Аннотация: Рассказ Љ 17 из сборника рассказов про якобы космических путешественников Яна и Йонсона.
- Ребята, вы же все равно мимо Ипсилоно проходить будете? - Лощеная ряха Джонни - начальника отдела перелетов средней дальности умильно улыбалась в монитор.
Я сразу почуял неладное.
- У нас топливо на исходе, до Земли может не хватить.
- А там на границе солнечной системы как раз новая ремонтная база есть - заправитесь перед прыжком! - Ответ на ожидаемое возражение был заготовлен у Джонни заранее.
Больше всего на свете космолетчики не любят такие экстренные задания. Стоит какому-нибудь бухгалтерскому червю на Земле усмотреть возможность мизерной экономии, как твой полет превращается в незапланированную, неподготовленную экспедицию-крюк к совершенно неисследованной дыре. И велик шанс, что вызволять тебя придется уже спецотряду звездных десантников.
- Джонни! Где разведданные? Где план экспедиции? Где разработанные инструкции? Вы у себя на Земле сидите с девяти до пяти в уютном офисе, а нас на неизвестный риск посылаете! - Вспылил Йонсон.
- Дружище, вы и есть разведывательная группа. И никакого риска! Всего-то нужно - заскочить на денек-другой на Ипсилоно и глянуть, что у них там творится. К тому же это не планета - курорт: период формирования первых классовых государств. Район исследования крошечный - междуречье в экваториальной зоне. Прочие территории если и заселены, то совсем дикими, разрозненными племенами.
Экран выплюнул приказ канцелярии и разведсправку о происходящем в экваториальном междуречье на единственном обитаемом материке планеты. Корпорации Ипсилоно был интересен запасами редкоземельных металлов, но тот факт, что местные цивилизации находились на самых ранних ступенях развития, мешал заключению полноценного межпланетного договора. Все же к противоборству ипсилоновских ханов и князей на всякий случай присматривались, смутно надеясь, что каким-нибудь чудом планетарное объединение под эгидой мирового правительства, уполномоченного распродать Ипсилоно с потрохами, случится не через предсказанные две тысячи лет, а раньше.
Разведсправка, состряпанная крайне неаккуратно, гласила:
"Седьмого дня месяца солнца презренные некрогиляне вошли в священную реку арунян, осквернив ее. Они сбивали богов с пьедестала: Быка, Судию, а в некоторых областях даже богохульствовали против Крокодила. В своих деяниях подстрекаемы они были жрецами бога, парящего над планетой и довольствующегося малою жертвой".
- Ян, по-моему, это полная абракадабра. - Не выдержал Йонсон.
Мы пропустили несколько страниц, рассказывающих о гнусных преступлениях жрецов нового культа.
- Смотри, Йонсон, в справке говорится, что некрогиляне и аруняне - народы-симбиотиты местного междуречья. Ауряне имеют развитое земледелие и находятся в привилегированном положении по отношению к пастухам некрогилянам, недостойным коснуться вод великих рек.
- Все встает на свои места. Скотоводы потребовали равных прав на купание в местном оросительном канале. Чего же корпорация так забеспокоилась?
- Читаю дальше: лингвистический анализ воззваний жрецов нового культа указывает на то, что они могли быть составлены выходцами с обитаемой планеты Студент, расположенной симметрично Ипсилоно. Все предельно просто: спутники-шпионы зарегистрировали экспедицию с планеты Студент, после чего наши умники-лингвисты собрались с профессиональными историками и выдвинули версию о вмешательстве студентов во внутренние дела ипсилонцев. Поскольку речь может идти о полноценной колонизации планеты, боссы боятся упустить свой кусок при разделе местных ресурсов.
*
Студентца-подстрекателя народных волнений обнаружить оказалось несложно. Он разбил лагерь на высочайшей местной вершине, откуда летал на проповеди на вполне приличном вертолете. Был студент молодым человеком с живым, горящим взглядом; крепко сложенный, с жесткими вьющимися волосами он все же производил несколько болезненное впечатление. Задействовав спасательную шлюпку, мы приземлились неподалеку от шатра пророка.
- Вы, стало быть, и есть верховное божество местных скотоводов? - Полюбопытствовал я.
Студент вздрогнул. Он не ожидал, что какое-либо человеческое существо нарушит его уединение.
- Здравствуйте! Лар. - Скромно представился он.
- Очень приятно. Я - Ян, а это - Йонсон. Позвольте полюбопытствовать, Лар, откуда на вашей бедной планете, находящейся на заре атомного века, взялся корабль, перенесший вас в мир, о самом существовании которого ваши астрономы будут спорить еще лет сто?
