# Мецада обреченных...

Михаил Кожемякин

По следам одной из самых знаменитых осад крепостей древности и одного из самых известных в истории массовых самоубийств... Героическая оборона иудейских повстанцев против армии Рима в крепости Масада в 70-73 гг. н.э.

...Путевые зарисовки в соцсетях - жанр не новый и, как не без оснований утверждают некоторые снобы, окончательно вышедший в тираж, типа селфи.

Потому-то каждый аффтар и пытается, подобно известному пекарю Филиппову в байке из времен приснопамятной Российской империи, заложить в сырое тесто своей истории о путешествиях некую "изюминку". Или хотя бы выдать за нее случайно попавшего в замес таракана ;)

Излишне повторять, что "таракан" аффтара этих строк - военная история.


Итак - израильская Масада, на древнееврейском: "Мецада" (מצדה), что означает просто: "крепость".

Древняя твердыня, лежащая, словно на величественном постаменте, на вершине гигантской скалы в Иудейской пустыне.

Место одной из самых известных - и самых мифологизированных - осад в истории войн человечества. Свидетельница непоколебимого мужества, самоотверженного фанатизма и безжалостной жестокости. Каменная скрижаль Иудеи, на которой кровью начертаны мрачные и гордые афоризмы: "Смерть лучше рабства", "Битва за свободу никогда не бывает напрасной"...

И - прошедшее через тысячелетия свидетельство того, почему римского легионера многие до сих пор считают лучшим солдатом всех времен и народов. Для него не было невыполнимых боевых задач! Масада считалась неприступной (распространенное не только в древнем мире заблуждение, что бывают неприступные укрепления), врагу не было пути на ее вершину. Солдатам Рима приказали взять ее - и они взяли, своими руками и руками угнетенных построив путь наверх.


Штурм Масады римлянами, 73 г. н.э. Худ. Л.Филипп.


...История о том, кто в период правления в Царстве Иудейском Хасмонейской династии первым свил орлиное гнездо на этой безжизненной вершине - предмет особого рассказа. Как и любимая песня экскурсоводов, водящих на Масаду досужую туристическую публику:

"Был в Иудейском царстве I в. до н.э. великий царь великий Ирод I Великий (sic!), который понимал, что с римлянами надо дружить, сохраняя автономию Иудеи (а разные маккавеи с зелотами, герои освободительной борьбы, не понимали - опасные идиоты!), а еще он жестоко мочил своих врагов (таки ж враги на то и существуют!) и даже своих жен и детей (таки ж достали, как это можно не понять?), а младенцев земли Иудейской приказал перебить совсем не всех (врут таки закоснелые христиане!)... Так вот, в 25 г. до н.э. он облюбовал Масаду, где раньше стоял только отдаленный гарнизон, и возвел на этой вершине могучие фортификационные укрепления, прекрасный загородный дворец, термы и придворный театр (где развлекал "полезных" римских гостей), арсеналы и провиантские склады, насадил дивные сады-огороды..."


Реконструкция укрепленной резиденции Ирода:

...и ее нынешний вид:


"А еще, - восклицают экскурсоводы, уже в полном пaтетическом восторге от деяний этого известнейшего строителя и злодея древности, - Он провел на Масаду акведук хитрой инженерной конструкции, по которому вода иp подземных источников бежала не со скалы, а на скалу, заполняя обширные цистерны!" И тут же демонстрируют это водопроводное чудо на макете. Таки да, течет вверх:


Архитектурный проект Ирода действительно был создан, чтобы поспорить с вечностью... На вершине Масады каждый шаг и взгляд встречают следы былого великолепия царской резиденции.

Термы построены с подогревом пола, по всем правилам римской банной культуры, с явным прицелом расположить к себе оккупационную администрацию:

Ночи в Иудейской пустыне холодные, так что после долгих дней в седле (путь из Иерусалима неблизкий) императорскому наместнику или префекту легиона было приятно насладиться отдыхом в тепле и нежными руками вышколенных придворных массажисток...


Фортификационные сооружения Масады, подробно описанные историком и активным участником великого (вот теперь действительно - великого, а не как Ирод!) Иудейского восстания против Рима Иосифом Флавием (которого до перехода на сторону победителей звали Иосефом бен Матитьяху), отлично сохранились, местами восстановлены трудами археологов и реставраторов, и впечатляют своей суровой силой:

Стены по всему периметру плато, высотой около 5,5 метров и шириной около 3,5 метров, с удобным боевым ходом, позволявшим разойтись двум полностью вооруженным воинам и бойницами разных размеров - для лучников, сбрасывания камней и опрокидывания котлов с кипятком (сейчас они заложены, а то на головы воображаемых осаждающих посыплются любопытные туристы):

37 боевых башен, каждая не менее 20 м. высотой (антенна современная, гарнизон Масады не был радиофицирован ;)):

Обзор с крепости великолепный, на множество километров (вернее, извините, стадий) до самого берега Мертвого моря все как на ладони. Врагу не подойти и не подвести конвои снабжения незамеченным:

Единственным проходимым путем в крепость являлась извилистая Змеиная тропа, забиравшаяся на вершину с запада:

:

Она существует и по сей день, и для исторической достоверности можно проигнорировать фуникулер попробовать подняться по ней... Во времена царя Ирода и легендарной осады сделать это было непросто: тропу защищала самая мощная башня крепости с отдельным гарнизоном, вынесенная на 370 метров за пределы укрепления.

