# Штурм казарм Монкада 26 июля 1953 г

Михаил Кожемякин

Подборка фотоматериалов и история первого акта Кубинской революции под руководством Фиделя Кастро Рус - штурма казарм Монкада 26 июля 1953 г.

Современный вид казарм Монкада:

10 марта 1952 г. тесно связанный с США политический деятель Республики Куба Фульхенсио Батиста Сальдивар (Fulgencio Batista Zaldívar), опираясь на имевших большое влияние в стране военных, совершил государственный переворот. Он отстранил от власти действующего президента Карлоса Прио (Carlos Prío Socarrás), провозгласил себя "временным президентом" и отменил выборы главы государства, которые должны были состояться через три месяца и на которых Партии объединенного действия Батисты прочили только третье место с большим отрывом от фаворитов.

Наиболее распространенные обвинения "второму режиму Батисты" на Кубе (1952-59 гг.; до этого, с 1933 г., после возглавленного им военного "восстания сержантов" Батиста играл важную роль в политической жизни страны, а в 1940-44 гг. он занимал президентский пост легитимно) заключаются в лоббировании интересов американского капитала (монополии США контролировали свыше 70% национальной экономики) и оказании покровительства американской мафии, превратившей Гавану в крупный центр игорного бизнеса ("латиноамериканский Лас-Вегас"), а также в разгуле коррупции. К достижениям Батисты можно отнести только некоторый экономический рост за счет прямых инвестиций из США и развитие туризма.

Уровень жизни кубинцев в период диктатуры Фульхенсио Батисты, на фоне быстрого обогащения кругов, близких к режиму или сотрудничавших с американским официальным и/или теневым предпринимательством в стране, в целом демонстрировал стабильное падение. Рост безработицы составил до 10% трудоспособного населения (с 30% до 40%), наблюдалось массовое разорение крестьянских хозяйств за счет увеличения землевладения литифундистов, которые, в свою очередь, не могли организовать обработку большей части своих земель. Все это вызывало в обществе постоянную социальную напряженность и быстрый рост недовольства правлением несомненно харизматичного, но безответственного в экономических и социальных вопросах лидера.


Фульхенсио Батиста Сальдивар при регалиях президента Куба и в генеральской форме Кубинской армии.


Режим Батисты незамедлительно столкнулся с широкой оппозицией сторонников демократического и гражданского правления Кубы, противников политической и экономической зависимости от США и поборников социальной справедливости (в частности, упразднения крупной частной собственности латифундистов на землю и наделения землей бедных крестьян). Многие молодые радикалы, среди которых быстро выдвинулся 26-летний Фидель Алехандро Кастро Рус (Fidel Alejandro Castro Ruz), выпускник юридического факультета Гаванского университета и недавний участник левых мятежей в Доминиканской Республике и Боливии, делали ставку на революционное восстание против диктатуры с оружием в руках.


Фидель Кастро (стоит в середине) со своими соратниками незадолго до нападения на казармы Монкада.


Согласно воспоминаниям самого Фиделя Кастро, в короткие сроки революционерам удалось подготовить до 1 200 решительных бойцов, объединенных в примерно 150 территориальных ячеек. При этом в качестве тренировочных площадок использовались спортивные сооружения Гаванского университета, где у Фиделя и его "главного оружейника" Педро Мирета, студента инженерного факультета, были хорошие связи, стрелковый клуб в Серро, а также пустыри на окраинах кубинской столицы, где упражнявшиеся в стрельбе повстанцы выдавали себя за охотников на голубей.

Политическая окраска сторонников вооруженной борьбы была достаточно различна, однако среди них господствовали левые и социалистические взгляды. Наибольшее число соратников Фидель рекрутировал из Ортодоксальной партии Кубинского народа (Partido del Pueblo Cubano - Ortodoxo), влиятельной популистской партии, объединявшей достаточно разнородный спектр идеологических течений - от коммунистов-ветеранов Гражданской войны в Испании и социалистической молодежи, мечтавших о социальной революции, до националистически настроенных католиков-консерваторов, желавших "изгнать из страны проклятых гринго". Сам Фидель Кастро в 1950-х гг. придерживался левых социалистических взглядов, однако еще не был коммунистом. Показательна в этом отношении его фраза: "Кубинская революция - оливковая, а не красная".

Интересна также оценка сподвижников молодого Фиделя и его самого из уст Эрнесто Че Гевары: "Это движение является одним из многих, воодушевленных желанием левой буржуазии избавиться от гнета империализма. Я всегда думал о Фиделе, как о подлинном вожде мелкобуржуазной революции, который, благодаря своим выдающимся личным качествам, сумел подняться над своим классом".

Впрочем, Фидель Кастро, получивший отличное гуманитарное образование, и многие его соратники были хорошо знакомы и с идеями марксизма, энергично используя их в своей социальной программе, чтобы поднять на борьбу беднейшие слои кубинского народа. Одним из наиболее последовательных приверженцев коммунистических убеждений среди последователей Фиделя являлся его 22-летний брат Рауль Кастро, член организации коммунистической молодежи Кубы, недавно вернувшийся с комсомольской учебы из Социалистической республики Румынии и уже успевший побывать за это под арестом.

Самоназвание организации кубинских революционеров в тот период было простым: "Движение". Именно его взял впоследствии за основу Фидель Кастро при создании своего "Движения 26 июля" (Movimiento 26 de Julio; M-26-7), названного так в честь дня штурма казарм Монкада.

"Движение" пользовалось симпатией в самых различных слоях кубинского общества, в силу того, что коррумпировано-мафиозный авторитарный режим Батисты "создал неприятности" людям самого различного достатка и социального положения. Кубинская революция финансировалась как скромными членскими взносами самих заговорщиков, так и пожертвованиями людей более состоятельных, планировавших использовать ее в своих целях.


