напротив. "Иди домой! К маме!" - заорал я и швырнул вдогонку ее туфли.

Она сидела на полу, подвернув под себя ногу и смотрела на меня своими круглыми небесно-голубыми глазами. В них не было ни малейшего намека на выпитый алкоголь - одна насмешка и что-то сумасшедшее. Я с грохотом захлопнул дверь, запер ее на оба замка, и, цепляясь за стену, побрел в комнату. Перевел дыхание. Тошнило. На полу возле стула я увидел ее рюкзак. Схватил его, собираясь отправить за ней следом, потащился обратно и тут в дверь позвонили. "Пошла в жопу, сучка ненормальная!" - заявил я, резко распахнул дверь, намереваясь запустить его прямо ей в рожу...и вдруг понял, что это не она.

"Серега?!!" - изумился я и опустил рюкзак. "А то кто же? - ответно изумился он и вошел в дверь. - Ничего если я войду?" Я покачал головой и выглянул наружу. На площадке никого не было. На лестнице тоже. Только в дверной глазок квартиры напротив кто-то пялился. Не дай бог ментов вызовут... "Слушай, - я запер дверь, - ты не видел сейчас в подъезде девку? Лет пятнадцать на вид, брюнетка, платье голубое такое..." Серега криво усмехнулся: "Малолетками балуешься?" Я махнул рукой: "Не трепись. Просто больная какая-то. Следом приперлась..." "Ага, оф-корс, - он заглянул в комнату, - домогалась наверное, споить пыталась, да?" Я поморщился: "Ты видел ее или нет?" Он отбил крышечку с бутылки пива о край стола. "Нет, друг, не видел...Куда железо девал?" Он мотнул головой в сторону стола. "Какое?..- начал было я, потом понял. - Продал. Денег ни хера нету..." Серега с укоризной покачал головой: "Прожрал хороший комп...Эх ты..." "Да отвали ты, без тебя тошно", - я невольно опустил глаза вниз и уставился на рюкзак. А вдруг она еще и заразная была?..Я брезгливо разжал руку. "Чего за девка-то?" - поинтересовался Серега, нюхая полупустые стаканы. Я поморщился, отмахнулся и забрал оба стакана. Выходя из комнаты, я въехал плечом в косяк, облил водкой штаны и чуть не наступил на распластавшийся у двери рюкзак, похожий на липкую, маслянистую тварь. Я пнул его ногой, он улетел в угол. "Ну, чего за девка-то такая загадочная?" - спросил Серега из комнаты. Я снова промолчал. Поставил стаканы в раковину. Я вдруг представил, как она прикасалась к одному из них губами, а за ними в темноте ее влажного рта скользким червем извивался гнилой язык. Меня передернуло от отвращения.

До половины второго ночи мы с Серегой сидели на кухне, дожирали чипсы и допивали оставшееся пиво. Он как обычно болтал на пространные нелепые темы, а я молчал и думал, что надо поскорее выкинуть этот чертов рюкзак, жирной тенью облепивший угол прихожей.

Наутро я почти забыл о случившемся. Встал поздно и то только для того, чтобы запереть за уползшим домой Серегой дверь. Повалялся еще с час, потом встал опять. Хотелось жрать. Жрать было нечего. Пришлось чистить прошлогоднюю мягкую картошку. Телик работать отказался. Я слушал радио, скреб ножом картофель и тупо пялился в пасмурное небо за незашторенным окном. Радиодиджей был кислый и порол чушь. Я кое-как нарезал картошку и, вывалив ее на сковородку, ушел из кухни. В прихожей лежал рюкзак - значит вчерашние события мне не приснились. Я поборол подкатившую было тошноту, взял его и открыл. Он был абсолютно пуст. Я выпотрошил самые мелкие кармашки и не нашел даже клочка бумаги. Зачем его таскала с собой эта малолетняя дура? Я оставил рюкзак в прихожей и отправился дожаривать картошку.

Я решил, что сегодня не буду делать ничего. Час я ел, потом пил несладкий чай из останков заварки, затем два часа пялился из окошка на каких-то тупых детей, копошащихся в песочнице, потом их позвали обедать и я час с лишним глазел на пустой двор. Когда мне все это вконец осточертело, я сделал радио погромче и ушел в комнату. Там я просто валялся на неубранной койке, от простыни несло запахом грязи и тухлых носок. Сдернул ее, кинул в угол комнаты, остался лежать на голом матраце. По радио речитативом что-то тоскливо ныл Макаревич про то, что ему опять снится одно и то же и что за его окном дышит море, и дом дрожит от его ударов, а на окне "остаются брызги, и стена воды переходит в небо и вода холодна и дна не видно"...Красивая фраза...Только как-то все это паршиво. И корабль его уходит и ждать-то его никто не будет, и ваще все у него как-то кисло...Я перевернулся на живот и долго разглядывал свои ладони. От этого внутри стало как-то совсем херово, я чуть было не начал жалеть самого себя. Мне даже показалось, что это про меня, мою жизнь так ноет Макар "остаются лишь слякоть московских улиц и как на дне реки фонарей осколки, а еще прохожих чужие лица и остывший чай, и осенний вечер..."Я встал и выключил радио. Мне показалось, что все это мне просто снится. Что вот сейчас я проснусь и вокруг все будет таким ярким...Нет, это просто заняться мне надо чем-то, а не всякой х#~ней страдать... "Море", бля...Я несколько встряхнулся, минут пять лениво покачал пресс, но больше ничего не придумал и пошел на кухню. Долго, почти безостановочно курил. В башке упорно вертелась навязчивая мысль про море за окном, словно, бля, оно действительно там. Я даже залез на подоконник, постоял и плюнул в форточку - нету там ничего. Одна серость и пустота...Неторопливо слез. А ведь еще совсем недавно я так хотел жить..."Нет, серьезно, все это не жизнь, - подумал я. - И я на самом деле не живу, и Серега не живет, и все траханные нами бабы...Вот те дети тупые может живут, да не знают об этом...А хочется ведь жить-то..."

Так я прострадал до половины одиннадцатого вечера. Безобразно устал от мыслей и нескончаемого безделья. Покатался с полчаса по койке, потом решил, что пора хоть чем-то отвлечься, решил, что можно было бы выползти на улицу, пошляться, подцепить какую-нибудь деваху..."О чем это я?" - пошарил по карманам куртки, нашел десять рублей мелочью. - Бабы любят денежки, такой бомж как ты на хрен никому не нужен..." Только собрался засесть в толчке, дабы почитать какую-нибудь из старых газет, как в дверь позвонили. От неожиданности вздрогнул. Друзей у меня уже не осталось...Вот разве Серега...И то, какой он в жопу друг?.. Кто бы это? Заинтересовался. Открыл.

