Минасян Татьяна Сергеевна. Ледяной цветок

Татьяна Минасян

Ледяной цветок

Даниэль Грасс стояла во дворе отцовского дома, сжимая в руках скульпторский молоток, и смотрела на возвышающуюся перед ней огромную ледяную лилию. Позднее зимнее солнце только-только начинало всходить, и его первые ярко-алые лучи, упав на полупрозрачные лепестки гигантского цветка, зажгли в них тысячи искр, заставив скульптуру сиять и переливаться такими удивительными красками, словно она была создана не изо льда, а из ограненного алмаза. Чистый снег вокруг лилии покрывало множество радужных бликов, и чем выше поднималось солнце, тем ярче они становились и тем сильнее оттеняли совершенную красоту ледяного цветка, который окружали...

Ровно неделю назад эта лилия точно так же сверкала в лучах садящегося солнца, а Даниэль стояла рядом с ней и с грустью думала, что простоит эта красота у них во дворе в лучшем случае пару месяцев, а потом долгая канадская зима все-таки подойдет к концу, и этот сверкающий цветок превратится в лужицу талой воды, так же, как и все остальные, более мелкие ледяные фигуры, скромно стоящие в стороне, рядом с маленьким деревянным домом. Что ж, она всегда это знала - и когда только увидела, каким по-особенному прозрачным получился очередной кусок замерзшего в опалубке льда, и позже, когда короткими зимними днями планомерно "отсекала от этой глыбы все лишнее", превращая холодный кристалл в хрупкий цветок, которого окружающая ее снежная пустыня никогда не видела и не увидит.

Обтесав лепестки молотком и специальной пилкой, Даниэль стаскивала перчатки и принималась шлифовать каждый из них голыми руками - до тех пор, пока они не становились идеально-гладкими и прозрачными, и в них не начинало искриться солнце. Как-то раз она столь сильно увлеклась эти занятием, что забыла делать перерывы, чтобы согреться, и опомнилась, лишь когда ее пальцы почти полностью онемели. Отец тогда устроил дочери хорошую взбучку и пригрозил вообще не подпускать ее больше к ледяным фигурам, но увидев, насколько девушка сама перепугалась, что не сможет больше работать, смягчился. И как только руки у Даниэли перестали болеть, она вернулась к своей льдине и продолжила превращать ее в лилию, стараясь теперь быть более осторожной и в то же время торопясь поскорее закончить скульптуру, чтобы отец, наконец, увидел, ради чего она так над собой издевается.

Правда, в тот вечер, когда ледяной цветок был закончен, отца не было дома - он повез в Оттаву последние результаты своих исследований и должен был вернуться только поздно вечером. Но Даниэль не слишком из-за этого огорчилась, посчитав, что отец еще успеет налюбоваться цветком на следующий день, а пока она может сама, в гордом одиночестве, насладиться этим прекрасным зрелищем. Чем она и занималась не меньше получаса, обходя вокруг лилии, внимательно разглядывая ее со всех сторон и не видя больше ничего, кроме этого переливающегося на солнце куска замерзшей воды.

Насмотревшись на лилию вдоволь и отметив, с каких точек она выглядит наиболее эффектно, девушка сбегала в дом за фотоаппаратом: теперь ей уже недостаточно было восхищаться своим творением в одиночку - она хотела показать этот шедевр друзьям и знакомым и узнать, нравится ли он им так же, как ей. И снова она кружила вокруг цветка, снимая его с разных сторон, а потом, прибежав домой, долго сидела за компьютером, выбирая лучшие фотографии, загружая их в свой сетевой дневник и пытаясь понять, хорошо ли они смотрятся на экране монитора. Наконец, удовлетворившись результатом, девушка сделала под самым удачным снимком подпись: "Вот такие цветы растут у нас на Крайнем Севере" и с чувством выполненного долга отключилась от Интернета. Надо было в срочном порядке заняться ужином - до возвращения отца оставалось совсем мало времени.

