Аннотация: Это небольшое предновогоднее приключение - одна из историй о том, как Мия училась волшебству у Акселя, который слыл очень своенравным молодым чародеем, с довольно специфичным чувством юмора.
Весельчак праздновал Рождество каждый день. С утра он горланил святочные песни и поздравлял себя с праздником. Он разгуливал в красных пижамах и свитерах со всевозможными аппликациями в виде снежинок, елок, оленей и снеговиков. Каждый день он вешал по одной игрушке на огромную ель, которая росла перед его домом. Он писал себе поздравительные открытки, которых накопилось у него великое множество. Изо дня в день он ел на завтрак рождественское печенье, а ужинал рождественской индейкой в полном одиночестве. Ему казалось, что он очень веселится и празднует, а на самом деле, когда его изредка навещал кто-нибудь из знакомых, ему даже не приходило в голову разделить с ними угощение. Он никогда никому не дарил подарков, и уже не знал, когда наступает настоящий сочельник.
Как и всякий ребенок, Мия не очень-то любила то время, когда приходилось разбирать елку и складывать коробки с игрушками на антресоли, и мечтала, чтоб любимый праздник длился круглый год, однако, познакомившись с весельчаком, отчего-то передумала.
- Он просто эгоцентричный жадина, - возмутилась она, - Мы, что же отправимся дарить ему еще один ненужный сувенир?
- Наоборот, будем разводить его на доброе дело, - пробурчал маг, позевывая - Надо бы его слегка растормошить, а то устраивает каждый день злостное торжество. Я не больно-то охотно берусь за такие поручения, - при этом он выглядел точь-в-точь, как профессор математики, которому предложили взять и выучить заново таблицу умножения,- Ни за что бы не стал его исправлять - пускай живет как знает, но меня очень просили.
Мия с сомнением поглядела на чародея,- он не походил на тех, кого достаточно просто попросить и они все сделают из одного человеколюбия.
- Вообще-то чародеи тоже любят праздники! - с ноткой обиды в голосе сказал Аксель, - К тому же, Деду Морозу в канун Рождества не до мелочей, да и занят он сейчас пренеприятнейшим занятием - ведет дебаты с фанатиками из Лиги по защите прав крупного рогатого скота. Они, видишь ли, вбили себе в головы, что оленей запрягать в сани - негуманно! - Похоже, чародей был способен на нечто вроде сочувствия, - Он мне высказал, - цитирую, - что "Младые дети должны помогать пожилым родителям!" - притом, неважно чьим! Тоже мне, престарелый нашелся - мне бы его прыть! - ворчал волшебник, который явно встал сегодня не с той ноги.
- Все же, праздновать - лучше, чем без конца ворчать, - хихикнула Мия. Волшебник, сделав нетерпеливый жест, взялся за дело. Они очутились перед деревянной дверью, украшенной венком с бархатными бантами, и постучали. Дверь тут же распахнулась, и на пороге возник толстенький Веселый человек в красном свитере, который был ему мал и с трудом прикрывал округлое брюшко.
- Входите, входите! - приветливо позвал он в дом, даже не взглянув на них. - Я - человек-праздник! Смотрите, какая у меня ель! - тараторил он, бегая из угла в угол, показывая им перевернутый зеленый треугольник, уходящий макушкой в пол - Так практичнее! Это я сам выдумал!
Человек пыжился изо всех сил, чтобы произвести на них впечатление. Он хлопнул одну хлопушку и заливисто засмеялся. Затем хлопнул еще несколько, и каждый раз заливисто смеялся, одним глазом наблюдая за производимым эффектом. Пол усеивали разноцветные конфетти.
- Топчите, топчите! Праздники затем и существуют! - крикнул он, подбрасывая горсти конфетти в воздух в надежде, что гости подойдут к елке.
- Ой, сколько подарков! - весело воскликнул Весельчак, - Неужели все это мне одному? - закатил он глаза, указывая на гору ярких коробок, скопившуюся за годы, - Так, посмотрим, что у нас сегодня? -хитро прищурившись, он просунул руку в чулок,- Опять пижама, должно быть, или коробка с рахат-лукумом, - Он сорвал обертку, открыл коробку, - и она оказалась пустой. Толстяк растерянно заморгал, - Как же так! Я ведь вчера сам положил в нее новые носки!