Основной проблемой Фиделя Кастро и его последователей был недостаток оружия. Кубинские историки революции, досконально изучившие обстоятельства штурма казарм Монкада, исчисляют подпольный арсенал повстанцев в:

- 40 охотничьих ружей 12-го и 16-го калибра;

- 35 винтовок и карабинов Mosberg и Remington различных моделей под патрон 22LR;

- 8 винтовок Krag-Jørgensen M1898;

- 3 винтовки Winchester М1892;

- 1 винтовка Springfield M1903;

- 1 самозарядная винтовка M1 Garand;

- 1 пистолет-пулемет, "который заедал".

Кроме того, имелось до 60 пистолетов и револьверов различных моделей и 11 "неустановленных" единиц длинноствольного оружия.

Дерзкая диверсия 26 июля против казарм Монкада ставила своей главной целью именно захват армейских арсеналов для последующего вооружения революционных народных масс. Три тысячи единиц стрелкового оружия, находившиеся в казармах, в т.ч. самозарядные винтовки М1, пистолет-пулеметы Томпсона и пулеметы различных моделей, могли бы обеспечить кубинской революции солидную огневую мощь.


Казармы Монкада в городе Сантьяго-де-Куба (столице провинции Ориенте) на 1953 г. являлись вторым по размеру военным объектом данного типа на Кубе. Они представляли собою типичную для испанской воинской традиции постройку типа "куартель" (El cuartel), здание крепостного типа, предназначенное для размещения войсковых частей с их техникой (или лошадьми), вооружением и службами обеспечения "под одной крышей".

В них был расквартирован 1-й полк "Антонио Масео" (Regimiento Nº 1 Аntonio Maceo), одна из старейших частей Кубинской армии, ведущая свою историю с 1895 г., с борьбы за независимость Кубы от Испании, и носящая имя одного из ее героев. Полк официально именовался "кавалерийским", однако к описываемому периоду времени в основном перешел на автомобильный транспорт. Кроме того, в казармах Монкада располагался 18-й эскадрон т.н. Сельской гвардии (Guardia Rural), специального конно-полицейского формирования.

Командовал гарнизоном полковник Alberto del Rio Chaviano, имевший репутацию блестящего кавалериста и хорошего командира части. В остальном это был типичный высокопоставленный батистианский офицер, лично храбрый, однако нечистый на руку и замешанный в политических интригах.

Общая численность гарнизона Монкада превышала 1 000 солдат и офицеров, однако в связи с начавшимся 25 июля 1953 г. традиционным карнавалом в Сантьяго-де-Куба многие военнослужащие и полицейские убыли в отпуск, и непосредственно в день нападения повстанцам могли противостоять только около 400 активных штыков (или сабель? - кавалеристы же!). К тому же многие солдаты накануне успели изрядно "подгулять" на карнавале и могли считаться "активными штыками" чисто формально. Именно эти факторы были учтены Фиделем Кастро при определении времени для штурма казарм Монкада. Кроме того, выбор лидера кубинской революции остановился на этом военном объекте потому, что он был удален от главных сил Кубинской армии, расположенных в лагере "Колумбия" близ Гаваны, почти на 900 километров. В случае успеха штурма правительству Батисты потребовалось бы значительное время, чтобы стянуть к Сантьяго-де-Куба верные войска.

Шансы повстанцев на успех представлялись тем более реальными, что боевые качества батистианской армии были невысоки. Несмотря на то, что практически вся жизнь Фульхенсио Батисты была связана с армией, его отношение к ней было традиционным для многих латиноамериканских диктаторов того времени. Рассматривая вооруженные силы в качестве инструмента достижения своих политических целей, он не вел систематической работы по их строительству, обеспечивая себе поддержку в армейских кругах в первую очередь тем, что потакал коррупции и карьеризму среди офицерского корпуса.

В условиях отсутствия на Кубе всеобщей воинской обязанности и комплектования вооруженных сил методом вербовки добровольцев, небольшое жалование рядовых и младших командиров привлекало на военную службу преимущественно разорившихся крестьян-бедняков и городские деклассированные элементы. Офицеры, в основном выходцы из состоятельных слоев общества, относились к новобранцам с высокомерием сеньора-землевладельца перед своим батраком, их обращение с нижними чинами зачастую было жестоким. В Кубинской армии не существовало взаимного доверия и духа боевого братства между командирами и подчиненными.

Периодические закупки в США партий оружия и боевой техники не сопровождались адекватной боевой учебой войск. Командиры частей больше заботились о впечатлении, которое произведут их солдаты на "сеньора президента", чем о реальной боеспособности своих частей, следовательно военные учения и парады носили характер откровенной показухи. Развернувшаяся вскоре после описываемых событий революционная партизанская борьба на Кубе показала невысокий уровень тактической и технической грамотности офицеров Кубинской правительственной армии, и еще более плачевный уровень подготовки солдат.


Панорама казарм Монкада:


Вид казарм и прилегающих зданий с воздуха:

На переднем плане - казармы Монкада. Слева к ним примыкают здания военного госпиталя и Дворца правосудия (Palacio de Justicia), позади казарм - строения гражданского госпиталя, использовавшиеся повстанцами Фиделя Кастро при атаке на гарнизон.

