-Ты знаешь, что у Добряка день рождения в эту пятницу? - спросил Кот, когда мы остановились поздним вечером у подъезда моего дома. - Кузя тебя уже пригласила?
Вот черт! Я опять забыла про Кузю! Она меня убьет.
-Нет, я ее неделю уже не видела. С того самого похода в кино. И, подозреваю, что она так на меня за это злится, что никуда не пригласит.
-Я просто это к тому, что мы с Машкой идем... И если ты тоже придешь...
-То что? - я уставилась на него, ожидая ответа.
-Ну, может быть, тебе лучше не приходить...
-Мне так будет лучше? Уверен, что именно мне?
-Кать...
Не мне, а тебе будешь лучше. Что: не можешь на меня спокойно смотреть, когда Маша рядом? Кольцо на мозг давит?
-Кот, зачем ты женился? - это вопрос меня мучил очень давно.
-Не знаю, - он задумался. - Наверное, потому, что понял, что пора бы уже. И потому, что Машка понравилась.
Я смотрела на него и видела сейчас перед собой совершенно другого Кота. Казалось, что он снял какую-то маску, которая обязывает его быть таким брутальным, мужественным и сексуальным, что на самом деле он самый обыкновенный человек, способный испытывать к кому-то самую искреннюю привязанность, спокойный и немного уставший. Он редко бывал таким. Почти никогда. Но я точно знала, что такой он только рядом с тем, кого любит...
-Ты ее любишь? - не удержалась я.
-Кого?
-Что значит "кого"! Жену свою!
Он снова задумался. А я просто засияла изнутри. Он раздумывает, он не выпалил убойный положительный ответ. Он не уверен. Я поплыла от призрачного счастья. Черт с ним, если даже он уже не любит меня. Главное, что он не любит Машу!
-Люблю, - последовал ответ после паузы.
Кольнуло. Не сильно, но холодно. Испугавшись за себя, за то, что сейчас я точно не сдержу слезы - такая сентиментальная сделалась за последнее время, хоть застрелись - я заторопилась домой. Да, он снова поцеловал меня, прежде чем я вышла из машины, но на душе было как-то неспокойно. Зайдя домой, я, не включая свет, встала в проеме балконной двери и закурила. Нет, я точно уверена, что все не так просто и односложно у него со мной. Я же вижу, что за словами "я переживаю за тебя, за твое душевное спокойствие, за то, что ты вспомнишь, как мы были вместе и начнешь загоняться" стоят его собственные переживания. Я же чувствую, как он сам постоянно переворачивает в своей памяти ворох страниц из нашей с ним истории. Сейчас, минуту назад, когда он "выключил" самца, он смог это сделать только потому, что чувствует, что рядом с ним родной человек. И не какая-то там Маша, а я! Он постоянно копается в прошлом, вытягивая оттуда все эти "а помнишь, как тогда". 15 лет прошло, а он помнит. Мужчины не сентиментальны настолько, чтобы помнить все маленькие пикантные моментки, все эти милые подробности так долго. Когда женщина исчезает из их жизни, они просто ее вычеркивают и идут к другой. Тем более такие, как он.
Мне нужно было как-то закрепить в себе эту мысль. Проверить. В конце концов, он тоже любит все эти "проверки меня на вшивость", чем я хуже? И я уже знала, что делать.
Солнце уже село, но было еще светло. Такие летом ночи: не спрячешься. Только прятаться у меня не было необходимости. Я отправилась в гости, и я знала, что хозяин будет дома один. Причем я ехала к Коту не просто так. Я решила сама внести в наше общение немного этого "а помнишь, как тогда", чтобы напрямую намекнуть ему, что я точно помню, вспоминаю и думаю об этом. И посмотреть на его реакцию.
Для визита мне необходимо было кое-что купить, и я отправилась в супермаркет. В тот, где меня считали икорной клиптоманкой. В этот раз я купила по одной упаковке шоколадных батончиков "Nuts" и "Sniсkers", а потом долго ковырялась на полках с DVD-дисками, отыскивая там какой-нибудь старый классический фильм из тех, на которых я сама выросла. На глаза попался "Основной инстинкт". То, что нужно!
Я поймала такси, назвала уже знакомый адрес и поехала с ночным визитом и подарками в гости. И такой джентльменский набор был со мной неспроста. Это были мои воспоминания, мои теплые душевные моментики.
