Минасян Татьяна Сергеевна: другие произведения.

Ольга I, Павел I I...

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Аннотация:
    Рассказ участвовал в конкурсе альтернативной истории "Очевидное-невероятное". Вышел в финал, но призовых мест не занял. Опубликован в 3-м номере литературного журнала "Меридиан" в Германии (Ганновер).
  Татьяна Минасян
  
  Ольга I, Павел II...
  
  Санкт-Петербург, 1826 г.
  
   Император Николай I в крайнем раздражении смотрел на лежащий перед ним лист бумаги, исписанный красивым женским почерком. Что себе позволяет эта дама? Мало ему других срочных дел, всевозможных прошений и других документов, которые необходимо рассмотреть, так еще она со своей сумасшедшей просьбой! Да как она, жена государственного преступника, вообще смеет ему писать?!
   Он поднялся из-за стола и несколько раз прошел взад-вперед по кабинету, постепенно успокаиваясь. Напоминания о прошлогодней попытке восстания до сих пор выводили царя из себя, несмотря на то, что дело это давно закончилось и виновные либо держали ответ перед судом более высоким, чем императорский, либо уже несколько месяцев ехали к месту ссылки. Вот и теперь прошение супруги одного из сосланных в Сибирь бунтовщиков освежило эти неприятные воспоминания и заставило Николая Романова мысленно вернуться во времена следствия и суда над восставшими, что не замедлило сказаться на его настроении.
   'Зачем ей это нужно? - в крайнем изумлении спрашивал себя император. - Семьи бунтовщиков не несли никакой ответственности за их преступление, она может жить в столице, ни в чем не зная нужды! Что это за глупая фантазия, ехать за мужем в ссылку, как какая-нибудь крестьянка?! Нет уж, потакать подобным безумным идеям я не буду!'
   Он вернулся к своему письменному столу, еще раз пробежал глазами прошение и на краткий миг заколебался: в конце концов, если этой Марии Волконской взбрело в голову ехать в Сибирь, стоит ли этому препятствовать? Пусть едет, жене бунтовщика там самое место! А Волконский, значит, вместо того, чтобы искупать свою вину, будет радоваться жизни, воссоединившись с супругой... Этого еще не хватало!
   И хотя Романов прекрасно понимал, что даже если он разрешит Волконской уехать и она сможет добраться до места каторги, жить вместе с осужденным преступником ей все равно не позволят, решение было принято окончательно и бесповоротно. Резко обмакнув перо в чернильницу, он прижал прошение к столу и, едва не порвав бумагу, наискосок перечеркнул написанный на ней текст неровной отрывистой надписью: 'Отказать'.
   Получив отказ, княгиня Мария Николаевна Волконская предприняла еще несколько попыток добиться разрешения на отъезд к бывшему князю Сергею Григорьевичу, однако император, сказав 'нет' один раз, уже не мог изменить своему первому решению. Прошли годы, и Волконская смирилась с тем, что ей придется остаться в Петербурге и что она больше никогда не увидит своего мужа. Утешением для нее стал подрастающий сын, воспитанию которого она и посвятила свою дальнейшую жизнь.
   Что же касается жен других ссыльных, то, если у кого-нибудь из них и возникали такие же мысли об отъезде в Сибирь, как у Волконской, они, наученные ее горьким опытом, не решились на них настаивать.
  Несостоявшееся восстание постепенно забывалось, а к концу царствования Николая I о нем не часто вспоминал даже сам император. После смерти царя Николая в 1855 году ссыльным было разрешено вернуться в столицу, но те немногие, кто к тому времени был еще жив, этим разрешением не воспользовались: они прочно обосновались на поселении, завели семьи с местными женщинами и менять устоявшуюся жизнь не захотели.
  
  Ясная Поляна, 1862 г.
  
