Михеев Геннадий Александрович: другие произведения.

Одержание, часть 1

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Трудно объяснить, что такое одержание, тем, кто не читал "Улитку на склоне" Аркадия и Бориса Стругацких. Да и вряд ли стоит мне здесь отбрехиваться. "Улитка на склоне" - о будущем, которое не втянешь в спор и не заластишь, моя же книжка - про 1990-е годы в бывшем Советском Союзе, то есть о прошлом. Как бы мы ни хотели, все равно у нас получится свой, субъективный взгляд - на всё, а обобщающей картины никогда не выйдет, нет столь толстой кишки. Так что - не обессудьте.


  
  
  
   0x08 graphic
  
  
  
  
  
  
  
  -- Геннадий Михеев
  
  -- ОДЕРЖАНИЕ
  
  -- субъективный взгляд на 1990-е годы в России
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Отполированный тюрьмою,
   Ментами, заводским двором,
   Лет десять сряду шел за мною
   Дешевый урка с топором.
   А я от встречи уклонялся,
   Как мог, от боя уходил:
   Он у парадного слонялся --
   Я через черный выходил.
   Лет десять я боялся драки,
   Как всякий мыслящий поэт.
   ...Сам выточил себе нунчаки
   И сам отлил себе кастет.
   Чуть сгорбившись, расставив плечи,
   Как гусеничный вездеход,
   Теперь иду ему навстречу --
   И расступается народ.
   Окурок выплюнув, до боли
   Табачный выдыхаю дым,
   На кулаке портачку "ОЛЯ"
   Читаю зреньем боковым.
   И что ни миг, чем расстоянье
   Короче между ним и мной,
   Тем над моею головой
   Очаровательней сиянье.
  
   Борис Рыжий
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   ХИАЗМА. ПОСЛЕДНЯЯ ИЗ ЛУЧШИХ ЭПОХ
  
   Трудно объяснить, что такое одержание, тем, кто не читал "Улитку на склоне" Аркадия и Бориса Стругацких. Да и вряд ли стоит мне здесь отбрехиваться.
   "Улитка на склоне" -- о будущем, которое не втянешь в спор и не заластишь, моя же книжка -- про 1990-е годы в бывшем Советском Союзе, то есть о прошлом. Как бы мы ни хотели, все равно у нас получится свой, субъективный взгляд -- на всё, а обобщающей картины никогда не выйдет, нет столь толстой кишки. Так что -- не обессудьте.
   Глупо разделять исторические периоды на "десятилетия", "столетия", "тысячелетия" -- все это условно. Но применительно к России случайным (почти) образом образовались две межи: падение Горбачева и взлет Путина. Упрощаю: эпоха Ельцина. Теперь, по прошествии времени, роль Бориса Николаевича несколько пересмотрена, плюсы с минусами сведены в единый балланс. Но... не навязывается ли он нам некими силами? Ведь что ни говори, в России при Ельцине была свободная пресса (олигархи могли позволить себе поиграть в плюрализм). Теперь свобода слова загнана в резервации, а независимой прессы не существует -- прежде всего потому что таковая не нужна обществу. Ну, хотя бы пока не отменили Всемирную Паутину -- и то ладно.
   В 1990-е мы одержали поражение почти по всем фронтам -- в особенности на идеологическом (но не духовном!). Впрочем, чего ворчать. Хочу отметить один существенный момент. В горячих точках я задавал военным прямой вопрос: "За кого воюешь... за Березовского, Абрамовича, Усманова?" Чаще всего мне отвечали приблизительно так: "Знаешь что, корреспондент... тебе видно не понять, что такое честь, совесть, порядочность". Именно эти мужчины спасали нашу страну в годы позора. А еще -- крестьяне, рабочие, инженеры, врачи, учителя. Их, подлинных героев своего времени, было немало. Да и сейчас они есть.
   Я назвал бы 1990-е последней из лучших эпох. Что касается ярлыка "лихих": и ныне у нас творится беспредел, воруют безбожно, взятки хапают миллиардами, убивают так же хладнокровно, правда, на Кавказе все же нет боевых действий. Я пишу эти строки в день, когда дачник в Тверской области расстрелял девятерых (из них -- четырех женщин) просто за то, что они усомнились в том, что он служил в армии. Выяснилось, что он не служил.
   Дело в ином, и я не о политике: 1990-е стали последним десятилетием документальной фотографии. Кто сохранил архивы того времени, хотя бы может предъявить негатив (или слайд). Остальным же остается разве что фотошопить. И сейчас существуют приверженцы пленки. Но кто ж им теперь поверит?
   По девяностым еще не ударили цифровые технологии, они не претерпели от позора селфимании. Фирма Adobe выпустила на рынок программу Photoshop еще в 1990 году, но не было еще столь развито фотолюбительство, которое своего пика достигло в нулевые. Кстати: о 2000-х в России я обязательно расскажу -- позже.
   Смею напомнить: в девяностые у нас единожды был избран лучший фоторепортер России. Таковым стал Сергей Шахиджанян. Ирония состоит в том, что Сергей Владимирович не создал ни одного выдающегося фотопроизведения. Или я таковых просто не знаю.
   А вы помните хотя бы один снимок из России, ставший в 1990-е победителем WorldPressPhoto? Напомню. Виктор Ахломов: совок дебилоидного типа радуется победе демократии. Владимир Вяткин: усталый грязный солдат на Чеченской войне. Александр Земляниченко: танцующий Ельцин. Владимир Семин: молебен в полуразрушенном храме. Юрий Козырев: русские солдаты на Чеченской войне в грязи. Пять картинок, в которых по идее должно отразиться всё, и мы видим, что дебилы радуются развалу СССР, война -- дело грязное, Ельцин -- клоун, в стране есть верующие люди. Какие еще фотографы старались рассказать нам о России 1990-х... Валерии Щеколдин и Нистратов, Павлы Кривцов и Смертин. Другие персонали не вспоминаются. На самом деле снимающих и мобильных было тысячи, но они топтались на паркетах, лезли во всякие жопэ, чернушничали и гламурствовали -- да все что угодно творили, только не тщились понять Россию. Хотя, по большому счету на их фотографиях тоже отражена наша (подчеркну: именно наша, а не "эта") страна. Но одно дело -- паноптикум из миллионов картинок, другое -- отражение сути явлений в одном изображении. Повторю: талантом краткости в фотографии обладают немногие.
   Девяностые не подарили человечеству ни одной фотографии, могущей стать иконой. Сие касается и России, и Мира в целом. Вероятно, это потому, что не было по-настоящему великих людей, по уровню харизмы равных Ленину, Че Геваре или Жукову. Даже генерала Лебедя -- и то мы забыли. Мы вообще мало что помним, полагая, что кинонаследие Алексея Балабанова -- это и есть девяностые. Хотя, во многих аспектах "Брат" и "Жмурки" вполне аутентично отражают тогдашние настроения. Но жизнь тогда была все же несколько иной -- и уж точно не киношной и Данила Багров -- лишь образ, а не живой человек. В столицах кипели страсти... а что же в провинции, в глубинке? Как раз об этом я здесь и расскажу.
   Стихотворение Бориса Рыжего я выбрал эпиграфом не с бодуна. На мой взгляд, сей русский поэт наиболее выразительно передал сам дух 1990-х, да к тому же он не являлся плодом воспаленной фантазии режиссера. В это десятилетие Борис Рыжий, кстати, земляк Бориса Ельцина, творчески взлетел, а, достигнув признания, совершил самоубийство.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   ПРОДАТЬ РОССИЮ
  
   Была такая журналистская технология: купить ящик водки, поить какую-нибудь группу и делать репортаж о том, какая рашка уйобище и какие в ней живут быдляки. Свободная западная пресса сию методу использовала исправно. Чаще всего данной пакостию не брезговала германская пресса, но не отставали и американцы. Цели и задачи совершенно ясны: создать образ отсталой страны третьего мира, не имеющей права на самостоятельную политику.
   Это не ложь: быдла у нас хватало всегда. Другое дело что все же наша жизнь далеко не всегда чернушная. Западные СМИ либо довольствовались своими силами либо нанимали дешевых стрингеров, готовых за полштуки баксов маму родную продать. Главное -- чтобы местный фотограф был беспринципным и не возопил о том, что де за Державу обидно. В частности, в 1990-е работал на немцев гениальный Валерий Щеколдин.
   Был у нас период в нулевые годы, когда успешные фотожурналисты даже читали по стране лекции на тему "Как я продавал Россию". Потом, когда у нас наступила реакция, бывшие стрингеры попримолкли и запатриотели.
   Теперь -- про ложь стопроцентную.
   Каждый уважающий себя фотожурналист мечтает о публикации в журнале Тime: это же вершина, которой ты будешь гордиться до конца своих дней! Возьмем номер Тime от 21 июня 1993 года. В нем опубликован фоторепортаж некоего Алексея Островского, о детской проституции в Москве. Сильно, профессионально, чётко. По заказу журнала Островский снял фотосессию "рабочих будней" русского сутенера. На фотографиях запечатлена продажа среди бела дня мальчиков - с макияжем и в платьях. Согласно тексту (американского автора Майкла Серрилла) бывший колхозник Саша переквалифицировался в торговца младыми телами. В награду за работу сутенер кормит их борщом. "Я помогаю детям, - говорит Саша. - Работа прибыльная, дети довольны". Майкл Серрилл трогательно повествует о том, как всего за несколько лет бывшая сверхдержава с ядерным оружием деградировала до уровня азиатских стран последнего сорта, где детская проституция для западных секс-туристов стала обыденным явлением и все прочее в этом роде.
   Русскому фотографу Островскому в ту пору было восемнадцать лет, просто блестящий карьерный взлет! Ну, понаписали -- и хрен бы с ними, в конце концов, кто станет отрицать, что в России нет проституции, в том числе и детской. Прошло совсем немного времени, и еще одно авторитетное издание, The The Washington Post, разоблачает конкурента. Как утверждала газета, фотограф Алексей Островский пошел на постановочную фотографию ради гонорара в твердой валюте. Отмечается особый цинизм одного из снимков: он сделан на фоне символа российской духовности и государственности - собора Василия Блаженного.
   The Washington Post ссылается на ГУВД Москвы: "репортаж является фальсификацией, а фотограф в интервью признался, что не уверен в том, что дети являются проститутками". В свою очередь несовершеннолетние модели заявили журналистам, что Островский заплатил им и отснял фальшивый репортаж. В ту пору в русском языке не существовало слова "фейк", но слова "мерзавец", "подонок", "гавнюк" и прочие таки были. К слову, и общественного резонанса не случилось -- о скандале знали только в профессиональной среде.
   После всей этой катавасии иностранные агентства, работающие в Москве, отказались покупать картинки у русских фотографов. Для Островского фотожурналистика была закрыта. Правда, через пару месяцев картинки у наших стрингеров стали покупать вновь.
   Минуло четверть века. Стройный пылкий юноша Островский разжирел, сделал политическую карьеру и теперь служит губернатором Смоленской области. Теперь он не стесняется своего позора и рассказывает:
   - Скажу вам как человек, имеющий опыт работы в ведущих зарубежных изданиях, независимой прессы не существует нигде в мире. И надо четко для себя определять, где граница искренности, правды и честности пересекается с интересами редакции. Хотелось бы впервые, наконец, сказать о том, что было на самом деле, сказать правду и отреагировать на гнусные заявления, инсинуации и ложь. Я никогда не работал пишущим журналистом, я работал фотокорреспондентом и видеооператором. Материалы, как известно, готовят корреспонденты: или пишущие, или работающие в электронных средствах массовой информации. И в данном случае репортаж, о котором идет речь, был подготовлен американским журналистом из журнала Time. Мы с моим коллегой сделали лишь иллюстрации к репортажу. Хочу подчеркнуть, что детская проституция - явление, не придуманное нами или корреспондентом американского журнала Time. Это явление, к огромному моему сожалению, было в истории как нашего государства, так и всех государств всего мира. Есть оно и сейчас. И отворачиваться от этого, закрывать на это глаза было бы сверхцинично и по-граждански преступно. Мы, делая фотографии к этому репортажу, хотели привлечь внимание к тем процессам, которые происходили в начале 1990-х в Москве, когда проституция, в частности, детская, получила большое распространение. Для подготовки материала мы обратились за помощью к людям, связанным с криминальными структурами, которые контролировали этот преступный бизнес в Москве. Эти люди за деньги (за возможность фотосъемки заплатила редакция журнала Time) познакомили нас с мужчиной, которого представили как сутенера, занимавшегося продажей проституток обоего пола, в частности, и несовершеннолетних. Этот мужчина привел с собой двух несовершеннолетних, сказал, что они занимаются проституцией, мы получили возможность сделать фото- и видеосъемку. Являлись ли объекты съемки действительно проститутками или нет, доподлинно мне это не было известно, поскольку я не был очевидцем совершения непосредственно факта продажи и дальнейшего использования этих людей. Если бы я был очевидцем хоть одного подобного факта, я бы немедленно как гражданин Российской Федерации сообщил о нем в правоохранительные органы. Редакционный репортаж штатного журналиста издания со сделанными мной фотографиями был опубликован в Time. Позже его перепечатали некоторые российские СМИ. По этим фактам из Верховного Совета РСФСР, который тогда возглавлял Руслан Хасбулатов, пришел запрос в правоохранительные органы Москвы с просьбой разобраться в этом деле. Все, что я рассказываю сейчас вам, я в свое время также рассказал сотрудникам правоохранительных органов. Почему в ГУВД Москвы посчитали необходимым сказать, что того, о чем написал журналист Time, - не было и нет, вместо того, чтобы глубже погрузиться в эту проблему и постараться разоблачить тех, кто занимался преступной деятельностью - вопрос не к нам. Публикация в газете The Washington Post, где якобы меня разоблачают, была основана на официальном сообщении пресс-службы ГУВД Москвы. Учитывая серьезную конкуренцию на рынке средств массовой информации и борьбу за влияние на американских читателей, я думаю, что газета The Washington Post таким образом попыталась "укусить" своего конкурента - журнал Time.
Мне также понятен комментарий шефа московского бюро агентства Reuters в Москве, в то время это был Ричард Уоллис. Господин Уоллис неоднократно предлагал мне отдавать наиболее интересные репортажи в Reuters, это повышало бы его авторитет перед руководителями в Лондоне. Но я сотрудничал с другими агентствами. На этой почве с господином Уоллисом у меня сложились неприязненные отношения, что, собственно, подтверждается его не очень корректным высказыванием. Но если господина Уоллиса очень раздражало, что 16-17 летний парень, хорошо работавший на его конкурентов, трудится не на него, то это проблемы Уоллиса, а не фотокорреспондента Островского.
Утрирую и сокращаю: "Я был хорошим съемщиком, но выполнял чисто техническую работу. Иуды -- они, а не я".
   Мне ли Вам рассказывать о том, что там, где водится денежка, обычно пасутся толпы мрази. Бедный мальчик, в какой жестокий мир его угораздило!
   Ныне фейковая журналистика в тренде, с ней воюет даже американский президент Трамп. Следует так же предположить, что в западной прессе были опубликованы и другие фальшивые репортажи, только руки конкурентов до них не дотянулись.
  
  
  
  
   Кому-то везет больше, кому-то -- наоборот. Я отношусь к первым. В начале девяностых я работал фоторепортером, будучи вовлеченным в крысиные бега новостной журналистики. А во второй половине десятилетия мне довелось странствовать по Руси, познавая тихую жизнь нашей страны -- ту, которая не попадала в поле внимания СМИ. Начнем со столичного безумия. Мое двойное везение: у меня получалось зарабатывать, сотрудничая исключительно с отечественными СМИ. Может быть, я и попытался бы что-то продать на Запад, но здесь мне хотелось бы уточнить речь господина Островского. Там, при агентствах и корпунктах, была такая плотная тусовка стрингеров с ампутированной совестью, что при своем мягком характере я просто не пробился бы. Баксов и кушать хотели все.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
   Мало кто помнит, как патриарх Алексий Второй пытался спасти Москву от кровопролития, устроив крестный ход с иконой Владимирской Богоматери...
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
   К нам приехал, к нам приехал Майкл Джексон дорогой.
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
   Очередь за американскими штанами.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   В России расстаются навсегда.
   В России друг от друга города столь далеки,
   что вздрагиваю я, шепнув "прощай". Рукой своей касаюсь невзначай её руки.
   Длинною в жизнь любая из дорог.
   Скажите, что такое русский бог? "Конечно, я приеду".
   Не приеду никогда.
   В России расстаются навсегда.
   "Душа моя, приеду". Через сотни лет вернусь.
   Какая малость, милость, что за грусть - мы насовсем прощаемся.
   "Дай капельку сотру".
   Да, не приеду.
   Видимо, умру скорее, чем.
   В России расстаются навсегда.
   Ещё один подкинь кусочек льда в холодный стих.
   ...И поезда уходят под откос, ...И самолёты, долетев до звёзд, сгорают в них.
  