Мы тогда еще учились: я в школе, в 11 классе, он в лицее, как вылетевший после 9-го класса своей элитной школы троечник. И мы оба прогуливали свою учебу. Утром я вставала, одевалась и уходила в школу как обычно. Так думала моя мама. Там, в школе, я встречалась с одноклассниками, курила с ними в закутке под лестницей дешевые сигареты, и когда звенел звонок, они шли в класс, а я шла к Коту домой. По пути я покупала шоколадные батончики "Nuts" или "Sniсkers" по 12 штук: 6 ему, 6 мне. Они тогда только недавно появились у нас в продаже, казались безумно вкусными нам - детям из СССР - и съесть их можно было сотню за раз.
Его родители к этому времени уже уходили на работу, а он спал, игнорируя все будильники и звонки в дверь. К счастью, у меня был ключ. Я входила в его квартиру, раздевалась и пробиралась к нему под одеяло. Он спал так сладко-сладко, мой нежный Котик, он был таким теплым и родным. Я обнимала его, прижималась, пытаясь согреться после промозглой, холодной осенней погоды или снежной зимней стужи на улице, а он просыпался.
И потом он любил меня. Физически. Тогда, в 16 лет, это был ни секс, эта была любовь в самом наичистейшем ее проявлении. Я была тогда счастлива. Такой мне уже не быть никогда. Нет, я могу быть счастливой, но настолько кристально-чистого, янтарного, теплого и настоящего счастья у меня не будет.
А после всех наших страстей, мы валялись с ним в кровати под одним одеялом, смотрели видео и ели шоколадные батончики. За окном светило солнце, шел дождь или падал хлопьями снег - мне было все равно. Мой мир ограничивался пространством между ним и мной. Пока он был рядом, я не замечала ничего вокруг. И казалось, что так будет всегда. Он для меня, я для него... Он был продолжением меня. Без него я тогда была всего лишь половиной человека. С ним было спокойно. Я ничего не боялась, когда он был рядом. С ним мне было хорошо, без него меня просто не было. Это было еще до того, как с ним мне было плохо. Я любила его... Люблю до сих пор... И понимаю, что этого уже не вернуть. Я другая. А он... Сейчас узнаю!
Он точно не ожидал меня увидеть на пороге своей квартиры. Не ожидал, но его лицо выражало что-то такое, что отдаленно мне напомнило его именно таким, каким я только его вспомнила.
-Привет, Кисуля, - улыбнулся он мне. - Что-то случилось?
-Соскучилась, - ответила я игриво и проскользнула в квартиру. - Да, кстати, я с подарками, - и я протянула ему шоколадки и диск. - Помнишь, как тогда?
Он усмехнулся, взял из моих рук все, что я принесла, и пошел за мной следом. А я шла по квартире, внимательно ее осматривая. В первый мой визит, было не до того.
Маши в этой квартире было много и одновременно ее не было вообще. Повсюду были ее фотографии и большие постеры. И везде она была одна. Красивая, конечно, но без мужа. Ни одной семейной фотки я не узрела. Такой, где он прижимает ее к себе, обнимая за плечо. Такой, где она бы положила голову ему на плечо или хотя бы смотрела на него с любовью и нежностью. Ничего подобного не было. Зато в спальне, прямо напротив кровати, вреди всех ее фотографий висела одна-единственная, на которой был Кот. Там он тоже был один, но объяснение этому было простое: это я его фотографировала. На карьерах, на пляже, жарким летом много-много лет назад. Он сидел там по-турецки, соединив ладони, в которые он набрал горсть песка, и песок сыпался из них. Он хитро щурился и улыбался, наклонив голову. Его тот самый характерный поворот, по которому я узнаю даже его тень. А на шее у него кулон в виде его знака зодиака - мой подарок. Я потратила на него тогда свою первую стипендию на 1 курсе университета. Всю до копейки спустила в ювелирном.
И вот, кажется, что в этой квартире живут 2 абсолютно чужих человека: она сама по себе, он тоже. Что заставило их объединиться, да еще и узаконить все это? Ведь этот дом не был домом. Это было похоже на холостяцкую квартиру. Нет, конечно, все было красиво, дорого и стильно, но очень холодно и неуютно. Не было никаких дурацких безделушек, которые появляются в доме мужчины, когда в него приходит женщина. Даже на комоде в их спальне не валялись ее вещицы, вроде расчески, флакона духов или чего то подобного. Что же они делают здесь? Это непохоже на семью. Это фарс? Но для кого?
-Я смотрю, ты прямо как дома себя тут чувствуешь, - констатировал Кот, подпирая плечом дверной косяк, наблюдая за мной и жующего шоколадный батончик.
-Нет, просто осматриваю твой прайд, котяра.
-Здесь живет только одна самка, - заметил он в ответ.
-О! - впечатлилась я, - тебе знакомо это слово? Только помимо самок в прайде еще и котята живут...