- Вы из космической полиции? - С волнением в голосе спросил Лар.
Мы с Йонсоном переглянулись.
- Не бойся, парень, мы из другой могущественной организации. Как видишь, мы знаем о тебе немало, хотя и видимся впервые. - Подбодрил пророка молчавший Йонсон.
Лар вздохнул. Из его спутанного и сбивчивого рассказа мы поняли, что у себя дома Лар был несчастным поэтом и философом, мечтавшим о возвращении золотого века. Печатался. Как и положено, не был понят. Влачил довольно жалкое существование, проповедуя справедливость среди таких же как и он сам несостоявшихся бродяг, а потом случилось чудо - был завербован неким неправительственным фондом развития гуманитарных инициатив, успешно прошел все тесты и собеседования, и вот - оказался здесь. На неведомой планете среди полудиких скотоводов, людей добродушных, но всячески притесняемых завистливыми городскими жителями.
- Это тебя в фонде надоумили проповедовать?
- Нет! Основная цель этих замечательных людей, как я узнал, гуманизация, а также развитие идеалов народовластия и истинной терпимости! Увидев во мне добрую отзывчивую душу, они обеспечили мой перелет на эту планету к несчастному терзаемому народу и снабдили необходимыми для выживания предметами.
- Послушай, дружок, а что на твоей собственной планете для тебя работенки не нашлось? Сначала бы дома с проблемами разобрался, а уж потом полученный опыт за рубежом внедрял. - С сарказмом спросил Йонсон.
- Ах, вы говорите такие ужасные вещи! Нет, мой мир тоже не идеален, но в нем найдутся те, кто исправит положение. Здесь же - кому нужны эти несчастные? Только подвижникам добра!
- Клинический случай. - Констатировал напарник. - А чего же ты, такой добренький, космической полиции боишься?
Оказалось, что Лару объяснили, что космическая полиция не приветствует гуманитарных инициатив, проявляемых высшими цивилизациями по отношению к низшим. Доля правды в объяснении была. Космическая полиция, она же Организация Планетарного Единства была создана для защиты интересов экономически активных корпораций. Именно она решала, какое мировое правительство считать легитимным, а какое нарушающим принципы гуманизма. По понятным причинам не приветствовала полиция и излишнюю самостоятельность корпораций на планетах, еще не получивших какого-либо статуса. Впрочем, особых препятствий прогрессорской деятельности полицейские не чинили. Во-первых, потому, что не хватало времени, во-вторых, поскольку резонно полагали, что излишнюю активность по установлению нужного некой фирме планетарного единства компенсируют контрдействия конкурентов. О том, что полиция поступала разумно, свидетельствовал и случай Лара - не успел он завербовать нужное количество сторонников, чтобы стать единственным истинным богом ипсилонцев, как появились мы.
- Ладно, парень. - Я дружески похлопал Лара по плечу. - Мы не полицейские. Мы тоже представляем неправительственную организацию, весьма мощную, надо сказать, и наши цели тоже гуманны: свободное развитие планет, свободная торговля между нациями, культурный обмен, ну, ты понимаешь, о чем я говорю.
Лар радостно закивал.
- Твоя проповедь среди ипсилонян имела успех?
Лар вздохнул.
- Не могу похвастать большими достижениями. Я пришел к пастухам, поскольку они наиболее притесняемы. Я лечил их, учил быть милосердными к своим врагам, учил терпимости по отношению к чужим слабостям...
- Не вняли? - Сочувственно, со слышимой лишь мне издевкой спросил Йонсон.
- Не то, что бы не вняли. Просто истолковывают они мои слова превратно. Я говорю, что надо полагаться во всем на чувство справедливости, делать другим то, что хочешь, чтобы тебе делали, а они смотрят на меня и шепчут: "Слушайте, что говорит пророк, почитайте пророка". Я им говорю, что нельзя испытывать слепое почтение перед авторитетом, а они переходят реку и крушат идолы земледельцев...
- Самих земледельцев, надо полагать, вешают? - Участливо промурлыкал Йонсон.
Лар вспыхнул.
- Путь прогресса тернист! Даже если погибнут пятеро из шести, но в результате возникнет справедливое общество, эти жертвы нельзя назвать напрасными!
- Очень верные слова. - Поспешно заметил я. - Ради освобождения человека можно пойти на любые жертвы. Но как же ты выживаешь здесь, пророк Лар?
- А у меня есть все необходимое! Чудо-машина готовит мне пищу, этот винтокрылый механизм переносит меня в пустыню, где я веду проповеди.