   Борис Рыжий
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
   Деревня Благодать, Пошехонский район, Ярославская область.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   "Что такое благодать и как с ней бороться?" - частенько я задаю себе этот дурацкий вопрос. Это когда мне хорошо и я знаю, что скоро настанет плохо. Но сейчас поведаю о другой Благодати. В которой люди живут (если это можно назвать жизнью).
   Автобус в Благодать (он так и назывался: "Пошехонье-Благодать") ходит утром и вечером, я же прибыл в райцентр днем. От нечего делать читал номер местной газеты "Сельская жизнь". Из нее следовало, что жизнь здесь явно не стоит на месте, а кое-что я даже выписал на память, например:
   "...Во дворе собственного дома на улице Набережная Пертомки задержан гражданин С., который обжигал на костре ворованный телефонный кабель. Возбуждено уголовное дело..."
   "...Настоящим благодетелем для деревни Высоково стал здешний дачник, житель города Москвы. Он вышел на местную сельскую администрацию с предложением провести ремонт водонапорной башни. Свое желание навести порядок с обеспечением жителей водой он подкрепил и материально - взял на себя все расходы по ремонту водонапорной башни. Побольше бы у нас таких людей, которые творят благие дела. Конкретную помощь не заменят никакие красивые слова..."
   "Сегодня даже дети знают, что вкусное и полезное молоко дают такие животные как коровы..."
   Ну, и ток далее. Настроение даже поднялось, только не понятно, от газеты или от четвертой бутылки пива. В гостинице было тепло, только непрерывное журчание в унитазе не давала по-настоящему расслабиться. Там не работал бачок, отчего вода лилась весело, непрерывно и шумно. Ох уж, эта вечная борьба с унитазами гостиничных туалетов! Почему-то русские коммунальщики могут покорить все, вплоть до тараканов и даже мышей (ох уж сволочи, эти мыши - несколько раз они сжирали мою еду... ненавижу!), но вот унитазные проблемы для них представляются некоей Джомолунгмой. Бывало, я останавливался в замечательных (по провинциальным меркам) номерах, даже в люксах, которые, правда, на самом деле соответствуют западным двум звездочкам, и везде - без исключения! - наталкивался на унитазные недоразумения. То вода в бочке не набирается, то протекает внизу, то воды нет вообще, а один раз в Вологде, в двухкомнатном, с раздельным санузлом люксе я нашел идеальный унитаз, у которого отсутствовало... сиденье. Вот так.
   Если уж ворчать - так до конца. Я ничего не имею против начальства, но у него есть существенный недостаток. Почему-то они совершенно не смотрят за окно, когда посылают куда-то. Один раз меня заставили снимать полет на воздушном шаре в середине марта, под дождем и снегом. И все почему: захотелось им поставить материал про воздухоплавателей. Я пытался намекнуть, что неплохо было бы дождаться хотя бы начала мая, там и грозы бывают - аж заколдобишься - но разве им вдолбишь... В другой газете, в которой я работал раньше, прямо на двери фотоотдела висела карикатура: редактор вызывает фотографа и говорит: "Иди туда - не знаю куда, принеси то - не знаю что. Но чтобы было красиво".
   Короче, в Мир и Благодать меня послали в конце февраля, причем, на неделю вперед Гидромедцентр обещал гирлянду циклонов. "ПАЗик" до Благодати перся через сплошную снежную пелену и в темноте, но я не удивлялся, как водитель вообще видит дорогу. Наши водители - особенно когда выпьют - настоящие Шумахеры родных просторов. Им и дороги-то не нужно, главное - направление. Но, когда мы приехали уже наступили утренние сумерки и один раз сквозь тучу глянуло солнышко.
   Первый же домик, в котором светились окна, оказался школой. Начальной, с одной учительницей и шестью учениками. Учительница представилась Ольгой Владимировной. Она совсем молоденькая, 20-ти лет, но, как всех учителей, ее принято именовать только по имени-отчеству. Пока детишки грелись, взобравшись на русскую печь, поговорили. Ольга Владимировна попала сюда по распределению и вовсе не рада такому "раскладу":
   - Хотелось бы в большой школе, но... кто-то ведь должен и этих детишек учить. Я и сама на заочном доучиваюсь. До высшего. При распределении мне предлагали еще одну школу, в деревне Тайбузино, но там еще хуже, и я туда не поехала. Там народу очень мало.
   - А живете где?
   - Здесь, в Мире, мне дали квартиру. То есть, дом.
   - И с кем вы там?
   - Одна.
   -Не страшно?
   - Дом у меня на самом краю, и в общем-то страшновато. Как-то жутко, что ли... но сейчас, вроде, привыкла, за полгода-то.
   - И так все время одна?
   - Нет, с соседями общаюсь, с родителями Любы (ученицы). Мама у нее в библиотеке работает. Еще знакомая есть, в деревне Голубково. Вот, ходим друг к другу в гости. Она дома сидит, не работает. А вечерами своими делами занимаюсь: телевизор, книги. Ничего, через два года уеду куда-нибудь... подальше.
   - Ну, а, там, мужики какие-нибудь... разгоряченные. Не ломятся?
   - А чего ко мне ломиться? Я ведь самогоном не торгую. Что им здесь делать-то? Только пить...
   Про Мир и Благодать Ольга Владимировна рассказала вот, что. Есть легенда про то, что жители двух деревень в незапамятные времена (как они тогда назывались, толком не помнят, но вроде бы Мир некогда был Кудаковым) враждовали попуще зверей, но однажды, поняв, что некому здесь мстить, да и не за что, и порешили переименовать свои селения, да так, чтобы злобы меж ними никогда не было.
   Замечательно уже то, что каждый из "мир-благодатских" жителей имеет свою версию происхождения столь странных названий. Одни говорят, что назвал деревни так местный барин Лихачев, поскольку места эти его несказанно восхитили. Другие утверждают, что барин здесь "и не ночевал", имя селениям дали вольные мужики, решившие здесь осесть. Третьи напоминают, что это были церковные земли, и Мир и Благодать возникли с подачи местного попа, желающая, чтобы его паства блюла заповеди.
   Как бы то ни было, в современное нам время обязанности между деревнями распределены почти поровну. Поскольку сельсовет здесь единый, администрация расположилась в Мире, здесь же находятся правление колхоза "Сога" (назван по реке, которая невдалеке протекает и в которую впадает Безымянный ручей, разделяющий деревни), и начальная школа.
   Благодати достались "признаки цивилизации": магазин, почта и медпункт. По населению наблюдается неравномерность: в Мире живет 63 человека, в Благодати - 31. Разница объясняется тем, что в последнее время новое строительство велось только в Мире. Всего же к сельсовету приписано 17 населенных пунктов, в которых проживает значительно меньшее число людей, но, поскольку дороги к этим деревням не расчищаются от снега, эти деревеньки будем считать "условно жилыми". Есть вариант добраться туда на лыжах, что сами "условно живущие" и делают. Но мне, незнающему человеку, попутешествовать по окрестностям отсоветовали: сказали, что я просто-напросто рискую заблудиться в лесах. А там волки, медведи всякие...
   Сходил на ферму, где как раз нашел председателя колхоза. Председатель оказался добрым мужиком, но каким-то забитым. Представился он Алексеем и как-то слишком спокойно рассказывал он мне про то, что у него имеется "стратегический запас" солярки - на случай, если кому-нибудь из "условно живущих" станет плохо. Тогда за ним пошлют гусеничный трактор. До Мира, слава Богу, дорогу чистят районные дорожники и сюда скорая подойдет легко. Но чаще, когда звонишь в больницу, говорят: "Везите сами..." Председатель посетовал:
   - На моей шее "висит" восемьдесят шесть пенсионеров, а работающих у нас человек тридцать. Долгов - около миллиона, и весь доход "съедает" солярка. Сейчас вот, ужались до центральной усадьбы, имеем дойное стадо сорок голов. Больше - не вытянем...
   Оказалось, колхоз "Сога" занимает 4-е место по району. От конца. Честно говоря, охваченный свежими впечатлениями, я не мог себе представить, как можно жить еще хуже, чем в Благодати и Мире... Есть только один плюс: полей не меряно, трава растет сама по себе (пока), и колхоз заготавливает сено и силос в таких количествах, что может их продавать. Не все так скверно, наверное.
   Беда председателя в другом: из мужиков-колхозников к разряду непьющих относится только один. В этом - основная причина колхозного упадка.
   Дорогу в Мир и Благодать простроили только 5 лет назад. До того из райцентра сюда можно было добраться либо на тракторе, либо пешком, либо... на самолете. С горькой усмешкой селяне вспоминают, как на "летающих птицах" в город возили молоко. Каждый день. При советской власти полет одного пассажира к "кукурузнике" обходился в 1 рубль до райцентра и в 4 рубля до Ярославля.
   Я прикинул: до вечернего автобуса шесть часов, а что если... ну, взять, и прогуляться в какую-нибудь "условно-живую" деревню! Помогло вот, что: в Мир приехала автолавка. Это - событие, и, что замечательно, к автолавке, одним Богом известными путями, подтягиваются люди их "условно жилых" деревенек.
   Аккурат, когда я подошел к автолавке, возле нее терся паренек, держащий в одной руке охотничьи лыжи, другой же рукой закладывающий в рваный мешок хлебные кирпичи. Парень попался разговорчивый и видно было, что дефицит общения в нем назрел жуткий, почти пропасть образовалась от нехватки собеседника. Парня (звали его Анатолием) просто несло:
   - Деревня наша, Лебедево, - она в три двора всего. Нет, вы не думайте, - почему-то он ко мне относился уважительно и на "вы", - в старые времена до двадцати хозяйств было, народу было! И особенно детей... Ну, а теперь, значит, два. В одном доме живут мужчина с женщиной, конечно, старые они уже, но ничего, скотину держат - корову там, теленка, птицу - молодцы, в общем. Миша и Марья Автономовна. У них дети в Рыбинске и где-то на Урале, ну, приезжают иногда, картошку копать. Хорошие люди. Раньше, когда телятник был в соседней деревне Лаврово, они там работали, ну, а теперь, конечно, на пенсии. Я с мамой живу. Мама у меня, Анна Ивановна, бывшая учительница, когда у нас начальная школа еще была, она там работала, и меня еще учила. Я только два месяца как с армии пришел. Работы у нас нет, колхоз развалился, на центральную усадьбу всю скотину свезли, сорок голов, да и ту прокормить не могут. Из Благодати позвонили, что автолавка приехала. Мама и говорит: "Толя, а не сходить ли тебе в Благодать..." Дело такое, что дорогу зимой у нас чистят только до Благодати, а от нас не проехать ни на чем кроме как на лыжах. Но телефон у нас в доме работает, вот, по нему и позвонили. Миша пришел, папирос заказал, песку, бутылочку к восьмому марта, а нам надо было спичек, соли, да вот, маме что хотел к женскому дню. Ну, собрался я, и пошел. На охотничьих лыжах прямиком через лес - два часа ходу...
   Нагрузился этот Толик, нацепил лыжи - и быстренько, как таракан, почесал вниз, пропал в овраге, показался на другом его склоне, уже со стороны Благодати, и скоро его фигурка превратилась в точку, которая все удалялась, удалялась...
   Погода благодатная: солнышко светит, тепло, ветра нет. Решил и я сходить в строну Благодати, поснимать там. Когда я спустился в овраг, где под снегом по идее должен был течь ручей Безымянный, случился инцидент. На дне оврага состоялась битва - между "мирными" и "благодатными" собаками.
   Они грызлись насмерть. Наводящий жуть рык, брызги слюней напополам с кровью, разлетающиеся клоки шерсти... Две собаки были из Благодати, две - из Мира. Стычка продолжала минут пять, после чего остервенелые животные, зализывая раны, разбежались каждый в свою сторону...
   И я подумал: а что, если рвануть в это самое Лебедево? Два часа ходу - ведь успею к автобусу! Здесь, вроде бы, поснимал все, что можно, а гулять, положа руку на сердце, я обожаю
   За деревней тянулось поле, по свежей лыжне идти было легко и вскоре я вошел в лес. А, как только я углубился, солнце закрыла че-е-е-ерная туча, сразу как-то потемнело, поднялся ветер, а через какое-то время повалил снег. В общем, буран. И видимость стала приблизительно такой же, как рано утром, когда я еще ехал в автобусе.
   Я был уверен, что все это временно, неприятность эту переживу, и брел по лыжне как танк. Но время шло, а буран все не унимался и мокрый снег противно лип прямо к лицу. Прошло с полчаса, которые сплошь были посвящены борьбе со снегом, который норовил залепить глаза и вдруг я с ужасом понял, что я бреду просто так, наугад, потому что никакой лыжни уже нет и в помине. И солнца не видно, и деревья залеплены и совсем я, дурак, не пойму, в какую сторону пилить дальше. Еще покойник-отец меня учил, когда мы по грибы ходили, что, если заплутаешь, надо все время книзу идти, так к реке рано или поздно выблудишь. Тем более, что снег вроде как затих. Я пошел по завету отца в низину.
   Тут, как назло, накатила новая туча. Снова снег хлещет, ветер еще, ничего, не сильный, но за два шага ничего не вижу. Опять какое-то время проходит (счет ему я потерял) и, когда более-менее стихло, совсем я не понимаю, где нахожусь. Вроде, внизу я, а дальше никакого низа вовсе и нет - один только верх. Кругом - сплошной осинник с сосной кое-где, и снег такой мягкий под ногами, что бреду я, проваливаясь уже не по колено, а иногда и по то место, откуда растут ноги. Еще, наверное, полчаса я месил наугад и забрел в ельник. Идти стало легче - снега там поменьше - но ельник такой густой, что не пробиться. Сколько уж я через него продирался не помню, потому что забыл, что у меня есть часы. Это был первый признак начинающейся паники, и, хотя я все время себя успокаивал аутотренингом: "Спокойно, Гена, спокойно...", - помогало это мало.
   К тому же на меня нашла досада. Вот ведь дурень, думаю, леса я никогда не боялся, даже по болотам в лучшие времена бродил в одиночку, а тут - практически облажался! Обидно, горько, стыдно, но надо что-то делать. Хотя бы, выбрать направление.
   За ельником пошел светлый лес, береза с сосной, и, наконец солнце проглянуло, и понял я, где запад (в той стороне по идее должна была находиться Благодать). Я двинул туда, хотя, взял южнее, поскольку понял, что меня сильно повело к северу. Иду - и вдруг слышу: голоса! Ну, летом это могут быть грибники, ягодники, а кого зимой в эдакую глушь занести может? Или еще кто к той дребаной автолавке пошел? А чувства, между тем, двойственные. Одно дело - наедине с собой обосраться, а другое - публичный позор... Но что важнее - позор или... жизнь?! И что-то переключилось во мне так, что до боли захотелось мне людей увидеть (признаться, что заплутал, - все равно не признаюсь, придумаю что-нибудь на ходу...) и я пошел на голоса.
   Их было двое. Тоже без лыж - и это меня весьма сильно напрягло. Бредут они, и, как я, почти по пояс проваливаются. "Здравствуйте!" - кричу. Мужики обернулись. Ну, мужики как мужики, только мне стало не по себе. Один из них, помоложе (он в пальто и кепке-жириновке) говорит: "Подь суда". Ну, прикидываю, по сугробам не слишком-то шибко убежишь - и не спешу подходить, держусь в шагах двадцати:
   - Вы заблудились, или что?
   - Ты чего там замер? - Это второй спокойно так говорит. Он постарше, с коротенькой седой бородой, в черной телогрейке и в шапке из белого кролика. - Не бойсь, не тронем. - Желание видеть людей во вне как-то таяло.
   - А почем мне знать, что не тронете? Вы скажите, откуда и куда идете, может, и помогу...
   Молодой чего-то стал быстро тараторить - я и не разберу - а сам тихонько в мою сторону подгребает. Что-то про зиму, про древесину, про "пошехонь темную", наверное, за аборигена меня принял, а сам мой кофр глазами сверлит. Шагов за десять он сделал бросок. Я-то был настороже и упрыгал подальше (уж не знаю - откуда у меня прыть взялась!), но так чтобы видеть их. Смотрю: вроде как тот, в кепке, за мной не торопится, встал. Прикидываю: а нет ли здесь где поблизости какой-нибудь зоны? Я им:
   - Да вы, смотрю, лихие люди. Пойду я, коль так.
   - Погоди, ведь вроде заплутали мы. Скажи, как к городу выйти?
   - А какой город вы имеете....
   - Любой город, паря.
   - Пошехонье, наверное, ближе, до него километров, наверно, сорок. Только, я сам немного заплутал...
   - Так, давай вместе выбираться, если и ты заплутал. Ты кто вообще-то?
   - Вы-то не говорите, чего и мне докладывать?
   - Сам же видишь: мы так далеко не уйдем, - старый закурил, - ты не человек, что ль, так и бросишь нас?
   В этот момент опять накатила тьма и повалила снежная гуща. Да, думаю, пускай эти друзья сгинут, мне б не пропасть... что ж делать? А не привести их хотя бы к Благодати? Ну, положим, буду впереди идти и дорогу показывать. А какая там к чертовой матери дорога, если я и сам, дурак, заплутал?
   Опять же, приблизится к ним боюсь, а пелена такая, что друг друга мы почти не видим. Думаю: бросить их к лешему, неизвестно что произойдет, потому как ясно - люди лихие, а вести их дальше - смысла нет. Снова спрашиваю:
   - Вы хоть скажите, кто такие? А то поведу вас - не знаю, к чьей погибели...
   - Ну, ты дурак! - кричат, - сам-то ты кто?
   - Их газеты. Я здесь в командировке, а вот вас-то не знаю.
   - Эх, ты... - матом опять ругаются - Ну, люди мы: чего надо еще? Выведи нас - и всего делов-то!
   - А идете откуда?
   - Откуда-откуда... из тех местов, где тебя не бывало!
   Досада на меня нашла. Так и говорю им:
   - Идите себе сами. Небось, как из тех местов выходили, не спрашивали, куда... - Гляжу: примолкли они. А по каким-то приметам (я ж тоже в каком-то смысле охотник) заметил я, что за снежной пеленой один из них ко мне в тыл зашел. Это я, что ли дурак? Обмануть меня - матерого репортера? Я уже прикинул, что тот, который молодой, - шагах в восьми от меня, за деревом притаился - наизготовке. Страшновато, конечно, но я отступаю в сторону, и не бегу пока. А не рвануть ли, думаю, мне к Благодати, там какое-никокое - а прикрытие - да еще по телефону можно звякнуть в ментовку (там-то у них участкового наверняка нет). Но как, к черту найти эту проклятую Благодать? Я ведь еще и сам толком не сориентировался, только направление определил...
   - Мужики, - кричу, - вы не шалите, отведу я вас к поселку - там автобус в город пойдет. Ты выдь из-за дерева-то, не стесняйся...
   И тут я слышу знакомый щелчок (ох, сколь в "горячих точках" я таких щелчков наслышался!), так, мгновение все решает сейчас - грохнет! Дернулся я в сторону - и пуля (по резкому выстрелу понял - пистолет), чиркнув по куртке, усвистела дальше. Если залягу - подбегут, надо двигать скорее!
   Вот тут-то душа моя в пятки и ускакала! Ну, думаю, Гена, жизнь твоя была короткая, но бестолковая... И что ты в ней видел кроме фотоаппаратов разных систем да лаборатории? Бегу - а второго выстрела все нет и нет...
   Я бежал без остановки часа два и не чувствовал ни усталости, ничего; ноги будто сами несли. И, что интересно, даже не задумывался, в какую сторону меня несет. И уже смеркалось, когда вышел я на трассу. По ней я добрел до деревни, потом узнал, Данилов Починок называется, она от Благодати километров в двадцати строго на север. Стучался в первый попавшийся дом, там на удачу телефон был, звоню в Пошехонье, в милицию, рассказываю, а там мне: "Поди, проспись..." - "Но я корреспондент, из Москвы..." - "Если будешь продолжать - приедем и заберем..." Ну, думаю, хрен с вами. Поймал попутку до Пошехонья, а там, сразу в гостиницу, а наутро пошел в РУВД скандалить. Ну, рассказываю дежурному, а он: "У нас никаких сведений не было. Ты хоть скажи, где..." А как я скажу? В лесу, где-то, между Даниловым Починком и Благодатью. Короче махнул лейтенант рукой на меня - и я вышел. Дошел до автостанции - в автобус - и до Рыбинска.
   В конторе я конечно рассказывал о приключении, смотрели на меня сочувственно, но видно было, что жалеют - но не верят. В конце концов, я понял, что молчание - признак мудрости и перестал мутить воду.
   А дыра-то от пули на куртке - вот она...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
   Привратник Псково-Печерского монастыря.
  