Волшебник с легкой улыбкой пристально посмотрел на елку и на ней распустились маленькие розовые цветы. Толстяк ахнул, удивленно потряс головой и протер глаза. Ель цвела яблоневым цветом. В комнате разлился дивный летний аромат. Весельчак сморщил нос.
- Ох, наверное, мне это все от голода чудится, - предположил он, и более оптимистично продолжил, - Да, да, да! Вам стоит посмотреть, как я буду есть свой рождественский ужин! - и, несмотря на то, что за окном стоял полдень, Толстяк вынул из духовки большое блюдо с индейкой, запеченной с картофелем и яблоками. Затем он уселся за стол, повязал салфетку, в предвкушении взялся за нож, - тут, румяная птица приподнялась на блюде, яростно захлопала обрубками крыльев и вылетела в окно. Побледневший толстяк, проводил ее скорбящим взглядом.
- Много лет я каждый день ем индейку на ужин. Это был мой девятьсот сорок шестой ужин, - и он улетел в окно! Кто вы такие? Что вам нужно?- завизжал он, возмущенно тряся вторым подбородком.
- Всего лишь один добрый поступок, - без обиняков ответил волшебник. Толстяк от такого нахальства побагровел и сам стал похож на индюшку.
- Чтоо? - прошипел он, - С чего это мне быть добрым, когда вы оставили меня без ужина? Я ужасно зол!
- Это напрасно, - сочувственно сообщил волшебник, - Знаете ли, много желчи вредит печени! - Столь бестактный намек окончательно вывел из себя лишившегося ужина человека.
- Ах, что вы наделали! - запричитал бедолага, - Зачем это дерево цветет? Как мне теперь отмечать Рождество? Гадкая, гадкая молодежь! Негодники!! - выкрикнул Весельчак; затем его угораздило распахнуть входную дверь, - в комнату ворвался вихрь снега, который тут же обернулся роем пчел. "Ко мне кусачие!" - поманил их Аксель. С майским жужжанием они пронеслись мимо остолбеневшего толстяка и устремились к цветущей ели.
- Убирайтесь! - завопил Весельчак, едва вновь обрел дар речи. Волшебник отрицательно покачал головой.
- Одно доброе дело! - повторил он с отменной учтивостью
- Чтоб мне пусто было, если я вас сейчас же не вышвырну отсюда!!! - зашелся в крике толстяк, - Мамочки, мамочки, что же это!? - вдруг залепетал он, выглянув наружу.
На улице кружили снежинки, в каждом окне горели свечи, повсюду раздавался смех и пелись рождественские песни. Люди украшали двери хвойными венками. Дети нарядили почти все ели, что росли вдоль улицы. И чего тут только не было: разноцветные шары, переливающиеся сосульки, тысячи свечей, искусно вылепленные фигурки животных, хрустальные домики с заснеженными крышами; даже серебряные салазки, запряженные лебедем из папье-маше, в которых катался мальчик в меховой шапке; а еще жемчужные бусы, сверкающие из под бархатной бахромы китайские фонарики, и конечно, огромное количество кудрявых гирлянд и серебряного дождя. Одним словом, праздник охватил всю улицу. Но толстяк был так потрясен, будто пред ним в одночасье раскрылась геенна огненная. Дети подходили к большой ели у дома толстяка и снимали многочисленные игрушки, высвобождая поникшие ветви. Большая ель, вздохнув с облегчением, гордо расправила свои ветви и стала еще красивее. Толстяк ошеломленно наблюдал с порога за рождественскими приготовлениями, а затем подскочил как ошпаренный и выбежал на улицу. Он носился вокруг елки, махал руками, пытался отобрать у ребят игрушки, но ему это никак не удавалось; он кричал вне себя от ярости, и ругался брызжа слюной.