Он напрынул на меня неожиданно, как самый настоящий дикий огромный кот. Толчком придавил к стене, а при попытке отпихнуть его, он завел мне руки за спину. И он не улыбался.
-Катя, у тебя своя жизнь, у меня своя. Ты это не забыла?
-Нет, не забыла.
-Зачем ты пришла?
-Я же сказала, что скучала...
-Не ври. У тебя все на лице написано. Заплакать хочешь? Не стоит. Я знаю цену твоим слезам. Зачем ты пришла?
Что с ним? Боже мой, что?! Он злой? Злится на меня? Или опять просто вымещает что-то... Сегодня был такой волшебный день, что же произошло? Почему он так изменился?
-Отпусти меня, - мне почти удалось удержать предательскую слезинку на кончике ресницы и свое сознание на краю безумия.
-Зачем ты пришла? - повторил он еще раз. - Ты все еще любишь меня, Кать? Ты притащила эти сникерсы: зачем? Хочешь знать, помню ли я, как ты приходила ко мне по утрам? Помню ли я, как ты пахла тогда морозным воздухом? Помню ли я, какой бархатной была на ощупь твоя кожа? Это ты хочешь знать?! Зачем? Просто скажи мне зачем, и я отвечу на твой вопрос.
-Мне показалось, что ты опять сможешь соскочить, как тогда в Москве, помнишь? - я сказала это, призвав на помощь все свои силы, всю свою гадкую натуру, всю язвительность, на которую только была способна. - Ты сам слишком часто ковыряешься в нашем прошлом, а мы уже так близко. Чуть больше недели осталось. И мне не нравится то, что ты прячешься с Машей, когда я рядом, что тебя раздражают мужчины рядом со мной, что ты помчался за мной тогда, когда я уехала из ресторана с тем мальчиком! Я боюсь того, в чем ты обвиняешь меня! Я боюсь, что это ИМЕННО ТЫ меня все еще любишь!
И ничего. Ничего не последовало за этим мини-землятрясением в миллион баллов на одном квадратном метре, в котором мы с ним уместились, кроме того, что скрипнула входная дверь: Маша неожиданно вернулась с дачи.
Потом, пока я шла домой пешком, в моей голове рождались различные варианты для разумного объяснения моего присутствия в столь поздний час в ее доме, но в тот момент я вообще ничего не могла сообразить. Я просто метнулась в сторону балкона и спряталась под окном, присев на корточки. Хорошо, что разуваться не стала: все мое было при мне. Кот видел, где я скрылась, и сразу увел жену в другую часть квартиры. Они о чем-то говорили, но слов я разобрать не могла. Да, я и не хотела этого слышать. Я совсем не понимала, что происходит, но я точно знала, что я мертва. Я это чувствовала. Мне было так больно, что жить и дышать в данный момент не хотелось. Опять. Снова. Еще раз...
Я догадывалась, что при первой удобной возможности, например, когда Маша пойдет в ванную, Кот быстро выпустит меня из их дома, и мне нужно было просто подождать. И я стала ждать...
Балкон был большим. Он начинался у кухни и шел в сторону к окнам спальни. И там зажегся мягкий зеленоватый свет небольшого светильника. Учитывая, что при включенном свете, никто ничего не увидит в окне, я аккуратно подошла к нему и едва заглянула внутрь.
Да. Я точно была мертва. Потому что только труп может стоять и смотреть, как на мужчине, которого ты любишь больше всех на свете, соблазнительной лианой выгибается его собственная красавица-жена, мягко увлекающая его в их не убранную огромную постель, застеленную бельем противного холодного серого цвета. Просто стоять и смотреть.
Долго думать над этой идеей я не стала. Как только она мелькнула у меня в голове, я тут же сняла туфли и скинула их вниз с балкона. Затем перегнулась вниз, чтобы посмотреть, где мне было бы удобнее спуститься. Удобного места не было. Но я все равно перекинула ногу через балконные перила и, крепко держась за них руками, перелезла целиком. Перехватывая руками прутья перил, я натыкалась на неровности в их металлических сплетениях и сдирала кожу в кровь. Но мое желание убежать отсюда сию же секунду было неизмеримо. И я просто спрыгнула. Со второго этажа прямо на землю. Ударилась довольно сильно, но встать смогла. Нащупала в траве свои туфли, прижала их к груди и уверенным шагом зашагала прочь.
"Ты знаешь, что ты умерла, - шептала я сама себе. - Тебе уже нечего терять. Доведи это дело до конца, девочка моя, и беги отсюда".
21. Слушать, кивать и сочувствовать.