   В кабинете графа Льва Николаевича Толстого царил обычный для этого помещения беспорядок - много неделями не вытираемой пыли и разбросанных где попало вещей. Впрочем, справедливости ради следовало бы сказать, что в последние месяцы, с появлением в доме молодой хозяйки, эта комната, как и все имение в целом, сделалась гораздо более чистой и прибранной. По крайней мере, сапоги на туалетном столике у Толстого больше не стояли, да и табачным дымом в кабинете теперь пахло не так сильно. Вот только хозяина кабинета эти перемены совершенно не радовали.
   Он смотрел в будущее и не видел ровным счетом ничего. Новая жизнь, которая, как ему представлялось, должна была начаться после женитьбы на барышне Софье Берс, так и не началась. Все шло, как прежде, разве что прибавилось поводов для раздражения: молодая супруга то и дело порывалась чем-нибудь ему помочь и сделать что-нибудь 'для его спокойствия' и при этом словно бы нарочно добивалась противоположного результата. И больше всего пугали Льва не ее неуклюжие попытки порадовать его, а мысли о том, что теперь так будет всегда, до самой его старости, что такая жизнь уже никогда ни в малейшей степени не изменится...
   Вести дневник ему теперь приходилось тайком, преподавание в крестьянской школе и другие дела, в которые он еще недавно уходил 'с головой', больше не приносили ему удовольствия... Даже писать не хотелось. А точнее - хотелось, но граф абсолютно не знал, о чем. Продолжать рассказы о войне? Он, несомненно, мог бы еще многое сказать по этому вопросу, но почему-то душа к нему у писателя больше не лежала. Он бы предпочел взяться за что-то новое, возможно, за большой роман, который занял бы его на много лет, в который можно было бы погрузиться полностью... Однако стоило Толстому задуматься о том, что могло бы лечь в основу такой работы, как все его мысли заходили в тупик. Да и размышлять часто было некогда - Софья Андреевна все время оказывалась рядом в самый неподходящий момент. Вот и сейчас она наверняка постучится в дверь с каким-нибудь очередным вопросам по хозяйству или по подготовке к празднованию Рождества!
   В дверь постучали. Граф Толстой тяжело вздохнул и раздосадовано вскочил из-за стола.
   - Войдите!
   В кабинет осторожно прошмыгнула миниатюрная графиня Софья Андреевна. Ее большие, полные любви глаза смотрели на мужа неуверенно и робко. Эта совсем еще юная женщина чувствовала, что с ним что-то не так, и больше всего на свете ей хотелось облегчить ему жизнь и сделать его счастливым. Вот только она плохо представляла себе, как это сделать, а кроме того, не была уверена, что у нее есть право помогать тому, кто не просил ее помощи. Но и не делать вообще ничего Софья тоже не могла - а потому старалась хотя бы время от времени отвлекать супруга от одолевавших его неприятных мыслей.
   - Я вам помешала, Лев Николаевич? - спросила она извиняющимся голосом, увидев в беспорядке лежащие на столе бумаги. - Вы начали писать что-то новое?
   - Нет, я пока ничего не начинал... И вряд ли начну в ближайшее время, - покачал головой Толстой. - Мне сейчас не до этого. А что вы хотели?
   - Там ряженые приехали, - чуть заметно улыбнулась молодая женщина. - Не хотите немного повеселиться?
   - Ну что ж, пойдемте, - старательно скрывая скуку и недовольство, согласился граф и вслед за женой вышел из комнаты.
  
  Санкт-Петербург, 2008 г.
  