Передо мной стояла вчерашняя "Олечка". Сегодня она была одета в тонкий желтый плащ до пят и высокие сапоги. Выглядела она роскошно. "Приветик, - сказала она так ласково, словно я уже пообещал на ней жениться, - я по тебе соскучилась..." "А-а-а...Ты наверное за рюкзаком?" - протянул я, оглядывая ее с головы до ног. Миленькая, даже клевенькая такая телочка, абсолютно вроде нормальная. Может мне просто вчера в пьяном угаре...Я поднял с пола ее рюкзак, а когда повернулся, она уже стояла в прихожей и запирала дверь. "Э-э-э..." - сказал я. "Да?" - белозубо улыбнулась она. Я протянул ей рюкзак: "Ты его вчера...забыла...Вчера..."

Она смотрела на меня детскими круглыми глазами и улыбалась так, что у меня снова потеплело в паху. "Ну ладно, проходи, - тяжело вздохнул я и махнул в сторону комнаты. - Только вот жрать совершенно нечего. Последнюю картошку доел." "Мяса нет? - спросила она. - А то я такие бефстроганов могла бы...М-м-м, закачаешься..." "Мяса нет. Чай есть. Только он..." Она разулась и, не дослушав меня, прошла в комнату. Я пожал плечами и на всякий случай сходил проверить содержимое холодильника. Не нашел ничего, кроме куска плесневелого батона. "А как твоя мама?" - поинтересовался я, выбирая для девчонки чашку, которую потом не жалко было бы выбросить. "Не знаю, - отозвалась та, - я не была дома." Я заглянул в комнату: "Как так?"

Она сидела на свежезастланной койке и болтала босыми ногами: "Да вот, знаешь ли, я решила, что теперь должна жить с мужчиной, как настоящая взрослая женщина. Я уже даже конкретную квартирку себе приглядела..." Я нахмурился. "И представляешь, - она спрыгнула на пол, - ты тоже будешь там жить." Я поставил чашки на стол, криво усмехнулся: "Да неужто?" Она радостно закивала.

Опять начиналось что-то не то... "Заставить ее что ли показать язык?" - подумалось мне. Почему-то мне казалось, что если я пойму что у нее такое с языком, то пойму и всю ту чушь, что она городит. Но я промолчал, налил в чашки чаю. "Жаль только на ночь я у тебя пока остаться не смогу, - она задумчиво посмотрела на настенные часы. - У меня сегодня первый рабочий день. Через полтора часа начнется моя смена..." Я машинально скосился на часы: "В два часа ночи что ли?! И что это интересно за работа такая?.." Она вдруг положила голову мне на плечо: "Ну во-о-от...Ты уже ревнуешь..." "Ничего я не..." - начал было я и тут же осекся.

Ай, как ловко она вытянула меня на подобный разговор! А ведь ее даже в гости-то со скрежетом пустили, а она уже ведет себя как заправская женушка! Вот, бля, номер так номер!.. "Слушай, а может ты все-таки сходишь, купишь еды, а? - она зашуршала в набитом битком кармане и протянула мне четыре измятые пятисотки. - Ну сбегай, солнышко. Поужинаем и я пойду..." От подобной наглости я просто остекленел и не нашелся, что ответить. Только рот открыл. "А пока ты ходишь, я успею мяса пожарить..." Я открыл рот еще шире. "Какого?.." Но мысль не развилась, потому что девчонка подняла с пола рюкзак и вытащила оттуда огромный шмоток сырого мяса килограмма на три, упакованный в кровавый целлофан. Я тупо на него выпялился. "Купи чего захочется", - заявила она из кухни и загремела сковородками. Я перевел взгляд на зажатые в ладони купюры. Кишки предательски взвыли.

Не говоря больше ни слова, я покинул квартиру и затарился по полной программе в ближайшем круглосуточном. Купил консервов, мороженых полуфабрикатов, упаковку креветок, фруктов и даже две порции шоколадного мороженого. На оставшиеся как всегда купил пива. Вообще все это было довольно странно - вышвырнутая накануне чокнутая девка появляется сегодня в самом что ни на есть благодушном настроении, дает бабки...типа "купи, что захочется"...Вообще никогда не брал у баб деньги...Наверное гордый. Впрочем ладно.

Подойдя к своей квартире, я почувствовал какой-то дрянной запах. Сперва решил, что опять лестницу засрали...Потом напрягся - воняло трупаками. Принюхался. Воняло откуда-то снизу и мне даже показалось, что от меня. Темень была непроглядная, лампочка на лестничной площадке еле теплилась и я никак не мог разглядеть источник столь тошнотворной вони. Осмотрел подошвы, немного подумав, понюхал подмышки - вроде нет, не от меня...Замер на месте, опасаясь вляпаться в какую-нибудь дрянь на полу, приподнял пакет, чтобы достать оттуда лежащую поверх продуктов связку ключей...И невыносимая вонь ударила мне прямо в лицо. Я отодвинулся и приоткрыл пакет. Глаза полезли на лоб.

Насколько мне позволяло видеть освещение, купленные в магазине продукты не только превратились в жижу, начали смердеть, как дохлая кошка, но еще и привлекли самых разнообразных насекомых. В пакете что-то жужжало, стрекотало и лениво шевелилось, двигая в месиве лапками. Меня передернуло, желудок стянуло в узел. Я оттолкнул от себя пакет, он вяло кувыркнулся на бок и содержимое выплеснулось на ступени. Тут открылась дверь моей квартиры и я очутился в ярком прямоугольнике света.

- Добро пожаловать домой, милый, - улыбнулась мне с порога "Олечка" и слегка подалась в сторону.

Я остался сидеть на корточках и лишь повернул в ее сторону голову. Первое, что бросилось мне в глаза, это были стены моей прихожей, покрытые какими-то странными багрово-рыжими потеками. Желтый плащ девчонки был весь заляпан темными брызгами и какими-то сгустками, рукава ее были по локоть в чем-то красном. Я почувствовал какой-то холодный, ржавый, солоноватый запах. В глубине желудка булькнул рыхлый комок тошноты и медленно пополз вверх.

- Заходи, - нежно и как-то гулко проговорил "Олечкин" голос.

Не чувствуя как, я поднялся на ноги и шагнул в дверь, тут же останавливаясь. Возле стены лежали три...Я сперва даже не понял чего именно...Это было словно какое-то рваное тряпье, потом я увидел волосы, затем маленькую скрюченную ручку. Одна из кровавых куч вдруг вяло шевельнулась и замычала каким-то ужасным мертвым голосом. Я зажал рот рукой, врезался спиной в открытую дверь, чуть не разъехался на жиже на ступенях, цепляясь за поручень, слетел вниз по лестнице и выскочил на улицу.

Меня вывернуло тут же, я успел отбежать от подъезда лишь метра на два. Кишки дрожали крупной дрожью, колени подгибались. Рвало меня еще пару раз, но уже одним лишь желудочным соком. Желудок спазматически дергался. Открывшаяся дверь подъезда почему-то напугала меня до одури. Я шарахнулся и, не оглядываясь, ломанулся не известно куда, лишь бы подальше от дома.

Серега жил рядом, на соседней улице. До него я добрался всего минут за десять и на негнущихся ногах вскарабкался на третий этаж. Он был дома, один и очень удивился, увидев меня.

- Ты откуда это такой красивый? - поинтересовался он, запирая входную дверь.

- Какой? - ошалело выдохнул я.