Когда он приехал, на улице было уже совсем темно, и Даниэль великодушно согласилась показать отцу лилию на следующий день утром, но Симон Грасс все-таки взял фонарь и отправился вместе с нею во двор, заявив, что слишком долго ждал, когда эта скульптура будет готова, чтобы теперь откладывать ее показ на завтра. И вновь ледяной цветок искрился и переливался на свету, на этот раз, электрическом, а самые тонкие его лепестки были почти невидимыми на фоне черного ночного неба.

- Дочка... - прошептал Симон, насмотревшись на лилию и опуская фонарь. - А ведь ты талантлива. Это уже не просто хобби, это настоящее серьезное искусство.

- Да брось, пап! - легкомысленно отмахнулась Даниэль, у которой восхищение собственным шедевром уже немного поутихло. - Искусство - это когда ты из мрамора ваяешь, а это... Она же скоро растает!

- Не скажи, - возразил ее отец. - Раньше, в двадцатом веке, ледяные скульптуры тоже считались искусством. Люди всерьез этим занимались, устраивали целые фестивали ледяных скульптур, получали призы...

- Да ну? - удивилась девушка. - А ты-то откуда знаешь?

Месье Грасс словно бы смутился и жестом предложил дочери вернуться в дом.

- Я тут немного по Сети пошарил, почитал про твое любимое занятие, - объяснил он, когда они вновь оказались в тепле. Если хочешь, могу тебе дать адреса сайтов, где об этом рассказывается.

- Дай, конечно! - кивнула Даниэль, тщательно скрывая радостное изумление - отец заинтересовался ее творчеством! Заинтересовался настолько, что полез в Интернет искать историю ледяной скульптуры и откопал там такие любопытные факты! А она-то, дурочка, всегда была уверена, что для него все, что она делает, кроме подготовки к институту - это либо вредная блажь, либо, в самом лучшем случае, бесполезное и отнимающее время занятие!

- Но если это было таким серьезным искусством, почему же сейчас никаких фестивалей не проводится? - спросила она.

- Не знаю, - вздохнул Симон. - Как я понял из тех статей, где-то в начале двадцать первого века все эти фестивали и конкурсы просто сошли на нет, сами собой. Возможно, людям действительно стало неинтересно делать такие недолговечные скульптуры. Кстати, нечто подобное произошло и с фигурами из песка - ими тоже очень увлекались, а потом забыли.

- Да, скорее всего, так оно и было, - согласилась Даниэль. - А жаль - думаю, с этой своей кувшинкой я могла бы отхватить какой-нибудь приз. Как ты считаешь?

- С этой кувшинкой ты бы стала победительницей, - уверенно заявил Симон, но девушка в ответ только скептически рассмеялась. Они сели ужинать, поговорили о своих рабочих, учебных и домашних делах и, казалось, совсем забыли о "недолговечной" лилии, однако ближе к ночи, уже собираясь идти спать, месье Грасс вдруг подошел почти вплотную к дочери и взял ее за плечи.

- Даниэль, - произнес он тихо. - Я очень перед тобой виноват. Я забрал тебя из Оттавы в эту глушь, забрал из школы, разлучил с подругами. Тебе пришлось девять лет жить в одиночестве, потому что я не хотел бросать свою работу... Нет, дослушай меня! - остановил он девушку, которая попыталась ему возразить. - Я прекрасно все это понимаю, но вот сегодня, когда я увидел твой цветок, я подумал - может быть, так было нужно? Может, если бы ты осталась в городе, ты не создала бы эту красоту? И значит, я не совсем испортил тебе жизнь, а даже наоборот...

Даниэль закатила глаза. Просто удивительно, до чего эти взрослые любят думать и говорить разные глупости! Неужели отец действительно считает, что если бы после смерти матери он не взял ее к себе на север, она была бы счастлива? Учитывая, что в этом случае ее отправили бы в детдом, где она хорошо, если бы читать и писать нормально научилась, не говоря уже об искусстве!

- Пап, - улыбнулась девушка, опять напуская на себя легкомысленный вид. - У меня к тебе просьба. Чтобы я о том, что ты в чем-то там передо мной виноват, никогда больше не слышала!