Казарменые помещения Монкада, начало 1950-х гг.:


Торжественное построение 1-го полка "Антонио Масео" у казарм Монкада, начало 1950-х гг.:


Групповое фото солдат и младших командиров 1-го полка "Антонио Масео", начало 1950-х гг:


Противник Фиделя Кастро в сражении за казармы Монкада полковник Alberto del Rio Chaviano на военном параде 20 мая 1952 г. в Гаване...:

... и на полевых маневрах в лагере "Колумбия" в 1952 г:


Фидель Кастро ставил задачей диверсии захват казарм Монкада и - в первую очередь - находившихся там армейских арсеналов. После этого под прикрытием рассылки ложных радиограмм с радиостанции Монкада в другие воинские части, чтобы дезорганизовать действия военных (фиделисты были намерены распространить дезинформацию о военном мятеже против режима Батисты, новом "восстании сержантов", подобном тому, что в 1933 г. впервые прославило будущего диктатора), планировалось вывезти оружие и боеприпасы на несколько конспиративных пунктов в Сантьяго-де-Куба. В случае успеха операции следующим шагом должен был стать захват городского радиоцентра и трансляция оттуда записи последнего радиообращения авторитетного оппозиционного политика Эдуардо Чибаса Рибаса (Eduardo René Chibás Ribas, погиб в 1951 г.), пламенно призвавшего народ Кубы на борьбу с диктатурой, коррупцией и засильем американского капитала. Словом, казармы Монкада должны были стать только первым звеном в цепи амбициозных планов молодого лидера кубинской революции... В силу трагического стечения обстоятельств, им не суждено было воплотиться на этот раз. Вернее - суждено, но гораздо позднее.


К вечеру 25 июля 1953 г. повстанцы во главе с Фиделем Кастро собрались на предварительно арендованной ферме в деревеньке Сибоней (Siboney) в пригородах Сантьяго-де-Куба. Большинству из них пришлось добираться из разных частей страны, преимущественно - из Гаваны. Около 60 человек приехали поодиночке на поездах или рейсовых автобусах, остальные - группами по 4-5 человек на собственных или арендованных автомобилях, которые затем планировалось задействовать при штурме. Передвижение осуществлялось в условиях строгой конспирации, старшие групп получили по этому поводу исчерпывающие инструкции и небольшие суммы на дорожные расходы. Общая "легенда" на случай проверок на дорогах была такова: молодежь съезжается на веселый карнавал в Сантьяго-де-Куба.

Самому Фиделю, выехавшему из кубинской столицы на новеньком "бьюике" чернокожего повстанца Теодулио Митчеля, пришлось импровизировать при встрече с механизированным полицейским патрулем в районе Ранчо Бойерос. Облаченный в элегантный летний костюм и с неизменной дорогой сигарой в зубах, предводитель заговорщиков производил впечатление благонадежного молодого денди. Он сказал полицейским, что едет в местный аэропорт "встречать друга-генерала", после чего стражи порядка взяли под козырек и пропустили автомобиль... заметив на прощание: "Сеньор, в этот час нет ни одного авиарейса!"

У некоторых других групп также не обошлось без непредвиденных обстоятельств: несколько человек дезертировали в последний момент, а другие, чтобы справиться с нервным напряжением, успели напиться по дороге, несмотря на запрет командира на употребление алкоголя.

Однако к рассвету 26 июля отряд был в сборе и готов к выступлению. Фидель Кастро обратился к своим товарищам с короткой, но зажигательной речью, текст которой вошел во все хрестоматийные книги по истории кубинской революции и очень показателен для понимания мотивации молодых революционеров: "Товарищи! Через несколько часов вы сможете оказаться победителями или побежденными, но знайте это, товарищи, как бы то ни было, наше движение победит! Если завтра мы победим, быстрее сбудутся чаяния Марти. Если этого не случится, наше выступление послужит для всего народа Кубы призывом подхватить знамя и идти вперед. Народ поддержит нас в Ориенте и по всему острову. Поколение столетия Марти! Как в 1868 и 1895 годах, здесь, в Ориенте, мы первыми провозглашаем: "Свобода или смерть!""

Историкам революции на Кубе в настоящее время известны имена 137 участников штурма казарм Монкада. При этом общая численность отряда повстанцев, который Фидель Кастро повел в атаку 26 июля 1953 г. могла быть и несколько большей - сам лидер кубинской революции вспоминал о 140 бойцах.

При этом меньший по численности отряд (по различным данным от 24 до 40 человек) должен был атаковать казарму в городе Баямо (Bayamo), ближайший к Сантьяго-де-Куба относительно крупный армейский гарнизон, чтобы воспрепятствовать подходу подкрепления к военным .

Подавляющее большинство бойцов Фиделя Кастро было выходцами из рабочего или среднего классов Кубы. Немало было учащейся молодежи, однако законченное университетское образование имели только четверо, включая самого Фиделя. Необычным для революционных восстаний в Латинской Америки обстоятельством было то, что среди фиделистов не было ни одного профессионального военного. Средний возраст повстанцев составлял 26 лет - в большинстве своем они были очень молоды, только 27 из них перешагнули за рубеж тридцатилетия и пятеро были старше 40 лет. Расовый состав отряда Фиделя Кастро был для мультирасового общества Кубы на редкость "белым" - всего двое бойцов были чернокожими и еще 12 - мулатами. Это объясняется тем, что "цветное" население Кубы в целом поддерживало режим Батисты, видя в нем "своего человека" - в жилах диктатора тоже текла смешанная кровь. В боевом отряде было две молодые женщины - Айдее Сантамария (Haydee Santamaria), сестра одного из командиров, и Мельба Эрнандес (Melba Hernandez), которым отводилась роль помощниц врача.


Тактический план захвата казарм Монкада был разработан Фиделем Кастро и его ближайшими сподвижниками Абелем Сантамрия (Abel Santamaría), Раулем Кастро, Педро Миретом, Лестером Родригесом (Léster Rodríguez) и некоторыми другими. Как признавал впоследствии сам Фидель, он был чрезмерно рассчитан на использование факторов внезапности и удачи, риск провала был неоправданно высок. Однако молодые революционеры рвались в бой, и их высокий боевой дух и готовность к самопожертвованию предоставляли повстанцам дополнительными преимущества перед слабо мотивированными солдатами режима Батисты.