  
  
  
  
  
  
   По рассказу отца архимандрита Иоанна (Крестьянкина), однажды Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Пимена (Извекова) спросил корреспондент одной из газет:
- Ваше Святейшество! Вы достигли вершины в Русской Православной Церкви. Есть ли у Вас еще какое желание?
   Святейший ответил:
- Знаете, в Псковской епархии есть Печерский монастырь... Я бы хотел там быть привратником святых врат, подобно монаху Аввакуму...
  
  
  
   ...Каждый из семнадцати колоколов монастырской звонницы имеет свою историю. Большой колокол подарен в 1690 году Петром Великим. Во времена, когда русские колокола переливались на пушки, Петр распорядился орудия войны переплавить в этот колокол. В благодарность, в монастыре сохраняется беседка, построенная тогда для царя-реформатора, чтобы он мог курить трубку, будучи уверенным, что табачный дым будет уносить в сторону от святынь. Будничный колокол подарен Борисом Годуновым в 1561 году. По нему отбивает часы механизм курантов, которые младше тех часов, что , на Спасской башне в Москве всего на два десятка лет. Только, в отличие от Кремлевских, Печерские куранты идут уже четыреста лет, ни разу не остановившись. Полиелейный колокол пожалован монастырю Иваном Грозным в 1562году. С ним история особая.
   Братия встречала Грозного царя у ворот обители. Иван, как говорят, взбешенный ложным наущением о сотрудничестве игумена Корнилия с оппозиционным царю князем Курбским, неожиданно вынул из ножен меч и отсек Корнилию голову, а затем умертвил старца Вассиана. По преданию, убитый царем Корнилий некоторое время шел за ним по пятам, держа в руках отрубленную голову и умер лишь тогда, когда Иван прозрел. Вспышка неистовой ярости у Ивана прошла тотчас и он, осознав содеянное, поднял тело Корнилия и нес его к церкви Успения. А потом царь ускакал из монастыря, позабыв там седло и кошель с деньгами. Обагренная кровью игумена дорожка до сих пор называется "Кровавым путем". Так на Руси стало двумя преподобномучениками больше, а Иван, пытаясь загладить вину, задаривал монастырь золотом, землями, колоколами и книгами.
   Всякий раз, когда умирает один из насельников, Большой колокол извещает о преставлении двенадцатью ударами. Тело погребается в монастырских пещерах. Тайна этих пещер не разгадана до сих пор. Открыты они были в 1382 году (по удивительному совпадению как раз в этот год почил о Господе преподобный Сергий, основатель Троицкого Монастыря). Тогда местность эта представляла собой заросший глухим лесом овраг, образованный ручьем Каменцом (четыре древнейших дерева, называемые Святыми дубами, живы до сих пор). Охотники, забредающие сюда, изредка слышали "гласы поющих неизреченно и прекрасно" и ощущали благоухание "яко от множества фимиама". Однажды крестьянин Иван Дементьев рубил лес на склоне горы. Одно большое срубленное дерево повалилось под гору и, падая, вырвало с корнем другое. Упавшие деревья, захватив с собой большое количество земли, открыли устье пещеры, над входом в которую было выведено: "Богом зданная пещера". Кем и как была сделана надпись - неизвестно. Один юродивый монах впоследствии много раз стирал надпись, но начертание всякий раз вновь являлось.
   Пещера издавна служит монастырским кладбищем, а раньше здесь хоронили и мирян. Круглый год в пещерах сохраняется постоянная температура +5?С при максимальной влажности 100%. Но приведенные условия ни в коем случае, если судить с точки зрения науки, не обеспечивают удивительное свойство пещер: человеческое тело в них не разлагается. Здесь никогда не бывает тяжелого трупного запаха, хотя гробы в стенах пещер едва закрыты землей или кирпичом, а в некоторых местах вообще ничем не закрыты. Так, в некоторые окна можно видеть, как в нишах - век от века - гробы ставятся друг на друга штабелями. Всего же в "печерах" упокоено около 11000 человек! "Богом зданная" пещера вмещает в себя несколько комнат, семь "улиц", или рукавов, пещерный Воскресенский храм и ископанный в горе древнейший Успенский собор. Общая протяженность ходов - более 200 метров.
   В Успенском соборе хранится главная святыня монастыря: чудотворная икона Успения Божией Матери (в житии). Икона работы Алексия Малого поставлена в соборе в 1523 году. Много раз святыня спасала обитель от нашествия врагов, а один раз посылалась вместе с другой иконой ("Умиление") защитникам Пскова и город выдержал пятимесячную осаду поляков с тридцатью штурмами. Вообще, газетной полосы не хватит только для списка чудотворных икон монастыря. Их множество и, как я заметил, вообще ни в одном из храмов обители нет икон "новописаных"; все - древние...
   По Тартускому договору 1920 года Территория, на которой находится Псково-Печерский монастырь, была отнесена к Эстонии и находилась в ее юрисдикции вплоть до 1940 года. Это и спасло монастырь от разорения. Правда, и к процветанию его не привело. Власти Эстонии не препятствовали монашеской жизни, но прекратился всякий приход в монастырь новых насельников (со времен Корнилия число братии не изменялась и составляла около ста человек). Вскоре после того, как монастырь перешел к СССР, разразилась Вторая Мировая. Немцы конфисковали монастырские ценности и книги (в последствии это все вернулось на свои места), а в самой обители устроили свой гарнизон. Неоднократными бомбежками многое было порушено, но оставшиеся монахи всячески сберегали монастырскую традицию и службу не прерывали. После освобождения, игумен Павел был осужден за сотрудничество с фашистами, вскоре 80-летний старец скончался в тюремной больнице. И лишь потом, далеко после войны, узнали, что монахи в своих пещерах прятали советских разведчиков и оказывали помощь пленным красноармейцам в лагерном пункте N134. Игумена Павла реабилитировали лишь в 1997 году.
   Вот и все, что хотелось бы отметить из очень непростой истории единственного в России монастыря, не прерывавшего своей деятельности в течение более чем пяти столетий. Каков же его сегодняшний день? Три дня, которые мне довелось в нем провести, не совпали ни с каким большим праздником и я увидел самые обычные монастырские будни. Даже, если нет службы, на улице безлюдно. Лишь изредка редкие группы туристов нарушают тишину (обитель устроена так, что стены и низинное положение защищают ее от ветров), да бесшумно - словно тени - монастырский двор, смиренно опустив головы, пересекают иноки. Каждый насельник обязательно имеет свое послушание и наружный покой - лишь видимость. Если попытаться погрузится в монастырский мир, то везде, куда вы не глянете, вы уведите работающих людей. Лично я, передвигаясь по территории в фотоаппаратом в поисках точек съемки, постоянно ощущал себя "инородным телом", праздно и бесцельно шатающимся. И, когда монастырские ворота оставались за моей спиной, мне казалось, что там, сзади, проносился легкий вздох...
   Тайна монашества... Общежительному христианскому монашеству около 1700 лет. Первый монастырь на Руси был основан в Киеве преподобным Антонием. По подобию Киевских "печер" (также первоначально основанный в пещерах), преподобным Ионой основан был и Псково-Печерский монастырь. Только потом, через сотни лет, вокруг монастыря вырос город Печеры. Честно говоря, меня немного шокировало то, что в городе, для которого монастырь остается до сих пор единственной достопримечательностью, местные жители, узнав, что я работаю там, задавили иногда недоуменный вопрос: "Скажите, зачем они из мира уходят?" То есть, товарищи не понимают... А что я могу ответить, если сам там чужой?
   Но мне повезло. Архимандрит Тихон, наместник, благословил посетить монастырскую библиотеку. Там, в сердце монастыря, среди старинных рукописных фолиантов и современных духовных книг, удалось поговорить о смысле монашеского делания с библиотекарем игуменом Феодосием.
   - ...Конечно, есть общее понятие, которое пришло к нам от Святых отцов, аскетов. Все это можно прочитать. И в то же время есть смысл, представление понятие - приложимые для каждого индивидуально. И потом, в какой-то степени, этот смысл немножко меняется и уясняется - по мере духовного развития человека. Поэтому краткого, готового ответа вы вряд ли добьетесь. Для меня, например, смысл пребывания здесь, в монастыре - несение своих послушаний. Уже сложился какой-то нерушимый образ жизни - и он должен сохраняться, чтобы я мог справляться со своими послушаниями, делами. И еще успевал бы помолиться. Если удается осуществить это в жизни, душа как-то удовлетворяется... Конечно, есть подспудно более глубокий смысл. Но я думаю, что об этом как-то по-другому надо говорить.
   - Получается, что смысл меняется под влиянием времени, эпохи?
   - Нет. Есть основы, заложенные с самого начала. Все восходит к Евангелию. И, конечно, лучшее проявление монашества - это первые века христианства. Святые отцы подвизались, открывали монастыри и вокруг них спасались многие братья, и когда это возрождалось в 18-19 веках. Этому стараются и подражать, и ориентироваться на это, и вдохновляться этим. Поэтому у каждого послушника, у каждого монаха смысл обретается в том, что, с одной стороны, он соприкасается с реальной действительностью, а с другой стороны у него, скажем, в сумке или в подряснике книжечка: творения Святых отцов. Он читает, вдохновляется, научается и старается в жизни своей это претворить. Если старое взять, оторвать, то - я думаю - монашество и десяти лет не пробудет. То есть, если не будет этой "веревочки", а именно - непрерывности, то... К сожалению (поскольку я библиотекарь и соприкасаюсь с книжными богатствами) видно, что мы читаем... знакомимся только с тем, что нам дают в "жеваном" виде сегодняшние книги. Попробуйте Святых отцов прочитать по первоисточнику - вот, взять, к примеру, книгу Исаака Сирина - и открываешь для себя много такого... интересного, что современная книга уже, как б не доносит...
   - То, что ваша обитель никогда не прерывал своей традиции, наложило свою печать на дух монастырской жизни?
   - Ну, конечно! Живая душа послушника, инока - она это замечает и ощущает на себе. Это во всем проявляется, иногда не надо даже голову ломать и задавать вопросы: почему это так? Просто знаешь, что уже так сложилось... Кто-то мне вчера говорил, уж не ты ли, Игорь, - отец Феодосий обращается к послушнику, похоже, своему ученику, - что, если есть какие-то недоуменные вопросы, обращайтесь к Афонским старцам. Почему? Потому что и на Афоне, и у нас традиция не прерывалась. И раз не прерывалась, значит, не может быть никаких новшеств, искажений. Все в естественном, натуральном виде. И недоуменные вопросы отпадают...
   На мгновение я вгляделся в глаза старца. Они светились каким-то особенным, непередаваемым светом. Возможно, иссушенное постами лицо так выделяло эти "зеркала души". Несомненно, главную тайну отец Феодосий так и не раскрыл.
   Ты или живешь этим, или пребываешь в стороне. Третьего не дано.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
   Большое Болдино, Нижегородская область.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Вот, все говорит: "Болдинская осень, Болдинская осень..." Как заклинание какое звучит. А, между прочим, в этом селе на Нижегородчине бывает и лето, и зима, и весна. И живут простые люди, спокойно и уверенно делая свое дело на своей земле...
  
   ..Он был в своем родовом гнезде только три раза и прожил в Болдине в общей сложности 165 дней. За такой не слишком большой срок Пушкин создал здесь свои лучшие произведения. Много людей билось над загадкой Болдинской осени и никто толком не понял, что здесь заставляло поэта совершать творческий подвиг. Ученые с задумчивым видом произносят: "феномен...", прекрасно зная, что в первый приезд Пушкина в загнали сюда финансовые неурядицы, связанные с предстоящей женитьбой. А выбраться в столицу он долго не мог (ведь рвался же!) из-за бушующей эпидемии холеры. Он писал другу князю Вяземскому: "...заехал я в глушь Нижнюю, да и сам не знаю, как выбраться? Точно еловая шишка в <......> вошла; вошла хорошо, а вышла так и шершаво..."
   Но по прошествии трех месяцев он с плохо скрываемой гордостью докладывал поэту Плетневу: "...Пришли мне денег сколько можно более. Здесь ломбард закрыт и я на мели... Скажу тебе (за тайну), что я в Болдине писал как давно уже не писал. Вот что я привез... : 2 последние главы Онегина, 8-ю и 9-ю, совсем готовые в печать. Повесть, писанную октавами (стихов 400), которую выдадим Anonyme. Несколько драматических сцен или маленьких трагедий, именно: "Скупой рыцарь", "Моцарт и Сальери", "Пир во время чумы" и "Дон Жуан". Сверх того, написал около 30 мелких стихотворений. Хорошо? Еще не все (весьма секретное). Написал я прозою 5 повестей, то которых Баратынский ржет и бьется..."
   Есть еще одна загадка: все пушкинские сказки, за исключением одной, написаны в Болдине (в другие приезды).
   "Повести Белкина" (те самые пять), как говорят специалисты, современникам были не слишком понятны. Сложны. Теперь та же "Барышня-крестьянка" или "Станционный смотритель" смотрятся как чистые кристаллы, блистающие совершенством. Знаете, почему? Хитрость в том, что за 170 лет мы незаметно для себя стали говорить не на русском языке, а на языке некогда скандального поэта Александра Пушкина. Недавно один юморист пошутил: "Пушкин был гений. Типа Земфиры". Не знаю, что там будет с творчеством модной певицы лет эдак через пять, но пока в русском рейтинге единственных книг, которые можно было бы взять с собой в Космос, первое место "держит" поэт Пушкин.
   Есть, правда, одно "но". Недавно я был свидетелем школьной репетиции пушкинского "Пира во время чумы". Не поверите: треть текста дети не понимали! Как церковно-славянский язык...
  
   Болдинские крестьяне запомнили Пушкина как "доброго барина". Доброго, справедливого и веселого, несмотря на то, что все маленькие (по росту) люди, в общем-то, считаются носителями дурного нрава. А еще Пушкин запомнился болдинцам тем, что читал им проповедь в Успенской церкви (освященной, кстати, в год его рождения). После службы взошел на амвон и увещевал паству примерно так: "...И холера послана вам, братцы, оттого, что вы оброка не платите и пьянствуете. А если будете продолжать так же, то вас будут сечь. Аминь!" Крестьяне не слишком внимали барину, потому как традиционное российское универсальное средство, по идее, должно было спасти и от холеры (кстати, спасло).
   Если глянуть трезво, Болдинскую осень Пушкин "носил с собой", и, в сущности, все равно, где она случилась бы. Могла состоятся Михайловская, Петербургская или какая-нибудь Царско-сельская осень. Но нет ли здесь мистических мотивов? Ведь в истории не никаких "может быть" и "если": случается то, что случается. Именно это небо, эти деревья (многие - без ложного пафоса - действительно помнят поэта), этот воздух помогли случится чуду, после которого русская литература уверенно вышла в "высшую лигу" мировой культуры.
   - ...И все благодаря будущей теще Александра Сергеевича, - указывая пальцем наверх, рассказывает Геннадий Иванович Золотухин, человек, больше двадцати лет проработавший директором Болдинского музея, - она перед свадьбой выставляла много требований, и одно из них - чтобы у Пушкина была собственность. Пушкин обратился за помощью к отцу, и тот поступил благородно: переписал на сына 200 незаложенных душ. Само имение было заложено давно и только в деревеньке Кистенево оставалось 270 душ, Сергей Львович оставил себе только 70...
   Геннадий Иванович в этом году "ушел в отставку". Сказались шумные юбилеи, отнявшие слишком много сил. Несмотря на свои 70 лет, он выглядит моложаво и ведет себя артистично. Только в уголках его губ, когда он вдохновенно рассказывает о судьбе Пушкина, читается легкая обида. "Сейчас я ученый секретарь, удовлетворение я испытываю, потому что все, что задумано, было сделано, но после юбилейного года я чудовищно устал..." А разговор наш, между прочим, посвящен чисто практическим делам: истории хозяйствования в Болдинском имении. Не надо ведь забывать, что поэт Пушкин был ко всему прочему помещиком, что обязывало его грамотно вести хозяйство.
   - Так, для чего он сюда приехал? - задаю я, наверное, идиотский вопрос. Геннадий Иванович относится к нему терпеливо (до этого он рассказал, что с ним на днях общалась тележурналистка, которая весьма удивилась тому факту, что в Болдине еще бывал и Пушкин):
   - Он приехал для того, чтобы заложить свои 200 душ в Дворянский банк, за что он рассчитывал взять сорок тысяч рублей.
   - А в каком состоянии было тогда имение?
   - В ужасном. Если в 1825 году оно принесло дохода в 20 тысяч, то, после того, как сюда поставили управляющим Михаила Калашникова, отца девицы Ольги, с которой у поэта в Михайловском случился роман, доход стал падать. И к 30-му году имение оказалось близким к разорению. Дело дошло до того, что в 34-м Пушкин сам попытался взять управление на себя. Но его вовремя отговорили. Дело спасло то, что пришел новый управляющий, Иосиф Пеньковский. Сергей Львович подумывал уже продать к черту вторую часть имения (первая давно была во владении полковника Зыбина), но Пеньковский - он сам был белорусским дворянином - убедил его, что выведет имение из кризиса.
   - Получилось?
   - Да. Причем, Александр Пушкин сильно ему не доверял, даже проверки устраивал, но в 36-м он даже его благодарил.
   - Как же ему удалось выправить положение?
   - Пеньковский был прежде всего порядочным человеком. Не воровал сам и другим не позволял. Он освоил новые земли. Он серьезно занялся дисциплиной, "взял крестьян в кулак", перевел их на барщину. И, что самое, на мой взгляд, главное, - он еще умел "крутиться". Он обладал уникальной способностью где-то доставать деньги и частенько выручал Пушкиных в затруднительных ситуациях.
   - Ну, а сам поэт что-то практическое в Болдине сделал? Мне уж тут много всякого нарассказывали про то как Пушкин и рощу спас, и крестьян куда-то переселил, и прочее.
   - Ничего он не сделал. Ни конкретного, ни практического. Кроме литературных трудов, конечно. Пушкиных было много и Болдино было в их владении находилось со времен Ивана Грозного; не стоит все деяния представителей одного из древнейших русских дворянских родов навешивать на одного человека. Он творил и этого, я думаю, достаточно.
  