Кроме того, на нескольких участках тропа простреливалась лучниками, а подниматься по ней воины в полном вооружении могли только гуськом. Так что опасность штурма с этой стороны отпадала.

Существовал, если верить  Иосифу Флавию, и хорошо известный римлянам вырубленный в скале ход в "висячий" дворец царя Ирода, но, вероятно, с началом осады он был перекрыт защитниками Масады. Во всяком случае, о попытках легионеров воспользоваться им ничего не сообщается.


Такова была Масада Иудейской войны!

Но не крепость стен создает героическую оборону, а крепость духа защитников.

Мрачной решимости стоять в обороне до смерти (именно до смерти!) им было не занимать, а пути к отступлению у них не было...

Давайте перенесемся в эпоху Иудейского восстания 66-73 гг., этой отчаянной борьбы еврейского народа за государственный суверенитет и национально-религиозные идеалы (как сказали бы сейчас - и совершенно справедливо). Борьбы против государственного и нравственного гнета римлян, неприемлемого для иудеев в т.ч. и из-за глубочайших противоречий между мировосприятием глубоко традиционного и религиозного еврейского общества и "Римского мира" (Pax Romana). Борьбы хищного, бескомпромиссного прогресса пришлых великодержавников против упрямой, самоотверженной до фанатизма твердости консервативных патриотов...

В этой борьбе с обеих сторон были доблесть и малодушие, герои и палачи, трагические жертвы и военные подвиги. Но - не будем забывать - римский солдат по приказу своего цезаря шагал по чужой земле, и за ним, словно проститутка за легионом, шла смерть. А иудейский повстанец, обливаясь кровью, падал на свою выжженную и каменистую отеческую землю, и в этом, ИМХО, правота его права.

Из семи лет восстания Масада была ареной ожесточенной борьбы на протяжении трех, и оставалась на своей неприступной вершине последним не затопленным римским нашествием островком сражающейся Иудеи.


...Как и большинство революций, Иудейское восстание было делом молодых и жестоких по-молодому радикалов, убежденных: "Мы одни знаем, как лучше народу, а кто не с нами, тот против нас, и следовательно тому - нож!"

Боевой кинжал иудейских повстанцев-зелотов, позаимствованный ими, кстати, из римского и фракийского арсенала, назывался на латинском языке "sicа". От этого изогнутого опасного клинка получили свое зловещее название самые крайние из этих фанатичных революционеров древнего мира, своего рода якобинцы, или даже "бешеные" Иудеи - сикарии.

Так вот, Масаду держали именно эти парни!

Это были отнюдь не романтические герои из сделавшего Масаду всемирно известной исторического сериала "Крепость отчаянных" (США, 1981) - в котором, как и в любом добротном историческом игральном кино, много достоинств, но много и "косяков".

Реальные сикарии "ради свободы, ради народа, ради будущего" без жалости убивали тех, кого считали врагами, но без сомнения шли на смерть сами. Они охотно "перераспределяли собственность" богачей, ничуть не заботясь, что поставят под удар "облагодетельствованных" бедняков. Они были равнодушны к богатству, но ревностно добивались славы "самых последовательных борцов, самых безупречных поборников свободы, самых храбрых воинов". Они крепко дружили и преданно любили (в тайном обществе сикариев были и мужчины, и женщины, в основном еще очень молодые), но незамедлительно карали изменника смертью или еще худшим наказанием - вечным изгнанием из своих рядов.

Иудейские священники и аристократия, отвернувшиеся от восстания, как только запахло войной с империей, ненавидели их. Мирные обыватели, на головы которых обрушились чудовищные бедствия войны и испепеляющий гнев Рима, боялись их.

Вам это никого не напоминает?!


Вожди сикариев, которым не откажешь в стратегическом мышлении, взяли Масаду под свой контроль в самом начале восстания - в 66 г. н.э. Такие запасные позиции всегда пригодятся!

В 6-66 гг. н.э. в крепости стоял изнывавший от безделья римский гарнизон - две когорты, около 700 солдат, внушительная сила и в поле (иудейские повстанцы только по-дилетантски копировали римский строй, а успешнее всего действовали из засад и в обороне населенных пунктов), не то что за стенами!

Как удалось отряду сикариев, насчитывавшему скорее всего, всего несколько сотен бойцов под командой их вождя Менахема, сына Иехуды Галилеянина, заставить римлян расстаться с крепостью, а, по некоторым данным - и с жизнью, остается загадкой. Иосиф Флавий пишет просто: "...Поднялся некий Манаим, сын Иуды, прозванного Галилеянином, замечательного софиста (законоучителя), который при правителе Квиринии укорял иудеев в том, что они, кроме Бога, признают над собою еще и власть римлян. Этот Манаим отправился во главе своих приверженцев в Масаду, разбил здесь арсенал Ирода, вооружил, кроме своих земляков, и чужих разбойников, и с этой толпой телохранителей вступил, как царь, в Иерусалим, стал во главе восстания и принял руководительство над осадой (римского гарнизона - М.К.)".