Главная штурмовая группа под руководством Фиделя Кастро в составе примерно 90 бойцов на 16 легковых автомобилях должна была приблизиться к въезду на территорию казарм Монкада со стороны поста ?3 под видом кортежа высокопоставленного офицера из Гаваны, нагрянувшего в гарнизон с неожиданной инспекцией. Все, или по крайней мере большинство людей этой группы были переодеты в военную форму (впрочем, при гражданской обуви и без армейского ременного снаряжения). Комплектами солдатского обмундирования, которое было преимущественно светло голубого цвета (военная полиция), чтобы отличаться от униформы цвета "хаки" гарнизона Монкада, повстанцам удалось "разжиться" с помощью молодого ординатора военного госпиталя Флорентино Фернандеса Леона (Florentino Fernandez Leon), родственника одного из революционеров. Сочувствовавший "Движению" военный медик купил их у сержанта-начальника госпитальной прачечной за скромную сумму в 200 долларов. Кроме того, женщины-заговорщицы засели за швейные машинки и пошили из подходящей по цвету ткани еще ряд комплектов одежды по образцу армейской. Всего можно было обмундировать до 100 человек. Фидель Кастро распорядился нашить на всю униформу сержантские лычки, зная, какое уважение и страх внушали рядовым Кубинской армии суровые младшие командиры, а также для придания правдоподобности "легенде" о "восстании сержантов".

На штурмовую группу возлагалась основная боевая задача - прорваться на территорию казарм Монкада и захватить объект.

Ее поддержку должны были осуществлять еще две боевые группы - двадцать человек под командой Абеля Сантамарии и пять человек во главе с Раулем Кастро и Лестером Родригесом. Первой из них предписывалось захватить гражданский госпиталь и развернуть там медпункт отряда (для этого при группе находились врач др.Муньос и обе девушки-санитарки), а второй - завладеть Дворцом правосудия. Установив контроль над обоими объектами, группы должны были поддержать штурм снайперским огнем с их верхних этажей, откуда открывался удобный сектор обстрела на казармы.

Водители в состав боевых групп не входили и должны были оставаться при своих автомобилях, охраняя их и держа наготове с включенными двигателями на случай необходимости отступления или иного маневра силами.


Осуществление этого смелого замысла во многом зависело от благоприятного для молодых кубинских революционеров стечения обстоятельств, а именно этого 26 июля 1953 г. и не произошло. Штурм казарм Монкада стал для Фиделя Кастро и его товарищей цепью неприятных неожиданностей и случайностей, к которым они оказались не готовы. В то же время реакция гарнизона, состоявшего из солдат отборного полка и возглавляемого толковым офицером (своего рода "лучшие из худших" на фоне общего скверного состояния Кубинской армии), оказалась гораздо более быстрой и агрессивной, чем предполагали повстанцы.

Началось с того, что никто из водителей автомобилей повстанческой колонны не ориентировался свободно на тесных извилистых улицах Сантьяго-де-Куба. Добираться приходилось по туристическим путеводителям и картам автодорог. Выехав с фермы Сибоней затемно (около 4:30-4:45), машины растеряли друг друга в пути и прибывали к казармам Монкада в разное время. Не успев сориентироваться в обстановке, их экипажи вступали в бой с хода и действовали на собственный страх и риск. Несколько автомобилей, в том числе и тот, на котором находился запас боеприпасов и часть винтовок, столь необходимых отряду Фиделя, вообще заблудились и не сумели добраться до места назначения.

Тем не менее, около 6:00 утра несколько первых автомобилей оказались перед постом ?3 казарм Монкада; Фидель Кастро решил действовать наличными силами, рассчитывая на скорое прибытие подкрепления.

Дальнейшее развитие событий источники описывают по-разному.

Согласно наиболее распространенной версии, восьмерым повстанцам в сержантской униформе удалось без единого выстрела разоружить часовых, нагнав на сонных растерянных солдат страху грозным окриком: "Откройте проезд, генерал едет! Немедленно винтовки на землю, растяпы, а сами - марш в казарму!" Однако затем "бьюик" Фиделя внезапно заглох при въезде на пост, перекрыв дорогу внутрь казарм остальным машинам. Пока водитель отчаянно пытался завести его, а остальные повстанцы беспомощно толпились вокруг, появился внешний патруль в составе рядовых Luis Triay и Alfonso Silva (бдительных и опытных старых солдат) который заподозрил неладное и окликнул подозрительных "сержантов". У кого-то из юных повстанцев не выдержали нервы, и он выстрелил. Патрульные тотчас укрылись в укрепленной караульной будке и открыли ответный огонь.


Фульхенсио Батиста (слева) беседует с солдатом Alfonso Silva, одним из первых открывшим огонь по повстанцам:


Фидель Кастро, в свою очередь, вспоминает, что часовые заметили приближение автоколонны и перегородили въезд в казарму, после чего ему пришлось направить свой автомобиль "прямо в группу солдат". Затем загремели выстрелы и машина была остановлена.

В результате только троим повстанцам удалось проникнуть на территорию казарм, да и те, оставшиеся неопознанными благодаря своей военной форме, были вынуждены выбраться наружу, ни чем реальным не проявив своего присутствия (если не считать введения в заблуждение взвода новобранцев, которым, выдавая себя за сержантов, они приказали не вступать в бой). Остальные, во главе с Фиделем Кастро, покинули автомобили и вступили в интенсивную перестрелку с личным составом караула перед въездом в казармы. Впоследствии вождь кубинской революции вспоминал, что на этом этапе всего 20 ручных гранат в руках у его людей могли бы переломить ход сражения, однако такого важного штурмового оружия у фиделистов как раз и не было.

Полковник Alberto del Rio Chaviano сразу же отдал приказ объявить в гарнизоне боевую тревогу, и солдаты 1-го полка "Антонио Масео", поднятые стрельбой со своих коек, принялись разбирать оружие и занимать оборону по периметру. В эскадроне Сельской Гвардии тревога была объявлена позднее, когда дежурный офицер разобрался, что имеет место нападение на гарнизон, а не "выяснение отношений" между военными.


