Я знал когда-то юношу поэта,
О нем мне дряхлый прошептал старик,
Его глаза, как бледный лунный блик,
В его пустых глазах не видно света...

В них миллионы лунных лет лежали - 
Холодный желтый камень без огня -
Мой друг, поведай людям про меня -
Мне старческие губы вопрошали.

Знай, знай, когда-то юный жил поэт, 
Душой прозревший, но его уж нет,
Где он ходил - его уж позабыли,

Его следы занесены песком, 
А может, и оставлены не были...
Я как-то был знаком со стариком...
*
Я как-то был знаком со стариком, 
Безумец дряхлый все просил прощенья
И говорил он только об одном -
О бремени давящем преступленья.

Хоть вряд ли что-то старец совершал, 
А хоть свершил - тому минулись годы, 
Но если так, то долго ж не прощал
Тот, именем кого зовем природу.

Ночь, темь, но вот луна ползет сквозь мрак 
Все выше-выше, замедляет шаг, 
Горстями сыплет наземь серебро,

Путь озаряя старца и поэта, 
А коль дорогой лунною светло -
В лес лунный забрели они до света.
*
В лес лунный забрели они до света, 
Презрев, забыв ли заповедь отцов -
Страшиться тайн и бегать мертвецов
И опасаться колдунов навета.

Мысль возгордившись сквозь века бежит, 
И разрывает пелену тумана,
И вот, без предрассудков и обмана,
Что было тайной ясное лежит.

Старик всю бренность мира изучил,
И юноше причинности раскрыл, 
Лишив его сомнений и терзаний.

Им был ответ известен обо всем 
И шли они без горя и желаний,
Счастливо, не мечтая ни о чем.
*
Счастливо, не мечтая ни о чем, 
Они прошли по призрачной поляне,
Вдруг видят пред собой в луче ночном:
Танцуют эльфы в золотом тумане.

Деревьев тени по земле лежат,
По ним перебегают эльфы с пеньем,
И паутины лунные дрожат
В звенящем легком воздухе весеннем.

А в круге - в золотом дожде - она -
Меж эльфов Дева стройная - Весна.
И столь манеры легкие чисты, 

Что путники про все уж позабыли, 
Хоть странники не верили в мечты, 
Но танцы эльфов путников пленили.
*
Но танцы эльфов путников пленили.
Цветенье пьяное и золоченый свет, 
В такую ночь бандит - и тот поэт,
И чары буйной юностью полнили.

Вот трепетным ростком в груди щемит
То, что заковано в сердцах годами было,
И вечно своей тайною манило,
То, что незримо надо всем царит.

Страшитесь в лунном свете танцевать,
Ведь вам назад пути не отыскать, 
Как заиграет бледная зарница, 

Жить разумом становится невмочь, 
Душа кричит, как раненая птица,
Старик ушел за лунным светом прочь.
*
Старик ушел за лунным светом в ночь,
Чтоб с эльфами навеки в нем остаться,
И звал он юношу: бежим от мира прочь,
В лесу меж гномов незачем скитаться!

И юноша почти за ним шагнул,
Чтоб лунным светом сквозь весну струиться, 
Но вдруг, почти оставив мир, шепнул:
Я  не могу с землей, старик, проститься.

Идем со мной! - взывал ему старик, -
Земное благо - лишь страдальный миг -
Лжецы и воры властвуют в крови!

Грехи ничтожных землю омрачили!
Старик ушел с зарей в страну любви,
А юношу в насмешку отпустили...
*
А юношу в насмешку отпустили,
Но долго на поляне он стоял, 
И в небо прозревающее звал, 
И долго губы горько говорили:

Зачем, ответь, привел меня сюда, 
Я был холодным, стал теперь поэтом
И ослепленный льющимся рассветом
Я не верну блаженство никогда...

Я не мудрец, и я не смог уйти,
Однажды встретил на своем пути
Я дряхлую горбатую старуху, 

Их много в мире, им нельзя помочь,
Для них я здесь, - поэт добавил глухо,
И он побрел от той поляны прочь...
*
И он побрел от той поляны прочь.
Лес утренний в цветенье просыпался, 
И юноша почти забыл про ночь
Пока его игрою любовался.

Счастливец! Он еще тогда не знал, 
Что о Луне видения вернутся, 
Но смертным Бог лишь раз давал
К феериям цветенья прикоснуться.