- Я подам на вас жалобу! Я напишу в Комиссию по правам человека! Остановитесь! Это мой праздник! Только мой и ничей больше! Один я могу, я! У меня лучшие игрушки! Я..., - он сорвал голос. На него никто не обращал внимания, словно он был невидим. Мягко падал снег, снежинки искрились в воздухе и опускались на землю, не касаясь его. На улицах зажглись огни, загорелись лампочки на елях и жители вышли посмотреть на празднично украшенную улицу. Толстяк катался по снегу и исступленно вопил. Но его по-прежнему никто не слышал, как если бы его и не было вовсе. Люди вернулись в свои дома, готовиться к празднованию сочельника. Посиневший толстяк стоял один, глотая слезы. Тут он заметил Мию и Акселя, которые стояли в сторонке. Весь дрожа, он подошел к ним.
- Почему никто меня не замечает? Что Вы со мной сделали?
- Ничего особенного, - хладнокровно заметил маг, - Вы же сами себе этого опрометчиво пожелали, прежде чем выскочить на улицу!
- Да, да... что-то такое припоминаю... - запинаясь, прошептал Весельчак, - Я и не заметил, как так вышло...
- Вы много чего вокруг не замечаете, - пожал плечами волшебник, - Даже не знали, что сегодня канун рождества. Вы не замечаете вкуса того, что едите, иначе Вас стошнило бы от очередной индейки, - при этом он поморщился, представив, что было бы с ним, если бы он сам съедал по огромной птице изо дня в день, - Елка, которой Вы так гордитесь вот-вот обломится под тяжестью украшений. А сколько лет Вашей дочери Вы хотя бы знаете?
- Я, я не помню... Ей должно быть 9...или 12, я ее давно не видел... я был чересчур занят собой, теперь я понимаю. Я плохой отец, никакой я не Весельчак. Может мне не стоит больше справлять Рождество? Я готов, - только верните меня, добренькие чародеи, сделайте так, чтобы меня снова было видно!
- Вы глупец, - заявил на это волшебник, незаметно выполняя его просьбу - Прежде чем просить, научились бы отличать сначала кто добрый, а кто добренький. От "добреньких" обычно добра ждать не приходится.
- Почему же Вы так легко отказываетесь от любимого праздника? - поинтересовалась Мия, которой было жаль толстяка.
- А что мне остается? - шмыгал носом Весельчак, - Я по-другому не могу. Я и праздновать-то толком не умею. Просто, хотелось, чтоб меня заметили: написали обо мне в газетах, чтобы все в округе восхищались и говорили: "Какой он необычный!"
- Ладно, можете идти, праздновать, как умеете, - Чародей, которому, похоже, надоел весь этот балаган, кивнул на дверь. Толстяк медленно побрел к дому. Елка в гостиной зажглась огнями, индейка с золотистой корочкой послушно лежала на блюде и не думала никуда деваться, в почтовом ящике его ждала поздравительная открытка, а под елкой новые носки, - толстяк замер на пороге в нерешительности.
- Но мне совсем не хочется, - жалобно промолвил он, - Снова ужинать одному, когда все остальные веселятся.
- А Вы, пригласите кого-нибудь, - предложила Мия.
- Некого, - покачал головой толстяк и безутешно заплакал - Мне кажется, никто меня не любит. Я никому неинтересен. Никто не придет ко мне на ужин.
Аксель смотрел на него, скрестив руки на груди. На улице перед домом внезапно появился большой дымящийся котел.
- Подойди, - распорядился он,- Выпей, может это навеет тебе какие-нибудь простые мысли, - велел чародей, протягивая толстяку дымящуюся кружку. продолжая всхлипывать, Толстяк отпил горячий напиток,- щеки его немного порозовели.
- Это самый замечательный глинтвейн какой я пил за всю мою жизнь!
- Пустяки, - скромно потупился маг.
- Нет, не пустяки! Вы, кажется, что-то туда добавили, что-то волшебное! - вскричал зардевшийся толстяк. Казалось, он уже что-то придумал и вприпрыжку мчался в дом.
- Самое обычное теплое вино с пряностями, - пожал плечами маг, глядя на нее честными глазами, и Мия уяснила себе, что он врет.