Возможно, римляне сами ушли из крепости еще раньше, чтобы соединиться со своими главными силами. Возможно, сикарии сумели тайно проникнуть в Масаду (на родной земле каждый камень помогает!) и уничтожили или пленили "расслабившихся" оккупантов. Не суть.

Суть в том, что с этого момента сикарии надежно обосновались в Масаде до самого конца.

И вскоре она им очень пригодилась!

Ультра-радикалы сикарии после первых побед восстания, ошибочно принятых за решающие, не замедлили "пересраться" с просто радикалами зелотами и затеять с ними в Иерусалиме уютную междоусобную войнушку с кучей трупов. На взаимное ослабление иудейских повстанцев и на потеху Риму, собиравшему силы для сокрушительного карательного удара. Зелоты, более многочисленные, победили. В 70 г. н.э. лидер сикариев Менахем был убит, а его преемник Элазар или Элеазар бен Яир со своими поредевшими сторонниками ушел в Масаду.


Так в нашей истории появляется один из самых ярких и в то же время таинственных персонажей. Имя Элеазара бен Яира, отважного предводителя защитников Масады, души и мозга обороны, окутано множеством легенд без документального подтверждения. По списку:

- он был племянником погибшего Менахема; по крайней мере так пишет Иосиф Флавий;

- в прошлом он был римским офицером; во всяком случае тактику легионов он знал прекрасно и умел ей противостоять, а иудеи-граждане Рима эпизодически служили в легионах (это доказал историк А.Г.Грушевой в своей работе "Иудеи и иудаизм в истории Римской республики и Римской империи");

- он не верил в Б-га; кто знает, на войне увидишь много такого, что заставляет извериться...;

- он был женат на своей соратнице и имел сына, которые разделили его судьбу до конца; что ж, ничего необычного;

- он участвовал в последней обороне Иерусалима и пробился в Масаду с боем; маловероятно, скорее всего, Элеазар и его люди ушли из города еще до того, как римляне захлопнули его в осаде.

Наверное, он был молодым, но вполне зрелым человеком (около 30 лет), умным, энергичным, решительным, жестоким, хорошим бойцом и отличным командиром, любимым своими людьми, и прирожденным оратором, умевшим покорять сердца и мысли слушателей.

Образ, прекрасно воплощенный на экране актером Питером Штрауссом ("Крепость отчаянных") мы условно принимаем за портрет Элеазара бен Яира:


Ядро защитников Масады составили двести испытанный бойцов, отступивших из Иерусалима вместе с Элеазаром, плюс еще некоторое число несших до этого постоянную охрану твердыни. Всего же Иосиф Флавий определят численность евреев, выдерживавших осаду на каменной вершине, в 967 чел, включая мирных беженцев, взявшихся за оружие по необходимости, женщин, детей, стариков...

Сикарии нашли в Масада большие запасы провианта ("хлеба, вина, масла, фиников, стручковых плодов" - конкретизирует Иосиф Флавий), достаточные для нескольких лет осады, полные цистерны воды и склады оружия, согласно тому же Иосифу Флавию, подходящие для вооружения десяти тысяч бойцов.

Отряды Элеазара бен Яира решительно взяли под контроль всю округу, жестоко подавляя любое противодействие и реквизируя все необходимое для предстоящей обороны.

Элеазар основательно готовился к своему "самому лучшему сражению" против всей мощи Рима.


А Рим правил миром и во имя незыблемости Pax Romana не прощал покоренным народам мятежей.

В 68 г. н.э. молодой и перспективный (как сказали бы в наши дни) имперский полководец Тит из династии Флавиев (придет время, он наденет пурпур цезаря, унаследовав своему отцу Веспасиану) вторгся в восставшую Иудею с 60-тысячной армией. Пользуясь раздорами среди повстанцев и умело создавая местное подавляющее численное превосходство, он "отгрызал" от восстания город за городом, провинцию за провинцией.

...В сентябре 70 г. н.э. Иерусалим пал после мучительной осады, голода, унесшего, если верить античным авторам, более 100 тысяч жизней его жителей, жестокого штурма и отчаянного сопротивления повстанцев, унесших еще 60 тысяч... Под тысячеголосый стон горя и ужаса еврейского народа и тысячеголосый же боевой клич "Барра!" победоносных легионов Рима обрушился охваченный огнем Золотой храм...


Взятие Иерусалима. Худ. Д. Робертс, 1850.

Разрушение Храма. Худ. Ф. Айетц, 1867.

После того, как армия Рима додавила еще несколько разрозненных очагов сопротивления, почти вся Иудея пала под кованые калиги захватчиков в дыму, пламени и потоках крови. Восстание было практически подавлено. Практически... Если бы не Масада!


Первые римские разведывательные отряды Элеазар бен Яир со своими людьми легко отразил. Более того, защитники Масады начали предпринимать дерзкие рейды на подконтрольную римлянам территорию, уничтожая запасы провизии, угоняя скот, разрушая дома и отравляя колодцы. Жалкие мольбы несчастных иудейских крестьян, остававшихся без будущего, не трогали суровых партизан. Они создавали вокруг своей твердыни полосу "мертвой земли", грамотно отрезая врага от местного снабжения.

Не будем, подобно Иосифу Флавию, поспешно судить сикариев. Опыт множества войн и конфликтов показывает, что партизаны, воюющие даже за самое справедливое дело, под влиянием поражений и невзгод имеют тенденцию "обандичиваться"...