Симон хотел сказать что-то еще, но его дочь сурово нахмурилась и, объявив, что ей надо решить еще три задачи, отправилась в свою комнату и уселась за компьютер. Заочная школьная учеба имела немало минусов - так, например, мадмуазель Грасс не у кого было списывать трудные задания - но был у такого обучения и существенный плюс: делать уроки ученица могла тогда, когда ей это было удобно. В том числе и ночью.

Впрочем, сказав, что идет заниматься, Даниэль немного покривила душой: первым делом она полезла не в сетевой учебник, а к себе в дневник - узнать, много ли знакомых уже успели увидеть фотографии ее лилии. Реальность превзошла все ее ожидания: под снимками лежало сорок два восторженных отзыва, причем почти половина посетителей были не ее друзьями, а незнакомыми ей людьми, заглянувшими к ней случайно или по чьей-то рекомендации.

- А папа прав, похоже, я и в самом деле шедевр создала... - бормотала девушка, читая комментарии к фотографиям. - Хоть бы поругал кто, а то ведь зазнаюсь...

Но ругать ее творение никто и не думал. Наоборот, виртуальные друзья искренне восхищались "выращенным" ею цветком и жалели, что не могут увидеть его "в реале". Некоторые писали, что тоже обязательно попробуют сделать что-нибудь красивое изо льда, другие сокрушались, что там, где они живут, ни льда, ни снега не бывает, но почти все признавали, что лилия - это самая лучшая, самая удачная и талантливая работа Даниэли Грасс. А один комментарий и вовсе был жутко пафосным. "Такое произведение искусства не должно растаять! - писал неизвестный ей гость, назвавшийся Альбертом. - Этого нельзя допускать. Такие вещи должны стоять в музеях и вдохновлять художников на новые шедевры".

Прочитав все комментарии, Даниэль быстро набросала общий ответ всем гостям, где поблагодарила их за такую приятную ее сердцу похвалу, а потом, подумав, ответила персонально Альберту: "Я не против, но для этого придется открыть музей на одном из полюсов. Да еще тащить туда эту тяжеленную и хрупкую ледяную глыбу. Пусть уж лучше она так, через фотки, людей вдохновляет!"

Покончив с ответами, она все-таки занялась своей нелюбимой алгеброй и, как всегда, засиделась над уравнениями почти до двух часов ночи. Наконец, все задания были сделаны, причем, скорее всего, даже без ошибок, и Даниэль, зевнув, откинулась на спинку стула.

"Все, теперь - спать!" - сказала она себе, но перед тем, как выключить компьютер, на всякий случай еще раз загрузила свой дневник - не появились ли там новые комментарии?

Новый отзыв был всего один. От Альберта.

"Причем тут полюса? - писал он. - Я не шутил, Вашу лилию действительно надо забрать в музей на Джоанне. А самой Вам - поступать в нашу Художественную академию. Дайте Ваш адрес, я Вам напишу, что для этого нужно".

Даниэль качнулась на стуле и присвистнула. Джоанна... Третья планета звезды Барнада, названная не то именем любимой девушки капитана открывшей ее экспедиции, не то кличкой его не менее любимой собаки - из-за этой легенды, связанной с названием Джоанны, Даниэль ее и запомнила, когда читала учебник по астрономии. И, кажется, эта планета действительно очень холодная, там даже на экваторе температура никогда не поднимается выше нуля. Но земляне все-таки основали там колонию, потому что в покрывающих Джоанну льдах растворено какое-то крайне важное для промышленности вещество - какое, девушка так и не смогла вспомнить. Да это ее в тот момент и не интересовало: главным было другое, то, что там, на "замороженной" планете ее ледяная скульптура и правда могла бы получить вечную жизнь. И многие годы радовать своей красотой местных жителей...

"Да нет, ерунда это все, розыгрыш чей-то, - попыталась отрезвить себя молодая художница. - На космическом корабле каждый грамм багажа стоит кучу денег, какой идиот туда потащит здоровенный кусок льда?! Тем более, что он наверняка разобьется на старте, или на входе в суб-пространство, или при посадке... Бред это все!"

Однако руки Даниэли уже прыгали по клавишам, набирая один из ее электронных адресов.