Постановочное фото Кубинской армии, на котором воссоздан момент подъема в ружье гарнизона Монкада:

Военнослужащие 1-го полка "Антонио Масео" здесь в полном боевом снаряжении, в то время, как очевидцы сражения за Монкада свидетельствуют, что многие солдаты были "полуодеты", а полковник Alberto del Rio Chaviano вообще руководил боем в шелковой пижаме, успев надеть "для узнаваемости" только фуражку и ремень с кобурой.


В то время, как штурмовая группа Фиделя, укрываясь за автомашинами и невысокой каменной оградой военного госпиталя, где повстанцы интуитивно скопились под пулями защитников казарм (Фидель Кастро вспоминал о "захвате" его людьми военного госпиталя, однако батистианские источники утверждают, что госпиталь был закрыт на ремонт и не охранялся), "завязла" в ожесточенном бою у поста ?3 , двум группам поддержки удалось выполнить свои задачи с удивительной легкостью.

Абель Сантамария и его люди заняли гражданский госпиталь и открыли из его окон огонь по защитникам казарм, в то время как врач отряда и девушки развернули медицинский пункт и приготовились к приему раненых. Впрочем, ни одного из раненых повстанцев доставить туда в ходе боя так и не удалось. Медицинский персонал и пациенты госпиталя, привыкшие к периодически происходившим в стране вооруженным "разборкам" между политическими или криминальными группировками, с пониманием отнеслись к ситуации и укрылись от пуль во внутренних помещениях. Более того, увидев, что имеют дело с противниками батистианской диктатуры, многие выражали революционерам свою поддержку - протестный потенциал в Сантьяго-де-Куба оценивался как один из наиболее высоких.

Рауль Кастро и его группа захватили Дворец правосудия, без сопротивления разоружив нескольких оказавшихся там солдат и полицейских. Бойцы заперли пленных в подвале, а сами расположились на крыше здания и принялись обстреливать казармы Монкада сверху.

Считается, что большую часть потерь защитники казарм Монкада понесли именно от снайперского огня из гражданского госпиталя и Дворца правосудия.

Огневая поддержка позволила штурмовой группе Фиделя Кастро продержаться несколько дольше, однако когда военные ввели в бой два станковых пулемета Browning M1919, повстанцам стало ясно, что их дело проиграно. Фидель отдал приказ об отступлении. Его люди, погрузив своих раненых в уцелевшие автомобили, начали выходить из боя - пешим порядком или на машинах. Сам молодой командир ушел одним из последних, чудом успев запрыгнуть в отъезжающий автомобиль. Отход прикрывали семеро стрелков под руководством оружейника отряда Педро Мирета. Эта горстка храбрецов продолжала вести бой в несколько раз дольше, чем главные силы штурмовой группы.


Пулеметное гнездо Кубинской армии у казарм Монкада вскоре после окончания сражения:


В горячке боя Фидель Кастро не успел передать приказ об отступлении боевым группам, занимавшим гражданский госпиталь и Дворец правосудия. Вожак повстанцев полагал, что, увидев отступление главных сил, командиры групп сами примут решение об отходе. В случае с Раулем Кастро так и произошло: он сумел без потерь вывести своих людей из боя.

Однако Абель Сантамария, распоряжавшийся в гражданском госпитале, то ли не сразу заметил отступление Фиделя, то ли желал до конца связывать противника боем, даже жертвуя собой и своими бойцами. Достоверно определить, что именно руководило этим молодым революционером, когда он решил продолжать сражаться в одиночку, невозможно: сам он и почти все его товарищи трагически погибли. Ведя интенсивный огонь из окон, пока не закончились патроны, группа Сантамария смогла продержаться около трех часов - больше, чем кто-либо иной из повстанцев.

После отражения штурма казарм Монкада, их гарнизон перешел к контрнаступательным действиям. Полковник Alberto del Rio Chaviano отправил несколько взводов солдат под командованием лучших офицеров для окружения еще отстреливавшихся на внешнем периметре казарм бойцов Педро Мирета и захвата гражданского госпиталя.

Однако обороняться батистианские военные очевидно умели лучше, чем наступать. Офицеры осторожничали, и взводы продвигались вперед нерешительно, вяло. Потеряв нескольких человек убитыми и ранеными, группа повстанцев Педро Мирета сумела пройти в госпиталь, и только когда у его защитников закончились боеприпасы, солдаты ворвались в здание.

Медики и пациенты госпиталя пытались спрятать молодых революционеров, переодев их в госпитальные пижамы и разместив по палатам. Обеим девушкам врачи выдали форму медицинских сестер и попытались убедить батистианского офицера, что это их коллеги. Однако эта благородная и наивная попытка была обречена на провал: военные быстро вычислили участников недавнего боя по следам копоти на лицах и руках, синякам от прикладов на плечах и тому подобным приметам, а Айдее Снтамария и Мельба Эрнандес были выданы информатором. Осыпая схваченных революционеров отборной бранью и ударами, солдаты поволокли их в помещение штаба гарнизона, где полковник Alberto del Rio Chaviano и спешно прибывший начальник полиции Сантьяго-де-Куба Jose Izquierdo Rodriguez подвергли их предварительному допросу.

Педро Мирет, избитый прикладами до полусмерти и окровавленный, был оставлен солдатами в госпитале за мертвого. Чудом избежать плена удалось и 18-летнему лицеисту Рамону Ферресу, которого престарелый ветеран Освободительной войны против Испании Томас Санчес, находившийся на излечении, выдал за своего внука.