- Ну раз так, - она потянулась к ковшику. Аксель весело наблюдал, как она зачерпывает вина и подносит к губам, и не сделал ни малейшей попытки ее остановить. Чтобы не выглядеть трусихой, Мия плеснула несколько капель на землю и сделала отчаянный глоток. Акселево варево оказалось на редкость вкусным.
- Право же с Веселым Толстяком иметь дело проще, чем с такой
недоверчивой подопечной, - покачал головой маг, и выстрелил в нее лучезарной улыбкой - Зато теперь я тебе кажусь ужасно милым правда?
- Ничего подобного! - возмутилась Мия.
- Что поделаешь, - пожал плечами маг, изображая разочарование, - Возможно я и не кладезь праведности, но морочить голову людям при помощи колдовских зелий, ради неуверенного в себе обжоры..., - Мия могла бы признать, что слова его содержат долю справедливости и, возможно, даже отдать ему должное, но тут он добавил, коротко хохотнув, - Разве что, - да не смотри ты на меня с таким ужасом! - просто, я, в какой-то момент, подумал, что толика морочащей жидкости и малиновой пыльцы..., - и бессовестный чародей принялся напевать:
Вскружат головы на время,
Чтоб изгнать предубеждения,
И, отведавший глоток,
Обольстится в малый срок,
Будет весел, добродушен,
Ласков, нежен и послушен...
- Впрочем, это вполне безвредно, - заявил он, тогда как Мия делала все возможное, чтобы не смотреть на него сияющими, преданными глазами.
- Я тебе этого так не спущу! - пообещала Мия, чувствуя, как все у нее внутри начинает искриться смехом.
- Знаю, - усмехнулся маг с ноткой сожаления в голосе, - К нашему возвращению эффект пройдет, и ты уже не будешь видеть во мне лучшего в мире учителя. Ты даже можешь пожаловаться на меня Деду Морозу. А наш Толстяк, между прочим, уже вышел из дома с большим мешком! - Весельчак, тем временем, ходил по улице и стучался в каждую дверь.
- С Рождеством Вас! - поздравлял он, вручая соседям подарки, - Не откажитесь выйти, и выпить самого замечательного глинтвейна, какой только есть на свете! - и люди охотно выходили; толстяк радостно суетился, едва успевая наполнять им кружки. Кто-то затянул веселую песню, которую подхватили множество голосов; дети катались на санках и хлопали хлопушки; вечерний воздух наполнился смехом, огнями запускаемых петард и пряным запахом волшебного напитка.
- Надо же так здорово придумать! Разукрасить всю улицу! - раздавались отовсюду одобрительные возгласы, - Дружище, да Вы настоящий затейник! Побольше бы таких праздников. Какой вкусный глинтвейн! Можно мне еще? Вот замечательный человек! - говорили соседи, похлопывая толстяка по спине.
- Думаю, сегодня у него получится настоящий праздник,- волшебник в последний раз взглянул на дело своих рук, - Надеюсь, Дедушка Мороз больше не станет обращаться с подобными просьбами ко мне - все же, это страшно неприятно. Терпеть не могу кого-либо воспитывать, - сообщил Аксель, напуская на себя свой обычный ветреный вид. Где-то в глубине души, где-то очень глубоко, Мия была с ним согласна, но не считала нужным это показывать, не без основания полагая, что он вообще не желает мириться ни с чем неприятным. Они пошли по переулку.
- Погодите, постойте! - окликнул их толстяк,- он совсем запыхался, пытаясь поспеть за ними, - Я хотел поблагодарить. Я вам так признателен.
- Ерунда, - улыбнулся Аксель.
- Нет, не ерунда! Если б не Вы... Но теперь все будет по-другому, гораздо лучше. И я наконец встречусь со своей семьей!
- А ведь еще есть Новый год, - заметила Мия, - И множество других чудесных праздников.
- Кстати, идея с перевернутой елью просто великолепна! - лицо волшебника выражало искреннее восхищение, и Весельчак просиял,- Веселых праздников!