   В большой пустынной аудитории Императорского государственного университета было сумрачно и прохладно. Голоса сидящих на подоконнике юноши и девушки гулким эхом разносились по залу, где еще полчаса назад сидело множество студентов и шла консультация для абитуриентов. Девушка, одетая по самой последней моде в брюки вместо юбки, держала в руках толстую растрепанную тетрадь, почти до конца исписанную крупным витиеватым почерком. Изредка она опускала глаза на эти записи, сравнивая с ними ответы своего друга, но чаще выслушивала их, не глядя в тетрадь, одобрительно кивая, если он отвечал верно, и поправляя его, когда он ошибался - даты царствования российских императоров, в которых этот приехавший из провинции молодой человек постоянно путался, юная барышня знала назубок.
   - Давай еще раз, сначала, скажем, с Николая Первого, - сказала она, когда юноша, наконец, с грехом пополам, добрался до последнего царя. - Закрепим результат.
   - Ага, сейчас, - сосредоточенно вздохнул молодой человек и принялся со скучающим видом заново перечислять так сложно запоминающиеся цифры. - Значит, Николай Первый - с восемьсот двадцать пятого по восемьсот пятьдесят пятый годы, Александр Второй - с пятьдесят пятого по девяносто шестой, Николай Второй - с восемьсот девяносто шестого по девятьсот... э-э-э... девятьсот двадцать шестой, правильно?
   - Да-да, все верно, давай дальше.
   - Дальше - Алексей Второй. С тысяча девятьсот двадцать шестого по тысяча девятьсот сорок третий...
   - Да не сорок третий, а тридцать четвертый!
   - Ох, точно, тридцать четвертый! Опять цифры местами поменял! Ладно, потом идет Ольга Первая - с тридцать четвертого года по шестьдесят второй, после нее Павел Второй - с шестьдесят второго по восемьдесят третий, а потом - Николай третий с восемьдесят третьего года и до сих пор!
   - Молодец, все можешь, когда захочешь, - похвалили его девушка. - Только с Алексеем Вторым будь внимательнее, - она перевернула несколько страниц тетради и хитро улыбнулась. - Ну что, давай теперь даты подавленных мятежей?
   - А может, в следующий раз? - вкрадчиво спросил молодой абитуриент. - Я так с этими царствованиями намучился - больше никаких дат не помню!
   - Да их же всего три было, и все сразу же разогнали! Ну неужели так трудно выучить! - возмутилась девушка. - Ты так никуда не поступишь и вернешься в свой Всеволожск! А мне бы... - она чуть понизила голос и посмотрела на него более ласковым взглядом, - мне бы этого совсем не хотелось, понимаешь?
   - Я все выучу! - воскликнул молодой человек. - Честное слово, я сам хочу остаться в Питере, я не хочу с тобой расставаться! Просто мне очень сложно запоминать цифры.
   - Ладно, завтра я с тебя спрошу и Романовых, и мятежи, - пообещала девушка. - А сегодня - так уж и быть, отдыхай. Мне, кстати, все равно домой пора, надо еще реферат по Толстому писать.
   - И зачем вам изучать Толстого, некрупный ведь писатель, один сборник рассказов всего, - буркнул юноша, подавая подруге руку и помогая ей слезть с высокого подоконника.
   - И хорошо, что только один сборник, если бы еще и он, как другие, романы писал, я бы точно никуда не поступила! - усмехнулась девушка и принялась засовывать тетрадь в туго набитую учебниками сумку.
   - Кстати, держи, - молодой человек достал из кармана кошелек и протянул подруге две слегка помятые купюры. Она рассеянно взяла их, но потом, чуть подумав, вернула одну обратно:
   - Это слишком много, я же у тебя только даты царствований проверила.
   - А, хорошо, - кивнул юноша и убрал лишние деньги в кошелек. Потом он взял свою спутницу под руку, и они вместе направились к выходу из аудитории.
  
  СПб, 2008
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арсенов "Сен.Следующий шаг" Е.Руденко "Незримого начала тень" В.Горъ "Проклятие короля" Е.Ковалевская "Клирик" В.Пекальчук "Долина смертных теней" С.Бадей "Верить предсказанному?" Я.Тройнич "Леди-жрица" И.Дравин "Чужак.Мэтр" А.Афанасьев "Подлецы и герои" К.Измайлова, А.Орлова "Пятый постулат" П.Миротворцев "Искусство Мертвых" В.Рощин "Команда ликвидаторов" Д.Север "Бордо,Рокфор и Шаризо" Ю.Погуляй "Братство Чародеев" Н.Щерба "Часодеи.Часовое сердце" О.Батлер "Моя маленькая Британия" А.Спесивцев "Атаман из будущего.Огнем и мечом" А.Михалев "Московская магия.Первая волна" В.Поляков "Мистик" К.Запорожан "Темный Город" Н.Бульба "И осталась только надежда" Р.Витич "Код Альфа" Н.Кузьмина "Попала!" Ш.Врочек "Рим.Кн.1.Последний легат" Д.Манасыпов "Район.Возвращение" С.Малицкий "Пагуба" А.Колентьев "Радиоактивный ветер" А.Нейтак "Контрмеры" Ю.Фирсанова "Час Д" Ю.Иванович "Нирвана" В.Кононюк "Шанс?Параллельный переход"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"