Полковник Alberto del Rio Chaviano в своем кабинете вскоре после окончания сражения:


Офицеры гарнизона Монкада составляют рапорт об отражении штурма. За пишущей машинкой - лейтенант Teodoro Rico Boué, второй справа - полковник Manuel Ugalde Carrillo, справа - командир гарнизона полковник Alberto del Río Chaviano:


Один из захваченных повстанцев, José Luis Tasende, раненный в ногу, дожидается решения своей судьбы в штабе гарнизона:

Несколько минут спустя он будет безжалостно застрелен:


(ВНИМАНИЕ, НЕКОТОРЫЕ ФОТОГРАФИИ МОГУТ ПОКАЗАТЬСЯ ШОКИРУЮЩИМИ)


Сражение за казармы Монкада закончилось полной победой батистианских военных. Как впоследствии вспоминал Фидель Кастро, поражение революционеров было обусловлено целой серией ошибок на стадии планирования и осуществления операции, однако послужило горьким уроком для последующего продолжения борьбы.


Казармы Монкада после штурма революционерами. На станах видны следы пуль:


Историки полагают, что непосредственно в бою погибли девять фиделистов (Фидель Кастро называет иную цифру - пять), еще одиннадцать были ранены, в том числе четверо - от так называемого дружественного огня.


Тела убитых в бою за казармы Монкада революционеров, сфотографированные полицией непосредственно после боя:


Из захваченных в гражданском госпитале повстанцев в первые часы после боя военными были без суда и следствия расстреляны восемнадцать человек, среди них - командовавший группой Абель Сантамария. Расправа происходила на гарнизонном стрельбище, после чего трупы были разбросаны солдатами по всей территории казарм, чтобы создать видимость гибели в бою. Командная ответственность за убийство пленных революционеров была впоследствии возложена на командира гарнизона, начальника полиции и ряд других офицеров "на месте", в то время, как сами они утверждали, что получили телефонный приказ Фульхенсио Батисты "убить за каждого солдата по десять мятежников". В любом случае, степень ярости батистианских военных, мстивших участникам нападения за свои потери, не стоит недооценивать.

Информация о средневековых пытках, которым были подвергнуты перед расстрелом схваченные повстанцы, основывается на рассказах тех немногих, кто сумел избежать казни, в частности - обеих женщин-санитарок, Айдее Сантамария и Мельбы Эрнандес. Официальные заключения, сделанные военными врачами при осмотре тел убитых в Монкада повстанцев перед захоронением, не содержат сведений о следах истязаний, что, впрочем, вполне может быть вызвано желанием батистианцев скрыть свидетельства своей жестокости от общественности.

В то же время судебный медик Мануэль Приэто Арагон, единственный гражданский врач, присутствовавший на процедуре опознания, уже после победы Кубинской революции оставил принципиально иное свидетельство: "...Фиделисты были одеты в мундиры цвета желтоватого хаки (при том, что на штурм многие шли в светло-голубом обмундировании - М.К.), под которыми были рубашки и брюки, а у некоторых только брюки. Все мундиры оказались целыми. Никаких следов пуль на них не обнаружено. На некоторых трупах мундиры были надеты наизнанку. Когда их раздели, то стала видна вся жестокость, садизм, жертвой которых они стали. У одного под мундиром оказалась пижама пациента гражданского госпиталя. Они были одеты в мундиры после их задержания. У большого числа трупов голова была раздроблена автоматной очередью, выпущенной в упор... Не было ни одного, кто бы не был подвергнут страшным пыткам, прежде чем быть приконченным". Эмигрантские кубинские историки считают это свидетельство "заказным", точно так же, как коммунистические - заключение военных врачей.

Равно остается предметом споров и степень вины самого Фульхенсио Батисты в пытках и убийствах революционеров, в т.ч. из-за специфического стиля управления этого диктатора, предпочитавшего не оставлять документальных подтверждений своим наиболее одиозным приказам, которые он отдавал в устной форме по телефону. Если для официальных кубинских авторов не подлежит сомнению, что расправы над фиделистами совершались по воле Батисты, то эмигрантская кубинская историография придерживается противоположного мнения. Так Antjnio Rafael de la Cova, автор англоязычной монографии "Атака на Монкада. Рождение кубинской революции" (The Moncada Attack: Birth of the Cuban Revolution. University of South Carolina Рress, 2007) полагает, что "в зверствах не следует винить Батисту". Наоборот, утверждает историк, Батиста сумел остановить беззакония распоясавшихся военных и вернуть дело о нападении на казармы Монкада в сферу ответственности следственных и судебных властей Кубы.


Расстрелянные революционеры возле казарм Монкада. На убитых уже нет военной формы, вероятно потому, что они успели переодеться в гражданскую одежду, пытаясь укрыться среди пациентов госпиталя:


Сбор трупов у казарм Монкада:


Жертвы штурма Монкада. Считается, что на этих фотографиях изображены и повстанцы, и военные, собранные вместе перед отправкой в местный морг:


Потери батистианских военных при обороне казарм Монкада были также довольно велики, что свидетельствует как о неплохой меткости огня фиделистов, итак и - косвенно - о слабой боевой подготовке солдат. В 1-м полку "Антонио Масео" погибли 17 военнослужащих в званиях от лейтенанта до рядового и 23 человека были ранены. 18-й эскадрон Сельской гвардии  потерял троих убитыми и восьмерых ранеными.

Погибшие и раненые солдаты и полицейские были возведены официальной пропагандой режима Батисты в ранг национальных героев и представлены к боевым наградам.