- Краше в гроб кладут.

- Да я...Да эта девка...Там эти дети...- начал было я, но он знаком приказал мне заткнуться и проходить в комнату.

С трудом переставляя ноги, я поплелся по указанному направлению, но на меня снова накатило и я ломанулся в туалет.

Серега мне естественно не поверил. Он, конечно, так прямо это не сказал, но я и сам догадался. Рожа у него была очень недовольная и несколько равнодушная. Когда же я заговорил про детей у стены, он почесал нос и, не глядя мне в глаза, сказал:

- Ну-у, уж это тебе точно показалось...Может там свет как-то плохо упал?..

Я сказал, что это он сам упал и еще очень много чего сказал. Серега спокойно пережил поток помоев в его адрес и дружелюбно послал меня на х#й, куда я не пошел.

- И что же мне теперь делать? - спросил я.

- Проспись. От тебя перегаром тащит. Утром разберемся.

Такой вариант меня явно не устраивал.

- Я бросил ключи на лестнице, дверь не заперта, а эта тварь у меня дома...- я поглядел на Серегу. - Ты мне не поможешь?

Он замялся.

- Я брезгливый, - сказал он после небольшой паузы.

- Я тоже, - с неохотой признался я.

Серега притащил пакет молока и налил обоим. Мы вышли через полчаса, захватив с собой карманные фонари. На улице было очень темно и очень сыро. "Вот уже и осень", - ни с того ни с сего подумал я.

- Кто первый? - спросил Серега у двери в мой подъезд.

Похоже, что в мою шизовую историю он отчасти все же поверил. Я молча открыл дверь и осветил лестницу. В лифт мы решили не садиться и отправились на мой шестой пехом, попутно высвечивая все темные углы и старательно не прикасаясь к перилам. Миновав пятый этаж, на площадке перед лестничным пролетом, ведущим к моей квартире, мы нашарили лучами связку ключей у батареи. Я невольно сморщился, сглотнул слюну, толкнул их носком ботинка и поглядел на лестницу. Она была идеально чистой. Не пахло же вообще ничем, разве что дождем и плесенью слабо наносило из открытого чердачного люка. Я молчал.

- Возьми ключи, - сказал Серега.

- Не возьму. Они были перемешаны в пакете с той дрянью.

- Тебе показалось. Тут все чисто, - он провел лучом по ступеням. - Видишь?

- Она все вымыла. А ты, раз такой дурак неверующий, возьми да сам их подними.

- Значит не будешь их поднимать? - еще раз спросил Серега.

- Не буду.

Он укоризненно покачал головой, минуту помешкал, пристально их разглядывая, а потом с видом, будто в дерьме роется, подцепил на палец кольцо от связки. Мы поднялись к квартире. По пути Серега сосредоточенно нюхал ключи. Видимо они ничем не пахли...Дверь отпирал тоже он. Я стоял рядом и размышлял о том, что тот, кто сейчас пялится в глазок квартиры напротив, вполне мог видеть все произошедшее.

Замок щелкнул, Серега осторожно толкнул дверь, нащупал рукой выключатель. Свет зажегся. Стены прихожей были абсолютно нормальными. Я протиснулся мимо Сереги и пощупал обои.

- Ты просто перепил, - сказал он и вошел следом. - Подумай, если бы она сначала вымазала твои сраные стены кровью или чем там...То потом ей пришлось бы их мыть. И, как ты думаешь, в каком виде тогда они были бы сейчас?

Я долго стоял, соображая и разглядывая обои. Потом выключил фонарь и сел на стул в прихожей.

- Надо завязывать с выпивкой ...- засмеялся Серега.

- Так это что же такое получается?..Ничего этого не было?..

От того, что мы не обнаружили никаких признаков виденного мной ужаса, я почувствовал себя гораздо лучше. Вот тебе и логичное объяснение...

Серега запер дверь:

- Ну и е#@нутый же ты, братан! Надо же, какая богатая фантазия-то!..

- Да это, наверное, все из-за этого сраного рюкзака. Давно надо было его выкинуть...- я повернулся и тупо уставился в совершенно пустой угол, где недавно валялся рюкзак. - Что за?!.

Я сперва обалдело вылупился на Серегу, а затем ломанулся обыскивать квартиру, обшарил все закоулки...Рюкзака не было.

Следующий день я опять торчал дома. Серега, уже начавший было мне верить, после исчезновения рюкзака вконец разобиделся и не в самой дружественной форме выразил мысль, что если мне настолько нечем заняться - лег бы в больницу и полечился. А потом ушел.

Эту ночь спал я плохо. Все время просыпался - чудилось, что кто-то стоит рядом. Глаз не открывал, возникало ощущение, что если я их открою, то увижу эту чертову "Олечку", нависающую надо мной со страшной лыбящейся рожей. Не представляю, что бы я сделал, если бы на самом деле такое увидел. Периодами слышал топот, словно кто-то бегал по чердаку. Потом снились сны. Какие-то уродливые, гнилостные сны. Там все время кто-то трахался, орал...какие-то жирные потные жопы...А я ходил и ходил по бесконечным коридорам...Сны были отвратительными и какими-то тоскливыми...

Проснулся, долго смотрел в потолок, чтобы хоть как-то успокоиться. Потом встал, включил радио, поставил чайник. Сидел, курил на кухне, вспоминал вчерашнее, размышлял на тему того, что же из всего этого было правдой. Размышлялось туговато, никогда не любил выстраивать всякого рода логические цепочки. Всегда я был сторонником жизни действенной, сиюминутной, долгие размышления нагоняли тоску, к тому же происходящие в моей жизни события никогда по-сути их и не провоцировали, т.е. незачем задумываться о смысле жизни, когда охота, к примеру, душевно так посрать...Так я считал...Сейчас же дело обстояло иначе и надо было срочно решить раз и навсегда, что же это такое со мной случилось. Я поставил перед самым носом свежеопустошенную пепельницу и рассуждал так долго и дотошно, что разболелась башка.

К восьми вечера в мозгах получилась еще большая путаница, чем была до этого. По моим соображениям выходило, что я либо а.) сдурел, б.) пал жертвой неких мистических сил, либо же в.) пал жертвой неких политических сил государственного масштаба. Ничего из этого списка меня не устраивало. А после того, как я представил, чем для меня могут закончиться все эти варианты, дома я оставаться больше не мог. Наспех натянул куртку, влез в ботинки и выскочил из квартиры. Мне было просто необходимо глотнуть свежего воздуха.

На площадке первого этажа я столкнулся с какой-то знакомой девицей. Она быстро глянула на меня злыми пустыми глазами и прошла мимо, слегка задев плечом. Я видел ее явно не впервые - наверное она жила где-то по-соседству...Автоматически посмотрел ей вслед.

В подъезде бурно обжималась очень странная пара - пацан лет семнадцати весь в черном и огромная девица с синими волосами, которую я сперва принял за мужика. При моем появлении они замерли и проводили меня каким-то очень странным взглядом, причем мне даже показалось, что у пацана глаза засветились желтым. Я торопливо прошмыгнул в приоткрытую дверь. Вслед мне заржали два мужских голоса.