Зато не раз даст дьявол лицезреть, 
Как гном над горсткой злата будет петь, 
И как кусок увидев пожирней,

Становятся вдруг гномики зверями,
И чем ничтожней гном, тем он сильней -
Кипел лес гномий жесткими страстями...
*
Кипел лес гномий жесткими страстями!
Сон разума спешил к рожденью зла.
Как треп кишит голодными червями,
Так гномия земля грехом цвела.

Друзья друзей нечаянно предавали, 
Мудрец спешил для мира умереть, 
Прозревшие прозренье забывали, 
Поэт молчал, но гном умел пропеть.

А впрочем, для чего все говорить?
Свою природу тщетно победить -
Рукой неведомой ведомый шел слепец.

А бесы разливались соловьями, 
Убогий выл: когда ж всему конец!!!
Сквозь смрад ночи и тягостными днями.
*
Сквозь смрад ночей и тягостными днями 
Поэт влачил свой жребий по земле
Хрипел бессильно, утопая в зле, 
И душу рвал безумными словами.

Убогие к убогости бежали, 
Поэт же гниль мирскую проклинал, 
Но день за днем поэт все умирал, 
И силы безвозвратно утекали.

Все чаще вспоминался лунный свет
И танцы эльфов - тосковал поэт,
Ведь дух его все рвался к Красоте.

Дух тщетно на земле ее искал, 
Метался дух мятежный в пустоте, 
То юноша с насмешкой наблюдал.
*
То юноша с насмешкой наблюдал, 
Глядел, как все безмерно повторялось,
И холодом гнетущим серых скал
Истерзанное сердце наполнялось.

Но разве может умереть поэт?
Хотя бы жизни проклял он страданье?
Ведь Бога в нем одном лежит завет,
И жив поэт всем вопреки терзаньям.

За миг до края он вдруг скажет: нет!
И вновь несет свой белый лунный свет
И вновь бредет среди чужих могил.

И в сердца запертый в ночи стучится ставень...
Все думали, мир юношу убил, 
Но все ж в груди родился жизни пламень.
*
Но все ж в груди родился жизни пламень,
И в дряхлом сердце зацвела любовь, 
На миг казалось - возвращалась вновь
Та ночь, тот свет и нежный лунный пламень.

Раз осенью, когда ночь день сменяла, 
У той поляны юноша бродил,
Устал, на камень голову склонил, 
Но вдруг все словно сказкой заиграло.

Теплом людским нечаянно оживлен, 
Под первых звезд хрустальный перезвон
Земля дворец точеный возносила...

И радугой в ночи дворец играл, 
И с юноши души тоска сходила,
Он Каменную Деву повстречал.
*
Он Каменную Деву повстречал, 
Легка, прозрачна по земле ступала, 
Лишь взгляд ее холодный выдавал, 
Что дева никого не согревала.

Безмолвны слуги юношу ведут
В глухой чертог, блестящий изумрудом,
Поклоном в сад чудной резьбы зовут
К беседке над дрожащим ртутью прудом.

Звучит тонкоголосая свирель, 
За нотой грусти - радостная трель 
Вдруг звонким смехом полнит мертвый лес.

Сквозь осень вдруг весны пробился пламень, 
Целуй! Будь счастлив! - льется от небес, 
Но камня поцелуй рождает камень.
*
Но камня поцелуй рождает камень...
Кривится желтым взглядом мертвый диск,
В лесу осеннем вспыхнул белый пламень
И замер в плеске разноцветных брызг.

Валун кроваво-красный на поляне
Остался среди серых валунов,
Как след кровавый в незакрытой ране,
Живое сердце в стане мертвецов...

Ночь. Темь. Луна катилась через мрак,
Все выше, выше, убыстряя шаг...
Завис в пространстве горький тяжкий крик,

А по дорожке мраморного света
Шел дряхлый и измученный старик...
Я знал когда-то юношу-поэта...
*
Я знал когда-то юношу-поэта, 
Я как-то был знаком со стариком.
В лес лунный забрели они до света, 
Счастливо не мечтая ни о чем.

И танцы эльфов путников пленили, 
Старик ушел за лунным пеньем прочь, 
А юношу в насмешку отпустили,
И он побрел от той поляны прочь.

Кипел лес гномий жесткими страстями,
Сквозь смрад ночей и тягостными днями
То юноша с насмешкой наблюдал.

Но все ж в груди родился жизни пламень - 
Он каменную Деву повстречал,
Но камня поцелуй рождает камень. 

30.03-2.04.98