Следующий день прошел, как обычно. Симон Грасс с утра ушел проверять свои метеорологические приборы и опоздал к обеду почти на час, заставив Даниэль несколько раз выбегать во двор и, нацепив темные очки, внимательно оглядывать сверкающую под солнцем белую равнину - девушка всегда беспокоилась, что у отца сломается снегоход и он замерзнет по дороге домой. Но, в конце концов, Симон вернулся, и его дочь, вздохнув с облегчением, смогла спокойно заняться своими делами - сначала уборкой, а потом очередными уроками. Оказалось, что за последние недели, когда она была занята, в основном, своей скульптурой, в доме накопилось огромное количество разных мелких дел, поэтому освободиться и сесть за компьютер Даниэли удалось только к вечеру.

За день в ее дневнике появилось еще множество хвалебных комментариев, к которым прибавилось и несколько ругательных: кое-кто из ее виртуальных знакомых писал, что тратить время на никому не нужную игру со льдом, который все равно скоро растает - это полная глупость и что лучше бы Даниэль занималась чем-нибудь более серьезным, что могло бы пригодиться ей в будущем. Зато в почтовом ящике, адрес которого она вчера вывесила в своем дневнике, лежало письмо от Альберта.

Он писал, что просмотрел ее дневник и понял, что она заканчивает в этом году школу, а с выбором профессии пока еще не определилась. И это, по словам Альберта, было замечательно, потому что несколько лет назад на Джоанне был создан первый внеземной вуз - Академия художеств, где учились студенты с Земли и из других колоний, и отделение скульптуры, в том числе и ледяной, там тоже было. Поэтому если Даниэль прилетит туда со своей лилией, ее наверняка примут вне конкурса и учиться она тоже сможет бесплатно. "Мисс Грасс, такие таланты, как Вы, не должны оставаться на Земле, где настоящее искусство давно забыто, - приписал Альберт в конце. - Соглашайтесь, и я добьюсь, чтобы Вы смогли улететь на Джоанну ближайшим рейсом". Некоторое время Даниэль неподвижно сидела перед монитором и раз за разом перечитывала письмо, но здоровый скептицизм все же взял над ней верх, и она отправила Альберту довольно сухой ответ, в котором интересовалась, не является ли он президентом колонии на Джоанне, раз, по его словам, ему не составит никакого труда забрать туда никому неизвестную девушку с Земли и устроить ее учиться в академии.

На следующий день от Альберта ничего не пришло, и через день - тоже. Окончательно уверившись, что это был розыгрыш или чья-то неудачная попытка познакомиться, Даниэль почти перестала думать об академии на Джоанне. Но на третий день, заглянув в свой почтовый ящик, она вновь увидела адрес Альберта и, еще до того, как открыла его письмо, поняла - все, что он писал ей до этого, было правдой.

В новом письме Альберт извинялся за то, что не смог сразу ответить, и оправдывался тем, что был очень занят. А дальше шел вполне серьезный ответ на ее язвительный вопрос: "Нет, я - не президент, я - всего лишь один из проректоров нашей Академии. И Вы уже не первый талантливый человек, которого я пропихнул к нам на бесплатное отделение. Я даже постараюсь частично оплатить Вам перелет с Земли на Джоанну и перевозку туда Вашей скульптуры".

На то, чтобы найти в Интернете информацию по планете Джоанна и по расположенной там Художественной академии, Даниэли понадобилось всего полчаса. Там действительно работал проректор по имени Альберт Лоу, джоаннец во втором поколении, и он действительно собирал талантливых художников, скульпторов и архитекторов по всем заселенным людьми планетам. Самые первые его ученики уже закончили Академию, и большинство из них теперь жили на Джоанне, обучая искусству других студентов и занимаясь собственным творчеством. Нет, письмо Альберта не было розыгрышем! Но Даниэль смущала еще одна вещь - слово "частично" в той фразе, где говорилось об оплате полета на Джоанну. Она понятия не имела о том, сколько стоит пассажирский билет на звездолет, но сильно подозревала, что их с отцом сбережений не хватит даже на половину его стоимости.