- Пидары! - заявил я скорее растерянно, нежели с ненавистью, чувствуя как по спине прополз влажный ветерок.

Все вокруг было не так. Еще совсем недавно я обязательно дал бы кому-нибудь из них в рожу, но сейчас мне почему-то стало страшно, словно я подсознательно почувствовал, что вовсе они никакие не люди, а какие-то жуткие твари. "Ну вот, - подумал я, катая во рту незажженную сигарету, - вот так и развиваются всяческие там психохрении и жопонойи...Главное, это понять, что вокруг тебя одни монстры..." После этой мысли стало как-то спокойнее и даже веселее.

Я сел на скамейку возле засраной детской площадки посреди двора и вдохнул влажный воздух. Внутри было как-то беспокойно. Если бы у меня имелось хоть какое-нибудь более-менее приличное количество бабок, я бы смог придумать, чем это блядское беспокойство снять. Но денег у меня было на пару-тройку поездок в трамвае и то если смухлевать...Начал вспоминать телефоны знакомых баб, но из этого совершенно ничего не вышло. Вспомнил про Серегу, но моментально и эту мысль отмел - тот, кто не верит другу, сам другом быть не может. С полчаса рассуждал о том, что все люди - говно, а настоящих друзей не бывает. Потом как-то вдруг вспомнил один давнишний адрес, где был чуть ли ни год назад. В районе Пролетарской жили две сестры студенческого возраста, с которыми Серега и я познакомились на одной попойке в честь чьего-то там дня рождения. Было весело, они были окосевшие, и я умудрился не только облапать обеих, но и побывать в гостях, а в довершение праздника даже от#@бал младшенькую. Поэтому я решил, что можно было бы сунуться в гости к ним, но и из этой затеи абсолютно ничего не вышло. Только зря прокатал оставшиеся деньги. Дома оказался муж старшей из сестер (вот ведь, стерва, а говорила, что незамужем!), который заявил, что младшую я не дождусь, так как эта бл&дь укатила в неизвестном направлении со столь же неизвестным "Колей" и когда появится неизвестно также. Я остался ни с чем...Добираясь на попутке до дома, я трепался с каким-то участливым водилой за жизнь и в итоге мы пришли к выводу, что жить в принципе вообще незачем.

Было уже около полуночи, когда я добрел до своей шестиэтажки. Во дворе было на редкость многолюдно - детская площадка была битком забита какими-то подозрительными личностями в черном. Их было по меньшей мере человек двадцать и все они молчали. Проходя мимо них, я слегка напрягся, представив, что будет, если кому-то из них вдруг кольнет вышибить мне мозги. Но они проводили меня гробовым молчанием вплоть до самой двери подъезда. Я уже собирался потянуть за ручку, как вдруг до меня донесся спокойный женский голос.

- Эй, мальчик! - сказала она.

Решив, что обращение "мальчик" вполне могло быть адресовано именно мне, я решил не раздражать компанию черных ублюдков и обернулся.

- Дорогой! У тебя лишней сигаретки не найдется?

Я увидел обладательницу голоса. Это была высоченная стриженая блондинка в длинном пальто. Несмотря на по-осеннему промозглый ветер, под этим самым пальто ничего не было, кроме узкого черного белья. Блондинка поманила меня пальчиком. Я не двинулся с места, все еще держась за ручку двери.

- Да подойди ты, - сказал совсем рядом низкий мужской голос. - Мы не кусаемся.

Я вздрогнул и оглянулся. Из щели между косяком и дверью выглядывало четыре глаза. Говорил же тот самый трансвестит с синими волосами, которого я видел перед уходом. Я невольно разжал пальцы и попятился. Черные терпеливо ждали. Секунду поразмыслив, я решил, что деваться мне некуда и лучше дать этой стриженой бабе, чего она просит. Я подошел к ним ближе, вытащил на всякий случай пару сигарет и протянул их блондинке, но она на них не обратила никакого внимания.

- Надо относиться к женщинам с большим уважением, - равнодушно глядя куда-то мне в живот, сказала она, - далеко не все стервы, дуры и бл&ди...

- Я и не...- несколько обалдел я.

- Ты никого не уважаешь, даже себя, - спокойно перебила она. - И тебя никто не уважает, потому что ты пустое место. И когда тебе будет очень плохо, тебе никто не поможет, потому что ты сам никогда никому не помог. Это закон равновесия. Ты сдохнешь от того что просто не ценишь жизнь.

Я ошалело обвел взглядом компанию. Все они были предельно серьезны и как-то странно собраны, словно собирались принимать участие в боевых действиях в роли камикадзе. Никто из них не смотрел мне в глаза.

- Иди, - сказал кто-то из них.

- Спасибо за покурить, - одна сигарета мягко выскользнула из моих пальцев и очутилась в накрашенных губах беззвучно подошедшего сзади трансвестита. - Да, кстати, - добавил он и поджег ее, - я не пидарас. У меня просто имидж такой.

Я машинально кивнул и деревянным шагом двинул в сторону подъезда. Закрыв за собой дверь, я вставил в рот сигарету и огляделся. Мне на секунду почудилось, что я остался единственным живым человеком на этой планете. Дом молчал, лампочка над дверью тускло высвечивала квадрат пола. Все это было настолько неживым и противоестественным, что я торопливо зашагал вверх по лестнице. Мысль о том, что можно поехать в узкой коробке лифта, показалось мне жуткой. В голове вертелась фраза блондинки: "Ты пустое место".

Поднявшись на свой этаж, я остановился отдышаться и невольно взглянул в окно. Двор был пуст. Я нащупал в кармане ключи и привычно оглянулся на дверь квартиры напротив. За мной опять кто-то наблюдал через дверной глазок и от этого мне стало совершенно жутко, захотелось поскорее оказаться у себя дома. Я по-быстрому отпер замок и, собирался уже было прошмыгнуть внутрь, но остановился как вкопанный.

Я увидел, что из комнаты на пол прихожей падает неясный мерцающий отсвет от включенного телевизора. Звук был приглушен до еле слышного шуршания.

"...Между тем в Багдаде, - еле слышно сипела диктор, - шестьдесят человек ранено в уличных перестрелках, шестнадцать человек погибли, в том числе шесть девочек школьного возраста..."

Я прошел по коридору и остановился у дверного проема. Первое, что я заметил, это то, что в комнате пахло как-то странно. Койка была застелена незнакомым белым шелковым бельем, а на столе стоял поднос с двумя стаканами, доверху наполненными какой-то темной жидкостью. Я вошел и огляделся. Комната мерцала мертвенным светом. По углам скакали неясные тени и, если и был тут кто помимо меня, в таком адском освещении трудно было вообще что-либо разглядеть. Почему-то стало страшно. Я щелкнул выключателем, верхний свет залил комнату, ударившись в черный квадрат окна, на полу улеглись четкие тени. Мне на мгновение показалось, что одна из них похожа на силуэт сидящего на кровати человека. Я вздрогнул и выпялился на теневую фигуру, которая оказалась простым обманом зрения из-за банального переплетения теней. Но легче почему-то не стало. В голову пришла мысль, что именно такое чувство напряжения с примесью необъяснимого ужаса возникло, когда компания черных ублюдков молча провожала меня взглядом, во время того, как я пересекал двор.