На что рассчитывала горстка защитников Масады? Был ли у них хоть ничтожно малый шанс устоять? Только ли к героической гибели вместе с мечтой о свободе своей страны готовились охваченные рвением фанатиков и воодушевлением патриотов сикарии на одинокой скале?

Наверное, была и надежда. Робкая, но упрямая, вопреки всему, мечта об успешном исход обороны. А вдруг... Еще неясно как... Но вдруг они выстоят, и враг будет поражен, и для Иудеи снова взойдет солнце надежды!

Тверда была и надежда на вечно ожидаемый еврейским народом приход Мессии, для которого, казалось, самое время...


Сикарии Элеазара бен Яира продержались на Масаде с 70 по 73 гг. н.э. Однако непосредственно в осаде крепость находилась только с 72 г., когда будущий прокуратор Иудеи (73 г.) Луций Флавий Сильва (Lucius Flavius Silva Nonius Bassus) выступил против этого последнего оплота непокорных евреев во главе Х легиона "Фретензис" (Legio X Fretensis), плюс разнообразные вспомогательные части и службы.

К сожалению, древняя история скупа на даты, и мы не знаем даже месяца, когда могучая сталеносная и пыльная змея колонны Десятого легиона выползла из Иудейской пустыни и свернулась у подножия Масады смертельным кольцом...

Флавий Сильва взял крепость в осаду.


Блистательный актер Питер О'Тулл, игравший Флавия Сильву в фильме "Крепость отчаянных" создал полный обаяния образ немолодого усталого романтика, влюбленного в строгую определенность "Римского мира", прячущего свое истинное человеческое лицо под маской сильно пьющего циника и стремящегося выполнить приказ императора ценой как можно меньшей крови своих и чужих...

Каков был исторический Флавий Сильва нам остается только догадываться. Очевидно одно: приказ взять Масаду он исполнил с максимальной энергией, эффективно и в возможно кратчайшие сроки.

Командующий был достоин своих солдат - лучших воинов древнего мира, римских легионеров.


Десятый легион, составивший ядро высланной против Масады армии, был, по римским меркам, сравнительно молодым соединением. Он был сформирован в 40 или 41 г. до н.э. во время гражданской войны между Цезарем и Помпеем-младшим в Риме. Свое почетное имя (оно было у каждого легиона!), означающее примерно "Легион пролива", он получил через десять лет в морской битве при Акциуме, действуя в качестве морской пехоты. Десятый легион, штурмовавший Масаду, не надо путать с легионом того же номера под именем "Гемина" (Legio X Gemina), созданным Юлием Цезарем в 58 г. до н.э. для Галльской войны.


Значки Десятого легиона и его 2-й когорты (реконструкция):

Римские легионер и декaн (десятник, младший командир) периода Иудейской войны:

Кстати, в уже упоминавшемся фильме "Крепость отчаянных" вооружение и снаряжение армии Рима показаны весьма и весьма достоверно.


Десятый был старожилом Иудеи - находился там с незначительными отлучками с начала нашей эры - и отлично знал этот горный и пустынный край.

К тому же к иудеям у него были кровавые счеты: в самом начале восстания он был жестоко побит зелотами под Иерусалимом и при беспорядочном отступлении даже потерял своих орлов - неслыханный позор для Римской армии!

Поэтому, когда римляне стали возвращать себе инициативу в Иудейской войне, Десятый действовал особенно смело и безжалостно. В Иерусалиме его мечи буквально купались в крови. Только так легион мог смыть со своей репутации скверное пятно и, конечно же, отомстить!


Штатная численность Десятого легиона была стандартной - около 5 000 пехотинцев и до 300 кавалеристов. Однако, учитывая понесенные в Иудее потери и неоднократны пополнения, реальное число мечей (так принято было в Риме считать бойцов) вряд ли соответствовало штатам. С учетом вспомогательных сил (отрядов союзников Рима, обозников и т.п.) римские силы под Масадой историки склонны оценивать в 4 800 - 5 000 человек. Учитывая возложенную на них задачу, это не так уж много.

В то же время из почти тысячи защитников Масады далеко не все были в силах держать оружие - исключаем из этого числа детей и дряхлых старцев, а так же значительную часть женщин. В традиционной и консервативной Иудее обществом отнюдь не приветствовалось, когда представительницы прекрасного пола покидали домашний очаг и превращались в воительных амазонок - за это, кстати, отчаянно "шпыняли" эмансипированных сикариев! К тому же многие беженцы из окрестных селений едва ли не в первый раз в жизни взялись за меч, а Десятом легионе были сплошь испытанные бойцы...

Словом, соотношение численности осаждающих и осажденных не совсем соответствовало соотношению сил. Не будем забывать об этом, упрекая Элеазара бен Яира, что так мало продержался.


В древнем мире римлян не зря называли "народом, осаждающим крепости". Свою штурмовую тактику они довели до совершенства, и сотни покоренных ими городов пали спелыми плодами этого искусства.

- Перво-наперво обложить противника непроницаемым кольцом и окопаться.