   Весной Пушкин здесь не был. Не любил он весны: "Вонь, грязь, весной я болен; кровь бродит, чувства..." (Подошла жена, увидела что я тут "ваяю", и говорит: "Весной он по бабам бегал. Душа весной не теории, а действия требует...") Так вот, о действии.
   Разумно предположить, что в Болдине живут не только памятью о гении. Но и трудятся. До того, как я попал в это знаковое село, я представлял себе, что в нем находится какой-нибудь "Колхоз имени поэта А.С. Пушкина", пребывающий в состоянии захудалости (а чего еще ждать от современности?). Я жестоко ошибся.
   Хозяйство действительно носит имя поэта (называется оно п/х "Пушкинское"), но является оно... самым преуспевающим во всей Нижегородской области. Повезло мне еще и в том, что в разгаре было не только весеннее цветение, но и посевная.
   Но посевная еще и самая нервозная пора. Рабочий день в хозяйстве начинается в 5.30 утра и заканчивается где-то к 11 вечера. "Полевой командир" на пору весенней страды - главный агроном Владимир Кочетов. Его "УАЗик" лихо разъезжает по бескрайним пыльным просторам: процесс сева нуждается в постоянном контроле.
   При первом же взгляде на Владимира я понял, почему в памяти болдинцев Пушкин сохранился как "маленький, щупленький барин". Ростом под 2 метра, широкоплечий, Кочетов, как Петр Первый, стремительно расхаживает по полям, так что подчиненные (как и я, впрочем) за ним едва успевают семенить. Владимир внешне всегда спокоен, невозмутим, и все своим видом будто говорит: "ребята, все нормально, не нервничайте, главное - работайте, а остальное приложится само..." Он коренной болдинец и я вправе предположить, что такой характер вообще присущ всем здешним жителям. Кстати, из своих 34 лет он работает в должности главного агронома 14. Считай, всю сознательную жизнь.
   Кроме того, что в "Пушкинском" имеется 2,5 тысячи голов крупного рогатого скота, хозяйство занимается еще тем, что другие колхозы давненько забыли. А именно - первичным семеноводством. То есть, выращиванием элитных сортов семян. У "полевого командира" Кочетова в подчинении целая агрономическая служба, занимающаяся не только насущными делами, но и наукой. Полей у хозяйства много - больше 7 тысяч гектар - и каждый день "Уазик" Владимира "сжигает" по 30 литров бензина. Сами механизаторы, кстати, его уважительно называют Михалычем.
   Я "висел на хвосте" у Михалыча целый день. Он пролетел как один час - в непрерывной тряске на проселках и с незамолкающей рацией. Мне-то что: на заднем сидении сижу, в окошко поглядываю, и вылезаю только, когда Михалыч подъезжает к очередной бригаде. Но вот к вечеру чувствую, что устал заметно, да и главный агроном не в лучшем состоянии. Мне-то что: я завтра могу выспаться, а у Михалыча опять подъем в 4.30, так же завтра, послезавтра и в последующие дни. До осени...
  
  
  
   0x08 graphic
  
   Пример того, сколь обманчива может быть фотография. Колхоз "Россия" под Большим Болдиным. Только что закончилась уборочная страда и механизаторы дружно обмывают событие. Как ни крути, но это самая что ни на есть настоящая "Болдинская осень".
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
   Село Ленинское, Кирсановский район, Тамбовская область. Про эту семью рассказано в нижеследующем тексте.
  
  
  
  
  
  
   - ...Тут поднимали у нас на собрании вопрос: переименовать хозяйство. Такое началось!.. Люди наши говорили, что лучше все пропадом пропадет, чем отказаться от имени Ленина. Я и сама костьми лягу... мы уважаем его!
   ...А в музее холодно. Мария Николаевна водит меня по трем его комнаткам и неспешно рассказывает про былое. В основном, в радостных красках, но пар, выдыхаемый ею при каждом слове, как-то отвлекает от мыслей о "золотом веке", который некогда пережило село Ленинское. С другой стороны, нужно ли тратить "куб" дров для того лишь, чтобы показать музей истории Коммуны Ленина всего лишь одному человеку, то есть, мне?
   Нет, не стоит. Конечно, при -5?С в помещении не слишком удобно, но зато рассказать можно более сжато, концентрировано. Что у Марии Николаевны Желудковой получилось блестяще. Все-таки, мой гид полвека проработал учителем истории, и, кстати, я долго не мог поверить, что Мария Николаевна 20-го года рождения (выглядит гораздо моложе). А это означает, что она помнит тех самых, первых коммунаров приехавших в Тамбовскую глубинку из далекой Америки.
   Среди "американцев", правда, преобладали такие национальности, как украинцы, белорусы, поляки, русские: еще в конце XIX века они отправились за океан искать лучшей доли. У "американцев" и фамилии были соответствующие: Табала, Брицко, Григоренко, Пшенко, Житомирские (замечательная была еврейская семья), Лапские, Августин.
   Уж если мы обратились к истории Коммуны Ленина, давайте все-таки начнем с акта сотворения этого ныне студеного мира. Главным событием, послужившим толчком к образованию коммуны, явилась Октябрьская революция. Около 1917-го года под городом Нью-Йорк (тем самым, американским) уже собрались люди пожелавшие жить при коммунизме. К тому же в Нью-Йорке сформировалось "Общество технической помощи России", - спонсорская организация, занимающаяся сбором денег в пользу построения коммунизма в отдельно взятой стране. У будущих коммунаров заранее, еще в Америке, были распределены обязанности, и даже выбран председатель коммуны - Карп Григорьевич Богданов. Дело было только за решением Совнаркома. Говорят, сам Ленин на просьбу коммунаров предоставить в России землю дал положительный ответ. С оговоркой, правда: "Только, у нас страшная разруха: все, что вам необходимо, захватывайте с собой..."
   Первые 65 коммунаров приехали сюда в апреле 22-го. Потом прибыло еще несколько "партий", в частности, из Австралии. Приезжали целыми семьями. И не всегда, кстати, из идеологических соображений: в частности, Иван Григорьевич Брицко хотел, чтобы его дети получили приличное образование; там, в Америке он работал на ткацкой фабрике и накопить денег на колледж не представлялось возможным.
   И жизнь "закрутилась". Коммуна изначально называлась "Ирской", по названию расположенного неподалеку села Ира и одноименной речки. Строились на территории бывшей усадьбы княгини Оболенской, прямо в господском парке. Первые два дома перевезли из разгромленного незадолго до этого Оржевского монастыря. Те времена не стоит судить: наверное, и в нравах духовенства, и в вообще в человеческих головах было что-то такое, что в последствии привело и к разладу в душах, и к разброду в стране. У коммунаров-то как раз в головах царила вполне светлая идея свободы, равенства и братства (собственно, эти же идеи привносили в мир пророки самых разных религий). И порядок в головах отражался на коммунальном хозяйстве.
   Семья Марии Николаевны приехала сюда в 28-м, из села Пересыпкино. Отец ее был хорошим шорником, а в Коммуне к тому времени организовался небольшой конный завод, производящий породистых рысаков. Коммунары к тому времени сделали много. Они высадили замечательный яблоневый сад, до сих пор приносящий плоды, построили еще несколько домов в усадьбенном парке, на средства "Общества технической помощи" купили четыре трактора, которые оказались самыми первыми на Тамбовщине. Были построены ферма, электростанция, школа:
   - ...Зарплаты не получали, но она и не нужна была. Мы питались в общественной столовой, да так, как сегодня мы уже не едим: пища была и разнообразная, и сытная. И тогда мы очень верили в идеи! Отработали - идем в парк, в клуб, у нас были свои струнный и духовой оркестры (я еще играла на балалайке-альтовке, когда девочкой была). Был у нас свой ипподром, и породистых лошадей в Москву возили, на бега. А еще вывели у нас особенную породу коров: "краснотамбовскую". Когда к нам радио провели, первую "тарелку" повесили... в коровник. Коммунары считали, что от этого коровы будут молока давать больше. Вообще, чистота в коровниках была удивительная... (У вас не возникло аналогий с израильскими кибуцами?)
   Реконструировали старую, барскую мельницу, которая до сих пор способна намолачивать десять тонн муки за тонну. К слову сказать, все из перечисленных коммунарских достижений существуют и поныне (за исключением ипподрома). В домах коммунаров до сих пор живут, хлеб выпекают "коммунарской" печи; и школа, и Дом культуры - все это то самое, старое.
   Строили на века. В Коммуне Ленина (имя вождя Ирская коммуна получила после его смерти, в 24-м году), особенно сумел проявить свой талант удивительный человек, итальянец по национальности, Джованни Фанфарони. Он был в числе тех, первых 65-ти коммунаров и, кстати, привез он с собой четверых своих детей. Все архитектурные сооружения строились по его проектам и под его руководством. Люди его любили и называли запросто "Ваней". А дальше...
   - Карп Григорьевич у нас был орденоносец, - продолжает Мария Николаевна, - И вот в 38-м году его вызвали в Москву. Мы думали, для хорошего, а там у него орден Ленина отобрали... тогда было такое положение, что орденононосцев не могли засудить. Когда он вернулся, сразу выступил на собрании: "Мы, товарищи это хозяйство своей кровью создавали, с гвоздя и доски, и я прошу: сохраните все..." На следующий день за ним приехали... Всего у нас тогда из первых коммунаров забрали 26 человек. Мы не знали, куда - да и не принято было спрашивать, но прекрасно знали, чей это был навет. А после войны выяснилось, что все они были расстреляны... (расстреляли и Ивана Брицко, который приехал в Россию ради образования детей - Г.М.) Пришла директива: "Коммуну переименовать в колхоз!" Что делать, переименовали... С 42-го года и по 69-й председателем у нас был Фокин Павел Николаевич, воспитанник детдома, инвалид, зоотехник. Человек необыкновенной честности, из колхоза себе даже яблочка единого не взял! Ну, а потом у нас разлад начался, не везло нам с председателями, ну, разве вот, братья Конновы в последние годы сумели что-то поправить...
   ...Есть среди людей особенный разряд "носителей". На примере Ленинского я убедился в том, что людей, обладающих свойством сохранять знания, не так уж и много. Мария Николаевна, несомненно, относится к таковым. Хоть она и не является прямым потомком первых коммунаров, но горькая истина, открытая мною, заключается в том, что дети и внуки коммунаров даже не стремились запомнить то, что видели или слышали когда-то. Никто из настоящих потомков коммунаров не смог и слова рассказать о своих дедах, типичный ответ: "Я маленькой тогда была, не помню..." Если бы не старая учительница Мария Николаевна Желудкова - все было бы забыто напрочь!
   Побывал я к примеру, в семье Валентины Кох, которая, кстати, проживает в одном из коммунарских домов (возможно, в те времена добротные двухэтажные здания с голландскими печками и теплыми подвалами и считались шиком, но сейчас это жилье смотрится, как настоящая трущоба). Несмотря на то, что Валентине нет еще и 30-ти, она имеет аж пятерых детей. Рожали с мужем Сергеем сознательно: ждали девочку, первые же четверо - пацаны. Муж работает в колхозе трактористом, заработок небольшой, шансов обрести новое жилье немного. Мне интересно было узнать, откуда у Валентины такая фамилия, указывающая на "коммунарское" происхождения (фамилию мужа, Сергеева, она не взяла). Она знает, что отец ее, Виктор Андреевич Кох, был колхозником, а вот что было перед этим.... "Кто ж его знает..."
   Мало, кто задумывался о том, почему американский коммунаров поселили именно здесь, на Тамбовщине. Думаю, немалую роль сыграл тот факт, что в этих краях, а именно в Кирсановском уезде, в 20-м году произошли крестьянские волнения, которые возглавил Антонов (нарицательное имя "тамбовский волк" родилось здесь). Крестьянское восстание против политики продразверстки было жестоко подавлено, причем, громадное количество жертв наблюдалось с обеих сторон. Сейчас антоновщину рассматривают, как вполне обоснованное сопротивление крестьян насилию сверху, но как мне рассказала Мария Николаевна, в их селе (а уж она-то это знает из первых рук!) именно антоновцы прославились неимоверной жестокостью, в то время как Красную армию принимали, как освободителей. Кстати, мало, кто знает, что при ликвидации антоновщины весьма неплохо проявил себя молодой командир эскадрона Георгий Жуков. Для уничтожения банд применяли отравляющие вещества, а уличенных в сотрудничестве с Антоновым расстреливали и вешали.
   Коммуна организовалась как раз на том месте, где особенно нещадно прокатилось колесо войны. Практически, коммунары приехали на пепелище... Ну, а теперь время шагнуть в сегодняшний день Коммуны Ленина.
   Теперь хозяйство называется: "Сельскохозяйственный производственный кооператив имени Ленина". Предприятие считается одним из лучших в районе, и, что большая редкость для нашего времени, оно рентабельно. Уважение традиций играет здесь не последнюю роль. Если в окружающих колхозах волна переименований смела все старое ("Им. Свердлова" поменяли на "Ниву", "Страну советов" - на "Мариинский", "Им. 18 партсъезда" - на "Дружбу"), то здесь за имя Ленина решили зацепиться твердо, и по всеобщему согласию. В конце концов, неважно, как ты именуешься, лишь бы урожай богатый был. Но так было не всегда: об этом поведал мне нынешний председатель Александр Коннов.
   Председательской доле не позавидуешь. Встает Коннов затемно, чтобы успеть к утренней дойке (в 5 часов), домой с работы возвращается около 10 вечера. И это зимой: летом работа занимает все 25 часов в сутки. Я провел с Александром целый рабочий день.
   Сначала я не мог понять, зачем начальству к 5 утра нестись на ферму - на то есть соответствующие люди - но очень скоро убедился в том, что у нас иначе и нельзя. То насос сломается, то слесарь пропадет куда-то, то доярку подменить некому: в любом случае спрос будет с председателя. Он отвечает за все. Вот, в прошлом году туберкулез "скосил" половину единственного в стране племенного стада породы "краснотамбовская". Что-то там упустили - и вот тебе эпидемия.
   После фермы, в 7.30 - "наряд". Он похож на настоящий военный совет: каждый из специалистов делает краткий доклад о положении дел на своем фронте и председатель дает задания на день. "Фронтов" много даже зимой: маслобойка, ферма, свинарник, пекарня, соцкультбыт, машинно-тракторный парк, мельница, молочно-сырный цех - все работает и везде что-то производится. Почти каждый из "младшего командного состава" за время "наряда" получил нагоняй. А в разгар собрания в комнату сунулся пожилой мужик, и, ломая шапку, выдавил: "Простите меня, Александр Степанович..." Не знаю уж, в чем он провинился, но Коннов глянул на него не очень одобрительно, после чего кающийся тихонько ретировался. Строгий, однако, председатель...
   После "наряда" - поездка по объектам, краткий обед, потом снова поездка по объектам, потом в город в управление сельского хозяйства, потом... в общем, когда я, честно говоря, изрядно утомился, и перестал толком соображать, куда опять едет председатель, стрелки на часах уже приблизились к цифре "11".
   - Однако, Александр Степанович, работа не для слабых людей...
   - Надо "крутится". Коллектив молодой у нас, но в основном работать... не хотят.
   - Чего ж так?
   - Сейчас вообще на земле работать трудно. Государство-то нас, крестьян, бросило на произвол судьбы, практически вообще сельским хозяйством не занимается: у любого руки опустятся.
   - Кто же вас тогда в председатели тянул?
   - Сам-то я недавно на этом посту, года нет, а до того здесь руководил мой родной брат, Сергей. Но его попросили возглавить птицефабрику, он туда и перешел. Да и брат здесь верховодил всего четыре года, а так-то мы имели свое фермерское хозяйство, работали на себя. А вообще мы оба по профессии ветврачи. Колхоз тогда сел на мель, руководитель его тогдашний был сначала хороший, а потом опустил руки. Такое время было: думали, что еще можно по старинке. Мол, все простят забудут, спишут... Но не прощали. Вот, и руки опустились...
   (Действительно, как мне потом неоднократно подтверждали другие люди, братья Конновы сумели здорово поднять хозяйство. И дисциплину. Причем, многие говорили о том, что Сергей на порядок строже Александра, и "спуску" лентяям и пьяницам не давал. Если Александр был на "наряде" донельзя строг, то каким должен быть его брат?! Но теперь он на другом хозяйстве, не спросишь Однако, я не раз - на примере многих сельхозпредприятий - убеждался в том, что в наших условиях просто необходимо поддерживать "коммунарскую" дисциплину. Иначе - развал.)
   - Александр Степанович, вот, у вас все работает, но когда вы в последний раз покупали для хозяйства технику? Как известно, сейчас парки работают на износ...
   - Да вот, месяца три назад кран купили. Конечно, не новый, но на ходу.
   - Ну, а с комбайнами как?
   - Вот здесь трудно. Каждому не менее 10 лет... Но цены на них - просто запредельные. Да что там - техника! В прошлом году мы потратили на ГСМ (солярку, бензин) около миллиона, в этом - два миллиона. А зерно, как и в прошлом году, как и в нынешнем сдавали по одной цене, около двух тысяч за тонну. Ну, как можно вообразить, что литр солярки стоит столько же, сколько три кило пшеницы? И, тем не менее, живем, может, назло им... У нас детский сад единственный в районе, находящийся на балансе колхоза. Есть у нас амбулатория, врач-терапевт, стоматолог - и от этого мы не откажемся никогда.
   - Но ведь трудно, так? Зачем вы вообще взвалили все это на себя? Я не про детсадик, я про председательство вообще.
   - Видели фильм "Белое солнце пустыни"? Там артист такой играл на корабле дрался, так он все говорил: "За державу обидно". Вот, и мне обидно. Хотя, в принципе, мне это место не нравится. Мне свое лучше, фермерство.
   - А что нужно вообще для того, чтобы "держава" себя прокормила?
   - Нужно немножечко глянуть на сельское хозяйство. Нужно нормальное денежное регулирование: пусть солярка будет по семь рублей, но мы должны твердо знать, что и в конце года она будет стоить столько же. Сейчас ведь какая глупость: литр молока стоит столько же, сколько литр самой дешевой минеральной воды. С минералкой-то как: прорубил скважину - и заливай! Разве можно это сравнить с тем трудом, который в молоко вкладывается?
   - А что больше мешает вам?
   - В принципе, ничего. Техника только старая, а запчасти продают по космическим ценам. Просто дайте нормальное регулирование цен, и не мешайте. А мы сами во всем разберемся...
   Пока не улегся спать председателев сын, второклассник Миша, я торопился задать ему вопрос, который у меня давненько "вертелся" на языке. Конечно, я понимаю, что старшее поколение знает о Ленине много, но вот, что дети, потомки коммунаров, знают про наше отдаленно прошлое, хотелось бы прояснить. Начал я издалека:
   - Михаил, кем будешь, когда вырастешь?
   - А вот, как он, - показывает на отца, - председателем.
   - Справишься?
   - Там видно будет...
   - Кооператив, в котором начальником твой папа, носит имя Ленина. А кто это такой?
   - Мы еще не проходили... хотя... писатель! А кто же еще... поэт? О, президент!
   - А что он писал?
   - Стихи. Щас, принесу! - Убежал в соседнюю комнату. Шорохи, стук, что-то упало, приносит "Русскую речь", начинает лихорадочно перелистывать. - Чего-то, не найду... да, я наизусть помню: "У лукоморья дуб зеленый, златая цепь..."
   - Уверен, что это Ленин?
   - Да!
   Немногим позже мама, Вера Михайловна, принесла сыну толстую книгу, на которой под заголовком "Семья Ульяновых" красовался портрет маленького кучерявенького мальчика.
   - Что же ты нас позоришь, сейчас будем прояснять, кто такой Ленин...
   Мишка долго вертел книгу в руках, сопел, и, наконец, выдавил:
   - Мам, а кто ее написал? Я не буду читать, пока не узнаю, кто!
   Я потом осмотрел книгу. На титульном листе действительно не значилось имя автора. И я вспомнил, что во времена моего детства такой литературы было завались, но, кажется, никто ее не читал. А в макулатуру сдавать боялись - по известным причинам.
   Назавтра я решил идти в Ленинскую школу, чтобы получить более вразумительные ответы на вопрос: "Кто такой Ленин?" Для опроса выбрал 7-й класс: уж подростки-то должны знать! Результат был ошеломляющий:
   - Это был главный человек. Которого все любили...
   - Он лежит в мавзолее...
   - В белых тапочках!
   - В Москву скоро поеду там узнаю!..
   - Он возглавлял революцию!
   - Правильно. Какую?
   - Эту... Девятьсот пятого года.
   - Нет, неправда, он был председателем коммуны Ленина. Нашей.
   - Точно, здесь Ленин правил, поэтому, поэтому и назвали коммуну именем его!
   Кажется отроки в конце концов сошлись на этой версии, а я в некотором замешательстве покинул школу. По пути я заметил у школьного угла памятник, поставленный в честь парня, ленинского уроженца, погибшего в Афганистане. Надпись гласила: "Гвардии ефрейтор Поляков Александр Владимирович. Погиб 4 мая 1984 года при исполнении служебных обязанностей. Награжден орденом Красной звезды." Я повернул назад, и в школе узнал о том, что пионерскую организацию, некогда носившую имя Ленина, довольно давно переименовали в "организацию имени Полякова". Думаю, переименование заслуженное.
   ...Не раз замечено, что характер населения легко увидеть по тому, как люди содержат кладбище. И я решил пройти на Ленинский погост, чтобы найти могилы легендарных коммунаров.
   "Коммунарских" могил было немного: их красные звезды терялись среди преобладающих крестов. Состояние их было неважнецким и надписи с трудом читались. Самым примечательным здесь был памятник, поставленный, как говорят, самим Джованни Фанфарони своему сыну. На постаменте, под звездой, значилось: "Фанфарони Энзи Иванович. 1913-1950. Больше четырнадцати лет страдал от болезни сердца, но всегда активный, аккуратный и до конца преданный труженик..." После того я еще долго бродил по кладбищу, пытаясь найти могилу самого Джованни. Не нашел. Наверное, его (достоверно, что в 38-м его не репрессировали) уже некому было достойно похоронить.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
   Город Кашин, Дом малютки.
  