"...Между тем в Багдаде, - донесся до меня вкрадчивый голос теледиктора, - к власти пришла террористическая организация воинствующих безбожников во главе со знаменитым лидером черного востока Абдуллой Аль Хазредом. Страны-союзники..."

До меня вдруг доперло, что ОРТ-ешные новости уже более получаса рассказывают мне о происшествиях в Багдаде, причем девка на экране явно порет какую-то немыслимую чушь. Я метнулся, выключил телевизор. Дикторша вякнула, что "требуется военное урегулирование" и затухла. Наступила тишина. Я стоял и слушал собственное дыхание. Мне дико хотелось по-быстрому свалить из квартиры, но я стоял и терпел. "Да ведь это же, бля, МОЯ квартира! - внезапно разозлился я. - Какого же хрена я должен сдаваться без боя?!!"

"Здесь требуется военное урегулирование", - услужливо подсказал в моей голове голос теледикторши.

- Е#@ть твою мать! - заявил я вслух и покрылся влажным потом. Этот голос ничем не отличался от голоса стриженой блондинки во дворе и звучал чересчур натурально.

- Кто здесь?!! - хрипло заорал я. - Выходи, сука!!!

Стаканчики на столе мелодично звякнули, я машинально оглянулся, вскрикнул от неожиданности и чуть не упал на пол, запутавшись в собственных ногах. Прямо за моей спиной на расстоянии вытянутой руки стояла "Олечка" и улыбалась. Я почувствовал, как откуда-то из моего живота поднялось что-то, похожее на мелкую дрожь, скользнуло вверх и подняло дыбом все волосы на теле. Где-то в паху резко похолодело, словно в штаны попал кусок льда.

- Ты почему не разулся, милый? - ее улыбка была какой-то неживой, ненастоящей. - Я только что полы помыла...

Я опустил глаза. В голове поплыло. По полу текли потоки грязной воды, скручиваясь мелкими водоворотиками, перемешанные с каким-то мусором. Вокруг моего левого ботинка водорослями завернулся клок длинных светлых волос. Я резко отдернул ногу, не устоял и с размаху плюхнулся на кровать. Подо мной что-то шевельнулось. От неожиданности я охнул, подскочил как ошпаренный и сдернул одеяло. На вмятой койке лежали два сизых от густой поросли на теле абсолютно голых Сереги.

- Ой! - испуганно сказали они и обнялись.

Буквально в ту же секунду я оказался на лестнице, а еще через секунду - на улице, позади собственного дома. Шел дождь, по тротуару ползла призрачная полоса густого тумана. Я ломанулся прочь, не разбирая дороги. В итоге я, мокрый, задыхающийся и совершенно ненормальный, упал на лавку в каком-то незнакомом облезлом парке. С волос текло, я чувствовал безумное жжение в глазах, словно мне в лицо плеснули слезоточивого газа. А потом случилось и вовсе невероятное. Впервые лет за десять я заплакал.

Меня душило отчаяние. Я понял, что попросту рехнулся и теперь никогда уже не будет как раньше. Я рвал воротник куртки и завывал в голос с полчаса, а потом все постепенно сошло на нет. Остаток ночи я просидел под дождем, вымок насквозь и замерз. Я сидел и просто слушал дальний пьяный ор и гудки машин. Голова моя была пуста, внутри нее словно лопнула лампочка, и я не только ослеп, но и изрезался ее осколками. Мимо пробежала какая-то дворовая шавка, подняла лапу и обоссала скамейку. Я на нее даже не прореагировал.

Утро наступило незаметно и было серым и холодным. Дорожки лениво подмела баба в старом драном тулупе, рассовала мусор по урнам и подозрительно зыркнула в мою сторону. Вслед за ней в парке появились несколько призрачных фигур, которые, бесшумно перемещаясь от урны к урне, вытащили из них все пивные бутылки и заново разбросали мусор.

Так просидел я, наверное, до полудня. Потом откуда-то со всех сторон повыползали семейства с детишками, которым мой внешний вид явно не нравился. Не в меру мрачные бабки с брезгливыми лицами оттаскивали от меня заигравшихся деток, шарахались в сторону расфуфыренные дамочки с колясками, а какие-то подростки на роликах многозначительно переглянулись, смерив меня взглядом, и заржали. Я решил, что пора валить отсюда и, хлюпая ботинками, побрел к выходу. Весь следующий день я бродил как вконец обдолбанный наркоша. Мозги мои будто выгорели и я ни о чем не думал. Раза три я обнаруживал себя около какого-то новомодного бутика на Невском и в итоге понял, что хожу по кругу. Устав, наконец, от бесполезной ходьбы и пристальных взглядов, я спустился под землю на какой-то станции метро и сел на пустую скамейку. Просидел я там, тупо пялясь на проходящую мимо публику, наверное, несколько часов. Хотелось спать и я не заметил, как отрубился. Разбудил меня довольно сильный тычок в бок. Надо мной нависал молодой мент со змеиными сощуренными глазками.

- Что, сука, отсыпаешься? - ласково спросил он.

Я сел, силясь разодрать тяжелые веки.

- Я что, тихо говорю, козел?

- Я не отсыпаюсь. Я просто сижу, - сказал я, за что получил еще один тычок палкой под ребра.

- Морщишься чего, еб@ть твою мать? Не нравится? - он быстро огляделся и ткнул мне еще разок посильнее. - Съеб@л отсюда, нарик, пока я тебя...

Рядом присел седой старичок азиатского вида, мент ему улыбнулся.

- Вали отсюда, шваль, - он нагнулся и зашептал мне на ухо, - пока мне лень говном руки пачкать...

Я молча встал и вышел на поверхность. Хорошо, он еще документов не потребовал, не то загорать мне сейчас...Хотелось нажраться в жопу или, на худой конец, как следует долбануться башкой об асфальт. Мне было действительно препогано. Домой возвращаться, если честно, я боялся. Очень боялся остаться один и опять увидеть...Я долго плутал в каких-то засраных блеклых двориках, а потом вышел на набережную, добрел до перил над Невой, облокотился и долго, сосредоточенно и метко плевал в красивый розовый гондон, плавающий посреди прочего хлама. А потом меня и оттуда нежно попросили свалить.

Как стемнело, я не заметил. Обратил на это внимание только когда чуть не утопил ботинок в какой-то невидимой грязи. Тогда я остановился. Мимо меня, гремя пустым нутром, проскрежетала зловещего вида перекошенная железка и скрылась за металлическими воротами трамвайного парка. Рядом в кустах торчало нечто похожее на темную часовню, возле нее сидела пьяная девка со спущенными штанами и натужно пыхтела.

- Чо смотришь? - весело сказала она и звонко пернула.

Я вывернул на улицу. Прошел мимо темной пивнушки с оставшимися на улице синими пластмассовыми столами, мимо продуктового с рядом машин у обочины и уныло зашагал вдоль трамвайных рельс. Куда шел, я не знал и знать не хотел.