Битвы за крепости в Иудее научили римлян, что евреи умеют и любят ходить на дерзкие вылазки, разбивая осадные машины и нанося чувствительные удары легионам. Но римский солдат никогда не ложился спать, не окопав свой лагерь предписанными уставом фортификационными сооружениями - рвом, валом, частоколом (за неимением дерева в безводной пустыне - бруствером из камней). Со стен Масады осажденные наблюдали за тяжелой работой усталых, запыленных солдат сначала с издевательскими насмешками, а затем, увидев, как быстро вырастают из желтой бесплодной земли восемь мощных квадратов римских легерей - в гробовом молчании.

Рим тоже строил на века, даже если речь шла о временных полевых укреплениях. Внушительные следы лагерей Десятого легиона до сих пор отчетливо видны с вершины скалы:

Обратите внимание также на остатки почти двухметровой в высоту осадной стены, которая, по свидетельству Иосифа Флавия, полностью опоясывала Масаду, запирая осажденным все попытки бежать из крепости. Ее протяженность до сих пор не ясна - сохранились лишь ее фрагменты - предположительно более десятка километров.

Если предположить, что для обеспечения постоянной охраны нужно было поставить часового пусть даже через каждые полсотни метров, выходит, что римские солдаты под Масадой не только работали, но и тащили службу буквально на пределе сил. При этом каждый сосуд воды, каждый мешок муки им приходилось доставлять за много километров, из-за пределов созданной сикариями вокруг крепости "мертвой зоны". Какие жестокие лишения приходилось переносить легионерам во время осады, сейчас остается только предполагать. ИМХО, в уже упоминавшемся фильме "Крепость отчаянных" это показано превосходно.

Наверное, с растрескавшихся от жажды губ не одного солдата срывалось в эти дни глухое проклятие: "Vita soldae vita canis est!" - "Солдатская жизнь - жизнь собачья!" (лат).

Вне зависимости от зловещей роли воинов Десятого легиона в истории Иудеи и еврейского народа, история взятия Масады заставляет уважать их по крайней мере как превосходных солдат.


К сожалению, Иосиф Флавий, самый подробный историк этого события, удивительно скуп на подробности. Так что о самом ходе осады можно только строить предположения.

Наверное, стороны периодически обменивались пробными ударами.

У римлян имелась для этого испытанная столетиями войн республики и империи "артиллерия", способная дострелить до вершины.

"Тяжелые орудия" легионов - римские катапульты, метавшие камни и зажигательные снаряды:

"Полевая артиллерия" - баллисты, посылавшие длинные убойные стрелы:

И, наконец, "станковый пулемет" или "АГС" римских солдат - "скорпион", пускавший стрелу поменьше, однако с легкостью обслуживавшийся расчетом непосредственно на переднем крае сражения:

Здесь эта метательная машина запечатлена художником в бою именно при взятии Масады.


Иудеи, имевшие в античном мире репутацию искушенного в военном искусстве народа, также знали эти орудия войны и, скорее, всего, в арсеналах царя Ирода катапульты и баллисты тоже имелись, позволяя осажденным "возвращать" осаждающим их выстрелы.

Однако на вылазки, за исключением разведывательных операция, Элеазар бен Яир скорее всего не решался: слишком мало у него было опытных бойцов, чтобы рисковать ими, а попусту гробить местных "ополченцев" не имело смысла.


Межу тем, в малом мире, ограниченным крепостными стенами на плато Масады, как и во всех осажденных крепостях, текла своя жизнь, в которую люди упрямо переносили мирные привычки и обычаи. Наверное им, и прирожденным революционерам, простым крестьянам, было очень странно квартировать в роскошно отделанных дворцовых помещениях... Припасов на складах и воды в цистернах пока хватало... Детишки играли между дворцами и арсеналами, женщины болтали о своем и ждали мужей с дежурства на стенах, молодежь затевала спортивные состязания... Наверное, тщательно отправлялись все религиозные обряды иудаизма (хотя сорвиголовы сикарии и посмеивались над "святошами"-беженцами), а какой-нибудь местный книжник кропотливо выводил буквы, снимая копию с ветхого свитка Торы...

Совсем как этот переписчик Священного Писания, невозмутимо работающий сегодня в одной из башен туристической Масады:

"Свитки сгорают, а буквы - парят!" - это не раз подтверждено трагической историей вечного еврейского народа...


Предлагал ли Флавий Сильва Элеазару сдаться, обещая всем жизнь в случае капитуляции? Почти точно - да. Это обычная практика в начале любой осады крепости. Никто всерьез не верит, что осажденные так просто возьмут и сдадутся, но предлагают все. А вдруг?

Элеазар ответил отказом и, возможно, еще в более крепких выражениях, чем в уже не раз упоминавшемся фильме.


И тогда римляне перешли к реализации плана, который навсегда оставил имя "Масада" не только в истории оборон, но и в истории штурмов.

С западной стороны ниже скалы Масада лежала меньшая по размеру скала под названием Левка. В ней римский военно-инженерный гений увидел фундамент для будущей победы.

"Парни, послушайте меня", - наверное, сказал Флавий Сильва, возвышаясь над ровными рядами шлемов и пилумов. - Говорят, на вершину Масады нет дороги... Так построим эту дорогу сами!"

Голос из задних рядов: "Сильва, поимей совесть, мы и так лопатами все руки стерли..."

Флавий Сильва: "Молчать!! Я прикажу - до кости сотрете! За работу, бездельники!"