Портреты погибших защитников казарм Монкада:


Торжественное прощание с военнослужащими 1-го полка "Антонио Масео", убитыми при обороне Монкада:


Представители военного командования навещают раненых солдат в госпитале:


Высшие офицеры Кубинской армии (в т.ч. генерал Martin Diaz Tamayo) поздравляют участников обороны Монкада:


Катастрофическим поражением революционеров закончился и вспомогательный штурм военного лагеря в Баямо. Попытка проникнуть на территорию объекта тремя штурмовыми группами под прикрытием предрассветной темноты сорвалась из-за установленной солдатами самодельной "сигнализации" из проволоки и консервных банок, на которую наткнулись фиделисты. Шум встревожил лошадей в армейских конюшнях и сторожевых псов, беспокойство которых заметили часовые и подняли тревогу. Гарнизон открыл сильный ружейно-пулеметный огонь. После продолжавшейся всего 10-15 минут перестрелки, плохо вооруженные повстанцы стали отступать. В ходе энергичного преследования, организованного военными, были практически полностью истреблены две из трех групп революционеров (чудом удалось спастись только их командирам), третьей удалось рассеяться и укрыться в городе. При этом со стороны батистианцев потери составили всего несколько раненых.


Судьба отважных участников штурма Монкада, сумевших отступить после неудачного сражения, оказалась не менее драматичной и трагической.

Пытаясь собрать уцелевших, Фидель Кастро, с которым оставалось всего 2 или 3 набитых деморализованными и ранеными бойцами автомобиля из 16, выехавших на рассвете в бой, прибыл на ферму Сибоней. Туда в ближайшие часы стеклось около 40 повстанцев. Лидер кубинской революции, не утративший воли к сопротивлению, объявил своим растерянным и напуганным товарищам о намерении уйти в горы Гран-Пиедра и продолжить борьбу против режима Батисты партизанскими методами.


Фотография Фиделя Кастро с перевязанной головой, сделанная вскоре после штурма казарм Монкада:

Некоторые биографы "неистового команданте Острова Свободы" полагают, что в бою 26 июля 1953 г. он получил касательное ранение. Однако на фотографиях, сделанных после ареста Фиделя, он предстает уже без повязки.


Однако многие повстанцы были слишком шокированы поражением у Монкада и думали теперь только о своем спасении.

Присоединиться к Фиделю согласились всего 19 человек. Спустя несколько часов они вступили в предгорья Гран-Пиедра, располагая на всех только 8 винтовками и 3 пистолетами - большая часть оружия была брошена при отступлении от казарм Монкада. Зато в боеприпасах недостатка не испытывалось: в их распоряжении были запасы всего отряда, не доставленные заблудившимся автомобилем к месту боя и теперь вернувшиеся на ферму Сибоней.

Один молодой боец, получивший травму ноги, в тот же день был вынужден спуститься с гор. Он был сразу схвачен и убит батистианцами. Остальные последовавшие за Фиделем Кастро в горы, остались в живых - как прошедшие впоследствии с ним через арест и тюремное заключение, так и сумевшие скрыться.


Судьба оставшихся в Сантьяго-де-Куба участников штурма Монкада в основном сложилась трагически. Фульхенсио Батиста, встревоженный и рассерженный известием о восстании, направил в провинцию Ориенте сильные воинские и полицейские подкрепления и распорядился "выявить и наказать" заговорщиков. Все дороги, ведущие из города, включая проселки и тропинки в предгорьях, были к исходу 26 июля перекрыты патрулями и блок-постами, тщательно проверявшими всех проезжавших и проходивших. Проводилась повальная "зачистка" жилого сектора в поисках скрывавшихся революционеров. На улицах Сантьяго-де-Куба появилась бронетехника правительственных войск, которую жители Кубы раньше если и видели, то только на парадах.


Бронеавтомобиль M8 Greyhound Кубинской армии патрулирует улицы (фотография, относящаяся к более позднему периоду):


Роковой ошибкой большинства молодых революционеров, психологическое состояние которых после провала атаки на Монкада и начала "облавной охоты" едва ли можно считать адекватным, была именно попытка любой ценой выбраться из Сантьяго-де-Куба. В течение ближайших нескольких дней подавляющее большинство из них были схвачены правительственными силами именно при попытках выехать из города. Несколько человек, пытавшихся укрыться у знакомых или на съемной жилплощади в самом Сантьяго-де-Куба, были также выданы информаторами или выслежены полицией, однако шестерым из "залегших на дно" в городе удалось избежать ареста.


Батистианские военные конвоируют задержанного фиделиста (фотография, относящаяся к более позднему периоду):


К подавляющему большинству задержанных заговорщиков были применены пытки. По словам выживших, офицеры пытались выбить у них в первую очередь признание в участии в "мятеже", и только затем - данные о скрывающихся товарищах и конспиративную информацию о "Движении". Те, кто, не выдержав издевательств, или из гордости признавался: "Да, я был под Монкада 26 июля!" в первые дни после восстания тут же расстреливались без суда и дальнейшего следствия. Так были убиты еще 34 товарища Фиделя Кастро.


Казнь батистианцами кубинского революционера (фотография, относящаяся к более позднему периоду):


Одновременно пропаганда режима Батисты пыталась представить участников выступления 26 июля 1953 г. "хладнокровными убийцами-коммунистами, вооруженными современным канадским (sic!) оружием, которые предательски напали на спящий гарнизон и зверски расправлялись с пациентами гражданского госпиталя". Эта ложная версия событий была состряпана довольно громоздка и не выдерживала критики на фоне известий независимых СМИ о том, что при штурме Монкада не пострадало ни одно гражданское лицо, и появившихся в печати фотографий погибших повстанцев, рядом с которыми лежали жалкие охотничьи ружья. Она не была принята большинством жителей Кубы, вне зависимости от их отношения к "Движению". Наоборот, сообщения о пытках и убийствах повстанцев вызвали волну возмущения. В защиту жизни арестованных фиделистов выступили католическая церковь в лице кардинала Кубы Мануэля Артега-и-Бетанкур (Manuel Arteaga y Betancourt) и архиепископа Сантьяго-де-Куба Энрике Переса Серантеса (Enrique Pérez Serantes), которая 30 июля добилась от военных предоставления всем сдавшимся революционерам гарантий личной безопасности до суда.


