Воздух стал тяжелым и давит на плечи. Воздух стал шершавым и натирает раздраженную кожу. Воздух стал осязаемым, его можно потрогать, помять в ладонях, потом снова расправить и сдуть, как пушинку, как перо из бабушкиной подушки. Мои подушки все синтетические, с какой-то негнущейся ватой, похожей на бороду магазинного деда мороза.
У меня высокая температура. Опять. Третий раз за двое суток. При отсутствии простуды, отравления и прочих легко опознаваемых недомоганий. С кем-то они борятся, мои белые тельца? Со мной, наверное. Гражданская война или революция?
Вставая с дивана, обопрись обеими руками о стену, - эта строка внутреннего алгоритма уже переродилась в рефлекс. Сколько лет я вот так, по стариковски, нащупываю опору, сколько лет подчиняюсь собственному давлению? У нормальных людей оно наоборот. Давление, как и все остальное тело, послушно нормальным людям. Когда-то я тоже так умела. Умела вовсю и вот доумелась. Я не обижаюсь. Все по правилам.
Баланс между любовью и ненавистью к себе - самая странная, самая невыносимая из всех ловушек. Моя жизнь уже восемь лет похожа на ад. Мозг превратился в примитивный калькулятор, он умеет только складывать, в основном - двузначные числа. Калории. Раньше был маленький блокнотик, его так легко прятать в одежде, страница - день, и жирное "итого" внизу страницы. Азарт включается где-то на пятой - если сегодня двести пятьдесят, то завтра будет двести сорок, - главное, вовремя остановиться, но ни у кого еще не получалось. Вскоре пара элегантных девяток заманчиво маячит перед глазами, льстит досягаемостью, а весы давно превратились в лучшего друга и говорят только комплименты. "Сто три паунда, милая. Продолжай в том же духе. Вечная тебе память, кретинка". Баланс между любовью и ненавистью, между счастьем и ужасом - в ежедневном потоке зыбких слагаемых. Отвлекаться от арифметики страшно - приходит понимание. Выхода нет. Дальше так продолжаться не может. Нет сил, и умирать, в общем-то, тоже не хочется. А остановиться - значит, конец любви. Значит, снова тошнота перед зеркалом и ностальгическая горечь ста трех паундов, - помнишь, какая была красивая? Вот где загадка - зрение объективно. Сто три - это совсем некрасиво. Это жутко. Сама бы я такое не обняла ни за что. Мне жаль того, кому хватает мужества делать это каждое утро. Но больше всех мне жаль себя. У меня температура, и жесткий наждачный воздух больно царапает плечи (рубашку сняла, колется). Хочется пить, но за водой нужно спуститься на кухню. Десять минут - десять ступенек, туда и обратно. Опираясь о стену. Вычленяя картинки смазанной квазиреальности из крапчатого серого марева. Губы потрескались от жара. Сколько калорий в дистиллированной воде?
Уже неважно, с чего началось. Начинается обычно с возмутительной глупости. Какой-нибудь бойфренд-лимитчик ляпнул нечто снисходительное. Бойфренд давно забылся вместе с именем, а гонка продолжается, цепляйся за свои стены, не цепляйся, - выдирает с мясом, с ногтями, и вперед - вниз, так, что свист в ушах.
Неправда, что виной тому наша суетность. Фотомодели, зомбирование, диетическая индустрия, - все это шелуха. Зрение объективно, и то, что ты видишь в зеркале, уже давно пугает больше, чем успокаивает. Понимаешь, что будет только хуже. Но остановиться - значит, конец любви. Ты урезаешь себя до внешнего образа, который - как тебе казалось - соответствует твоей душе, и в конце концов с ужасом осознаешь, что душа материальна и измеряется в килограммах. Или в фунтах - в зависимости от модели весов. Неужели ее так мало?
Ты - утопающий, которому лень позвать на помощь. Ты была бы рада остаться на плаву, но там, где ты тонешь, другие правила. Или прочь из воды, или на дно. А вниз - спасибо гравитации - всегда легче...
Это кошмар, по которому начинаешь скучать через минуту после пробуждения. Это - единственная любовь, на которую ты способна. Это - shortcut к отвратительной, растянутой на годы, бессмысленной смерти. Это - ты.