Однако для постройки гигантской насыпи, которая вела бы на Масаду, рук Десятого легиона все равно не хватало: легионеры должны были при этом нести еще и осадную, и караульную, и лагерную службу. Для строительных работ под Масаду пригнали не менее двух тысяч еврейских пленных, благо, после обращения в рабство уцелевшего населения Иерусалима таковых имелось в избытке. Их можно было использовать задешево и держать впроголодь: когда кто-то из бедняг больше не мог встать от изнеможения, римский короткий гладиус избавлял его от рабства, а конвой пригонял замену... Ничего не напоминает из новейшей истории?


Очевидно, защитники Масады не сумели воспрепятствовать ведшейся у них на глазах постройке боевой рампы. Почему? Ответ теряется во мгле древней истории.

Быть может, просто не хотели бить по своим людям. А, может быть, римляне прикрывали постройку очень плотной стрельбой из метательных орудий, а рабочих защищали передвижными щитами.

Пока титаническое сооружение, согласно Иосифу Флавию, "высотой 250 локтей и шириной 50 локтей" (100 м. и 20 м.), было готово, прошло не меньше нескольких месяцев.

Известно, что Масда пала на Песах 73 г. н.э. а именно 18-го дня весеннего месяца нисан, т.е. в апреле. Регулярная же осада же была начата римлянами в 72 г. н.э. Следовательно, мы можем очень приблизительно судить, сколько на самом деле длилась эта легендарная оборона - от примерно года до нескольких месяцев.


Помимо поражавшей воображение современников насыпи, римляне блеснули под Масадой и другим шедевром военно-инженерной техники: соорудили огромную 25-метровую бронированную осадную башню с площадками для лучников и устрашающим стенобитным тараном (близкой родней "Свирепого Юлия", крушившего стены Иерусалима).

Вот так увидели ее исторические и военные консультанты фильма "Крепость отчаянных":

А вот реконструкция основания этой башни и поворотного механизма, придававшего ей нужный для устойчивости и ведения боя угол наклона при подъеме по рампе, из исторического музея Масады:

Знатоки инженерного дела утверждают: деревянные колеса слабоваты для такой громадины. Однако оригинал, разумеется, не сохранился, и нам остается только строить предположения, какова была "подвижная часть" там.


В общем, есть от чего прийти в ужас, видя, как неотвратимо надвигается на стены это чудовище, влекомое с помощью канатов и системы блоков сотнями рабов.

Особенно если представить себе в дополнение к этому такую стрельбу из катапульт и баллист, что снарядам тесно в небе, и железную поступь легионеров, шагающих вслед за башней по рампе в своем знаменитом штурмовом построении "Черепаха"  - со всех сторон щиты, стрелой даже метить некуда... Да еще за "гуляй-городками", наверное...

Римская "черепаха" (не в "зоологическом смысле", как у Астерикса с Обеликсом, а в самом прямом):

Римская боевая рампа сохранилась у Масады и по сей день:


Примерно такая "веселуха" ждала защитников Масады одним весенним утром 73-го г. н.э.


Вот так представляют себе штурм Масады современные художники:

Вот так - художник-реконструктор:

А так изобразил его французский гравер ХVIII в., ни разу не бывавший в Святой Земле, однако наделенный богатой фантазией:

\


Но не такие люди были последние борцы за Иудею на вершине Масады, чтобы предаваться отчаянию, когда еще не исчерпаны все возможности к сопротивлению.

"Смотрите, мальчики и девочки, какая здоровенная дура к нам едет! - наверное, нашел в себе силы пошутить Элеазар, обращаясь к своим сосредоточенным и притихшим перед боем людям, - Положительно у римлян просто любовь ко всему большому! Если не удастся сковырнуть ее с насыпи, сделаем так, чтобы она без толку стукала своим тараном в нашу стену. А ну - лучники, пращники - к бою, остальные - слушай сюда!.."

И иудеи ответили монументальному римскому осадному гению своей инженерной находчивостью.

За считанные часы, пока римляне  поднимали башню по рампе под выстрелами защитников, в крепости возвели ответное сооружение. Разобрав перекрытия дворцов царя Ирода, сделанные из мощных балок ливанского кедра, обороняющиеся построили за стеной напротив боевой рампы огромный полый деревянный короб и заполнили его песком. Работали все, кто мог нести мешок или держать лопату. Эта импровизированная "подушка" гасила силу ударов тарана. Когда он наконец вышел на исходную позицию и начал бить в стену, он пробил в ней... дырку. А не обрушил целый сегмент, открыв пролом штурмовым группам, как следовало ожидать.

"Облом!", - отметил Флавий Сильва, грубо нецензурно выругался и стал разрабатывать план "Б". Он тоже был не из тех, кто пасует перед опасностями.

А на вершине рампы в это время кипел бой между пытавшимися взойти на стену римлянами и отчаянно защищавшимися иудеями. Потери были у обеих сторон, но навряд ли критические.


Пишет Иосиф Флавий": "Сильва... решил, что огнем скорее можно будет взять стену: по его приказу солдаты начали бросать на нее массами горящие головни. И действительно, постройка, состоявшая большей частью из дерева, быстро зажглась и вследствие своей легкой доступности была охвачена пламенем до самого основания".

