Всё начинается с детского туберкулёза, 
с юного сердца уже обречённого серба, 
свежей провинции австро-венгерского герба, 
и Фердинанда, решившего сесть на колёса. 
Он сожалеет: балканцы не любят австрийцев. 
Едет эрцгерцог с любовью и войском, и свитой: 
и на манёвры, и лично боснийцев увидеть - 
будущих подданных венского принца-арийца. 

Франц выезжает с женой. Он в мундире парадном. 
Всё наготове: друзья-террористы и бомба. 
Бомбу кидают, но принц, наблюдающий в оба, 
смело хватает её и швыряет обратно. 
Только "обратно" случилось быть в задней машине, 
там и охрана, и целый ещё подполковник... 
Бомба взорвалась: оторваны взрывом погоны. 
Но не смертельно: в больнице по чину починят. 

Два террориста задержаны тут же - на месте. 
Третий, тот самый, чихал в стороне и плевался. 
Должен был стрельнуть в любителей венского вальса, 
но испугался... Бежал от судьбы и ареста. 
Всё обошлось. Фердинанд и теперь непреклонен: 
план не меняя, в центральную ратушу едет. 
Там губернатор, - радушно встречает с обедом, 
после в больницу, где в коме лежит подполковник. 

Всё обошлось... Гавриил, по фамилии Принцип 
(так и зовут обречённого юного серба), 
бродит голодный по улочкам узким и серым, 
всё проклиная, включая и венского принца. 
Вот и таверна. Попроще, - студенты не франты. 
Гамбургер съеден и серб покидает таверну. 
Всё обошлось... Миг назад это было бы верно... 
Только шофёр выбрал путь и судьбу Фердинанда. 

Вот он момент: сербы сыты - эрцгерцоги целы. 
Но, выбирая дорогу подальше-потише, 
прямо к таверне шофёр очень вовремя вышел, 
серб удивился, но принца берёт на прицел он. 
Дальше известно: и Франц и супруга убиты. 
Дальше - из мести - большая война. Мировая... 
Там миллионы погибли, отчизны спасая. 
Выжили, верно: шофёр, подполковник и свита. 

Всё начинается с детского туберкулёза: 
был бы здоров, не желал бы погибнуть героем. 
Впрочем, и Франц нарывался на пулю - не скроем:
ездил по городу, слёзы в больнице елозил. 
Тот же шофёр: что вело его этой дорогой? 
С сербом совпало: и время и место таверны? 
Я вам признаюсь: ни в Чёрта, ни в Бога не верю,
только в Сараево странного было так много.