Извинившись перед проректором за свое недоверие, она спросила у него, какую сумму придется заплатить лично ей, и, отослав письмо, накинула шубу и выбежала на залитый солнцем двор. Ледяная кувшинка все так же возвышалась перед входом в дом, и Даниэль остановилась перед своим творением, щурясь от яркого света и несмело улыбаясь. Неужели она и правда сможет учиться не секретарскому делу или менеджменту, а тому, что любит больше всего на свете - изобразительному искусству? Да, не на Земле, а на далекой холодной планете, освещенной тусклой красной звездой, которую отсюда, с Земли, даже невозможно увидеть без телескопа. Ну и что же? В конце концов, здесь она тоже живет среди льда и снега и пару месяцев в году не видит солнца вообще! Зато, как пишут в Интернете, на Джоанне можно увидеть потрясающие закаты и восходы - в ее атмосфере слишком много инертных газов, и она светится алым сиянием почти всю ночь. Алое звездное небо - одно из самых красивых на всех обитаемых планетах, земное черное не идет с ним ни в какое сравнение... И даже если Даниэль не примут в Академию и ей придется вернуться домой, она все-таки побывает на другой планете, побывает в космосе! По крайней мере, ей будет, о чем рассказывать друзьям и знакомым...

Чувствуя, что больше не может ждать, мадмуазель Грасс кинулась обратно в дом проверять почту - вдруг Альберт уже прочитал ее письмо и прислал ответ? К ее крайнему удивлению, так оно и было: в ящике ее ждало новое послание от проректора. Он писал, что постарается оплатить треть или, если повезет, даже половину стоимости перелета. Но не больше - Академия художеств, конечно, небедное заведение, но все же ее бюджет не резиновый.

Девушка глубоко вздохнула. Сумма, которую, по словам Альберта, ей необходимо было доплатить, оказалась почти в три раза больше, чем она предполагала. Она встряхнула головой и быстро настрочила проректору последнее письмо, где снова извинялась, благодарила его за помощь и объясняла, что вынуждена отказаться от его щедрого предложения. "Да и зачем мне эта Джоанна? - утешала она себя, выключая компьютер. - Что я там забыла, что мне, здесь снега и холода не хватает?"

- Даниэль, ты что, не слышишь? - в комнату заглянул Симон Грасс, и девушка вздрогнула от неожиданности - она и не заметила, как отец вернулся. - Пустишь меня за свой компьютер? Мне срочно надо проверить одну вещь!

- Да, конечно, - девушка поднялась со стула, уступая ему место. Они все никак не могли собраться подключить к Интернету компьютер Симона, и в сеть выходили с машины Даниэли по очереди.

- Я быстро, - пообещал Симон, но Даниэль в ответ покачала головой:

- Не торопись, я уже все закончила. Пойду обед разогрею.

Она долго возилась на кухне, время от времени выглядывая в окно на сверкающую лилию. По ледяным лепесткам скатывались крошечные капли воды, и со стороны казалось, что цветок слегка шевелит ими, раскрываясь под солнцем все сильнее, как раскрываются в его лучах живые цветы. "Что ж, - думала Даниэль, - настоящие цветы, даже самые красивые, тоже рано или поздно засыхают. Моей лилии еще повезло, она не скукожится не превратится в противный черный комок, она просто растает..."

Отец просидел за компьютером почти час - Даниэль два раза разогревала обед и грозилась, что усядется есть одна, но он только отмахивался от дочери со словами: "Не мешай, я уже заканчиваю!" Наконец, он все-таки доделал все свои дела и пришел на кухню, радостным голосом потребовав от Даниэли положить ему "всего побольше и пожирнее". Девушка подозрительно скосила на отца глаза - она уже давно не видела его таким довольным и, одновременно, взволнованным. Но отвечать на ее вопросы о том, что произошло, Симон Грасс отказался.

- Потом все расскажу, сейчас я еще ни в чем не уверен, - объяснил он. - А пока ни о чем меня не спрашивай - вдруг у меня ничего не получится?