Я не тешила себя надеждой на сон: этой ночью я не смогу заснуть. До дома я дошла пешком и босиком. Минут через 40 после моего бегства зазвонил мой мобильный телефон. Звонил Кот. Я не стала ему отвечать, просто скинула вызов. Через минуту пришла смс "С тобой все в порядке?". Я коротко ответила "ок" и со всей силы швырнула телефон об асфальт. Он разлетелся на кусочки.
Как-то странно, но было не так тяжело, как я думала. Наверное, просто потому, что мой запас эмоций закончился. Глаза были сухими, в груди было пусто. Ничто не ныло, кроме ободранных ладоней, ничто меня не волновало.
До самого рассвета я лежала в своей постели в одной позе без движения и какого-либо намека на сон. Когда солнце заглянуло в мое окно, я стала щуриться от его ярких лучей и постепенно повалилась в сон. Увы, он был недолгим. Звонок в дверь - долгий, нудный, нескончаемый - заставил меня вздрогнуть и открыть глаза: как будто и не спала вовсе.
Я поплелась открывать, даже не думая о том, кто может так настырно трезвонить. Тот, кто стоял у меня на пороге, заставил меня моментально прийти в себя. Прислонившись к стене и безвольно опустив голову, с банкой пива в руке, с взъерошенными волосами передо мной стояла Маша.
Я не испугалась. Я просто видела ее удрученный вид, и мне было жалко ее, потому я намеревалась ей сейчас ответить на все ее обвинения и претензии, рассказать ей все, что я думаю и чувствую.
-Кать, ты одна? - последовал вопрос настолько робкий, что я поняла: Маша сюда пришла не за тем, чтобы выяснять со мной отношения. - Можно я к тебе зайду?
-Входи, - ответила я, отступая в сторону и давая ей пройти внутрь.
Маша прошла на кухню и выбросила банку в мусорку. Пустая.
-Что случилось? - сделала я попытку начать разговор.
-Ничего необычного, - ответила она. - Ничего такого, к чему я не привыкла бы. Но все-таки все как-то по-другому в этот раз...
-Что-то с Котом? Вы опять поругались?
-Нет, не поругались... Кать, у тебя выпить что-нибудь есть? - она подняла не меня глаза полные слез.
-Сейчас посмотрю, - ответила я, моментально отвернувшись. Не могла я почему-то смотреть ей в глаза. - Вино есть. Будешь?
-Буду.
Я достала две чашки: пить мы будем вместе, ибо поводов предостаточно.
-Что случилось то? - мне все-таки не терпелось.
-Я хочу уйти от Кота, - выпалила Маша.
Почему-то радости у меня эта фраза не вызвала.
-Почему?
-Все очень сложно. Он не рассказывал тебе о нас? О том, как мы познакомились и как поженились?
-Нет, ничего он мне не говорил, - ответила я вслух, а про себя подумала, что сейчас самое время мне об этом узнать.
-А ты знаешь, что у него есть другая?
Вот тут мне пришлось изобразить весьма убедительное удивление:
-Нет...
-Я не знаю, как ее зовут. Я только знаю, что они очень давно встречались. Причем долго, больше четырех лет. Это она от него ушла. И я знаю, что время от времени они встречались...
-Откуда ты все это знаешь?
-Мне Светка рассказывала. Она ее тоже знает... А еще я чувствую, что он сейчас она где-то рядом... Он звонил ей... Этой ночью...
-С чего ты взяла, что он звонил именно ей?
Дело принимало какой-то болезненно-странный оборот. Выслушать в лицо, что я тварь, разрушающая семью - это одно. Но слушать, как она рассказывает мне обо мне же самой, было отвратительно.
Тут Маша достала из своей сумки телефон Кота и сунула его мне в лицо:
-Он звонил ей. Потом смс отправил. Он думает, что я не знаю, что это она у него записана в записной книжке как "Холодильники. Прокат". Странно, конечно, но, видимо, он думал, что это не подозрительно.
Ничего странного. У меня фамилия холодная - Метелица. А прокат - это то, что я его прокатила когда-то, оставив за бортом своей жизни. Это все он сам мне объяснял, когда я однажды, во время нашей очередной жизненной коллизии, случайно увидела это в его телефоне.
-Я звоню по этому номеру все утро, но она недоступна.
-Маш, - я забрала телефон из ее рук, положила его на стол, и сжала ее холодные ладони в своих руках. - Зачем ты ей звонишь? Что ты хочешь ей сказать? Чего ты хочешь от нее услышать?