- Постой-постой! Ты называешь вертолет винтокрылым агрегатом? У тебя дома нет таких?
- О нет! Для меня это тоже чудо из чудес. Мои братья освоили лишь полеты при помощи оболочек, наполненных горячим паром.
- Горячим паром... - Задумчиво повторил Йонсон.
*
Через несколько дней отчет о положении дел на Ипсилоно был закончен. Мы картографировали планету, собрали образцы местной материальной культуры, пересчитали немногочисленные дикие племена, бродящие в поясе умеренного климата.
- Что думаешь будет дальше? - Спросил Йонсон, когда последний кусочек глиняного горшка был пронумерован и упакован.
- Думаю, что Лар был бы куда полезнее у себя на родине во время ближайшей гражданской войны или революции.
- Может, забрать его отсюда и вернуть домой?
- Мне кажется, что он неплохо доживет свой век на Ипсилоно. Попроповедует немного, потом разочаруется, заберется куда-нибудь на север к совсем уж диким племенам, обложит их подношением в виде оленины и сырой нефти для вертолета, после чего впадет в глубокую мизантропию и сопьется от депрессии.
- А как же планы пославших его сюда?
- Полагаю, Йонсон, что наши конкуренты сделали ставку на создание некоторого планетарного единства под эгидой верховного жреца новой религии, в которой богом потомки сегодняшних аурян и некрогилян должны провозгласить Лара.
- Думаю, что ты прав. Тогда держащие руку на пульсе конкуренты вступят в соглашение с этими теократами и выкачают из планеты пока ненужные аборигенам металлы!
- Боюсь, что к тому моменту, когда новая церковь окажется достаточно влиятельной, среди жрецов найдутся такие, кто даст собственное толкование словам Лара. Эту группу сектантов поддержит какой-нибудь местный князь, не желающий платить десятину самому главному великому жрецу и желающий читать пророка в первоисточнике, к нему присоединится еще парочка ханов, так что договор окажется заключать просто не с кем.
- А как же идеи Лара? Они ведь достаточно кровавы!
- Не беспокойся! Откуда неграмотным скотоводам понять либералистические концепции, рожденные эпохой первых промышленных революций! Лар может проповедовать все, что угодно! Самое большее, на что он претендует в ипсилонской истории - это занять место одного из почитаемых и неверно истолкованных пророков. Не будь Лара, чести прослыть великим учителем, проповедовавшим слово божие и забитым за это камнями, удостоился бы кто-нибудь из местных. Разве что прославился бы он не умением летать по воздуху на огненной колеснице, а какой-нибудь иной способностью.
Перед прыжком в стратосферу мы сделали последний облет царства аурян и некрогилян. В степи вокруг редких шатров паслись стада коз. Тощие крестьяне в лохмотьях мотыжили весенние поля. Дома из необожженного кирпича ютились вдоль кривых узких улочек городков-лабиринтов. По пыльной дороге от крупнейшего в этой печальной стране города тянулась мрачная процессия - несколько небритых солдат в бамбуковых доспехах подгоняли длинными копьями горстку оборванцев. За ними плелся десяток бородатых зевак в длинных серых рубахах.
- Дикие времена - дикие нравы. - Сказал Йонсон. - Ведь этих бедолаг, несомненно, ведут к месту казни.
- Какое невзрачное зрелище, вот что значит жить в эпоху до изобретения синтетических красителей. - Процедил я, разглядывая серые лохмотья на мониторе.
Один из бредущих привлек мое внимание. Он был чуть выше остальных. Его осунувшееся лицо покрывала не борода, как у не знавших бритвы аборигенов, а трехдневная щетина. Бровь приговоренного была рассечена, левый глаз подбит. Чем-то распухшее изможденное лицо показалось знакомо.
- Да ведь это же наш Лар! - Воскликнул Йонсон.
- Верно. Я не сразу узнал его. Все-таки всклокоченные волосы сильно меняют внешность. - Похоже, часы бедняги сочтены. Интересно, кто его сдал солдатам - аруняне или некрогилянские сподвижники?
Наша шлюпка спустилась ниже и зависла у горизонта. С земли она должна была казаться крупным облаком необычной правильной формы. Я не мог оторвать глаз от процессии.
- Не будем дальше смотреть на это. Жестокий мир. Жестокая казнь. - Сказал Йонсон.
Лар поднял голову. Казалось, что его взгляд впился прямо в монитор.
Я выровнял положение шлюпки. Огонь вырвался из реактивных сопел ракеты, и с нарастающим гулом мы рванулись в верхние слои атмосферы.
Губы Лара, по-прежнему смотрящего на нас с земли, что-то неслышимо прошептали.