Посчитав, что отец обнаружил что-то интересное, проверяя приборы на метеостанции, и теперь думает, что сделал какое-то крупное открытие, Даниэль решила и в самом деле оставить его в покое - рано или поздно он сам расскажет ей, в чем дело. Симон же, пообедав, заявил, что ему надо еще раз съездить на работу, и не возвращался до позднего вечера, хотя до сидящей за учебниками Даниэли несколько раз доносился шум мотора, как будто бы отец катался на снегоходе где-то неподалеку. Вернулся он почти ночью и снова полез в Интернет, предупредив дочь, что, скорее всего, займет ее компьютер минимум на час. Даниэль не спорила - она еще до прихода Симона проверила свою почту и убедилась, что новых писем в ней нет.

Прошел еще день, а потом еще - такие же полные уроков и домашних дел, такие же однообразные, как снежная пустыня, в центре которой стоял дом Симона Грасса. Даниэль продолжала украдкой присматриваться к отцу и отмечала про себя, что с каждым днем он становится все более нервным и взвинченным. Кроме того, он постоянно бегал к ее компьютеру, но, заглянув в Интернет, почти сразу отключался - чтобы через полчаса залезть туда снова.

- Ждешь письма? - спрашивала его дочь, но Симон в ответ только отмахивался:

- Потом, все потом, когда будет точно известно!

Даниэль сгорала от любопытства и едва удерживалась от того, чтобы заглянуть в отцовский почтовый ящик - его пароль она знала, и теперь ей безумно хотелось этим воспользоваться. Возможно, через несколько дней она бы не устояла перед этим соблазном, однако, в конце концов, Симон Грасс сам решил открыть дочери свой секрет.

- Даниэль, - объявил он ей за завтраком, - у меня есть для тебя... новость. Только, пожалуйста, пообещай сначала, что не будешь на меня обижаться.

- Не буду! - в тот момент Даниэль, уже начавшая беспокоиться из-за отцовских тайн, была готова пообещать ему все, что угодно.

- В общем, я... - Симон немного смутился, хотя в глазах у него по-прежнему стояла какая-то странная, беспокойная радость. - Я случайно узнал о твоей переписке с Лоу. Об Академии на Джоанне.

- Что-о? - Даниэль вспыхнула, мгновенно забывая только что данное обещание. - Папочка, я тебя правильно поняла? Ты случайно залез в мой дневник, а потом в мою почту и случайно прочитал кучу чужих писем?!

- Ну, в общем, да, - месье Грасс покаянно опустил голову. - То есть, к тебе в дневник я залез специально - мне просто хотелось почитать, что же твои друзья пишут о лилии... А дальше...

- Так... - голос дочери не предвещал Симону ничего хорошего, и он принялся быстро и сбивчиво рассказывать ей, что было потом:

- Понимаешь, я списался с этим Лоу, объяснил ему, что денег у нас слишком мало, и он подкинул мне одну идею, как их можно быстро и сразу много заработать. Нет, ты не подумай, ничего незаконного! Он просто предложил мне устроиться на работу на их второй планете, Нью-Марсе. Там постоянно требуются рабочие, и им платят очень большой аванс, так что теперь ты сможешь улететь на Джоанну. И сможешь взять с собой лилию!

Даниэль шумно схватила ртом воздух. Этого просто не могло быть - теперь, когда она уже почти забыла о предложении Альберта...

- Так ты что же, - спросила она, все еще не веря своим ушам, - уже обо всем договорился?

- Да, - кивнул Симон. - Я сегодня получил окончательный ответ. Заключаю контракт на год. Если понадобится, потом его можно будет продлить. И главное, мы с тобой будем жить почти рядом, на соседних планетах. Буду прилетать к тебе во время отпуска!

- А... что тебе там придется делать? - пробормотала Даниэль, с трудом приводя свои мысли в порядок.

- Да так, всякую разную работу, - небрежно махнул рукой ее отец, и Даниэль тут же насторожилась:

- Какую разную? Ты же - ученый, метеоролог...

- Метеорологов там, к сожалению, и своих хватает. Зато нужны разнорабочие. Я еще не знаю, чем конкретно мне поручат заниматься, но никакого специального образования для этого не нужно, так что...

- Так что ты собираешься целый год быть простым чернорабочим?! - снова возмутилась девушка.