Вероятно, этому предшествовала отчаянная борьба за то, кто успеет скорее: римляне поджечь стену снизу, или иудеи - залить ее сверху водой, и обе стороны яростно осыпали друг друга стрелами и метательными снарядами. Верх одержали римляне - деревянная "подушка" защитников Масады горела ясным пламенем!

И тут...

"О коварные боги Рима, за что вы так немилосердно караете?! - скорее всего, в отчаянии воскликнул Флавий Сильва. - Впрочем, знаю за что: за пьянство, беспорядочный секс и сквернословие. Но как же можно иначе в армии?!"

Ветер Иудейской пустыни вдруг переменился. Кажется, даже ветер встал на сторону тех, кто защищал свободу этой горькой земли! Он погнал пламя в сторону осадной башни. Дым заполнил ее ярусы, а металлические листы обшивки накалились так, что в сооружении стало невозможно находиться. Гарнизон был вынужден оставить ее.

Это был предел. Буксины Десятого легиона хрипло пропели "отбой". Прокопченные, окровавленные и измученные боем центурии в полном порядке отступали с боевой рампы. Торжествующие защитники Масады (выглядевшие к тому времени не лучше), провожали их ликующими криками: "День наш!!!"

Возле осадной башни, несомненно, остался заслон, достаточно сильный, чтобы помешать иудеям сделать вылазку и разрушить ее (если не сгорит сама). Если бы не так, столь энергичный и толковый командир как Элеазар бен Яир не упустил бы возможности окончательно посрамить римлян.

А так... Он выиграл всего лишь день.


...Вот смерклось. Были все готовы заутро бой затеять новый...

Это написано о другом сражении иной эпохи и в ином краю. Но как это подходит!

"Клянусь бородой Юпитера, двумя рылами Януса, прелестями Венеры и хером Приапа, завтра я возьму проклятую гору! - рычал Флавий Сильва и пил жуткую кислятину. - Лишь бы не сгорела эта тупая башня!"

Башня не сгорела. Ветер подумал и перешел на сторону победителя. Он изменил направление и снова погнал огонь на деревянные конструкции иудеев.

Парни из Десятого легиона спали тяжелым сном смертельно уставших людей под своими полотняными шатрами. Их не тревожили даже вопли и стоны раненых, доносившиеся из легионного "хоспиталиса", где практиковалась суровая римская военная медицина.


А на вершине осажденной скалы свершался в ночные часы самый жуткий и величественный акт древней трагедии под названием "Масада".

Иосиф Флавий приводит в своей "Иудейской войне" текст двух пространных речей, якобы произнесенных Элеазаром бен Яиром перед своими сподвижниками в ночь перед вечностью. Они удивительно красноречивы и убедительны.

Но откуда этот римско-иудейский историк мог знать, что именно говорил Элеазар, призывая обреченных с Масады не дарить римлянам победы и самим перерезать себя и своих близких? Навряд ли одна из двух спасшихся из Масады еврейских женщин, простая мать семейства, могла запомнить все эти выражения и выкладки умелого оратора и зрелого военно-политического лидера. Даже если чудом выжил кто-нибудь из еврейских бойцов (не исключаю такой возможности) и пересказал Иосифу Флавию основные "тезисы" Элеазара, фигурирующие в "Иудейской войне" речи - плод литературного таланта и воображения этого автора.

Не будем забывать, что свою историю Иосиф Флавий, бывший еврей, бывший мятежник и бывший военнопленный, писал под неусыпным контролем римских "цензоров" и, соответственно, с проримской позиции. А "уесть" римлян, дать слово своей разоренной и униженной стране так хотелось!

Вот он и вложил в уста Элеазара бен Яира собственные слова.


Фанатичная готовность древних иудеев к самоубийству вместо неприемлемого с религиозной точки зрения (невозможность соблюдения обрядов своей веры, кошрута и т.д.) рабства у язычников-римлян не раз отмечена античными авторами.

Но никто никогда не узнает, какие именно слова нашел Элеазар бен Яир, чтобы воспламенить в своих людях безумную жажду самоубийства. Никто не узнает, какими словами можно было убедить матерей увидеть смерть своих детей. Не понять, какими словами можно заставить любящего главу семьи своей рукой лишить жизни всех своих ближних. Какими словами можно побудить отважного бойца обратить в себя острие меча ДО последнего боя...

Да, всех их ждали от руки римлян неминуемая смерть или рабство, женщин - насилие (тому было множество примеров в истории этой войны)... Но ведь умереть сражаясь, не теряя до последней минуты надежды на чудо - легче! Но не дать шанса даже детям...

Кто не держал одинокую оборону на продуваемой всеми ветрами скале, видя вокруг гибель своей страны и крушение своих идеалов, навряд ли сможет представить, что творилось в последнюю ночь в душах защитников Масады.

Мне кажется, современному человеку никогда до конца не понять человека другой эпохи, даже укрепившись многолетними историческими студиями... Люди были такими же. Но мыслили они ИНАЧЕ...