-Не знаю. Наверное, просто хочу убедиться, что она есть, что она живая, не призрачная. Что она реально стоит между нами. Чтобы я даже не сомневалась, что мне нужно разводиться. Кать, ты понимаешь, он меня не любит. И никогда не любил. И я его не люблю. Мы с ним познакомились и просто стали проводить друг с другом время. Вообще безо всяких обязательств и отношений. Он - кот. Он мягкий и пушистый. Его можно гладить, но удержать рядом с собой долго его не удастся. Я это знала и даже не рассчитывала на что-то с ним. Мы тупо трахались и бухали, ездили по клубам, летали на море... А однажды, вернувшись из Египта, я поняла, что залетела...
"О, как!" - восклицанием понеслось у меня в голове, а Маша продолжала:
-Я ему сказала. Он обрадовался и сказал, что нам нужно пожениться. Моего желания он особо не спрашивал. Он такой, знаешь ли, сам все решает...
-Знаю, - кивнула я.
-Ну, мы и поженились... А я не хотела ребенка. Мне страшно было. Я еще молодая, я не хочу с пеленками и памперсами возиться. Не готова я. Ну, какая из меня мать?! Короче, когда срок был примерно 2 месяца, мы с ним занимались сексом, и у меня началось кровотечение... Выкидыш... Я тогда подумала, что больше ничего нас не связывает, и нет смысла жить дальше вместе. А Кот... он сказал, что развода не будет. Он сказал, что ему уже не 20 лет, что он создал семью не просто так, что он видит меня своей женой и матерью его детей и бла-бла-бла... Все что угодно, кроме "Я люблю тебя, Маша"... Ну, а тогда подумала: черт с ним! Я тоже не буду всю жизнь сказать по клубам, когда-нибудь я, наверное, почувствую, что хочу детей, так вот пусть у меня будет муж. Он такой... такой... С ним спокойно.
Я снова кивнула.
-С ним ничего не страшно. Он красивый. Сильный. Когда мы с ним где-то вместе сидим, я вижу, как на него бабы пялятся и сижу такая гордая, что он мой... муж. Вот только он еще не нагулялся, по ходу. Таскается везде с моим братцем, дома не ночует, в Москву уезжают вдвоем на загулы по выходным... За руку не ловила, но он всегда говорил мне, что я дура, что все навыдумывала, что верю сплетням и т.д. И всегда возвращался ко мне. И вот так мы живем уже второй год. И я каждый день просыпаюсь с мыслью, что нужно что-то менять. Я не хочу быть приложением к нему. Знаешь, как будто по этикету положено в 35 лет иметь жену, и он выбрал себе фотомодель и показывает ее везде и всем. А что я чувствую, чего я хочу - ему неважно. Он просто понимает, что та его бывшая...
Я сглотнула.
-... овца! к нему не вернется и не видит смысла особо выбирать кого-то еще. Смысл, раз мы уже поженились? И я не вижу вообще никаких перспектив изменить его отношение к себе. Нет, он нормально со мной обращается, только... Только я знаю, что есть она. Если бы он со всеми бабами себя вел так, как со мной, то вообще никаких проблем. Но про нее он даже говорить запрещает. Когда я истерику закатываю и ору, что эта овца ему всю жизнь поломала, что из-за нее он больше никому не верит, он злится так, что становится страшно. Я даже думала, что он может меня ударить в такие моменты... А вчера я слышала у себя дома ее запах. У нее духи такие свежие и сладкие...
Я на инстинктивно отстранилась подальше, чтобы запах моей кожи не дошел до нее, освежая в памяти это аромат.
-Ты понимаешь, Кать, она была у меня дома! А я как чувствовала, что нужно уезжать с дачи. Мы уже спать легли, но я почему-то схватила ключи, прыгнула в тачку и поехала домой.
"Дальше можешь не рассказывать", - чуть было не выпалила я.
-Я думала, что я его люблю, - продолжала Маша. - Но потом поняла, что нет. Он меня стал бесить тем, что мной закрывает дырку в своей личной жизни. Знаешь, типа: на безрыбье и рак - рыба. Но я не рыба. Мне надоело, что он меня использует. Мне надоело, что все в его жизни крутиться вокруг дурацких воспоминаний. И меня бесит, что она есть, что она знает, что он чувствует, и что она посылает его каждый раз к черту и не возвращается к нему! Уже бы сошлись обратно 100 раз, так было бы честнее хотя бы по отношению ко мне!