Ночевал я в какой-то подворотне, усевшись на сплющенную картонную коробку и подвернув под себя ноги. За день одежда успела более-менее просохнуть, но все равно было безобразно холодно. Я вытащил зажигалку и долго вертел ее в руках. Потом прикурил. Получилось не с первого раза - сигареты отсырели. Желудок не подавал никаких признаков жизни - я вспомнил, что последний раз жрал два дня назад. Впрочем, похоже, что мой желудок, как и прочие биологические потроха, попросту атрофировались за ненадобностью.

Я вяло усмехнулся. Перебрал своих знакомых, у которых я раньше зависал, когда подпирали обстоятельства. Мать умерла от пьянства два года назад, отчим сгинул еще раньше, сестра полгода назад свалила со своим мужиком в Самару, Васек - старый школьный приятель, у которого я не был год с лишним...К нему не пойдешь. У него жена, двое детей, живут с тещей в двухкомнатной...Серега...Вспомнил о нем и сразу же эту мысль отбросил. Маша...Надя...Ира с Леной...Нет, все не то...Скоро я понял, что идти мне абсолютно некуда. Нет, раньше я, конечно, даже не заморачивался бы на эту тему - поклеил бы какую-нибудь телку, завалился бы к ней домой...Там и накормили и облизали бы всего...Я сплюнул сквозь зубы.

Почему-то вдруг вспомнилась худая брюнетка со злыми заплаканными глазами, которую я вчера или когда там...встретил в своем подъезде. Где же я видел ее до этого? И кто она такая?..

- Эй, братан, сигаретка будет?

Поднял глаза. Заслоняя тусклый свет уличных фонарей, метрах в десяти от меня стояли три темных силуэта. Один из них протягивал руку. Я молча вытащил из пачки сигарету.

- А ты не знаешь, сука, что в этом районе не положено сидеть ночью? - спросил тот же голос.

Я поморщился. Ну-у, начинается...Отвернулся.

Под чьими-то подошвами взвизгнул сырой песок. Они подошли ближе.

- Не отворачивайся, гондон, когда с тобой люди разговаривают.

Я видел их бритые головы. У одного в руке было нечто, очень напоминающее железный прут.

- Слушайте, козлы, - равнодушно сказал я, - или уж давайте бейте, или валите отсюда...Мне и так х#ево...

Били меня долго, с упоением. Я не сопротивлялся. Мне было все равно. Только голову руками закрывал. Кто-то заехал ботинком поддых, я подавился воздухом и весь сжался. Следующий удар отрубил меня наглухо - видимо все-таки попали по голове. Перед глазами замелькали какие-то жуткие текучие узоры и я решил, что, наверное, меня забили насмерть...

- Лешечка, миленький, я бы выпил бы, а...- прошамкал над моим ухом старческий голос.

- Кончилось, брат, нету больше, - просипел в ответ кто-то.

- А может у нашего друга денежки есть? - тот же дребезжащий голос.

- Я уже его обсмотрел. Он пустой.

- Ко врачу бы его...- сонно сказал кто-то третий. - Помрет ведь...

- Кому он нужен? Ты ж глянь на него! Целый день на улице валялся и хоть какая бы падла внимание обратила!..

Я приоткрыл один глаз - тот, который приоткрылся. Из вязкой мути выплыло нечто человекообразное, сидящее ко мне боком. Облизал распухшие губы.

- Эй, да он никак очухался! - изумился кто-то.

Надо мной нависло коричневое сморщенное лицо с седой бородой.

- Эх, миленький, за что ж тебя так? - меня обдало густым запахом гнили и застарелого перегара.

Я попытался отодвинуться, но лишь вяло забарахтался.

- Михалыч, - засмеялся сиплый, - не дыши ты на него!

- Ой! - "Михалыч" испуганно зажал рот рукой.

Я обвел открывшимся глазом пространство вокруг. Оказалось, что я нахожусь в каком-то странном месте возле каменной плесневелой стены. Откуда-то доносилось журчание воды. На меня были кучей навалены какие-то рваные тряпки, рядом сидел тощий старикан с бородой, напоминающей унитазный ерш, чуть подальше - лысеющий мужик лет пятидесяти, а еще подальше, возле сплетения влажных труб - кто-то спал, накрывшись жеваным полушубком.

- Ну вот...Бомжи...- почти беззвучно пискнул я.

Лысеющий оскорбился:

- Ну-у, браток, мы тебя спасли, а ты хамить...Нехорошо получается.

Я затрепыхался, силясь приподняться. Старикан участливо разгреб тряпки, помог сесть.

- На, попей, миленький, - он протянул мне пластиковый стакан.

- Что это? - спросил я не своим голосом.

- Вода, у нас кроме воды ничего больше и нет, - тоскливо вздохнул старик.

Вода пахла общественной уборной. Я выпил и начал подниматься.

- Куда ты, милый, куда? - забеспокоился старикан, прицепился, попытался меня уложить.

- Отстань от него, Михалыч, - равнодушно засипел лысеющий, - пусть идет. Мы сделали все, что могли.

Я понял, что даже встать пока не способен, не то что идти, и успокоился. Прокашлялся.

- Сколько я уже здесь?

"Михалыч" посмотрел на лысеющего.

- Трое суток, - ответил тот и, прищурив один глаз, оглядел меня с ног до головы. - Мы думали, что ты сдохнешь. Есть хочешь?

Я утвердительно кивнул. Он достал откуда-то несколько пачек сухой вермишели и железную миску, заварил всю эту баланду на электрической плитке, стоящей в самом углу, дал мне. Я съел.

- Оклемаешься, тогда и пойдешь, - сказал он.

Я уснул без сновидений. А, проснувшись, понял, что мне уже значительно лучше. Разгреб кучу тряпья, сел. Помещение было пусто и заполнено удушающей гарью, струящейся в крохотное окошечко в самом верху противоположной стены. Оттуда доносились приглушенные голоса. Я, превозмогая общую слабость и болезненное нытье в ребрах, поднялся и, держась за стену, побрел в сторону предполагаемого выхода - двери в темном углу. Потянул на себя. На меня пахнуло затхлостью. За дверью была лестница в самый обычный облезлый подъезд стандартного жилого дома. По выходу из подъезда я увидел пустой двор. Дым струился из-за угла дома. Я отдышался, а потом на подгибающихся ногах, поплелся туда. Там был тупик с размалеванной графитчиками стеной, два бака помойки и небольшой костерок, возле которого довольно уютно сидели две уже знакомые мне личности и одна незнакомая - худющая страхолюдная девка лет тринадцати с подбитым глазом. Все трое обернулись на меня. До меня донесся запах жарящегося мяса, желудок взвыл.

- А-а, герой наш проснулся...- сказала девка прокуренным голосом. - Иди к нам.

Я медленно заковылял в их сторону, пялясь на ее тощие грязные коленки, торчащие из-под какого-то непонятного одеяния.