  
  
  
  
  
  
   Помните песенку: "Синенькая юбочка, ленточка в косе; кто не знает Любочку..." Там еще припев есть. Про любовь. Маленькая Любочка Крылова играет вместе с другими детьми. Увлеченно играет. И юбочка, и ленточка все на месте, только... кроме работниц Дома ребенка ее никтошеньки не знает. Даже мама забыла (мать - одиночка, "работница животноводства" в колхозе). Не до любви... Есть, правда, надежда на то, что заберет. Когда-нибудь, если средства позволят. А, может, и никогда не заберет. Так что, непонятно: повезло Любочке Крыловой - или обречена она на мучительное ожидание...
   По злой иронии судьбы, дом ребенка в городке Кашин расположился аккурат на углу улиц Карла Маркса и Детской. Этот старинный дом принадлежал некогда купцу Ивану Манухину. Сей зажиточный гражданин прославился некогда тем, что построил в Кашине в 1858 году детский приют. После революции приют не закрыли, но детишек перевели в дом Манухина, то есть туда, где купец жил, и с тех пор детские голоса (и плач, и смех, и первые слова) не утихали в этих стенах никогда. Кстати, напротив, через улицу Карла Маркса, расположилось родильное отделение местной больницы.
   Какие первые слова у питомцев дома ребенка? Ничего оригинального: "Мама" - лепечут. Потому что воспитательницы и нянечки всегда, во все времена старались подарить детишкам тепло. Материнское тепло. Так что, для малышей все женщины - "мамы". Вообще, трудно понять, что заставило этих женщин прийти работать в Дом ребенка: деньги мизерные, отвлечься нельзя ни на секунду (с одним-то ребенком нужно постоянно быть в напряжении, а - когда их полтора десятка?), психологическая нагрузка - ни сравнимая ни с чем. Но - работают. Как правило, помногу лет.
   Главный врач, Татьяна Алексеевна Голосова здесь с 1966-го года. Многое менялось за эти годы. Тридцать лет назад в Доме ребенка было сто мест - и все они были заняты. Очень много детей привозили из Калинина: молодые девчонки уезжали из деревень работать на фабрики, заводы - там по глупости "залетали" - а куда с малышом в тесной общаге? Среди детишек был довольно приличный процент сирот; матери умирали от "подпольных" абортов. Татьяна Алексеевна признается, что когда впервые сюда пришла, увидела этих несчастных детей - заплакала. Стало ей жутко от одной мысли, что придется принимать на себя их боль. Просила начальство "отпустить" ее на другую работу. Но потом, приглядевшись, задумавшись, поняла: а кто же еще? И осталась...
   В 1970-е годы в Дом ребенка была очередь. Места надо было дожидаться целый год. А в восьмидесятые народ начал пить... То есть, пили всегда, но повальное женское пьянство -- порождение тех времен. Как ни ругают Горбачева, раскрученная им антиалкогольная кампания привела к тому, что рождаемость в неблагополучных семьях (и сейчас в том же Кашине есть матери, рожающие перманентно и "раскидывающие" детей по казенным домам) резко снизилась. Это моментально отразилось на контингенте Дома ребенка: в 1991-м здесь числилось 32 малыша и Дом находился на грани закрытия. Сегодня времена вновь изменились: число обитателей катастрофически растет.
   С каждым младенцем приходит уже довольно толстенькая медицинская карта. Вот, к примеру, братья Саша и Алеша Тонковы: они остались "без попечения родителей" (так пишется в личном деле, если говорить на более простом языке, отца не было и в помине, мать ушла в загул, да так, что никто ее не может найти). Вот с каким диагнозом поступил Саша: "паранатальная энцилопатия, метатонический синдром, натальная травма шейного отдела позвоночника, хронический обструктивный бронхит, фимоз, железодефицитная гипохромная анемия, рахит-2, дисгармония физического развития, задержка нервно-психического развития". Такой вот букет...
   Никита Иваненко. Поступил сюда с "Актом о доставлении подкинутого ребенка". Там написано: "...при аресте женщины, которая назвалась матерью ребенка, документов, удостоверяющих личность ребенка, нет. Женщина, назвавшаяся Бериевой Марьей 1973 г.р. не могла доказать, что является матерью ребенка..." Она находилась в розыске и, родив (если это было и так) ребенка, взяла в роддоме справку о рождении на вымышленную фамилию. Ребеночка выходили. И вот недавно Марья дала о себе знать. Отбывает она сейчас срок в городе Вышний Волочек, летом 2000-го выходит, и обещает забрать ребенка. А как она заберет, если юридически она не имеет на сына никаких прав? Погуляла, повеселилась - теперь, возможно, и одумалась, но... Татьяна Алексеевна ей ответила, описав подробно, что та должна делать, чтобы приобрести родительские права: нужно искать свидетелей в городе, в котором рожала, доставать многие документы. То есть процесс может затянуться на годы, а Никита в то время будет переходить из одного казенного дома в другой. И все - благодаря своей непутевой маме (если она таковой является). Он не помнит своей матери. Но будет ждать. И свято верить в ее любовь. Но что у него есть? Только лишь одно письмо от некоей гр. Бериевой, которое она удосужилась написать за полных три года. А вдруг гр. Бериева уже давно забыла про свою минутную слабость? Значит, мальчику суждено будет пребывать в этом самом необычном в мире "зале ожидания"...
   Вот Саша и Катя Носиковы: брат и сестра, двойняшки. Они 95-го года рождения и это для них "критический" возраст: срок переходить в детский дом. Их мама - простая колхозница. Живет она себе в своей деревне Пригорки, еще двоих детей растит - и вряд ли про чад своих вспоминает. Татьяна Алексеевна вспоминает:
  -- Когда их - Сашу и Катю - привезли, они же по два килограмма были. Как котяточки. Попросили ее покормить - все наши воспитательницы, когда держат бутылочку, прижимают к себе дите, а мама положили их к себе на коленки - и так вот просто наклонилась. Так же нельзя! Вот чужое дитя возьмешь, прижмешь - даже какое-то чувство такое пронзает, а уж свое-то дите... У нас глаза так и округлились!" Приезжали в те самые Пригорки, уговаривать. А она: "Мне некогда, мне за скотиной надо ходить!" Если сказать, что в доме у нее антисанитарные условия - это значит, ничего не сказать: у них постельного белья даже нет. Говорим, что в детдом их отправят, а она: "Ну, и пусть везут, а чего такого?" А Сашеньке и Катеньке ой, как хочется домой, они же постоянно твердят "А нас когда домой возьмут?"
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
   Так получилось, что двадцать лет назад я побывал в Павине - как в селе, так и в деревушке. В деревне жило несколько человек. Я познакомился с семьей Петровых, состоящей из бабушки Люси и ее увечного мужа Ивана. Иван как-то пошел за выпивкой в райцентр и по пути обмерз. В результате мужику ампутировали руки и ноги. Очень трогательно и трагично выглядело, как бабушка Люся буквально лелеяла пострадавшего о своей глупости мужика. Вместе они смотрелись как мать и беззащитное дитя...  Ну, конечно, на сей раз не побывать в деревушке Павино я не мог. Буквально продравшись сквозь колючие заросли, я попал в... мертвую деревню. На месте, где жили баба Люся и дядя Ваня, теперь стоит полусгнившая развалина. Деревня Павино мертва - ни одного жителя в ней не осталось! Только трупы огромных изб напоминают о былой относительно радостной жизни... Да, у старого Павина были проблемы. Но деревня все же была жива!..
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
   Давыдово, Московская область. Самый крупный в стране интернат для инвалидов.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
   Коломенский район, Московская область. Мальчики становятся мужчинами.
  
  
  
  
  
  
  
   Началось все десять лет назад, когда молодой офицер из подмосковного города Жуковский Геннадий Каратаев окончил военное училище. Придя на армейскую службу, он ужаснулся тому, как в армию приходят совершенно неподготовленные молодые люди.
   - Отсюда и все последствия , - рассказывает Геннадий. - Нервные стрессы, оскорбления, унижения со стороны "дедов", невозможность перенести армейские невзгоды, откуда недалеко и до разочарования в жизни. Ведь что получается? Профессионалов, например, учителей и врачей готовят много лет, а солдат срочной службы - всего один месяц на курсах молодого бойца. После этого его могут направить в любую горячую точку, где он попросту превращается в пушечное мясо.
   Так родилось военно-патриотическое объединение "Каскад". Мальчишки, в основном "трудные подростки" учатся плаванию, стрельбе, боксу, вождению, в общем, всему, что должен уметь настоящий мужчина. Самые лучшие удостаиваются права летом выехать в учебный лагерь. Правда, насчет права здесь закрадываются некоторые сомнения: условия жизни ребят здесь абсолютно приближены к боевым. В основном, конечно, в плане быта.
   Приходиться в полной мере "хлебнуть" солдатской долюшки, здесь и ранние подъемы, и долгая строевая муштра, учения, марш - броски... А каково ощутить и боль, и грязь, и усталость? Но парням, как это не парадоксально, это нравится! Объясняется такое тем, что мальчишкам, наверное, приятно почувствовать себя взрослыми. К тому же как приятно сказать себе потом: "Я сделал это!".
   Ребята приходят сюда добровольно. Одни понимают, что армии не избежать, а значит, надо быть к ней готовым, другие, насмотревшись боевиков, жаждут тоже стать эдакими суперменами. Но такие здесь не задерживаются. Ведь в кино они видят лишь конечный результат и у них создается ошибочное впечатление, что пробивать лбом стену можно научится за несколько занятий. И когда они сознают, что все это делается потом и не за один год, уходят.
   Задаю Геннадию "лобовой" вопрос: " А зачем Вам все это?".
   - А если не я, то кто? Разве большим начальникам есть до этого дело? Разве их, за редким исключением, волнует будущее России? А эти ребята и есть наше будущее. Чем больше ребят как следует подготовится к армии, тем лучше будет сама армия. Будет хороший фундамент, будет и хороший дом. Через наше объединение прошло более пятисот будущих бойцов, многие впоследствии воевали в горячих точках и пришли с орденами и медалями. Есть, правда, ранения и контузии, но погибших, слава Богу, нет. Тридцать человек из наших воспитанников поступили в военные училища. Из армии ребята пишут письма со словами благодарности. Рассказывают, что там практически то же самое, что и в лагере, правда, "дебилизма" побольше.
   - А не жалко, что ребята порой не досыпают, ведь дети еще...
   - Отвечу словами Жукова: "Солдат не надо жалеть, их надо беречь".
   - Ваши воспитанники, отслужив в армии, куда идут работать?
   - Большей частью остаются в армии, многие идут работать в милицию, в коммерческие структуры телохранителями, охранниками в банки. В общем, не пропадают.
   - Случается, что попадают в мафиозные структуры?
  -- Бывает. Что делать, если общество у нас пока криминализовано... Таких, конечно, меньшинство. Стараюсь об этом не думать. Они сами выбрали этот путь. Не могу же я вести их всю жизнь за руку. Моя задача - довести их до армии, а потом они должны сами думать свое житье. Но и став "бандитами", они меня не забывают. Даже помогают разрешить с кем-нибудь из "крутых" назревший вдруг конфликт. Как бы то ни было, отсюда выходят настоящие мужчины.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
   Дом престарелых, Кимры.
  