Иерархи католической церкви - защитники схваченных фиделистов в 1953 г. - кардинал Артега и архиепископ Серантес:


Общественную кампанию за "прекращение истребления" пленных повстанцев возглавили ректор Гаванского университета Сальсинес, судья Субиратс, крупный предприниматель Энрике Канто и другие "авторитетные люди", к мнению которых прислушивался Батиста.

Приказ диктатора передать всех подозреваемых в причастности к заговору в руки гражданского правосудия и провести над ними гласный судебный процесс в значительной степени является заслугой общественного мнения Кубы и, особенно, его влиятельных представителей. К чести Фульхенсио Батисты следует признать, что он считался с умонастроениями кубинского народа и, бывало, даже шел им навстречу в ущерб личной власти (например, объявив в 1955 г. амнистию Фиделю Кастро и его сподвижникам, оказавшуюся, в конечном итоге, роковой для его режима).


Словом, к моменту провального завершения первой скоротечной партизанской кампании Фиделя Кастро, правительству и общественному мнению Кубы уже удалось обуздать военных и перевести дело о штурме казарм Монкада в ведение юридических органов. Да и сами солдаты и офицеры, нужно признать, успели заметно "поостыть"; некоторые из них даже стали проявлять к молодым арестантам сочувствие, о чем вспоминали потом многие фиделисты. К числу таких "гуманных военных", вне сомнения, принадлежал и лейтенант 9-го пехотного батальона Педрио Сарриа (Pedrio Sarria), немолодой чернокожий офицер, выходец из простонародья, которому принадлежит честь взятия в плен будущего вождя кубинской революции.


В ночь на 1 августа, на шестые сутки после штурма Монкада, групп Фиделя Кастро, измученная блужданием по горам, голодом и неизвестностью, растерявшая часть товарищей, заночевала в уединенной крестьянской хижине в предгорьях Гран-Пиедра. Там их, спящих, и застиг врасплох пеший патруль из семнадцати солдат под командой лейтенанта Сарриа. Изможденные физически и морально революционеры не успели оказать сопротивления.


Хижина, в которой утром 1 августа 1953 г. были пленены Фидель Кастро и бойцы его группы:


К счастью для Фиделя и его спутников командир подразделения лейтенант Сарриа сразу взял их под свое покровительство и решительно защитил как от издевательств со стороны своих солдат, так и от попытки вышестоящего офицера майора Переса забрать пленных себе (яркая иллюстрация состояния субординации в Кубинской армии того времени). Существует версия, высказанная, в частности, отечественным биографом Фиделя Кастро Ю.П.Гавриковым, что Педрио Сарриа, всю жизнь активно занимавшийся самообразованием, был лично знаком с Фиделем по Гаванскому университету, который посещал вольным слушателем.

Так или иначе, Фидель и попавшие с ним вместе в плен повстанцы стали едва ли не единственными из всех 51 арестованных участников штурма Монкада, сохранивших свои жизни до суда, которые избежали пыток. Под охраной взвода лейтенанта Сарриа они были доставлены на гарнизонную гаупт-вахту, размещавшуюся в подвальном помещении старого укрепленного лагеря (vivac), где встретились со своими схваченными ранее товарищами, в том числе и с обеими девушками-повстанками, Айдее Сантамария и Мельбой Эрнандес, которые содержались вместе с мужчинами.


Схваченные батистианцами Фидель Кастро (на всех фото - слева) и его товарищи в гаринизонной гаупт-вахте, 1 или 2 августа 1953 г.:


Айдее Сантамария и Мельба Эрнандес под арестом:


Отношение военных к Фиделю Кастро, как к человеку, приобретшему в эти дни известность национального масштаба, было значительно лучшим, чем к остальным повстанцам. Более того, состоялась его встреча с победителем в сражении за Монкада полковником Alberto del Rio Chaviano, немедленно прибывшем вместе с начальником полиции Jose Izquierdo Rodriguez в сопровождении журналистов, чтобы допросить (а скорее - увидеть самому и продемонстрировать прессе) своего противника.


Допрос Фиделя Кастро полковником Alberto del Rio Chaviano (сидит) и начальником полиции Jose Izquierdo Rodriguez (стоит слева). Справа стоит лейтенант Педрио Сарриа:


Схваченных фиделистов (сам Фидель - справа) демонстрируют журналистам:


Очевидцы встречи недавних боевых противников сходятся в оценке, что "это был очень странный допрос". Он превратился во вдохновенный монолог Фиделя об идеях и задачах "Движения". Более того, высокомерный и самоуверенный батистианский полковник, кажется, попал под мощное обаяние личности своего пленника и к концу беседы заявил, что относится с пониманием ко многим из тезисов Фиделя, а в молодости сам думал подобным же образом. Обвиненный же лидером кубинской революции в том, что "убил лучшую молодость (молодежь) Кубы", полковник Alberto del Rio Chaviano и вовсе перешел к оправданиям "военной и политической необходимостью", чего в сложившемся положении от него менее всего можно было ожидать. Более того, Фидель получил со стороны властей предложение выступить по радио и сообщить, что он и его товарищи живы и ожидают гласного судебного процесса.


На этом историю штурма казарм Монкадо как первого этапа революционной борьбы во главе с Фиделем Кастро на Кубе можно считать завершенной. Впереди у Фиделя и его товарищей был судебный процесс, на котором молодой предводитель повстанцев блестящей защитой и мужественным поведением буквально влюбил в себя общественность страны, тюремное заключение (не особенно, впрочем, строгое) и амнистия, отъезд из страны и возвращение на яхте "Гранма" для продолжения борьбы, партизанская война в горах Сьерра-Маэстра и - в конечном итоге - победа.


Фидель Кастро в период суда, заключения и амнистии, 1953-55 гг.:


При крайне неоднозначных оценках личности и деятельности Фиделя Кастро Руса, он по заслугам занимает место в пантеоне "политических гигантов" ХХ века. _____________________________________________________________________________Михаил Кожемякин.