И она залпом допила свое вино. А я с бешено колотящимся сердцем сидела и не знала, что ответить. Вот так все просто. Ад, в который я провалилась, выдуман мной самой. Он меня любит, а я - овца. Да, это я от него ушла. Да, это я его оттолкнула, несмотря на то, что ему было плохо очень долго после нашего расставания. Да, мне понадобилось много лет, чтобы привести в порядок свое душевное состояние и понять наконец-то, что любовь - настоящая, та самая, которая одна миллион - никогда не умрет, пока дышит тот, в ком она родилась. Да, возможно - я повторюсь: возможно! - уйти от Кота было моей ошибкой. Но кто-нибудь знает, ЧТО я чувствовала тогда? Кто-нибудь понимает, КАК мне было плохо, больно и обидно? Конечно, чего уж сейчас об этом рассуждать, когда все прошло, и все страсти улеглись, как чаинки в стакане свежезаваренного чая. Теперь то я, естественно, в ее глазах выгляжу тварью бездушной. Но она сейчас сама сидит точно в таком же состоянии напротив меня и говорит мне о том, что ей нужно от него уходить! И где логика? Блондинка чертова!
-Маша, - осторожно начала я, - а ты мне это зачем все рассказываешь?
По-моему, тут был подвох. По-моему, она все знает, е могла не догадаться. И, по-моему, она все это мне тут выложила, чтобы надавить на жалость: вот, мол, посмотри, какая я вся несчастная, ты мою семью рушишь, уйти в сторону и "бла-бла-бла".
-Потому что мне почему-то кажется, что ты меня понимаешь... - прозвучал ответ. - Мне кажется, что мы с тобой похожи... чем-то.
Одновременно такая умная и настолько дура - как это может быть? У меня такое состояние было один раз в жизни. Мне было лет 13 и я отдыхала в пионерском лагере. Красные галстуки мы тогда уже не носили, но на пионеров еще отзывались. Тогда у меня была среди прочих девчачьих украшений одна цепочка. Обычная, недрагоценная. Папа подарил. Она когда-то была порвана, и папа ее починил кусочком проволоки. И это место явно выделялось среди четких звеньев. Так вот однажды я увидела на шее одной из девочек, которые жили со мной, цепочку точь-в-точь как у меня. Я ей сразу прямо об этом сказала. И крутила ее у нее на шее и говорила, что моя отличалась тем, что была порвана. И тут натыкаюсь на точно такой же разрыв, починенный проволочкой на ее цепочке. И громко вслух: "Ой! Смотри! И твоя тоже порвана!". И мне бы - дурочке - провести аналогию и понять, что я сейчас кручу на ее шее мою собственную вещь! Но нет, сознание того, что у меня ее украли, пришло гораздо позже, дома, когда я разбирала чемоданы после смены и не обнаружила ее в своих вещах.
Вот так же и Маша сейчас. Только разница между нами в том, что мне тогда было всего 13 лет, а она уже взрослая девица, пора бы думать головой, пусть и блондинистой...
Но она явно была неспособна думать сейчас. Она сидела у меня на кухне какая-то вся поникшая и уставшая. Жалко ли мне было ее? Не знаю. Я хорошо помнила вчерашний вечер, помнила все ее изгибы. Ведь по сути мы с ней соперницы. И она пришла ко мне и заявила: вот мой муж, я его не люблю, потому что он любит тебя: на, забирай. Все так просто? Нет, не могу я, когда все настолько просто.
В этот момент раздался еще один звонок в дверь.
22. И тут девчонок понесло...
Учитывая полный и бесповоротный трындец, который происходил все последнее время, можно было смело предполагать, что за дверью окажется Кот. И я бы очень удивилась, если бы я сейчас ошибалась.
И я удивилась, потому что я ошибалась: за дверью с остервенением жала на мой звонок Кузя. Как только я распахнула дверь, она открыла, было, рот и, сверкнув глазами, хотела начать поносить меня последними словами, но я быстро вставила полушепотом:
-Цыц! У меня Машка сидит на кухне!
-Зачем? - выпалила она в ответ.
-Представь себе: пришла мне рассказать, что у ее мужа есть любовница!
- Она все знает?!
-Нет, она не знает, что это я... заходи, - и я махнула ей рукой, приглашая внутрь.
Маша, которую алкоголь в небольших дозах накрывал с убойной силой, как я уже знала, расплылась в довольной улыбке:
-Ооо! Светка, привет! А мы тут бухаем, - и она гордо продемонстрировала ей свою чашку с вином.
-Ага, вижу, - Кузя суетливо двигалась по кухне, ища себе место, чтобы присесть. - А что за повод?
Я встала у подоконника за спиной у Маши и лицом к Кузе, чтобы если что, мимикой показать ей, что она говорит что-то лишнее.
-А у нас поводов предостаточно, - нараспев сообщила ей Маша. - У нас развод!
-О, как! - Кузя попыталась изобразить удивление. - И кто с кем разводится?
-Машка с Котом, - ответила я, чтобы избавить нас всех от повтора этой душещипательной истории.