- Будешь? - спросил сиплый мужик, протягивая мне палку с нацепленным на него куском мяса.

- Кого едим? - максимально вежливо поинтересовался я.

- Какая разница...- удивилась девка, откусывая от своего куска.

Мы просидели до сумерек. Мои случайные знакомые оказались на редкость интересными собеседниками. Правда несколько странными. Когда сиплый, которого звали Лехой, вдруг принялся вспоминать истории из жизни и рассказал, что когда-то у него была дочь (правда где она сейчас - он не знает), Михалыч ни с того ни с сего весь съежился, разрыдался и ушел в подвал.

- Жена у него была. Любил он ее очень, - пояснил Леха. - Детей у них было трое. Сначала они стариков забросили, а потом и жена его умерла. С тех пор он очень сдал. У него и квартира даже есть, и пенсию вон получает...А живет с нами...

- Жалко его, - сказала девка, в глазах ее блеснули слезы, она поднялась и тоже ушла.

- Это она за тобой три дня ухаживала, кровь смыла, перевязала, что смогла, - кивнул ей вслед Леха. - Хорошая девка, хоть и некрасивая. Родители у нее пьют...Били ее...

Мне почему-то свело горло.

- Я раньше совсем не так жил, - вдруг сказал я. - Погано я жил, хотя и думал, что хорошо...Можно даже сказать, что и не жил вовсе...

- Умереть легко, потому что смерть честна. Жить тяжело, потому что все вокруг ложь, а надо среди нее суметь отыскать правду ...- еле слышно отозвался Леха и я вздрогнул.

Я понял, что когда-то давно уже слышал эту фразу. И почти тут же вспомнил где и от кого я ее слышал.

Я вспомнил лето, скамейку во дворе около песочницы, звезды над головой. Я был пьяный и не сумел одолеть расстояние до подъезда, упал на эту скамейку. А в песочнице сидела девчонка - та самая брюнетка, с которой я недавно столкнулся в подъезде. Просто сидела на песке, запрокинув вверх голову, и курила. Помню, что пытался ее клеить прямо со своего насеста, говорил какой-то пошлый бред. А она меня словно и не слышала. А потом встала и сказала, глядя прямо мне в глаза: "Когда захочешь умереть, смерть не придет к тебе. Когда захочешь жить, жизнь оставит тебя. Ты сейчас ничего не хочешь, поэтому тебе легко терять время на ерунду. На самом же деле все вокруг ложь, а надо правду отыскать. Когда ты поймешь это, жить тебе станет очень тяжело..." Договорив это, она бросила сигарету и ушла. Помню, я подумал тогда, что она просто чокнутая. Но сейчас я внезапно понял, что должен найти ее во что бы то ни стало. Ее. Именно ее.

- Спасибо, - сказал я.

- Пожалуйста, - ответил Леха и я пошел домой.

Я шел по зажигающей огни улице и думал. В какой-то момент я ясно осознал, что в моей жизни уже давно происходит что-то странное. Воспоминания нахлынули на меня с немыслимой силой. Я вспомнил, что все непонятности начались с того момента, как я познакомился с Серегой. Уже сама наша встреча могла показаться чем-то из ряда вон выходящим. Правда началась она банально - стандартная для меня пьянка в период празднования этого самого Нового Года, толпа незнакомых пьяных уродов и их уродок, я кого-то как обычно клеил. В голове все кружилось в ритме вальса, я зло уламывал девку отправиться ко мне в гости, она соответственно так же зло не уламывалась. В немереных количествах исчезала со стола жратва и новые бутылки. Под столом кто-то ползал, лапая дам за коленки. Дамы взвизгивали. А в какой-то момент все это вдруг замерло, то есть я вдруг перестал что-либо видеть и слышать, кроме..."Весело, да?" - спросил меня чей-то голос. "Жутко весело", - отозвался я и обернулся. Говоривший был жгучим тридцатилетним брюнетом с хитрым прищуром и небольшим пивным брюшком. А потом я помню, что все присутствующие словно взбесились, робкие танцы-обжиманцы вдруг превратились в свирепую оргию. Музыка выла, со всех сторон слышался ор и хохот, и все оказались голыми. Наутро я очутился у себя дома, похмелья почему-то не было, а Серега, то есть тот самый брюнет, жарил у меня на кухне грибы с картошкой.

С тех пор мы с ним виделись очень часто - как по поводу, так и без. В его присутствии, как мне тогда казалось, жить было гораздо веселее. Но теперь...

Все те ночные девки, вяло ползающие у меня по кровати... Распальцованые уроды, харкающие на и не без того загаженный пол моей кухни... Стопочки... Стаканчики... Бутылочки... Бычки, затушенные в стену... Все это было таким ярким, суетливым и в то же время каким-то тусклым, словно пробивалось в мою память сквозь засиженное мухами стекло...Оно пачкало мою память...

И ведь совсем еще не давно я считал, что это и есть ЖИЗНЬ!..А ведь все это Серега...Это он показывал мне ее такой, словно ждал, что я сам пойму, насколько это все убого и гнусно. Да и странные вещи он мне говорил, когда мы с ним проводили время "типично по-мужски" - на кухне, за пивом. Правда, обычно я его не слушал. А сейчас вот взял и вспомнил. Он рассказывал мне странные истории про якобы знакомых ему людей и все они заканчивались весьма плачевно: то кто-то не выдерживал давления быта и вешался, то, состарившись, помирал в тоске и одиночестве, то еще что-то в том же духе. По-большей части я ржал, потому что рассказывал он все это как-то смешно, словно это были анекдоты, но один раз он рассказал мне что-то такое, от чего мне вдруг стало страшно. Мне показалось, что он рассказал историю моей жизни, но я быстро отбросил эту мысль, так как он просто не мог что-либо знать обо мне - тогда мы были знакомы отсилу месяца три.

"И он тоже из НИХ", - с улыбкой подумал я. Что это были за таинственные ОНИ, я не знал и, похоже, знать не хотел. Просто НЕКИЕ СИЛЫ...

Я стоял посреди своего собственного двора. Было уже совсем темно и мой дом выглядел, как огромный окостеневший труп со светящимися глазами по всему телу, в позе эмбриона скорчившийся посреди огромной холодной лужи. Я поежился и засунул руки в карманы, силясь попутно спрятать шею в воротник. Что-то глухо ныло в области солнечного сплетения. Я несколько минут разглядывал собственный дом.

Где же я буду искать ЕЕ? И как?

Я стоял посреди голого заасфальтированного пространства, со всех сторон меня обдувал свирепый промозглый ветер, меня слегка шатало, тело болело от недавних побоев...А я стоял и думал о ней...

- Я сейчас зайду к себе домой, - сказал я вслух, обращаясь в пустоту, - переоденусь, выпью чаю. А потом начну прочесывать квартиру за квартирой. А если я ее не найду, повешусь.

Ветер взвыл диким зверем и ударил меня в спину, словно подгоняя.