- А что, - мгновенно встал в позу Симон, - художницам стыдно иметь чернорабочих родственников?!

- Да нет же! Причем здесь "стыдно"?! Это же тяжело и для здоровья вредно!

- Не преувеличивай. Конечно, я туда не отдыхать полечу, но никакой слишком тяжелой работы там не будет. Это же не Земля, это другая планета! Там все на автоматике. Да и мне, в конце концов, еще только сорок пять.

- Нет, пап, - покачала головой Даниэль. - Мне это не нравится.

- Дочка, ты сама не понимаешь, что говоришь! - начал раздражаться Грасс. - Ну что такое один год скучной и не совсем легкой работы? Зато ты сможешь учиться, сможешь заниматься любимым делом и наверняка станешь известным скульптором. У тебя будет нормальное будущее. А я проработаю там год и перееду к тебе на Джоанну. Или на Землю вернусь.

Он встал из-за стола, надел дубленку и, чмокнув дочь в щеку, шагнул к выходу:

- Ладно, пока! Мне надо на станцию, а ты готовься - узнай, какие в их Академии нужно сдавать экзамены!

Даниэль смогла лишь слабо кивнуть головой. Она долго сидела неподвижно, мечтая об Академии художеств, и лишь когда шум снегохода стих вдали, поднялась со стула и пошла к своему компьютеру. Только искать в Интернете стала не информацию по экзаменам, а сведения о второй планете звезды Барнарда.

Час спустя она вновь сидела неподвижно за столом и смотрела в одну точку ничего не видящим взглядом. Отец ее не обманул, на Нью-Марс действительно требовались разнорабочие и им на самом деле обещали очень большой аванс и не менее высокую зарплату. Он только не уточнил, что практически все население этой планеты было занято добычей радиоактивных минералов, а потому до окончательно расчета доживало не больше половины разнорабочих. А другая половина, выжившая и вернувшаяся домой, не вылезала из больниц и, надо полагать, по-черному завидовала первой...

Даниэли удалось найти сайт какой-то политической партии, которая протестовала против такой работы на Нью-Марсе и требовала улучшить условия труда в шахтах и повысить защиту от радиации. Там была целая куча фотографий облученных людей, и они до сих пор стояли у девушки перед глазами. А еще она наткнулась на пару историй о нью-марсовцах в сетевых дневниках - историй, очень похожих на ее собственную. Владелец одного из дневников оказался внуком человека, отправившегося на Нью-Марс и прожившего после этого около двух лет, но зато обеспечившего деньгами всю свою семью. "Я не очень хорошо помню деда, но безумно ему благодарен, - писал этот человек. - Если бы не он, я бы вырос в глуши, а так мои родители переехали в столицу, и я теперь - уважаемый человек, скоро стану директором фирмы, и жена у меня красавица, и отпуск мы каждый год проводим в новой стране, и вообще можем позволить себе почти все, что захотим. Дедушка изменил всю мою жизнь!"

Вторая история была написана самим рабочим с Нью-Марса, который в ответ на чей-то вопрос объяснял, что устроился туда на полгода, чтобы оплатить операцию и лечение своей тяжелобольной жене. Ему, по его собственным словам, на Нью-Марсе очень повезло - владелец той шахты, в которую он попал, экономил на защите от радиации меньше, чем другие, и это помогло его работникам выжить, хотя домой они возвращались уже без прежнего здоровья.

Наверное, покопавшись в Интернете еще, Даниэль смогла бы найти еще много разных рассказов о нью-марсовских рабочих, но делать этого она не стала. Ей сполна хватило двух прочитанных историй. Первая была отвратительна, и девушке, еще когда она читала ее, казалось, что она вляпалась в какую-то грязь. Она и сама не могла объяснить, почему рассказчик вызвал у нее такое сильное неприятие - вроде бы он не забывал умершего от радиации деда и благодарил его, но его хвастовство хорошей работой, карьерой и отпусками выглядело как самая настоящая пляска на дедушкиных костях. И Даниэль совершенно не понимала, как тот человек мог пожертвовать жизнью ради банального богатства и комфорта своих детей и внука. Не говоря уже о том, как эти самые дети вообще посмели отпустить своего отца на Нью-Марс, вместо того, чтобы запретить ему даже думать о подобной работе. Нет, идти на такое можно было, только чтобы спасти другую жизнь - как во втором рассказе. И то, что герой этой второй истории не погиб и даже не очень сильно пострадал от радиации и теперь счастливо жил на Земле со своей спасенной женой, показалось ей знаком: он был прав, подписывая контракт с нью-марсианскими шахтами, а все остальные, отправлявшиеся туда по любым другим причинам - нет.