  
  
  
  
  
   Город обрывается внезапно. Последняя пятиэтажка, за ней детская площадка, гаражи, помойка, а дальше - дом престарелых, точнее, так называемый Кимрский дом - интернат для престарелых и инвалидов. За ним невспаханное поле, тянущееся до самого горизонта. В плохую погоду иногда кажется, что там, за пустынным пространством находится край Вселенной. За которым ничего нет. Пустота.
   Давайте уж не будем осуждать родственников, сдающих своих близких в казенный дом. У каждого из них есть на то своя причина. Наше государство настолько богато, что маленькая комнатушка на две, а то и на четыре койки гораздо чаще, чем Вы даже думаете, превышает жилищные условия, которые были у человека на воле.
   И еще. Дом престарелых относят к интернатам общего типа -- и инвалидов, в частности с психическими отклонениями здесь не меньше, чем стариков. Одна пожилая женщина мне тайком плакалась: увидев дом престарелых в кино, она сама решила податься сюда. Увидев, что живет с бывшими зеками и бомжами, с психами -- в панике подалась было на волю, но дети назад уже не брали. "На волю..." Вот оно, ключевое слово, объясняющее суть!
   Режущее слух казенное слово "контингент" как нельзя более подходит к обитателям этого дома. В мире идет перманентная война, в сущности, война ни за что, но в ней есть победители и побежденные. Есть выброшенные на обочину, маргиналы. И если кто-то у кого-то отвоевал жилплощадь, деньги, внуков, покой, наконец, спихнув близкого человека государству, еще неизвестно, кто одержал победу на другом поле. Поле духовной брани...
  
   "Анечка, щебетушка, милая ты моя душка! Гласки голубые, как цвиточки полевые. Много по полю ходила, много цвитов рвала, но таких голубых глас еще не видала. Слушай маму и брата. Бабушку и деда слушать не будишь слушаца - не дадут обеда. Скоро в школу ты пойдешь, будишь занимаца. А через дорогу ити - надо оглядаца. В классе смирнинько сиди и будь вниматильна. А пятерочку получишь - будит замечательно.
   Твоя бабушка Нина."
  
   Сын обещал приехать через три дня. Она ждет его второй год. Дом престарелых в Кимрах трехэтажный. Второй этаж - самый привилегированный, третий для нарушителей дисциплины, первый для тяжелых, лежачих. Нину Николаевну Павлову поместили на первый этаж. В комнате лежала при смерти еще одна бабуля, Мария Михайловна Захарова. Вонь, пролежни, деформация тела - в общем весь "букет" долго и в одиночестве умирающего человека.
   - ЩБабка была не в жизни радостная, заторможенная, - рассказывает баба Нина. - Приучила я ее для начала делать обтирания холодные, потом тряпочки для меня рвать, а когда встала она в первый раз, не знала она, где умывальник чи туалет, а теперь, бачишь, с палочкой ходит!
   Нину Николаевну занесло в Тверскую область с Украины. Руки у нее привыкли всегда что-то делать. Из кусков ткани плетет она ковры, половички, разные диковинки, непривычные в центральной России. Целыми днями сидят эти бабушки вдвоем, рукоделия творят. Пару раз к Марье дочка непутевая наезжала: "Давай, мол, пеньзию!". Отдавала (в доме на руки дают 25% пенсии). А вот бабу Нину родные не жалуют вообще. Не скажешь, что она из тех, кто не плачет. Плачет, конечно. Как и все здесь. Чаще всего, когда никто не видит.
   Самые тяжелые лежат в комнатах на четверых. Среди них много таких, у кого близких вообще никого. Вот Нина Егоровна Романова. Она инвалид детства. Сестра, которая старше ее на десять лет, уже не могла содержать несчастную (сама стала плоха) и сдала бабушку в Кимрский дом. Она не читает, не смотрит телевизор, да и разговаривать не с кем, соседки ее дряхлые старухи в маразме. Но по несколько раз в день она совершает очень тяжелую работу. Ползком, превозмогая боль и стыд, она передвигается из комнаты в туалет и обратно. На путь по коридору (3 метра) уходит минут десять. На первом этаже под себя делать дозволено каждому, а она может гордо сказать: "А подо мной чисто!".
   Местный священник Отец Андрей часто бывает в доме престарелых . При мне он читал им проповедь, где в частности говорил о том, что убогие люди потому так и называются, что они ближе к Богу. О том, что каждым своим благим действием они презирают смерть. Мне кажется, это и про Нину Егоровну, стремящуюся победить свой тяжелый недуг.
   Депрессия, потеря вкуса к жизни - непременный спутник новичка в интернате. Но постепенно человек отогревается, понимает, что и в богадельне продолжается жизнь. На данный момент из 310 проживающих образовалось девять официально зарегистрированных супружеских пар (временно возникающие связи статистике неподвластны). Причины женитьбы разные. Кому-то надоедает жить в одной комнате с лицом своего пола, кто-то хочет заботиться о ком-то, не стоит сбрасывать со счетов и сексуальные потребности.
   Старческая сексуальность вообще интересная вещь. Минимум четверть женщин после шестидесяти сохраняет интерес к сильному полу. Мужская сила более уязвима (вечный русский бич - бытовое пьянство - усугубляет вопрос), но мужчин в полном смысле этого слова тоже достаточно. Правда, сохраняется очевидная непропорциональность в пользу дам. А потому в стенах дома кипят порой шекспировские страсти. Пожилые женщины буквально дерутся за кавалеров. Бывает, приедет в интернат бабуля со своим скарбом, деньжата в чулке припрятаны, а прошел годик - мужикам отдано всё. Ковыляют к начальству, жалуются, но... А страдалице между прочим, восемьдесят пять годков.
   Седина, как говориться, в бороду... Впрочем, о какой это я бороде? Привезли как-то колясочницу, у нее полностью не работали тазовые органы, ноги, катетер в мочевой пузырь вставлен. Но женщине 32 года, и в первую же ночь в окно ее влезает хахаль, в следующую - другой и так далее. Медики утверждают - она и чувствовать ничего не может. Однако, флюиды какие-то исходят... Прославился здесь и некто Грачев 1926 года рождения. Нашел он себе зазнобу на воле, зарегистрировался, из интерната выписался и уехал к ней жить. Правда, через месяц зазноба выгнала его. Пришлось снова собирать документы для поступления в дом. Когда сын привез его, твердо заявил: "В следующий раз пусть женится только через мой труп!". В карантине Грачев познакомился с женщиной...
   В семье Сергеевых появился и свой "ребенок". У Славы Макарова умерли родители. Когда его определили в интернат, парень был тем, что в просторечии называют "звереныш". В каком положении его поставят или посадят, мог пребывать сутками, слов не разбирал, мычал только, приводили в столовую - орал благим матом. А было ему уже тридцать лет. Маргарита Павловна не оставляет Славу ни на минуту. Одевает его, кормит, научила самостоятельно ходить и даже произносить несколько слов. Утром и вечером они выходят гулять в поле. На вопрос "зачем ей это" отвечает кратко: "А кому он еще нужен?".Парень практически неизлечим. Но сейчас он хотя бы стал похож на человека. А это, согласитесь, немало...
  
   0x08 graphic
  
   Барак для туберкулезных больных в открытой форме. Давыдово, Московская область.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
   Село Темкино, Смоленская область.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Некоторые могут мне кинуть упрек: почему в моих рассказах так много алкоголя? Но что мне делать, если я все время сталкиваюсь с этой напастью... В Темкине, крохотном райцентре, поселили меня в "типа гостиницу" с одной комнатой, густо уставленной койками. На койках пьянствовала группа москвичей, человек из девяти, причем, обоих полов. Это они приехали с какой-то инспекцией, а на самом деле на охоту. Вот и представьте себе, какого мне было спать... Чиновники, откровенно говоря, оборзели. Их стало настолько до хрена, что порой и в гостиницу не заселиться: вся она забита разными комиссиями, проверяющими, контролирующими... И как правило, все бухают - так, что хоть воздух поджигай - настолько он пропитан перегаром. От этого одно спасение: самому засосать грамм триста - и слиться с общим фоном.
   Но суть моего тогдашнего расстройства не в этом. Деревенька, которая тоже называется Темкино (она дала название станции, вокруг у которой позже разросся поселок-райцентр), расположена в четырех километрах и работал-то я именно там. И вот, какую картину я лицезрел. Деревня наполовину нежилая, жутко заброшенная, но возле избушки, в которой жила схимонахиня Макария, стоит шикарный двухэтажный, да еще и с бельэтажем, каменный особняк. Случилась такая история. Макарию, когда она уже была старенькая и больная, стал опекать какой-то поп-москвич. Он и построил эти, с позволения сказать, апартаменты. Не для себя. Для блаженной. А старушка сказала: "Я умру в своем отчем доме". И умерла. Но к тому времени поп перевез в Темкино всю свою семью.
   Дальше случилось следующее: после смерти старушки поп банально свалил, оставив в Темкине свою матушку с 9 (повторю: девятью!!!) детьми на самопрокорм. И я застал такую картину. В полуразвалившейся избушке живет эта несчастная женщина с детьми мал-мала-меньше. Спят все в одной комнате, вповалку. Причем, четверо малышей умещаются на той самой кровати, на которой умерла Макария. А особняк стоит под замком и с зарешеченными окнами. Там не живет никто. Про батюшку матушка рассказала, что он в Москве и весточек от себя не подает. Уже два года.
   Насколько я знаю, разведенных попов лишают сана. Но хитрость нашей системы такова, что кроме Русской Православной церкви в стране множество других систем, и расстриги вполне могут существовать в лоне другой исповедальной системы. То, что особняк строился на пожертвования верующих и персонально для блаженной - благополучно забыто. Сама матушка тоже живет на пожертвования, но хватает этого разве только на пропитание. Кстати, именно матушка ухаживает за могилкой старицы.
   Ну, а теперь - про Макарию. Сразу оговорюсь: большинство сведений взяты мною из замечательного труда игумена Германа Подмошенского "Схимонахиня Макария".
   11 июня 1926 года в деревне Карпово Вяземского уезда Смоленской губернии у Михаила и Феодосии Артемьевых родились близнецы: мальчик и девочка. Детей было решено крестить на следующий же день, так как сын родился очень слабым. Священник, иеромонах Василий, имевший дар прозорливости поторапливал пономаря:
   - Сначала окрестим мальчика... Давай скорее, мальчик может умереть. Как только младенца Ивана окрестили, он умер. Девочку иеромонах Василий назвал Феодосией (с греческого - "Богом данная"). Вынимая Феодосию из купели и подавая крестной матери, он сказал: "Девочка хорошая, жить будет, а ходить не будет". С полутора лет у девочки заболели ноги, а с трех - она только ползала. Феодосия была в семье поздним ребёнком, старшие сыновья и одна из шести дочерей уже имели свои собственные семьи, и воспитывали детей.
   Больная девочка стала обузой для большой семьи (двадцать человек ютились в одном доме). Феодосию часто забывали кормить, голодная девочка ползала под столом и рада была найденной там корочке хлеба, оброненной кем-то. Спала девочка прямо на полу под кроватью. В восьмилетнем возрасте Феодосия заснула летаргическим сном (проснулась лишь через 14 дней). Очнувшись, Феодосия рассказывала, что в то время, когда её безжизненное тело лежало в "мертвецкой" в больнице, душа, сопровождаемая Ангелом-хранителем, путешествовала в райских обителях. Феодосия поведала, как плакала и просила Царицу Небесную исцелить больные ножки или оставить ее в раю, как Владычица Небесная отвечала ей, что она пригодится на земле.
   Когда началась война, отца и братьев забрали на фронт, невестки с детьми разъехались, мать уехала к брату в Калугу, а больную девочку оставила умирать в опустевшем доме. Старица вспоминала: "Я была тогда маленькая, под сарай залезу или в сено закопаюсь. Мучилась, ползала на морозе одинокая, никого рядом не было. Сидела и в воде, и в холоде. В снегу выкопаю ямку, комочком лягу, под лицо руку положу, так и спала. На мне все сотлело, тело было заскорузлое. Грязную воду пила, снежок кушала: чистенького снежка цапну в ручку и в рот. А кто хлеба даст, то он замерзнет, не укусишь. А летом траву, цветочки ела..."
   В 1943 году в деревне Феодосию взяла к себе в дом пожилая благочестивая женщина. Однажды в гостях у этой женщины была 72-летняя монахиня Наталия, увидев Феодосию, она решила взять больную к себе. В маленький домик в селе Тёмкино стали приходить больные люди, по молитвам праведницы страждущие получали исцеление. Помогала Феодосия, чем могла и по хозяйству: на коленях мыла пол, ухаживала за скотиной, кормила кур... Когда девушке исполнилось 20 лет, крестивший ее иеромонах Василий, отслужив соборно литургию с двумя священниками, исповедав и причастив ее, постриг девушку в послушницы с именем Тихона. В 1976 году послушница Тихона была келейно пострижена в монашество, а в 1978-м игумен Донат постриг монахиню Тихону в схиму, дав ей новое имя - Макария, в честь Макария Великого (Египетского).
   Из воспоминаний Г.П. Дурасова, духовного сына старицы Макарии:
   - Одни ехали к ней на машинах, другие добирались на поездах и автобусах. Приезжали русские, украинцы и белорусы, татары, евреи и цыгане, православные и те, кто не исповедовал никакой религии. Все они ехали с одной лишь целью - получить исцеление от физической или духовной болезни... Село Темкино... В конце села можно увидеть небольшой, словно игрушечный, утопающий в цветах дом... На стук открывается дверь, и пришедшего провожают в дом. В переднем углу - стол с иконами и теплящимися перед ними лампадами. В ближнем к двери углу, также увешанном иконами - старенькая кровать... На кровати сидит, чуть привалившись на подушку, маленькая, ссутулившаяся старица, в черном поношенном подряснике и апостольнике, покрывающем не только ее голову, но и плечи. Худенькая, тихая Матушка беззвучно молится, перебирая четки, и приход очередного посетителя не сразу нарушает ее по-детски чистую молитву. Округлое бледное лицо с большими небесно-голубыми глазами и алыми губами очень выразительно и благородно. И в лице ее, и во всей фигуре - выражение внутреннего покоя... Матушка спросит: "Кто пришел, по какому делу?" Молодой человек рассказывает, что уже три года врачи не могут вылечить язву на ноге.
   - Не гляди, что три года ножка болит. Матушка помолится, и поправишься... Когда водичка кончится, сразу приезжай...
   Парень уходит, а Матушка говорит: "Он ведь молодой, пускай на ножках бегает. Господь поможет". В комнату вводят и сажают на стул еле переступающую ногами женщину...
   - Как тебя зовут?
   - Анастасия.
   Матушка на какое-то мгновение словно уходит в себя.
   - А почему ты плохо Богу молишься? Надо Богу молиться, причащаться надо. Пей водичку утром в семь, вечером в девять, растирайся маслицем в субботу и понедельник. Ей наливают в трёхлитровую банку святую воду, а в пузырёк - освящённое масло...
   Среди приезжающих не раз бывал у нее человек, чьё имя облетело планету и было в 1960-е годы самым популярным в мире. Город Гжатск, переименованный тогда в Гагарин, от села Темкина в полусотне километров. Так что ``гагаринские'', как их называла Матушка, бывали у неё часто. Приезжала к ней неоднократно и Анна Тимофеевна Гагарина, мать первого в мире космонавта Земли. Однажды Анна Тимофеевна спросила у Матушки:
   - Можно ли моему сыну к тебе приехать?
   - Пусть приезжает, не стесняюсь его нисколько, -- сказала ей в ответ матушка Макария.
   Анна Тимофеевна рассказала сыну о горькой судьбе подвижницы, о том, что получает она пособие, на которое ей не прожить.
   - ...Гагарин приезжал, да не раз, - рассказывала схимонахиня, - он приезжал ко мне, как к больному человеку''. Поведала она и о том, как был он у неё в последний раз осенью 1968 года: ``Приехало три машины: две с докторами и третья, на которой Гагарин. Он обыкновенно пришел и сказал: ``Я посижу, пускай доктора с Вами поговорят...'' Со мной разговаривал долго. Сказал: ``Я маленько справлюсь с делами, тогда и направлю пенсию, это не дело, что Вам столько платят''. Человек он простой, хороший, очень хороший. Простой, как ребенок. Я ему тогда сказала: ``Больше не летай, тебе нельзя летать!'' Он не послушал меня, а тут его постигла вскорости смерть. (Было ему тогда тридцать четыре года.) После его гибели схимонахиня Макария попросит одного из священников, приехавших к ней тогда, заочно в ее доме отпеть погибшего космонавта и молилась об упокоении его души...
   ...А под конец земной жизни старицы возник тот самый поп... Опять цитирую труд игумена Германа:
   "Возле Макарии неотлучно находились две молодые "хожалки'', которые нужны были домоправителю, чтобы слушать всё, о чем говорила подвижница с близкими ей людьми. "Ничего вы не знаете, - делилась она с одним из гостей - у меня плохое житьё. Меня дюже обижают, дюже обижают...'' Её постепенно стали отгораживать от людей: не ходили теперь в дом соседи по деревне, не приезжали издалека знакомые духовные дети. А когда вдруг кто-то из них все же приезжал, то свидание было коротким и обязательно в присутствии ``хожалок''. А под конец она и вовсе осталась один на один с домоправителем и часто подолгу сидела закрытая на замок в ожидании глотка воды..."
  
  
   0x08 graphic
  
   Чухлома.
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
   Малое Зиновьево, Нижегородская область.
  
