Двое за прилавком - один на карачках, какие-то коробки... Второй увидел, помахал ручкой- мы здесь частые гости. Думая, что не смотрим, ткнул приятеля коленом - глянь, кто пришел... обернулся, тоже махнул. Милые люди. Впрочем, я бы тоже милая была, с таким-то арсеналом...
Сдали паспорта. Сейчас в сотый раз отпустит свою шуточку - как вначале принял нас за двойняшек, бла-бла-бла... и тогда несмешно было. Зеваю.
--
Вам как обычно?
--
Нам как обычно.
--
А цацу твою отдачей по стене не размажет?
--
Гы! Я ее к полу приклею.
Хоть что-нибудь новенькое роди, хороший!.. Клоуны, прости господи. Злюсь, потому что правду говорит - размажет к едрене фене. Двадцать второй калибр только и удерживаю. Из девяти миллиметров пальнула как-то - чуть задом не припечаталась. Глиста ивановна, туда же - стрелять...
Обожаю это дело. Жаль, кабинки открытые, народу вечно - не продохнешь. Вот бы вдвоем если... ну, размечаталась. Наушники надеть забыла - чуть глазки не выпали. Дверь-то уже распахнута... ой епть, прямо по мозгам. Жестикулирует чего-то... чего тебе? А, да.. еще очки. Растыка-то... Главное теперь - найти две смежные кабинки. Одна не хочу.. и соревноваться неинтересно. Обманывать легко. Мне - его, в смысле, он-то пуляет с закрытыми глазами... ах, какой он!.. растеклась по кафелю... когда встанет боком, прищурится... прямо здесь бы его сделала. Столько силы... спокойной, холодной, взвешенной... куда что девается. Я тогда его боюсь - втихаря, по- секрету. Узнает - от смеха вымрет...
Пять метров - детский сад. Это он ради меня поддается. Ладно, мы не гордые... Заряжать утомительно, вот что. По одной пока запихнешь - все пальцы в ссадинах. Пружины в обоймах злые какие-то... ну, поехали? Поехали.
Первый выстрел всегда немножко страшный. Все кажется, что взорвется прямо в руках... и к отдаче привыкнуть надо. У меня же беда - я не умею закрывать левый глаз. Поэтому закрываю правый. С этого глаза уже стебались какие-то местные... энтузиасты... так они себя называют. У меня для них другое название. Покороче. Но я вежливая. Улыбаюсь, пожимаю плечиками - да мол, левым стреляю... да, смешно. Что поделать... женщине место в кухне.. ага. Все так, все правильно... только спиной ко мне не поворачивайся, пока я с "кимбером". На всякий случай...
Первый, разумеется, в никуда. Пальцем в жо. Первый блин всегда комом... ладно, нагоним. А он куда? Вот засранец. В восьмерку ухитрился. Ну и дырища от его девятимиллиметровки... а грохочет как - даже наушники не спасают, во рту солонеет. У меня девайс поизящнее, поженственнее. Поделикатнее. И стреляет тихо, и дырочки остаются такие славные, маленькие и аккуратные. Вот такую бы - и в височек... красиво.
--
Але... проснись, лапа. Опять мечтаешь?
--
Пардон. Больше не буду.
Смешно ему. Знает, зараза, знает о чем я мечтаю. Вон как веселится. Так бы и стукнула..
Ну почему здесь всегда так людно? Хоть бы раз поиметь всю секцию для себя. И окошечко занавесить - то, через которое кассиры на нас любуются. Им положено - мало ли какие люди пострелять придут. Анкета здесь - название одно. Что угодно напиши - кто проверит? Спрашивают только паспорт. А если у меня справочка? А если я вчера из тюрьмы сбежала? Нет, ничего не проверяют... приходи, заряжай... удивительно, что за все время здесь укокошили только троих человек - и тех нечаянно. По глупости... Мне даже подумать страшно... ну, страшно - это я выделываюсь...- скажем, забавно - подумать, что было бы, явись сюда кто-нибудь с большими железными яйцами в джинсах и буйным пламенем в мятежной душе... Трусливые люди. И мы такие же. Хотя с душой у нас еще более-менее терпимо. С яйцами проблема...
Ха! Семерка! Семерочка!.. утрись, солнце.
--
Умница моя!.. Молодец. Так и стреляй. У тебя рука дергается в последний момент, ты курок слишком резко... его мягко-мягко надо... почти неслышно...
Тебе легко говорить. Как моими пальцами его мягко-мягко? Еле шевелится, паскуда.
Вот бы выгнать их всех отсюда...и лампы эти погасить, ага. Только на нервы действуют. Сидела бы и смотрела на него... как он целится - долго-долго, терпеливо, не дрогнет... Он с пистолетом - это же никакими словами не описать. Это даже не "Фауст" Гете и не "Джоконда"... это все мировые шедевры вместе взятые в энной степени с плавающей точкой. Сердцем не давились? Кровь во рту... солененькая... он не знает - я не только правый глаз закрываю. Я все глаза закрываю, и жму, жму - плевать, что мимо, что рука дергается. - бах! бах! бах! - надо как-то выдохнуть, вывернуть это из себя, иначе - сгорю... упаду на пол и вспыхну голубыми язычками.
Он хвастается друзьям и умиляется - он думает, я люблю оружие. Хотя, и это тоже... это тоже. Но это не главное. Мне нужно стрелять самой, чтобы не сойти с ума, глядя на него-с-пистолетом. Только для этого. Сама я сюда не приду никогда - скучно. Поэтому я прикидываюсь, что мне интересно соревнование. Хотя у него еще никто не выигрывал - даже "энтузиасты", что уж там обо мне говорить... Он так гордится, если я вдруг сослепу попаду в десятку. Попадала, кстати - был и такой анекдот. Дуракам, как вы знаете, иногда везет... плевать мне и на десятку, и на энтузиастов... да и на гордость его тоже немножко плевать. Он знает, о чем я мечтаю, когда перезаряжаю тугую обойму и матерюсь русским шепотом, прикусывая ободранный палец. Смотрит и улыбается. Я думаю, он тогда мечтает о том же. Я боюсь спрашивать. Не потому, что стесняюсь или не хочу показаться дурой - он знает меня наизнанку. Я боюсь услышать его ответ. Он не сможет ответить так, чтобы я успокоилась... врать он не будет - он врет только по мелочам... ну, как тут извернешься? Скажет "да" - и я захлебнусь тоской безысходности. Скажет "нет"...ой, не дай бог. Хотя, я почти уверена - не скажет. Это светится в его глазах - даже когда он щурится в свой прицел. Это написано на всем его существе - на лице, на руках, спокойно и как-то небрежно сжимающих рукоятку, даже на складках рубашки с запахом единственного-в-мире одеколона, который я услышу во сне с десяти километров. Он мой. Он скажет "да".
--
Десять! - слышу за спиной. Полный детского восторга полукрик-полушепот - шум, наушники, ничего не разберешь... Короткое тепло губ на затылке. Ты моя умница... Открываю глаза. Надо же, действительно десять.