Хеля, девочка моя. Вот и выросла, красавица, тьфу-тьфу-тьфу. Другая мать на моем месте непременно добавила бы - "ведь только вчера..." и что-нибудь про пеленки и хождение пешком под стол, но для меня ты взрослела долго. Слишком долго. Как я боялась за тебя... ты была такой крошечной, такой слабой, мы и не думали, что дотянешь до совершеннолетия. Хеля, королевна моя синеглазая, все соседи мне завидовали, а я дрожала и молилась ночами - скорее бы, скорее бы стала ты взрослой. Теперь буду молиться за внуков... как мне страшно за всех детей, они же такие беспомощные. Ох, сердце мое...
Как ты светишься, когда счастливая, - глаз не отвести! Наверное, любит он тебя по-настоящему, да и кто бы не любил такую умницу. Красивый мальчик, ничего не скажу. Глаза его мне не очень нравятся, слишком какие-то светлые, не по-хорошему, но это ерунда, конечно - нужно же будущей теще к чему-то придраться. Только бы вы были счастливы и внучат мне поскорее наделали, хоть и страшно за них, а пусть. Ты детей не хочешь, Хеля, я-то знаю, ты вся в своей науке - и зачем девушке с такой внешностью париться в лаборатории? Но ты только роди, я уж позабочусь, чтобы у вас все было хорошо, вы там учитесь, работайте, а с малыми я управлюсь. Ради чего мне еще жить?
Какая ты была счастливая, когда позвонила нам, голос дрожит, а сама смеешься - сделал-таки предложение. А чего он ждал, я не пойму? Уже три года, тьфу-тьфу-тьфу, живете как муж и жена. Пора, пора... Да и кто я такая - рушить твое счастье, уж ты-то его заслужила, Хеля, девочка... Мама моя тоже счастливая была, молодая, на тебя немного похожа, кстати - глазами и фигурой такая же тоненькая. Папа ее одной рукой поднимал. За пояс этак ухватит... Тоже молодой-молодой, бороду отращивал для солидности, а то на работе, говорил, никакого уважения. А я его бороду не терпеть не могла - колючая... я и не знала ничего - откуда мне? Мама-то ради папы христианство приняла, и меня крестили, и в церковь по воскресеньям - все как у всех... Кольцо мамино помню, на руке у нее - она всегда справа сидела. А я, чтоб не заснуть от скуки, на колечко любовалась - все мечтала, как буду замуж выходить и мама мне его подарит... сколько же мне было тогда? Года четыре, наверное... я и не помню, как оно случилось - я тоже в детстве болела много, всю зиму пролежала, а потом как отрезало. Ничего не помню, как нас забрали, как мы ехали... папа куда-то исчез... Все как во сне, просыпалась на минуточку и снова темно. Ничего не помню... кроме кольца... как мама просила того солдатика, а он совсем пацан, лет восемнадцать... кольцо забрал, рассмеялся и в лицо ей... из пистолета... плотно прижал, мама и дернуться не успела... мне все лицо кровью забрызгало... дальше не помню - упала, наверное... кольцо только помню, как блестело... снег блестит и кольцо... и холодно... до сих пор снега видеть не могу, оттого и живу здесь всю жизнь... Тут снега не бывает. Круглый год жара, а мне холодно, все время холодно...
И потом еще натерпелась. Мне все говорили - мол, повезло тебе, бог тебя любит... какой еще бог... кто ж в него после такого поверит? Я свой крестик в туалете утопила... в детдоме уже, тут, в Америке... нам крестики раздали, дешевые такие, серебряные, а я свой утопила. Я-то думала - после войны уже никто не посмеет, хоть сама почти ничего не помню, фильмы нам показывали, и люди какие-то приходили, говорили всякое... я-то думала - как можно после этого назвать кого-то жидом? Ведь знали же все... оказалось - не все. А кто знал - делал вид, что не было. Оно и понятно - ихняя хата с краю, какое им дело? Некоторые даже радовались. Одного мальчика помню... подошел ко мне на перемене... пронюхал он откуда-то, что ли, я ж мастью в папу получилась - светленькая... ох, Хеля, если б ты знала, как я боюсь... и за тебя, и за деток...вижу ребенка на улице, в магазине... и сердце спотыкается... и по лицу сразу теплое-теплое, горячее, достаю платок, вытираю...
А вы пришли - я нарадоваться не могла, молодые, красивые, влюбленные... ты мне кольцо показала... как я не рухнула тогда... Хватило сил, слава богу, хватило ума у старой дуры - не ломать тебе жизнь. А этот, с глазами, хвалится - мол, семейная ценность. Еще, мол, дедушка дарил на свадьбу бабушке... сколько ж ему было тогда, его дедушке, когда он мамино кольцо той бабушке дарил? Сижу, молчу и подсчитываю. И важнее этой арифметики ничего на свете для меня нет. Зашла, что называется, мозга за мозгу... вот они, глаза-то его - вот почему они мне сначала не нравились. Ох, грехи наши... Ну как, как я тебе это скажу, девочка моя? Ты такая счастливая. Да и не виноват мальчик ни в чем, боже упаси. Ты не думай, я понимаю... Живите, любите друг друга. Пусть все у вас будет хорошо.