Я неспеша поднялся по лестнице и остановился возле двери собственной квартиры. Минуту не двигался, нащупывая в кармане ключ. А потом вдруг ни с того ни с сего, наверное по-привычке, оглянулся на знакомую дверь квартиры напротив. Она была приоткрыта, откуда-то в узкую прихожую падал тусклый красноватый свет, слышался приглушенный звук капающей воды. Я прислонился к стене, пристально глядя в чужую темную квартиру. В мое поле зрения попал ботинок, лежащий около стены с распластанными по полу червями шнурков.

Мне почему-то дико захотелось зайти в ту дверь, поднять этот ботинок, завязать на нем шнурки и поставить его на полку для обуви. Горло сжало какое-то щемяще-горькое чувство и я, поддавшись сиюминутному желанию, шагнул в дверь. Дверь слабо застонала.

Внутри было темно, тихо и очень холодно. В полуметре от первого ботинка я увидел второй и куртку, бесполезным мусором сваленную в углу. Это выглядело так, как если бы хозяин торопливо раздевался на ходу. И даже не просто раздевался, а буквально срывал с себя одежду. Я нагнулся и поднял с пола пуговицу. От ее вида у меня буквально началась паника.

- Эй, - сипло позвал я, - тут кто-нибудь есть? Эй, у вас дверь открыта!..

Мне никто не ответил.

Вода капала на редкость монотонно, словно стараясь капать с наибольшим достоинством. Я сжал пуговицу в ладони и пошел дальше, переступив через валяющуюся посреди прихожей клетчатую рубашку. Как ни странно, я не чувствовал, что лезу не в свое дело, наоборот, что-то будто подталкивало меня в спину, торопило.

Свет падал из приоткрытой двери в ванную комнату. Оттуда пахло чем-то таким знакомым...От этого запаха мне стало окончательно плохо - зарябило в глазах, мир начал вибрировать и расползаться тучей крошечных черных мушек. Это был столь знакомый мне запах влаги, отчаяния и крови...Я потянул на себя дверь...

Все внутри оборвалось и я словно рухнул в пропасть. Я увидел совершенно белое лицо с прилипшими ко лбу прядями черных волос и красную пенистую воду в наполненной до краев ванне. Это была ОНА. Я, уже совершенно ничего не соображая, шагнул к ней, воткнул в кровавую воду руки и подхватил ее за талию. Меня зазнобило, а тело мгновенно покрылось мурашками - вода была еле теплая и какая-то почти ядовитая на ощупь.

- О, БОЖЕ!..

Мне стало очень страшно. Тело подалось вверх так легко, словно это была резиновая кукла. Такая мягкая и послушная. Холодная и тонкая, как нить, пульсирующая на ее шее. На девчонке были джинсы и прилипшая к телу футболка. Я вытащил ее из ванны, облив красной водой пол и себя самого.

БОЖЕ, ОНА БЫЛА ТАКАЯ ПОДАТЛИВАЯ!..

Когда я вынимал ее, по дну ванны заскребло упавшее в нее бритвенное лезвие. В висках бешено колотилось, звуки моего тяжелого дыхания и плещущейся воды бились в покрытые плиткой стены, многократно усиленные эхом. Девчонка судорожно втянула ртом воздух и начала дрожать. Я прижал ее к себе, почти теряя сознание от вида крупных капель крови на кафельном полу, и потащил в комнату. Положил ее на широкую разобранную кровать у стены.

- НЕ СПИ! НЕ СПИ! - я в отчаянии лупил ее по щекам.

Она буквально на секунду приоткрыла мутные, совершенно отчаявшиеся глаза, но они тут же закатились. Она клацнула зубами.

- БОЖЕ МОЙ, НЕ ЗАСЫПАЙ! ТОЛЬКО НЕ ЗАСЫПАЙ!..Я СЕЙЧАС!..

На столе стояла словно специально приготовленная для меня аптечка. Я ломанулся к ней, чуть не плача от отчаяния. Меня трясло.

- ЖИВИ, ПОЖАЛУЙСТА! ЖИВИ!

Я достал бинты, запутался в них, затем все же сумел разорвать их на несколько длинных полос, перетянул кривые, слабо кровоточащие порезы на ее руках и вытер струйку крови, текущую из ее прокушенной нижней губы.

ДАЛЬШЕ ЧТО?! ЧТО ДАЛЬШЕ ДЕЛАТЬ?!! Я не помнил никаких рекомендаций по оказанию скорой медицинской помощи при сильной кровопотере. А крови она, похоже, потеряло немало. Можно было подумать, что всю. Но, несмотря ни на что, она начала приходить в себя. Она стала дышать чаще, потом приоткрыла глаза и начала беззвучно плакать, силясь унять дрожь. Я завернул ее в одеяло, вытер краем простыни ее лицо и волосы, сел на кровать и обхватил девчонку руками. Она смотрела на меня, из глаз ее текли слезы. Меня мотало из стороны в сторону.

- Я...я умерла, да? - вдруг одними губами спросила она.

Горло свело судорогой. Перед глазами все помутнело. Я сморгнул.

- Все будет хорошо...- выдавил я. - Ты просто...живи...

Я прижался к ней всем телом, чувствуя как разгорается в ней жизнь - искра за искрой, все жарче и жарче, убыстряется ток новой крови...

Да, она умерла. И я умер. Но только с той разницей, что мы умерли не просто так, а для того, чтобы начать жить по-настоящему. Я действительно никогда не жил. Я просто СПАЛ. Спал мертвым сном в своей пустой холодной кровати, на грязной простыне, видел страшные, уродливые сны и покрывался льдом и пылью от собственного одиночества...

НО ТЕПЕРЬ Я ПРОСНУЛСЯ. Я ОЖИЛ.

Я сидел в пустой незнакомой квартире и беспрестанно целовал ледяные пальцы совершенно незнакомой девушки, так доверчиво прижавшейся ко мне тонким плечом.

Я целовал ледяные пальцы незнакомой девушки с мокрыми завитками волос и кривыми ухмылками разрезанных ртов на перетянутых кровавыми бинтами запястьях.

Я целовал пальцы девушки, чьего имени не знал, чья прозрачная дрожащая тень лежала у меня на груди, словно согреваясь...

Она поджала ноги и свернулась у меня на коленях.

Я знал, что теперь все будет хорошо.

Что мы будем жить...Что мы СВОБОДНЫ...

Комментарии: 21, последний от 07/05/2007. © Copyright Ада-Мэнтис (ei-kagema@yandex.ru) Размещен: 15/07/2004, изменен: 27/01/2010. 60k. Статистика. Рассказ: Философия, Мистика Умереть, Чтобы Выжить Иллюстрации/приложения: 1 шт.
Аннотация: Если рассказать сюжет вкратце: живет-бывет в одном городе тупое самодовольное мудило, которое однажды притаскивает к себе в гости странную малолетку с явным намерением получить физиологическое удовольствие, а эта самая странная малолетка устраивает ему ненавязчивый ад на земле. Весело и со смыслом. Идет в качестве предыстории к пьесе "Умереть, Чтобы Жить". Вынуждены логично дополнять друг друга. Советую прочитать и то и другое, а то запутаетесь в сужете.

Ада-Мэнтис: другие произведения.

Оттянемся По-Полной