Приехавшего вечером отца она встретила такой отборной руганью, что в первый момент он, никогда не слышавший от нее таких выражений, испуганно попятился назад:

- Даниэль... Ты чего?.. Что случилось?

- То, что ты мне нужен живым, а не заживо сгоревшим от радия!!! - гневно сверкая глазами, завопила на него дочь.

- Ах, вот в чем дело!.. - вздохнул Симон с облегчением. - Вот уж не думал, что ты станешь интересоваться черной работой. Успокойся, там давно уже стоит нормальная защита, и костюмы у всех рабочих - самые современные. Это совершенно безопасно! Лучше бы ты, вместо того, чтобы читать всякие страшилки, к экзаменам готовилась...

- Папа, - уже спокойно произнесла Даниэль. - Ты никуда не полетишь. Если соберешься уехать отсюда, я лягу перед снегоходом.

- Да почему?! - взорвался Симон. - Я же для тебя стараюсь, я же - твой отец, а родители должны сделать все, чтобы обеспечить своим детям нормальную жизнь! Почему ты отказываешься?

- Потому что делать такие жертвы - идиотизм, а принимать их - преступление! Потому что я не смогу быть счастлива на твоем несчастье! Я вообще не смогу после такого жить!!!

- Глупости! Посмотри на меня - я еще не старый здоровый мужик, что со мной может случиться?! Преступление - зарывать в землю свой талант. А искусство всегда требовало жертв.

- Если искусство требует жертв - к черту это искусство!!! Не буду я им заниматься!

- Хватит на меня орать - я твой отец и глава семьи, между прочим!

Они ругались несколько часов, забыв об ужине, и, в конце концов, с удивлением обнаружили, что за окном уже глубокая ночь и что оба они смертельно устали, как будто не спорили друг с другом, а занимались какой-нибудь тяжелой работой.

- Все, успокойся, - примирительно сказал Симон Грасс и протянул всхлипывающей дочери носовой платок. - Завтра утром приедет твой Альберт - заберет лилию на корабль. Не волнуйся, у них есть специальные контейнеры-холодильники, так что все с ней будет в порядке. А я поеду в Оттаву подписывать контракт. Так что сейчас давай спать.

- Я тебя прошу, не делай этого, - слабым голосом проговорила Даниэль.

- Да вернусь я живым и здоровым! - усмехнулся Симон. - Перестань вечно ждать самого худшего. Это всегда случается с другими.

Он поцеловал девушку и ушел в свою комнату.

- Те, с кем случилось самое худшее, тоже так думали, - прошептала ему вслед Даниэль, но сказано это было так тихо, что Симон ее не услышал.

Она долго ждала, пока он уснет, но из соседней комнаты все время доносились шаги отца и еще какие-то шорохи, и, в конце концов, девушка задремала сама, облокотившись на стол. А проснувшись, обнаружила, что за окном как раз начало вставать солнце.

В комнате Симона было тихо. Даниэль встала из-за стола, на цыпочках прошла в прихожую, взяла с полки свой скульпторский молоток и неслышно выскользнула во двор, где в алых лучах солнца сверкала прекрасная ледяная лилия.

СПб, 2007

Комментарии: 103, последний от 01/04/2010. © Copyright Минасян Татьяна Сергеевна (minasyan1979@mail.ru) Размещен: 02/11/2007, изменен: 16/02/2011. 32k. Статистика. Рассказ: Фантастика Звездное небо		Ваша оценка:
Аннотация: Рассказ участвовал в 5-м литературном конкурсе "Бес Сознательного", в финал не вышел.

Минасян Татьяна Сергеевна: другие произведения.

Ледяной цветок