  
  
  
  
   Для тех, кто читал Андрея Мельникова-Печерского, все должно быть ясно. Именно здесь развивалось действие романа "В Лесах". До сих пор в потаенных местах в долине реки Керженец сохраняются остатки старообрядческих скитов, а столетия гонений выработали у местных староверов особый, не только непреклонный, но и весьма гибкий дух. В отличие от "непримиримых", ушедших от "сатаны" далеко за Урал, они остаются жить здесь, всего в ста верстах от Нижнего Новгорода. Естественно, жертвуя частью своего уклада.
   Кстати, воспевшего их Мельникова-Печерского староверы искренне ненавидят. Как-никак был он государственным чиновником, официальным искоренителем старообрядчества. И следствием его деятельности стал разгром исторических обителей. Правда, пустынножительство в Керженских лесах существовало вплоть до 40-х годов ХХ века, но, конечно, не в тех масштабах. У старообрядцев множество потаенных священных мест : чаще всего это почитаемые могилы. В лесу часто можно неожиданно наткнуться на могилку или целое кладбище. И, что поразительно, почти все они ухожены. Вокруг деревни Малое Зиновьево я насчитал таких до десяти. Самая почитаемая из них -- могила матери Манефы (напомню: в романе "В лесах" так звали главную героиню; автор, оказывается, ничего не сочинил, а писал все "по жизни"). Н Невдалеке сохранились и остатки Комаровской обители. Могилу Манефы показал мне Авдей Савельевич Маслов, человек здесь самый уважаемый.
   Пару лет назад здесь случилась страшная засуха. Председатель колхоза "Верный путь" собрал старожилов и вкрадчиво так намекнул: "А что, в старину, бывало, крестный ход от этого дела помогал...". Назавтра, аккурат через два часа после крестного хода хлынул ливень. В благодарность старообрядцам председатель отдал под молельню помещение клуба. Деды сказали спасибо, но клуб третий год пустует. "Не намоленное место", - говорят, так и собираются в местах тайных.
   Традиционный промысел в Малом Зиновьеве - резьба деревянных ложек. Авдей Савельевич в день их режет до сорока. А их деды, говорит, и до ста умудрялись делать. Товар забирают оптовики (естественно, за копейки) и где-то их расписывают "под хохлому". Так что если у вас в доме есть такие ложки, знайте: возможно, они сделаны руками старообрядцев.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
   Село Платава, Воронежская область.
  
  
  
  
  
  
  
  
   Непереносимый полуденный зной. В поле работают люди, пропалывают картошку. Медленно с востока надвигается туча. Внезапный порыв ветра ненадолго дарит прохладу, но начавшийся редкий дождик очень быстро преображается в ливень. А люди в поле все работают. Да это и не поле вовсе, а личные участки крестьян. Здесь, в Платаве принято брать помногу земли, на колхоз надежды никогда не было, да и денег от него не видели давно. А на колхозных нивах трудятся приезжие батраки из Ивано-Франковской области, которых здесь ласково называют "бендеровцами".
   Платава считается богатым селом. Картошки тут сажают по гектару, держат по две коровы, а кое-кто и по четыре ( кто имеет хоть какое-то представление о сельском хозяйстве и о вражеском колорадском жуке, надеюсь, платавчан зауважал). Выращенное везут продавать в город, на то и живут. В окрестностях их называют "платавские хавки". За их прижимистость, что ли, деловитость. Парадоксально: в зажиточном селе нищий колхоз. А секрет в общем-то прост. Здесь никогда не верили в различные гениальные прожекты властей, но надеялись только на свои руки.
   В период коллективизации в Платаве был центр молчаливого сопротивления: слишком много крестьян попадали в разряд кулаков, всего лишь по причине их трудолюбия. Но за оружие браться не стали. Хозяйская смекалка не подвела. Оказывается, можно было молча плевать на все указы, тихо подворовывать, трудясь в колхозе, и в свободное время возделывать землю. СВОЮ землю. В то время как другие становились колхозниками и фермерами, они всегда оставались просто крестьянами. Потому и свадьбы здесь еще играют богато.
   Первый день наинется в вечерние сумерки пятницы, после дойки коров. В дом невесты приезжают дружки жениха за приданым, которое здесь по-старинному называют "постелью". Думаю, достаточно привести лишь краткий реестр того, что собрали в качестве "привеска" к невесте ее родители:
   ковров - 3, постельного белья - 18 комплектов, покрывал - 8, паласов - 3, мебель для спальной - 1 гарнитур, скатертей - 7, полотенец - 35, подушек - 12, и еще всего по мелочи.
   ...В черноземной полосе одного дождика достаточно, чтобы казалось бы твердое покрытие дороги превратить в непролазную грязь. В Платаве говорят так: "Да, дождя хотелось бы, очень уж он урожаю помогает, но в понедельник - после свадьбы!". В ночь на субботу лило, как из ведра... Но русскому в двух определенных состояниях море по колено: опьянения и любви. Но выпивших больше нормы я в общем, не видел. Лично для меня наиболее невыносимы были долгие "зависания". Двести пятьдесят человек терпеливо сидят и ждут, например, когда у фотографа в доме от розетки зарядится вспышка. Успокоился я лишь, когда открыл смысл подобной неторопливости. Люди просто отдыхают.
   Один придурок в шестидесятых годах церковь в Платаве сломал. Причем, сфальсифицировал документ, согласно которому произведен сей акт по решению схода сельчан. Энтузиаст вскоре, говорят, повесился. Разные несчастья постигли и его детей. А несколько лет назад крестьяне скинулись, кто сколько мог и, представьте себе, построили себе новую церковь. Как они говорят, методом народной стройки. Сказка, скажете Вы... Но вот она стоит - каменная, во имя Димитрия Солунского.
   В Бога в Платаве верили всегда. Даже в самые реакционные времена здесь даже помыслить не могли, что можно не окрестить, не отпеть, не повенчаться. К трапезе приступали, помолившись, а на значительные поступки в жизни испрашивали родительского благословения. Но особенность их веры состоит в том, что священнику в ней отводится далеко не ведущее место. Слишком уж все тут перемешено с житейской мудростью.
   Платавская церковь еще не освящена, поэтому молодые с крестными утром садятся в машину и скорее мчатся в соседнее село Солдатское, где церковь действующая. В наших краях принято как-то договариваться с попом заранее, здесь же приемлема авантюра типа: "авось где-нибудь, да повенчают!". А в Солдатском батюшка занемог, в кровати лежит и венчать не хочет. Быстренько летим в другое село - Сердюки (заметим, в это время гости в доме жениха уже собрались и ждут виновников торжества, без них начинать как-то стремно). В Сердюках на церкви замок. Священника находим дома, он кушает, предлагает и нам присоединится, он бы и рад повенчать, да ключи у сторожихи, которая неизвестно где. Сторожиху находят в поле и вот, наконец, батюшка, облачившись в рясу, приступает к таинству.
   Звать его отец Иоанн, но все его знают как Ивана Семеныча. Когда-то он работал в Платаве комбайнером, но однажды круто поменял свою жизнь и на тебе - протоиерей... Иван Семеныч пожилой человек, туг на ухо и глаза видят неважно, от этого получаются всякие казусы.
   Выясняется, что надо сбегать за вином, пока магазин не закрыли. Бутылка, естественно, с пробкой, а где в храме найдешь штопор? Но батюшка выручает, весьма профессионально выбив пробку методом ударения мозолистой ладонью по дну сосуда. Как только вино благополучно встает на столик перед аналоем, обнаруживается, что молодые забыли плат под ноги и рушник, чтобы связать им руки. Сторожиха любезно предлагает махровое полотенце, постоянно причитая: "Только берегите, берегите его как зеницу ока!". А вот рушник старуха уже предложила купить за тридцать пять рублей. Крестные отмахиваются: "Дорого, мол!"(Боже мой, угробить многие - многие тысячи на свадьбу и пожалеть несколько рублей, какие же мы чудные!). В итоге сторожиха подыскала рушничек попроще, вафельный, за пять рублей и, наконец, начинается.
   -...Яко да Господь бог наш дарует им Брак честен и ложе нескверное... Матушка! А включи-ка там свет, что-то я буквы плохо различаю... Как вас зовут, дети?
   -Наталья и Виталий.
   -Небось, расписывались в субботу. Ох, отвечать, отвечать нам за сие придется потом... Раб божий Виталий! А имеешь ли ты искреннее и непринужденное желание быть мужем Наталии, которую видишь здесь перед собою?
   -Да.
   -В армии служил?.. И что, все два года ждала? Молодец, девчонка...
   Продолжается обряд, отец Иоанн долго крутит в руках пыльные венцы, прежде чем водрузить на головы венчающимся. Никак не может разглядеть, какой стороны образ Спасителя. Одновременно бросает укоризненный взгляд на сторожиху: "Хоть бы раз в месяц протирали!". Про обходе новобрачных вокруг аналоя матушка, которая в одиночном числе выполняет роль хора, замолкает. "Что утихла, "Исаие, ликуй..." читай!".
   Таинство заканчивается, молодые подводятся к царским вратам, целуют иконы и вот они теперь супруги перед Господом. Когда мы выходим из храма, нас окропляет ласковый дождик, капли в солнечных лучах будто светятся. Иван Семеныч окликает нас: "Куда ж вы торопитесь, а выпить за молодых?". Батюшка наливает нам по стаканчику того самого вина, что испили повенчанные, остаток он приканчивает сам в три приема. На сем прощаемся.
   Дождик перестал и на погосте вместо колоколов заливаются птицы, радуясь свету.
  
  
   0x08 graphic
   Тоже село Платава.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
   Деревня Терепеново, Кадуйский район Вологодской области.
  
  
  
  
  
  
   Старинный деревенский дом. На самом почетном месте фотография в рамке. Рядом красная подушечка с медалями. Анатолий Павлович объясняет, что на фото его отец Павел Петрович. С этими наградами он пришел с фронта. В окно влетела пчела, покрутилась вокруг стола - и тихо села на банку с вареньем. Анатолий Павлович припомнил вдруг, что отец очень уж не любил этих насекомых, даже побаивался их. Несколько пчелиных семей держала его мама, простая колхозница. "Пчел ненавидел, но маму уж очень любил", - шутит хозяин.
   Анатолий Павлович Смирнов долгое время был равнодушен к этим насекомым. Как и большинству деревенских детей, хотелось ему большой мир увидать, да и себя реализовать. А посему перерыв в его сельской жизни длился, ну, очень долго. Получил Анатолий специальность технолога по переработке нефти и газа, и много лет, до пенсии, проработал на химических предприятиях в разных концах страны. Трудовую деятельность с супругой Лилией Михайловной они закончили в чудесном городе Череповце - среди чадящих труб и полного отсутствия торжества природы (кто там бывал - иронию поймет, а тем, кто не был - поясню: в Череповце количество химических и металлургических предприятий превышает все мыслимые пределы). Хоть Смирнов и шутит, что, мол, - "Нам-то ничего, а вот природе мы дали!" - уходил он на пенсию пятидесятилетним стариком и всестатейным инвалидом. "Мотор" уже отказывался работать - острая сердечная недостаточность - и уже подумывал о месте на погосте. К тому же и сын погиб трагически в расцвете сил, что оптимизма не прибавляло.
   Но, сейчас, в канун своего семидесятилетия, Анатолий Павлович предстал передо мной подтянутым мужчиной с молодыми глазами. Что же произошло? А ничего, в общем, особенного. Просто в один прекрасный момент они с Лилией вдруг вспомнили, что у них в деревне Терепенево есть отчий дом.
   - Пчелы меня спасли, - поясняет Смирнов, - я у них энергию черпаю. Ну, и у природы, конечно. Вот, если мне плохо - я иду в лес. И прихожу здоровым. Это четко.
   Но я совсем забыл рассказать про северный мед (а Терпенево находится аккурат на севере Вологодской области). Здесь он только одного сорта и чем-то напоминает масло -- только сладкое. Он твердый, не приторный и беловатого цвета. Эта особенность северного меда (называется "салообразная садка меда") рождена оттого, что период цветения здесь невелик и пчелы собирают нектар со всех цветов сразу. Аромат от него просто потрясающий. И уж наверняка - предположил я - он целебен. Но Смирнов меня опроверг:
   - Одно могу сказать точно: мед - не лекарство. Это пищевой продукт. Но ведь и пища является лекарством в определенной степени. В меде есть все. Он даже алкоголизм лечит. Ведь алкоголиком человек становится тогда, когда в организме нарушается баланс калия. Мало его становится. А мед - прямой поставщик калия. И в результате получается, что алкогольная зависимость исчезает. А вообще состав меда полностью не изучен, хоть и литературы про это написано - горы. Вот, толь у меня несколько полок книг по пчеловодству. И липовый, и малиновый мед - хорошо. Но наш, полифлорный медок - все равно побьет их. Здесь кипрей, белый клевер, малина, луговой василек, крушина... А вот что действительно может лечить - так это пчелиные укусы.
   - Вы серьезно?!
   - Без шуток. Даже отрасль науки такая есть: апитерапия. Есть такие данные, что пчелиный яд расширяет сосуды. Вот пожалят вас пчелки - то приблизительно на полгода вы от атеросклероза застрахованы.
   - И что же, вас часто жалят?
   - Я приходил с пасеки с опухшими руками. Ну, да я ничего, а вот Лилия просто ужасно на них реагирует - аллергия у нее на пчел. Но терпит, ведь они кормилицы наши. В хорошие годы приличный урожай собираем. Только вот в этом году немножко не повезло. То лето было дождливым, к осени семьи сильно развились. А подкормится им было нечем. Дожди вымывали нектар из цветков. На зимовку у меня пошла пятьдесят одна семья, а сейчас вот только двадцать восемь...
   - А вот по поводу укусов. Правда, что пчелы всегда плохо реагируют на плохих людей?
   - (Лилия Михайловна) Правда!
   - (Анатолий Павлович) Пчелы реагируют плохо на запахи. А вот избирательность пчел по отношению к человеку... Пот они очень не любят. Если вспотел - прекращай работать. Кроме того, пчелы реагируют на неумелое обращение. С ними никак нельзя спешить. Укусили - надо маленько перетерпеть - жало не вытаскивать. Жало вытащил - запах яда призывает сразу многих. И они начинают бить мгновенно. А ведь пчела после укуса умирает. И еще пчелы не любят раздражительных. Если нервничает человек - они начинают злиться.
   - Как же вы будете восстанавливать прежнее количество "рабочих" ульев?
   - Ставлю привои. Это такие приспособления, где новая матка будет формировать новую семью. Но и здесь свои трудности есть. Где угодно, семьи не формируются.
   - То есть, вы им подыскиваете подходящие места?
   - Здесь есть свой примитивный подход к селекции места. Раньше я не думал, что скачусь к ненаучным приемам, а вот практика заставила лозоискательством заняться. Я заметил, что пчелы любят прививаться там, где есть "геопатогенные" зоны. То есть, водные жилы. Это наукой абсолютно не доказано, но на практике... Вот сделал я два "электрода", а сам являюсь как бы "локатором". Так места привоя и нахожу. Я вот даже в избе могу эти зоны найти...
   ...Пошли осматривать хозяйство. У Смирнова в ведении оказалась не только пасека, но и несколько гектар поля, прихватывающего краешек леса. Эти угодья официально называются фермерским хозяйством "Пчелка". Поле необходимо для создания "медовой базы". То есть Анатолий Павлович засеивает его соответствующими травами. Для работы пришлось купить лошадь, которая недавно ожеребилась. Так что кобыла Венера и ее сынок Буйный тоже трудятся для благосостояния пчел - помогают возделывать землю.
   Посещение пасеки прошло для меня относительно благополучно. Пчелка укусила меня только один раз, но уже зная некоторые правила, я не стал вынимать жало, так что ленивые, только проснувшиеся пчелы летали, не обращая на меня внимания. Мне стало интересно: что за жизнь протекает внутри этих деревянных коробок?
   О жизни пчел Анатолий Павлович стал рассказывать потом, когда в избе мы, потихоньку попивая чаек, отведывали мед. Рассказывать пасечник про пчелиные нравы мог до бесконечности, так что только к вечеру я отвлекся от увлекательного повествования. И то потому, что моя ложка уткнулась в поисках очередной порции меда в дно лохани.
   Приведу только часть рассказа Смирнова:
   - ...Их мир гораздо совершеннее нашего. У них все разумно. Даже такое мерзкое явление, как воровство, у пчел существует в другой форме, нежели у нас. Да, они могут воровать меди из чужих ульев. Но, если семья сильная, они никогда чужака к себе не допустят. Это если только семья ослабла - тогда заходи, кому не лень. Ди все у них протекает по законам целесообразности.
   Улей -- государство в миниатюре. Он состоит из матки, которая и является матерью всего государства, из нескольких тысяч работниц - бесплодных самок, и из нескольких сотен трутней - самцов, из которых потом будет избран единственный и несчастный супруг будущей царицы. Кто управляет этим миром? Сначала я думал, что матка -- царица. Но потом, наблюдая поведение пчел, понял, что не все так просто. Приказы исходят откуда-то из неизвестности. Как будто бы бог какой-то управляет этим миром. И вот однажды в одной старинной книге я нашел такое словосочетание: "Дух улья". И действительно, если соотнести все, казалось бы, непредвиденные поступки обитателей улья, то приходится согласится с тем, что все управляется этим "Духом улья".
   Как и у людей, царица-матка только делает вид, что она определяет проведение своих подчиненных. Но и сама она следует приказаниям этой тайной силы, и она даже менее ограничена в свободе, чем самая слабая пчелка. Кстати, и пчелы за свою жизнь могут быть и устроителями сотов, и собирательницами нектара, и воинами. То есть, все стези жизни проходят.
   В той же старой книге написано так примерно: "Они как люди. Несчастья и слишком долгое отчаяние замутняют их разум и портят их нравы".
   Про пчел говорят много и все преклоняются перед их чистосердечием и отвагой. А трутней только склоняют нехорошими словами, забывая, что и их жизнь подчиняется законам целесообразности. А судьба их трагична. Да, их несколько сотен "халявщиков". Они жируют в медовом раю, но настоящий смысл их существования - один единственный половой акт с маткой. Е среди всего этого множества претендентов только один станет избранником царицы. Но цена этого избрания - жизнь. Все остальные самцы тщетно будут летать вокруг слившейся в экстазе любви пары - и тоже вскорости погибнут.
   "Дух улья" здесь опять явит себя. Будет осень и в одно холодное утро по улью пронесется невидимый приказ - и мирные и безобидные работяги вмиг превратятся в безжалостных палачей. А толстые бездельники еще беспечно спят на медовых стенках улья. Но вместо аромата меда уже распространился едкий запах яда, стекающего с кончиков жал. Все теперь происходит под знаком ненависти и мщения. Одни погибают тут же от ран и их тела относятся двумя - тремя палачами на кладбища. Кто-то - раненый - забивается в дальний угол, но там он умрет голодной смертью.
   Многие добираются до выхода, но к вечеру, томимые голодом и холодом, они просятся назад. Но непреклонная стража их не пускает. Они так же умирают у порога своего дома. И память о праздном племени стирается до будущей весны.
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
   Солигалич.
  