Пишет Иосиф Флавий:

"Всеми овладело какое-то бешеное желание убивать жен, детей и себя самих; каждый старался предшествовать в этом другому, всякий хотел доказать свою храбрость и решимость тем, что он не остался в числе последних. При этом ярость, охватившая их, не ослабела, как можно было бы подумать, когда они приступили к самому делу, - нет! До самого конца они остались в том же ожесточении, в какое привела их речь Элеазара. Родственные и семейные чувства у них хотя сохранились, но рассудок брал верх над чувством, а этот рассудок говорил им, что они таким образом действуют для блага любимых ими существ. Обнимая с любовью своих жен, лаская своих детей и со слезами запечатлевая на их устах последние поцелуи, они исполняли над ними свое решение, как будто чужая рука ими повелевала. Их утешением в этих вынужденных убийствах была мысль о тех насилиях, которые ожидали их у неприятеля. И ни один не оказался слишком слабым для этого тяжелого дела - все убивали своих ближайших родственников одного за другим.

Несчастные! Как ужасно должно было быть их положение, когда меньшим из зол казалось им убивать собственной рукой своих жен и детей! Не будучи в состоянии перенесть ужас совершенного ими дела и сознавая, что они как бы провинятся перед убитыми, если переживут их хотя одно мгновение, они поспешно стащили все ценное в одно место, свалили в кучу, сожгли все это, а затем избрали по жребию из своей среды десять человек, которые должны были заколоть всех остальных. Расположившись возле своих жен и детей, охвативши руками их тела, каждый подставлял свое горло десятерым, исполнявшим ужасную

обязанность. Когда последние без содрогания пронзили мечами всех, одного за другим, они с тем же условием метали жребий между собой: тот, кому выпал жребий, должен был убить всех девятерых, а в конце самого себя. Все, таким образом, верили друг другу, что каждый с одинаковым мужеством исполнит общее решение как над другими, так и над собой. И действительно, девять из оставшихся подставили свое горло десятому. Наконец оставшийся самым последним осмотрел еще кучи павших, чтобы убедиться, не остался ли при этом великом избиении кто-либо такой, которому нужна его рука, и найдя всех уж мертвыми, поджег дворец, твердой рукой вонзил в себя весь меч до рукояти и

пал бок о бок возле своего семейства."

Археологи, проводившие раскопки на Масаде, утверждают, что ими были найдены несколько жребиев с начертанными на них именами, которые тянули в свою последнюю ночь герои Маасды. В т.ч. глиняный черепок с арамейской надписью... "Бен Яир"! Элеазар?!


Кто-то из защитников или беженцев, не пожелавших разделить общую страшную участь, вполне мог попытаться скрытно спуститься с горы, перелезть осадную стену и просочиться через римские посты. Римские часовые были в эту ночь особенно бдительны, и беглецов подкарауливала смерть... Но кто знает, может кому-нибудь все же удалось спастись - вопреки логике, случайно. История не оставила об этом свидетельств.


Наутро, разметав прогоревшие деревянные конструкции стены, легионеры Десятого яростно ворвались в Масаду...

Их встретили странная, мертвая тишина и безлюдие:

"Мы вошли! Сопротивления нет." - велел передать Флавию Сильве командовавший штурмовой группой офицер.

Ожидая засады, ощетинившись пилумами и прикрываясь щитами, солдаты Рима отработанными до автоматизма движениями продвигались вглубь плато, вперед и вверх...

Они умело обтекали строения. Резкий запах стынущей крови щекотал им ноздри. Ветер бесприютно хлопал забытой дверью на ременных петлях.

Они ворвались внутрь!..

Пишет Иосиф Флавий: "Увидев же здесь (..) массу убитых, они не возрадовались гибели неприятелей, а удивлялись только величию их решимости и несокрушимому презрению к смерти такого множества людей."


Из одной из цистерн к легионерам вылезли последние уцелевшие - две женщины и пятеро детей... Об их дальнейшей судьбе ничего не известно. Как утверждают экскурсоводы на Масаде, "скорее всего, их отпустили". В данном случае это очень похоже на правду.


В глубоком молчании покидали потрясенные победители гордую иудейскую крепость, убившую саму себя. Остались только подразделения, необходимые для сбора тощей добычи и погребения погибших...

А ведь действительно: если бы Масада пала в адском хаосе последней рукопашной схватки, победных кликах легиона: "Барра!", стонах умирающих и пронзительных криках женщин, которых волокут за волосы хохочущие солдаты - это был бы триумф. Подобный сотням других триумфов Рима в других его войнах.

Мертвая Масада не подарила римлянам ни звука слабости или отчаяния. Триумфа не было.

Была залитая кровью вершина желтой каменной скалы, которую Флавий Сильва взял у мертвых.


Наверное, жуткие образы жертв Масады не раз приходили потом в его сны. Такие сны видят даже самые несгибаемые солдаты...

Но это не помешало покорителю Масады сделать в будущем блестящую карьеру, стать прокуратором Иудеи и консулом Рима. Как и многие баловни судьбы закончил Флавий Сильва трагически - опалой, ссылкой и забвением заслуг при императоре Домициане.


Десятый легион был окончательно прощен цезарем и получил назад своих орлов, кстати, захваченных в целости в Иерусалимском храме.


Элеазар бен Яир и его люди, павшие на Масаде, пережили тысячелетия.

Как и еврейский народ.

Один из боевых девизов Армии обороны Израиля (ЦАХАЛ) в наши дни гласит: "Масада не должна пасть снова!" _____________________________________________________________________________Михаил Кожемякин