-Может, вы пока потерпите со своим разводом, а? Вы помните, что у моего мужа день рождения в эту пятницу? Кстати, я пришла сюда, чтобы тебя - крокодилицу противную, - она указала на меня пальцем, - которая не звонит, не пишет и вообще телефон отключила, пригласить на шикарное мероприятие по этому случаю. Ну, правда, Маш, вы разводитесь 7 дней в неделю, вам уже никто не верит, когда вы разбегаетесь. Не портите мне праздник и приходите полным составом. Там и помиритесь.
Тут я скривила Светке рожицу.
-А что пьете? - тут же переключилась Кузя, видя мое лицо.
-Ничего мы уже не пьем, у меня все запасы кончились.
-Надо идти в магазин, - констатировала Машка, четко чеканя слова, но язык у нее все равно заплетался.
-Девочки, вы с ума сошли: утро ясное на дворе, какой магазин? - пыталась я урезонить своих гостей.
-А и правда, - подхватила Светка, - поехали гулять!
"Поехали гулять?!" - повторила я беззвучно одними губами и покрутила пальцем у виска.
-Поехали! Да, Катюш, пожалуйста, поехали! - занудно подхватила Маша.
Я поджала губы и кивнула. Да, чего уж, поехали! Хуже чем есть все равно уже не станет. Спать я уже все равно не хотела, а сидеть дома одной было равносильно самоубийству. Я бы так или иначе ушла вечером в клуб, чтобы напиться и забыться. Так утро или вечер - какая разница!
Я быстро приняла душ, взъерошила волосы после фена, нацепила первое попавшееся шелковое платье впол, чтобы жарко не было и коленку свою содранную спрятать, посоветовала Маше отвезти домой телефон Кота, иначе он будет трезвонить бесконечно (а он звонил уже раз 15) и мы отправились гулять.
По пути мы заехали к Маше, предварительно убедившись с Кузиной помощью, что Кота там не было, и она последовала своему совету: оставила дома телефон мужа, правда, прихватила взамен с собой его кредитку, утверждая, что на днях они с Добряком обналичили их общие деньги из бизнеса и положили их на эту карту. Шаг, на мой взгляд, был опрометчивым, но чего взять с нетрезвой блондинки в стадии развода с мужем?
Итак, девчонок понесло. Поначалу мы поехали к большому открытому бассейну в городском спортивном комплексе, который летом работал в режиме пляжа с платным входом. Там был неплохой бар в гавайском стиле прямо у самой воды. Платила за вход Маша кредиткой Кота. Да и в баре все напитки оплачивала тоже она, каждый раз высоко поднимая руку с этой кредиткой и выкрикивая при этом "Девочки! Котяра угощает!".
Мы плотно прошлись по всему коктейльному меню. Кузю я знала и знала, что ее хватит надолго, памятуя наши мексиканские развлечения. А вот за Машку я слегка опасалась, помня о ее дозе: коробка шоколадных конфет с коньяком. Но к своему удивлению, я отметила, что после третьего или четвертого коктейля Маша вдруг засверкала глазами, оживилась, язык у нее перестал заплетаться, и говорила она все четко, только очень-очень быстро.
Поначалу к нам пытались подкатывать особи мужского пола, мирно отдыхавшие в этой нирване посреди шумного города. Но, быстро поняв, по количеству пустых бокалов и по частоте наших заказов, что к тому моменту, когда им удастся уговорить нас провести таки время совместно, мы явно будем не в том состоянии, в котором мужчины привыкли пользовать женщин, все отступали.
Примерно до пяти часов вечера мы просидели в этом баре. Светка и Машка отключили свои телефоны, потому что, видимо, ни Кот, ни Добряк, ни Андрей не могли понять, что происходит и почему мы все вместе вдруг одновременно исчезли, и поэтому постоянно звонили. А Кот, думаю, больше всех терялся в догадках...
Я помню, что, высоко задрав подол, я все порывалась нырнуть в бассейн, чтобы проверить, будет ли просвечивать мое платье, если намокнет. Я помню, как Кузя настойчиво требовала у бармена маракасы, утверждая, что гавайский бар просто обязан дарить их своим посетителям. Я помню, как Машка подпевала абсолютно всем песенкам, которые раздавались из динамиков, причем на всех языках, причем со знанием слов - та еще полиглотка - и при этом бешено крутилась на своем барном стуле с риском в любой момент улететь с него прямо в бассейн.
Потом я помню Кузин вопль, что заказывать "Дабл-шот "Эль Вохо" второй раз - не "айс", а Машка заявила, что это вообще "mauvais-ton", а я как преподаватель французского языка это подтвердила, мы с шумом вывались из спортивного комплекса, поймали такси и поехали кататься на пароходе. Правда, перед этим мы пытались (и попытки так с пятой нам это удалось) обналичить немного денег, потому что рассудили, что на пароходах кредитки не принимают.