  
  
  
  
  
  
  
   Порог восприятия нашего поднялся настолько, что мы можем спокойно, за чашкой чая, наблюдать в телевизоре многие и многие такие вещи, на которые в жизни ни за какие коврижки бы не посмотрели бы. Но жизнь из телевизора может ворваться и в ваш дом. В маленький русский городок Солигалич пришел гроб. Первый за всю чеченскую кампанию. Война своим страшным ликом бросила свой мертвенный взгляд и сюда.
   Сам я многое видел. Не в телевизоре. В том числе, и гробов. Но то, в каком шоке находился Солигалич, как притих мгновенно семитысячный городок, - для меня явилось откровением.
   Природа, будто разозлившись, наслала на город отвратительнейший снежный буран. Процессия пробиралась сквозь стихию в молчании. Не чужой же человек погиб: Максимка Анисимов. В маленьком городе все друг друга знают. До сих пор в ушах у меня стоит страшный, неземной какой-то крик матери, Евгении Борисовны. Протяжный, вонзающийся прямо в сердце.
   Военком в своей траурной речи говорил про то, что рядовой Максим Анисимов - командир отделения снайперов 245 мотострелкового полка - геройски погиб в одном из ущелий от осколочного ранения. Он показал себя отважным солдатом и героем, которым может гордится родной город. Учительница говорила у гроба о том, что Максимка был любимейшим ее учеником, и не заслужил он смерти. И пусть проклята будет эта война, и если есть Бог -- пусть он накажет тех, кто развязал ее. Потом предложили сказать что-нибудь другим. Но другие, будто не отойдя от оцепенения, молчали. Так же, при молчании, гроб опустился в вечный мрак.
   И военком, и учительница -- каждый был по-своему прав.
   Как прав был и Васек (могильщик, ровесник, наверное Максима), который обронил между прочим: "Са-а-а-лидные похороны". Он, поправив холмик, ушел последним. Отходя, Васек оглянулся на мгновение назад, шмыгнул носом, - и ускорил шаг, уже не оборачиваясь.
   А через десять минут могилку занесло снегом настолько, что ее уже невозможно было отличить от соседних.
   Событие в городе обсуждали еще долго. Особенно, тот момент, когда солдаты, приехавшие специально из области, трижды палили из автоматов. Стрельба в Солигаличе еще внове.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
   Солигалич.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
   Поселок Лальск, Лузский район Кировской области.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   ...Глядя на эту вещь, я вспомнил, что такую же совсем недавно в совершенно другом конце России владелец антикварной лавки мне предлагал за совершенно непомерную сумму: 20000 рублей. Нет, эта музыкальная машинка немного другая. Та была пообшарпанней, и не так богато инкрустирована; но в придачу к той давалось семь "барабанов" с разными мелодиями. А в этой "барабан" только один - зато поворотом рычажка он умеет извлечь из волшебного ящичка целых девять мелодий! Да таких, что, закрыв глаза, легко представить, что исполняют их одновременно на ксилофоне, гармонике и мандолине.
   На передней стенке машинки замечаю выгравированную табличку: "Дар музею Павлушковой Екатерины Степановны, бывшей учительницы поселка Лальск". Первый порыв - познакомится с этой женщиной, но...
   - Умерла. Два года назад. - будто прочитав мои мысли, коротко пояснила Лена.
   Я, кстати, долго не мог поверить в то, что Елена Симахина - директор Лальского историко-краеведческого музея. Она больше походит на начинающего экскурсовода, который еще не научился механически (как та музыкальная машинка) передавать информацию посетителям, умело отметая провокационные вопросы. Лена искренна во всем. Не скрыла она от меня и то, что Екатерины Степановны оказался скорее исключением из правила. Конечно, абсолютное большинство пытаются заработать на вещах, которые, может быть, сто лет провалялись на их чердаках. Большинство из экспонатов приобретено за деньги (буквально четверть часа назад мальчишка притащил устройство для ломки сахара; он задал только один вопрос: "Сколько?", на что пацану резонно заметили, что все равно он выбросит вещь, и он обиженно удалился).
   Денег, естественно, у музея мало. Мягко говоря. И это, несмотря на то, что уже десять лет он носит статус государственного. Снова начались задержки и без того нищенской зарплаты. Несколько лет назад, когда содержания не давали больше полугода, Лена пыталась работать по специальности, полученной в институте: инженером по лесу. В лесхозе люди живут хорошо. А в нынешние времена - даже "жируют". Приехали они в первый раз на делянку с лесничим. Посмотрели, походили, и вдруг... Лена села на пенек - и слезы у нее потекли из глаз. Мужики к ней: "Ты чего, Аленушка?" - "Ну, как... вы тут сидите на деньгах - а кругом все нищие..." В общем, ушла Елена из лесхоза...
   После осмотра музея, мы поднялись на колокольню. Много позже я узнал, что Лена жутко боится высоты. Но тогда мы карабкались по узкому коридорчику и шатким лестницам вместе, и спутница моя ни разу не раскрыла своего страха. Отсюда виден весь Лальск. Да он, в сущности, и невелик: населения в поселке около 2,5 тысяч. Его существование в качестве уездного города ограничивается всего 16 годами - между 1780 и 1786 г. Тогда, по некоторым сведениям, по денежному обороту Лальск входил в восьмерку самых богатых русских городов и именно в XVIII веке город украсили семь великолепных белокаменных храмов (а, включая окрестности, их было двадцать).
   Лальский купец Иван Саватеев трижды по государеву указу водил караваны через Сибирь в Китай. В 1710 году, к примеру, он привез деньгами и товарами чистой прибыли на 223550 рублей, что составило 1/14 часть всего государственного дохода России за этот год. Купцы Афанасий Чебаевский и Николай Попов в 1758 и в 1764 годах снаряжали корабли для "морских вояжей", в результате которых были познаны неизвестные берега Камчатского и Аляскинского побережья и открыты многие острова Алеутской гряды.
   Торговый характер города формировался с XVI века. Устюжская летопись повествует о том, что после неурожаев 1568 и 1569 года, и после опричного погрома1570 года, когда по приказанию Грозного царя Ивана Васильевича были казнены многие тысячи новгородцев, малой их части, в количестве 60 человек, удалось выбраться из ада и, пройдя многие сотни верст, в устье речки Лалы, где она впадает в Лузу, они основали посад. Географическое положение Лальска оказалось настолько выгодно, что вскоре город стал центром перекрестья торговых путей с Севера на Юг и с Запада на Восток.
   Благоденствие, естественно, не могло длится вечно. Когда город потерял торговое значение и переведен в "заштатные", лальский купец Степан Сумкин в 1829 году построил в трех верстах от города бумажную фабрику. Это спасло город от окончательного разорения. Фабрика существует и поныне. Чистейшая вода речки Шилюг позволяет создавать бумагу непревзойденного качества. Именно поэтому основная продукция фабрики сегодня - фильтровальная бумага. Немногим ранее я побывал на предприятии.
   Впечатление было, по правде говоря, немного удручающее. Хотя наш "Вергилий" по царству бумажного производства, начальник отдела сбыта Ольга Пупышева, и утверждала, что с реализацией продукции дело обстоит неплохо, да и заказчиков хватает, мне показалось, что, даже если все так хорошо, прибыли это приносит немного. При взгляде на оборудование, я подумал, что оно не менялось ни разу за все 170 лет существования фабрики. Меня поправили: менялось, оказывается, и неоднократно. Главное - регулярно выплачивается зарплата. Кроме фильтровальной, здесь еще производятся писчая и туалетная бумаги. Тоже идеального качества. Всего же сегодня освоено 9 видов продукции.
   Какого же было мое удивление, когда позже, в музее, я узнал, что в лучшие времена, лед эдак сто назад, бумажная фабрика в Лальске выпускала 91 вид продукции. Среди них - не только десятки сортов писчей бумаги, но и такие экзотические виды, как епархиальная, чайная, биварная, картуазная, цедильная, газетная, бутылочная, заверточная, и многие-многие другие бумаги. На удивительном по своей красоте Лальском кладбище есть замечательное надгробие, которое (если не врут историки) рабочие поставили на свои деньги Сергею Михайловичу Прянишникову, бывшему долгое время директором фабрики. Эпитафия, выгравированная на постаменте, на мой взгляд, не имеет аналогов в истории русского капитализма.
   В день моего посещения фабрика уже седьмой день стояла; как мне объяснила Ольга, они сейчас "копят деньги на вагон целлюлозы". Сырье близлежащих ЦБК (комбинатов по производству целлюлозы) не удовлетворяют по качеству, отчего целлюлозу закупают за многие тысячи километров, в Усть-Илимском ЦБК. "...Так и работаем: делаем бумагу - и раздаем ее по долгам. Можно купить сырье и поближе - но тогда качество пострадает..." В этом я увидел, кстати, отголосок особенной, лальской гордости. Пусть, мол, мы бедные, зато - никогда не отдадим в жертву качество! Кстати, хочу обратиться к вероятным потребителям фильтровальной бумаги и фильтровального картона: то, что делают в Лальске, наши, что ни на есть, национальное достояние и гордость. Помните это!
   По странному стечению обстоятельств, Лальский музей расположился в особняке, некогда принадлежавшем С.М. Прянишникову (тому, которому народ поставил памятник). Но, как Вы наверняка заметили, ничего случайного в мире не бывает. Правда, перед тем, как здесь обрел свое пристанище музей, в доме Прянишникова были и ОГПУ, и поссовет, и райком комсомола, и СПТУ. Почему я опять возвращаюсь к музею? Знаете ли... в любом городе есть своя точка отсчета. Тем более, в поселке, который некогда был значительным городом (назовите это комплексом неполноценности, или утраты, если хотите). Здесь это, без сомнения, музей. Даже дом культуры, который расположился в одной из белокаменных церквей (столь знаковое расположение "клубного" места влечет за собой идиотское наказание: зимой на отопление храма тратится столько дров, что их запасы даже не умещаются во дворе), не обладает такой аурой. Лена говорит:
   - Иногда к нам в музей приходят просто так. Поговорить, поделиться своими болями, просто отдохнуть, освободиться на часок от груза повседневности... Но бывает разное. Приходит к нам недавно такой, "весь из себя", мужчина: "Вы меня узнаете?" Мы: "А кто вы?" Он, раздраженно так, пояснил, что является районным "авторитетом", или, как там принято говорить, "предпринимателем". И предложил... купить нас, сотрудников музея вместе с нашим музеем. "Будете, - говорит, - на меня работать." "Кем?" - спрашиваем. Он засмеялся - и ушел. И больше не приходил...
   Это - скорее исключение, чем правило. Вообще-то, Лальск - город спокойный. За те несколько дней, что я в нем прожил, меня стали узнавать и даже здороваться на улице. Как в деревне. Приятно, между прочим. Только один инцидент немного нарушил впечатление: сильно подвыпивший молодой "гомо сапиенс" настойчиво пытался у меня узнать, какая у меня "крыша". Пристрастный допрос закончился тем, что дышащего перегаром субъекта (между прочим, при пиджаке и белой рубахе) оттащила его девушка. Попытка "приблатнится" - естественное для нынешней молодежи явление. Среди парней распространен такой род деятельности, как "ходка в Чечню". Несколько месяцев пребывания в горячей точке в качестве контрактника дает некоторое количество денег, жаль только, ребята не задумываются о том, как после "ходки" может необратимо трансформироваться психика. А жаль. Не случайно ведь увеличилось число самоубийств среди молодых мужчин. Вроде бы, парень - "на все сто", душа компании, но однажды утром его находят на... но лучше об этом не будем; слишком жуткая тема... Вообще, в смутные времена нас всегда выручал "слабый пол"; именно женщины способны сохранить генофонд нации (кстати, в Лальске на удивление много не просто симпатичных, а красивых девушек - тоже загадка).
   Мне огромное удовольствие доставит упомянуть о всех четырех сотрудницах музея, являющихся его душой и "моторчиком": кроме Елены Симахиной, это Татьяна Павлецова, Юлия Страздынь и Татьяна Бурчевская. Глупо, конечно, называть этих прекрасных (и молодых!) женщин святыми, но... экспедиции по деревням в поисках экспонатов, труд иногда до позднего вечера, внимание к каждому посетителю - и все это практически задаром - невольно придешь к мысли, что здесь, в глубине России, теплится нечто такое, что емкий наш язык именует: "подвижничество". Да, они - истинные подвижники! Но что меня удивляет больше всего: таких людей по нашей матушке-Руси проживает гораздо больше, чем мы думаем сами. В этом я убеждаюсь по мере развития своего весьма скромного опыта познания России. Прежде всего, в общении с этими женщинами я не испытывал довольно часто встречаемой неловкости: "мол, ты столичная штучка, а мы живем в глубинке и вам не верим..." Здесь, в Лальске, мы общались, как равные, а в чем-то я откровенно проигрывал. За столом одна из девушек упомянула поэта Бродского. Я съязвил: "Вот, все болтают про этого Бродского, а вы хоть одно стихотворение наизусть его знаете, как Пушкина или Есенина?" И мне прочитали. И даже два человека прочитали! Так-то...
   Как я уже говорил, в Лальске больше всех зарабатывают те, кто занят лесом. Это определяет многое. Так, дорога, связывающая город с остальным миром, до сих пор не асфальтирована. Хоть дорога эта является ровесником Лальску, она - "лесовозная". На грунт положены две бетонных колеи, чтобы тяжелые лесовозы не разбили дороги - и все. И лес уходит, уходит, уходит по древней дороге... Насколько его хватит? Лена, как специалист по лесу, меня успокоила тем, что он будет воспроизводиться, природа мудрее нас и сама разберется, если, конечно, мы уже повально не будем деревья истреблять. Хотелось бы верить. Когда мы стояли с ней на колокольне, за последними лальскими домами, сверху кажущимися такими игрушечными, во все стороны в бесконечность уходили леса. Зеленые вблизи, у самого горизонта они казались синими. Холмистая местность оставляла впечатление, будто это застывшие гигантские волны в океане. Казалось, что кроме Лальска и леса на земле ничего не существует.
   Почему-то здесь, над зеленым безмолвием, мне вспомнилась рукопись об истории города Лальска, подготовленная музейными женщинами. Рукопись обрывалась, казалось бы, нелепой фразой: "...Лальск никогда не был медвежьим углом..." Ведь, если задуматься, географически он и вправду такой. Сюда же только на "перекладных" можно добраться. Но пообщаешься с людьми - и предвзятое отношение легко исчезает. Наверное, потому, что в самих лальчанах нет никакой предвзятости. В недавно изданной книге о городах Кировской области лальчан назвали "лалетянами", почти, как "инопланетянами". А обиды - ну, совершенно никакой.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
   Поселок Лальск, Лузский район Кировской области.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
   Поселок Лальск, Лузский район Кировской области.
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
   Деревня Нижнее Веретьё, Шимский район Новгородской области.
  
  
  
  
   Чего хорошего в детской коляске? Николай и Татьяна Мануриковы давно ее забросили на чердак уже после того, как у них родился второй ребенок. Всего у них теперь трое детей и старшие из них, Иван и Таисия, по очереди, а то и вместе "зыбают", то есть, качают в колыбели своего братика Ванюшу.
   Николай помнит себя, когда он сам качался в этой зыбке. Да и мама его, Валентина Ивановна, тоже была ее "жительницей". А всего колыбели этой ни много, ни мало - восемьдесят лет. Недавно Николай подбил слегка отломавшийся угол - и теперь зыбка - как новенькая, колышется себе на очепе (длинной деревянной жерди), бесшумно и мягко. По мнению Мануриковых, дети в старинном этом устройстве спят гораздо лучше и вырастают они более спокойными, степенными, что ли. Эту же самую степенность я приметил во всей этой простой крестьянской семье.
   ...А Ванюшу с Яшкой родителе назвали в честь святых менюшских отроков Иоанна и Иакова, чьи мощи упокоены в соседней с их Горным Веретьем деревне. Двухлетнего "Иакова" прибегают "зыбить" соседние девчонки, им тоже интересно.
   На вопрос - как жизнь? - Яшка из своей любимой колыбельке весело кричит: "Холосо!"
   А вечером бабушка поет мальчику старинные колыбельные песни, такую, к примеру:
   ...Баю-баю, надо спать,
   Вот придут тебя качать:
   Поди конь, успокой,
   Приди щука, убаюкай,
   Приди сом, дай мне сон,
   Приди, несушка дай подушку.
   Все придут тебя качать, Будет Яша засыпать...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x08 graphic
  
  
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) Д.Куликов "Пчелиный Рой. Уплаченный долг"(Постапокалипсис) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) LitaWolf "Жена по обмену. Вернуть любой ценой"(Любовное фэнтези) А.Минаева "Академия Алой короны. Обучение"(Боевое фэнтези) М.Лаванда "Босс-Оборотень для Белоснежки"(Любовное фэнтези) А.Ардова "Брак по-драконьи. Новый Год в академии магии"(Любовное фэнтези) С.Росс "Апгрейд сознания"(ЛитРПГ) Р.Гуль "Атман-автомат"(Научная фантастика) М.Боталова "Этот демон будет моим!"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"