На борт мы поднялись не с пустыми руками: у нас было 3 бутылки шампанского. По одной на каждую. Громко возвестив, что сегодня не просто день, а День военно-морского флота, и мы его будем отмечать, мы пили шампанское, пытались угостить им всех, кто нам встречался в форме, которая по нашему субъективному мнению означала принадлежность к оному флоту.
Потом я помню, как с криками "Я тоже хочу как в "Титанике", мы стояли втроем с распростертыми руками, только почему-то на корме у самых моторов. Помню, что плавали мы долго: сначала вверх, а потом вниз по течению. И на берег мы сошли, когда уже основательно вечерело.
Решив, что настало время для взрослых развлечений, мы поехали в казино. В такси Машка села вперед, а мы с Кузей сели на заднее сидение. И пока она - Машка - наплясывала и пела сидя впереди, я смотрела на нее и думала, что так странно, как сейчас я уж точно себя никогда не чувствовала.
-А ведь я могла бы с ней дружить, - пьяным и грустным голосом сообщила я Кузе, положив голову ей на плечо.
Всем известно, что алкоголь способен примирить злейших врагов.
Честно признаюсь: казино я помню хуже всего. Я только помню, что это было нелегально, потому что мы планировали "отстреливаться, если нас накроют". Еще помню, как мы звонили в колокольчик - так было принято подзывать официантов к игровым столам. И помню, что я упорно требовала выдавать мне фишечки только зеленого цвета, чтобы они гармонировали в одной гамме с абсентом в моем стакане...
Потом все закружилось в голове. Пол и потолок поменялись местами. Прилетели воздушные золотые облака, на которых как на пуховых перинах сидели моряки Папайи - все на одно лицо - и хором пели песню из мультика про Винни-Пуха "Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро".
Сказать, что когда я поняла, что я в сознании, моя голова болела - это значило не сказать ничего. У меня болели даже волосы, причем я чувствовала каждый по отдельности. Мое желание открыть глаза хотя бы для того, чтобы просто понять, где я, было огромно. И оно победило. И облегчению моему не было предела: я была у себя дома.
Привычка была сильнее боли: курить, пить и писать одновременно. Я свалилась на пол. Показалось, что кровать меня сейчас накроет сверху, но все обошлось. Встав на колени и опираясь на дрожащие руки, я поднялась. Никто не знает, как американские космонавты ходили по луне, а я вот теперь знаю! Они ходили именно так, как я сейчас шла к ванной! Часы на стене в моей комнате показывали без пяти минут шесть. И вот хрен его разберешь летом: без пяти шесть утра или вечера, ибо и там и там было светло. Тайные уголки моего мозга подсказывали, что если бы у меня был мобильник, то можно было бы более точно определить временное состояние, но ванная меня манила сильнее, чем подобного рода знания.
Делая редкие и неуверенные шаги, приближаясь к моей цели, я осознавала, что в ванной у меня кто-то есть, ибо я четко слышала Кузин голос, Машины всхлипывания и шум воды. Картина маслом нарисовалась, когда я заглянула наконец-то внутрь: Машка лежала в моей ванной голая и рыдала, сжимая в руке какой-то клочок бумаги, а Кузя в платье, которое было на мне вчера, сидела верхом на стиральной машинке, бесцельно уставившись взглядом в одну точку.
Ничего себе! Это я одна так улетела? Эти красотки, по ходу, уже давно на ногах... Что же мне так плохо то? Неужели мое эмоциональное состояние подкосило мою способность к выживанию в проспиртованном состоянии?
-Доброе утро, девочки, - сказала я.
Нет, это мне показалось, что я так сказала. А на самом деле моя речь больше походила на что-то вязкое и бессвязанное.
-Вечер уже, - констатировала Кузя, не переставая таращиться в одну точку.
-Какого дня? - робко поинтересовалась я.
-Следующего за вчерашним, - все так же монотонно ответила она.
-А что случилось то? Чего Машка рыдает?
-На, сама смотри, - и Кузя, выдрав клочок бумаги из Машкиной руки, протянула его мне.
Это был чек. Причем чек из банкомата. Приложив нечеловеческие усилия, я с трудом разобрала пару нижних строчек, как я понимала, самых важный, из-за которых был этот сыр-бор:
"Доступный лимит по карте 4890 ХХХХ ХХХХ 2515 составляет 154 213, 45 руб."
-А сколько было? - тихо спросила я.
-Почти 300 тысяч, - жалобно завыла Машка мне в ответ.
И тут я сделала очередное открытие: я умею свистеть!